Екатерина Коныгина » KRIPER - Страшные истории
 
x
  • KRIPER
  • »
  • Екатерина Коныгина

Десятое июля

Автор: Екатерина Коныгина

Эту историю рассказал знакомый, который привёз мне кота. Кота отдавал его старый друг — причём кот жил у этого друга давно, но, по каким-то причинам, друг больше не мог его у себя держать. Поэтому животное требовалось куда-то пристроить.

У меня в тот момент как раз были и желание, и возможность взять кошака. Так что в результате кот — уже довольно пожилой, но всё ещё сильный и гордый красавец — переехал ко мне.

А знакомый, задумчивый и растерянный, рассказал историю. Он сидел на кухне, вертел в руках пузатую чашку с остывающим чаем, гладил сидевшего на столе кота и пытался выговориться. Говорил он путано, сбивчиво, фантазировал, вспоминал какие-то не относящиеся к делу эпизоды, повторялся и запинался, но пьяным при этом не выглядел. Я приведу его рассказ в некоторой обработке и от первого лица.

------

Некоторое время назад у моего товарища, Кирилла (имя изменено) случилась беда — пропала жена. Должна была приехать к нему за город, где они арендовали небольшой домик на лето, но так и не добралась. У них к этому моменту обозначились проблемы в отношениях, поэтому они друг другу особо не названивали, общались сухо, лишь по мере необходимости. Да и не обещала она приехать именно в пятницу вечером, восьмого июля, могла и на выходных.

Но, как случайно выяснилось в субботу, девятого, примерно к середине дня — выехала всё же в пятницу, после работы. Ей по какому-то поводу позвонила мать, а мобильник оказался недоступен. Мать заволновалась, стала звонить зятю — а он и не в курсе. Не приезжала!

Кирилл, вообще, тормоз, но в таких случаях соображает быстро. Полиция начинает искать взрослых только через три дня после заявления, а счёт может идти на минуты. С момента исчезновения жены прошли почти сутки... В общем, выглядело всё очень плохо. Поэтому Кирилл поднял на ноги кого только смог. Ну и кто-то дал ему контакты неких особых частников — которые, типа, любого могут найти очень быстро. Только работают они не совсем официально и берут дорого.

Кирилл, конечно, заплатил. Сколько и чего пришлось отдать — не рассказал, а я, понятное дело, с расспросами не лез. Но видно было, что действительно дорого, очень.

Однако, оно того стоило — жену нашли, живой и невредимой. После очередной размолвки с мужем она затаила обиду и вместо того, чтобы поехать к нему, рванула на корпоратив, потом к подруге. А мобильник у неё то ли разрядился, то ли просто не брал там... В общем, всё кончилось хорошо — те частники и доставили её к мужу в воскресенье, десятого июля, в целости и сохранности. Хэппи-энд.

Но вот дальше странности начались. Стал Кирилл замечать, что жена какая-то не такая. Вроде бы, тот же человек, тот же самый — кто же ещё? А вот и не совсем. Чуточку по-другому выглядит, привычки изменились — не так, чтобы принципиально, но вполне определённо — ну и так далее. Словно бы не его жена тогда вернулась, а её сестра-близняшка: очень похожая, но всё же не она. И словарный запас поменялся, и вкусы, и характер. Интересы, опять же, иные... Нет, ничего совсем уж разительно отличного — но всё же не то. Не тот человек, не прежний.

Надо сказать, что товарища своего я знаю давно и хорошо. Другого я бы и слушать не стал, вздумай он меня мне подобные страшилки излагать. Кириллу же верю. Поэтому приехал к нему сразу — тем более, давно не виделись. Всё, собственно, из-за кота, красавца. Кот стал на жену Кирилла кидаться. Причём та не удивилась — просто потребовала чтобы товарищ мой, кота, наконец, отдал, как давно ей и обещал. Чем Кирилла в очередной раз удивила — не помнил он, чтобы кот с женой цапался. И своего обещания отдать кота тоже.

Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. О тех частниках-детективах, что в девяностые угнанные машины возвращали, да? Ну, идёшь в такое агентство, там все приметы пропавшей машины подробнейшим образом записывают. А затем привозят тебе такую же — приметы совпадают до мелочей. И справка из ГИБДД, тогда ГАИ, в комплекте. Но, конечно, это уже не твоя машина, не пропавшая. Тот же угон — просто, получается, под твой личный заказ. Плюс доводка, чтобы описание совпало поточнее. Быстро и верно, хотя и дорого. Но всё равно дешевле, чем другую покупать. Многие соглашались — угнанную-то вернуть по-настоящему шансов никаких, она уже давно под другими номерами ездит или на запчасти разобрана...

Кирилл, насколько я понял, додумался до того же. Вот и грустил. Да что тут сделаешь? Ничего...

Но вот что интересно. Кто дал ему контакты тех частников, что его жену отыскали, он вспомнить не мог — не до того было; а выяснить не удалось. Однако сами контакты у него сохранились. Поэтому, когда его совсем уж припёрло, он позвонил в то агентство опять. А затем и приехал туда снова.

Там химчистка оказалась, сидят в этом помещении уже года четыре. А детективного агентства с таким или похожим названием вообще не существует, не значится оно нигде.

Своего товарища я знаю давно и хорошо. И прекрасно помню, как они с женой ссорились из-за кота, который супругу Кирилла так и не признал и нападал на неё при каждом удобном случае. Кирилл кота очень любил, но, в конце концов, действительно пообещал жене его куда-нибудь пристроить.

Хорошо помню здание, где химчистка. Не скажу за агентство, но химчистка там, действительно, уже не первый год.

Кирилл никогда не выпивал, всегда был упёртым трезвенником. А тут вдруг пристрастился к сухому красному, чуть ли не по бутылке в день... Может, из-за стресса от непоняток с женой; это было бы самое естественное объяснение. Но очень уж хорошо он в таких винах стал разбираться, подобный опыт за пару месяцев не наберёшь.

Свой двор, опять же, Кирилл не узнаёт. Говорит, не было там дерева у дороги — а дереву этому лет тридцать как минимум, всегда там росло.

Ну и жена Кирилла уверена, что в то воскресенье, десятого июля сего года, к мужу приехала сама. Никто её ниоткуда не забирал и никуда не отвозил. Хотя, действительно, с мобильником у неё в тот день были проблемы. Никто не мог дозвониться, вот все и перепугались. Но никаких странностей в жене своего товарища я не заметил — какой была, такой и осталась, вроде бы. Выглядит и говорит, как всегда.

В общем, я думаю, то агентство действительно существует, но работает иначе. Не как те ребята, что «возвращали» угнанные машины.

Тебя просто перемещают туда, где всё хорошо, всё обошлось. Где никакого несчастья не случилось. Вот тебе и кажется, что всё вокруг немного иное — оно действительно иное, хотя и очень похожее.

Меня только два момента напрягают, если в такое поверить. Во-первых, если тот мир, куда тебя перемещают, существует — что происходит с тем тобой, который уже был в этом мире? Его тоже куда-то отправляют, или он просто погибает?

А если такой мир не существует, если его специально делают под клиента — кто же тогда мы все? Неужели всего лишь статисты с вымышленной памятью, более или менее точно воссозданные под запросы Кирилла из иной реальности — того Кирилла, что не захотел жить во Вселенной, в которой потерял самого дорогого ему человека?

Чёрный вертолёт

Автор: Екатерина Коныгина

На лице у друга
Застывает лёд.
Но ревёт не вьюга —
Чёрный вертолёт.

Чёрная кабина,
Лопасти и вал.
Кто же та скотина,
Что его позвал?

Кто увидит снова
Дом, жену и дочь?
Кто три страшных слова
Бросил в эту ночь?

Кто вернётся к маме,
К старческим рукам?
Кто заплатит нами —
Вертолётчикам?

Может, тот кто справа,
Может, кто левей.
Отзовись, отрава,
Отзовись смелей!

Отзовись, предатель!
Ведь тебя зовёт
Чёрный птеродактиль,
Чёрный вертолёт.

Он твоя надежда,
Чёрная, как мрак.
Только ты невежда,
Гнида и дурак.

Ты заплатишь нами
За свою беду.
С памятью и снами
Я к тебе приду.

Подмигну тем оком,
На котором лёд...
Выйдет тебе боком
Чёрный вертолёт!

----------

О Черном вертолете читать «Рассказ дальнего родственника» того же автора.

САМОЕ ВРЕМЯ ПОДПИСАТЬСЯ!

Настоящие

Автор: Екатерина Коныгина

У Деда Мороза синие глаза. Не голубые, а именно ярко-синие. В темноте они также светятся синим светом — не сильно, но вполне заметно.

Борода может быть из ваты, не имеет значения. Но волосы всегда седые, полностью выбеленные.

Очень крупные ладони и ступни. Большой рост. Широкое морщинистое лицо.

Голос бывает разный. Но всегда перекрывает все звуки, полностью заполняет даже очень большое помещение. Говорит отчётливо и убедительно, воодушевляет. Ему хочется верить и аплодировать.

Его любят дети, их очень трудно от него оторвать. Но лучше детей с ним наедине не оставлять — тех, кто ему особенно понравится, может забрать с собой. Впрочем, некоторые родители считают, что это завидная судьба.

Вопреки популярным мифам, его невозможно убить ни сосулькой, ни солью, ни из огнемёта. Возможно, вне новогодних праздников он уязвим, но кто его видел в такое время? Спиртного не пьёт, только чай. Из предложенного ест очень мало и только сладости. Подарки не принимает — считает, что дарить подарки его прерогатива (если настаивать, может и рассердиться, см. ниже).

Рассердить трудно, но возможно. В ярости способен вытянуть из человека или животного всё тепло. Не всегда это означает гибель от переохлаждения; иногда жертве только кажется, что она ощущает жуткий холод. Такие, обыкновенно, гибнут в огне — поджигая себя в тщетных попытках согреться. Известны и более страшные случаи (варившие себя заживо в течение многих часов и т.п.).

Невероятно силён. Мешок может весить до полутонны. Но даже с таким мешком не проваливается в снег, пусть самый мягкий и глубокий — хотя следы на нём обычно оставляет (не во всех случаях).

Снегурочка всегда рядом, даже если сразу это и не заметно. У неё такие же синие светящиеся глаза.

Волосы у Снегурочки всегда светлые. Очень светлая кожа, румяное лицо, невысокая. Коса может быть накладной, но при этом всегда есть и своя собственная. Как и Дед Мороз, нечувствительна к холоду и неуязвима.

Умеет проходить сквозь закрытые двери, появляться в запертых помещениях и исчезать оттуда. С детьми ласкова, они её любят, но меньше, чем Деда Мороза (возможно, потому, что она не дарит подарков). Детей не похищает — наоборот, может вывести к родителям потерявшегося ребёнка.

Разговорившись с детьми, иногда предсказывает им судьбу. Обычно это хорошие предсказания, но не всегда — чем дольше рассказывает, тем меньше говорит о хорошем и больше о плохом. Лучше не слушать её долго, ведь все её предсказания сбываются.

Смеётся очень искренне и звонко, её смех заразителен и поднимает настроение. Но замечено, что слышавшие смех Снегурочки испытывали потерю кратковременной памяти — забывали события недавних минут или часов.

Неравнодушна к серебру и хрусталю. Надёжный способ заручиться её расположением — подарить ей хорошую безделушку из настоящего серебра или хрусталя, лучше всего колокольчик.

Но мужчинам, в том числе подросткам, стоит бояться её симпатии. Нет, она их не похищает. Более того, мужчине, которым заинтересовалась Снегурочка, будет сопутствовать удача — но только не с женщинами. Многие мужчины из тех, на кого обратила внимание Снегурочка, покончили с собой от неразделённой любви. Обычно это случается как раз под Новый Год (и списывается на пьянство).

В общем и целом, там, где живут люди, Дед Мороз со Снегурочкой не опасней большого костра. Но в чаще леса или в заснеженной тундре встреча с ними может закончиться по-другому (те, кто выжил, повредились рассудком и рассказывают страшное). Лучше всего встречать Новый Год дома — или, по крайней мере, на обжитых территориях с близкими людьми.

Или хотя бы съест

Автор: Екатерина Коныгина

Рыбачили в безлюдном, очень уютном и красивом месте. Наловили... ну, врать не хочу, а в правду вы всё равно не поверите. В общем, клёв был фантастический.

Довольные, сварили уху, наелись от пуза, хряпнули водки; не очень много, меньше поллитры на компанию. Пили не все: Тимур, большой и умный овчар, естественно, не стал. Да мы ему и не предлагали. Кроме него нас было трое: я, мой старый товарищ Вовчик и его хмурый знакомый по имени Шур. Шурик значит, Сашка, Александр. Вот о нём-то речь и пойдёт.

Вовчик взял его с нами развеяться. Так-то мы чужих с собой не берём. Тем более в такие особые, недавно обнаруженные богатые места. Но Вовчик за него очень просил — дескать, совсем приуныл человек, очень плохо ему. Что-то не то в личной жизни. Ну ладно, если так — почему бы и не взять? Поехал с нами.

Рыбак из Шура оказался никудышный. Всё делал правильно, но видно было — не его это. Да и не тут, не с нами он душой находился, где-то витал всё время. Только к вечеру немного оживился. Ну, для того его и брали, отвлечься.

Выпили, в общем, водки, потравили байки, залезли в палатку спать. Тимур остался снаружи. Всё как обычно, всё как всегда. А вот дальше...

Проснулся я от... да даже не знаю, от чего. От тишины, наверное. От нехорошей тишины, гнетущей. Такой на природе не бывает ни днём, ни ночью, тем более рядом с водой. Рыба плещется, камыш качается, шелестит на ветру... А тут ничего, ни звука. Сразу как-то очень неуютно стало. И тут звуки появились.

Сначала Тимур к нам в палатку залез, поскуливая. Скулил тихо, как будто шёпотом. А овчар наш, между прочим, и волков гонял, и на кабаньей охоте не раз бывал. Вот уж кто не из трусливых, так это он. А тут скулил, как побитый щенок. Не защищал нас, как положено — сам защиты просил. А затем...

Затем засмеялся кто-то снаружи. Негромко так, по-детски. Словно бы маленькая девочка. И как будто в подтверждение — хлопки в ладоши. Тоже негромкие и неумелые, детские. И шелест. Тоже тихий, в общем, но очень уж... Даже не знаю. Тихий, но много его. Словно бы огромная, очень огромная змея по траве ползёт. Тихо ползёт, осторожно, но травы подминает много. И опять детский смех.

Я как представил себе эту маленькую девочку с огромной змеёй вместо ног, радостно ползущую к нам в темноте, хлопая в ладоши... Так у меня сердце в пятки и ушло, а волосы по всему телу дыбом встали. В палатке нашей, понятное дело, уже никто не спал. Все дышали через раз и слушали, что там снаружи происходит... А шелест этот всё ближе, всё слышнее... И смех тоже...

И вот тут этот, значит, знакомый Вовчика, Шур который, спокойно так расстёгивает спальник и лезет вон из палатки. Буднично, не торопясь, но и не сомневаясь. Словно бы позавтракать. Вылез и что-то там, снаружи, сказал. Первый раз я не расслышал — от удивления, наверное, — но он повторил.

— Ну и где ты? Поговорить хочу.

А ему кто-то и отвечает! Детским таким голоском, как и смеялся. Это я тоже не разобрал — да и не особо хотелось. А хотелось мне завернуться в спальник, зажмуриться покрепче и провалиться в глубокий сон. Или под землю поглубже. Сердце так в пятках и оставалось всё это время. Но я всё равно продолжал слушать.

— Давай сейчас, — это опять вовчиков знакомый. А ему снова кто-то что-то детским голосом в ответ — так же неразборчиво, но уже менее уверенно. И с какой-то злобой, что ли... Дети так не говорят. Что-то, видимо, не заладилось у той огромной змеюки, которая с Шуром разговаривала.

— Ну вот когда созреешь, тогда и зови, — сказал Шур с такой, знаете ли, досадой в голосе. Словно бы последнюю надежду у него отняли. И обратно в палатку полез. В спальник упаковался, а нам с Вовчиком и выдал, грустно-грустно:

— Спать, мужики. Не будет ничего...

Снаружи пошуршало ещё немного, затем стихло. И смеха с аплодисментами тоже больше не было. А когда Тимур из палатки вылез, нас с Вовчиком совсем отпустило. Шур же к тому моменту уже и похрапывать начал. Ну и нас постепенно сморило.

Утром мы про этот случай не говорили. Да и потом не обсуждали — не тянуло как-то. Только Шур ещё грустнее стал, да и нас с Вовчиком как-то этой своей грустью заразил. Вовчик его весь свой НЗ коньячный выпить заставил, что для Вовчика совсем нехарактерно. Тот поблагодарил, но выпил, как чай, никак на него не подействовало.

Вот, собственно, и всё. Только через год с небольшим Вовчик упомянул, что этот его знакомый, Шур, с которым мы на рыбалку как-то ездили, пропал. Родные выяснили, что он вышел из дому, купил в охотничьем магазине спальник, сел на междугородний автобус, и больше его никто не видел.

Жаль человека, конечно. А то место, где с ним рыбачили, мы с Вовчиком больше не посещали. Я вот только думаю, что надо бы туда съездить, надо. Одному, конечно, а то мало ли... Не знаю, что Шур у той змеюки получить рассчитывал, да только у меня сейчас тоже разлад в личной жизни. Такой, что жить не хочется. И не боюсь уже ничего. Что делать, как быть — не понимаю...

Приеду на то место, выйду ночью из палатки, заслышав детский смех, и спрошу:

— Ну и где ты? Поговорить хочу.

Авось и подскажет что-нибудь. Или хотя бы съест.

Кот-некромант — 2

Автор: Екатерина Коныгина

У бабы Зины жил кот-некромант. Его привычным развлечением было оживить мышиный трупик и поиграть с ним, как обычно коты играют с пойманными мышами. Когда же несчастная мышь умирала снова, кот прикапывал замученного грызуна в палисаднике — до следующего воскрешения. Каковое, обыкновенно, случалось уже на следующий день.

Кота любили все — за редким исключением — поскольку он отличался добрым характером, был красив и фотогеничен. При этом я полагала, что единственная знаю его тайну. Но однажды выяснилось, что это не так.

Как-то утром я глянула в окно и увидела в палисаднике деда Кислю. Кисля (ударение на последнюю букву) был алкоголиком, достаточно безобидным. Но всё же он принадлежал к тем немногим обитателям нашего дома, которые не любили кота бабы Зины. Кот, не будь дурак, отвечал деду тем же. В результате между котом и алкоголиком шла вялотекущая война — не то, чтобы очень всерьёз, но и полностью шутливым назвать их противостояние было нельзя. Так, однажды алкоголику удалось вылить на кота целое ведро воды. Однако радовался он недолго. Уже на следующий день кот забрался к нему в квартиру через форточку (дед жил на первом этаже), сожрал забытую на плите курицу и распустил на живописные лохмотья все занавески. Ну и так далее, и тому подобное.

И вот теперь дед Кисля ковырялся в палисаднике. Когда я вышла на балкон, он уже выкопал столовой ложкой любимую дохлую мышь кота и рассматривал её, бесстрашно подняв за хвост. А заметив меня, широко улыбнулся, показав редкие зубы, и выдал буквально следующее:

— Вот где он свою забаву ныкает, храмкемштейн вшивый! Щаз мы его озадачим!

Вытащил из кармана другую мышь — опрятную и блестящую, со шкуркой очень яркого кислотно-зелёного цвета — и бросил в ямку, где до того лежала выкопанная. А выкопанную спокойно убрал в карман.

— Пластиковая! — похвастался алкоголик, зарывая ямку. — Скелет из проволоки, шкура сто процентов синтетика! Проследи, как он с ней сладит, хорошо? Потом расскажешь. А мне по делам надо. Да и не подойдёт он, пока я рядом.

Я только неопределённо кивнула, так была удивлена. А дед Кисля, приподняв в знак прощания воображаемую шляпу, удалился сквозь кусты в направлении ближайшего продмага, щупая в кармане свой сомнительный трофей.

Через полчаса в палисадник, как обычно, заявился Зинин кот. Выкопал с привычного места мышь и уставился на неё в совершеннейшем изумлении. Посидев немного в полной неподвижности, кот издал свой характерный короткий мяв — после которого дохлая мышь всегда оживала. Но эта мышь не ожила. Ведь она была искусственной — и проведённый котом ритуал на неё не подействовал.

Кот повторил мяв, но ничего не изменилось. Тогда он обошёл мышь кругом, опять посидел немного и опять мявкнул. И снова пластиковая мышь не проявила признаков жизни.

Кот снова обошёл мышь, снова посидел неподвижно и снова мявкнул — причём я различила в его мяве истерические нотки. Похоже, кот начал нервничать. Но и на этот раз ничего не произошло.

Кот опять обошёл мышь, опять посидел и опять мявкнул — ничего. Пластиковая мышь продолжала неподвижно лежать на земле, посверкивая своим неестественным зелёным мехом. Ну а чего ещё можно было ожидать?

Но кот не бросал попыток. Я уже собралась пойти на кухню, чтобы принести коту в утешение какое-нибудь лакомство, как вдруг после очередного мява мышь зашевелилась! Приподнявшись на проволочных лапках, она сделала несколько неуклюжих шагов, после чего шустро засеменила в направлении подвального окошка, с каждой секундой двигаясь всё уверенней. Кот лишь глазами её проводил, не пробуя поймать. Можно было подумать, что он просто очень устал, если бы не явное торжество, отчётливо написанное на его морде.

А на следующий день деда Кислю увезла скорая психиатрическая помощь. Около четырёх утра он разбудил соседей истошным воплем и продолжал вопить, стучать и греметь ещё целый час, покуда разгневанные жильцы не вломились к нему в квартиру вместе с полицией. Вломившимся открылась следующая картина: дед, крепко сжимая в руке молоток, сидел на тумбочке, водружённой на кухонный стол. Квартира была разгромлена, причём пол, стены, мебель и вообще всё выглядело так, как будто Кисля долго и остервенело лупил по всему этому молотком.

Посмотрев на вломившихся безумным взглядом, дед сказал фразу, окончательно убедившую всех в том, что у него началась белая горячка:

— Удрала, нежить пластиковая! Скелет из проволоки, шкура сто процентов синтетика!

После чего был скручен и передан в руки быстро подъехавшим санитарам.

Вернулся он через две недели — тихий, спокойный, благообразный, в аккуратной и чистой одежде. Сразу же отправился в церковь, откуда вернулся с огромной баклажкой святой воды. Друзья-алкаши, которые через пару дней попытались по старой памяти завалиться к нему «на хату», были Кислей пристыжены и отправлены восвояси. Но вот что они успели заметить в квартире у деда — и о чём потом рассказывали каждому встречному-поперечному — так это почти полное отсутствие всякой мебели, удивительную чистоту и мощные самодельные плинтуса, которые дед приколачивал во время их визита.

Вообще, после того случая дед Кисля сильно изменился. Бросил пить, стал истово религиозен и большую часть времени проводил в церкви — на службах или помогая по хозяйству. При этом он не расставался с баклажкой, наполненной святой водой — а встретив во дворе Зининого кота, начинал громогласно читать «Отче наш» и брызгать на кота из баклажки. Кот же, к вящему Кислиному удовлетворению, вёл себя при этом ровно так, как и полагается всякой нечисти: шипел и убегал. Но трудно было избавиться от впечатления, что кот просто подыгрывает бывшему алкоголику — а дед, всё, в общем, понимая, тем не менее продолжает свои церемонии, блюдя пафосную серьёзность.

Так что всё закончилось хорошо — и даже, можно сказать, вернулось на круги своя в ещё лучшем виде. Лишь одно меня немного беспокоит — то, что в подвале нашего дома продолжает обитать оживлённая котом-некромантом искусственная зелёная мышь. Я-то на втором этаже живу. А вот, например, семья Васильевых, где двое малышей — на первом. И недавно я слышала, как один из них спрашивал у мамы, почему ночью из всех игрушек оживает только одна, самая маленькая.

Вряд ли эта мышь способна причинить вред ребёнку или, тем более, взрослому. Но вот надолго отправить взрослого подлечиться в дурку, как это случилось с Кислей — запросто. Обыкновенная пластиковая мышь — скелет из проволоки, шкура сто процентов синтетика.

Но при этом живая.

Детское проклятье

Автор: Екатерина Коныгина

В детском саду у нас, дошколят, был собственный фольклор. Кроме банальных страшилок в нём фигурировали и заклинания, предназначенные для различных целей. Большей частью полезные и безопасные — например, имелся стишок, помогающий найти потерянные игрушки или считалочка, чтобы время летело быстрее (использовалась во время дневного сна). Но были и опасные проклятья — которые все знали, но при этом, по неписанному правилу, не использовали даже после смертельных обид.

По моим детским воспоминаниям, полезные заклинания были вполне действенными — ту же считалочку я, как и почти все в нашей группе, применяла регулярно. И она действительно помогала — как и стишок для поиска игрушек, и много чего ещё. При этом я не помню, от кого я всё это узнала — как и то, кто мне рассказал о проклятьях и объяснил, что ими пользоваться нельзя. Ничего удивительного, конечно — я и сами эти заклинания забыла практически полностью. Однако один случай, связанный с ними, помню очень хорошо.

Именно, как-то раз в нашей группе появился новичок — мелкий и трусливый мальчик с плохим характером. Тем не менее, через пару дней он уже знал все наши заклинания, в том числе и проклятья. Но, то ли его не предупредили, что проклятья применять нельзя, то ли он решил, что его это правило не касается — так или иначе, но поссорившись с моим одногруппником, Денисом Кулешовым (имя и фамилия изменены), он громко проклял его во время утренней прогулки.

На всех это произвело неизгладимое впечатление. Помню, как гомонящие дети замолчали и буквально замерли — так, что даже воспитательница начала испуганно озираться. До конца дня все ходили тихие и подавленные, особенно Денис. И все дружно шарахались от новичка — который делал вид, что ему всё равно, но получалось у него плохо.

А на следующий день Денис не пришёл. Нам сообщили, что он заболел. Однако прошла неделя, другая, а Денис так и не появлялся. В конце концов воспитательница сказала, что он перевёлся в другой садик. Новичок тоже перевёлся — не выдержал остракизма и родители его от нас забрали.

Спустя много лет я спрашивала у матери, что же на самом деле случилось с Денисом. Оказалось, он действительно перевёлся — его родители получили служебную квартиру в городе Грозном и переехали туда. Было это в самом начале девяностых.

А проклятье, которым новичок проклял Дениса, называлось «Отвези тебя папочка в плохое местечко», ну или как-то очень похоже.

Ночь на детской площадке

Автор: Екатерина Коныгина

В наушниках звучала песня-автограф группы «Вершина Ша»:

«...Может ли жить душа,
Подло и зло греша,
Злу себя разреша,
Верность и честь круша?..»

Дебильная композиция. И группа тоже дебильная. Я выключил плеер, вытащил наушники из ушей и прислушался.

До железной дороги оставалось метров двести. Обычно она издалека выдавала себя перестуком колёс и гудками электричек, но сейчас никаких подобных звуков ниоткуда не доносилось. Наверное, перерыв в расписании — должен же он когда-то быть?..

Ничего. Я подожду. А пройти к железнодорожному полотну смогу и без звуковых ориентиров, путь знаю хорошо. Да тут и при всём желании не заблудишься, даже в такое позднее время как сейчас.

Однако, на детской площадке скрипели качели. Их было слышно, но не видно.

Сначала увидеть мешали кусты — сентябрь только начался, погода всю первую неделю осени стоялся прекрасная, солнечная и тёплая. Листвы на кустах было ещё полно и они нисколечки не провечивали.

Затем я не смотрел на качели специально — брёл к скамейке, опустив глаза к земле, сузив поле зрения до минимума. Электрички от меня не убегут, а идея, пришедшая мне в голову, стоила того, чтобы её проверить.

Дошёл до скамейки и присел. Закинул ногу за ногу и принялся качать ногой в такт скрипу — всё так же не поднимая глаз.

На качелях оценили. Сначала скрип начал учащаться — моя нога не отставала. Затем резко прекратился — сразу, мгновенно. Ну и моя нога тут же замерла.

— Хочешь поиграть?

Я оторвался от созерцания замершей ноги и посмотрел вперёд.

Совсем близко от меня стояла девочка. На вид лет пять-семь, по голосу столько же. Белое платьице, белые гольфы, красные сандалии. Очень светлые волосы. И почти такие же белесые, блеклые глаза с чёрными точками зрачков и красными прожилками сосудов по краям. Не так, чтобы совсем уж невозможный вид для человеческих глаз — кажется, я даже читал про заболевание, которое приводит к похожим симптомам — но встретишь подобное нечасто. Я, например, первый раз такое вижу.

И, скорее всего, в последний. Потому что никакая это не девочка.

Дом, во дворе которого мы беседуем, расположен в микрорайоне, выселенном пару месяцев назад. Тут могут быть бомжи, наркоманы, одичавшие собаки или ещё кто похуже. Но здесь нет и не может быть никаких маленьких девочек. Тем более в чистеньких беленьких платьицах. Тем более, с такими редкими болезнями глаз. Тем более, в первом часу ночи.

И уж тем более у маленьких девочек сандалии не составляют единое целое с гольфами, а гольфы — с ногами. Да и отворот платья не переходит плавно в кожу шеи, а рукава — в кожу рук. Заметить было нелегко — подобие весьма совершенно, а площадка освещена единственным уцелевшим фонарём — но я наблюдателен и, к тому же, ожидал чего-то в этом роде.

— Поиграть?.. Конечно, хочу! За тем и шёл.

Девочка недобро усмехнулась.

— Может, просто сгрызть твоё лицо? — спросила она грубым мужским голосом, оскалившись частоколом игольчито-острых зубов. — Боишься?..

Этот образ понравился мне больше. Он был какой-то более логичный, более естественный. Мне показалось, что именно так ОНО и должно говорить — грубым, хриплым голосом, демонстрируя жуткий, совершенно нездешний оскал.

— Страх — естественное состояние человека, — ответил я, глядя девочке прямо в глаза. — Бояться — нормально и правильно. Кто не боится — тот сумасшедший. Кретин, тупой урод или упоротый наркоман, типа меня. Но ты даже меня пробираешь... Здорово!.. Давай поиграем?.. А потом ты меня располосуешь и съешь. Хочешь конфетку?..

С этими словами я достал из кармана пиджака садовый секатор и зажигалку. Девочка смотрела на меня с нетерпеливым любопытством.

Секатор был хороший, немецкий. Я собирался сделать им проход в заборе из рабицы, преграждавшем путь к железной дороге. Не самый подходящий инструмент для резки проволоки, но слесарных ножниц у меня не нашлось. Но я решил, что секатор сойдёт — он же острый и сделан из качественной стали. Должен справиться с какой-то там проволочной сеткой.

Секатором я срезал крайнюю фалангу мизинца на левой руке. Вышло неплохо — не намного хуже, чем у якудза. Подхватив упавший на колени обрезок, я бросил его девочке.

Монстр поймал его ртом — на мгновение опять показав свои страшные зубы-иглы. Я же принялся поспешно прижигать кровоточащую рану зажигалкой. Прижигание помогало не очень — кровь продолжала сочиться и сильно заляпала мне брюки. Всё же у якудза подобная операция как-то аккуратней получалась... По крайней мере, в кино.

— Тебе не больно, — констатировала девочка, облизнувшись. Язык у неё был нормальный, человеческий, только длинноват немного.

— Больно, — не согласился я, заклеивая обрубок пальца завалявшимся в кармане пластырем. — Но не очень. Кучу всякой химии сожрал, неужели в «конфетке» не чувствуется? Там целый коктейль. Без такого раскача я бы не к тебе на встречу пошёл, а тупо под поезд бы бросился. Зря пропало бы девяносто килограмм плоти... А ты красивая.

Девочка действительно смотрелась красиво — в призрачном свете фонаря её тело и платье казались безупречно выточенными из полупрозрачного мрамора. Красные сандалии и кровяные прожилки на глазах лишь подчёркивали эту совершенную белизну.

— Зубы не заговаривай, — улыбнулась девочка всё тем же чудовищным оскалом. — Ты зачем сюда пришёл? Вот и давай.

— Давай, — кивнул я. — Будем играть в прятки?

— Прячься, — тут же велела девочка. — Если найду, то съем.

— Мы ещё не договорились, — возразил я. — Если я тебя найду, то съем я тебя. Принимаешь такое условие?..

Монстр расхохотался — грубым мужским голосом. И им же ответил:

— Принимаю! Кто первый прячется?

— Ты, конечно. У тебя должно получиться лучше.

— Легко, — сказала девочка и исчезла.

— Если найду, то съем, — напомнил я пустой площадке и встал со скамейки. За спиной раздался негромкий смешок. Похоже, монстр не верил в серьёзность моих намерений. Зря, зря, очень зря...

Я осмотрелся. Неподалёку торчала большая бетонная тумба — навершие какой-то вентиляционной шахты, скорее всего, ведущей из старого бомбоубежища. В пятидесятых годах прошлого века такие появились во многих дворах. Я подошёл к тумбе поближе.

Квадратного сечения, метра этак два на два. И ещё примерно два с половиной в высоту. То, что нужно — четыре угла, несколько повыше моего роста. Лучше не придумаешь.

Я обошёл тумбу кругом. Затем ещё раз. Затем ещё раз — но уже в обратную сторону. Прижался спиной к её освещённой стороне. И громко сказал:

— Ты за углом или сидишь наверху. Можешь попробовать скрыться, но ты там.

И опять негромкий смешок — действительно, за углом. Ничего, время ещё есть, а терпения мне не занимать.

Я зашёл за угол — никого. Резко развернулся — никого. Сверху зашуршало и захихикало, кто-то лёгкий и очень ловкий соскочил вниз с противоположной стороны. А я наоборот, подпрыгнул и ухватился за верхний край тумбы. Искалеченный мизинец отозвался болью, но мне было плевать.

Подтянуться и залезть наверх особого труда бы не составило. Но это бы и ничего не дало. Поэтому я быстро спрыгнул на землю и резво заглянул за ближайший угол.

Пусто. И снова торжествующий смешок где-то позади.

Ну что ж. Значит, нужно действовать иначе.

Я вернулся к освещённой стороне тумбы. Сел на землю и привалился тумбе спиной. Прикрыл глаза и громко объявил:

— Мы, вообще-то, не в догонялки играем. В прятки. Я тебя нашёл. Ты сейчас стоишь напротив меня. Значит, победа за мной. И сейчас я тебя съем.

Поднял веки и увидел склонившегося надо мной монстра.

Девочка сильно изменилась. Теперь она была высотой метра три — в основном за счёт ног, которые стали намного длинней и приобрели пару дополнительных суставов. Голова тоже сильно вытянулась и сейчас исказившееся лицо девочки превосходило высотой всё остальное её туловище, которое выглядело каким-то рудиментом — как и жалкие ссохшиеся ручки, болтавшиеся на нём подобно передним лапам тираннозавра.

Собственно, именно на тираннозавра монстр сейчас и походил. Или на гигантского двуного паука. И, по всей видимости, собирался вести себя дальше так, как это положено тираннозавру или гигантскому пауку.

— Нарушаешь правила, — сказал я. Но монстр не стал со мной разговаривать. Он стремительно присел на своих суставчатых ногах (я успел заметить, что заканчиваются они всё теми же красными сандалиями) и распахнул зубастую пасть, которая стала намного шире. Вероятно, планировал сгрызть мне лицо или вообще скусить полчерепа.

Я ударил его левой рукой, целясь пальцами в глаза. Однако пасть монстра оказалась быстрее. И я остался без руки по запястье — страшные игольчатые зубы срезали её как бритвой.

Наверное, мне было больно. Я не успел этого осознать — бил монстра правой рукой с раскрытым в ней секатором в пах и низ живота. Бил сильно и быстро — а потом вогнал руку с секатором как можно глубже в тело чудовища и принялся яростно им орудовать, кромсая лезвиями всё, что под них попадалось.

Монстр визжал истошно, но приглушённо — видимо, мешала откушенная кисть, застрявшая в горле. А затем, когда я повалил его на землю и придавил коленом, умолк и обмяк, изображая смерть. Но я не поверил — выбил ему секатором глаза, основательно посёк толстую шею и только после этого туго перетянул брючным ремнём свою фонтанирующую кровью культю. Это было трудно; приходилось действовать одной рукой, вполглаза поглядывая на поверженного противника, от которого и в таком виде можно было ожидать чего угодно. Однако я справился. Ни нахлынувшая боль, ни подступившая слабость от кровопотери мне не помешали.

Прижигать культю я не стал, просто обмотал футболкой, которую разрезал секатором и снял прямо из под рубашки — сделать это иначе с одной рабочей рукой было затруднительно. Особого смысла перевязка не имела — ни заражения, ни косых взглядов я не боялся — но хотелось избежать лишней боли от неизбежного травмирования открытой раны. При этом выяснилось, что по ходу событий я перепачкался в пыли и вымазался кровью сверху донизу — и своей, и чужой. Кровь монстра мало отличалась от моей, разве что казалась немного темнее и более вязкой, липкой, почти как смола. Ну и пахла как-то не по кровиному (кровьему?..) — действительно, какой-то смолой. А, может быть, это у меня просто глюки обонятельные начались от всего сразу. Впрочем, мне было всё равно.

— Если ты можешь есть меня, то и я тебя могу, — сказал я издохшему чудищу, закончив возиться с изуродованной рукой. — Да и вообще, обещания нужно выполнять. К тому же и подкрепиться не помешает...

С этими словами я снова взялся за секатор. Отрезав монстру ухо я разжевал его и проглотил.

На вкус плоть чудовища оказалась так себе — и не похожей на сырое мясо, которое мне пару раз в жизни приходилось пробовать (один раз из любопытства, другой раз на спор). Но жевалась она нормально, даже лучше неудачно приготовленных кальмаров. Поэтому я без колебаний продолжил отрезать от побеждённого врага кусочки и класть себе в рот. На четвёртом куске я решил взрезать монстру грудную клетку и съесть его сердце.

Взрезать получилось легко, а вот с поисками нужного возникла проблема. Внутри у монстра было какое-то грязное месиво, разобрать, где там сердце и есть ли оно вообще оказалось решительно невозможно. Нащупав что-то более-менее похожее, я вытащил это наружу и укусил, как яблоко. Затем ещё раз и ещё раз, пока всё не слопал.

Больше всего я боялся, что меня вырвет. Но не вырвало. А потом я вырезал у чудовища глаза и... И ничего. Есть уже не хотелось — собственно, почти ничего не хотелось — зато сильно клонило в сон. Адреналин отпустил, пришла усталость. Всё, что я успел — сунуть глаза чудища в карман, достать флягу с безумным коктейлем собственного приготовления и полностью её осушить. Спать было нельзя — меня могли здесь найти. И кто бы ни нашёл — ничем хорошим это бы не закончилось. До железнодорожного полотна я бы в этом случае вряд ли бы добрался.

Увы, усталость победила. С огромным трудом дойдя до скамейки, я плюхнулся на неё и провалился в сон, уже ничего не чувствуя.

Проснулся я от того, что кто-то тянул меня за искалеченную руку. Это оказалась собака — а ещё несколько весьма крупных дворняг обнюхивали что-то похожее на усохшую человеческую кисть, валявшуюся около вентялиционной тумбы. Косые лучи восходящего солнца создавали длинные контрастные тени, которые вместе с мельтешащими собаками не давали возможности рассмотреть детали.

Собак я не люблю и боюсь, поэтому мгновенно пришёл в себя, подскочил и забрался на скамейку с ногами. Псина отбежала и залаяла; к ней тут же присоединились другие. Стая потеряла интерес к усохшей кисти и начала уверенно меня окружать.

Смерть от собачьих зубов меня не устраивала. Чтобы отогнать стаю, нужно было напугать вожака — его я определил сразу. Крупный лобастый пёс с мощными челюстями держался впереди, но пока что атаковать не спешил. Нападёт он — нападут все остальные; отступит — убежит вся стая. Нужно было что-то в него швырнуть, чтобы он хотя бы временно сдал назад.

Нащупав в кармане небольшой шарообразный предмет, я запустил им в пса, не задумываясь над тем, что именно бросаю. Шарик промелькнул в воздухе, влетел в солнечный луч и...

Вспышка мрака. Вот, бывает вспышка света — а тут произошло нечто противоположное.

Мрак быстро рассеялся, растворился в солнечном свете, подобно капле чернил в стакане воды. Но собаки убежали стремительно и молча. Вожак мчался первым, улепётывая во всю прыть.

А я спрыгнул со скамейки, встал в тень и достал из кармана второй глаз монстра, убитого мной ночью.

Ничего интересного — обычный глаз, тусклый и немного липкий. Типа, человеческий — но на самом деле ни хрена. И на свету превращается в тьму. Ненадолго.

Фактически, я держал в руках чудо. Грязное, отвратительное, противоестественное чудо. По всей видимости, нарушающее все законы всех наук разом. Ещё несколько месяцев назад я бы что только ни отдал бы за возможность прикосновения к чему-то подобному. А сейчас, катая в ладони этот мёртвый глаз, я радовался лишь тому, что случившееся ночью всё же не оказалось сном или моей длительной галлюцинацией, вызванной той химией, которой я наглотался.

Ну, или эта галлюцинация продолжается и сейчас. Впрочем, плевать.

А глаз ещё может пригодиться — тех же собак отогнать, если опять сунутся. Поэтому я убрал глаз обратно в карман, справил под деревом малую нужду (очень неудобно без одной руки) и пошёл к железной дороге, дрожа от утренней прохлады. Пока спал и разбирался с дворнягами, холода не чувствовал, а тут вдруг прихватило.

По пути хорошенько рассмотрел усохшую человеческую кисть, что валялась на площадке.

Несомненно, кисть была моя — та самая, откушенная монстром. Вряд ли в окрестностях нашлась бы ещё одна такая — левая, без фаланги мизинца, зато с характерным обрывком рукава. Но, действительно, она сильно усохла, практически мумифицировалась. Понятно, почему собаки не стали её грызть, только обнюхивали. Съедобной она не выглядела совершенно — кости, обтянутые сухой и грязной кожей, вот и всё. Вероятно, организм убитого мной монстра всё же начал её переваривать. Но тут подоспел рассвет и дохлый монстр попал под солнышко, которое хорошенько ему засветило. Он развеялся, недопереваренная кисть осталась. Всё просто.

На мгновение я, кажется, пришёл в себя, осознал что происходит.

Ранее утро. Я стою во дворе выселенного дома, на детской площадке, где и провёл эту ночь.

У меня нет левой руки по запястье. Моя мумифицированная кисть валяется на земле в метре от меня.

Кисть откусил мне какой-то потусторонний монстр, которого я убил несколько часов назад.

Монстра я не только убил, но ещё и частично съел. И вырвал ему глаза, один из которых лежит у меня в кармане.

Попав на солнечный свет, плоть монстра расплывается тьмой и быстро рассеивается, нарушая все законы физики.

А сейчас я иду туда же, куда и шёл вчера вечером — к железнодорожному полотну, чтобы броситься там под электричку.

И всё это на самом деле происходит со мной. Вот здесь, сейчас. Всё это реальность, всё это правда.

Я посмотрел вверх, на пустые окна выселенного дома, на его облезлые стены, на ржавую крышу и яркое голубое небо над ней.

Реальность, да. Ну и что?.. Неудачная жизнь, но случаются и похуже. Зато хоть перед смертью с каким-то демоном схватился. И даже победил его зачем-то.

Говорят, что если есть демоны, то должны быть и ангелы. Но, во-первых, совсем не факт, одно из другого никак не следует, если подумать. Во-вторых, самоубийцам рай всё равно не положен.

Ну и плевать.

Хотелось пить, но пить было нечего. И ещё побаливала искалеченная рука. Ничего, это всё ненадолго. Но надо торопиться — похоже, наркота меня отпускает. Не критично, но неприятно. Действительно, следует поспешить.

Я проверил, не потерял ли секатор. Не потерял. Ну и прекрасно.

Кое-как вставил в уши наушники (как же всё-таки неудобно без одной руки!..), включил плеер.

«...Может ли жить душа,
Ложью себя душа,
Бесов в аду смеша,
К бесам в аду спеша?..»

— Может, может, — проворчал я, щупая кнопки плеера. — Ещё как может, ещё и поживее всех нас... Дебильная у вас получилась композиция, ребята. И группа ваша тоже дебильная...

«...Может ли жить душа,
За полтора гроша,
Совесть свою глуша?..
Думайте, кореша!..»

— Нечего тут думать, — сказал я и нажал на кнопку, чтобы перейти к следующей песне.

«...Пропал навеки,
Анализ кала —
Забыт в аптеке.
Его не стало.

А ты страдала,
Ты тёрла веки —
Анализ кала,
Для ипотеки!..»

— Вот это по-нашему!.. — Я засмеялся и ускорил шаги, покачивая головой в такт шутовской мелодии. Через пять минут я буду у сетчатого забора — там, где даже в середине дня никто не ходит. Ещё примерно столько же уйдёт на прорезание в нём лаза секатором. Ну, может, провожусь минут десять, не принципиально. А дальше останется только дождаться поезда. На этом участке они разгоняются мама не горюй, так что всё получится.

Вообще-то, вечером я хотел улечься под колёса вдоль — так, чтобы меня развалило от паха до ключиц. Но ведь я подъел немало плоти монстра, а в желудке у меня темно. Значит, с ней, скорее всего, ещё ничего не случилось. Было бы обидно не оставить такой сюрпризик паталогоанатому. Ну, или собачкам, если они распотрошат меня первые. Так что пусть будет классически — шею на рельс, вот и все дела.

И, словно отвечая моим мыслям, сквозь песню в наушниках прорвался близкий гудок электрички.

Всё-таки, вчерашний день удался, хотя всё и пошло не по плану. А сегодня хороший день, чтобы умереть.

У меня всё получится. Всё обязательно получится.

Хороший день, чтобы умереть.

Ну, мне пора. Прощайте.

Мёртвая голова

Автор: Екатерина Коныгина

Ира лежала за кустом, вжавшись в мох. Ей хотелось стать незаметной, слиться с болотной грязью, закопаться туда по ноздри. И ещё чтобы сердце стучало тише.

Немцы бродили между деревьями. Их головы были опущены и, казалось, они что-то высматривают в подлеске. Несмотря на отсутствие глаз в глазницах видели немцы прекрасно. Трое подростков, отправившихся на места боёв Великой Отечественной, убедились в этом на собственном опыте.

Ира осторожно глянула направо и зажала рот ладошкой. На сосне висел труп Тиньки. Немцы насадили Тиньку на сук. Будучи схвачен, Тинька сначала орал «Хайль Гитлер!» и ещё какие-то слова на немецком, похожие на заклинания, а потом просто кричал и, видимо, пытался вырваться. Но всё это быстро сменилось воплем, перешедшим в стон. Ира догадывалась, что ничего хорошего с Тинькой не произошло, но видеть — это совсем другое. Мёртвый Тинька был похож на марионетку, небрежно наброшенную на крючок. Он и при жизни был худощав, а после смерти так вообще стал напоминать своих костлявых убийц. Это напугало Иру ещё сильнее — она вдруг подумала, что мёртвый Тинька тоже может ожить и присоединиться к своим убийцам.

Гибель Тиньки дала Ире с Мишкой шанс. Пока немцы возились с Тинькой, подростки смогли от них оторваться. Шустрые на коротких дистанциях, способные на стремительные рывки-прыжки, бегать монстры не умели. Поэтому ускользнувшие подростки решили, что опасность миновала.

Радость была недолгой — выяснилось, что они находятся на полуострове, с трёх сторон окружённом болотом. Но подростки не растерялись. Мишка предложил план: Ира прячется, а он, Мишка, пытается подальше от неё перейти болото и позвать помощь. Даже если у него не получится, немцы, скорее всего, отвлекутся на плеск. А, значит, Ира сможет или обойти немцев по другой стороне полуострова, или хотя бы замаскироваться. Ира согласилась — она понимала, что будет Мишке обузой. Идти по болоту вдвоём и легче, и безопасней — но лишь тогда, когда торопиться некуда. Когда же за тобой гонится орава монстров, которые из этого болота и вылезли, ситуация меняется. Спасая оступившегося неумеху, потеряешь драгоценное время, в результате чего и его не вытащишь, и сам погибнешь. Мишка был опытным подходником и по болоту передвигаться умел. Ира же особой спортивностью не отличалась и на природу выбиралась редко. Поэтому с ней его шансы сильно падали.

Удалась ли Мишке его задумка, Ира не знала. Немцы, действительно, отвлеклись на плеск — но, к сожалению, не все. Половина осталась бродить поблизости. Сначала Ира думала, что мертвецы ищут оружие, но выкопанный подростками хлам их не заинтересовал. Лишь один мертвец вытащил из кучи железок практически целую каску и нацепил на голову. Несколько немцев были в касках изначально. Ещё у некоторых имелись ржавые кинжалы, чудом державшиеся на полусгнивших ремнях. Но это и всё.

Ира еле слышно вздохнула, тихонько вытащила из кармана мобильник и посмотрела на экран. Чуда не случилось — аппарат был разряжен. Как и у Мишки. Как и у Тиньки. Телефоны подростков разрядились сразу по прибытии на место, но тогда это никого не встревожило. А Тинька так вообще счёл разрядку телефонов хорошим знаком.

Неожиданно один из мертвецов, проходивший рядом с Ирой, нагнулся и что-то подхватил с земли. Ира услышала писк — немец поймал мышь. Секунду он пялился на несчастного зверька пустыми глазницами, а потом что-то такое сделал... Что именно, Ира не поняла, да и не хотела понимать, поэтому сразу зажмурилась. Писк прекратился. А мертвец отбросил то, что мгновение назад было мышью, прямо к Ире — девочка поняла это по близкому звуку падения. Открыла глаза и увидела мышиный скелетик, обтянутый высохшей шкуркой. Скелетик лежал на спине, задрав вверх лапки, и скалился крошечными зубками. Казалось, мёртвая мышь смеётся над Ирой — да так, что свалилась на спину и вот-вот задрыгает конечностями, содрогаясь от хохота.

Ира взвизгнула в ужасе, зажала себе рот, но было поздно — в её сторону повернули головы сразу несколько немцев. А ближайший ещё и подобрался для прыжка. Это был конец; Ира видела, как немцы поймали Тиньку, и понимала, что ей от мертвецов не убежать.

Время остановилось — и тут же рвануло вперёд, словно напуганное прозвучавшим из леса выстрелом.

Череп ближайшего немца разлетелся, и обезглавленный мертвец осыпался кучей мусора. Остальные развернулись на звук и побрели туда, образовав подобие строя. Выстрелы продолжали звучать, и головы мертвецов одна за одной слетали с плеч — даже у тех, кто был в каске...

А потом выстрелы стихли, и из-за сосен вышел колоритный дед в ватнике и с ружьём на изготовку. Из-за деда осторожно выглядывал чумазый Мишка.

Костёр потрескивал, согревая подростков и освещая полянку, на которую они переместились по настоянию деда. Деду шёл десятый десяток, но он по-прежнему работал здесь лесничим.

— Пенсию, конечно, плотют, — вздыхал дед, помешивая варево в котелке. — Но с зарплатой лесника оно всё ж повеселее. К тому же в лесу покупать нечего. Ну, выберешься в посёлок раз в месяц за крупами... Да и привык я. Воздух, грибы с ягодами, травы... Места тут здравные. Только то место, куда вас черти занесли, плохое, гиблое...

Ира жалась к Мишке и смотрела в огонь. Мишка отдал ей свитер, укутал в сухую куртку, но девочку по-прежнему трясло. То ли никак не могла отойти от пережитого, то ли простудилась.

Дед снял с огня котелок, разлил отвар по алюминиевым кружкам в деревянных подкружниках и протянул две подросткам:

— Держите, только не обожгитесь. Пейте помаленьку, но обязательно до дна. Особенно тебя это касается, внучка.

Ира покосилась на мешок с останками Тиньки. Снятый с дерева подросток выглядел, как та мышь — скелет, обтянутый кожей. Дед перехватил взгляд Иры, перекрестился:

— Снесу вниз по Кривому ручью — знаете такой?

Ира не знала, но Мишка кивнул. Он давно жил в городе, но был родом из этих краёв.

— Там ниже овраги, — продолжил дед, отхлебнув из кружки. — Там и оставлю. Скажете, что туда ходили. Будут искать, ну и найдут... попозже. Правду говорить нельзя, не поверют. Даже в войну не верили. Я тогда малец был — как вы сейчас. Немец к Пскову рвался, а наши окопались на опушке и не пущают. Танки по болоту не прошли, поэтому немец сначала бомбы кидал, а потом послал этих...

Дед опять пригубил кружку, убедился, что подростки тоже глотнули отвара, и продолжил:

— По ним стреляешь, а они идут. Страшно было, особенно вблизи. Мундиры в клочьях, а им хоть бы хны. Наши драпанули, конечно... некоторые. А политрук догадался в голову бить. Издалека попасть трудно, но рядом-то попроще. Мы их и прикладами, и лопатками... Оказалось, не бессмертные они.

— А те, в болоте? — спросила Ира. Её уже не знобило, зато накатила слабость и какая-то тоска.

— Те? — переспросил дед. — Мы уходили, гати за собой снимали. А они как пёрли, так и прут. Ну и притопли. Мы сочли, амба. Но вишь как — покуда голову чудищу не разобьёшь, не подохнет, сколько б ни гнило.

Дед допил отвар, поставил кружку на землю и добавил:

— Мы их санчасть взяли. Они нашим головы резали, а заместо их свои мёртвые приживляли. У них они в ящиках лежали, что твои консервы. Потому и звалась их дивизия «Мёртвая Голова», политрук в трофейных бумагах прочитал. А когда тело портилось, они голову сымали и на свежее тулово присаживали. И чудище снова в бой пёрло, как новенькое. Бумаги те политрук командованию переправил, да не поверили нам. И вам не поверят, потому — молчок! А сейчас — до ветру и спать!

Мишка спал, свернувшись в углу палатки. Под елью на лапнике похрапывал дед. А Ира вспоминала Тиньку. Тиньку по прозвищу Фашист, который только вчера показывал Ире с Мишкой пожелтевшие документы на немецком и восторженно вещал:

— Говорю же — суперсолдаты Верхмахта, неуничтожимые и непобедимые! Не могли их уничтожить, невозможно это! Главное — приказ чётко отдать. А они приказа слушаются. Высшая раса! Вот приедем на место, определимся, где они лежат, я и скомандую. Вот увидите, что тогда будет, ребята, вот увидите! Послушайте, как оно звучит, это ж язык древних магов, не иначе!..

«Для тебя уже ничего не будет, Фашист», — отстранённо подумала Ира, повернулась на бок и уснула. Поэтому и не услышала, как тихо поднявшийся дед подбирает топор и направляется к палатке.

А обер-лейтенант фон Винцерталь никуда не торопился. Сонный отвар надёжно усыпил надоедливых подростков, которые так неожиданно подняли его однополчан. Хорошо ещё, что нахватавшийся тайных знаний школяр быстро погиб. Ещё немного, и произнесённые им заклинания окончательно умертвили бы и поднятых эсэсовцев, и самого обер-лейтенанта. Но удача не покинула старого разведчика. А он-то никак не мог придумать, откуда ему взять новое тело взамен обветшавшего! Конечно, пересаживать собственную голову на другое туловище, тем более, подростковое — дело не из лёгких и приятных. Но Винцерталь проделывал подобную операцию не в первый раз, поэтому особо не беспокоился. Тем более, что рядом имелась девка — идеальная подпитка на сложный послеоперационный период.

Аккуратно откинув полог палатки, лесник отложил топор, ухватил мальчишку за ноги и потащил наружу. Тот задёргался, но предсказуемо не проснулся. Ещё несколько минут — и не проснётся уже никогда. Некому будет просыпаться.

Девка тоже заворочалась, но тоже не проснулась. Винцерталь расстегнул ворот и нащупал на своей шее проволочную петлю, грубо вживлённую в плоть. Если её дёрнуть, голова почти совсем оторвётся от тела, но связи с ним не утратит. И у старого разведчика будет пара минут на то, чтобы приложиться страшным разрезом к обезглавленному телу подростка. А дальше всё произойдёт само собой.

Лесник развернул мальчишку поудобней и подобрал топор. Девка в палатке опять шевельнулась и что-то пробормотала во сне. Фон Винцерталь почувствовал неприятный холодок; бормотание девки несло угрозу, надо было её заткнуть. Немного замешкавшись, лесник бросил топор и полез в палатку. Но было уже поздно — шёпот девчонки обрёл строгие формы магического приказа, и Винцерталь понял, что это конец. Глаза разведчика провалились в глазницы, язык расползся слизью и быстро мертвеющая голова с тихим стуком упала со скукожившейся шеи.

А Ире снился вчерашний спор с Тинькой. Обладая прекрасной памятью и музыкальным слухом, она быстро поставила Фашиста на место:

— Ха, да не так это должно звучать! Забыл, что у меня мама немецкий преподаёт? Если это старый выговор, там произношение иное. Мишка, сравни, у кого складней получится.

— Да откуда ж мне знать?

— Не надо знать. Просто зацени, у кого складней получается, на слух.

И девочка, отобрав у ошарашенного Тиньки старинные листы, принялась нараспев читать с них малопонятные, но чарующие строфы, выведенные готическим шрифтом.

САМОЕ ВРЕМЯ ПОДПИСАТЬСЯ!
Скрыть боковое меню

Выбрать тему оформления

Светлая / Темная



Соц. сети

Популярное

Сайт kriper.ru доступен

30-08-2019, 22:34    494    20

Метро в Снежинске

29-08-2019, 22:43    363    4

Обновление (от 15.09.2019)

15-09-2019, 23:32    253    4

Пожалуйста, пусть он умрёт

2-09-2019, 21:57    219    3

Самые криповые посты Реддита

8-09-2019, 21:48    2 157    3

Новые комментарии

jaskies

jaskies

Цитата: rainbow666Цитата: jaskiesПрошу сделать мобильную версию...

Полностью
rainbow666

rainbow666

Цитата: jaskiesПрошу сделать мобильную версию максимально простую...

Полностью
Зефирная Баньши

Зефирная Баньши

У меня тоже кнопочный телефон, тоже всегда читала старый Крипер с...

Полностью
jaskies

jaskies

Здравствуйте Администраторы сайта! Я любил и читал старую версию...

Полностью
Радужный Андрей

Радужный Андрей

Жутенько, особенно фотка,особенно когда я читаю это на ночь. ...

Полностью

Новое на форуме

{login}

Raskita76

Обсуждение - Фаза ходячего трупа

Вчера, 08:06

Читать
{login}

rainbow666

Обсуждение - Дрифтер

15-09-2019, 23:38

Читать
{login}

rainbow666

Обсуждение - «The Hands Resist Him»

15-09-2019, 23:37

Читать
{login}

rainbow666

Дайджест Kriper.RU - Выпуск первый.

15-09-2019, 23:14

Читать
{login}

rainbow666

Обновление от 15.09.19

15-09-2019, 22:12

Читать

Предупреждение!

Страницы, которые вы собираетесь смотреть, могут содержать материалы, предназначенные только для взрослых (в т.ч. шок-контент). Чтобы продолжить, вы должны подтвердить, что вам уже исполнилось 18 лет.