Eldred » KRIPER - Страшные истории
 
x

Оперативный Отряд Быстрого Реагирования

Автор: Eldred

- Нэт!
Пот заливал глаза, разгрузочный пояс стеснял движения, пальцы рук будто слились со стволом карабина.
- Сержант Картер!
Чья-то рука легла на плечо. Она вздрогнула и обернулась.
- Нэт, ты чего? – Уильямс выглядел встревоженным.
- Прости, задумалась.
Он нахмурился.
- Картер, не время сейчас для раздумий. У нас боевая задача. Будь начеку.
- Да, сэр.
Легко ему говорить. Тоже мне, альфа-самец. Бесстрашный, блин, и хладнокровный. А ничего, что это ее первая вылазка? Ничего, что еще полгода назад она бумажки за столом перебирала?
- Фернандес и Смит проверяют восточный коридор. Худ и Броуди – западный. Наша с тобой, Картер, задача – осмотреть центральный проход от и до. По информации разведки девочку держат где-то здесь, в одном из туннелей. Соберись и следуй за мной.
- Да, сэр. – она пропустила лейтенанта вперед и, когда тот отдалился на пару шагов, быстрым движением достала из разгрузочного пояса пластиковую баночку с пилюлями. Стараясь не шуметь, отвинтила крышечку и тут же проглотила с полдюжины таблеток. Зажмурилась, вздрогнула. Почти сразу ощутила, как все ее тело накрыло волной тепла, а кончики пальцев слегка задрожали. Зато глаз перестал дергаться. Вот и славненько – не бывает плохих бутиратов; бывают «неправильные» успокоительные.
Бледноватый луч фонаря то и дело выхватывал из темноты десятки труб на стенах, какие-то провода. Под ногами хлюпала вода. Идеальное место для маньяка – ни дать, ни взять. И почему всех безумцев повально тянет в самые неприглядные места на земле, а? Не мог, например, схорониться, где-то за городом. В каком-нибудь бунгало на берегу моря.
Море. Как же она тосковала по ласковым лучам предзакатного солнца, пенистым гребням волн, белым барашкам, разбивающимся о лазурный берег.
Идущий впереди Уильямс неожиданно застыл и опустился на одно колено. Его карабин был направлен в темноту коридора. Свободную руку он вскинул в воздух и сжал в кулак. Она тут же присела и заняла прикрывающую позицию позади лейтенанта.
- Что там, Тони?
Уильямс молчал, сосредоточенно вглядываясь вперед. Картер несколько раз моргнула. Проклятые побочки – из-за расширенных зрачков не так-то просто что-либо разглядеть в кромешной темноте.
Наконец, Уильямс поднялся, все так же не опуская карабин, и медленно, стараясь не издавать ни звука, двинулся вперед. Картер неуклюже вскочила и зашагала следом, стараясь не отставать.
- Что за… - свет от фонаря лейтенанта выхватил из темноты нечто, от чего Картер невольно ойкнула и прикрыла глаза.
- Господи Иисусе… Фернандес. – голос Уильямса звучал совсем глухо, но она и сама успела понять, кто перед ними.
Он свисал с потолка. Вниз головой. Поначалу казалось, что его тело в воздухе удерживает разгрузочный пояс, но, приглядевшись, Картер совсем побледнела – обе его ноги были буквально протиснуты между двух ржавых труб, проложенных под самым потолком. Да так протиснуты, что ноги бедного Фернандеса по самые колени превратились в сплошное кровавое месиво, фарш из лоскутов и ошметков. Но все это выглядело совсем пустяково в сравнении с тем, во что превратили его лицо. Фернандес всегда считался настоящим красавчиком, и все девчонки в отделе постоянно за ним бегали. Теперь же… Защитный шлем с него содрали, да с такой силой, что вместе со шлемом непонятно куда девалась и часть черепа. Нижняя челюсть так же отсутствовала, а там, где должны были бы быть глаза, чернели лишь две пустые, кровоточащие дыры.
Картер лихорадочно нащупала нательный крестик и что есть мочи сжала его в руке. Ее губы едва шевелились, сбивчиво зачитывая слова молитвы.
- Что он с тобой сделал, Фернандес? – Уильямс потянулся к телу и аккуратно содрал с шеи (кстати, тоже исполосованной то ли когтями, то ли остро заточенной бритвой) солдатский жетон, тут же отправив его в одно из отделений своего разгрузочного пояса.
Картер отвернулась и попятилась, шмыгая носом и утирая слезы. Если бы не чертово успокоительное, нервы сдали бы прямо здесь и сейчас.
Пятясь, она за что-то зацепилась ногой и чуть было не потеряла равновесие. Направила луч фонаря под ноги и прикрыла рот рукой, чтобы не закричать.
Смит. Он лежал, уставившись остекленевшими глазами в потолок. Лицо было цело, но вот его руки. Они были просто выдраны с мясом по самые локти. Зверски, брутально, но как-то симметрично, с хирургической точностью отделены от тела.
- Уильямс. – она едва узнала собственный голос, он звучал так бесцветно, будто лишенный всяких эмоций.
Лейтенант бережно ухватил ее за плечи, отодвинул в сторону и склонился над телом. Так же молча содрал солдатский жетон, распрямился и проверил свой карабин – заряжен и готов к бою. Потянулся к рации на жилете:
- Гнездо, прием! – рация молчала. – Гнездо, это Сокол, как слышно? – никакой реакции. – Попробуй ты, Картер.
Она судорожно вцепилась в рацию:
- Гнездо, Гнездо, код красный, код красный. Несем тяжелые потери, запрашиваем подкрепление. Прием! – ничего, даже привычного шипения.
- Надо двигаться, Картер.
- Тони, как они здесь оказались? Мы же разделились – они должны были прочесывать восточный коридор, это как минимум в миле отсюда!
- Я не знаю, сержант. Нет времени рассуждать, мы должны идти. Картер, мы должны идти. Выход где-то впереди. Кто знает – может, девочка еще жива.
Она всхлипнула, покрепче сжала свой карабин и слабо кивнула.
Уильямс двигался быстро, но осторожно. Картер старалась не отставать, карабин в руках ходил ходуном. Обычная, казалась бы, операция – спуститься в канализацию, прочесать периметр, отыскать похищенную пятиклассницу и, при необходимости, нейтрализовать похитителя. Ну что один вонючий педофил способен противопоставить тяжеловооруженному отряду быстрого реагирования? Как два пальца об асфальт – так, кажется, говорил полковник на брифинге.
Где-то впереди, в десятке метров от шагающих спецназовцев, раздался глухой звук. Будто что-то большое и тяжелое плюхнулось в воду под ногами.
Уильямс застыл, полуприсел и приглушил луч фонарика, направив карабин туда, откуда донесся звук.
- Полиция! Развернитесь спиной ко мне и двигайтесь в мою сторону, следуя за звуком моего голоса. Руки за спину, чтобы я их видел!
Из коридора донеслось шуршание. Затем глухое шлепанье – будто некто идет босиком по воде. Некто большой и тяжелый.
Картер затаила дыхание, руки совсем вспотели, но карабин дрожать перестал – адреналин хлынул в кровь и, вкупе с успокоительными, заставил все тело вытянуться в струну.
Шаги приближались. Уильямс снова подкрутил фонарик и луч света выхватил из темноты человеческий, как поначалу показалось Картер, силуэт. Он действительно пятился к ним задом, а его руки были скрещены за спиной. Вот только что-то в нем было не так. Неправильно как-то совсем.
- Стой! Ближе не подходи! – голос лейтенанта зазвучал совсем хрипло. Кажется, он тоже понял, что с силуэтом что-то не то.
Пятящийся назад покорно остановился и перестал двигаться. Теперь, когда он стоял неподвижно, Картер сумела, наконец, понять, что же именно ее так насторожило.
Существо (а это был явно не человек) было высоким, метра два ростом. Узловатые мышцы, широченная спина. На нем не было одежды, а все его тело было сплошь покрыто сероватыми струпьями, будто это была и не кожа вовсе, а кора высохшего дерева. Но даже это можно было как-то списать на побочный эффект успокоительных, замутнивших зрение. А вот голова существа… оно действительно стояло к ним спиной, но голова была повернута в их сторону. Чертова тварь смотрела прямо на них широко распахнутыми глазищами. Смотрела, совсем не моргая, своими желтоватыми, поблескивающими в свете фонарей, вертикальными зрачками. Ее пасть была широко раскрыта – человеческая челюсть попросту не может столь низко вываливаться. Два ряда тонких, но длиннющих клыков – такие Картер видела только в документалках, посвященных большим белым акулам. Заостренные уши, словно антенны, то и дело вертелись на все триста шестьдесят градусов, а нос отсутствовал как таковой.
- Спаси и сохрани… - прошептал Уильямс и в этот же момент существо начало к ним разворачиваться. Только вот беда – скалящаяся морда все так же неподвижно пялилась на спецназовцев, никак не меняя своего положения.
- Огонь! – завопил Уильямс и нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел, потом еще один. Картер жала на крючок без остановки, только и успевая передергивать затвор карабина.
Существо резко, даже не присев, подскочило с места. Секунда и оно оказалось у них над головами, будто прилипнув к потолку. Оно все так же не издавало ни звука, ловко и быстро, словно таракан, изгибалось и ползало по сводам, подбираясь все ближе к Уильямсу. Их карабины с бронебойными патронами, способные единственным выстрелом уложить целого слона, казалось, не доставляли твари совершенно никаких неудобств.
- Беги! – заорал Уильямс. – Беги к выходу, Нэт, беги!
- Тони, нет! – Картер осознала, что израсходовала весь боезапас и полезла было в свой разгрузочный пояс за новой порцией свинца, но подскочивший Уильямс что есть силы оттолкнул ее в сторону, да так, что она чуть не упала.
- Беги! – он отбросил карабин и достал из кобуры Глок, расстреливая существо практически в упор.
Поскальзываясь и спотыкаясь, Картер метнулась в обратную сторону. Они почти дошли до выхода. Если она правильно помнила карту, бежать осталось всего-ничего, метров двести-двести пятьдесят.
Где-то позади раздался душераздирающий, совсем уже нечеловеческий вопль, в котором Картер едва узнала Уильямса. Выстрелы прекратились, и сержант удвоила темп. Перед глазами все плыло и вертелось. Проклятые колеса, будь они неладны!
Впереди замаячил слабый луч света, падающий откуда-то сверху – видимо, там открыт люк. Выход на поверхность.
Картер задыхалась, но остановиться значило умереть. Она не слышала преследования, но ощущала сверлящий взгляд вертикальных зрачков у себя на спине. Существо не торопилось ее нагонять – кажется, оно забавлялось с сержантом, как кошка забавляется с мышкой.
Не останавливаться, только не останавливаться – до открытого люка рукой подать.
Краем глаза Картер уловила слабое движение, откуда-то сбоку. Там мелькнул крохотный человеческий силуэт. Не может этого быть! Похищенная пятиклассница. Жива и прячется под трубами!
Картер метнулась к ней. Все верно – испуганная маленькая девочка с длинными, до пояса, волосами. Дрожит и молча смотрит на нее из темноты.
- Давай, крошка! Давай, иди сюда, хватайся. – Картер взяла ребенка на руки, та даже никак не сопротивлялась – видимо, от шока. Сержант бегло глянула на девочку. Перед глазами плясали разноцветные круги, а лицо ребенка совсем размылось в одно сплошное пятно. Выглядит бледновато, но вроде целое – повреждений не видно. Только холодная малышка совсем. Замерзла в этих треклятых подземных каналах.
- Ничего, милая, ничего, мы почти дома.
Пучок света приближался. Преследователь, кажется, все же отстал. По крайней мере, Картер больше не ощущала на себе его жуткого взгляда.
- Ну вот, малышка, давай, мы на месте. – сержант опустила девочку на землю. – Взбирайся наверх поскорее. – Картер вынула Глок из кобуры и развернулась к девочке спиной, готовая отразить возможное нападение Зверя.
Девочка не проронила ни звука и не предприняла даже малейшей попытки схватиться за поручни лестницы, ведущей на поверхность. Мгновение-другое сержант колебалась, но потом не выдержала и обернулась, собираясь помочь малышке. Обернулась и ахнула.
Теперь, когда луч света освещал лицо «пятиклассницы», а действие успокоительных постепенно ослабевало и Картер смогла как следует сфокусировать взгляд, кровь у нее в жилах на секунду застыла.
Сероватая кожа, напоминающая текстурой кору загнивающего дерева, заостренные уши, широко распахнутые глаза с вертикальными зрачками и, что самое страшное, медленно вываливающаяся нижняя челюсть, сплошь усеянная тонкими, как иголки, клыками…
- Господь мой Спаситель… - Картер не успела вскинуть пистолет, как челюсти сомкнулись на ее горле.





Ритуал

Автор: Eldred

От автора: перед прочтением, для большего погружения в атмосферу рассказа, настоятельно рекомендую к просмотру клип Blvck Ceiling – Young (свободно доступен на YouTube). Именно его мрачный визуальный ряд вкупе с завораживающей музыкой в жанре WitchHouse и послужили вдохновением к написанию данного опуса. Приятного просмотра.

- Еще пива, констебль? – хозяин таверны манерным движением закинул засаленное, некогда бывшее белым полотенце на плечо и услужливо подался вперед.
- Благодарю, милсдарь, но уже не сегодня. – Эдвардс потянулся в карман плаща за кошельком.
- Ну что вы, что вы! – замахал руками хозяин. – Благое дело делаете все-таки. Кем бы я был, коли содрал бы с вас несчастный шиллинг за пинту? – Эдвардс молча кивнул, подобрал со стола свой котелок, отряхнул его и нащупал узловатую трость под стойкой. – Благодарю, мистер Скотт. Хорошего вечера.
- И вам не хворать, констебль.

Денек в Инсмуте выдался прескверный. Впрочем, по правде говоря, солнце сюда особо-то никогда и не заглядывало. Глушь какая – не город, а одно название. С десяток-другой срубов, ратуш, таверна, тюрьма, бордель, нагло соседствующий с полуистлевшим зданием церквушки да ряды покосившегося частокола вокруг.
Под ногами у Эдвардса хлюпала жижа, обильно, местами по самую щиколотку, застилавшая каждую улочку богом забытого городка. Пронизывающий до самых костей ветер заставил покрепче запахнуть плащ. Где-то сбоку довольно похрюкивали свиньи. Оттуда же, из соседнего дворика, доносилась какая-то возня. Видимо, очередной пьянчуга силился хоть как-то обрести устойчивое положение.
Констебль остановился, снял с головы котелок и задумчиво завертел его в руках, вслушиваясь в окружавшие его звуки.
Куда же ты подевалась, Энн Бейкер? Тело тридцатилетней девушки, задушенной в яростном приступе ревности ее же собственным женихом прямо перед венчанием, таинственным образом попросту испарилось. Казалось бы, какое Скотланд Ярду дело до несчастной простушки? Ан нет, не первый подобный случай в этих местах. Снарядили самого что ни на есть детектива. Дескать, ты, Эдвардс, давненько все в поле поработать просишься – ну вот, на тебе дельце непыльное. Попахивает, правда, некрофилией, но для Инсмута ничего необычного. Местные вон без устали твердят о том, что бескрайние леса, плотной стеной деревьев обступившие городок, и вовсе прокляты – кишмя, мол, кишат дьяволами и прочими татями.

Констебль помедлил, быстро глянул на серый, сплошь затянутый свинцовыми тучами небосвод, решительно развернулся и зашагал назад, в сторону церквушки. Последнее пристанище бедной Энн. По крайней мере, именно там ее тело и видели в последний раз – бездыханное, покорно ожидающее погребения.
Церковь, конечно же, была заперта. Эдвардс успел уже не раз ее осмотреть и внутри, и снаружи – первым же делом по прибытию в Инсмут. Может, он все-таки что-то упустил, какую-ту зацепку, что не бросилась сразу в глаза?
Констебль немного потоптался у входа. Старый крест на шпиле церквушки совсем покосился. Для столь суеверного городка как-то необычно, что церковь так сильно пришла в упадок. Впрочем, это к делу никак не относилось.
Эдвардс обошел здание и оказался на городском погосте. Огромная неровная поляна была усеяна рядами надгробий. То тут, то там взгляд натыкался на вычурные статуи с ангельскими ликами – напоминание о былой зажиточности Инсмута. Большинство недавних могил, коих было немало, увенчивали деревянные кресты, местами уже прогнившие. Несколько склепов у самого леса – наследие отцов-основателей города.

Констебль пошарил тростью в опавшей осенней листве под ногами и снова задумался. Мотивы убийцы вполне ясны – банальная ревность, тут и расследовать нечего. Скрутили его почти сразу, он даже сопротивления особо не оказывал. Бросили в местные казематы, там и будет гнить покуда не вздернут на площади. Или пока сам не вскроется. А вот куда девалось тело? Душегуб с самого убийства был в заточении – не мог же он выбраться, утащить бездыханную Энн в неизвестном направлении, а потом преспокойно вернуться в темницу. Бред какой-то.
Темнело. Эдвардс вздрогнул, отгоняя опутавшие его раздумья и хотел уже было возвращаться на постоялый двор, в свою комнату, когда его внимание привлекло какое-то движение между деревьев, в сотне-другой ярдов от места, где он стоял.
Констебль затаил дыхание. Их было трое. Три явно человеческих силуэта быстро двигались вдоль деревьев, а уже через мгновение и вовсе растворились в недрах леса. Стараясь не шуметь, Эдвардс устремился следом.
Что это трем незнакомцам вдруг понадобилось в лесу, да еще и в столь позднее время? Дело нечисто. Констебль нутром чуял, что эти трое не просто так отправились на вечернюю прогулку. Тем паче, местные лесов побаиваются и без надобности туда не ходят, еще и на ночь глядя.

Оказавшись в лесу, среди сотен огромных, стремящихся ввысь, по-осеннему нагих деревьев, Эдвардс поежился. Может, стоило бы кликнуть мужиков, что не из робкого десятка – зажгли бы факелы, спустили б собак, прочесали бы лес вместе, для пущей безопасности. Рука непроизвольно легла на револьвер у пояса. Холодный металл вселил уверенность – нет времени возвращаться на площадь. Лес огромный, таинственные незнакомцы быстро в нем затеряются. Быть может, это его единственный шанс что-либо да разузнать.
Нагнал он их достаточно скоро. Казалось, стоило им очутиться в лесу, как вся их прыть куда-то подевалась. Все трое неспешно двигались по одной-единственной тропинке. Одеты были в черные рясы, на головах капюшоны. В руках у того, что вышагивал чуть впереди, был какой-то посох. Длинный, увенчанный чем-то вроде рогов.

Эдвардс крался за ними бесшумно, стараясь держаться на расстоянии. Еще не совсем стемнело, но лампа или факел пришлись бы весьма кстати, а вот незнакомцы, похоже, так не думали. Казалось, они и без того знали точно куда направляются.
Наконец, спустя несколько минут безмолвного преследования, констебль увидел, как тропинка, по которой они шли расширилась и привела незнакомцев на полянку, с трех сторон окруженную деревьями.
Незнакомцы синхронно, будто по команде, остановились. Констебль беззвучно юркнул в сторону, укрывшись за широким стволом иссохшего дуба. Присел на корточки, снова проверил револьвер на поясе и приготовился. Осмотрел, насколько это было возможно, поляну и вздрогнул.

Энн Бейкер. В свадебном платье, как и в день похорон. Ее голову венчал терновый венок, а успевшая посереть кожа неприятно контрастировала с белоснежным нарядом. Однако не бездыханное тело Энн заставило его вздрогнуть. Над усопшей склонилась женщина. Невысокого роста, с бледной кожей, закутанная с ног до головы в черный балахон. С ее спины свисал длинный, до земли, плащ, сплошь облепленный птичьими перьями. Даже на таком расстоянии от нее веяло могильным холодом, и констебль невольно поежился. Встряхнулся и лишь покрепче ухватился за рукоятку револьвера. Он мог бы уже их всех арестовать, но следовало понять, для чего именно тело Энн Бейкер понадобилось всем этим людям.

Мгновение и Эдвардс будто окаменел, совсем потеряв дар речи. Констебль вдруг понял, что не может и пальцем пошевелить. Он силился что-то сказать, но горло будто перехватила и безжалостно сдавила невидимая рука. Сдавила мертвой хваткой. Он мог лишь смотреть, наблюдать за тем, что происходило на поляне.
Склонившаяся над телом Энн женщина вдруг распрямилась и теперь глядела прямо на подошедшую троицу. Вот только это была не просто женщина. То, что Эдвардс поначалу принял за утыканный перьями плащ, вдруг взметнулось в воздух и сердце констебля бешено забилось.
Крылья. Огромные, как сажа черные, напоминавшие вороньи, крылья.
Сохраняя абсолютно бесстрастное выражение лица, женщина широко развела руки в сторону, будто давая стоявшим поодаль незнакомцам понять, что бездыханное тело мисс Бэйкер на земле у ее ног принадлежит ей. Только ей одной. Крылья встрепенулись еще выше, но незнакомцы и не думали отступать. Все трое, не сговариваясь, разом скинули капюшоны.
Девушки. Совсем еще молодые. По крайней мере, две из них были юными девами. Высокие, златовласые, с молочно-белой кожей. И третья, явно старше – волосы белые, словно выгоревшие на солнце, но не седые. Она подалась вперед и мощным движением вонзила увенчанный ветвистыми рогами посох в землю.

Не издав и звука, существо перед ними сложило крылья на спине и сделало шаг назад, будто подпуская троицу поближе.
То, что происходило дальше, больше напоминало лихорадочный сон и Эдвардс отчаянно, изо всех сил пытался заставить себя проснуться.
Незнакомки обступили лежавшую на земле Энн, нависнув прямо над ее лицом. Старшая быстро начертила что-то у нее на лбу, все трое взялись за руки и медленно вознесли их к совсем уже темному небосводу. Еще секунда и они разомкнули руки, но только для того, чтобы пуститься в пляс. Казалось, женщины на поляне двигались в такт неким звукам, изгибаясь и приплясывая тогда, когда беззвучная мелодия у них в головах становилась особенно надрывной.

Откуда ни возьмись, по краям поляны разом зажглось с дюжину факелов, будто только и ждавших своего часа. Пламя, обычно столь спасительное и внушающее чувство безопасности, показалось констеблю каким-то чуждым. Оно не давало света, но лишь заставляло плясавшие тени все больше мрачнеть, удлиняться, заполняя все пространство.
Старшая из троицы склонилась над непонятно откуда взявшейся чашей и что-то шептала, пока девушки позади нее снова взялись за руки и извивались с полуприкрытыми веками. Они то наклонялись совсем низко к земле, то вновь заламывали руки, вознося их к небесам.
Наконец, старшая незнакомка распрямилась. Подошла с чашей в руках к телу Энн. Что-то прошептала и сделала глубокий вдох. Девушки замерли. Чаша упала на землю, а женщина сложила ладони лодочкой, наклонилась еще ниже и поднесла руки к лицу Бэйкер. Подула прямо в приоткрытые, давно успевшие посинеть, губы.
Эдвардс готов был кричать, готов был уноситься прочь. Его руки будто сами собой разжались и револьвер с глухим стуком грохнулся наземь. Тело Энн Бэйкер изогнулось и словно потянулось вверх, следуя властному жесту старшей из женщин. Ее веки распахнулись. Голубые, бездонные глаза уставились прямо на Эдвардса. Даже с такого расстояния он явно ощущал, как она буквально сверлит его взглядом.

Крылатое существо, до этого момента стоявшее без движения в стороне, тут же развернулось и скрылось в чаще леса.
Констебль ощутил, как все его тело сковывает леденящий хлад. Этот холод прокрадывался под кости, опутывал его сердце, касался его души. Ледяные нити вонзались все глубже, дыхание перехватило. Его глаза на мгновение распахнулись, засияли голубым светом. Секунда, другая и обезумевший от боли и ужаса констебль осел на землю. Его разум окутала всепоглощающая тьма.

***

- Еще пива, констебли? – хозяин таверны манерным движением закинул засаленное, некогда бывшее белым полотенце на плечо и услужливо подался вперед.
- Наливай, хозяин, не скупись. – стоявшие перед хозяином стражи порядка перетаптывались и потирали руки. – Ну и стужа за порогом.
- Все так, уважаемые. У нас в Инсмуте осень суровая, господа.
- А скажи-ка нам, милсдарь, еще раз – когда тебе в последний раз доводилось говорить с констеблем Эдвардсом?
- Так третьего дня, уважаемые. Он как раз вещи собрал, спустился ко мне, расплатился и отправился восвояси.
- А что сказал пред отбытием?
- Да ничего такого. Я особо не любопытничал. Впрочем, он упомянул, что должен бы отчитаться в Скотланд Ярде. Дескать, дело тупиковое и все тут.
- То-то и оно, милсдарь корчмарь, что до Скотланд Ярда господин Эдвардс так и не добрался. В противном случае нас бы здесь не было.
- Мое дело маленькое, судари, но коли чем еще смогу вам пригодиться, вы только свистните!
- Что ж, благодарим. Вот вам за пиво.
- Ну что вы, что вы! – замахал руками хозяин. – Благое дело делаете все-таки. Кем бы я был, коли содрал бы с вас по несчастному шиллингу за пинту-другую? 

На краю

Автор: Eldred

Порой деградация в понимании общества – это эволюция в понимании личности. ©

Вам доводилось испытывать ощущение, что мир вокруг вас рушится? Буквально рассыпается на миллиарды кусочков, прямо у вас под ногами? Ощущение ни с чем не сравнимое. За гранью добра и зла, когда все эмоции, все ваши моральные ориентиры, ваши успехи и неудачи скукоживаются до размеров скомканной салфетки, небрежно выброшенной из окна проезжающего автомобиля.
Говорят, нечто подобное испытываешь во время панических атак. Дезориентация в пространстве, сбитое дыхание, скачущее давление. Только вот панические атаки подразумевают взбудораженность, растерянность, неконтролируемый страх. А как быть, если страха нет? Как быть, если сердце бьется размеренно, паника отсутствует, в висках не давит, а тревога не обуревает изнуренный от вереницы бессонных ночей разум?
Остается лишь наблюдать. Созерцать, как окружающая действительность тает буквально на глазах, уступая место лишь космическому холоду и абсолютной пустоте.
У меня не осталось больше желаний. Не осталось места переживаниям. Я больше не тревожусь о завтрашнем дне; не думаю о том, как оплачивать счета; не беспокоюсь о работе; не планирую ремонт или отдых на море. Все это там, позади, в том самом мире, которого больше нет.
- Брось, приятель. Кто сказал, что миру конец? Если так посмотреть, то он и без того давно накрылся медным тазом. С самого начала, по умолчанию.
Прозвучало, как насмешка. Будто манерный подросток, зажав сигарету в углу рта, важно напутствует неоперившегося первоклашку.
- Подросток? Ну ты, приятель, даешь.
Закатное солнце разливается пламенем у самого горизонта. Пустота, стремящаяся наружу, кажется вот-вот вырвется. Вырвется и проглотит багровое светило целиком.
- Ты меня вообще слушаешь, приятель? Земля-Энди, прием, прием. Черт, Хьюстон, у нас, кажется, проблемка.
- Я устал. – прикрываю глаза, вздыхаю. Глубоко, как учили на собраниях.
- О! Ты смотри, оно еще и говорить умеет! Устал он. Ты, приятель, только это и твердишь.
- Оставь меня. Прошу.
- Ты же знаешь, приятель, это так не работает.
- Знаю.
- Вот и славненько! Смотри, приятель, я ведь тоже не железный. Каждый раз одно и то же. Ты же в курсе, чем все закончится?
- Да.
- Так может, завяжешь с нытьем хотя бы сегодня, и мы просто приступим к делу? Что скажешь, приятель?
Солнце почти скрылось за горизонтом, лоскутья тьмы неспешно, будто смакуя каждое мгновение, рваными клочьями окутали пространство.
- Скажу – нет.
Пауза. Стало тихо. Совсем тихо. Ни пения птиц, ни лая собак, ни шороха ползущих по гравию машин. Ничего.
- Что ж, приятель, ты сам напросился.
Ослепительная вспышка. Сильный толчок в грудь. Оглушающий звон в ушах. Боже, я больше не выдержу.
Открываю глаза и бегло осматриваюсь. Мне знакомо это место. До боли знакомо. Улица пестрит неоновыми вывесками; по дороге туда-сюда шныряют автомобили; многочисленные рестораны, магазины и забегаловки так и манят уютными террасами и цветастыми витринами.
Вся эта жизнь кипит чуть поодаль от меня. Я вижу сотни людей – улыбающиеся пары, держащиеся за руки; целые семьи с детьми и колясками; компашки старшеклассников на велосипедах, скейтбордах, роликах. Все это там, а я стою в темном, загаженном переулке. Узкий-узкий каменный коридор, пропитанный тяжелым запахом мочи вперемешку с миазмами разложения. Привычный смрад.
- Что ж, приятель, начнем с твоих недавних подвигов, а?
Молчу. Главное, не оборачиваться. Главное, не оборачиваться. Главное, не оборачиваться.
- Ишь, хитрец какой. Приятель, не бузи – не обернешься сам, так я подсоблю.
Сопротивляться бесполезно. Секунда и я больше не вижу огней города. Мой взгляд устремлен в темную аллею. Там, в десятке метров от меня, маячит пара силуэтов. Мужчина с женщиной. Оба размахивают руками, что-то кричат. До меня доносятся лишь обрывки их реплик:
- Сволочь, отстань от меня! В гробу я тебя видала! Не трогай меня! – женский голос звучит звонко, надрывно, словно на грани истерики.
- Ах ты ж, сука неблагодарная! Ты как с мужем базаришь, тварина?! А ну пасть свою закрой! – мужчина явно перебрал, язык заплетается, да и сам он едва стоит на ногах.
Раздается шлепок. Сильный. Он ударил ее с размаху. Тыльной стороной ладони.
- Нет! – она рыдает. Сквозь всхлипывания не разобрать, что говорит.
- Мразь! – еще один шлепок, другой рукой. Женщина едва удерживается на ногах, судорожно хватается за лицо. Заставляю себя отвернуться.
- Нет-нет, приятель, мы здесь до самого конца представления. – невидимая сила удерживает меня на месте, не дает даже прикрыть глаза.
Женщина снова кричит, мужчина наклоняется к ней, одним движением притягивает к себе и буквально тащит в обратном от меня направлении. Кажется, она ранена. По крайней мере, в свете тусклого фонаря успеваю разглядеть алое пятно на ее безупречно белой кофте.
Изо всех сил пытаюсь вырваться, ослабить невидимую хватку. Провожаю пару глазами, отчаянно силясь сорваться в их сторону, защитить ее, как-то помочь.
- Ой, да ты просто рыцарь в белых доспехах, приятель. Неясно только, где вся твоя удаль была той ночью. Постой-ка, я знаю. – еще секунда и я снова выглядываю из-за угла. Там, у самой стены, притаился худощавый парнишка с накинутым на голову капюшоном. Он молча провожает удаляющуюся пару абсолютно безразличным взглядом и то и дело поглядывает на часы в телефоне.
- Ба! Да это же ты, приятель! Что-то незаметно, чтоб ты рвался на помощь. Даже, знаешь, мне кажется тебе и вовсе наплевать. Глянь-ка – куда это ты собрался? – парнишка действительно оживился и зашел за угол. Мгновение спустя появился снова в компании еще одного доходяги.
- Глазам своим не верю, приятель! Ты что же, получается, забил на благородные позывы? Чего ради? Что это он тебе в карман сует, а?
Я невольно тянусь рукой к карману куртки.
- Вот насмешил, дуралей! Нет там уже ничего. Давно нет. И добрый-добрый Санта не оставлял тебе ништяков, пока ты мирно спал, приятель!
Рука в кармане сжимается в кулак.
- Ой-ой, какие мы нервные. Ты погоди, приятель, дальше куда интереснее.
Снова вспышка, мощный толчок и звон в ушах. Снова осматриваюсь. Снова вижу себя. Я дома. Сижу, сгорбившись, за столом. О чем-то говорю по телефону:
- Да, это и вправду кошмарно. Почему такие вещи происходят с хорошими людьми? Почему всякая мразь живет себе и в ус не дует, а люди достойные вот так страдают? – мой голос звучит механически, будто я текст читаю с бумажки. Ни капли сочувствия. – Метастазы пошли в кости? Это ужасно… Да, конечно, надо ее навестить. Я вот денег ей приготовил. Тут немного, но в таких ситуациях каждый цент на счету… Да, я понял, позвоню ей сегодня же, проведаю позже. Как-никак, учительница первая моя…
- Ай-ай-ай, приятель, вот это новости. Рак? Боюсь, зарплата учителя расходы не покроет. Капля в море – остается только мет варить, чтоб семью обеспечить, верно? Шучу-шучу. Хотя, признаюсь, как-то ты звучишь… как же это слово… а, безразлично!
Я вижу, как я-он за столом кладет телефон в карман и тянется в сторону красного кожаного кошелька. Я-он достает оттуда пачку денег. Быстро пересчитывает и большую часть купюр забирает с собой. Поднимается, вновь достает телефон. Набирает кого-то.
- Нет, не делай этого, чертов ублюдок! – конечно, мои губы даже не шевелятся. Отчаянный крик лишь эхом разносится у меня в голове.
- Погоди скулить, приятель.
Я-он терпеливо, хоть и как-то напряженно, выжидает несколько гудков.
- Твою ж налево, чего трубку не берешь? Ладно-ладно, все в силе? Лады, бабки на руках, я выдвигаюсь. Берем Быстрый. Грамм. В два рыла должно хватить.
- Но ведь не хватило, да, приятель? Не хватило. А бедная, добрая и такая больная учительница так и не дождалась даже звонка от любимого ученика. Как это все прискорбно.
Уже ставшая привычной вспышка. Сильнейший толчок в грудь и просто оглушающий звон в ушах. Куда меня теперь занесло?
Юджин. Смотрит так исподлобья. Руки скрещены на груди. Настроен решительно. Перед ним снова я-он. Что-то балагурю, как всегда. Распинаюсь, как шут гороховый – смотреть противно. Черт возьми, и как я умудряюсь так всех облапошивать?
- Хороший вопрос, приятель. Харизматичный ты тип, когда хочешь чего-то. Ни дать, ни взять – Тони Старк собственной персоной. Железный, мать его, человек.
Юджин устало опускает руки и следует за мной-ним на балкон. Нет, только не тот вечер, молю, не надо. Зубы пускаются в дикий пляс, скрежещут друг о друга, да так, что эмаль сыпется.
- Нет, приятель, ты смотри дальше, мы еще не закончили.
Юджин нехотя вдыхает дым из протянутой мной трубки. Нет, Юджин, не надо!
Вспышка, толчок, звон.
Юджин растянулся на полу, глаза залиты кровью так, что белков вовсе не рассмотреть. Дыхание медленное, тяжелое, со свистом. Руки хватаются за воздух. Он силится что-то сказать, но лишь заваливается на бок.
Я-он в панике мечется по комнате, шарит в карманах, то и дело достает телефон, но, так и не решившись ничего предпринять, сует его обратно в карман.
- Бедный Юджин. Нельзя, приятель, так с друзьями поступать. Он тебе доверял, а ты ему такую свинью подкинул.
Юджина трясет. Пытаюсь закрыть глаза, но веки будто свинцом залиты.
- Ничего, приятель, ничего. Осталось совсем немного.
Нет.
- Что значит «нет»? Приятель, а тебя никто и не спрашивает.
Нет. Ощущаю, как пальцы рук начинают слегка подергиваться.
- Эй, ты чего задумал, приятель?
Перед глазами багровая пелена. Картинка смазана. Корчащийся на полу Юджин медленно тает в воздухе.
- Ты это, завязывай, приятель. Я могу и по-плохому…
Яркая, но уже не столь режущая глаза, вспышка. Мягкий толчок в грудь. Легкий звон в ушах.
Снова закат. Алое солнце купается в сероватых облаках, окутавших небосвод. Я стою на крыше высотки. Под ногами обшарпанный шифер, вокруг торчат какие-то антенны. Все это детали, которые я улавливаю лишь боковым зрением. Мой взгляд устремлен вперед. Туда, где у самого края, на высоком парапете, закинув ногу на ногу, сидит она.
Ее волосы развеваются на ветру, глаза полуприкрыты. Она словно купается в последних лучах закатного солнца. Чуть поодаль вижу себя. В руках у меня-него старенькая мыльница. Сосредоточенно вглядывается в объектив камеры.
- Эй, приятель, мы так не договаривались!
Короткая вспышка, едва ощутимый толчок, звон в ушах прекращается.
Она стоит почти вплотную к огромному, в два человеческих роста, стеклу. Там, за окном, огни ночного города. Далеко внизу, на эстакаде, несутся тысячи машин. Отсюда они кажутся совсем крохотными, не больше муравьев. Небоскреб величественно возвышается над мегаполисом, а облачка тумана за стеклом вперемешку с неоновыми огнями сотен билбордов, создают таинственную и даже мистическую атмосферу.
Она смотрит вдаль. Немного задумчиво, будто мысли ее и не здесь вовсе, а где-то там, внизу, несутся бок о бок со спешащими куда-то автомобилями.
- Подлец, ты чего вытворяешь? А-ну перестань, приятель, ведь хуже будет!
Совсем уж краткая вспышка. Даже не ослепляет. Толчок в грудь не последовал.
Салон самолета. Она над чем-то смеется. Смех переливчатый, словно пение соловья. Глаза сверкают. За иллюминатором тают огни отдаляющегося города. Самолет быстро набирает высоту.
- Ублюдок, прекрати! Тебя это не спасет, приятель!
Вспышка.
Огромный стадион битком забит людьми. Десятки тысяч включенных на телефонах фонариков сливаются в целый ковер, сотканный из лучей света. Из огромных колонок на сцене льется меланхоличная, но такая размеренная музыка. Она оборачивается, и я вижу ее глаза. Такие живые, такие яркие. В них отражаются, утопая, лучи мощных прожекторов. Это так сюрреалистично, так обнадеживающе. Зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох. Как учили на собраниях. По щекам катятся слезы.
- Прекращай, прия…
Все звуки резко пропадают. Ощущаю свободу в теле – кукловод исчез. Растворился, как и не бывало. Наступает тишина. Но не та гробовая, когда единственный различимый звук – это биение собственного сердца. Где-то над головой щебечут птицы. Вдалеке заливаются звонким лаем собаки.
Смотрю под ноги. Стою на насыпи, вплотную к железнодорожным путям. Не успеваю сообразить, что к чему, как откуда-то сбоку доносится оглушающий рев. Машинально пячусь назад, спотыкаюсь, качусь кубарем вниз по насыпи. Успеваю заметить, как там, где я только что стоял, проносится огромный локомотив. Тревожно гудит, устало стучит по рельсам вереница вагонов.
Встаю, отряхиваюсь. Поежившись, застегиваю куртку. Кажется, осень пришла. Холод обычный, принесенный ветрами. Космическая пустота отступила, а где-то там, внутри, теплится что-то совсем крохотное, но такое успокаивающее.
Если кажется, что мир вот-вот рассыплется, а сам ты стоишь на краю бездны, начни собирать себя по крупицам. И никогда, слышишь, никогда не вслушивайся в шелестящий шепот у тебя в голове.

***

- Твою мать, Дэн, ты что за дерьмо сегодня принес? Чего оно такое красное-то?
- Не шелести, Пабло, все на мази. Стаф улетный, барыга зуб дает. Ты ж знаешь Псая – этот ни разу не подводил.
- Ну так как его, по носу?
- Все как обычно.
Дэн быстро сворачивает долларовую купюру, наклоняется и вдыхает. Раз, другой.
Ослепительная вспышка. Сильный толчок в грудь. Оглушающий звон в ушах.
- Привет приятель! Давай за мной, я покажу тебе, что значит реальный кайф…








Скрыть боковое меню

Выбрать тему оформления

Светлая / Темная



Соц. сети

Новые комментарии

Nemoff

Nemoff

А разве ваша жизнь вас не поучает? Что же, на этом основании можно...

Полностью
ChaosMP

ChaosMP

Вполне возможноо, что кто-то возился со старым передатчиком и в конце...

Полностью
proton-87

proton-87

Эх ты, "спиздив". Пиздят - пиздуны, а воры - воруют!...

Полностью
proton-87

proton-87

Это нормально, все так делали....

Полностью
proton-87

proton-87

Автор соврал мягко скажем - налицо "поучающая" история, запрещающая...

Полностью

Популярное

Сайт kriper.ru доступен

30-08-2019, 22:34    1 610    23

Самые криповые посты Реддита

8-09-2019, 21:48    2 557    6

Обновление (от 15.09.2019)

15-09-2019, 23:32    444    6

Пожалуйста, пусть он умрёт

2-09-2019, 21:57    686    5

Метро в Снежинске

29-08-2019, 22:43    904    4

Новое на форуме

{login}

ChaosMP

Обсуждение - У меня нет брата

14-10-2019, 15:37

Читать
{login}

Raskita76

Обсуждение - Упырь

10-10-2019, 01:43

Читать
{login}

Darkiya

Поиск историй

10-10-2019, 00:37

Читать
{login}

proton-87

Обсуждение - Погреб

7-10-2019, 00:09

Читать
{login}

Hellschweiger

Обсуждение - Призрачная электричка

6-10-2019, 14:30

Читать

Предупреждение!

Страницы, которые вы собираетесь смотреть, могут содержать материалы, предназначенные только для взрослых (в т.ч. шок-контент). Чтобы продолжить, вы должны подтвердить, что вам уже исполнилось 18 лет.