Золотой фонд » KRIPER - Страшные истории
 
x
  • KRIPER
  • »
  • Золотой фонд

Золотой фонд



Пятый

ЭТА ИСТОРИЯ ВХОДИТ В ЗОЛОТОЙ ФОНД.
Именно от таких историй стынет кровь в жилах и по телу бегут мурашки.

Один товарищ рассказывал другому о случае, который произошел с ним и его спутниками в лесу.

Четверо человек (не то охотников-любителей, не то горе-туристов) заблудились, забредя в глухую чащу. Как-то у них вышло (для истории это неважно), что они остались без спичек. Эпоха мобильных телефонов в те времена еще не началась. Было студено, погода испортилась, вечер наступил, а никаких надежд, что бедолаги, наконец, выйдут в населенную местность, так и не забрезжило.

Совершенно неожиданно группа наткнулась на заброшенную сторожку. В ней никто не обитал, «аварийного запаса» для таких вот заблудших душ внутри не нашлось. Вся постройка – помещение в четыре угла, с единственной дверью и без окон. В центре – стол, лавка, полки по стенам. Решили дождаться утра в сторожке, там хотя бы ничего не падало с неба, и ветер не дул. Пробовали устроиться на полу, на столе, на лавке, но вскоре поняли, что даже под крышей без огня замерзают намертво. Нужно было двигаться, согреваясь, но обстановка не располагала: ни зги не видно, а тут громоздкие стол и лавка. Придумали бегать эстафетой: встали четверо по четырем углам, один по стеночке спешит в соседний угол, толкает товарища, тот тоже по стеночке к следующему, и так далее. Всю ночь промаялись в кромешной тьме, измучились, но не окоченели. Как только занялся рассвет, покинули неуютную стоянку и продолжили путь. Повезло, из леса все-таки выбрались.

Товарищ очень гордился находчивостью, которую они проявили в сторожке: эстафета вдоль стен, похоже, спасла им жизнь.

Тот, кто выслушал историю, задумался, а потом сказал: «Вас не могло быть четверо. Первый идет ко второму, во второй угол, второй – к третьему в третий, третий – к четвертому в четвертый, но четвертый идет в пустой первый угол, так как человек из него уже перебрался во второй. В сторожке должен был быть пятый!»

Рассказчик помолчал, прикинул на пальцах – и вот тогда-то слушатель увидел перед собой Внезапно Побледневшего И Совершенно Обалдевшего Человека.

Окна

ЭТА ИСТОРИЯ ВХОДИТ В ЗОЛОТОЙ ФОНД.
Именно от таких историй стынет кровь в жилах и по телу бегут мурашки.

Думаю, прежде чем начать, нужно сделать небольшое пояснение. Я немного повернут на оружии, а также всяких стратегиях выживания, тактическом снаряжении, биноклях, фонариках и прочем. Такого добра у меня довольно много, а жемчужина коллекции – винтовка Ремингтон 700-ой модели (ее вполне легально можно купить в России после пяти лет владения гладкостволом). К ней у меня есть парочка очень хороших оптических прицелов – один помощнее, другой послабее. Не то, чтобы я псих какой–нибудь, но, скажем так, мне нравится чувствовать себя готовым к неприятностям в наше неспокойное время. Ну, это, как я уже говорил, предыстория.

А сама история такова. Довелось мне раз снимать квартиру в одном из районов Северо-Восточного округа Москвы. Снимал её ввиду производственной необходимости, долго задерживаться там не собирался, так что договор заключил на пару месяцев всего. Квартира была на последнем этаже двенадцатиэтажного дома – вид из окон был бы шикарный, если бы не одно "но". Напротив, метрах в двухстах стоял другой двенадцатиэтажный дом, и кроме него из своих окон я почти ничего не видел. Квартирка моя была дешевенькая, даже телевизора там не было. Интернет я туда тоже проводить не собирался, все равно скоро съезжать, так что развлечений было, прямо скажем, не много. Как назло, и работы оказалось меньше, чем я думал, так что вечера я проводил читая, а потом, когда стемнеет, брался за винтовку и играл в «гляделки». Это развлечение я придумал себе день на третий проживания в той квартире. Я настраивал прицел, глядя через него на улицу, прикидывал расстояния до разных объектов, случайно заглянул в пару окон и как-то увлекся. Потом я подтащил к окну письменный стол, установил на него свой Ремингтон с оптикой и через щель в задернутых занавесках стал изучать жильцов дома напротив. С тех пор я проводил так почти каждый вечер.

Конечно, Вы можете осудить меня, и я соглашусь с Вами. В том, чтобы разглядывать людей через перекрестье прицела, пускай и незаряженного ружья, нет ничего хорошего, но черт возьми, один раз попробовав, я уже не мог остановиться. Дом напротив был просто скопищем колоритнейших персонажей. И если мужик с шестого этажа, каждый вечер смотрящий порнуху, быстро надоел, то мелкий пацан-каратист с девятого, устраивавший себе ежедневную беспощадную тренировку на кухне, и молодая парочка с седьмого стали моими любимцами. Парочка эта, кстати, была очень горячая, за несколько дней, что я за ними наблюдал, они делали ЭТО всеми известными мне способами и явно не собиралась останавливаться. А еще они, похоже, не знали, как в их спальне выключается свет. Наблюдать за ними можно было бесконечно, я надеялся многому у них научиться. Были еще алкоголики, интересные лишь во время своих пьяных драк, разведенки с детьми, более-менее нормальные семьи, в общем, много чего. Но рассказ не про них.

Как-то раз, во время очередных «гляделок» я совершенно случайно посмотрел в окно на восьмом этаже, в которое раньше особо не заглядывал. Я увидел почти пустую комнату, освещаемую единственной висящей на потолке лампочкой, дверь была плотно закрыта. В углу стояла кровать, на которой в классической позе йога сидел человек. Он привлек мое внимание своей неподвижностью, и я решил понаблюдать за ним. Человек сидел спиной к окну и смотрел в стену. Он был очень худым, бледным и высоким, совершенно лысая голова казалась непропорционально большой, майки и штанов на нем не было. Минут пять я разглядывал его, но он так и не пошевелился. Я перевел прицел на стену, куда он смотрел – стена, насколько я мог видеть, была пуста – ни картин, ни ковров, выцветшие обои местами ободрались. Я обвел прицелом комнату – тоже ничего интересного: пара стульев, журнальный столик с ворохом газет, старое кресло, маленький коврик на полу у кровати. На закрытой двери я заметил несколько непонятных вертикальных полос и все. Я решил, что чувак просто медитирует, и каких либо приколов от него ждать не стоит, после чего переключился на своего любимого каратиста, который как раз разогревался перед очередной тренировкой.

Часа через два, когда и малолетний боец и неугомонная парочка закончили свои выступления, я еще раз для порядка заглянул в окно к йогу. Он сидел все в той же позе и смотрел в стену. Выждав секунд 30, я убрал винтовку и лег спать.

Я бы, наверное, и забыл про все это, если бы через пару дней по ошибке снова не заглянул в окно к этому йогу. Я не увидел ничего нового, и это меня почему–то разозлило. Признаться, я уже на полном серьезе считал, что каждый жилец дома напротив каждый вечер обязан меня развлекать. А этот тип просто сидел и смотрел в стену. Хотя, может, и не смотрел, а, например, спал сидя. А может, он и не живой? В смысле – кукла. А может, и, правда, дуба дал? Медитировал-медитировал, да и в астрал ушел. В общем, заинтересовало меня это. Целый час я наблюдал за ним – он не шелохнулся. Точно – кукла. Тем более, такой худой и высокий, голова огромная, кожа бледная, руки, похоже, почти до колен… Таких людей не бывает! Но что эта кукла делает одна в комнате? Эта комната – склад реквизита? А где остальные вещи? Почему в комнату никто не заходит? Квартира пустая? А кто тогда зажег свет? Я осмотрел соседние окна. Справа, насколько я представляю планировку, явно другая квартира, там живет семья с двумя маленькими детьми. А слева – темные окна, свет не горит. Ладно. Я решил отвлечься, но ни каратист, ни влюбленные естествоиспытатели меня в тот вечер не радовали.

На следующий день я пришел с работы пораньше и сразу же прильнул к прицелу. Сидит, гаденыш. В той же позе. Хотя, вроде, немного в сторону теперь повернулся. Значит, что–то там, все-таки, происходит.

Я наблюдал весь вечер. Даже в туалет не отходил. Сижу. Смотрю в прицел. И он сидит. Смотрит в стену. Вроде, дышит еле-еле. Или мне кажется. Когда заболели глаза, я плюнул и лег спать.

Утром перед уходом на работу еще раз глянул. Без изменений.

Так я наблюдал за ним целую неделю. Пара минут утром и несколько часов вечером. Время от времени его положение немного менялось, но как и когда это происходило, я не видел. Однажды я вернулся с работы и увидел, что у него поменялись простыни на кровати! И тогда я решил устроить ублюдку круглосуточное наблюдение.

Я провозился весь вечер, но результат меня удовлетворил. Винтовку на сошках я нацелил на окно, а к окуляру прицела с помощью штатива подвел объектив видеокамеры. Видео она писала прямо на жесткий диск ноутбука, так что можно будет посмотреть, что происходило в те несколько часов, которые я буду на работе. Утром я еще раз все проверил и, нажав «запись» на камере, вышел из дома.

В первый день меня ждало разочарование. Камера честно все записала, а йог все восемь часов видео честно просидел на кровати, не шелохнувшись. Я едва набрался терпения, чтобы повторить всю процедуру на следующий день.

На второй раз мне повезло. Вечером, просматривая видео, я увидел как в 14 часов 17 минут дверь в комнату к йогу открылась, и в нее вошла женщина с подносом в руках. Сперва я решил, что она будет его кормить, но на подносе почти ничего не было. Я увидел лишь какой-то пузырек и несколько небольших коробок. Женщина медленно подошла к йогу и поставила поднос перед ним на кровать. Некоторое время она стояла рядом и смотрела на него. Я думал, что они разговаривают, но, присмотревшись, увидел, что губы у нее не шевелятся. Потом она стала тереть его левую руку, а потом на несколько секунд напряженно склонилась перед ним. Что именно она делала, рассмотреть было нельзя, так как мешала худая спина йога, но было похоже, что она сделала ему укол в руку. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Потом она как-то странно, боком, подошла к окну, открыла форточку и закурила. Выкурив сигарету, она закрыла форточку, забрала поднос и, пятясь, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Больше ничего не происходило. Оторвавшись от монитора, я глянул в прицел – в комнате все было точно так же, как на последних кадрах записи. Если бы не камера, я бы так и не узнал, что туда кто-то приходил.

Я еще раз пересмотрел видео. Было в нем что-то странное. Даже пугающее. Хотя, казалось бы, все понятно. На кровати сидит бледный, тощий чувак, наверное, даун, или еще что-нибудь такое, к нему заходит его сиделка или типа того, делает укол, выкуривает сигарету, уходит. Я пересмотрел видео еще раз. И еще. Так ничего не решив, я еще раз проверил в прицел своего подопечного (сидит, сволочь) и лег спать.

За следующую неделю, используя свою систему наблюдения я установил, что:

а) женщина с подносом заходит в комнату раз в два дня, примерно в 14-15 часов, она делает укол, выкуривает сигарету и уходит;

б) похоже, больше в комнате не происходит ничего!

Тем не менее, все это начинало становится навязчивой идеей. Во-первых, я так и не видел, как ему меняют простыни. Во-вторых, я, кажется, понял, что странного было в поведении женщины. Я видел, как она приходила к нему в комнату три раза и никогда - ни на секунду - она не поворачивалась к нему спиной.

Я наблюдал за ним несколько недель, почти забил на работу. За это время ему еще раз поменяли простыни, но я этого так и не увидел. Не знаю, как это произошло, если только ночью, когда я спал. Еще я узнал, что пару раз в неделю женщина из его квартиры куда–то уходит на 30-40 минут. Я видел, как она выходит из подъезда и возвращается обратно с парой пакетов. Несколько раз я смог проследить за ней – она ходила в ближайший продуктовый магазин, а на обратном пути заходила в аптеку. Я пытался узнать, что она покупала в аптеке, но чек она забирала с собой, а спрашивать у фармацевта я не решался.

Раз в два дня женщина заходила к нему в комнату, делала укол, выкуривала сигарету, выходила. Она ни на секунду не отворачивалась от него. Я досконально изучил его комнату. Я много думал про полосы на двери, про ободранные обои. Полосы на двери – это ободранная краска. И ободрало её то же, что и обои на стенах – ногти на его руках. У меня не было ни одной причины думать, что это так, но других объяснений я не находил. Он начал пугать меня. Я смотрел на него через прицел, часами пялился ему в затылок, а он просто сидел на своей кровати в углу. Особенно жутко было видеть, как в соседней квартире маленькие дети играют и прыгают на диване, а за стеной, фактически в паре метров от них на кровати сидит этот урод.

Я понимал, что нужно что–то делать, но не мог придумать что. Вызвать милицию? И что им сказать? Ну приедут они, позвонят в дверь, им не откроют, а дальше что?

Я весь извелся. Перерыл весь Интернет, но кроме стандартных страшилок, ничего не нашел (хотя одна паста, мне кажется, все же имела к этому отношение). Пытался узнать что–то у жителей дома, но, похоже, про него никто ничего не знал. В конце концов, я решился на самый идиотский поступок в своей жизни.

Я хорошо подготовился – взял пару своих лучших ножей, травматический револьвер, маску, чтобы в случае чего скрыть лицо, отмычки, фонарик, петарды для отвлечения внимания, дымовую шашку. Я рассовал это все по карманам, стараясь при этом не выглядеть подозрительно и не громыхать при каждом шаге, потом вышел на улицу, сел на лавочку у подъезда и стал ждать. Если бы ко мне в этот момент решили докопаться менты, проблем у меня было бы выше крыши. Иногда я жалею, что этого не произошло.

Самый прикол был в том, что тогда, сидя на лавочке, я понятия не имел, что собираюсь делать.

Минут через 40 я увидел, что женщина из той квартиры вышла из дома и пошла своей обычной дорогой в сторону магазина. Полчаса времени у меня точно было. Я встал и зашел в подъезд, из которого она вышла.

Поднялся на восьмой этаж. Дверь в холл была не заперта, и я открыл её. Я оказался в середине слабо освещенного коридора, один из концов которого был невероятно сильно захламлен. Вдоль стен стояли металлические спинки от кроватей, велосипед без колес, лыжи, санки, какие-то пыльные коробки, обломки деревянной мебели, а еще там была инвалидная коляска. Почему–то она привлекла мое внимание. Прикинув, что дверь в интересующую меня квартиру находится как раз в захламленном конце коридора я, затаив дыхание, двинулся туда. Вот она, обитая коричневой клеенкой дверь, квартира номер 41. Дверная ручка, замочные скважины, глазок – ничего особенного. Я остановился в паре метров от двери, стараясь собраться с мыслями. Что я здесь делаю? Что собираюсь сделать? Меня била крупная дрожь. Я просто стоял и тупо переводил взгляд с двери на инвалидную коляску и обратно. В какой-то момент я вдруг понял, что кроме своего тяжелого сопения слышу что-то еще. Я задержал дыхание и прислушался.

«Швааарк… Швааарк…»

Звук шел из-за двери 41 квартиры и явно приближался. Прежде, чем я понял, что это, звуки стихли. Наступила напряженная тишина. Мысли в моей голове медленно-медленно шевелились. До меня дошло, что я слышал его шаркающие шаги. Он подошел к двери и сейчас стоит за ней. Бл*, да он же на меня через глазок смотрит!

В этот момент дверная ручка стала быстро крутиться, а на дверь изнутри, похоже, хорошенько навалились, судя по тому, как она затрещала. Я, как вы тут выражаетесь, вывалил кирпичей и, что было духу, побежал оттуда. Как спустился с восьмого этажа – не помню, одно могу сказать – очень быстро. Только выбегая из подъезда, смог взять себя в руки. Хватило ума не сразу к своему дому бежать, а сделать крюк по кварталу, следы запутать. Дома у себя я был через 10 минут. Не разуваясь, забежал в комнату, схватил винтовку, навел прицел на его окно.

И вот тут я испугался по-настоящему. Он стоял у окна, скреб руками по стеклу и, будь я проклят, если он не пялился прямо на меня. Я видел его всего секунду, но то, что я увидел, не забуду никогда. Худое вытянутое тело, сквозь бледную кожу проступали кости, длиннющие руки скрюченными пальцами скребут по стеклу, на огромной, почти белой, безволосой голове крошечное уродливое безносое лицо – два больших темных глаза и рот без губ. Его руки двигались, рот открывался и закрывался, оставляя на стекле влажные следы, а глаза смотрели точно на меня. Я просто чувствовал этот взгляд.

Знаете, хотя в тот момент мой мозг был парализован ужасом, но тело знало, что делать. Как во сне, я отпрянул от окна и бросился к шкафу, где у меня лежала коробка патронов. Секунд через десять я вернулся с уже заряженным Ремингтоном. Мне было все равно, что будет после. Передернув затвор, я вскинулся и быстро взял окно на прицел. В перекрестье я увидел лишь покачивающиеся, плотно задернутые занавески.

Я съехал из квартиры в тот же день. Расплатился с хозяином, он не задал вопросов, я был ему благодарен за это. Сосредоточившись на работе, я прожил несколько месяцев, все стало забываться. Иногда я вспоминаю о нем. Я понял, почему он сидел лицом к стене – его так посадили. Специально, чтобы он не увидел других людей. Кто он? Я не знаю. Опасен ли он? Я считаю, что безусловно.

Иногда я вижу его во сне. Он скребется в мою дверь, а я смотрю на него в глазок. И моя винтовка в этих снах раз за разом дает осечку.

Мне не нравится, что он меня тогда видел. Боюсь ли я? У меня есть оружие, и я могу за себя постоять, но я солгу, если скажу, что мне не страшно.

САМОЕ ВРЕМЯ ПОДПИСАТЬСЯ!

Старые наушники

ЭТА ИСТОРИЯ ВХОДИТ В ЗОЛОТОЙ ФОНД.
Именно от таких историй стынет кровь в жилах и по телу бегут мурашки.

Данные сообщения размещались на одном из ресурсов Рунета для анонимного общения в сентябре 2010 года.

------

8 СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА, 13:54

Господа, у меня есть старые наушники (советские какие-то, от брата оставшиеся, перепаянные под обычный вход). Я переустанавливал «Windows», а наушники были напрямую подсоединены к компьютеру, драйвера звуковой карты еще не установлены — я как раз искал их в Интернете, а наушники по привычке на голове. Сначала я думал, что это помехи, а потом... стал разбирать голоса. То есть это действительно голоса, они что-то говорят, но что именно — разобрать не могу, не могу даже сказать, мужские, женские, какие еще там бывают. То и дело в наушниках возникает легкий писк. Что самое смешное — даже если слушать его одним ухом, он возникает в обоих, где-то в центре головы. Когда писк появляется, голоса исчезают примерно на минуту и снова слышен тихий скрип и шипение (вполне земные), а потом в какой-то момент снова появляются голоса. Я уже час сижу, пытаюсь разобрать. В принципе, недалеко находится АТС с антенной (хотя кто знает, что там на самом деле: стратегический объект, обнесен забором в три метра) и военная часть (рации, всё такое), да и вообще, почти центр города — не глухой лес, но зато частный сектор, так что есть чем объяснять в крайнем случае. Но голоса слышны отчетливо.

* * *

9 СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА, 14:44

Меня вот что заинтересовало: слышно голоса, только когда я втыкаю наушники в свою звуковуху, работает только при ИЗНАЧАЛЬНО не установленных драйверах, если их установить, а потом удалить — уже ничего не слышно. А так — вполне повторяемый эксперимент. Попробую расшифровать... А слух у меня, вообще-то, хороший, хоть мне уже и не 15 и даже не 20 лет — я пианист-недоучка, а потом и самоучка, в некотором роде. Но мне всегда казалось, что ультразвук потому и ультразвук, что недоступен человеческому уху.

Кстати, это больше похоже на радиопереговоры, чем на матюгания охраны по рации. Кстати, скажите, зачем АТС может быть нужна антенна и не опасно ли для здоровья то, что она в сорока метрах от моего дома?

* * *

11 СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА, 00:00

Слушал почти всю вчерашнюю ночь. Какой-то бред, ни рекламы, ни Малахова так и не услышал. Сначала думал, что это радиопереговоры, но отвечают иногда невпопад (мне так кажется) и короткими фразами, какая-то шахта иногда упоминается (у нас в жизни никаких шахт в городе не было):

«... передвигается к шахте...»

«... закрыть шахту...»

«... спускаются в шахту...»

«... (какие-то матюки) шахту...» и т. д.

Не могу разобрать, кто говорит, а кто отвечает, но между голосами идет звук вроде помех на телевизоре. Иногда просто какие-то слова, а иногда что-то из серии:

«... свет подается...»

«... отмечен...» и т. д.

И очень часто:

«... три тела на...», а потом цифры и буквы.

«... одно тело на...», опять цифры и буквы.

И снова короткие фразы, половину которых не разобрать. Речь вроде как не о трупах, а о тех телах, которые сферические и в вакууме бывают, то есть объектах. Хотя опять-таки не уверен — ничего не понятно.

Писк очень раздражает, аж зубы болели под утро, постоянно сбивает — он не через одно и то же количество времени повторяется, а как-то тупо, неожиданно, даже наушники снять не успеваю. Перед писком повторяется какой-то звуковой сигнал, вроде как речь, но очень коротко и отрывисто, зато стабильно.

Сегодня тоже буду слушать ночью. Да, самое интересное то, что ночью и днем (насколько я могу судить; днем я на работе, но забегал пару раз на обед) активность переговоров одинаковая.

* * *

11 СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА, 14:00

Вчера позвал другана-собутыльника. Слушали вместе, в основном ржали, но пока были еще не совсем под градусом, разобрали десяток фраз: сегодня первая ночь (ну, может, не вся, мы в основном не этим занимались), когда не было сообщений о телах и номерах. Налет мистики (я с самого сначала думал, если честно, что это феномен «голосов покойников») несколько слетел, а сообщения были такие (повторялись так или иначе):

«Открываем».

«Поднимаем следующий».

«Фура пошла» и т. д.

Длинная отчетливая фраза:

«Шесть человек на разгрузку подъемника».

В общем, обычные вполне переговоры, что-то перевозят. Кстати, вы были правы, я ошибся: да, вокруг города есть шахты какие-то, в основном закрытые, но их тут очень мало, почти никаких поселков возле них тоже нет — у нас не промышленно-добывательный регион. А в самом городе, как и везде, есть дренажки, а в парке рядом есть земляные пещеры — это всё.

И самая интересная фраза за сегодняшнюю ночь, криком, там была куча матов. Суть сводилась к следующему:

«Скажи этим долбо****, чтобы их не трогали!».

Шахты шахтами, но я здесь долго живу (дом от бабки остался, слава богу, приведен в нормальный вид), и по ночам (днем движение больших грузовиков вообще запрещено вроде) с территории АТС действительно иногда ездят фуры. В общем, есть план: завтра ночью мой друган будет стоять с мобилой напротив вьезда на АТС, а я буду дома слушать наушники. Посмотрим, будут ли завтра оттуда что-то вывозить, и будут ли переговоры с этим совпадать по времени.

Меня это интересует только потому, что это прямо возле моего дома, потому что если это действительно какие-то шахтеры переговариваются за городом, а мои наушники каким-то макаром их ловят, то ну его, мне лень искать, что-где-откуда, хотя интересно, конечно, что это за «тела». И еще меня задолбало, что теперь на компьютере ни фильм посмотреть, ни музыку послушать. Попросил знакомого притащить ноутбук: поставим туда «Windows» и впихнем наушники, может, и оттуда ловит, а может, и нет. Короче, завтра отпишусь.

Отвечаю на ваши предположения: знаете, я в заговоры властей не очень-то верю, вот какую-нибудь отравленную хрень возить они могут, и еще устанавливать антенны, которые, возможно, для здоровья опасны — это да. Ну, посмотрим.

* * *

11 СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА, 14:05

Да, кстати, я теперь натренировался реагировать на звуковой сигнал, который идет перед писком, и успеваю сдернуть наушники, так что голова у меня сегодня болит от огненной воды, и только от нее, хе-хе.

* * *

14 СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА, 13:59

Это форменная хрень, милостивые господа. Я собирался отписать еще 12 сентября, но уже 14-е число, а дело в том, что свалила меня болячка. Как ни смешно, начинаю верить в высказывания некоторых посетителей темы об «очищающем сигнале», хотя все-таки вполне может быть, что это совпадение, но об этом позже.

В общем, с субботы на воскресенье мой знакомый и правда стоял с мобилой недалеко от вьезда на АТС. Команды, которые в это время слушал я, совпали с открытием ворот восемь раз за ночь, так что вряд ли это была случайность. Я попросил друга пройтись до расположенной недалеко военной части и снова попал в точку. Схема выглядит так: крытые грузовики с пометкой «Л» и фуры выезжают оттуда вместе, едут к АТС, там простаивают какое-то время и примерно через сорок минут выезжают оттуда и едут по направлению к кольцевой. Мой знакомый категорически отказался торчать там всю ночь и долго ругался в трубку, хотя сначала и ему было интересно, но я уговорил его еще раз пройти до АТС, убедиться, что выезжают именно те машины (и, может, увидеть что в них, хотя это было очень маловероятно), а потом возвращаться ко мне, где в честь его подвига мы поднимем чарки. И вот когда он стоял напротив ворот во второй раз, к нему подошли двое (ха-ха) в штатском, показали корочки и спросили, что он тут делает. Он сходу выдумал какую-то дурь про телку (к роже моего знакомого слово «девушка» неприменимо), с которой должен встретится, но она не пришла, и т. д., и т. п. И он, мол, тут на нервах, вот по мобиле звонит, а она не отзывается. Двое в штатском сочувственно покивали, и один из них предложил позвонить его телке со своего. Тут мой знакомый дал маху — начал что-то невнятное говорить, потом и вовсе сказал: «Ладно, я уже пойду», — и пошел, а когда он оглянулся, то увидел, что эти двое так там и стоят и смотрят ему вслед. Короче, он сказал, что больше туда ночью не пойдет, так что теперь вся надежда на меня.

Ну ладно, остаток ночи отбухались и спать легли. В воскресенье было очень весело во второй половине дня, потому о результатах я так и не отписал, хотя на ночь еще послушал переговоры и услышал практически САМОЕ интересное за эти дни, но об этом уже в самом конце. В воскресенье вечером я не пил.

* * *

14 СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА, 14:00

В понедельник, как все нормальные люди, я собирался на работу. Проснулся в полвосьмого утра, встал, и голова у меня закружилась — так бывает после сна. Я не обратил на это внимания, также не обратил внимания на легкий шум в голове (бухали все же все выходные). Я пошел в ванную, но голова меньше кружиться не стала, наоборот, дойдя до зеркала, я не увидел в нем себя! Кровь прилила (наверное, это так — на это было больше всего похоже) к голове так, что я практически ослеп. На ощупь добрался до кровати и улегся. Тут я понял, что шум в голове, на который я изначально не обратил внимания, превратился в постоянный, равномерный гул. Вот если кто-то когда-то пробовал слушать аудионаркотики, то очень похоже: какое-то шипение и тихий вой. У меня поднялась температура до 39 градусов. В общем, к 11 часам я отзвонился на работу и к врачу. Врач приехала после обеда, послушала дыхание, посмотрела горло, спросила, болит ли живот, сердце и не больно ли мне мочиться. Я отвечал отрицательно, тогда она что-то сказала про возрастное, сделала укол и, выписав какие-то лекарства, уехала. Вот так. Весь день я валялся в постели и видел такие дурные сны и кошмары, которые мне с самого детства не снились. Настолько дурные, что я даже тут о них упоминаю — видно, зелье, которое колола мне эта ведьма, было забористое.

Собственно, это всё. Сегодня с утра я уже лучше, даже сходил в аптеку. Слушать наушники я временно не буду, дайте выздороветь, потому что с таким раскладом поверишь и в мировой заговор, и в шапочки из фольги. Может, найду еще кого, чтобы слушал вместо меня. Но не прямо сейчас. А вот некоторые фразы, что я смог выхватить в вечер воскресенья, помимо обычных фраз, о которых я говорил раньше. Ссобенно меня заинтересовала последняя из приведенных:

«... в лазарет его везите, быстро, бл***!» (почти смешно)

«... на (какие-то цифры-буквы) обвал, там два тела...»

Тут вообще дикий крик, почти ничего не разобрал:

«... отказываются?.. (ответ не услышал) ... под трибунал... сам на месте расстреляю...» (!!!)

Под самое утро:

«... скажи, картинки эти е**ные пусть не трогают! У очкариков истерика...»

Вот так. Именно из-за последней фразы я не хочу бросать это дело. Все время, что я вчера был в сознании, я обдумывал, что же там такое может быть под землей — а уже нет сомнений, что именно под землей и почти у меня под домом!

Что буду делать дальше, пока не знаю, потому что мне все еще хреново. Посмотрим.

Отвечая на ваши вопросы: не знаю, уже не знаю. Город — крупный областной центр. Если совсем хана будет — выложу сюда точный адрес всех вышеупомянутых учреждений, пока нет.

* * *

16 СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА, 20:40

Я уже отошел, практически. Наушники послушать хочется, но боязно. Зато кажется, что самое интересное я как раз и пропускаю. Уговорил другана вместо меня слушать хотя бы некоторое время. Кстати, на ноутбуке, который мне принесли, фокус с наушниками не работает. Ну, не важно.

У меня родился новый хитрый план в связи с тем, что мы совершили разведвылазку. Итак, мы обошли АТС со всех сторон и заодно выгуляли больного меня. С трех сторон никаких проблем не было: дорога, а вот с четвертой находится свалка на месте нескольких заброшенных участков. На свалку и соседи мусор кидают, и из АТС иногда какие-то телефонистские штуки сваливают, с изъятыми драгметаллами, естественно. И вот спьяну решили мы и с этой стороны АТС обойти. Но просто так туда не пролезть: всю фронтальную часть свалки, как я говорил, укомплектовывает бытовой мусор дорогих соседей. И тут мы решили вспомнить детство и летние (когда я к бабушке сюда приезжал) «казаки-разбойники». Детство нас не забыло и откликнулось: если перелезть забор в заднем дворе хрущевки, боком примыкающей к частному сектору, можно пролезть через задние дворы и выйти прямо к этой самой свалке, но сбоку. Я так сто лет уже не ржал — то, КАК мы лезли через кучи мусора и задние дворы с матом и шутками-прибаутками, достойно занесения в легенды.

И, надо сказать, лезли не зря. Мы нашли дырку. Прикладываю примерную карту расположения построек на территории АТС. Весь прикол в том, что везде вокруг АТС, как я уже говорил, довольно неплохой трехметровый забор, да еще и с колючей проволокой. Но это ведь Россия. Все-таки Задорнов в чем-то прав. Забор позади свалки, хотя и высокий и с проволокой, но БОЛЬШОЙ его кусок не отремонтирован, не заменен еще со времен Союза! И в нем ОНА — дырка, там идут четыре каменных блока, выше сетка, выше проволока. Только вот один из каменных блоков вывалился левой стороной из борозды на столбе, в которой он держался, и упал на землю. За дыркой открытый склад со стенами из железной сетки, там лежат какие-то штуковины, скорее всего, мусор, пластмассовые фигни разрезанные, в которых раньше был проводник — их очень много, мы вытянули между сеткой пару (бухие были) — они как луки, из них стрелять можно недалеко. Постреляли. Если влезть туда между забором и складом, то можно дойти до места, где есть просвет между хламом. Оттуда, скорее всего, просматривается задний двор.

В общем, идея в том, чтобы тихонько туда пролезть ночью, когда снова будут оттуда вывозить что-то, и посмотреть на это «что-то». Вот так. Когда совсем отойду, скорее всего попробуем.

* * *

19 СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА, 17:26

Фотография со спутника прилагается.

Скорее всего, я пишу здесь последний раз, и только потому, что не привык оставлять начатое. В ближайшее время я постараюсь продать участок и переехать, если не в другой город, то хотя бы за окраины своего.

Мы наметили вылазку, о которой я писал раньше на ночь субботы-воскресенья. В четверг все еще было нормально. Написав прошлое сообщение, я отдал свой компьютер во владение друга, которого уже нельзя было оторвать от наушников, прямо, как меня вначале. В тот вечер он сидел у меня дома, не подпуская меня к агрегату, я же, за неимением чего делать, тупо смотрел телевизор, а потом лег спать. Хотя я и просиживал дома, и на работу мне было не нужно, я очень устал, так как еще не совсем отошел от внезапно подкосившей меня болезни.

Проснулся я часов в одиннадцать утра. Не знаю, когда ушел мой знакомый (ему-то как раз на работу было надо), но, судя по оберткам и количеству пустых бутылок из-под пива, он сидел здесь почти всю ночь. Никаких записок он мне не оставлял, и весь пятничный день я бороздил просторы интернета, читал книгу, в общем, наслаждался жизнью больного. Удивился я только часам к восьми вечера, когда друг мой не пришел на свой пост слушать наушники. Я позвонил к нему домой, и его жена обрадовала меня радостным известием: мой знакомый слег больной с большой температурой, у врача были подозрения на ангину, но горло у моего друга даже не покраснело, ничего не болело, только голова кружилась. Теперь я уже не мог считать свою «болезнь» случайностью — слишком знакомые симптомы. Наушники я на всякий случай вообще вынул из компьютера.

Выходило так, что мне одному придется лезть на АТС, или же переносить мероприятие. Собственно, на сомнения по этому поводу я и потратил остаток вечера и субботний день. Именно тогда меня начал волновать один момент: хорошо, допустим, это не совпадение и мы с моим другом оба стали жертвами, как это ни смешно, наушников, которые улавливают радиопереговоры военных и прочей нечисти — возможно, что-то где-то отзеркалилось от антенны АТС, хорошо… Но что все-таки это за звук такой? И в нем ли дело? Нагуглил я по этому поводу немного и за неимением информации плюнул, но позже эта мысль получила продолжение, и какое!..

В общем, я решился пойти сам. Ночью в субботу мне пришлось снова включить наушники, хотя мне уже почти на физиологическом уровне было противно слушать любые звуки, которые из них исходят. Я сразу понял, что что-то там у них не так — сообщения были не отлаженными, как всегда, а сбивчивыми, слышались и отдельные короткие команды, кто-то спорил на заднем плане, а больше всего было отборного мата. Только все это фигня по сравнению с тем, КАКИМ был звук сегодня. В какой-то момент мне показалось, что у меня кровь из ушей пошла, но самое главное, что если вначале я слышал только что-то невнятное перед писком, то теперь это «что-то» растянулось на всю длину сигнала. Тогда мне показалось, что это похоже на птичий крик. Я все-таки сумел выцепить из этой адской мишуры команды насчет открытия ворот и отправки грузовика — они ездили и в эту ночь. Я хлопнул на дорожку водки, оделся в удобную одежду, которую выкинуть не жалко, раздолбанные кроссовки, дебильную кепку с козырьком и вышел на улицу.

* * *

19 СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА, 17:27

Меня как будто прокляли — по дороге я спотыкался, цеплялся, на пустой улице умудрился врезаться в прохожего, стая собак, которая тихо-мирно жила здесь, умудрилась облаять и чуть ли не искусать меня. Я вам клянусь, они выли на луну этой ночью! Стало спокойнее, когда я перелез забор и углубился в задние дворы. Сначала я немного заблудился, но в конце концов мне удалось выйти к свалке. Сначала я просто постоял у дырки, прислушиваясь — отсюда уже было слышно голоса военных, отрывистые команды, которые нереально разобрать человеку, который в армии не служил. Волнение, судя по всему, было нешуточное. Я аккуратно пролез в дыру — подросток бы там как раз хорошо поместился, но мне места было маловато. Я, стараясь не цепляться за всякий хлам и не запутаться в проволоке, полез направо, где в хламе виднелся просвет, через который, по моим прикидкам, можно было увидеть задний двор — пришлось долезть практически до самого конца. Оказалось, что центр двора занимает постройка, которую снаружи не было видно — добротное кирпичное здание советской постройки с двумя въездами в него. Я успел как раз к самому интересному. Увидел я нижеследующее.

Фура, судя по всему, не успела подъехать к зданию: на ее пути стояли солдаты, преграждая дорогу, с ними пытались ругаться какие-то люди в штатском, еще один в штатском о чем-то спорил с кем-то из офицерского состава. Какого-то старика под руки вытащили из постройки, он пытался отбиваться и что-то кричать, но за общим гамом я ничего не услышал. В эту ночь, наверное, я мог бы войти прямо через центральные ворота, и никто бы мне ничего не сказал, так все были заняты. Десяток солдат вбежали в здание. В этот момент я отвернулся — было очень страшно, что поймают, я попытался осмотреть территорию АТС; мне все время казалось, что за мной кто-то следит или подкрадывается сзади. И именно тогда я услышал ЗВУК, потом все приняло неожиданно стремительный оборот. Я подпрыгнул от страха, потому что звук этот напоминал именно тот птичий крик, который я слышал в наушниках перед тем, как уйти из дому. То есть это не звучало как крик чайки или какого-нибудь птеродактиля из кино, это прозвучало скорее как набор звуков из речи, но именно с птичьим визгом, свистом, не знаю, как это описать. Я наделал шума, но в мою сторону даже никто не посмотрел: офицер махал рукой, судя по всему, солдатам в здании, что-то орал, из фуры выскочил водитель, один из людей в штатском тоже орал то на офицера, то на всех остальных. Я увидел пятящегося солдата, который тащил что-то, затравленно озираясь. Вскоре из прохода показался еще один и еще. На каком-то дурацком сооружении — платформе на колесиках — они вытаскивали из здания нечто бесформенное, крупных размеров, затянутое брезентом. Офицер чуть ли не пинками гнал солдат, а человек в штатском сновал вокруг, норовя вцепиться в платформу сам, чтобы она скорее выкатилась наружу. Внезапно появился старик, которого до этого оттаскивали солдаты. Он выглядел совершенно обезумевшим. Вскочив на платформу с прытью, которой позавидовал бы любой подросток, он побежал внутрь здания. И тут ЗВУК раздался во второй раз. Почти одновременно с этим один из солдат, который стоял на сторожке и светил огромным мощным фонарем, больше смахивавшим на прожектор, упустил его вниз, отчего остальные задергались и поднялась полная неразбериха. Солдаты с платформой рванули вперед в мерцающем свете, ударили платформой о стену, офицер и еще какой-то солдат сводили створки огромных металлических ворот здания, кто-то что-то орал, все бегали, как ненормальные, упала какая-то деревянная лестница, которую приставили к зданию...

Когда освещение более-менее восстановилось, я увидел, что люди в штатском снова орут на офицера, а тот орет в ответ, да так, что заглушает тех троих. И тут я обратил внимание на платформу. То, что стояло на ней, опрокинулось, в одном месте брезент упал, и я увидел под ним… зеленую глыбу. То есть я не ручаюсь за свои глаза, но в свете прожекторов и луны это выглядело как огромная каменная глыба бледно-зеленого цвета, по которой что-то стекало, на ней были какие-то рисунки, или мне показалось…

Я не знал, что это была за чертовщина, и знать не хотел. Я увидел достаточно и отправился домой, причем не через дворы, а прямо по мусорным горам свалки. Каким-то образом я добрался до дома, махом выпил почти полный стакан водки и упал в кровать. Даже невзирая на свойственную мне брезгливость, заснул прямо в том, в чем был.

* * *

19 СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА, 17:28

Я не знаю, что это был за звук и что там происходило. Мне до сих пор кажется, что это какой-то сон, хотя, возможно, сказалось влияние алкоголя, но запомнил-то я все довольно четко! Наушники я больше надевать не буду и другим не дам — теперь они завернуты в полиэтилен, как Лора Палмер, и закопаны у меня на заднем дворе. И наплевать на все эти тайны. Поросенок Петр уезжает. Я голос Джека, который говорит: хватит!

Последнее, что я хотел бы добавить, про моего друга. Надеюсь, с ним все будет в порядке — его забрали в больницу. У него не спала температура, наоборот, начался жар, бред. Его жена кляла меня на чем свет стоит, вроде того, что это мы допились до чертиков, до белой горячки, я же этим утром просто находился в прострации — просто кивал и слушал. И то, что я услышал… Я сразу узнал, откуда это, когда она упомянула о том, что говорил мой друг. Она ругала меня долго, то плакала, то буйствовала и с неохотой сказала, что мой друг попросил отдать мне «какие-то бумажки», после чего выпроводила меня из дому с ними в руках.

Сейчас я сижу и смотрю на буквы, написанные почерком моего друга — это записи с ночи четверга. То, что он успел разобрать в переговорах. Сегодня меня дважды ударили шилом в горло всадники личного апокалипсиса Венедикта Ерофеева. Во второй раз — когда я увидел в записях переговоров военных, которые оставил мне мой друг, вот это:

«... чем дальше, говорят... ничего не слышно...»

«... прорубили тоннель на (цифры-буквы), тело на (цифры-буквы)...»

«... оно просто огромное.... настоящие лабиринты!..»

«... (помехи) ультразвук, бл***, какой-то!..»

«... фрески! Они нашли фрески...»

«... опускайте доктора, это не поднять...»

«... голова трещит... (помехи)»

Там были еще записи, команды, некоторые разговоры, а между ними пометки моего друга: «Я слышу это во время писка и перед ним, это точно какое-то слово», «Похоже на птичий крик» (!) и т. п. Были и разные комбинации букв, которыми он старался записать этот звук.

Первый же раз меня ударило, и я все понял, когда я услышал это из уст жены моего друга, когда она кричала на меня, говоря о своем муже. То, что он повторял — это было именно то, что я слышал у АТС и в наушниках, просто не мог разобрать звуков, не мог понять, откуда мне это так знакомо! А потом я вспомнил, и теперь — можете считать меня сумасшедшим — я уверяю вас, что некоторые из вас тоже узнают этот звук, да что там!.. О нем знали еще сотню лет назад! Возможно, это просто аллюзии по прочитанному когда-то, возможно, мне просто послышалось и я что-то путаю, возможно, у меня снесло крышу, у меня и моего друга, но его жена... Вот что сказала она мне о том, что происходило с моим другом в ночь с субботы на воскресенье, когда я ходил к АТС:

— Он орал весь вечер, всю ночь орал, как ненормальный, визжал, повторял одно и то же, потом смеялся, плакал, потом снова начинал:

«Текели-ли, текели-ли, текели-ли!»

«Текели-ли, текели-ли!»

«Текели-ли!»

Кот

Источник: ffatal.ru

ЭТА ИСТОРИЯ ВХОДИТ В ЗОЛОТОЙ ФОНД.
Именно от таких историй стынет кровь в жилах и по телу бегут мурашки.

Живу я в самой обычной однокомнатной квартирке самого обычного провинциального городка. Не самое захолустье, но и сходить особо некуда. Девушки нет, друзей немного, и те скорее приятели, да знакомые. Единственным моим лучшим другом, пожалуй, стал мой кот. Кто-нибудь, возможно, посчитает, что это прискорбно, но это так и менять мне ничего не хотелось.

Кот был старый, на днях ему исполнилось аж восемнадцать полных лет. Эту дату мы скромно отпраздновали, он деликатесным вискасом, а я бутылкой дешёвого пива. Как-то повелось, что я величал своего питомца просто — Кот. Давным давно я пытался дать ему кличку, но морда котёнка принимала такое известное всем кошатникам довольное выражение только когда его величали Котом и никак по другому. Так или иначе, но прошли мы с Котом через многие неприятности и понимал он меня казалось с полуслова, чтобы не сказать с полувзгляда. В основном о нём и пойдёт речь дальше.

Одним непогожим вечером я возвращался с работы домой. Работал я тогда, к слову, сторожем при автостоянке. Работа не сложная, но приходилось просиживать штаны в сторожке сутки через сутки, так как сторожей было всего двое. В кармане у меня лежал пакетик кошачьего корма. Дождь лил даже не как из ведра, а скорее как из множества пожарных брандспойтов, поэтому по дороге я вымок как собака и продрог насквозь. Зайдя в подъезд дрожащими от холода руками я открыл замок и вошёл в дом.

Как сейчас помню — первое что меня поразило — тишина. Обычно мой приход после суток отсутствия знаменуется радостным мявканьем и прыжком пушистого комка со шкафа мне на плечи. Сейчас — ничего. Только милицейская сирена завывает на улице. Безуспешно попытавшись отогнать дурные мысли я прошёл в единственную комнату. Подумаешь, спит может животное. Никого. С тяжёлым сердцем я прошёл на кухню и увидел кота, неестественно распластавшегося в углу под столом. Разбрасывая немногочисленную мебель я бросился к нему, в надежде, что это новая игра, и кот сейчас подпрыгнет, одарив меня хитрым торжествующим взглядом — «Ага, напугал!». Но нет. Когда я поднял пушистое тельце, его голова безвольно откинулась. Мёртв. Я упал на колени и зарыдал. Нет, я никогда не был особенно слезливым. Когда ушёл отец — я не плакал. Когда меня уволили с работы — я не плакал. Но сейчас я сидел на коленях и рыдал навзрыд, как маленький ребёнок, баюкая мёртвого кота, как младенца. Не помню сколько я так просидел. Через некоторое время меня будто выключило, я взял лопату, старую коробку из-под обуви и пошёл хоронить своего лучшего и единственного друга.

Жил я на самой окраине, поэтому долго до лесополосы идти не пришлось. Вырыв небольшую могилку, я положил туда кота. Соорудив нечто вроде небольшого креста из прутиков, и обложив могилку камнями я поплёлся домой. Там я не раздеваясь упал в постель и уснул беспокойным сном. Помню несколько раз за ночь просыпался и чувствовал, будто рядом со мной, как раньше, спал свернувшись кот. Но раз за разом, когда сон уходил, я ощущал пустоту рядом, и сердце моё сжималось от нестерпимой боли утраты.

Проснувшись уже под утро, я услышал лёгкое цоканье в коридоре. Так звучали шаги моего кота, когда он шёл по голому полу. Цок-цок-цок, маленькие коготки по дереву. Цок-цок-цок. Я привычно шикнул на кота, перевернулся на другой бок, и вдруг меня прошиб озноб. Я же вчера похоронил его! Вскочив с постели, со смешанным чувством радости и ужаса я бросился в коридор. Никого. Можно удивиться, как сильно на меня повлияла утрата домашнего животного. Но Кот не был простым питомцем. Он был моим другом.

Следующий день я провёл бездумно уставясь в телевизор. Под вечер спустился в магазин, купил там бутылку дешёвой водки и выпил её в одиночестве, будто поминая ушедшего друга. Когда передачи сменились белым шумом, я выключил телевизор и двинулся в сторону кровати. Раздевшись до трусов, я уже был готов нырнуть под тёплое одеяло, как вдруг услышал тихое мяуканье. Вдоль позвоночника пробежала струйка холодного пота. Дверь закрыта, окна и форточки тоже, ввиду мерзкой погоды. Значит уличный кошак проникнуть ко мне не мог. На негнущихся ногах я прошёл к выключателю. Щёлк. Электрическая лампочка осветила комнату, оставив в углах длинные тени. Снова никого. Посетовав на палёную водку, я протянул руку чтобы выключить свет, как вдруг увидел в углу характерный блеск кошачьих глаз, отразивших луч света. Тут-то меня и парализовало. Забыв дышать, я смотрел в горящие кошачьи глаза в углу. Когда лёгкие начали гореть от нехватки воздуха, раздалось довольное кошачье урчание и блеск исчез, будто невидимый мне кот повернул голову от света, или просто закрыл глаза. Дрожащей рукой я потянулся за фонариком, который держу недалеко от выключателя, на случай перебоев со светом, которые в нашем районе не редкость. Нащупав гладкую пластиковую ручку, я щёлкнул кнопкой и луч света ударил в угол, прогоняя тени. Развеивая мои робкие надежды увидеть в углу уличную кошку, луч выхватил старые обшарпанные обои, край дивана… и больше ничего. Тихо выматерившись я выключил фонарик.

Эту ночь я спал со светом. Не раз и не два из коридора да тёмных углов доносилось кошачье урчание и лёгкий стук лап. Через несколько часов, я, окончательно вымотавшись от страха, уснул. Проснулся под трели будильника со странным чувством умиротворения. Отчего? Наверное от мурлыканья и от того, что я машинально поглаживал тёплый кошачий бок.

Сказать что я резко открыл глаза значит ничего не сказать. Я их вытаращил. И увидел что поглаживаю пустоту. Я готов был поклясться, что пару секунд назад чувствовал под пальцами мягкую шелковистую кошачью шерсть. Чувствовал как вздымается и опадает с дыханием бок. А теперь — пустота. Дотронувшись до покрывала я отдёрнул руку. Покрывало было холодным. Нет, не холодным. Ледяным. Будто на него поставили пакет со льдом.

Со странным спокойствием я встал, позвонил начальнику и взял больничный. Как только трубка коснулась рычага, я пулей вылетел из квартиры едва ли заперев за собой дверь. И это пожалуй было моей фатальной ошибкой.

Прошатавшись несколько часов по городу, я начал пытаться мыслить логически. Даже толкнул долгую прочувственную речь о вреде алкоголя и нервных срывов, чем словил настороженный взгляд какой-то пожилой женщины, поспешившей ускорить шаг, чтобы поскорее миновать странного типа. И вот свершилось — я спокоен. Твёрдая решимость войти в квартиру и прочесать в ней каждый угол таяла на глазах, чем ближе я подходил к дому. Подойдя к двери, я заметил что она приоткрыта — и верно, я же не запер её, когда позорно убегал. Сделав глубокий вдох, я распахнул дверь и сделал шаг внутрь.

Дело было уже к ночи, да-да, именно столько времени я пытался убедить себя войти в свою-же квартиру, наматывая круги по городу. В коридоре было темно, но из под двери в комнату выбивался тоненький лучик света. Раздались шаги и явно человеческий шёпот. Воры! Я попятился, уповая, чтобы подо мной не заскрипели старые половицы. Выберусь, позвоню в милицию от соседей.

Но, как говорится, помянешь чёрта… Проклятая половица издала громкий мерзопакостный скрип. Тут-же дверь распахнулась и сильная мужская рука втащила меня в комнату.

Красть у меня особенно нечего, но для наркоманов любая монетка на счету. А именно как наркоманов я и определил двоих мужчин, переворачивающих мою уютную некогда комнату вверх дном. Дёрганые движения, измождённые лица, но при этом отчаянная сила крысы, загнанной в угол. Один из них зажимал мне рот, приставив к сонной артерии мой-же кухонный нож, а второй искал ценные вещи.

— Где деньги держишь, сука? — нож впился в кожу, оставляя неглубокую пока царапину.

— Кончай его блять, и помоги. — рявкнул второй, не прекращая выбрасывать содержимое шкафа на пол.

Признаюсь, испугаться я не успел. Да и трусливым никогда не был, умирать, так уж по мужски, без слёз и мольбы.

В этот момент я заметил странное шевеление во тьме на шкафу. Будто тени сгустились и сформировали из себя маленькое пушистое тельце. Блеснули два кошачьих глаза. Раздалось… Не урчание, а будто тихий рык, которые издают обычно готовые к драке уличные коты. Бросок. Кот коршуном упал на голову наркоману и ударом лапы распорол тому горло. Прыжок с обмякшего тела мне в лицо. Я машинально зажмурился, почувствовал лицом прикосновение шерсти, и держащий нож наркоман беззвучно оседает на землю. Боясь пошевелиться я стоял посреди комнаты зажмурившись, а вокруг меня истекали кровью два тела и раздавались мягкие шаги существа, что когда-то было моим котом.

Послышалось довольное урчание и кот потёрся о мою ногу. Собравшись с духом, я открыл глаза. Воры были на месте — вот один пытается зажать рваную рану в шее слабеющими руками, вот туловище второго… А голова… Голова человека, угрожавшего мне ножом лежала примерно в метре от его тела. Но существа сделавшего такое с двумя взрослыми мужчинами нигде не было, и только краем глаза я успел заметить блеск. Будто кто-то подмигнул мне из тени за шкафом.

Не буду вдаваться в подробности как я избавился от двух мертвецов в квартире. Скажу лишь, что соседи у меня — приличные люди, придерживающиеся принципа «моя хата с краю». Через два дня, наведя в квартире порядок, я сидел на диване, смотря какое-то тупое шоу по ящику. В одной руке у меня была бутылка пива, а другой я поглаживал холодный бок довольно урчащего кота. Кота, который появлялся из теней по вечерам, и в тени же уходил с рассветом.

Калининградский подвал

ЭТА ИСТОРИЯ ВХОДИТ В ЗОЛОТОЙ ФОНД.
Именно от таких историй стынет кровь в жилах и по телу бегут мурашки.

Это произошло в девяностых годах в Калининграде. Мои родители уехали на заработки в Польшу, а меня оставили у бабушки в старой «хрущёвке» на окраине города. Я только перешёл во второй класс, а вся дворовая компания была как минимум на пять лет старше меня. Из-за этого, несмотря на строгие запреты, я часто уходил играть на другую улицу. Довольно скоро у меня появились знакомые. Не могу сказать, что мы были друзьями, но у меня просто не было выбора, да и мозгов, чтобы понять, что меня просто используют, мне тоже недоставало. Развод был прост: меня брали «на слабо», предлагая спор, который я выиграть никак не мог, а потом напоминали, что для настоящего мужчины долг — это дело чести. Отдавал долг я конфетами или мелочью. Они хорошо играли свою роль, и я был постоянно должен.
Не помню, как меня заманили на развалины старого немецкого здания. Я должен был спуститься по узкой лестнице, открыть дверь и зайти в подвал, притворив дверь за собой. Всё. Мой теперешний долг будет прощён, и никто не станет сомневаться в моей честности, но если я не смогу этого сделать, то мой долг возрастёт в два раза. Кто-то начал поддакивать, что это плёвое дело. Я помню, что успел поймать хищный взгляд — они знали, что я боюсь темноты.

Я спустился по лестнице. Внутри теплилась надежда, что я не смогу открыть дверь, и на этом всё кончится. Засов легко отодвинулся. Я замер, прислушиваясь. За дверью кто-то вздохнул, легко и с предвкушением. Люди вздыхают так по утрам, когда ждут чего-то хорошего от нового дня. Я обернулся — мои приятели стояли у лестницы и скалились. Помню, как мне захотелось сбить этот оскал с их лиц. Я потянул за ручку и распахнул дверь.

Пол за порогом был засыпан белым песком. Вздохнув, я переступил порог и услышал, как дверь захлопнулась за мной, а за дверью раздался громкий смех. Помню, как метался и бился о дверь, упрашивая меня выпустить, но с другой стороны только смеялись и требовали, чтобы каждый месяц я платил дань конфетами и отдал половину своих игрушек. Я уже был готов согласиться, когда мою спину обдало холодным дыханием. Меня начала бить дрожь. Не в силах удержаться на месте, я опустился на колени, уперевшись головой в дверь. В тот момент мне казалось, что дверь картонная, и я смогу пробить её, но подняться не было сил. Я сидел и бился головой о доски.

Что-то острое прошло по моей спине. Звук разрывающейся одежды прозвучал, как гром. Оставляя липкие следы, шершавые пальцы поднялись к моей шее и начали давить. За дверью что-то спросили. Я пытался сказать, что готов отдать всё, что угодно, но издавал только слабое скуление. И вдруг дверь открылась, я выпал за порог и разревелся.

Надо мной смеялись. Не помню, что мне тогда говорили, но тогда я впервые так остро почувствовал ненависть. Мне хотелось, чтобы эти трое сгорели заживо. Я поднял голову, вытер слёзы и пообещал им, что отдам все свои игрушки и военный бинокль, если они сами зайдут в подвал. Помню, как кто-то сказал: «Ну смотри, гадёныш».

Они зашли, дверь скрипнула и закрылась. Я простоял довольно долго, но не раздалось ни звука. Когда стемнело, я ушёл домой.

Дом без конца ч.1

Источник: ffatal.ru

Автор: Автор - Брайан Рассел Перевод - Титов Артём

ЭТА ИСТОРИЯ ВХОДИТ В ЗОЛОТОЙ ФОНД.
Именно от таких историй стынет кровь в жилах и по телу бегут мурашки.

Начнём с того, что Питер Терри сидел на героине.
Мы дружили в колледже, и продолжали дружить после того, как я выпустился. Заметьте – «Я», потому что он бросил его, после того как два года просто прогуливал его. После того, как я переехал в небольшую квартиру, я особо не видел его. Но мы много разговаривали в онлайне тогда и сейчас (AIM тогда рулил, в дофэйсбуковые времена). Однажды его не было в онлайне пять недель подряд. Я не переживал, ведь он был наркоман, так что я подумал, что он просто на это забил. Но в одну ночь я увидел, как он залогинился. И не успел я завязать разговор, как получил от него сообщение:

«Дэвид, чувак, есть разговор»

В тот раз он рассказал мне о ДомеБезКонца. Я так его назвал, потому что ни один человек ещё не находил оттуда окончательного выхода. Правила были предельно простыми, и даже банальными: Выйди из дома, и получи 500 баксов. В общем, там было девять комнат. Дом находился за городом, четыре тяжёлые мили от моей квартиры.. Питер сидел на героине, и фиг знает на чём ещё, так что я подумал, что он просто испугался глюков, или какой-нибудь ещё ерунды. Он сказал, что это будет слишком для любого человека. Что дом был ненормальный. Я ему, конечно, не поверил. Сказал, что поеду, и проверю следующей же ночью, и неважно, насколько он тогда не пытался меня убедить, 500 баксов звучало слишком уж хорошо, чтобы оказаться правдой. Надо было идти. Я выдвинулся следующей же ночью.

Как только я приехал, я сразу ощутил, что здание какое-то странное. Вы когда-нибудь видели, или читали что-нибудь такое, что вообще не подразумевает под собой испуг, но мурашки по спине так и ползут? Я направился к зданию, но чувство нелёгкости задачи только усилилось, когда я открыл дверь.

Сердце замедлило бег… Холл выглядел как обычный отельный, украшенный для хэллоуина. Посреди стояла табличка, которая гласила: «Комната один - сюда. Осталось восемь. Дойди до конца, и выиграй!». Я вздрогнул, и направился к первой комнате.

Первая комната была смешна. Повсюду стояли глупые хэллоуиновые декорации из K-Mart’a. Полиэтиленовые приведения, нелепые роботы-зомби, которые издавали одинаковые звуки, когда ты проходил мимо. Далеко в конце была дверь. Единственная после той, в которую я вошёл. Продираясь сквозь искусственную паутину, я двинулся прямиком к ней, ко второй комнате.

Я был встречен туманом. Вторая комната явно была оборудована более «технично». Мало того, что тут была дым машина, так ещё и заводная летучая мышь летала по комнате. Откуда-то играла музыка, как раз для хэллоуина, которую можно найти в магазине «Всё по 99 центов». Страшновато… Магнитофона я не увидел. «Динамики, скорее всего, где-то спрятаны» - подумал я. Переступив через пару игрушечных крыс, и пройдя мимо пыльного сундука, я направился в следующую комнату.

Как только я дошёл до двери, сердце ушло в пятки. Я понял, что совершенно не желаю открывать эту дверь. Меня охватило настолько сильное чувство ужаса, что я с трудом мог думать! Наконец, я пересилил страх рассудком, и всё же открыл дверь.

Третья комната. Место, где всё стало меняться.

На первый взгляд - обычная комната. По середине стоял стул, а в углу висела лампочка, еле-еле выполнявшая должное по освещению комнаты. Она создавала тени на стенах. Вот что не так. Тени. Несколько. Если исключить стул, который мог отбросить тень, их было ещё штуки три. Стул так не умеет. Я, не осознавая, направился назад, туда, откуда пришёл. Вот тогда я уже испугался, тогда понял, что что-то и вправду не так! Не думая об этом, я попытался открыть её. Закрыто. С другой стороны.

Это меня добило. Неужели кто-то закрывал двери по мере моего продвижения? Да нет, я бы точно услышал. Что ж… автоматический замок? Больше походит на правду. Но я был слишком напуган, чтобы думать. Я вернулся в комнату, и обнаружил, что теней больше нет. Тень стула - да, но не остальные.

Постепенно успокоившись, я медленно направился вперёд. Достигнув середины комнаты, и посмотрел на ноги, и вот тогда я как раз увидел это.

Или не увидел. Моей тени не было. У меня даже не было времени закричать. Я рванулся к двери и бездумно ворвался внутрь, в следующую комнату.

Четвёртая комната была, пожалуй, самой страшной. Свет оттуда будто высосали и убрали в предыдущую комнату. Я не видел абсолютно ничего. Совершенно. Я вытянул руку вперёд. Знаете, я бы никогда не смог описать это, если бы сам не ощутил. Но там также не было ни звука. Гробовая тишина. Мертвецкая… Я никогда не боялся темноты, и не боюсь сейчас, но тогда я был в ужасе. Когда находишься в звуконепроницаемой комнате, ты хотя бы слышишь своё дыхание, слышишь, что жив.

Я не мог. Через некоторое время я всё же двинулся. Бешено колотящееся сердце – вот всё, что я ещё мог чувствовать. В поле зрения не было двери. Я не был уверен, там ли она вообще. Немного погодя, тишина была разорвана низким гулом.

Я почувствовал что-то сзади. Бешено развернувшись, я мог с трудом разглядеть даже нос, не то что…Я знал, что оно там. Взбешённый тем, что так темно, я всё же знал, там что-то есть. А гул нарастал, становился ближе, будто окружал меня. Я знал, что бы не издавало этот звук, оно приближалось. Я ступил назад. Я не могу описать настоящий страх. Дикий, животный, безумный, я не могу, но я его чувствовал. Мне не было страшно умереть. Я был в ужасе от того, что эта тварь могла мне приготовить, что ждало меня при встрече с ней. Свет на секунду блеснул, и я увидел…

Ничего. Пусто. Я ничего не увидел, и уверен, что там ничего и не было. Комната опять погрузилась во мрак, и гул уже перестал быть им, превратившись в животный ор. Я закричал, бросился прочь от звука, бегом, и когда наткнулся на ручку двери, ввалился без промедлений в комнату номер пять.

Но перед тем, как я опишу то, куда я попал, вам следует кое-что понять. Я не наркоман, я никогда не наблюдался в наркодиспансерах, никогда не был пойман с наркотиками или любыми иными психостимуляторами. У меня никогда в жизни не было психических отклонений, фобий, чего угодно. В ДомБезКонца я вошёл с абсолютно светлой головой и прояснённым разумом.

Вваливаясь из предыдущей комнаты, я сразу же обратил внимание на невероятно высокие деревья, которые возвышались над моей головой. Высоко. Потолки были тоже высокие, из-за чего я подумал, что нахожусь в центре дома. Я не испугался тогда, просто очень удивился. Я встал, отряхнулся и стал оглядываться. Определённо это была самая большая комната из всех. Я даже не видел двери, откуда пришёл. Множественные ветки и кусты, должно быть, скрыли от меня выход.

До этого момента я был уверен, что по мере продвижения комнаты становились страшнее. Эта же была раем по сравнению с четвёртой. И я уверился: что бы тут не было, четвёртая позади... Ох, как же я ошибался.

Я продвигался вглубь комнаты. Были слышны обычные звуки, как если бы я был в лесу, скреблись жуки, иногда взлетали птицы, кричали животные. Это-то меня и обеспокоило. Я всё это слышал, но ничего не видел. Ни одного животного, которое могло бы издать такой звук. Звук, кажется, был моим единственным спутником. Смотря наверх, я обнаружил, что потолок скрылся за кронами. Тогда-то я задумался, насколько большой этот дом. Снаружи он казался обычным по размеру, но внутри был определённо сокрыт целый лес. И, насколько бы высокими не были потолки, я был уверен, что я всё ещё в доме, потому что покрытие, по которому я шёл, представляло собой всего лишь паркет - обычный, домашний паркет.

Я продолжал идти, надеясь, что следующее дерево откроет мне выход. Немного походив, я почувствовал, как комар сел мне на руку. Я потряс рукой и пошёл дальше. Через секунду я почувствовал ещё как минимум десять жучков, севших мне на руки, на ноги, на лицо. Я бешено задёргался, пытаясь снять их, но они продолжали ползти. И тогда я посмотрел туда, где чувствовал их. И заорал. Завизжал, как девчонка. Ни одного жука не было на руках! Я их не видел. Будучи в отчаянии, я упал на землю и принялся бешено кататься, пытаясь убрать их. Брр, я ненавижу жуков, а особенно таких, которых я не могу увидеть и потрогать. Они же ползали везде, пугая и щекоча меня.

Я пополз. Просто вперёд. Казалось, минули часы, прежде чем я увидел дверь. Схватившись за ближайшее дерево, я попытался встать и побежать к двери. Какой там. Я был настолько измучен ползаньем и справлением с тем, чем бы это ни было, тем, что было на мне. Кожа горела от укусов множества жучков-фантомов. Я просто встал, и, трясясь, с подгибающимися коленями, я направился к двери, бездумно молотя воздух руками, хватаясь за каждое дерево, ища поддержки, иначе бы упал.

И тогда я услышал. Тот гул, опять, из четвёртой комнаты. Он становился громче, а жучки отлипали, как я приближался к двери. Гул был невыносимым. Он был очень глубоким, я мог почти ощущать его, как если бы стоял на рок-концерте прямо возле динамика. Я коснулся ручки и жуки исчезли, но я не мог заставить себя открыть дверь. Я знал, что если я уйду, жуки опять нападут, и тогда я точно не смогу добраться ни до 4 комнаты, ни до 6. Но и гула я очень боялся. Я просто стоял там, дрожащей рукой теребя ручку двери, оперевшись головой о табличку «6». Гул за дверью заглушал мои мысли. Я не мог сделать ничего, кроме как двинуться. В дверь номер 6, синоним Ада…

Гул оглушил меня, с закрытыми глазами и звенящими ушами я вошёл в дверь, и как только щёлкнул затвор, гул исчез. Открыв глаза, я замер в изумлении. Эта комната была точной копией третьей. Тот же стул, та же лампа, только теней было верное количество. Дверь, в которую я вошёл, к моему изумлению, пропала. Там теперь была просто стена. Более того, двери на другой стороне комнаты тоже не было. Как я уже говорил, у меня до этого никогда не было никаких психических отклонений, или же признаков ментальной нестабильности, но тогда я впал в состояние, теперь-то я знаю, которое называется безумие. Я не закричал. Не издал ни звука.

Сначала я слегка поскрёб по стене. Там, где была дверь. Я знал – она там. Просто знал. Повернувшись, я стал скрести обеими руками, бешено, отчаянно. Ногти отрывались от пальцев, обнажая нервы. Я беззвучно упал на колени. Единственным звуком в комнате было бешеное скрежетание моих ещё оставшихся ногтей по стене. Ох, если бы мне только пробраться через эту стену, ведь там есть дверь, да есть же, есть, есть.

«Ты в порядке?»

Я резко вскочил, обернувшись одним движением. И тогда я увидел то, что говорило со мной. Ух, как же я жалею, что повернулся тогда.

Маленькая девочка. Да, одетая в белое мягкое платьице до пят, с длинными белыми волосами, белой кожей, и голубыми глазами. О, до конца своих дней я не увижу ничего более пронзающе страшного, что я тогда увидел в ней. Я тогда ещё кое-что увидел. Оно было будто там же, где она стояла. Тело, как у человека, но больше, раза в два. И всё волосатое. Голое. На ногах когти, а морда волчья. Это был не дьявол, хотя тогда он выглядел подобающе.

Они были вместе. Нет, не так. Они были едины. В то же время, что я смотрел на неё – я смотрел на это. Как будто смотря на них, я видел их обоих сразу… или же нет. Я просто стоял там, и голова отказывалась в это верить. Это понимать. Мне никогда не было так страшно до этого, и не будет никогда так страшно в жизни. Я уверен. В материальном мире просто нет такого, что я увидел тогда в них. В той комнате. Выхода не было, была лишь ловушка, в которой я был заперт с ним. Ней. И тогда оно снова заговорило: «Лучше бы ты послушал, Дэвид...»

Я слышал, как говорит эта девочка, но у меня в голове было нечто другое. Голос, который невозможно описать. Не получится. Я одновременно видел, как говорит она, и слышал тот голос в голове. Он повторял это предложение снова и снова, и я соглашался с ним. Я стоял там и слушал, не в силах оторвать взгляда от девочки. Скатываясь в сумасшествие, я просто рухнул на пол. Я хотел, чтобы всё кончилось. Я лежал там с широко открытыми глазами, а это пялилось на меня сверху. Ко мне катилась заводная крыса из второй комнаты.

Не знаю, что такого было в этой крысе, но это что-то вернуло меня из глубин, в которых плавало сознание. Я знал, что эта комната – ад, и не был намерен обосновываться тут. Комната была не такой уж большой, так что я принялся оглядываться в поисках выхода. Я смотрел по сторонам, ища дверь, а этот демон всё смотрел на меня и смотрел, а голос в голове становился громче с каждой секундой. Я повернулся, чтобы осмотреть стену за спиной.

В то, что я увидел, я не смог тогда поверить. За спиной я чувствовал того демона, как он нашёптывает мне в мозг, то, чего я не послушался, но я не осмелился обернуться. Перед моим взором, прямо в стене, стала прорисовываться дверь. Я увидел громадный деревянный прямоугольник с гигантской цифрой семь прямо под носом. Дверь в седьмую комнату была там, где только что была дверь из пятой.

Не знаю, что я тогда сделал… Но я уверен, что эту дверь я материализовал. Сделал сам. Где-то из глубин моего сумасшествия вырвалось то, что позволило мне построить её. Я изо всех сил упёрся руками в цифру семь. Демон уже визжал мне на ухо. Что это конец, что я буду жить там вечно, в комнате 6, страдая. Но я знал, что не буду. Я закричал, отчаянно и громко, и демон пропал. Не веря, я обернулся и увидел комнату такой, какой она была, когда я вошёл. Просто стул и лампочка. Повернувшись к стене, я обнаружил дверь с цифрой семь. Я не знал, что ждёт меня там. Если такой ужас я испытал в комнате 6… но я просто не хотел оставаться в шестой. Не мог и не хотел. Поэтому я просто стоял и смотрел на седьмую дверь с час, когда, наконец, у меня хватило сил повернуть ручку и войти.

Я вышел за дверь. Физически слаб и морально измучен. Мне хотелось плакать. Я упал на колени и попробовал, но не получилось. Я осознал, что был на улице. Не как в пятой комнате, а реально, снаружи. Обернувшись, я понял, что дверь за моей спиной была входной, в которую я вошёл в этот зловещий дом. Мне было всё равно на приз, который мне обещали, мне просто было радостно, что я выбрался из этого ада. Я направился к машине, сел, и поехал домой, думая о том, как прекрасно звучит слово «Душ».

Как только я вышел из машины, я почувствовал себя нехорошо. Наслаждение от того, что я покинул ДомБезКонца пропало, сменившись тревогой. Я потряс головой, списывая всё на осадок от его посещения, и не раздумывая двинул домой. Поднявшись сразу в свою комнату, я увидел на кровати своего кота Баскервилля. Он был первым живым существом, что я увидел за сегодняшнюю ночь, и я двинулся скорее приласкать его. Но он зашипел, и, оцарапав, шмыгнул под кровать. Я был несколько шокирован, потому что он никогда себя раньше так не вёл. «В конце концов, это же кот, мало ли что ему вздумается». Я побежал в душ, приготовившись таким образом поиметь, как и ожидал, бессонную ночь.

После душа, я направился в кухню, чтобы приготовить себе покушать. Спустившись по лестнице, я повернул в гостиную и увидел там своих родителей. Они лежали на полу, голые и в крови, а головы их были оторваны и лежали на грудях, смотря на меня. Больше всего меня поразило выражение их лиц. Они улыбались, будто бы были рады видеть меня. Меня вырвало, и я просто встал там, не зная, что и делать. Чёрт, они ведь даже не жили со мной в то время! Это были не мои родители, просто не могли ими быть. Выглядят как они, но нет… И тут я заметил дверь, которой раньше там не было. Дверь с гигантской цифрой восемь, начертанной кровью.

Я был у себя в доме, стоял у себя в комнате, но не вышел, а всё ещё находился в комнате под номером семь. Оторванные головы улыбнулись шире, как только я понял это. Меня сотрясло в ужасе, и вырвало снова. Я чуть не упал в обморок. Дверь была как раз за ними, с гигантской восьмёркой. Мне нужно было бы пройти мимо них. Мимо тел. Мне не хотелось. Я стоял там, как вдруг гул снова возвратился. Он был громче, чем когда-либо, сотрясал стены, и заставил меня двинуться вперёд.

Я пошёл. Медленно, стены сотрясались, и я всё ближе и ближе подходил к расчленённым телам и к двери. Их глаза следили за мной, а рты улыбались. Мне было жутко. Стены тряслись так, будто бы сейчас рухнут. Эти проклятые трупы всё смотрели вслед, мне ужасно не хотелось услышать их голоса, которые были бы похожи на голоса родителей. Меня окатило волной ужаса, я, видя, как их рты открываются, чтобы начать говорить… Нет, нет! Я ринулся к двери, распахнул, и с треском захлопнул за спиной. Дверь номер восемь.

До сих пор у меня некоторые проблемы с верой в то, что я увидел в комнате 8. Эта комната была точной копией комнаты 3 и 6, только по середине, на стуле, сидел человек. После нескольких секунд неверения, я, наконец, согласился, что человек на стуле был я. Не кто-то, кто выглядит как я, а я – Дэвид Вильямс. Я подошёл ближе, чтобы лучше рассмотреть, он посмотрел на меня, и я ясно заметил слёзы в его глазах.

«Нет, пожалуйста, не рань меня, не делай больно..»

«Что?» - спросил я. «Я не причиню тебе вреда, кто ты?»

«Ты меня обидишь, а я не хочу, чтобы ты так делал», сказал он, и принялся качать ногами, сидя на стуле. Жалко было смотреть, особенно, когда понимаешь, что это ты. В точности ты.

«Послушай, кто ты?», спросил я. Это было очень странно. Стоять и разговаривать с самим собой. Самое странное в моей жизни. Мне не было страшно, но скоро будет. «Почему ты…»

«Ты меня поранишь, ты меня поранишь, обидишь, если хочешь выйти, то да»

«Почему ты говоришь такое? Успокойся, ладно? Давай просто попробуем разрулить ситуацию» Боже, да он в точности я. Даже в той же одежде… разве что на рубашке пришита нашивка с цифрой 9.

«Ты меня поранишь, ты меня поранишь, пожалуйста, нет, нет, не надо…»

Я не отрывал взгляд от цифры. Первые шесть комнат были ерундой. Седьмую я сделал сам, восьмая помечена кровью родителей… а вот девятая в человеке, который выглядит в точности как я..

«Дэвид?» - пришлось спросить мне.

«Да…ты меня поранишь, поранишь» - он продолжал снова и снова, трясясь, и крича. Эта девятка… Я ходил по комнате озираясь, ища, может быть что-то есть помимо стула. Дверь, окно. Также как и в шестой комнате, дверь, в которую я вошел, исчезла, и новая не появилась. Я заглянул под стул, надеясь, что там что-то есть. К сожалению было. Нож, воткнутый в сиденье с другой стороны с бирочкой: «Дэвиду. От руководства»

Живот скрутило, как только я прочёл бирку. В голове сразу стали возникать странные вопросы. Кто положил нож? Откуда они знают моё имя? Кто они вообще?

Я вытащил нож, и двойник на стуле мгновенно замолчал.

«Дэвид, что ты собираешься делать?» - спросил он моим голосом.

«Валить отсюда».

Двойник смотрел на меня с ухмылкой. Я не мог сказать, будет ли он смеяться надо мной. Затем он встал. Он был невероятно спокоен. Манера стоять и его рост абсолютно соответствовали моим. Я сжал резиновую рукоятку ножа сильнее. Я не знал, что мне с ним делать, но что-то мне подсказывало, что он мне скоро понадобится.

«Теперь я пораню тебя, и ты тут останешься со мной». Я не ответил. Просто повалил его на землю. Он смотрел на меня в ужасе, также как я смотрел на него. Как в зеркале. И тут снова вернулся гул. Далёкий, но я всё ещё чувствовал его в своём теле. Он становился громче и громче и тут я вломил нож в нашивку, и рубанул вниз. Я провалился в темноту.

Темнота вокруг меня была чем-то таким, чего я никогда ранее не испытывал. Бесконечная горесть и печаль обуздали мой разум. Я уже не был уверен, падаю ли я. Вид родителей пришёл в голову - он был ненастоящий, но я его видел. Мне было одиноко. Я был в последней комнате ДомаБезКонца. Оказывается, у него всё же был конец, и я его достиг. Я знал, что останусь тут навсегда, наедине с мыслями и темнотой, и не будет даже гула, который поддержал бы меня в сознании.

Я сидел там. Чувства покинули меня. Я не слышал, не видел. Зрение было абсолютно бесполезно Я поискал вкус во рту, но не нашёл ничего. Я не осязал. Просто сидел там один. Я чувствовал себя лишённым тела. И тут случилось оно.. Появился свет. Такой стереотипный свет в конце тоннеля. Я почувствовал, как земля приходит откуда-то снизу, возвращая меня в чувства. Я встал, и, несколько мгновений собирая мысли и чувства, медленно двинулся к свету.

Приближаясь к свету, я заметил, что он обретает форму дверного проёма. Я осторожно вышел и очутился в холле, украшенном детскими хэллоуиновыми декорациями. Я осмотрелся. На ресепшне лежал белый конверт с рукописным именем «Дэвид Вильямс». Заинтригованный, всё же несколько опасаясь, я открыл конверт. В нём было письмо, рукописное:

«Дэвид Вильямс,

Поздравляем! Ты добрался до конца ДомаБезКонца! Пожалуйста, прими этот приз в награду за великое достижение.

Твоё навсегда,

Руководство»

Внутри прилагались пять банкнот по сто баксов каждая.

Я не мог сдержать смеха. Я смеялся и смеялся. Смеялся пока дошёл до машины, смеялся по пути домой, смеялся. Смеялся, когда вышел из машины и дошёл до входной двери дома, и усмехнулся, увидев маленькую десяточку, вырезанную на ней…

Фиалочка

Источник: mrakopedia.org

Автор: Gallows Bird

ЭТА ИСТОРИЯ ВХОДИТ В ЗОЛОТОЙ ФОНД.
Именно от таких историй стынет кровь в жилах и по телу бегут мурашки.

В этой истории не будет ни каннибалов в подвале, ни чудовищ в лесу, ни жертв, ни убийств. Будут лишь возвратившиеся из прошлого страхи и какая-то кошмарная неопределенность, которая убивает меня. Все, о чем я расскажу вам, я считаю чистой правдой. Поэтому если вы дочитаете мой рассказ до конца, то, надеюсь, поймете, каково мне сейчас, и посочувствуете.

Мне было бы далеко не так страшно узнать, что у нас в подвале действительно обитают людоеды, пожирающие жильцов дома. Настоящий ужас, поверьте, берет тогда, когда ты лежишь ночью на кровати в собственной квартире и не можешь сомкнуть глаз, осознавая, что там, в темноте, может скрываться что-то, что приходит не через входную дверь.

Началось это очень давно. Мои воспоминания о ней являются одними из самых первых. Я не могу назвать свое детство слишком радужным. Нет, родители у меня самые обычные, хоть и строгие, и со сверстниками отношения тоже были хорошие, но что существенно отравляло мне жизнь, так это паническая боязнь моей спальни.

Я жил с отцом и матерью на третьем этаже типичной двухкомнатной сталинки. Маленькая комната была моей, большая – родителей. Каждая была снабжена балконом.

Контраст между ночными видами с моего и родительского балконов был разительным. У них в темное время суток виднелся горевший множеством огней город; из моей же спальни можно было лицезреть разве что группу чахлых деревьев и безграничную черноту за ними. Ни фонарей, ни чужих домов. Даже луна, и та была редкой гостьей за окном.

Меня ужасала одна лишь мысль находиться в своей комнате вечером или ночью одному. Из-за моих постоянных истерик родители разрешали мне спать с открытой дверью. Я благодарил судьбу всякий раз, когда отец или мать выходили вечером в туалет либо взять что-нибудь из холодильника. Слыша их перемещение и видя их тени на полу, я мог на время перестать бояться и попытаться побыстрее уснуть. Иногда мне становилось настолько страшно, что я, не оглядываясь, бежал в их спальню и отчаянно упрашивал позволить переночевать там.

Но боялся я, разумеется, не самой комнаты и не темноты в ней, а того, кто мог там возникать. Я боялся ее.

Она – это Фиалочка, собирательный образ моих детских кошмаров. Затаивающаяся тварь, которая никогда не показывалась родителям, при этом беспощадно изводила меня, стоило мне остаться одному. Я знаю, что у многих детей есть свои выдуманные монстры, живущие в шкафах, под кроватями, за занавесками. Мой был особенно реалистичным и пугающим.

Я боялся ее так сильно, что мог до полуночи гулять в одиночестве на улице, лишь бы не идти домой. Потом, конечно, все равно приходилось возвращаться. Я изрядно получал ремня, наспех ужинал и отправлялся к себе. Оставалось радоваться тому, что я здорово уставал и засыпал практически сразу же, и посему липкий неотступный страх не успевал полностью меня поглотить.

Фиалочка… Вам это имя, должно быть, кажется смешным и крайне глупым, но у меня, когда я мысленно произносил его, каждый раз пробегал по коже мороз. И как только дети придумывают имена своим персональным чудищам? Я точно знал, что ее зовут именно так, что у нее именно это имя: несерьезное, детское, уменьшительно-ласкательное. И это заставляло меня дрожать от страха гораздо сильнее, чем если бы я величал ее, скажем, Детоубийцей или Потрошительницей.

У меня была огромная двуспальная кровать. Раньше ей пользовались родители, однако с одной стороны деформировались пружины, и отдыхать двоим там теперь было нельзя. Я же, мелкий, мог разлечься на этой постели как хотел, места было предостаточно.

К несчастью, спастись во сне я мог отнюдь не всегда. Временами я просыпался от кошмарного чувства, как будто меня только что щекотали. Также было стойкое ощущение, что, когда я так пробуждаюсь, матрас на моей кровати распрямляется, словно еще мгновение назад кто-то находился рядом со мной. Оставалось, не шевелясь, лежать и обливаться потом, пока опять не провалишься в объятия Морфея или не наберешься храбрости побежать к родителям, неизменно чувствуя на своем затылке нечеловеческий взгляд.

Моя постель располагалась боком возле стены, и я боялся обращаться к стене лицом. Если у меня затекали другой бок и спина, и я все же был вынужден отвернуться от комнаты, мне сразу начинало казаться, что Фиалочка уже ползет ко мне по кровати. Мне снова мерещилось, что матрас прогибается под ее тяжестью.

Как видите, спалось мне в детстве невесело. У детей, как известно, бурное воображение, и я очень хотел бы списать свои ребяческие страхи именно на разыгравшуюся фантазию, но не могу, поскольку потом все стало значительно хуже.

Лет в шесть я впервые услышал ночью этот звук. Его трудно описать, но я попробую.

Представьте себе высокое блеяние, похожее на козье, но очень искаженное, булькающее, как будто у животного сильно повреждено горло. Что-то в этом было даже от детского смеха. Звук был очень тихим и, как мне показалось, нарастающе-недобрым. Я тогда решил, что он слышится с улицы. Дом стоит у частного сектора на самой окраине города, поэтому было не исключено, что где-то действительно блеяла чем-то недовольная коза.

Я слушал это с минуту и уже стал снова закрывать глаза, как вдруг у меня в прямом смысле встали дыбом волосы от внезапной догадки. Я неожиданно понял, что блеяние доносится не с улицы, а с моего балкона!

Нижняя часть балконных дверей была деревянной и скрывала площадку, а потому там вполне можно было спрятаться, если сесть или прилечь. Звук слышался именно оттуда, с балкона под самым моим носом. Блеяние было не далеким, а близким, просто очень тихим.

Я метнулся к родителям и разбудил их. Меня резонно выругали, сказав, что в таком возрасте уже стыдно бояться. Я плакал, умолял их все проверить, и мать в конце концов согласилась заночевать у меня, а я облегченно улегся с отцом.

Утром мать сказала, что ничего в ту ночь не слышала и никто ее не щекотал. В общем, мне, разумеется, не верили.

В мое отсутствие Фиалочка разбрасывала по комнате вещи, царапала обои, разворашивала постель и оставляла грязные разводы на зеркале. Даже когда комната оставлялась открытой и в ней горел свет. Однажды я смотрел с родителями в кухне телевизор и, ненароком обернувшись, заметил, как по полу в моей спальне разлетелись ворохом игрушки: только мягкие, абсолютно бесшумно.

Я до хрипоты доказывал, что эти беспорядки учинялись не мной, но любые оправдания только выливались в удваивание наказаний – еще и за якобы вранье.

Главный эксцесс произошел, когда к отцу и матери приехали гости, – их женатые бывшие однокурсники. Так близко ко взрослым эта сущность еще не подползала. Но я знал, почему она так сделала.

Родители и их друзья сидели вечером в кухне: ужинали, выпивали, разговаривали. Я сперва поел вместе с ними, потом бегал таскать шоколадные конфеты из принесенной гостями коробки. Мать в какой-то момент сказала, что мне пора спать, ибо завтра нужно было идти в садик, и я не стал возражать.

Маленькая комната, как вы уже могли понять, располагается у нас напротив кухни через коридор. Родители попросили меня закрыться, однако кухонную дверь пообещали не трогать. В тот вечер мне почти не было страшно идти к себе. Взрослые совсем недалеко болтали, гремели посудой, и я особо не боялся. Я вошел в комнату, прикрыл, оставив маленькую щель, дверь, выключил свет и прыгнул в кровать.

Блеяние прозвучало сразу, как я завернулся в одеяло. На этот раз оно было куда более громким и устрашающим. У меня не осталось никаких сомнений, что оно слышалось именно с той стороны балконных дверей. Когда я бросился из спальни, за моей спиной, чего не случалось прежде, послышался глухой быстрый топот, словно по ковру со всей прыти рванула крупная собака.

Я пулей влетел в кухню, рыдая и крича, а взрослые начали меня успокаивать. Отец не на шутку разозлился, но мать вкратце рассказала гостям, почему я, по ее мнению, так себя веду, и их друг Владимир (тогда я называл его дядей Вовой) решил пойти вместе со мной посмотреть, что не так в моей комнате.

Когда мы пришли ко мне, я ткнул пальцем на балкон и попросил дядю Вову заглянуть туда. Он не стал этого делать, объяснив свой отказ тем, что я должен проверить все сам, иначе не перестану бояться. Я, понятное дело, начал упираться, но он настойчиво подтолкнул меня к балконным дверям и сообщил, что будет находиться в двух шагах от меня. Делая по направлению к балкону черепашьи шаги, я понимал, что у меня кишка тонка бросить туда взгляд, стой за моей спиной хоть вооруженная группа спецназа. Я струсил и закрыл глаза, дядя Вова этого видеть не мог.

Когда я приблизился таким образом вплотную к стеклу, я почувствовал ее каждой клеткой своего организма. Она, согнувшись в три погибели, сидела там и злобно смотрела на меня снизу. Поверьте, я знал это. Сквозь щели балконных дверей дул сквозняк, и я ощутил тошнотворное трупное зловоние.

«Ну что, пацан? – спросил дядя Вова. – Видишь, нечего тут бояться. К тому же все закрыто вон».

Я моментально отпрянул от балкона, открыл глаза и попросил, чтобы на этот раз взглянул он. Я даже схватил дядю Вову за рукав и попытался подтащить к дверям, но он снисходительно освободил свою руку, улыбнулся, пожелал мне спокойной ночи и ушел. Он-то думал, я сам все посмотрел и, конечно же, ничего не увидел. Из кухни послышался раздраженный голос отца, требовавший, чтобы я выключил свет и закрылся. Ситуация, как видите, безвыходная.

Я не придумал ничего лучше, как достать из тумбочки фонарик и включить его. Когда отец в очередной раз гаркнул, чтобы я ложился наконец спать, я мысленно распрощался с жизнью и повиновался. Я буквально прилип к внутренней стороне двери. Мои руки дрожали, и луч фонарика неистово метался по темной комнате. Оставаться там было сущим адом, но и бежать к родителям я не мог. Мне казалось, что, если я буду так истерить, меня просто-напросто закроют в спальне с этой тварью.

Спустя минуту я услышал, как взрослые покидают кухню, направляясь покурить в подъезд. Когда они ушли из квартиры, я тут же распахнул дверь комнаты и встал на пороге. Свет фонарика в моей руке по-прежнему бегал по стенам, мебели, полу. И тут я впервые увидел ее… Искренне надеюсь, что подобного ужаса вы никогда в своей жизни не испытаете.

Когда я посветил на верхнюю часть массивной стенки, доходящей практически до потолка, то заметил ее лежащей там, высоко. Уверен, спрятаться она не хотела. Она выжидала, пока я увижу ее, точнее ее высунувшуюся руку (если это можно так назвать) и голову.

У Фиалочки была грязно-голубая кожа, как будто гниющая, отмирающая. Ее лапа была похожа на паука. Конечность была предельно худой, с не менее чем десятью-пятнадцатью тонкими и длинными пальцами. Голова – вытянутая, как у лошади. Два несоразмерно огромных желтых глаза с узкими вертикальными зрачками располагались спереди и сверлили меня с невероятной свирепостью. Ее беззубый рот, находившийся противоестественно в самом низу морды и напоминавший собой бездонную черную дыру, хищно улыбался. И этот тухлый смрад, теперь я ощущал его полной грудью…

Содержимые моих кишечника и мочевого пузыря сразу оказались в пижаме. Я выронил фонарик, судорожно захлопнул дверь и помчался в пустую кухню, где залез под стол. Сидя в собственных нечистотах и обливаясь слезами, я думал в смертельной панике о том, что взрослые не вернутся, а если и вернутся, то увидят меня и опять прогонят спать.

Но меня обнаружили нескоро. Родители и их друзья были уже достаточно пьяными. Придя из подъезда, они снова сели за стол и продолжили разговоры. Вытяни кто-нибудь из них ноги, и я сразу оказался бы замеченным. От меня ощутимо воняло, но гостям и хозяевам дома, полагаю, было неловко заострять на этом внимание.

Половина широкого стола, под которым я сидел, располагалась напротив стены, а другая половина – напротив кухонной двери. Мне стоило невообразимых усилий немного вытянуть голову и посмотреть на свою комнату.

И да, вы отгадали: недавно захлопнутая дверь была приоткрыта. Фиалочка стояла на четвереньках прямо за ней и немигающе таращилась на меня, трясущегося под столом. Лишь мельком увидев ее огромные глаза и пасть, я быстро зажмурился. Она стояла там, у самого выхода из спальни, и как будто говорила мне: «Смотри, я здесь, совсем рядом. Твоей тупой мамаше стоит лишь повернуть голову, чтобы увидеть меня, но ей нет никакого дела. Я могу подобраться к тебе, где бы ты ни находился, и никто меня не остановит».

Дальше плохо помню, что случилось. Я явно потерял сознание и некоторое время пролежал там, прислонившись спиной к стене. Когда я услышал возглас матери, гостей у нас дома уже не было. Родители достали меня из-под стола, помыли, одели в чистое, дали какое-то лекарство и уложили у себя.

Конечно, это случилось давно. Кое-что я мог на данном этапе повествования преувеличить или даже добавить (ложные воспоминания, все дела), однако в целом я помню описанные события хорошо.

Спас меня от прокля́той квартиры развод родителей. Мне тогда было семь. На фоне домогательств со стороны неуловимого блеющего урода такой неприятный для ребенка процесс выглядел в моих глазах затянувшимся днем рождения. Уверен, свою лепту в разрыв отношений между отцом и матерью истеричное полусумасшедшее дитя тоже внесло, но что я мог поделать?

Они расстались полюбовно. Квартиру забрал отец, а мы с матерью уехали к ее сестре в другой конец страны. Отец приезжал в нам несколько раз, но чаще посещал его, подросши, я. В прошлом году он радостно поделился со мной, что нашел себе молодую женщину в деревне неподалеку и настроены они были очень серьезно. Когда я встречался с отцом, то мы, как правило, сидели в баре, а ночевал я в отеле, так как не хотел им мешать – его новая избранница уже жила с ним.

Все началось снова в этом году. Я закончил образование в своем захолустье, и в начале лета позвонил отец. Попросил приехать, ибо он решил переписать квартиру на меня, а сам – жить с невестой в деревне. Я был несказанно рад, поскольку, во-первых, жилье отличное, а во-вторых, в большом городе мне будет гораздо легче найти подходящую работу.

Там, где я прозябал с матерью, у меня не было ни нормальной девушки, ни полноценных друзей. Одним словом, переезд ничем не отягощался.

После длительного и вымотавшего уйму сил оформления документов я оказался в собственных апартаментах. Многое здесь изменилось. Отец сделал ремонт, обклеил стены натуральными обоями, поменял сантехнику и почти всю мебель.

Местом для сна я выбрал маленькую комнату. «Мне двадцать два года, – думал я, – какие тут могут быть страхи?»

Став студентом, я заимел привычку ложиться очень поздно. Все благодаря такому изобретению, как компьютер с Интернетом. Странные вещи, как бы это банально ни прозвучало, начались сразу же. Сперва я всеми силами отказывался связывать их с событиями из прошлого.

Сейчас под прицелом оказалась не только маленькая комната, но и вся квартира. К примеру, в кухне постоянно перегорают лампочки. Постоянно. Я позвонил отцу, но он уверил меня, что с проводкой все в полном порядке. Похоже, что стоит вкрутить в кухонную люстру новые лампы и уйти, как кто-то непременно выкручивает их, трясет и ставит обратно.

На полу в разделенных стеной туалете и ванной возникает отвратительная вонючая каша, словно там периодически кого-то рвет. Хотя бы раз в день приходится ее убирать. Отправляешься в город – приезжаешь вечером домой – лампочки в кухне не включаются, а санузел в этой дряни. Я стал постепенно вспоминать то, чего так боялся в детстве. Бывает, засыпаю и уже кошусь на балконные двери и стенку, которую отец, как назло, оставил нетронутой.

В спальне поодиночке появляются мои старые игрушки, потасканные и грязные. Сдохни я на месте, если мы не отдали их в свое время соседской девочке из неблагополучной семьи. Стоит избавиться от одной, как на следующий вечер из ниоткуда берется другая. Я выкинул последнюю игрушку, и все повторилось по новой; порвал или сломал каждую из них, но тогда стали возвращаться ошметки ваты и пластиковые обломки.

Две недели назад я проснулся ночью от когда-то хорошо знакомого чувства, правда теперь было ощущение, что меня не только щекотали во сне, но еще и бешено трясли за плечо. Кровать у меня сейчас компактная односпальная, и знаете, я готов поклясться: в момент пробуждения мне показалось, что с меня только что слезли. А спустя пару дней я ужинал в кухне и отчетливо услышал из маленькой комнаты тихое булькающее блеяние.

Сказать по совести, лишь это заставило меня предложить матери переехать ко мне. Тем не менее, она, тяготея к провинции и не желая расставаться с сестрой, отказалась. Но, скорее всего, просто не захотела стеснять мою предполагаемую личную жизнь.

Я перетащил в большую комнату постель и компьютер, а маленькую закрыл на ключ и с тех пор не прикасаюсь к ней. Когда я прохожу ночью мимо, то зачастую слышу слабое царапанье с той стороны. Самое страшное, что когда я сплю, то запираю и дверь большой комнаты. В последние ночи этот тихий, но настойчивый скрежет стал раздаваться уже из-за нее. Я опасаюсь, что когда-нибудь дверь медленно откроется, и я в этот миг не буду спать.

Вера взрослого человека – странная штука. Мне легче поверить в то, что я целиком и полностью свихнулся, чем признать существование чего-то подобного. Вы ведь сами понимаете, что в нашем мире такого нет и быть никогда не могло. И поэтому я все еще здесь…

Умиралище

Источник: 2mytales.ru

ЭТА ИСТОРИЯ ВХОДИТ В ЗОЛОТОЙ ФОНД.
Именно от таких историй стынет кровь в жилах и по телу бегут мурашки.

Самый страшный в моей жизни сон был жутко будничным и прозаичным. Но не в пример кошмарам с падающими самолетами, чудовищными змеями и прочей чертовщиной, что благополучно забываются на другой день, врезался прочно в память.

Меня, лежащего пластом в плену какой-то небывалой слабости – смертельной, как откуда-то доходит, везут в старой и тряской «скорой» в «умиралище» – место, где люди расстаются с жизнью. И я еще с тайной надеждой думаю: а вдруг мне это только снится? Хотел даже протереть глаза – но руки не шевелятся, и по детальности картины в стиле гиперреализма вижу, что не снится ни фига, все так и есть.

Рядом – жена и дочка с печальными, но несколько пригашенными фатализмом дела лицами: дескать и жалко батьку, да везти на погост! Мне хочется что-то им сказать, но губы тоже не шевелятся – и чувство страшного, уже безвыходного одиночества сжимает все внутри.

Тут наш рыдван перестает трясти; я понимаю, что вот и приехал, отчего последние, наверное, на этом свете слезы душат меня – и со внезапным в слабом теле жаром льются по щекам. Но никто этого уже не видит, потому что истуканы-санитары берут носилки со мной и вносят в сумрачный зал с каменными, как в бане, лавками, на которых лежат такие же, как я, полупокойники. Один санитар бросает походя другому:

– Куда этого сваливать?

– Да вот сюда!

Меня ссыпают на пустую лавку, а тем временем жена с дочкой у конторки при входе возятся с какими-то бумагами. По залу с вечной ненавистью персонала к пациентам ходят те же санитары в их грязных халатах; там и сям над умирающими стоят бедные родственники – и, отстояв недолго, удаляются. Кто-то уже отдал концы, кто-то вот-вот отдаст. И время равнодушным тараканом ползет к моей кончине.

Я как сквозь какую-то сознательную вату испытываю два главных ощущения. Одно – что все это не так, неправильно, где-то сидит дурной подвох, с которым я б уж разобрался, будь чуть больше сил! Прошел бы по всем коридорам, поднял шум, потребовал лицензию – но не могу не только рукой или ногой, даже губой пошевелить, а они, суки, пользуются этим!

Ну а другое, вытекающее из всей накатанной канвы – что все идет по заведенному порядку; скорей всего есть и лицензия с такими подписями и печатями, против которых уже не попрешь! И этот заведенный и рутинный ход всего как-то смиряет мой исходный ужас. Раз надо, значит, надо! Все не вечны и должны когда-то сгинуть; рано, не рано, а влип – и уже не отлипнуть все равно!

Тут наконец, списав меня со всех былых счетов, подходят жена с дочкой постоять тоже надо мной – но, кажется, делают это скорей не для меня, а для того же заведенного порядка. Что-то друг дружке говорят; я еще слышу, но уже не понимаю их – и не пытаюсь понимать: моя ладья, увы, уже отчалила от их стены! Вдруг раздается дочкин телефон, и она, прикрыв его ладошкой, говорит какому-то живцу: «Ну все, потом перезвоню, давай!»

Но мне от этого ни капли не обидно – даже хорошо, что ее жизнь, так кстати отпочковавшись когда-то от моей, продолжится и после моего ухода. И опять хочется, уже в полном смирении с судьбой, расплакаться на посошок – и уйти с душой, навзрыд! Но слезы что-то больше не текут, и пока я силюсь выжать их, подходит черствый, как казенная бумага, санитарный бригадир:

– Ну все, простились – и на выход.

И только что улегшийся протест опять восстает во мне неугомонным ванькой-встанькой. Я хочу крикнуть: «Ты, сука, сам уйди! А вы пока не уходите!» Но рот-то скован; я еще надеюсь, что мои провожающие не послушают его – но они с какой-то общепринятой покорностью порядку, который меня уже ничуть не утешает, покидают зал.

И я в нем остаюсь совсем один – с горьким признанием той истины, что каждый умирает в одиночку.

Теперь, за удаленьем всех душевных блох, меня заботит лишь одно: как все-таки случится моя смерть? Как я сам ощущу ее – и как это произойдет технически?

Мое постыдно беспомощное тело переносят в другой зал, где уже никого из посторонних и где все, видимо, и происходит. Но как именно? А, вот как. Тут тела пакуют в черные мешки на молниях, как при отправке трупов с ДТП, оставив лишь просвет над лицами. В них и доумирают еще недоумершие. Тогда санитары до конца застегивают молнии – и сносят эти упаковки к транспортеру, вроде аэровокзального, который отправляет их в тартарары.

Только я вижу с изумлением, что бардака и неразберихи здесь не меньше, чем в наружной жизни. Вдруг молодая девка с белым, но еще живым лицом расстегивает свой мешок – и под ним вся голая. Вскакивает с ее лавки и, как с перепоя на чужой квартире, озирается по сторонам. И у меня шальная мысль: а ведь и я еще не сдох! Может, пока рядом никого, что-то замутить с ней напоследок? Тем паче долго, на исходе такой пьянки, не придется уговаривать!

Но оглянуться не успел, как к ней подходят двое санитаров, дают ей по башке, она падает, и ее застегивают с головой. И это меня живо остужает: ну да, не то время и место, – и даже устыжает: вот ты болван, уже на полумертвую позарился!

И следом вновь охватывает безысходная тоска перед конвейером, с которого мне не сойти уже иначе как в мертвецком виде. Я жду, жду, когда совсем отдам концы, чтобы скорей покончить со всем этим скверным делом. Но все эти всплески перед вечным, как перед обычным, сном, когда вязкая дрема гасит мысленную лампочку, меня как-то некстати растормошили. Той ватной отупи, в которой я попал сюда, все меньше и меньше – и другое начинает волновать больше и больше.

Я понимаю, особенно после того, как на моих глазах добили ту шальную девку, что обратного пути отсюда нет. Но если я сейчас не доумру, то как, живьем что ли, меня зашьют в этот мешок? В страхе чего я сам хочу скорей уснуть, как когда завтра вставать ни свет ни заря. Как перед сном опять же, когда ищешь поудобней позу, хочу повернуться на бок – но не дает этот мешок, в который меня уже как-то незаметно упекли. Еще усилие – и оно вконец сгоняет с меня всякий сон.

И тут я с новой жутью в сердце сознаю, что умирать нисколько не готов. Но как тогда быть с этой уже зажевавшей меня процедурой? Что делать? Ужас! Караул!

И я украдкой, чтобы тоже не схватить по голове, выбираюсь из моего мешка и встаю, хоть и нетвердо, на ноги. Но просто улизнуть из умиралища, в которое я все же, знать, неспроста попал, мешает одна мысль. А вдруг все эти превращения – какая-то уже аномалия в моем отравленном смертельной палочкой мозгу? Вот выйду в тот предбанник, откуда еще, может, не ушли мои – а там меня, уже отпетого покойника, сочтут каким-то монстром, зомби! Как пьяный в доску кажется себе трезвым как стекло, а для других – свинья свиньей! Поэтому я тихо крадусь к смежным комнатам – и в одной из них натыкаюсь на бригадира, который сидит за столом с водкой и жарит в топке, где жгут нашего спекшегося брата, краковскую колбасу. На ней шкварчит и лопается шкурный жир; кругом царит какой-то жуткий, явно не колбасный смрад.

– Эй, ты куда? – встает он навстречу мне, вытирая сало с губ – такой великий, как боксер Кличко, бугор, способный одним махом уложить еще довольно слабого меня. И я с эдаким подлым придыханием слабейшего лопочу:

– Да я только спросить хотел.

– Чего?

– А сколько тут на умирание дается?

– Ну, минут десять. В принципе это не я решаю, такой норматив.

– А кто за десять не успеет? Тогда что?

И он отпускает фразу, от которой у меня мурашки с топотом слонов проносятся по вновь ожившему загривку:

– Ну, так зашьют – и там уже все дохнут. Ну, иди, ложись.

Как на экзамене, когда ни в зуб ногой, я лихорадочно ищу какие-то окольные слова, чтобы продлить беседу – но он, гад, уже понял, что я только морочу ему голову. И зовет своих кличков: а ну спровадьте этого обратно!

Двое из них хвать меня – и в их железных лапах я опять без рук, без ног. И в ужасе от того, что я впрямь ожил, никакой не монстр, не зомби, складно думаю и говорю – а меня сейчас угробят по чудовищной ошибке, им ору: «Хорош живого хоронить! Сейчас же отпустите!»

Но они глухи к моим воплям – как полицаи к стреноженному для их галочки бедняге. Я чую, что мой шанс один – найти такие задушевные слова, чтобы сломать эту их галочку; но вижу, что у них душ нет, это и не люди вовсе – а сами тупо выполняющие их задачу зомби. Но если хоть похожи на людей, значит, когда-то ими были; вдруг я смогу их пробудить – и я опять ору:

– Ребята! Ну договоримся по-людски! Сейчас с собой нет, завтра занесу, клянусь!

Хотя где-то в мозжечке сидит, что если только вырвусь, хрен чего им дам – и хрен потом они меня достанут!.. Но пока я все это кричу, они уже успели снести меня до прежней лавки и обуть в тот же мешок. И один другому говорит:

– Слышь, что-то разорался парень! А ну тресни его головой об лавку!

Тот хвать меня – и хочет треснуть так, чтобы уже вовсе не собрать мозгов. Я упираюсь что есть сил – и тогда они вдвоем берутся за меня. Мне уже не страшно ни смерти, перед которой я сам сдулся пять минут назад, ни готовой размозжиться головы. Но вызывает бешеный протест вся эта незаконность ритуала, все же оказавшегося чистым произволом!

Сопротивляясь ему всеми клетками, вскипевшими как жидкость в закороченном аккумуляторе, я ору истошно: эй, там, наверху, спасите, помогите! Но там, где тоже никому ни до кого, меня не слышно; и уже ясно, что мой аккумулятор вот-вот сдохнет и меня все-таки вложат головой об лавку…

Тут я и просыпаюсь, весь в поту и в ужасе, что еще чуть – и мог бы вовсе не проснуться! В ушах еще стоит мой дикий крик; я вскакиваю на постели, понимая окончательно, что все это мне лишь приснилось. Но как бы дальше ни хотел забыть этот неладный сон, пошаривший какой-то жуткой лапой по моей душе – не забывается все почему-то.

САМОЕ ВРЕМЯ ПОДПИСАТЬСЯ!

Окно наружу

Источник: mrakopedia.org

Автор: Vivisector

ЭТА ИСТОРИЯ ВХОДИТ В ЗОЛОТОЙ ФОНД.
Именно от таких историй стынет кровь в жилах и по телу бегут мурашки.

Дом был старый. Должно быть, ему было лет сто: толстые кирпичные стены, высокие — метра три — потолки, паркет — даже в общем коридоре. В таких домах приятно жить — чувствуются простор и объем. Конечно, есть и недочёты, вроде старых труб и неистребимых комаров в подвалах. У этого дома помимо всех его достоинств и недостатков был ещё один минус — совершенно безумная планировка. Вход в мою квартиру располагался в конце отдельного коридора. Причём это была единственная дверь в коридоре вообще — своих соседей я даже не знал в лицо. Подозреваю, что подобное расположение квартиры было обусловлено тем, что дом достраивали по частям, и мои нынешние апартаменты были достроены позже, или ранее обладали отдельным входом. Впрочем, это имеет значение лишь потому, что внутреннее устройство дома я себе представлял слабо — после нескольких поворотов я полностью потерялся в пространстве, и только вид из окон квартиры позволил мне понять, что я живу не в угловой квартире.

Квартира была съёмной. Раньше тут жили какие-то пенсионеры, но дети забрали их к себе домой, и жилплощадь стала доступна для сдачи в аренду. Поскольку на эту квартиру я вышел через знакомых, то особых проблем с заселением и условиями аренды не возникло. Я договорился, что сделаю небольшой ремонт, и избавлюсь от старой мебели (с последним, к счастью, проблем не возникло — никто не думал защищать старые советские шкафы и буфеты).

Вот тогда-то я и наткнулся на Окно. В тот день на улице стояла солнечная погода, в небе витали редкие небольшие облака, в общем, погода была отличной. Я, впрочем, ею не наслаждался, а занимался борьбой с одним из старых шкафов. Его задняя стенка — с десяток толстенных дубовых досок — была привинчена к стене. Строго говоря, сам шкаф буквально «висел» на этих досках, и его разборка превратилась в настоящий кошмар.

Весь мокрый от пота, я, наконец, одолел чёртову стенку, и с удивлением обнаружил за ней окно. Старые, посеревшие от времени и непогоды ставни, грязные стёкла, и жидкий свет, сочащийся снаружи. Я был весьма удивлен, найдя окно в дальней стене квартиры. Покончив с досками, я открыл его и выглянул наружу. Оно выходило в небольшой внутренний дворик. Точнее, я бы сказал, колодец — я не увидел ни входа, ни выхода оттуда. Что ещё интереснее — я не увидел ни одного другого окна. Похоже, его просто пробили в стене в угоду прежним хозяевам. Пожав плечами, я закрыл его и вернулся к неравной борьбе с мебелью.

Окно меня, конечно, несколько озадачило. Я планировал на месте шкафа установить турник, но проклятая дыра в стене всё меняла. Я даже хотел было заложить её кирпичом, но потом подумал, что куда лучше будет поставить у окна свой рабочий стол. Дворик снаружи был невелик, и, судя по всему, солнце никогда не заглядывало сюда, за исключением летнего полудня. Кроме того, над окном имелся небольшой навес, очевидно, призванный защищать от дождя. Изнутри стены дома были покрашены в светло-оранжевый цвет (довольно приятно, кстати, смотрелось, и, как ни странно, краска не пострадала от стихии). Видимо, из-за малого влияния солнца, краска не выцвела и не облупилась.

∗ ∗ ∗
Прошёл месяц. Я, наконец, разобрался со своими делами и обустроил квартиру по своему вкусу. Я спал, ел и жил, даже не подозревая о том, что находилось по ту сторону старых ставней. Впервые я обратил на это внимание в один ненастный день. Дождь барабанил по окнам. Я как раз вернулся домой — мокрый до нитки и злой, как сто чертей. Начавшийся безоблачным небом день за каких-то два часа превратился в настоящий библейский потоп. Как назло, такси взять не получилось — город был парализован пробками, и никто не хотел брать заказ.

Раздевшись и приняв горячий душ, я уселся за книгу. Работать или смотреть кино настроения не было, а книга отлично помогла отвлечься. Решив, что удобнее всего будет за рабочим столом, я плюхнулся в кресло и углубился в чтение, благо солнечный свет из окна создавал отличное освещение. Когда до меня дошло, что в том окне солнце, не знаю. Полчаса? Час? Я вскочил, будто ужаленный, и тупо уставился на залитый солнечным светом дворик снаружи. Неужели дождь так быстро кончился? Несколько обескураженный, я подошел к остальным окнам. Дождь и тучи. А тут солнце (пускай и не видимое из дворика) и звенящая лазурь чистого неба. У меня затряслись руки. Приехали? Дурка по мне плачет?

Глядя на окно, будто оно вот-вот на меня бросится, я попятился из комнаты и отправился на кухню. Так. Сначала — кофе. Крепкий. И немного коньяка. Нет, много. Ещё больше. Для нервов. Далее — сигарета. Дождь снаружи стучался в окна, намекая, что не бывает так, чтобы всюду дождь, а там — солнце. Природная аномалия? Я подпёр голову рукой, сделал глубокую затяжку и закашлялся. Да, курю я редко. Очень. Так. Если я двинулся головой, то техника — друг человека. Она не подведёт. Не так ли? Вооружившись телефоном, я заглянул в комнату. Окно радостно сияло солнечным днём. Трясущимися руками, я навёл на него камеру и сделал фото. На мгновение экран погас, и я уже приготовился увидеть на месте окна глухую стену, а себя — в крепких руках санитаров. Но ничего такого не произошло. Телефон исправно показал залитый светом прямоугольник окна. Чертовщина. Так не бывает! Или бывает?

Я судорожно обдумывал действия. Поделиться находкой? Но с кем? Друзья? Ну, один или два надежных человека у меня есть. Но что, если это опасно? Тогда я подвергну их жизни риску, а это неприемлемо. Расхаживая по квартире, я взвешивал все «за» и «против» варианта рассказать знакомым. В конце-концов, я решил, что лучше провести разведку самому, а потом уже решать, что делать дальше.

Следующая неделя ушла на подготовку. Я купил альпинистское снаряжение — тросы, карабины, страховки и прочее необходимое. Исследование я решил начать с самого простого — спуска. И вот, неделю и два дня спустя, субботним утром, я съел лёгкий завтрак и отправился к окну. Стол я отодвинул в сторону, тросы закрепил в нескольких местах, на случай, если хоть один узел не выдержит — остальные подстрахуют.

Я высунулся из окна по пояс и осмотрелся. Гладкие стены, козырёк, и, где-то на этаж выше, край крыши. Земля — метрах в четырёх внизу (я это упустил, но я живу на втором этаже). Выдохнув и дернув пару раз трос — выдержит ли — я высунулся из окна и свесил ноги. Меня колотила мелкая дрожь. «Один маленький прыжок для человека…». Я принялся аккуратно сползать вниз. В конце концов, я повис в паре метров над землей, цепляясь руками за козырёк. Выругавшись про себя, я оттолкнулся от стены и спрыгнул вниз. Земля больно ударила в ноги, и я упал на бок. Вроде ничего не сломал. Я встал и оглянулся. Ничего невероятного. Плотная, утоптанная земля под ногами, стены и одинокое окно, из которого я вылез. Задрав голову вверх, я посмотрел на небо. Оно было чистым и голубым. Оно тут вообще другим бывает?

Я набрал полные лёгкие воздуха, чтобы что-то прогорланить, но тут же осекся: кто знает, что тут может произойти? Что, если я привлеку хищника? Подавив готовый вырваться наружу крик, я шумно выдохнул. Ну что ж. Экспедиция «на тот свет» окончена. Пора домой. Кряхтя и сопя, я забрался обратно. Кровь кузнечным молотом ухала в ушах, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Нет, дело, конечно, не в подъёме в четыре метра. Я был весь на нервах. Руки тряслись, голова шла кругом. Другой мир? Похоже на то. В мозгу у меня роились миллионы, нет, миллиарды вопросов, идей и планов. Нет. Надо успокоится. Я с трудом взял себя в руки, и, хихикая, как идиот, уселся в кресло. Планы операции «крыша» уже начинали разворачиваться у меня в голове.

Месяц — именно столько у меня ушло на подготовку второго этапа. Закупив материалы, я сумел соорудить что-то вроде балкона, торчащего на два метра из окна. Кроме того, вместо старой рамы я поставил нормальный стеклопакет (не хватало ещё, чтобы продуло), а снаружи — под козырьком — примостил ролет: всё-таки, мало ли, какая гадость там может водиться. Также я оценил, как лучше забраться на крышу. Ответ был очевиден: сделать лестницу. С этим возникла масса сложностей: приставную лестницу длиной в пять метров ставить на узком двухметровом балконе — не самая лучшая идея. В конце-концов, я купил два десятка стальных скоб и сделал импровизированную «монтажную» лестницу, попросту вбив эти самые скобы в стену. Это заняло несколько дней, в основном потому, что я долго экспериментировал с тем, как их закреплять. Мои первые попытки едва не привели к гибели — одна из скоб вырвалась из крепления, и я полетел с высоты третьего этажа прямиком на землю. Спасло только то, что нога запуталась в свисавшей с балкона верёвке, и, сломав пару досок, я повис вниз головой.

Так или иначе, но через некоторое время с трудами было покончено. Я довольно осматривал чудо своей инженерной мысли — кривую и косую череду скоб, тянущихся до самого края крыши. Когда я вбивал последнюю, мне стоило поистине нечеловеческих усилий не заглядывать за край. Это должен был быть мой момент триумфа и торжества, а не вороватый взгляд из-за края жестяной крыши.

И вот, тот день настал. Я подготовился основательно — рюкзак с провизией на день, каремат, запас воды, фонарик, мои тросы и крепления, а также моё главное оружие — фотоаппарат. Я попросил его у друга «на попользовать», вместе с телескопическим объективом, макрообъективом и обычной широкоуголкой. Ну и конечно компас. Взять штатив я не додумался, но моё снаряжение и так заставляло меня нервничать во время подъёма наверх.

Я упорно пялился на жесть крыши. Вот мелькнул её конец, полоска неба… Нет, нет, парень. Потерпи. Подтянись, встань на ноги. Отдышись. Поправь рюкзак. Готов? Пора. Закрыв глаза, я поднял голову, и, выждав пару секунд, пока сердце не уймётся, приготовился их открыть. Что меня ждёт? Райский сад? Выжженная пустыня? Бесконечный степной простор?

Туман и торчащие из него местами скалы. Честно говоря, я был чуточку разочарован. Зрелище было не слишком-то впечатляющим. Одинокие каменные глыбы, словно айсберги, застыли в волнах плывущего тумана. Порой туман взвивался метров на сорок ввысь, образуя причудливые кольца и завитки. Я отправился к краю крыши, считая шаги. Восемь… тридцать… сто… Я остановился у края крыши и оглянулся. Интересное место. Я прошёл целых сто шагов, но визуально дистанция была метров двадцать-тридцать. Пространственные аномалии? По спине пробежал неприятный холодок. Если тут нарушена метрика пространства, то, может, и со времени не всё слава богу? Я вдруг подумал, что, может, пока я прошёл эти сто шагов, дома мог пройти целый день. А мне послезавтра на работу! Почему-то мысль о том, что я могу опоздать на работу, перечеркнула желание исследовать этот странный мир. Я бросился обратно. Три… пять… восемь… я чуть не улетел вниз, прямиком в «свой» дворик. Какого чёрта? Я оглянулся. Ну да. Двадцать метров. Туда — сто шагов, обратно — восемь. Как удобно убегать…

Спустившись вниз, я бросился к компьютеру. Число и время! Ну же! Дрожащими руками я со второй попытки попал на календарь. Тот же день. Всего-то двадцать минут спустя. Шумно выдохнув, я сел на стул. Время в порядке. Что ж. Тогда — обратно. Тревога опять сменилась азартом, и, подкрепившись бутербродом, я отправился назад.

Взобравшись на крышу, я вспомнил о том, что всегда хотел проверить в детстве. Ну-ка, посмотрим на компас! Я достал его и пытливо уставился на стрелку. Она сделала пол оборота и застыла, указывая на «север». Я задрал голову, чтобы прикинуть по солнцу, и застыл с отвисшей челюстью. Никакого солнца не было. Осмотревшись, я понял ещё одну важную вещь: тут не было и теней. Вообще. Словно в пасмурный день добавили цвета и контраст. Почему-то это обстоятельство сильно меня обеспокоило. Свет ниоткуда? Мистика. С другой стороны, окна, ведущие в другие миры — это тоже не повседневность. Я отправился к краю крыши, не забывая поглядывать на компас. Стрелка продолжала упорно смотреть в одном направлении.

На этот раз край крыши оказался в семидесяти шагах. Отметив про себя эту цифру, я глянул за край. Снаружи дом выглядел весьма обветшалым — пустые глазницы окон тоскливо взирали на унылый пейзаж, устланный туманом. Туман же приливными волнами мерно бился о стены здания, будто безграничный молочный океан. Мне почудилось какое-то движение там, внизу, но, сколько я ни вглядывался, так ничего и не увидел. Осмотревшись вокруг, я отправился в обход периметра крыши. Жесть пружинила под ногами и гулко ухала, прогибаясь под моим весом. Я сделал пару фотографий широкоугольным объективом, затем прицепил телескопический и сделал пару снимков одной из скал вдалеке. Осмотр периметра показал только одно: никакого способа спуститься вниз не предусмотрено — по крайней мере, я его не нашел. В то же время, я обратил внимание, что, как мне кажется, туман поднялся чуть повыше. Я не был уверен до конца, пока, пройдя ещё одну сторону дома, не заметил, что туман уже поднялся до уровня окон второго этажа. Раньше он едва-едва доставал до верхней части окон первого. Почему-то от этого мне сделалось не по себе. В то же время, я только сейчас заметил, что начало темнеть. Причём, если раньше небо было полно чистой лазури, то сейчас оно так же равномерно наливалось багрянцем заката. Должен признать, от всего этого мне было как-то не по себе. Что ещё важнее — я заметил, что теперь впервые появились тени. Огромные валуны, разбросанные по долине, теперь напоминали сжимающийся титанический кулак — все тени были направлены в мою сторону. Или, по крайней мере, в сторону «моего» дома. Я поспешил обратно. Шаг, второй… десятый… сто… Но мой «дворик» не приближался. Я перешёл на бег. Почему-то меня не покидало ощущение, что меня преследуют. Через двадцать минут, весь мокрый и с разрывающимся сердцем, я едва не слетел с чёртовой крыши. Я обернулся, видя, как в углях догорающего дня туман начинает отплясывать на уровне крыши. Ещё минута — и он устремится ко мне! Поскальзываясь на ступенях, я быстро начал спускаться. Доски жалобно хрустнули, когда я со всего размаху прыгнул на них, миновав полметра ступеней, и кубарем вкатился в квартиру, тут же захлопнул окно и с лязгом опустил ролет. В квартире стояла гробовая тишина и кромешная темнота. Включив фонарик, я добрался до выключателя, и зажёг свет, тут же уставившись в окно. Но там был виден лишь опущенный ролет и блики света от моего фонаря. Не раздеваясь, предельно вымотанный, я рухнул на кровать и уснул без сновидений.

Открыв один глаз, я обвёл взглядом комнату. Тело ломило после вчерашней пробежки. Под потолком грела лампочка. Кряхтя, я поднялся и потянулся. Глянув в обычное окно, выходящее на мою привычную улицу, я убедился: снаружи — очередной пасмурный день. Я покосился на Окно и ролет. Нет. Сегодня — никаких экспедиций. Завтра на работу, не хватало ещё опять бегать от тумана. Ещё раз мысленно повторив про себя эту фразу, я ухмыльнулся. Идиот. Небось, дом — посреди болота. Для болота туманы — норма, даже ясным днем. А уже вечером испарения лучше конденсируются, вот он и поднимается вверх. Развёл тут мистику. Идиот.

День прошёл за рутиной. Какими бы ни были мои догадки относительно Окна и тумана, я старался о них забыть, и только вечером я уселся за компьютер — рассматривать фотографии. К моему огромному сожалению, они оказались засвечены — все до одной. Это был уже полный идиотизм — цифровые фото не засветишь! Для этого необходимо, чтобы… Неприятная догадка заставила меня содрогнуться. Радиация! Твою мать! Сраный исследователь! Что, если там фонит, как в Чернобыле, а я там гулял в гребных штанах и футболке?! Эта неприятная догадка оставила меня без сна, и всю ночь я проворочался, мысленно готовясь увидеть утром, как у меня выпадают волосы, а органы превращаются в подобие желе. Но утро пришло, и никаких признаков лучевой болезни не было. Тем не менее, я заказал счётчик Гейгера, и, получив его в руки, сунул его в рюкзак первым делом.

∗ ∗ ∗

Я не стану утомлять вас подробностями экспериментов и проверок. Скажу только, что радиации там не было. Вообще. Даже фонового излучения! Я не решался на вылазки более получаса, и занимался, в основном, изучением физических свойств новооткрытого мира. Так, например, я выяснил, что расстояние тут зависит от… желаний. Чем сильнее хочешь куда-то добраться, тем дальше идти (и, видимо, моё бегство от тумана стало успешным исключительно потому, что я уже больше думал о том, как бы не выплюнуть легкие, нежели о спасении от опасности). Порой, очистив разум от любых желаний, я преодолевал всю крышу за три шага. Один раз я забыл дома записную книжку и прошёл, должно быть, с полкилометра, пока добрался до дворика. Кроме того, я выяснил ещё одно важное свойство. Компас указывал вовсе не на север. Он указывал на Окно. Я потратил один день, исходив всё вдоль и поперёк, проверяя эту гипотезу.

Одним из самых значимых опытов стало установление уровня туманного прилива по ночам. Я нашёл особую краску, которая была чувствительна к влажности. В тумане она становилась ядовито-жёлтого цвета. Покрасив ею трёхметровую доску, я вертикально установил её на крыше. Утром я проверил результат. Два метра ровно плюс пара полос до трёх метров. Видимо, выбросы, похожие на те, что я наблюдал ранее.

Следующим шагом стал проект «Вышка». На него ушло почти три месяца, но, в конце концов, я её соорудил. Пятиметровую наблюдательную вышку. Это была поистине адова работа — никогда не думал, что в одиночку так тяжело строить подобные сооружения. Однако, так или иначе, последний гвоздь был вбит, и я мог приступать. Заодно, в процессе постройки, я соорудил наверху небольшую лебёдку, которая неизмеримо облегчила доставку даже крупных и тяжёлых грузов на крышу.

Признаться, я страшно боялся. Нет. Не так. Я боялся так, что почти четыре дня откладывал свою ночную вылазку. Вышка, покрытая чувствительной краской, позволила выяснить, что некоторые выбросы тумана достигают четырёх метров. Учитывая то, насколько он меня пугал, я не сразу сумел решиться на ночёвку на той самой вышке. Одевшись потеплее, запасшись едой и двумя термосами горячего чая, светильниками (включая две керосиновых лампы, две электрических и пару химических фонариков), я отправился в свой поход.

Я вылез на вышку как раз когда начало темнеть. С высоты я смог лучше увидеть картину. Дом располагался в центре огромной долины, на самом её дне. Туман, который, как мне казалось, поднимался ночью, на самом деле просто заполнял долину, стекаясь откуда-то извне. Первые пару часов ничего нового не принесли. Туман клубился, накатываясь на стены моего дома. Затем он переполз через край крыши, и тысячи призрачных змей устремились в мою сторону. Я наблюдал, заворожённый грациозным танцем теней. Это было по-своему прекрасно, хотя молчаливое наступление этой белёсой стены едва не вынудило меня спуститься и сбежать домой.

Небо, постепенно ставшее багровым, затем стало чёрно-красным, и, наконец, последние цвета померкли. Надо мной опрокинулся купол абсолютной черноты. Мрак, разгоняемый двумя светильниками, казалось, становился всё гуще с каждым мгновением. Я буквально ощущал, как вокруг меня сжимается упругая сфера тьмы. Ощущая, как на меня наваливается клаустрофобия, я зажёг одну из керосиновых ламп. Это ненадолго помогло — пляска живого огня, его тепло и мягкий, ровный свет на некоторое время отогнали мрачные мысли и чувства. Я даже набрался смелости, привязал один электрический фонарь к тросу и спустил его с вышки, в беснующееся море тумана.

Я не уверен в том, что увидел, но мне показалось, будто огромная — метра три — бледная призрачная рука, сотканная из тумана, попыталась ухватить его, но ещё в воздухе развалилась на клочья, и её развеяло в воздухе. За исключением леденящего душу ощущения, будто за мной наблюдают, ночь прошла спокойно — по мере того, как светлело небо, туман отступал, и через час долина приняла свой привычный вид.

∗ ∗ ∗

Через неделю я решился поделиться с друзьями находкой. Учитывая, что ничего опасного за Окном я так и не встретил, я решился посветить несколько самых близких знакомых в своё открытие. Мы условились, что тайну будем хранить так долго, как это будет возможно. В том, что рано или поздно мы либо проболтаемся, либо просто устанем от затеи и передадим её «кому надо», мы не сомневались, но просто так отказываться от славы «первопроходцев» не хотели. Идиоты.

В общем, в команде теперь были я, Гарик и Слава. Мы учились вместе в университете, и обоих я знал, как облупленных. Гарик, правда, мялся, и долго пытался убедить нас, что «ну его нафиг — у меня от этой мистики душа в пятки», но Слава убедил его остаться, клятвенно заверив, что при первых признаках опасности мы сворачиваем лавку и прекращаем всю деятельность. Ну, и сообщаем «куда надо», само собой.

Наша первая вылазка состоялась через неделю. За это время я успел поделится всей собранной информацией — от свойств пространства до моих догадок о тумане и его приливах.

Вид другого мира подействовал на моих друзей куда эффективнее любых убеждений. Гарик, похоже, до последнего считавший, что я его развожу, и всё это — какой-то дурацкий розыгрыш, онемел при виде бескрайнего моря тумана. Он же, кстати, обратил внимание на то, что все те несколько десятков скал, что видны вокруг, расположены как бы в порядке возрастания. И что вообще это напоминает какой-то гигантский цветок, в центре которого мы находимся.

В общем, мои друзья увлеклись. Вечера проходили за спорами и построением догадок, и у меня дома они ночевали едва ли не больше, чем у себя. Быть может, из-за постоянного присутствия друзей я и не сразу заметил… изменения. Я не знаю, как это иначе назвать, но квартира начала меняться. Нет, не то, чтобы пропадали вещи, или творилась какая-то мистика. Просто иногда казалось, что чашка с чаем стоит рядом, я к ней тянулся рукой, но обнаруживал, что она куда дальше, чем казалось. Хотя, если я повторял действие, пристально глядя на нее, все становилось на свои места.

Слава это объяснил тем, что мы привыкли к «тому свету» и тянемся к предметам, «стараясь не дотянуться». Я счёл аргумент вполне правдоподобным, и впредь старался тщательно следить за своими действиями (странности порою продолжались, но я склонен был думать, что просто я не всегда сосредоточен).

Первый наш «прорыв» вышел случайно. Так как вот уже последние полгода я занимался Окном, то квартира всё больше начинала напоминать общежитие — батарея пустых бутылок из-под воды, пива и соков. Гора немытой посуды и куча упаковок из-под пиццы. А ещё я так и не выкинул старые ставни. Именно их, раздумывая о чём-то, ковырял ножом Слава, и именно там он заметил письмена. Точнее, их остатки и следы. Очистив рамы от грязи и слоёв краски, мы убедились в его правоте — ставни снаружи и внутри были покрыты узором каких-то закорючек.

За пару часов поиска в Интернете мы пришли к выводу, что более всего они напоминают индийские письмена, хотя ряд символов был незнаком, но некоторые «иероглифы» можно было сносно интерпретировать на хинди. К сожалению, перевод нам не давался. Выходит какой-то лепет душевнобольного, набор букв, не более того. При попытке загнать произношение в гугл переводчик, мы получили какой-то невразумительный набор завываний, хрипов и гортанных выкриков. «Лавкрафт какой-то! Ктулху в танк!» — прокомментировал это Гарик.

Находка, однако, нас озадачила. Порывшись, мы выяснили, что подобные знаки на окнах могут служить оберегами от злых духов, и нарушать их крайне неосмотрительно. Несколько нервно посмеявшись, мы отмахнулись от идеи. Где-то на полчаса. Потом — как бы на всякий случай — мы решили воспроизвести эти каракули на оконной раме (готов спорить, при этом каждый из нас думал только об одном: «Только бы это была какая-то суеверная чушь!»). На это ушёл примерно час. Несмываемый маркер на страже против злых духов. Я усмехнулся про себя: «Охотники за привидениями!». Однако, как бы там ни было, работу мы продолжали. Когда всё было готово, мы молча и напряжённо уставились на окно. Я протянул руку и захлопнул его, повернув ручку вниз. Минуту мы напряжённо смотрели на раму, ожидая… даже не знаю, чего. Увидеть жуткую рожу по ту сторону? Услышать загробный вой? Увидеть бьющееся в окно привидение с искажённой от ярости мордой? Постояв в тиши не одну минуту, мы выдохнули. И тут же сверху раздался тяжелый удар, от которого мы подпрыгнули. Затем — второй, и громкие ругательства соседей. Мы дружно расхохотались, чувствуя, как отпускает напряжение.

Вечером мы устроили небольшую «вечеринку» и, раздавив ящик пива, пьяные и довольные распрощались и разошлись — я в свою комнату, а друзья по домам. Ночью меня мучили кошмары. Я отчаянно убегал от клубящейся стены тумана по закоулкам своего дома. Коридоры петляли и всё никак не заканчивались, а я всё бежал и бежал, не в силах избавиться от чувства полной безысходности, отчаяния и чистого, животного ужаса, что гнал меня вперед и вперед.

Утро я встретил выжатым, словно бежал марафон. Друзья также сослались на «дурное самочувствие», но, глядя на помятые лица друзей в скайпе, я — как и они — понимал, что ночь для всех прошла неудачно.

Прошла неделя. Мы постепенно забыли про ту кошмарную ночь, да и кошмары, единожды посетив нас, отступили. К тому же, как мне кажется, прекратились «странности» с пространством (я это списал на психологический эффект и спавшее напряжение). Постепенно мы набрались храбрости на ещё одну вылазку. Мы решили убить сразу двух зайцев. Во-первых, Гарик кое-что обнаружил на моих «засвеченных» фото. По его словам, засветка была не полной — некоторые части снимка немного отличались градиентом — и он предположил, что больше всего это похоже на фото тумана. Учитывая его максимальный уровень, он предложил попробовать сделать пару фото с вышки, а заодно установить фотоаппарат в режим видеокамеры и оставить снимать на ночь. Во-вторых, Слава предложил довольно смелый опыт: оставить на ночь в тумане живую крысу и посмотреть, что будет. По последнему пункту мы с ним долго спорили, но в итоге капитулировали, признав, что не на людях же проверять, и вообще — что ужасного может быть в тумане? Хотя последним мы, скорее, пытались убедить себя.

Вечером, когда небо уже начинало наливаться багрянцем, мы приступили к своей дерзкой вылазке. Мы со Славой отошли на пару шагов от края крыши и поставили клетку с крысой. Животное не проявляло никакой тревоги и мирно умывалось. Мы подсыпали корма, долили воды и накрыли клетку тёплым покрывалом — ночью тут было довольно прохладно, а «заморозить» бедное животное не входило в наши планы.

Тем временем Гарик возился на вышке: отщёлкав пару панорамных фото на цифровой фотоаппарат, он проделал то же самое на плёночный. Результаты он смотреть не стал — сумерки уже сгущались, и нам надо было торопиться. Расставив пару фотоаппаратов, подключённых к бесперебойнику, он быстро спустился вниз. Через пару минут мы уже были дома, захлопнули окно и опустили ролет. Наблюдать белёсую колышущуюся массу за окном нам как-то не хотелось, и мы уставились на фотографии.

Поначалу я подумал, что это не та картинка, пока не заметил знакомый заборчик внизу кадра. Именно он находился на краю крыши дома. Дальше… дальше начиналось что-то неприятное. Всё было залито туманом, в котором угадывались высокие, тощие, асимметричные фигуры с несколькими конечностями. От одного взгляда на них становилось жутко. «Надо крысу забрать…» — Слава хотел было встать со стула, но мы усадили его обратно. Было поздно — и это все понимали. Если это то, что скрывает туман, то лучше туда не лазить. Вообще. Заложить всё кирпичом и забыть… Все фотографии были похожи. Туман, неприятные, вызывающие одним своим видом ужас фигуры… И небо! О, это поистине апокалиптическое зрелище — будто целый океан крови там, вверху! Эта кошмарная «крыша мира» держалась на семи колоссальных колоннах чистого мрака. Каждая брала своё основание у одной из больших скал. «Самое время вспомнить про Апокалипсис» — пронеслось у меня в голове, когда с той стороны ролета кто-то поскрёбся.

Мы, обмирая от страха, подошли к окну, опасливо заглядывая за угол, готовые в любой момент отпрянуть. Звук повторился. Будто крохотные коготки скреблись по ролету. Крыса! Она как-то выбралась из клетки, и теперь скребётся обратно! Слава кинулся открывать окно, но мы с Гариком удержали его. Открывать окно, когда там этот чёртов туман и ночь — крайне неразумно. Снаружи послышался жалобный писк, приглушённый ролетой и окном, и от того ещё более душераздирающий и испуганный. «Прости, дружок, нам бы эти фото сделать на день раньше…». Писк повторился и внезапно затих на высокой ноте. Мы стояли, напряжённо вслушиваясь в тишину, но ничего не происходило. В ту ночь нам пришлось крепко набраться, чтобы уснуть. Жалобный писк безымянного грызуна, полный отчаяния и мольбы, преследовал меня во снах.

Утро наступило на голову кованным сапогом. Каждое движение причиняло боль. Гарик и Слава выглядели помятыми и удручёнными. В себя мы приходили весь день и только к вечеру смогли трезво мыслить, и нас не тянуло блевать от попытки сменить позу, в которой мы провели большую часть дня. Мы держали совет: стоит ли попытаться забрать грызуна - если он еще жив — и, что важнее, надо было забрать камеры. Несмотря на всю жуть истинного облика того мира, любопытство всё ещё жило в нас. Конечное решение было принято: Гарик отправлялся проявлять плёночные фото, Слава и я забирали аппаратуру и — если найдём — останки нашей несчастной крысы. А затем со всем этим скарбом мы намеревались заявится «куда надо» и навсегда забыть про это проклятое место.

Открыв ролет, мы минут пять стояли, выпучив глаза. Дворик изменился. Нет, там не было рек крови или орд демонов. Часть краски облезла, обнажая багровые закорючки букв под слоем штукатурки. Такие же, как были на окне, только их было много, много больше. На полу, там, где мы слышали писк крысы, виднелось тёмно-багровое пятно. Проглотив вставший в горле комок, мы всё же решились на подъём. Я стоял внизу вышки и ловил поспешно сбрасываемые камеры — бесперебойник был слишком тяжёлым, чтобы его тащить обратно. Полежит, ничего с ним не случится. Хотя вечер ещё не вступал в свои права, нам хотелось убраться отсюда подальше до того, как первый лоскут тумана появится над краем крыши.

Когда последняя камера упала мне в руки, Слава принялся спускаться с лестницы. На мгновение он застыл, глядя куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом и почувствовал, как у меня замирает сердце: тонкие змеи тумана перевалились через край крыши и поползли в нашу сторону. «Живо!» — я окликнул впавшего в ступор товарища, и тот, словно очнувшись от сна, усердно заработал руками и ногами, спускаясь с лестницы. Убедившись, что он спустился, я бросился к лестнице. Но чёртово место не хотело меня так просто отпускать. Пара метров растянулась в отчаянный спринт на сотню. Я сходу влетел в лебедку, заставив конструкцию пошатнуться. Слава подбежал мгновение спустя. Я обмотал провода от камер вокруг предплечья и начал спускаться по лестнице. Слава же выбрал более быстрый способ — он прыгнул в люльку лебедки и дернул рычаг, отпускавший трос. С воем корзина рванула вниз, высоко взвыла струна лопнувшего троса, перекошенное ужасом лицо моего товарища промелькнуло передо мной, и Слава очутился на земле дворика, ушибленный, но живой. Перебирая руками и ногами, я спустился по скобам, кинул камеры внутрь и сбросил вниз трос, закреплённый за батареей, приготовившись вытягивать друга в безопасное место. Туман уже перевалил через край крыши и белёсыми хлопьями спускался вниз.

Слава ухватился за трос и, отчаянно рыча и сопя, полез вверх. Но прочный, рассчитанный на большие нагрузки, канат из синтетики был скользким сам по себе, так ещё и вспотевшие руки моего товарища сослужили ему дурную службу: не преодолев и двух метров, он соскользнул и упал вниз, в колыхавшийся уже по колено туман.

Его крик я не забуду никогда. Я не знаю, что чувствовала несчастная крыса, но такой боли и агонии в человеческом голосе я никогда не слышал. Слава вынырнул из тумана. Кожа была покрыта волдырями размером с горошину, которые стремительно наливались какой-то черной дрянью и лопались буквально на глазах. Капли чёрной гадости прорастали в новые волдыри, и те тоже лопались, разбрызгивая чёрный гной и капли крови. Рыча и сверкая полными слёз глазами, он опять полез вверх. Я тянул, что было силы, и через пару секунд его руки показались у края балкона. Я ухватил его за руку и вытащил на балкон. Вместе мы ввалились в комнату. Хлопнуло окно, лязгнул ролет, и мы оказались на полу, тяжело дыша. Слава что-то еле слышно бормотал.

Я бегло осмотрел его и пришёл в ужас: всё тело было покрыто какими-то гнойниками или вроде того. Кожа местами почернела и покрылась струпьями. На едва гнущихся ногах я отправился к телефону. Нужно было вызвать скорую… Или милицию… Или… чёрт… Трясущимися руками, я набрал номер, и вслушался в гудки, матеря про себя бездельничающих операторов. «Гнаа!.. Ыдулл!». Я подпрыгнул на месте и обернулся. В дверях стоял Слава. Голова наклонена набок, челюсть отвисла, из неё капала какая-то мутно-зелёная жижа. Практически вся кожа почернела и была покрыта струпьями. Глаза ввалились, превращая его лицо в какую-то кошмарную демоническую маску. «Гнаа! Г’ирв ыдуул!» — повторило существо и зашаркало в мою сторону. Я поступил так, как диктовали мне мои инстинкты — ухватил топорик для мяса, что висел рядом с кухонной утварью, и всадил его уродцу промеж глаз. Издав всхлип, тварь осела на пол, пару раз дёрнулась и затихла.

∗ ∗ ∗

Почти месяц я провёл в реабилитационном центре. Постепенно воспоминания поблекли, кошмары отступили, а горе утраты перестало гнать меня на край крыши или на дно бутылки. Гарика нашли мёртвым в его фотолаборатории. В руках у него были засвеченные фотографии, а пленку он, похоже, сжёг перед тем, как его сердце остановилось. Лицо было искажено гримасой ужаса. Не знаю, с чем он там столкнулся, да и не хочу знать. Мне хватает своих кошмаров.

В «нужных» органах мне не поверили. Да и кто бы поверил? Я пытался показывать записи видеокамер, на которых, в частности, запечатлён адский пейзаж и десятки медленно бредущих в тумане фигур, но меня сначала просто послали, а потом чуть не упрятали в психушку, и пришлось идти на «явку с повинной» — якобы, я убил друга. Тут уже отпереться не могли — Слава числился в пропавших без вести, и им пришлось отправиться ко мне домой. К тому моменту от его тела осталась кучка разлагающейся органики, но зато я показал Окно.

К тому моменту дворик изменился. Краска окончательно облезла, и все стены — снизу доверху — были укрыты витиеватой жуткой символикой. Через неделю ко мне пришли с визитом люди в гражданском. Я сделал вид, что поверил, будто они из какого-то НИИ; они сделали вид, что поверили, будто я поверил. Я рассказал им всё, что знал, и всё, как оно было. Я уж не знаю, что они там делали, но ещё через месяц в доме произошел «взрыв газа». К счастью, никто не пострадал. На следующий день я ходил к руинам. От дома мало что осталось — пара несущих стен, да одинокое, немного кривое окно, за которым было видно только чистое небо и — если очень правильно встать — кусочек кирпичной стены с тёмно-багровыми символами. Интересно, а что, если когда-нибудь дожди и непогода смоют те закорючки, которые мы выводили маркером, и случайный порыв ветра откроет покосившееся от времени окно?

Игра без названия

ЭТА ИСТОРИЯ ВХОДИТ В ЗОЛОТОЙ ФОНД.
Именно от таких историй стынет кровь в жилах и по телу бегут мурашки.


Я, как обычно, пришёл домой после пар, поел макарон, выпил чаю и лёг поспать. Вечером я проснулся, было около 19 часов и необходимо было делать курсовую работу. Я поднял с пола сумку и быстрым движением достал оттуда методички и, уже собравшись положить её куда-нибудь, заметил что-то, лежащее в сумке помимо тетрадей. В сумке лежал какой-то CD-диск. Я достал его и осмотрел - на нём не было надписей, коробочка была без обложки, а сама поверхность была в плохом состоянии - множество царапин и потёртостей. Было непонятно, откуда там взялся этот диск, все материалы мы обычно передаём на флешках. Сумка всегда висит у меня на плече, кто-то довольно ловко подложил этот диск туда. Я включил комп, зашёл в скайп и спросил у пары друзей, кто был в онлайне, не закинули ли они мне диск в сумку, была мысль, что это чья-то шутка. Мне ответили, что никто ничего не подкладывал, и их тоже одолело любопытство, что же там на диске. Я сказал, что если будет что-то интересное, то я сообщу. Обновив на всякий случай базу антивируса, я вставил диск в дисковод. Но он отказывался читать его, видимо, повреждения были слишком серьёзны. Я вынул диск и почистил его поверхность, но даже после этого он не читался. Я попытался ещё пару раз, но безрезультатно. С некоторой разочарованностью я извлёк диск, положил его обратно в коробочку и забросил на полку. Впереди меня ждала куча расчётов и чертежей.

По обыкновению, ночью поспал я очень мало - около трёх часов. В университете я больше не стал никому говорить о странной находке, об этом знали лишь пара друзей, кто были тогда в скайпе, но они не посчитали это достойным внимания. У меня тоже он на время вышел из головы, было много других забот. Придя из университета, я, как обычно, лёг в кровать, проснулся я на этот раз чуть позже - часы показывали пол-десятого. Я чертил до ночи, в 2 часа я собрался спать, пошёл в ванную, почистил зубы, а когда пришёл обратно в комнату, взгляд случайно упал на полку. Тот самый диск лежал, казалось, в чуть другом положении, отдельно от других. Хотя меня немного клонило в сон, я зачем-то решил снова попробовать его запустить. Я вставил его в дисковод и, немного погодя, открылось окно автозапуска. На обычном белом фоне была опция "Установить" и больше ничего. Даже закрыть это окно было нельзя, вероятно можно было через диспетчер задач, но я не пробовал. Я ткнул на установку. Она продлилась не очень долго. По умолчанию папка была названа просто "Game". По небольшому размеру папки можно было подумать, что это какая-то старая игрушка, я ожидал какой-нибудь годноты. Значок с exe-файлом тоже не имел уникальной иконки. Ну ладно, посмотрим, что там такое - я запустил этот файл. Запустилась игра, главное меню которой представляло из себя картинку в низком разрешении, на которой был изображён коридор, в конце которого приоткрытая дверь. Довольно банальный ракурс. Сами пункты меню располагались как бы в виде надписей на стене: "Начало", "Правда", "Сбежать". Названия самой игры я так нигде и не нашёл. Пункт "Правда" был заблокирован и не нажимался. Я нажал кнопку "Начало". Быстро загрузился уровень - я наконец-то увидел, что из себя представляет игра. Было похоже, что это какой-то квест со статичными задними картинками и трёхмерным главным персонажем, то есть вид как в первых "резидент ивелах". Никакой заставки или вступительной истории не было, на экране просто появилась обычная комната и герой, которым можно было управлять - парниша, на вид которому 7-8 лет. В комнате никого не было, кроме него, был включен свет и телевизор. Модель мальчика была очень низкополигональная. Управляя им, я подошёл к телевизору и попробовал понажимать кнопки на клавиатуре, которые обычно отвечают за взаимодействие с объектами. Когда я нажал на нужную клавишу, весь экран занял телевизор, и можно было переключать каналы. Я обратил внимание на то, что многие логотипы на них - довольно старого образца. На одном из каналов в углу были часы, и я с удивлением обнаружил, что время в них совпадает с моим настоящим - 2:40. Но это, конечно, сделать несложно. Где-то шли неизвестные мне фильмы, на других показывали какие-то передачи. Я пролистал все каналы - их было около двадцати, и пошёл по второму кругу. Выйти из экрана с телевизором почему-то можно было только на последнем канале, а переключать можно было только в одну сторону. Поэтому я быстро начал переключать по второму кругу, не задерживаясь ни на одном канале, тут-то и оказалось, что игра эта не обычный квест, а какой-то ужастик. Примерно на середине, на каком-то канале неожиданно мелькнуло страшное лицо, смотрящее из темноты с широко раскрытыми глазами. Я от неожиданности чуть не произвёл на свет кирпич, но по инерции переключил дальше. А назад-то переключать нельзя. Из интереса я решил сделать ещё один круг, но все каналы стали показывать лишь белую рябь. Надо сказать, что тот момент не сопровождался громким звуком, криком, так что можно было ожидать, что игра не окажется наполнена дешёвенькими скримерами. Я посчитал, что пора бы мне ложиться спать, но не нашёл, как сохранять игру. Ну, я почти ничего не прошёл, так что было нечего терять и я выбрал "Сбежать" в меню.

На следующий день, придя домой, я сразу попытался запустить эту игру, но, к сожалению, вместо этого было сообщение об ошибке. Я закрыл его и попытался снова. Игра не запускалась. Тогда я обратил внимание на текст сообщения:"This application cannot run...",ещё пара строк каких-то программистских терминов, а в самом конце "Wrong time". Очевидно, что игра считывает время с компьютера, и, возможно, была настроена на запуск только в определённое время - я перевёл часы на то время, в которое я играл в неё вчера, и попробовал запустить снова, но снова вышла та же ошибка. Странновато, но делать было нечего, я, как обычно, лёг спать до вечера. Вечером я не мог заставить себя ничего делать, я всё пытался запустить эту игру, во мне горел неподдельный интерес. Игра запустилась только после полуночи. Хороший ход, чтобы сделать игру ещё страшнее - заставить играть игроков только ночью, хотя по-любому должны были быть способы обойти это. Я запустил игру и она началась с того момента, где я из неё вышел. Управляемый мной персонаж подошёл к окну. Оно развернулось на весь экран, но ничего интересного я в виде из окна не нашёл. На память пришёл момент из четвёртого Сайлент Хилла, когда за окном пролетела голова, но ничего такого здесь не было. Слева стояло другое здание-пятиэтажка, справа ничего не было, кроме деревьев. Судя по всему, квартира, из которой я смотрел, находилась на четвёртом этаже. Внезапно я заметил самый настоящий майндфак - во дворе за автомобилем, в тени от деревьев стоял тёмный силуэт и пялился прямо на меня. Я закрыл этот экран и вернулся в комнату. Осмотрев её, я нашёл небольшие часы - несмотря на то, что все текстуры были низкого качества, можно было разглядеть время - снова оно совпадало с реальным, хотя на компе я переставить обратно не удосужился, а модем был выключен. Я попробовал выйти из комнаты, но внизу появилась надпись "Мама сказала, что мне уже пора спать." Я подошёл к кровати и нажал клавишу взаимодействия, после чего мальчик залез под одеяло и экран потихоньку потух. Спустя пару секунд раздался глухой стук. Он всё нарастал, мне пришлось даже сделать звук потише. Экран вновь стал показывать комнату, а мальчик встал с кровати. Кажется, это кто-то стучался в дверь комнаты. Стучался явно не по-человечески. Мне стало реально стрёмно открывать дверь, создатели игры очень уж точно определили самые сильные детские страхи, которые всегда могут вылезти наружу в любом возрасте. Я медленно подошёл к двери. Неуверенно нажал на "Е", и дверь открылась. Я ожидал, что, по-стандартному, из-за двери вылезет какая-нибудь НЁХ. Однако, в это время камера переместилась с обычной позиции за дверь - я видел напуганное лицо ребёнка, вглядывающееся прямо в меня, и вдруг он закричал "Оно прямо за тобой!", я чуть в штаны не наложил, обернулся и, конечно же, никого не увидел. Видимо, самовнушение, подумал я, но такого страха я не испытывал ещё никогда. Хватит пока для меня этих страшилок, так и до инфаркта недалеко - я, поиграв совсем немного, выключил комп и лёг спать. Завтра выходной.

В субботу вечером ко мне ночевать пришёл друг (не глиномес), мы взяли пива, посмотрели фильм, поиграли в героев, и время приблизилось к часу ночи. Я, немного в подпитии, сказал:"Помнишь, я про диск говорил? Там одна кирпичная игруха, но название неизвестно, может ты видел когда-нибудь?", и попытался запустить игру. И, хотя время было подходящее, снова вылетела ошибка. На этот раз вместо сообщения о времени, в конце было написано "Not alone". Но как? Как можно это определить? Друг-то не особо вчитывался, и ничего не понял, а я замял эту тему, не запускается, мол, ну и ладно.

Через день снова пришло время запускать странную игру. На этот раз я вышел из комнаты и походил по квартире - обычная квартира в хрущёвке, коридор, комнаты не проходные, санузел совмещённый, маленькая кухня. Никаких заданий не было, можно было просто ходить по квартире и взаимодействовать с разными объектами, и, конечно, море кирпичей. Я пошёл по коридору в кухню, а сзади из комнаты выглядывает какая-то НЁХ, выходит, и пробегает в другую комнату. Я потом не мог собраться с духом и зайти в неё. Можно долго описывать всё происходящее на экране, но всё равно это не передаст того страха, который я испытывал. Интересные события начали происходить в эту ночь. Получив очередную порцию адреналина, я лёг спать. И вот мне снится сон - я находился в той самой квартире из игры. Но это само по себе не странно, сильные впечатления дали о себе знать. Я зачем-то зашёл в туалет и стал наливать воду. Тут из коридора стал доноситься жалобный плач, не очень сильный, своеобразные всхлипывания. По звуку было понятно, что издающий плач человек приближается к туалету. Я запер дверь на щеколду. Этот кто-то, проходя мимо двери, выключил свет и побрёл дальше, на кухню. Мне стало немного страшно. Подождав ещё некоторое время, я открыл дверь и пробежал в комнату. В комнате было темно, но у окна можно было заметить высокого человека, что-то высматривающего на улице. Я захотел закричать, но, как это часто бывает, смог выдавить лишь какой-то невнятный хрип. Этот человек повернулся в мою сторону, но я в этот момент проснулся. Дальше - интереснее. Когда я ночью снова запустил игру, графика стала чуть лучше - на моделях прибавилось полигонов, анимация стала больше похожей на реальность. И вот, что происходило - впервые появился ещё один персонаж - мужчина лет тридцати, довольно тощий, но высокий. Он сказал мальчику:"Сегодня твои родители не смогут быть дома ночью, я посижу с тобой". "А ты не боишься, что здесь кроме нас ещё кто-то есть?" - ответил пацан. "Нет, здесь никого нету, а у тебя очень сильная фантазия." После этого мужчина остался в комнате, а паренёк ушёл в другую. Затем я, управляя им, снова начал изучать квартиру. Через пару минут из зеркала в трюмо медленно вышел силуэт и побрёл на выход из комнаты. Это произошло не после какого-то действия, а просто так, в случайный момент. Я был ошарашен, а главный герой начал тихо плакать, а я направил его вслед за "призраком". Я прошёл до ванной комнаты, после чего появился ролик: пацан говорит "Дядя забыл выключить свет", после чего щёлкает выключателем и проходит дальше, на кухню. Я просто не мог поверить своим глазам. Та же ситуация из сна! После этого камера показывала таким образом, что из кухни была видна только часть коридора. И, чего и следовало ожидать, там промелькнула тень. Мальчик вышел из-под моего контроля и выбежал из кухни. Затем я стал управлять тем мужчиной. Вначале я подошёл к столу и взял, а затем осмотрел газету. Не было видно, какой номер и год выпуска, но это была одна из тех газет, что прекратили своё существование ещё в начале 2000-ых. Я положил её обратно на стол. 
Igra bez nazwaniya factory.jpg
Не найдя ничего интересного, я подошёл к окну и заплакал и открылся вид с другой стороны здания, не как в прошлый раз - квартира, судя по всему, была угловая. С этой стороны напротив был просто ещё один дом, а слева от него вдалеке - какая-то фабрика. Что-то именно в этой фабрике привлекло моё внимание - кажется, я где-то видел похожее здание. Я сделал принтскрин и закрыл экран вида из окна. Тут же камера показала стоящий сзади мужчины силуэт, он был довольно близко, но всё равно, невозможно было рассмотреть его обличье, только 2 глаза ярко горели, но в то же время были какие-то печальные. Этот призрак издал неприятный звук, но в этот момент включился свет - его включил вбежавший в комнату мальчишка. "Ты видел?" - спросил он. "Что я должен был увидеть?" - ответил мужчина с испуганным голосом."Не ври!" - сказал пацан и убежал в комнату. После этого мужчина пробормотал себе под нос:"Мерещится всякое." Я ощущал скорее не страх, а сильное удивление от совпадения сна с произошедшим в игре. Я закрыл её и стал рассматривать тот снимок экрана - эта самая фабрика не давала мне покоя, я стал уверен, что где-то уже видел её. Внезапно что-то перемкнуло у меня в голове, и я выглянул за окно в уверенности, что сейчас увижу её. Но нет, там был привычный пейзаж. Ладно, на этом впечатлений на сегодня хватит. Я ожидал снова во сне попасть в ту квартиру, я был полностью поглощён любопытством. Но вместо этого я увидел другой сон. В нём я с родителями собирал вещи, как будто мы собирались переехать. После него я почувствовал тоску по дому, хотя я не был там всего-то две с половиной недели, а город, где я и снимаю квартиру, очень близко.
В этот раз в игре я услышал мелодию, которую играл кто-то на пианино, а звук доносился из какой-то другой, соседней квартиры. Поначалу она была достаточно мелодичной и приятной, но постепенно превратилась в какой-то невыносимый шум. Он становился всё громче, даже несмотря на то, что я убавлял громкость звука, в итоге я не смог его терпеть и вышел из игры. Но я снова слышал это пианино, уже вне игры. Я подумал, не кажется ли мне это всё. Я прильнул ушами к батарее - так слышно было лучше - да, именно эту дьявольскую мелодию я и слышал несколько минут назад. Кому придёт в голову играть на пианино посреди ночи? Я решил, что больше не буду запускать эту игру - слишком уж она негативно влияет на мою психику. Я лёг спать, но долго не мог заснуть. После того, как прекратился звук от пианино, наступила полнейшая тишина, и я боялся каждого шороха. Моя впечатлительность и самовнушение сыграли злую шутку со мной - я боялся даже открыть глаза, так как ощущал чьё-то присутствие в комнате. В общем, до выходных я больше игру не запускал.

В пятницу вечером я приехал домой. На следующий день мне предстояло идти в деревню к бабушке за огурчиками, помидорчиками и прочими соленьями.

Я дал понять, что мне не очень хочется туда тащиться, а мама сказала:"Так ты иди через короткую дорогу, и быстрее намного получится." Я не знал, где эта дорога находится, и мама начала мне втолковывать, где и куда надо сворачивать. Я услышал, что сворачивать надо где-то "у старой заброшенной фабрики", и это меня заинтересовало. Появилась небольшая надежда, что это и есть та фабрика со скрина. Спустя некоторое время я взял пакет и побрёл. Я шёл по указаниям матери и через некоторое время увидел вдалеке знакомое здание. да, я нашёл этот завод - именно он был в виде из окна в игре. Я ускорил шаг, сделал все нужные дела в деревне, принёс всё, что нужно, домой, и сразу же отправился обратно к заводу - по этому ориентиру я хотел найти и сам дом, а потом и подъезд, квартиру. На заводе этом раньше производили цемент и другие строительные материалы, но несколько лет назад предприятие разорилось. Понять, в какую сторону мне надо идти, было довольно легко. Но найти нужный подъезд должно было быть труднее. Однако, когда я пришёл во двор предполагаемого дома, на меня нахлынула мощная волна воспоминаний. Всё новые и новые эпизоды из прошлого прокручивались у меня в голове. Этот двор стал на время для меня словно родным. Я ощутил себя малолетним дошкольником, идущим домой. Даже не по своей воле я направился в сторону одной из железных подъездных дверей. Везде уже успели поставить домофоны, а я, стеснительный тип, не стал звонить в первую попавшуюся квартиру и просить открыть дверь. Пришлось подождать, пока кто-нибудь не выйдет из подъезда. Наконец, какой-то дед вышел выносить мусор. Я прошёл в подъезд и поднялся на четвёртый этаж. Да, я стоял перед знакомой дверью. Что делать дальше? Я боялся, что это какое-то невероятное совпадение, а за этой дверью живёт обычная семья, а я закончу свой единственный адвенчур в жизни. Я собрал всю волю в кулак и постучал в дверь. Никто не открывал. Подождав немного, я постучал ещё раз, посильнее. Опять никого нет. Что ж, надеюсь, соседи будут дома. Я позвонил в соседнюю дверь. Через дверь мужской голос спросил, кто я такой. Я ответил, что мне необходимо передать в соседнюю квартиру извещение, а их нет дома и поинтересовался, когда можно застать жителей этой квартиры. "Не знаю!" - грубо бросил голос за дверью. Опечалившись, я спустился на площадку. Я смотрел в окно и думал: откуда такие чёткие воспоминания? Но открывшаяся дверь быстро нарушила моё раздумие - из соседней двери выглянула старушка и сказала:"Что там у тебя за извещение?" Я замялся и ответил первое пришедшее в голову:"Там заплатить надо, у них долг уже...". Старуха сказала: "Да здесь и не живёт никто уже как 10 лет, ошибся ты, наверно." Она была настроена более дружелюбно, поэтому я решил не упускать шанс. "А не расскажете, кто тут жил?" - "Зачем тебе, сынок?" Я сказал, что просто интересуюсь, но это выглядело так глупо, что даже старуха, наверное, смогла различить ложь. Но тем не менее, она пригласила меня к себе. Я немножко боялся живущего с ней мужика, но он, пока мы говорили на кухне, тихо сидел в комнате и смотрел телевизор. Бабка запилила мне следующую кулстори:"В этой квартире сначала жил один учитель. Хороший мужик был, сначала жил один, потом женился, двое детей было. не пил, мне даже помогал по дому часто. А как-то раз сказал мне, что он разговаривает со своим отражением из зеркала. Он утверждал, что в зеркале отражается его будущее - и оно очень туманное. Этот учитель рассказывал мне, что отражение предсказало ему, как он потеряет работу, сопьётся и будет бомжевать. Я его успокоить пыталась, но он серъёзно повернулся на этой теме. Ближе к концу своей жизни он мне говорил, что уже не может выдержать - каждый день в зеркале видит себя в роли спившегося бродяги. Вот и сошёл он с ума, наложил на себя руки, да и семью с собой захватил - всех перерезал. Год никто не заселялся в эту квартиру, а когда все эти события подзабылись, приехал молодой человек, красивый, энергичный - он у нас редактором газеты был. А как на пианино умел играть! Я к нему частенько послушать приходила. А через несколько лет стал каким-то замкнутым, всё время хмурый ходил. И музыка у него стала какая-то плохая - страшная даже. Так и пропал куда-то - пришёл домой с работы, и исчез. Как испарился - никаких следов, никто не видел ни его, ни трупа. Последние жильцы - семья снимала квартиру эту, но короткое время. Я предупреждала их, что квартира нехорошая, но не слушали они меня. Но эти вовремя всё поняли и уехали отсюда, пока беда не пришла. Ой, там у них мальчик так кричал иногда, так плакал! Я им всё говорила, чтобы не оставляли мальчишку дома одного, даже днём."

Вот оно что, значит, я и был тем самым мальчиком. Я попросил бабку рассказать ещё какие-нибудь подробности, потому что я интересуюсь подобными мистическими случаями. Бабка сказала, что соседи давали ей ключ на всякий случай и предложила открыть дверь в "нехорошую" квартиру. Я с радостью согласился. Мужчина, живущий с ней, скорее всего, её сын, сказал: "Вы что, в ту квартиру, собрались? Что, делать, что ли нечего? Шёл бы ты отсюда куда подальше." Бабка пожурила его за негостеприимство и попросила не беспокоиться. Мы проследовали в соседнюю дверь. Я вошёл и сразу же узнал эти комнаты, кухню, туалет - одного их вида в игре было недостаточно, необходимо было самому снова попасть сюда. Вид из окон был в точности таким же. Я походил по квартире и вспомнил, как, будучи ребёнком, жил здесь с родителями, потому что нам пришлось снимать квартиру во время того, как в основном месте жительства на некоторое время поселились мои бабушка с дедом - мы продали дом в деревне, а новый, тот, в котором они живут сейчас, ещё не купили. Самое плохое, ко мне вернулись те чувства, которые я испытывал - как я боялся ночью идти через тёмный коридор на кухню или в туалет; как мне всегда казалось, что в соседней комнате кто-то есть, когда родители на работе; как ко мне всё время кто-то стучался в окно, хотя это был четвёртый этаж. Я поблагодарил эту дружелюбную бабку и пошёл домой. Пока я шёл, я раздумывал - стоит ли говорить родителям, что я узнал о своём прошлом. Они правильно делали, что дали мне забыть обо всём этом, и не стоило бы их расстраивать. В общем, я промолчал.

После такой эмоциональной встряски я снова стал бояться находиться дома один. После выходных я приехал обратно к себе на съёмную квартиру и всегда сижу с запертой дверью у себя в комнате. Свет в коридоре горит всегда, чтобы можно было сходить в туалет. Я разворошил гнездо детских страхов и жалею об этом. Всё из-за этого диска с игрой. Я снова запустил её, только для того, чтобы проверить, можно ли нажать кнопку "Правда". Оказалось, что можно. Графика стала почти фотореалистичной и почти всех персонажей можно было узнать. На кухне сидели двое мужчин - один из них мой батя, другой - тот самый высокий мужик, это, вроде бы, какой-то дальний родственник, я о нём почти ничего не знаю. Они сидят и разговаривают. Батя рассказывает о том, что будут уезжать из этой проклятой квартиры из-за того, что я постоянно рассказываю ему и маме о всех паранормальных явлениях, происходящих в этих стенах. Дядя признаётся ему, что и сам видел что-то. Затем из моей комнаты доносится крик. Они оба метнулись туда, но камера осталась на кухне. Через некоторое время стали слышны ещё два мужских крика. Следующая сцена:Мама беседует с каким-то врачом. Он говорит, что после таких событий мозг ребёнка способен вычеркнуть воспоминания, главное, чтобы в будущем ничто не напоминало ему о пережитом ужасе. Это психологическая травма, способная дать метастазы в виде, например, галлюцинаций. Последняя сцена: опять та квартира, но в кадре мужчина с женой и детьми смотрят фотографии. Видимо, это тот учитель, о котором говорила старушка. потом родители куда-то отходят. В комнату входит женщина с большим кухонным ножом, и режет одному ребёнку горло, а второму втыкает в спину, а потом уходит. Затем в комнату входит учитель с женой - увидев это зрелище, его жена теряет сознание, а он бросается к детям. В этот момент к нему сзади подпрыгивает женщина с ножом и протыкает ножом шею спереди, после чего несколько раз пыряет лежащую без сознания девушку. Экран потухает, но затем возобновляется показ этого же места - в комнате немного по-другому стоят вещи, в углу стоит пианино. В комнату входит молодой человек, садится и играет. Вдруг рядом с ним материализуются четыре фигуры. Он в ужасе вскакивает и убегает из комнаты. Потом показывают его же, но вместе с ним в комнате сидит женщина. В ней легко узнать ту же самую женщину, убившую всю семью в предыдущей сцене. потом она подсаживается поближе, приобнимает пианиста, а потом выхватывает нож из кармана и вонзает его прямо парню в сердце. Потом переход к камере, которая установлена в подъезде - эта женщина выходит с мешком из квартиры и проходит с ним в соседскую дверь - ту самую, в которую меня приглашала добрая, на первый взгляд, бабушка.

1 2 3 4
Скрыть боковое меню

Выбрать тему оформления

Светлая / Темная



Соц. сети

Популярное

Сайт kriper.ru доступен

30-08-2019, 22:34    498    20

Метро в Снежинске

29-08-2019, 22:43    364    4

Обновление (от 15.09.2019)

15-09-2019, 23:32    254    4

Пожалуйста, пусть он умрёт

2-09-2019, 21:57    221    3

Самые криповые посты Реддита

8-09-2019, 21:48    2 158    3

Новые комментарии

jaskies

jaskies

Цитата: rainbow666Цитата: jaskiesПрошу сделать мобильную версию...

Полностью
rainbow666

rainbow666

Цитата: jaskiesПрошу сделать мобильную версию максимально простую...

Полностью
Зефирная Баньши

Зефирная Баньши

У меня тоже кнопочный телефон, тоже всегда читала старый Крипер с...

Полностью
jaskies

jaskies

Здравствуйте Администраторы сайта! Я любил и читал старую версию...

Полностью
Радужный Андрей

Радужный Андрей

Жутенько, особенно фотка,особенно когда я читаю это на ночь. ...

Полностью

Новое на форуме

{login}

Raskita76

Обсуждение - Фаза ходячего трупа

Вчера, 08:06

Читать
{login}

rainbow666

Обсуждение - Дрифтер

15-09-2019, 23:38

Читать
{login}

rainbow666

Обсуждение - «The Hands Resist Him»

15-09-2019, 23:37

Читать
{login}

rainbow666

Дайджест Kriper.RU - Выпуск первый.

15-09-2019, 23:14

Читать
{login}

rainbow666

Обновление от 15.09.19

15-09-2019, 22:12

Читать

Предупреждение!

Страницы, которые вы собираетесь смотреть, могут содержать материалы, предназначенные только для взрослых (в т.ч. шок-контент). Чтобы продолжить, вы должны подтвердить, что вам уже исполнилось 18 лет.