кладбища » KRIPER - Страшные истории
 
x

«Здесь не только мы»

Живу я в деревне, и однажды гостила у меня моя любимая внучка. Она ещё совсем маленькая — ей четыре года. Как раз во время её пребывания у меня надо было мне сходить на кладбище, навести порядок на могилках. Не оставлять же ребёнка одного, тем более, что кладбище в четырёх километрах от деревни находится. Собрались мы и отправились в путь.

Пришли на кладбище под закат, там ни одной живой души. Я спокойно крашу оградку и убираю могилу. Девочка стоит рядышком, со мной разговаривает. Постепенно сгустились сумерки. Я, как женщина взрослая, скептически относилась ко всяким суевериям, но вот ребёнок постоянно твердил: «Ба, плохо тут, пойдём домой». Я объяснила ей, что пугаться нечего, здесь только мы одни, а бояться надо живых, а не мёртвых. А внучка мне ответила: «Нет, здесь не только мы». Я на эту фразу не обратила внимания, докрашивая ограду.

Вдруг зашуршали листья на деревьях и даже некоторые молодые деревья накренились, хотя ветра не было совершенно. Мне стало жутко, всё-таки уже стояли глубокие сумерки. Вдруг вижу — огибая ребёнка, прямо перед моими глазами медленно-медленно пролетело небольшое пёрышко и зависло в воздухе, будто оно имело опору (ещё раз повторю, что ветра никакого не было). Я даже не успела сориентироваться, как откуда-то сверху, с дерева, на меня упал колпачок от шариковой ручки. Откуда он здесь? Кто его кинул? Ведь на кладбище ни души!

Меня как будто ледяной водой окатило. Я все вещи побросала, схватила ребёнка и бросилась наутёк. Бегу, держу ребёнка на руках и слышу — что-то позади меня бежит и не отстаёт. Шаги отчётливо слышны, я буквально чувствую, как под этими шагами мнутся трава и листья. Уверена, что это была не просто паника из разряда «у страха глаза велики», так как звуки были хорошо различимы в тишине, да и я не страдаю излишним воображением.

Когда я выбежала за пределы кладбища, шаги начали стихать и постепенно отстали. Я пробежала от кладбища около километра. С тех пор я на кладбище вечером ни ногой.

Моя мертвая невеста

Источник: shilovalilia.ucoz.ru

Автор: Лилия Шилова

На кладбище мы еще младшеклассниками ходили. Бутылки собирали, костры жгли — в общем, весело было. Да тут и недалеко оно, прямо за гаражами, «Красная Этна» называется, по одноименному заводу назвали. Вот завод переименовали после войны в Автозаводской, «Автоваз», значит, а кладбище так оно и осталось.

Впрочем, по кладбищенским меркам кладбище это молодое, основано в 1932 по причине невозможного переполнения Крестовоздвиженского погоста, от которого в летние жаркие месяцы исходила вонь невозможная, поскольку в те лихие голодные двадцатые-тридцатые годы на свои 2,5 санитарных аршина мало кто мог рассчитывать. Вот и хоронили покойничка без попов, аж «пятки из-под земли торчали». Однако, на Красном или «Краске», как сразу же окрестили это кладбище горожане, хоть и без попов, кого ни попадя не хоронили, а только важных коммунистических деятелей, так что порядок и рядность соблюдались изначально.

Обычно считается, что те, кто живет у кладбища — самые счастливчики, поскольку доказано, что в загрязненной городской обстановке именно у кладбищ бывает самый чистый воздух. Только к «Красной Этне» это не относится. Представьте себе треугольник, густо поросший лесом времен раннего палеолита, вместо ограды, положенной каждому мало-мальски порядочному погосту, с двух сторон огороженный сплошным рядом гаражей, а с третьей глухой стеной и трассой, с которой с полного разгона на автомобиле можно было прямиком ворваться из этого мира в тот, насмерть впечатавшись в глухую бетонную стену, правильный треугольник, который с одной стороны прижимает тот самый «Автоваз», бывшая «Красная Этна», и давшая погосту название, с другой свалку человеческих останков теснит городская свалка, грязная предшественница Палатинского полигона, с третьего угла отчаянно наступают бойни местного мясоперерабатывающего завода, о котором во все времена ходила недобрая слава, что он также подпольно служит в качестве «креманки» — городского крематория, ибо в Нижнем Новгороде до сих пор не имеется ни одного крематория, однако потребность в захоронении родственного невостреба от этого факта нисколько не умаляется.

И вот когда все эти предприятия начинали дружно дымить, город накрывало огромной, вонючей портянкой.

«Свалка горит!» — радостно кричали мы, ребята, и, похватав рюкзаки, бежали на перегонки на свалку. Горящая свалка — явный признак, что на неё привезли что-то ценное, от чего надо было срочно избавиться, пока народ не растаскал. Случалось, что мы уходили с неё с рюкзаками, до отказа набитыми абсолютно новыми кедами или женскими чулками, что в те времена было огромным дефицитом.

Мы даже песню про то сложили:

Где крысы серою толпою,
Где кучи с мусором горят,
Шли разудалою гурьбою,
Шесть рюкзаков на трех ребят.

Вообще, та свалка была настоящим паломничеством отбросов человеческого общества. Здесь можно было встретить кого угодно: от бомжей и пьяниц до бывших тюремщиков и выпускников психиатрических лечебниц. В тугие девяностые годы случалось видеть и благообразных старичков, интеллигентно проковыривающих палочкой груды мусора. И неудивительно — во времена тотального дефицита на свалке можно было найти все что угодно. От бутылок, игрушек — особенно моих любимых оловянных солдатиков, этикеток с баночного ГДРвского пива, которые мы, ребята Брежневской эпохи, почему-то так страстно любили коллекционировать — до старых икон и подержанных презервативов. С моей страстью коллекционирования здесь непочатый край.

Это можно сравнить разве что с тихой охотой. Дело нехитрое: иди, смотри себе под ноги — что-нибудь полезное да отыщется. Над головой чайки кричат — аж ушам больно. Грудь спирает от дыма, так что невольно начинаешь закашливаться. А ты идешь смотришь, может быть там, или там, — и вот оно! Схрон.

Мы, тогдашняя ребзя, тоже были не промах, свои хлебные места на свалке столбили, при случае и конкурентов могли отпугнуть. Найдем бывало дохлую собаку, кишками вывернем, да и прибьем к кресту, присобачим, значит — это наш знак. Люди уж не ходили — боялись. Или крыс наловим, досками надавим, да по деревьям развесим — нам весело, а про кладбище разную чертовщину в газетах печатали. Вот народ и боялся сдуру. А мы себя гордо называли «красные дьяволята», как раз по названию погоста «Красная Этна», ну, как в фильме том о «Неуловимых», неуловимыми и были, борзой ребячьей упиваясь. Только вместо кукушкой — кошачьими голосами наперебой выли. У кого лучше получится. Всю округу распугивали.

Одно страшно — возвращаться. Особенно если завозился на свалке до темноты. Идти обратно домой приходилось по «Великому Мусорному Пути» — небольшой тропинке между гаражами и кладбищем. Но трусить перед ребятами неудобно — пальчики крестиком за спиной зажмешь — и вперед.

Об этом пути недобрая слава ходила. Случалось, что мальчишек ловили и поднасиловали тут же, между могил.

Один раз у меня с Мишкой такое было. Зимой ещё. Встретили нас тогда трое. Двое мужиков здоровых и баба с ними.

— А ну, шкед, вываливай, что в рюкзаках!

Тут уж не то, что рюкзак вывалишь — из трусов сам выпрыгнешь, лишь бы не трогали. Вывалили, что было, аж карманы со страху вывернули, а у меня пятерка была, что родители на школьные обеды на неделю дали. Пришлось отдать.

Так, видно, компании этого мало показалось. Баба та рассердилась тогда, нахлобучила мне шапку на глаза, так что я ничего не видел, а потом забила мне один карман мокрым снегом, а в другой камень холодный положила, сунула руки, проволокой связала, да толкнула вперед, и ну командовать камень — снег, снег-камень. Я посреди могил бегаю, да об углы оградок больно натыкаюсь, путаясь, где холодный камень, а где мокрый снег. А им что веселье — хохочут, как я споткнулся о надгробный камень, да нос разбил. А вот Мишка молодец, толстый, что бутуз, однако и с закрытыми глазами в лабиринте могил ловко лавировал. Но и этого ведьме мало показалось, не хотела отпускать нас без «десерта». Велела мужикам снять с нас штаны.

Мы с Мишкой что щенки заскулили:

— Дяденьки, не надо, мы же все вам отдали!

Тогда баба та нас усадила голыми жопами в снег, да и приказала считать до ста, пока мужики нас за плечи держали. Так и считали, пока жопы не заиндевели. Тогда мужики, сняв штаны, помочились нам прямо в лицо и, «согрев» нас пинками под зад, со смехом велели убираться прочь, чтобы впредь никогда нас здесь не видели. Мы с Мишкой так и дернули, ног не чуя.

Да, всякое бывало замечательное, что теперь и вспоминать не хочется. Но один случай запомнился мне особенно хорошо. С него-то и жизнь моя перевернулась. С тех пор как магнитом на кладбище потянуло. И теперь с замиранием сердца я хочу поведать его вам.

Это случилось 4 марта 1979 года. Наша школа №184 занималась сбором макулатуры. Мы ходили по подъездам, звонили во все двери и не просили — требовали старых бумаг для третьего звена. Давали неохотно, но давали. А в тот день, как назло, выборы в госсовет были, так что людям не до нас. Полдня без толку протаскались, и ничего. Мы уже отчаялись совсем. Не принесем макулатуры — весь класс из-за нас месяц заставят убирать пришкольную территорию. Таков уж обычай нашей школы был. Не справился с заданием — иди, огребай собачьи кучки. Мы уже отчаялись совсем, как Мишка предложил нам сходить к соседнему дому — авось повезет.

Обежали все подъезды — ну, как назло, ничего. Дрянной коробки на помойки не сыщешь. Видно, уж наши конкуренты постарались. Около одного из подъездов стояла крышка гроба: накануне нам уже сказали, что в соседней школе погибла девочка.

Произошло это так. 11-летняя Наташа Петрова принимала ванну, и в этот момент отключили свет. Так часто бывало. Метро рядом с домами копали — «Автозаводская». Так и бывало: то свет вырубят, то воду, то газ, а то все сразу. Отец девочки, Анатолий, погиб еще в 1971 году, так что в квартире не было мужской руки, и женщины пользовались допотопной переноской. Вскоре напряжение опять подали. Выходя из ванной, Наташа концом мокрого полотенца задела оголенный провод и мгновенно скончалась от разряда.

У подъезда уж крышка гроба стояла. Какой-то внутренний голос подсказывал, что идти туда не стоит. Но мы, ребзя, храбрились друг перед другом. Стыдно было отступать. Постучав каждый по крышке три раза для храбрости, мы вошли в подъезд.

В подъезде, на лестнице, стоял железный ящик, густо выкрашенный зеленой краской. Мы, пацаны, знали эту нехитрую уловку взрослых и охотно пользовались ей, сбивая кирпичами хилые замочки. Обычно в таких ящиках хранили всё — от картошки, лыж, колясок и велосипедов до макулатуры. Все, что отчаянно не вмещалось в малометражные квартиры обывателей. Странно, на этот раз ящик оказался почему-то не запертый. Ржавая крышка со скрипом отворилась, и мы увидели, что он до отказа был забит всевозможной литературой. Были тут и мои любимые «Наука и жизнь», и уж совсем редкие, дореволюционные издания «Вокруг света», которые не в каждом антикварном магазине сыщешь. Не помня себя от радости, я стал набивать ими рюкзак.

Выйдя из подъезда с ворованной кипами макулатуры, мы попали прямо на вынос. Видимо, мать Наташи была членом какой-то секты. Начать с того, что на похоронах не было никого из одноклассников, зато пришло несколько десятков женщин и мужчин в черных одеждах. Все они держали горящие свечки и что-то заунывно пели не по-русски.

Чувствуя, что совершили преступление — а мы украли чужую макулатуру — мы постарались улепетнуть со страшного места. Заметив нас, за нами в погоню бросилось несколько мужиков. Мои товарищи, бросив меня, быстро в лопатки почесали в разные стороны, а вот мне, груженому тяжелым рюкзаком, в котором помимо ворованных журналов были ещё и учебники со школы, тяжеловато было улепетывать. До сих пор проклинаю себя за то, что не хватило тогда ума скинуть тяжелые рюкзаки да бежать налегке. Впрочем, как мне показалось, мужики те сразу погнались за мной, не за кем другим. Вскоре меня схватили за плечо. По-взрослому заломали руки. Меня, трясущегося от страха, подвели к черному сборищу. Пение прекратилось.

Заплаканная женщина — видимо, мать покойной — подала мне крупное венгерское яблоко и, велев надкусить его и надкусив сама, поцеловала в лоб. Она подвела меня к гробу и, пообещав много конфет, апельсинов и денег, велела целовать покойницу. Я залился слезами, умолял отпустить, но сектантки настаивали. Все снова запели молитвы на непонятном мне языке, а кто-то взрослый с силой пригнул мою голову к восковому лбу девочки в кружевном чепчике. Мне не оставалось ничего другого, как поцеловать, куда приказано.

Так я сделал раз, другой и третий. Мать Наташи взяла меня за голову. Было заметно, что она не столько скорбела, сколько заметно нервничает, потому что её холодные, шершавые ладони тоже тряслись, как в лихорадке. Однако она поспешила успокоить меня.

— Не бойся, — услышал я тихий шепот над своим ухом. — Жив останешься.

Её голос, показавшийся мне знакомым, утешил меня. Я действительно перестал бояться и теперь с любопытством разглядывал «общество». Большинство из них были люди молодые — не старше 30 лет, по крайней мере, стариков я не заметил, ну, кроме Наташиной бабушки.

Ободрив таким образом, мне велели повторять за начетчицей длинное заклинание на старорусском языке. Несколько выражений из него намертво врезались в мою память — «я могла дочь породить, я могу от всех бед пособить» или «яко птица и змий». Что это тогда значило, я не знал, но со страху повторял так старательно, так что от зубов отлетало.

Когда заговор закончился, мне велели взять свечку и покапать воском на грудь Наташиного синего с красной оторочкой платьица. Все ещё помню мое желание поджечь гроб вместе с покойницей. Чтобы заполыхал факелом, как в фильме «Черная Бара». Держа в голове свой коварный замысел, я придвинул горящую свечу как можно ближе к Наташиному синему платьицу, ожидая, что вот отсюда-то и займется сейчас пожар, но капли воска, схватываясь на лету мартовским ветреным морозцем, застывали на лету в причудливые фигурки. Её бабушка словно догадалась — перехватила мою руку.

— Не балуй, — услышал я злобное ворчание старой ведьмы.

Затем мне подали два стертых медных кольца, велели одно насадить мертвой невесте на палец, другое надели на палец мне. Помню, как долго возился с холодным пальчиком мертвой Наташи. Твердый. Словно пластмассовый. Я так яростно одевал кольцо, что он вдруг отломался, что фарфоровый. Да, до сих пор чувствую это ужасное состояние. Кольцо маленькое, не лезет, я натягиваю. Палец покойницы вдруг отламывается от руки — бескровно, но как отбитая ручка от чайника... Наверное, тогда очень перепуган был, вот и померещилось. Хотел взглянуть, да проворная бабка уже успела закрыть Наташу покрывалом.

Не выпуская моей сжатой в кулак руки, которую старуха, бабушка Наташи, держала зажатой в своей теплой костлявой ладони, чтобы я не мог снять его, мы двинулись к автобусу. Краем глаза я заметил, что мой рюкзак тоже погрузили в автобус — это почему-то успокоило меня. Мы отправились на кладбище. Казалось, что автобус едет целую вечность, хотя кладбище находилось всего в двух шагах. Возможно, мы сделали не один крюк. По дороге женщина взяла с меня честное пионерское слово никому по крайней мере сорок дней не рассказывать об этом происшествии.

Первый ком глины бросила мать, второй поручили бросить мне. Потом нас привезли к тому же подъезду, и мне вернули портфель, в который насовали каких-то платков и тряпок. Мне насыпали полные карманы, вручили авоську фруктов и дали бумажку в десять рублей. Я за первым же поворотом выкинул колечко и платки в снег под какой-то куст. На 10 рублей, что по тем временам для пионера было целое состояние, я накупил книг про животных и монгольских марок.

Странное дело — родители, обычно беспокоившиеся по поводу моих долгих отлучек, будто совсем не заметили моего отсутствия, хотя я вернулся поздно вечером.

Прошло 40 дней. Я уже было почти и сам забыл об этом странном происшествии, но ближе к концу учебного года мертвая Наташа начала сниться мне чуть ли не каждую ночь, распевая нескладные песенки. «Прикол» состоял в том, что наутро я помнил их наизусть. Дальше моя мертвая невеста потребовала от меня во сне, чтобы я начал изучать магию и обещала научить меня всему. Требовалось лишь мое согласие. Я, естественно, был против. Летом я уехал в деревню, и ночные «посещения» прекратились.

Они возобновились в первую же ночь, когда я вернулся в город. Наташа являлась ко мне как бы в дымке, вскоре я начал чувствовать ее близость по специфическому холодку. У меня начались галлюцинации, по ночам я стал бредить. Два бреда врезались в мою память особенно хорошо: у меня вдруг начинали расти руки, и я обхватывал земной шар по диагонали, по экватору; нет, то был не глобус или мяч, что можно было бы представить себе, а именно земной шар, тяжелый, холодный, мокрый, и он давил на меня все сильнее и сильнее, безжалостно, всей своей мощью, или же я начинал падать в пропасть, в которой вертелись какие-то стеклянные треугольники, я падал и натыкался на угол каждого из них. Позднее в умных книжках я прочел, что это называется геометрическим бредом. Несколько раз Наташа грозилась, что если я не начну изучать магию, она надавит мне на виске на какую-то точку и отключит сознание. И однажды, когда я, набравшись храбрости, выдвинулся к ней своей тощенькой мальчишечьей грудкой и гордо сказал: «Я — пионер, а пионеры не колдуют», выполнила свою угрозу и отключила — я умер. Просто исчез... на время.

Боялся засыпать. Мать решила обратиться к детскому психиатру. Отец возражал — тогда это чуть ли не позором считалось. Однажды, после одного из «посещений» Наташи, после того как она второй раз «отключила мое сознание», я «проснулся» с диким воплем. Мать трясла меня, но я никак не мог прийти в себя, а только орал, чтобы выбраться из этого страшного состояния небытия. Потом я не спал три дня. Дошло до того, что я не ложился спать без матери, опасаясь посещения «ночной гостьи». Все же решено было обратиться к врачу, тайно вызвав его на дом. Я помню ещё, как мама обругала папу, который всячески противился врачам, матом, прямо «по матушке», что никогда не делала ни до, ни после этого случая. Но тут обругала. Врач, на тот момент самый именитый профессор медицины в городе, к которому обратились за помощью мои родители, объяснил это явление гормональной ломкой. Пришел, оттянул веко, взглянул мне в глаз и хихикнул: «Прижилось». Что прижилось — не объяснил. Потом он сказал, что ничего делать не надо и с возрастом это пройдет само, напоследок добродушно пригрозив мне, что если я и впредь буду «трогать себя», у меня на ладошках вырастут волосы, и тогда все узнают.

Так продолжалось около года. Наконец, Наташа объявила, что если я и после этого не хочу изучать магию, она меня бросает. Дескать, впоследствии я буду искать ее и домогаться, но будет поздно. Тогда, в 1980-м, я был готов на что угодно, чтобы избавиться от ночного наваждения. Наташа научила меня, как «передать» ее одной из моих одноклассниц, на которую я имел зуб за то, что её тетрадки всегда противопоставляли моим, как образец аккуратности. Для этого надо было добыть волосы той некрещеной девочки, на которую я хотел «перевести» заклинание, чтоб она обязательно тоже была Наташей...

Я так и сделал. Училась с нами одна Наташа, так она еврейка, иудейка, стало быть, не крещеная. Ненавидел я её, потому как родители всегда ставили мне её в пример, да и сама она часто смеялась, когда учительница отчитывала меня за слипшиеся от соплей тетрадки. Не знал я тогда, что заклинание это имело «побочный эффект». Но, прочтя пару несложных заклинаний над её тлевшими в черной свечи волосами, я совершил несложную магическую церемонию — и навеки распрощался с покойной Наташей Петровой, получив вместо этого... неумеренный интерес со стороны той самой одноклассницы, которая преследовала меня как Хельга Арнольда, не давая прохода аж в мальчишеском туалете, куда я прятался от неё, хотя появляться девчонкам в мальчишечьем туалете считалось величайшим позором. В конце концов, я и приспособил её носить мне пирожки из дома. Благо её мать пекла замечательно, не то, что моя. Нет, не думайте, мама моя — добрый, заботливый человечек, только вот руки у неё не из того места растут, готовить совершенно не умела. Не знаю, что произошло с Наташей, но от бывалой отличницы не осталось и следа, девушка на тройки сползла, стала рассеянной, бестолковой. За то на меня учителя не надивились — хоть тетрадки мои по-прежнему клеились от соплей, пятерочки из школы чистоганом таскать начал. Раньше один стих нашего любимого поэта Горького неделю учил, а теперь стоило мне прочесть страницу, как все наизусть запоминал. Волшебство, да и только. Как в сказке про Электроника. А ведь ещё с год назад мать со слезами на глазах и коробкой конфет под мышкой перед завучем плакалась: «Маленький Толенька, вот и тяжко ему с учебой». Меня-то родители как раз к 1 сентября «приурочили», вот и отправился в школу «по первое число», хотя жалостливая мать всегда считала, что годок надо было бы обождать.

В конце концов, я решил избавиться от этой приставучей дуры, сказал, что не люблю её, потому что она толстая, и вообще уродина. На следующий день от неразделенной любви девушка вскрыла себе вены в ванной. Её спасли и увезли в психиатрическую лечебницу. Туда ей и дорога! Я же был очень доволен, что хоть таким образом, но наконец-то избавился от мертвой и живой невесты, и теперь все свое освободившееся время мог посвящать учебе.

С тех пор каждый раз, когда я оказываюсь на кладбище «Красная Этна», я нахожу время сходить на могилку Наташи. Бабушка ее скончалась в 1990 году, мать куда-то делась, и лет четырнадцать могилу поддерживал в порядке исключительно я один. Пару лет назад кто-то натыкал в Наташин холмик синеньких цветочков. Маленьких, синих мускари — верных друзей кладбищ. Кто это мог сделать, кроме меня, остается полнейшей загадкой. Но всякий раз, когда у меня неприятности или я чувствую упадок сил, я прихожу к моей Наташе, подолгу разговариваю с ней, и всякий раз возвращаюсь с кладбища бодрым, здоровым, полным сил к новой работе.

И все же мой странный «брак» с Наташей Петровой мне пригодился. Когда в эпоху перестройки я все же решил изучать магию, знающие люди не отказались учить меня, как только я поведал им эту историю. Уже став убежденным язычником и достаточно опытным некромантом, я жалел, что не воспользовался в детстве легко дававшимися мне в руки эзотерическими знаниями.

Свет из-за шкафа

В комнате моей бабушки Марины висит портрет в овальной раме. На нём молодая пара: девушка лет девятнадцати с добрыми глазами, а рядом с ней молодой офицер польской гвардии, очень красивый.

— Это кто? — спросила я у бабушки в три года.

— Это моя мамочка Нина и папа Вася, но я его никогда не видела.

— А почему?

— Потому что он был в партизанском полку и прятался в лесах. А когда я родилась, пришёл посмотреть на дочку, но сосед его выдал. И фашисты пришли в дом, обещая расстрелять всю семью, если он не выйдет. Он спустился с чердака, где прятался. Его забрали в концлагерь. И с тех пор его больше не видели. Говорят, он погиб где-то в Австрии.

Моя прабабушка Нина умерла за много-много лет до моего рождения. Её похоронили в далёком Владимире-Волынском где-то на Западной Украине. Всё, что я знала о ней, так это только то, что она была очень хорошая и добрая, прожила тяжёлую жизнь и умерла, когда ей ещё не было пятидесяти в один из своих дней рождения.

Я смотрела на эти красивые молодые лица. И на уровне своего трехлетнего сознания очень жалела почему-то именно прабабушку Нину, которая в свои двадцать лет осталась одна, без мужа, с двумя детьми на руках, у сгоревшего дома посреди зимнего леса на польско-украинской границе. А вокруг была война, и надо было выжить.

Когда мне было пять, моя семья переехала на новую квартиру. И меня, привыкшую спать рядом с мамой, отселили в отдельную комнату, потому что мама теперь нужна была младшему брату, который только появился на свет. Я очень злилась, но это днём. А ночью меня мучили кошмары. Обычно они выползали из-за шкафа. За стеной выла соседская собака. Я думала, что ей тоже страшно, как и мне. Я не пряталась под одеяло и не закрывала глаза, понимая, что это не помешает им запрыгнуть на кровать.

Однажды я проснулась среди ночи. Из-за шкафа лилось тёплое золотисто-розовое свечение. Оно переместилось на верхнюю полку шкафа, а оттуда — на стол. Мохнатая собака со злобным усатым человеческим лицом зарычала и попятилась в обратную сторону от этого свечения. А скользкая зеленая ведьма, которая за пару минут до этого хваталась за край моей простыни, взвизгнула, завертелась волчком и лопнула, словно мыльный пузырь. Остался только неприятный болотный запах.

На столе стояла маленькая пожилая женщина размером в ладонь, с волосами, собранными в пучок на затылке. А рядом с ней тоже женщина — молодая, высокая, очень худая, с русыми волосами. Я хорошо запомнила их лица.

— Я твоя бабушка Нина, — сказала старшая, но голос прозвучал не в пространстве комнаты, а скорее в моей голове. — А это моя соседка — её тоже Ниной зовут.

Она ещё что-то говорила, но я забыла. Помню только, что она прогнала мои кошмары и просила их не бояться. А наутро я никак не могла сопоставить ту, которая приходила ночью, с той, которая была на портрете. Но у меня не возникало сомнения, что ночью ко мне приходила именно моя прабабушка Нина.

Прошло ещё пять лет, и память о происшедшем навсегда выветрилась бы из моей головы, если бы не один случай.

Мне уже было десять. Моя семья переехала на Западную Украину. Однажды в страстную пятницу мама собралась в соседний город Владимир-Волынский проведать могилу своей бабушки. Она решила взять меня с собой. Пасха в том году была ранняя, в марте, поэтому в пять утра, когда мы с ней стояли у ворот кладбища, ещё даже не рассвело. Я смотрела на эти ворота в виде каменной белой крепости с чёрными окошками метров семь в высоту, и у меня захватывало дух.

Мама никак не могла вспомнить, в каком конце кладбища находится бабушкина могила — последний раз она была здесь ещё в детстве. Оглядываясь по сторонам, мы в растерянности прошли пару метров. Тут мама сжала мою руку и громко сказала: «Бабуленька, маленькая моя, проведи нас к своему дому!». Рядом чувствовалось чье-то присутствие. И вдруг неведомая сила потянула нас в сторону от тропинки, напролом через кусты, ограды и могильные холмы.

Через пару минут мы стояли перед скромным памятником с каменным крестом наверху. Мама удивленно смотрела по сторонам: «Я бы ни за что на свете не нашла это место. Вокруг столько новых могил...». «Спасибо, родная, что провела нас», — сказала она, погладив холодный мрамор. А я подняла глаза на памятник. С фотографии на меня смотрела моя прабабушка Нина с усталым добрым лицом. Моя прабабушка Нина, которая однажды пришла ко мне из-за шкафа, прогнав ночные кошмары. Воспоминания раннего детства заново ожили в памяти. Та же причёска, то же лицо. То же платье.

— Эта фотография сделана незадолго до того, как бабушка умерла, — сказала мама, — она сильно болела. Ей удалили глаз.

— Я знаю. Когда мы с ней виделись, она прикрывала его.

— Ты не можешь этого знать, — сказала мама. Я промолчала.

Рядом с бабушкиным памятником стоял покосившийся крест, заросший плющом. На табличке еле различимо на польском языке было написано «Доктор Нина Троицкая» — её спутница и соседка в вечности.

Могила в огороде

Источник: beafraid.ru

Четыре года назад у нас в городе произошел случай, который взбудоражил общественность. Одна женщина похоронила свою родную сестру у себя в огороде! Соседи увидели в окно, что на участке стоит крест. Пошли к ней домой узнать, что это за крест такой, но она разговаривать по этому поводу отказалась. Вместо нее соседям все объяснял муж.

Когда сестру хоронили, женщина была в страшном отчаянии. Она схватилась за гроб и кричала, что пусть только попробуют вынести его из дома — она тут же повесится в сарае. Сказала, пусть хоронят прямо в огороде. Пришлось так и поступить: не решились перечить, испугались, что и правда удавится. После похорон она прямо поселилась на этой могиле. Дневала и ночевала на ней, благо было лето — ночью не холодно. Вся семья надеялась, что со временем она успокоится. Ведь время, как известно, лечит.

Как-то в один вечер мужик вышел покурить, смотрит — а жена, облокотившись о могилу, дремлет. Он подошёл, а она проснулась и начала ругаться, что он, мол, помешал ей видеть сон, где сестра пыталась ей что-то сказать. Где-то через месяц после этого сын рассказал отцу о том, что видел свою мёртвую тётку, когда утром шёл в туалет. Она за ним шла, а потом остановилась и ему свою руку протянула. Парень ужасно испугался. Потом, рассказывая об этом случае отцу, он отметил, что тётка сказала, что скоро с ним что-то плохое случится. Его успокаивали все, как могли. А через три дня его сбила машина. Слава Богу, не насмерть, но парень долго лежал в больнице с переломами.

Потом случилось так, что женщина та дома вообще не появлялась целый день, и на могиле её тоже не было. Пришла она только под вечер. Говорила, что дела какие-то улаживала.

Вечером сидели все вместе дома, смотрели телевизор. Вдруг женщина резко встала и вышла из дома. Ну, думали, на могилу опять пошла. Чуть погодя вышел мужик курить, но на могиле её не обнаружил. Не понял, куда делась, вокруг дома глянул — тоже нет. Потом зашёл в сарай, зажигалкой подсветил, и у него чуть сердце не остановилось. Жена висела в петле...

В кармане платья нашлась записка, где женщина написала, что теперь она будет со своей сестрой всегда. Семья продала дом и переехала в другой город.

Неупокоенные души

Источник: 4stor.ru

Автор: Effi

На дворе стояли 50-е годы. Я устроилась работать воспитателем в новый, недавно открывшийся детский сад. Садик был не обычный, а специализированный — для детей, отстающих в развитии. Всего было четыре группы по 12 детей в каждой. Дети находились в саду 24 часа в сутки, 5 дней в неделю, лишь на выходные отправлялись домой. Поэтому приходилось иногда работать в ночное время. Обычно на дежурство оставалось шесть человек — две нянечки, два воспитателя, сторож и медсестра.

Как сейчас помню — произошло это в начале октября. Уложив детей спать, мы отправились почаевничать в сестринскую. Время подходило к полуночи. Мы болтали о том о сем. Неожиданно раздался гул такой силы, что казалось — еще пару секунд, и я оглохну. Затем гул медленно начал угасать, но не пропал совсем, а будто отошёл на второй план, создавая своеобразный фон. Не прошло и секунды, как затряслись все имеющиеся в здании двери. Закрытые ходили ходуном — создавалось впечатление, что они сейчас послетают с петель, — а открытые двери резко закрылись. С перепуга мы не могли даже пошевелиться.

Когда оцепенение спало, а все вокруг немного утихомирилось, я и две нянечки ринулись проверять детей. К нашему удивлению, никто даже не проснулся, все мирно посапывали. Казалось, кошмар закончился. Но это был еще не конец — через несколько минут все возобновилось с новой силой. Ко всему прочему мы услышали дикий хохот, который постепенно сменялся то плачем, то криком. Казалось, что по коридорам бегает толпа народа, завывая и издавая нечленораздельные, душераздирающие звуки. Все голоса сливались в единую какофонию, отчего волосы вставали дыбом. Это было невыносимо страшно...

Мы сбились в кучку, прячась друг за друга. Кто-то плакал, кто-то молился. Единственный наш мужчина, охранник, переборов страх, вызвал милицию. Не знаю, как он объяснил им происходящее, но они приехали на удивление быстро. Вовнутрь стражи порядка не смогли попасть, так как двери напрочь отказывались открываться. Служебная собака скулила и, поджав хвост, пряталась за ноги сотрудников. Двери все так же бешено колотились, голоса не умолкали. Милиция была бессильна что-либо сделать.

Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем все прекратилось. Одним махом распахнулись все двери, голоса и гул исчезли. Ошеломленные милиционеры еще долго не решались переступить порог злополучного садика. Немногим позже мы обошли все здание, осмотрели каждый его уголок. Ничего, конечно, не обнаружили. Милиция развела руками и уехала, а мы остались отпаивать друг друга валерьянкой. Наверное, в силу нашей молодости мы быстро пришли в себя и вскоре уже вспоминали о случившемся с улыбками.

По правде сказать, это была далеко не последняя такая ночь в этом садике. Я-то вскоре уволилась, но потом бывшие коллеги мне рассказывали, что мучились они еще долго, даже как-то начали привыкать. По району поползли слухи, родители стали забирать детей. Закончилось все благодаря священнику из местной церкви (когда он про все узнал, сразу же вызвался помочь). Как только он освятил садик, все прекратилось.

Как потом выяснилось, район, где был построен садик, был своеобразным кладбищем. Немцы в военное время закапывали в этом месте тела советских солдат, и далеко не все из этих захоронений были обнаружены.

Могилы в лесу

Материалы для истории, которую я хочу представить на ваш суд, я собирал несколько лет. Исходной опорой являлся услышанный в детстве рассказ моего дяди, который в 70-х — 80-х годах прошлого века работал следователем в нашем городе К***ске, расположенном в Новосибирской области. Уже будучи взрослым, я начал целенаправленно собирать сведения, которые могли бы пролить свет на неразгаданную тайну, о которой упоминал дядя: исследовал архивы и подшивки газет, расспрашивал очевидцев, знакомился с материалами старых уголовных дел, используя свои связи. Вывод, к которому я в итоге пришёл, выглядит совершенно фантастическим и нереальным, но при сопоставлении фактов это единственно возможное рациональное (насколько здесь применимо это слово) объяснение тех событий, которые имели место в нашем городе на протяжении десятилетий. Никаких фактических доказательств моей версии, конечно, нет, но всё-таки она кажется мне достаточно любопытной, чтобы я изложил её широкому кругу читателей.

------

I. ТАЙНОЕ КЛАДБИЩЕ

Изложение начну с истории, рассказанной дядей в семейном кругу в 90-х годах.

Осень 1977 года обернулась для работников следственных органов нашего городка страшным потрясением. Один из грибников, который обходил окрестные леса в поисках богатого опятами местечка, набрел на небольшую поляну километрах в пяти от городской черты, где увидел подозрительные холмики — создавалось такое ощущение, будто на поляне что-то закапывали. Бдительный гражданин обратился в милицию, и уже через день всё местное УВД стояло на ушах. Следственная бригада обнаружила в невзрачном лесном уголке настоящее тайное кладбище — под могилками по всей поляне было обнаружено 48 (!) расчлененных тел без гробов.

Это было ЧП союзного масштаба. Москва немедленно взяла дело под контроль, о находке был уведомлен сам министр Щелоков. Широкая общественность, как водится, ничего не знала — всё тут же строго засекретили. Прибывший из столицы комитет следователей высокого ранга взял расследование в свои руки, но и некоторые местные сотрудники УВД (как мой дядя) тоже имели доступ к информации. Выяснилось, что все тела голые и похоронены без особого тщания. Тела принадлежали исключительно подросткам и молодым людям — самому старшему было ориентировочно 22-25 лет. Большая часть из них были девушками, но встречались и тела мальчиков. Тела были закопаны не в один день — степень их разложения однозначно указывала на то, что могилки появлялись постепенно в течение почти десяти лет. Самая свежая могила (которая и привлекла внимание грибника) была выкопана не раньше, чем полгода назад.

Самым жутким обстоятельством было то, что все эти парни и девушки погибли далеко не от естественных причин. Эксперты, исследовавшие тела, обнаружили многочисленные увечья, которые, по их мнению, были нанесены ещё при жизни. Переломы костей, рубцы, повреждения мышечного и кожного покрова — проще говоря, всех подвергали страшным пыткам перед тем, как убить. У некоторых тел конечности были отделены прижизненно. Такое мог совершить только маньяк-психопат.

Правоохранительные органы пребывали в шоке. Все готовились к тому, что полетят головы. Проворонить пропажу без вести без малого полусотни юношей и девушек в течение десяти лет в тихом маленьком городке — за такое можно было строго ответить перед начальством. Собственно, прибывшие столичные шишки поначалу и лютовали вовсю, стучали кулаками по столу и обещали страшные кары. Но чем дальше, тем больше они понимали, что не всё тут однозначно.

Прежде всего, было совершенно непонятно, откуда взялись все эти тела. Пропажи без вести, конечно, бывали в К***ске, как и везде, но не массовые, и большинство позже находили своё объяснение — либо находили тело пропавшего, либо выяснялось, что он попросту сбежал из дома. Даже если сложить по всей области нераскрытые подростковые пропажи за десять лет, и то никак не вырисовывалась столь грандиозная картина. Была, конечно, версия, что тела могли привозить из соседних регионов, но и этот вариант впоследствии не подтвердился.

Во-вторых, с опознанием убитых всё обстояло из рук вон плохо. При том, что большинство тел из-за разложения невозможно было опознать, но всё же на многих сохранились особые приметы, которые могли бы помочь установить их личность. Прочесали все картотеки, хранилища, подняли старые заявления и документы — ни одного совпадения! Это было что-то абсолютно невозможное.

Поиск улик тоже ничего вразумительного не дал. Преступник — или преступники — не оставили на телах и на поляне никаких следов, которые могли бы вывести следственную бригаду на них. Если и были какие-то отпечатки и следы, то время и погодные условия их давно уничтожили.

У следователей оставался один вариант — затаиться и ждать. Если убийцы закапывали тела на поляне в течение многих лет, то рано или поздно они обязательно явятся снова, и тогда их можно будет взять с поличным (напомню, никто на тот момент, кроме следователей и высшего руководства города, не знал о ЧП).

За поляной следили несколько лет. Пару раз задерживали случайных грибников, которые забредали на неё, но каждый раз их отпускали. 48 тел, отправленные в Москву для экспертизы, были там и похоронены в безымянных могилах после истечения положенных сроков.

Страшная загадка тайного кладбища на окраине сонного городка так и осталась неразгаданной.

* * *

II. БОЙНЯ НА ДАЧЕ

Вторая часть истории, в отличие от первой, попадала в печать, но не вызвала ажиотажа за пределами самого К***ска. Случай был хоть и трагичный, но, как говорится, не исключительный.

15 сентября 1982 года в частном секторе на окраине города разыгралась кровавая драма. У себя на даче были жестоко убиты первый секретарь горкома партии В. Н. Щавелев вместе с женой О. П. Щавелевой. Расследование было коротким. Собственно, и расследовать-то было нечего — картина вырисовывалась предельно ясная. Вместе с Щавелевыми на даче проживал 31-летний Г. Р. Протопопов, приходящийся Щавелеву двоюродным младшим братом. Протопопов был с детства умственно отсталым, ему положено было находиться в специализированном учреждении, но Щавелев держал его при себе из-за родственных связей; брат фактически выполнял роль прислуги при даче и следил за ней в отсутствие хозяина. Было установлено, что в тот роковой вечер Протопопов дождался, когда заснут хозяева, взял топор из кладовки, поднялся к ним на второй этаж и зарубил мужа с женой. Щавелев был убит во сне первым же ударом топора в лоб, чуть позже убийца расправился с Щавелевой, повредив лезвием топора ей артерию на шее (такие подробности в печати, конечно, не были — я извлек их из материалов уголовного дела; газеты лишь сообщили о трагической смерти первого секретаря и его жены от рук умалишённого родственника). После этого Протопопов отправился спать к себе на первый этаж. Утром на дачу прибыл шофер Щавелева, который должен был отвезти его на работу. Он обнаружил тела убитых и вызвал милицию. Убийца скрыться не пытался и был задержан на месте.

Г. Р. Протопопов был признан невменяемым и направлен на принудительное лечение в психиатрический диспансер в Новосибирске. Согласно документам, он скончался там в 2003 году в возрасте 52 года от осложнений при простуде.

* * *

III. ЖЕЛТЫЕ ШАРЫ

В 2005 году одна из местных газет К***ска опубликовала материал о неких шарах жёлтого цвета, которых жители города регулярно видели в окрестных лесах. Публикация вызвала живой отклик у читателей и имела несколько продолжений. В редакцию приходили всё новые и новые письма от очевидцев, которые в разное время замечали эти самые шары. Выяснилось, что многие видели их ещё чуть ли не с 50-х годов прошлого века. Шары некрупных размеров, сияющие, как электрические лампочки, бесшумно перемещались по лесу по хаотическому маршруту. При попытке приблизиться к ним они стремительно удалялись. Некоторые писали, что видели целые группы таких шаров, которые передвигались синхронно. Вблизи рассмотреть их никому не удалось. Эксперты в редакции выразили общее мнение, что это, скорее всего, были шаровые молнии, тем более что в деревья в лесу близ К***ска часто бьют молнии во время грозы. Однако шары видели при ясной погоде и днём, и ночью.

В этих публикациях моё внимание в свете моего исследования (или расследования) привлекли два факта. Во-первых, частота инцидентов. Не секрет, что шаровые молнии наблюдаются повсеместно, хотя и редко — а тут практически ежегодно находятся очевидцы, которые утверждают, что лично их видели. Удары молний в деревья случаются чаще, но тоже не столь обильно, как это описывается в рассказах читателей. Я провёл собственный анализ и убедился, что наш город в этом плане действительно представляет собой статистическую аномалию — сожженных молниями деревьев (я сам ходил в лес смотреть на них по указке жителей) и людей, утверждающих о жёлтых летающих шарах, и вправду МНОГО. В ходе анализа выяснился второй очень важный факт: распределение ударов молний и появлений шаров далеко не равномерное. Подавляющее большинство этих случаев происходили в радиусе 2-3 километров в лесах с северной стороны города. Причём в этот радиус входит и край частного сектора, где как раз располагалась бывшая дача Щавелевых.

* * *

IV. ЗАБЛУДИВШИЙСЯ МАЛЬЧИК

В 1992 году К***ск облетела тревожная весть: пропал мальчик Серёжа 9 лет, который вместе с друзьями ушёл играть на улице и не вернулся. После двух дней отсутствия был объявлен розыск. Задействовали все средства — милицию, добровольцев, радио, телевидение, листовки... Поиски не давали успеха неделю, и родители отчаялись найти ребёнка живым. А на девятый день Серёжа сам вернулся в дом — здоровый, в хорошем физическом состоянии, даже не голодный. Радости родственников не было предела. Когда Серёжу стали расспрашивать о том, где он был, мальчик рассказал невероятную историю.

По словам Серёжи, он играл со сверстниками в частном секторе в двух кварталах от его дома. Ближе к обеду мальчик попрощался с друзьями и направился домой в одиночку (это совпадало с показаниями друзей). По пути он увидел на дороге бурундука, который выбежал на дорогу из опушки леса, и погнался за зверьком. Так как Серёжа с рождения жил в частном секторе и часто играл у опушки, то ходить неглубоко в лес он не боялся. Углубился мальчик в лес, если судить по его словам, где-то на 250-300 метров. Упустив бурундука из виду, он хотел вернуться назад, но тут заметил на дереве дятла, который стучал клювом о кору. Он стал швыряться по птице сосновыми шишками. Дятел перелетел на другое дерево. Таким образом, гоняя птицу с дерева на дерево, мальчик провёл некоторое время и ещё сильнее ушёл в лес. Заблудиться он не боялся, так как знал, что опушка находится по направлению к солнцу.

Когда Серёже надоело пугать дятла, он пошёл обратно, ориентируясь по солнцу. Он всё шёл и и шёл, а лес не кончался. Серёжа затруднялся определить, сколько времени он провёл в лесу. При этом ему пришлось в какой-то момент перелезать через забор-ограждение, сделанный из жердей с привязанными к ним кусками разноцветных тканей. Ни о каком ограждении никто в городе не знал — его там просто не могло быть.

В итоге перепуганный и плачущий ребенок всё-таки добрался до опушки, но никаких домов там он не обнаружил. За границей леса начиналась травянистая равнина — что-то вроде степи. Тут и там паслись табуны лошадей. Недалеко от опушки мальчик увидел поселение, состоящее из строений вроде шатров. Мальчик, немного успокоившись, направился в поселение. На подходе его заметили живущие там люди и пошли навстречу. Их речь осталась Серёже совершенно непонятной. Мальчик опять испугался и начал плакать. Люди, встретившие его, пытались успокоить мальчика, гладили по голове, при этом сами выглядели встревоженными. Серёжа описывал жителей поселения как людей среднего роста с кожей привычного для него светлого цвета, голубоглазых, со светло-русыми волосами — то есть по внешности они практически не отличались от русских, но всё же говорили на ином языке и «были совсем другими». Была необычной и одежда этих людей — Серёжа не смог внятно объяснить, в чём именно заключались отличия, либо его подробно об этом не расспрашивали — в стенограмме записано лишь, что он сказал, будто одежда у этих людей «не такая, как у нас».

По словам Серёжи, следующую неделю он провёл в поселении у этих людей. К сожалению, с момента встречи мальчика со странным народом стенограмма его показаний, приложенная к материалам дела, обрывается. Полную стенограмму я не смог обнаружить — она либо утеряна, либо с какого-то момента в милиции перестали записывать слова мальчика, посчитав их детской фантазией. Единственным источником дальнейшей информации является статья в московской газете «жёлтого» характера, где некий анонимный родственник Серёжи пересказывает его историю в 1995 году. Статья, к сожалению, кишит витиеватыми метафорами, напыщенными деталями и прочими явными выдумками автора, так что приведу только самую общую суть того, что происходило в дальнейшем.

Из рассказа можно понять, что неделю мальчик провёл в этом поселении, находясь в состоянии шока от нервного потрясения. Хозяева шатра относились к «найденышу» ласково, не обижали, поили водой, молоком и разделяли с ним свой стол, в основном состоящий из ягод, кисломолочных продуктов и мяса (вероятно, лошадиного, раз местные жители разводили лошадей). Спал мальчик на отдельной низкой деревянной кровати (судя по описанию — просто топчан). При этом все держались хоть и без агрессии, но отстранённо: не пытались разговаривать с Серёжей, не подпускали к нему своих любопытствующих детей, а когда он выходил на улицу, ходили следом поодаль (такое поведение говорит о том, что всё это время они, вероятно, кого-то ждали).

В последний день в шатре появился человек, которого Серёжа раньше не видел — рослый, загорелый, обвешанный «хрустальками» (не поясняется, что мальчик имел в виду). Он поговорил о чём-то с хозяевами, потом подошёл к мальчику, дал ему деревянную плошку с варевом, напоминающим рыбный суп, и жестом предложил выпить. Испуганный ребёнок выпил жидкость, которая показалась ему довольно мерзкой на вкус, и вскоре потерял сознание. Помнил лишь, что в какой-то момент в полусознании он почувствовал, что его несут на руках по лесу. Судя по «звуку хрусталек», нёс его тот самый высокий гость. Дальше Серёжа ничего не помнил — очнулся лежащим в лесу в своей одежде. Он поднялся, увидел, что солнце высоко над горизонтом, и пошёл в его сторону, вспомнив, что в прошлый раз он именно так вышел из леса. Через какое-то время он оказался на опушке рядом с 66-м кварталом (это недалеко от частного сектора). Узнав родные места, мальчик обрадовался и тут же побежал домой.

Хотя мне не удалось разыскать Серёжу, его родственников или сотрудников милиции, которые занимались этим делом, достоверно известно, что случай не является газетной уткой или выдумкой, так как исчезновение мальчика в своё время всколыхнуло общественность в городе. После благополучного возвращения мальчика в газетах было объявлено, что Серёжа просто блуждал всё это время по лесу — питался ягодами и пил воду из омута. Тем не менее, неполная стенограмма показаний мальчика, хранящаяся в архиве УВД К***ска по сей день, доказывает, что истина далека от официальной версии.

* * *

V. ЗАПИСКИ СУМАСШЕДШЕГО

И, наконец, последний документ. Это простая общая тетрадь в клеточку, которая была чем-то вроде дневника Г. Р. Протопопова. Хотя «дневник» — это сильно сказано; скорее, это обычная учебная тетрадь. В психиатрической больнице Протопопов где-то к концу 90-х годов подружился с неким Маслаевым, который страдал шизофренией. По словам медперсонала, именно Маслаев научил друга грамоте. Это заняло годы, но у Маслаева из-за специфики его болезни был большой запас терпения. Постепенно Протопопов изучил алфавит и стал способен составлять простые слова, а затем и предложения. Несомненно, свою роль сыграло то, что в условиях диспансера состояние Протопопова заметно улучшилось, и он стал способен к обучению. В учебной тетради, помимо обычных упражнений и записей в духе «что вижу, о том пишу», Протопопов затрагивал события, которые привели его в психиатрическую больницу.

Тетрадь ко мне попала случайно и крайне замысловатым путём. В 2009 году (уже после смерти Протопопова) Маслаев был выписан из больницы ввиду того, что болезнь регрессировала в достаточной степени, чтобы больной не представлял угрозы для себя и общества. С собой он на свободу захватил тетрадь Протопопова. И всё же Маслаев, видимо, не был здоров полностью, так как немедленно по выходу он отослал тетрадь по почте в ГУВД в Новосибирске с припиской, что Протопопов при жизни просил передать его записи «в милицию», и он должен выполнить просьбу покойного друга. В ГУВД приняли посылку и немедленно отправили её, как положено, в архив входящей корреспонденции. Там и произошло главное совпадение, без которого всей этой истории не было бы: тетрадь сумасшедшего ввиду своей экзотичности среди канцелярских документов обратила на себя внимание работника архива, который в молодости служил в УВД К***ска и был знаком, в частности, с «делом Щавелева» и моим дядей, который вёл то дело в 1982 году. Работник архива изъял тетрадь, решив во время регулярных посиделок с дядей (который к тому времени тоже проживал в Новосибирске на пенсии) показать её как курьез. Дядя, получив тетрадь, впоследствии показал её мне. Для него и его коллеги тетрадь Протопопова являлась не более чем забавной реликвией, внезапным приветом из прошлого; они даже не пытались вникнуть в смысл написанного (надо сказать, что большинство записей в тетради были совершенно невинны, вроде «За окном светит солнце», «На завтрак была каша» и написаны практически нечитабельным почерком). Я, в свою очередь, позаимствовал тетрадь у дяди, заинтересовавшись самим фактом «дневника сумасшедшего», и после расшифровки содержания начал вспоминать давний рассказ дяди о могилах на поляне, сопоставлять и делать выводы. Из этой серии совпадений выросло всё моё расследование.

Записи в тетради разрозненные и совершенно безграмотные. Системности в изложении мыслей практически нет, часто повторяется одно и то же (по количеству повторений можно понять, чему Протопопов придавал особое значение). Я приведу ниже что-то вроде реферата этих записей, исправив грамматические ошибки для удобочитаемости (всё равно всякий раз эти ошибки разные).

«Рассказ, что было.

Я хочу объяснить, что было. Я не умел говорить. Не умел писать. Сейчас хочу объяснить.

Сева [скорее всего, подразумевается Всеволод Щавелев] плохой человек [это предложение повторяется много раз по всему тексту].

Сева плохой. Оля [скорее всего, Ольга Щавелева] плохая. Я убил их, потому что они сами убивали. Я хотел остановить.

Сева ходил в лес, приводил из леса много мальчиков и девочек.

Сева и Оля запирали их в комнате внизу и делали им больно.

Я жалел мальчиков и девочек, но не мог помочь. Поэтому я убил Севу и Олю.

Я думал, они перестанут убивать. Они не убивали, но они начали опять. Поэтому я убил Севу и Олю.

Я давал воду девочке. Она говорила непонятно. Потом Сева и Оля её убили тоже.

Я не плохой. Сева и Оля плохие. Они больше не убьют.

Оля любит пить кровь.

Я убил их, потому что их никто не убьёт.

Я хороший. [повторяется многократно]

Сева и Оля хотели, чтобы я тампил [значение слова понять не удалось — вероятно, это придуманный Протопоповым эвфемизм для некоего действия] мальчиков и девочек. Я не хотел. Они меня заставляли.

Я не люблю, когда мальчикам и девочкам больно.

Больше не убьют».

* * *

VI. МОЯ ВЕРСИЯ

Итак, что мы имеем, если верить тому, о чём пишет Протопопов? А то, что первый секретарь горкома Щавелев до 1982 года со своей женой систематически приводили «из леса» неких «мальчиков и девочек», содержали их в «комнате внизу», где мучили и убивали их, при этом заставляя своего умственно отсталого родственника принимать в этом участие. Заметим, что поляна, где были обнаружены тела парней и девушек со следами пыток, расположена как раз по ту сторону города, где находится частный сектор — следовательно, недалеко от дачи Щавелевых. Дойти до поляны от дачи можно с заднего двора напрямую через лес, никому из посторонних не попадаясь на глаза.

Протопопов пишет, что к 1982 году на какое-то время «Сева и Оля» перестали убивать, но потом взялись за дело опять. Тут самое время вспомнить, что захоронения были обнаружены в 1977 году, т. е. за пять лет до этого. Если подростков действительно убивали и закапывали они, то вполне естественно, что после того, как жуткая поляна была найдена, «Сева и Оля» на какое-то время затаились и ждали, пока всё не уляжется. Нелишне повторить, что Щавелев состоял первым секретарем горкома, т. е. был одним из немногих людей, кто точно был осведомлён о кровавой находке. Этим объясняется то, что засада на поляне не дала результата — «Сева и Оля» были уже в курсе, что на них ведётся охота. После пяти лет тишины, когда расследование было прекращено, а засада свернута, «Сева и Оля» могли решить, что пришло время осторожно начинать свои злодеяния заново.

Итак, примем как рабочую версию, что Протопопов прав и за массовым захоронением действительно стоят респектабельные советские граждане — Щавелев и его жена. Но главный вопрос остаётся открытым: кем были их жертвы? Почему о пропаже такого количества подростков никто не заявлял?

И тут я перехожу к самой фантастической части моей версии, в область чистого домысла.

Прежде всего, обратим внимание на две интересные детали в записях Протопопова: то, что «мальчиков и девочек» Щавелев водил не откуда-нибудь, а «из леса», а также то, что «девочка», которой Протопопов давал воду, «говорила непонятно». То есть маньяки своих жертв выискивали не в городе (что было бы логичнее), а прямо в дремучем лесу. Откуда там взяться стольким подросткам? При этом жертвы (по крайней мере, какая-то их часть) изъяснялись, видимо, не по-русски — иначе чем объяснить то, что речь «девочки» осталась непонятной Протопопову?

Тут самое время вспомнить о жёлтых шарах и частых ударах молний в деревья в том участке леса, где располагалась дача Щавелевых. По всем признакам, в этой зоне наблюдалась (и, возможно, продолжает наблюдаться) мощная геомагнитная аномалия. А может, не геомагнитная, а какая-нибудь другая — в этом вопросе я не специалист. Но факты указывают на то, что местность никак нельзя назвать обычной.

И где-то из глубин этой аномальной зоны «Сева» водил «мальчиков и девочек», которых никто не хватился. Которые говорили на неизвестном языке.

Ну и последний фрагмент мозаики. Рассказ мальчика Серёжи, который ушёл в лес как раз в той же местности и в итоге попал в неизвестное место, где жили люди, говорящие на неизвестном языке.

Исходя из всего, что я изложил выше, я выдвинул предположение, что где-то в лесах около частного сектора на севере К***ска имеется природная аномалия — что-то вроде прохода между мирами. Возможно, аномалия присутствует там постоянно, возможно, воссоздаётся только при определённых условиях. Так или иначе, супруги Щавелевы были, видимо, единственными, кто нашли её и поняли, как ею пользоваться осознанно (что неудивительно, ведь аномалия, по всей видимости, располагалась недалеко от их дачи — там, где Щавелевы прогуливались чаще других). Но вместо того, чтобы сообщить о невероятной находке миру, они решили использовать её для других целей.

Я предполагаю, что к моменту своего открытия супруги-маньяки Щавелевы уже были убийцами. Возможно, они тогда действовали не столь массово, опасаясь разоблачения. А обнаружение аномалии открыло перед ними новые захватывающие перспективы для злодеяний.

По свидетельству Серёжи, люди, живущие «по ту сторону», не отличаются особым уровнем цивилизационного развития. Вооруженный ружьём или пистолетом физически крепкий мужчина легко мог выкрасть, похитить или увести оттуда подростка и «перетащить» в наш мир, предварительно его обездвижив и заткнув рот. После этого оставалось только переместить похищенного из леса в дачу, в «комнату внизу». Когда всё заканчивалось, тела закапывали на поляне в глубине леса, где, как считали Щавелевы, их не найдут (правда, не совсем понятно, почему тела не «переправляли» обратно в другой мир, чтобы быть уверенными в том, что их никто не обнаружит — возможно, на то были какие-то свои причины).

О многом говорит и то, что Серёже после попадания «на ту сторону» пришлось пересечь символическое ограждение явно ритуального характера, чтобы выбраться из центра аномальной зоны. Вероятно, таким образом местные жители, подобно обычаям многих традиционных обществ нашего мира, пытались отгородиться от «злой силы», которая исходит из этой части леса и уводит их детей. Только они не могли знать, что это не спасёт их от злодеев.

Схема Щавелевых была практически безупречной — жертвы беспомощны перед ними, в нашем мире их никто не хватится, никто не заявит в милицию, не будет никакого расследования. Добыть очередную жертву и привести его в камеру пыток — пара пустяков. Злодеи могли не ограничивать свою жажду крови. Они, собственно, и не ограничивали.

Их подвела собственная самоуверенность и беспечность. Первое — они не удосужились прятать тела надежно. Второе — выключили из расчёта умственно отсталого Протопопова, который казался им безвольным служкой, над которым они могли издеваться наравне с жертвами. Может быть, какое-то время так и было, но в промежутке между 1977 и 1982 годом, когда «Сева и Оля» легли на дно, психическое состояние Протопопова, по всей видимости, начало улучшаться. И вида новой крови он уже не потерпел, решив расправиться с «Севой и Олей», чтобы спасти неведомых ему подростков из мира, которого он не видел.

Вряд ли когда-нибудь найдут тела последних жертв, вида мучений которых «в комнате внизу» Протопопов не вынес. После провала 1977 года Щавелевы должны были очень серьёзно озаботиться вопросом избавления от трупов.

Зловещую «комнату внизу», как и дачу Щавелевых, сегодня обследовать невозможно — в 90-х годах в рамках генерального плана застройки микрорайона пять дач, расположенных там, были выкуплены и снесены государством. На том месте сейчас забетонированная земля и большой медицинский комплекс у цветущей опушки, где пациенты летними днями могут наслаждаться бодрящей прогулкой в лес. Лес, где люди по сей день видят блуждающие жёлтые шары.

Лес, в гуще которого всё ещё может таиться загадочный лаз в иной мир.

Ритуалы всегда срабатывают

Автор: Al. Archer

— ... пожалуйста... не трогайте ее... вы же говорили..

Подросток, безвольно повисший в руках двух верзил, выглядел жалко. Им обещали приобщение к черной магии, вызову демонов и прочей классной и запретной чертовщине. Мужик лет тридцати с несуразным прозвищем Малисфер и таким же несуразным дешевым пентаком на шее действительно обещал это любопытным наивным детишкам — только не уточнил в каком качестве будет приобщение.

— Правильно, мой маленький любознательный друг! — Малисфер ухмыльнулся. — Я говорил, что вы примете участие в вызове демона. Я же не сказал, как именно. А теперь, если хочешь остаться в живых и стать настоящим слугой Сатаны, молчи, наблюдай и мотай на ус.

Парнишка глянул на голое тело, распятое посреди могил в круге с замысловатыми символами и закорючками в центре. Это ведь кладбище — здесь ведь должен быть сторож?

— АААА! ПА-МА-гхх!

Кулак одного из верзил врезался мальчишке в солнечное сплетение.

— Если сопляк еще раз попытается пикнуть — перережьте ему глотку, — бросил Малисфер, становясь на колени перед жертвой.

Он солгал — мальчишку не оставили бы в живых ни при каком раскладе — ему нужны были его страдания и страх. Обман, такой, к которому нельзя было бы придраться, тоже был частью ритуала.

— И помните! Абаддон может явиться в любом обличье!

Последняя фраза, вообще-то, его не раз спасала. Всегда можно было объявить вовремя прилетевшую ворону, внезапный порыв ветра и стаю бродячих собак знамением адских владык.

— Сейчас, милая... ты познаешь высшую радость — прикосновение Абаддона, ангела смерти. Многие даже не смеют мечтать об этом...

Ритуальный нож заскользил по коже жертвы, оставляя тонкие надрезы-символы. Девушка тихо всхлипнула и зажмурилась. Гуманная смерть, можно сказать. Жертва просто истечет кровью из этих маленьких надрезов. Никаких кишок и расчлененки. Вернее, это все будет потом.

Вот, почти готово...

— ... явись перед нами в облике, который нас не испугает!

Еще одна полезная фраза. Теперь можно начинать искать знамение.

— Смотрите! Смотрите! — по собранию дьяволопоклонников прокатился ропот.

Со стороны зарослей в центре кладбища к ним приближался человеческий силуэт. Он двигался медленно, ссутулившись, словно под тяжелой ношей, но непостижимым образом умудрился незаметно добраться до собравшихся. Теперь пришельца было хорошо видно в свете луны — черный балахон до пят из грубой мешковатой ткани, перехваченный на поясе куском веревки, длинный зубчатый нож за «поясом», низко надвинутый капюшон, коса с металлическим древком, руки с длинными, перемазанными землей ногтями, перемотаны черным тряпьем.

Фанатик или психопат? Малисфер перевел дух. Ну, это даже лучше. Можно сказать, действительно воплощение Абаддона, в каком-то смысле. Пришелец замедлил движение прямо перед жертвенным кругом.

— О великий Абаддон! Прими жертву от верных слуг тьмы! Эта невинная душ...

Гость неожиданно быстро для своей предыдущей медлительности перебросил в руках косу и ударил. Картинного отлетания головы не было — просто грязно разодранное горло. На землю возле круга шлепнулся дешевый пентак.

Кто-то попытался напасть на пришельца сзади — и получил в живот обратным концом древка, оканчивавшегося длинным острым железным штырем.

— Абаддон, пощади! — кто-то бухнулся на колени. Еще одно разорванное горло, еще одно тело корчится возле жертвенного круга.

— Отче наш, иже еси... — коса, мелькавшая уже безостановочно, оборвала молитву.

Сатанистов больше не было. Были тела, была девушка в жертвенном круге, был мальчишка. Надо отдать должное — придурок, но все-таки не трус. Первое, что он сделал, когда пришел в себя — начал разрезать веревки.

Мясник с косой вновь неспеша, медлительно повернулся к выжившим, подошел, отвел косу для удара...

Лезвие рассекло воздух в месте, где секунду назад были несостоявшиеся сатанисты. Их пятки уже сверкали за кладбищем на дороге в город. Им сегодня придется долго объясняться с родителями и милицией. Следователь будет раздраженно курить глядя на изувеченные тела сектантов, втайне радуясь, что ублюдок, организовавший эту секту, которого никак не могли прижать в силу того, что тот был сынком мэра, наконец-то подох. Журналисты будут строчить статью за статьей, изобличая происки рептилоидов и гиперборейцев, вошедших в сговор с мэром города; недоброжелатели городского начальства будут потирать руки, предвкушая перемены...

Мясник в заляпанном кровью балахоне, опустив косу, брел прочь от города.

* * *

— ... заметь: ВСЕ эти гребаные ритуалы сбываются. Всегда.

На говорившего было жалко смотреть — серая кожа, черные мешки под глазами выдавали с головой конкретнейший недосып.

— Кофе. Только что зафигачил. Крепкий, без сахара, — сочувственно глянул собеседник. — Ну, в прошлый раз ты пытался поднять мертвеца, а поднял меня из летаргического сна.

— Спасибо, — страдалец с благодарностью принял предложенный кофе, — обрати внимание, кстати: технически придраться не к чему. Свежую могилу нашел, раскопал, ритуал провел, мертвеца «оживил».

— Ага, — рассмеялся собеседник. — А теперь не знаешь, как избавиться, поскольку моя верующая маман напрочь отказывается нежить домой принимать и норовит полить святой водой. В этот-то раз чего?

— В этот раз один батюшка, придерживающийся весьма гибких взглядов на оккультные практики, очень хотел упокоить одно беспокойное кладбище за городом. Обратился ко мне. Я прогулялся, посмотрел — место действительно «нехорошее». Приготовил «костяного дракона». Вот как раз вторая ночь — завершение ритуала, я должен при полном параде шествовать от «центра» — самой старой части обычно, — до границы кладбища. При этом, если мне что-то встретится на пути — я должен его либо испугать, либо, если не получится, убить.

Рассказчик закурил сигарету.

— Вот дохожу я, значит, до прогалинки между могилами — а там стоит толпа припоцаных с пентаками и готовится принести в жертву какую-то малолетку. Абаддона, похоже, вызывали. И, понимаешь, технически у них все получилось: кровь на знак Маркиза попала? Попала. Мрачный Жнец явился? Технически, да. И у меня все тоже получилось. Технически. Ритуал провел? Провел. «Дракона» спалил? Спалил. На то, что портило обстановку на кладбище, натолкнулся? Еще как. Штук семь трупов. Не хотели убегать, падлы.

— А что малолетка? — спросил «поднятый мертвец», отпивая кофе.

— Убежала со своим дружком. Щаз, наверное, ремня получает. Я ж не изверг — даю возможность испугаться и уйти своим ходом.

— Добрый ты человек, — рассмеялся собеседник, направляясь к холодильнику. — Я, кстати, печенку купил. Хочешь, паштет офигительный замучу?

— Спасибо за предложение, но нет... — протянул рассказчик, задумчиво глядя на перемазанное кровью лицо приятеля, уминающего сырую печень. Его не переставал терзать вопрос: а увлекался ли он «сыроеденьем» до «воскрешения»?

Странная статуэтка

Источник: pikabu.ru

Автор: tajcha

Моя мама — страстная дачница, и помимо всяческой клубники и кабачков устраивает на нашем дачном участке всевозможные клумбы. Ну и, конечно же, покупает для них всевозможные дурацкие фигуры животных и уродливых гномов. Как-то принесла она новую статуэтку — енота. Обычная китайская пустотелая конвейерная дрянь из полимерной глины. Но раскрашен он был немного странно — вроде и дешевая игрушка, но глаз непременно цепляется, когда проходишь мимо. А поскольку мама поставила его на клумбу возле туалета, то видели мы его по много раз за день.

На следующее утро енота на месте не было, он обнаружился в паре метров под кустом сирени. Списав все на игры пятилетней внучки, мама переставила енота обратно. На следующий день все повторилось, внучке был сделан выговор, хотя она уверяла, что не трогала фигурку, и енот опять был водружен в заросли пионов.

В течение недели проклятый енот кочевал туда-обратно, пока мама наконец не смирилась и не оставила его в покое. Енот не заставил себя ждать и вскоре был обнаружен за забором, стоящим на газоне. Но этим дело не закончилось, статуэтка начала закапываться. Еще через неделю о ее местоположении можно было догадаться только по торчащим ушам. В конце концов маме это надоело, и она вытащила енота наружу. Внутри статуэтки что-то гремело, хотя до этого она была пустой. В ямке, что осталась на газоне, я нашла несколько белых продолговатых предметов, и вспомнила, что когда-то давно мы хоронили на этом месте почивших домашних любимцев — кота и собаку.

Поставленный на законное место енот вроде бы «успокоился», и до конца лета спокойно стоял на клумбе, пугая своим видом вечерних ходоков «до ветру». Мы закончили сезон и уехали в город. Однако, вернувшись осенью для консервации дачи, статуэтки на месте мы не нашли. Мама немного расстроилась, но я пообещала купить ей такого же на следующее лето. На том и порешили.

А в мае следующего года, во время родительского дня, мы увидели нашего енота на кладбище в двух километрах от дачи. Он был подозрительно тяжелый и стоял возле кучки рыхлой земли на старой могиле.

Последнее фото

Автор: Fragrant

Был у меня друг-фотограф. Очень любил делать черно-белые работы и снимать пейзажи а-ля «скучная серая блеклость». Ну вот нравилось ему создавать гнетущее ощущение своими фотографиями, и все тут.

Недавно он написал мне в почту, что нелегкая занесла его в рабочее время на местное кладбище. Фотоаппарат под рукой, пейзажи, соответствующие его вкусу... Вот и начал он снимать черные деревья да ворон на крестах.

Особенно ему понравился вид одного старинного склепа. У нас до революции много польских католиков да евреев жило — вот они и строили склепы. Начал он его и так снимать и сяк. Конечно, войти вовнутрь даже мысли не было — уважение к усопшим, как-никак.

В трех словах: решил мой товарищ прийти сюда и завтра, с хорошей светотехникой и более сильным аппаратом, чтобы сделать качественные и добротные снимки. 

Когда ехал домой, полистал фотографии на фотоаппарате. Какие-то удалял, какие-то нет — всё, как всегда. 

Вечером, решив обработать понравившиеся фотографии «Фотошопом» на компьютере, мой друг обратил внимание на одну из фотографий. На снегу были видны отпечатки лежавших вокруг этого самого склепа людей. Обычные контуры людей мужского телосложения, лежащих «бубликом» на снегу, явно в верхней одежде. 

Стал работать со слоями и в одной из рабочих настроек увидел, что дверь склепа приоткрыта, а из щели смотрят чьи-то глаза. Контуры лежащих вокруг людей стали более различимы — они, как стало понятно, все лежали головой в сторону полуоткрытой двери склепа. Создавалось впечатление что их, как котят, разметало то, что находилось за дверью.

Сказать, что друг перепугался — не сказать ничего. Он начал сразу в Интернете разговаривать по этому поводу с экстрасенсами, ворожеями, да и просто шарлатанами. И кто-то очень добрый ему посоветовал сходить завтра еще раз на то же место, открыть дверь склепа и фотографировать с разных ракурсов. Мол, тогда и поймет мой друг, что это за существо.

На этом письмо заканчивалось.

Моего друга нашли возле того злосчастного склепа: разорван живот, внутренности по снегу, кровь вокруг склепа... Я успел его увидеть в том же месте до того, как следственная бригада дала команду медикам убирать тело. Что меня поразило — это его перекошенное и застывшее в ужасе лицо. Рот открыт в крике, а глаза даже медики не смогли закрыть. Фотоаппарат держал мертвой хваткой. Натоптали вокруг только следователи да обычные постовые. Ни следов, ни мотива, ни зацепок.

Преступление из ряда вон взбудоражило весь городок. Только об этом ужасном событии все и говорили.

Где-то через месяц по долгу службы я общался с ведущим следователем того дела. Вот он мне и рассказал, что как только изъяли фотоаппарат, так сразу же проверили карту памяти на предмет запечатления подозреваемых лиц. На фотоаппарате было только одно фото: открытая дверь склепа с какими-то двумя красными точками, напоминающими глаза животного, которые способы отражать свет.

В конце следователь добавил, что, изучая историю этого склепа, он наткнулся на информацию довоенных времён. Когда-то во время раскулачивания местные мужики решили ограбить несколько могильников католического и иудейского происхождения. Вот их возле того склепа и нашли — с разорванными животами, свернувшимися на земле калачиком, с застывшими выражениями ужаса на лицах...

Подруге было не до смеха

Автор: Ксения

Решили как-то мы с девчонками сходить на кладбище навестить своих родных, знакомых, цветочки положить. Прошлись по всем могилам, всех вспомнили. Когда уже заканчивали, Ирине, моей подруге, захотелось навестить могилу еще одного друга (я его не знала) и положить цветы на могилку. Но, как выяснилось, Ирина точно не знала место его захоронения, только имела приблизительное представление, в какой стороне кладбища находится его могила. Дело было днем, светило солнышко, ничего страшного не было, и поэтому подруга решили пойти поискать могилу одна, а мы остались ждать её у выхода.

Минут через десять Ирина прибежала к нам из глубины кладбища. Глаза большие, всю трясет, сказать ничего не может... Кое-как рассказала, что увидела. Значит, идет Ирина, таблички читает, ищет могилу знакомого, под ноги не смотрит. Вдруг обо что-то спотыкается, опускает глаза и видит такую картину: вырытая могила, а внутри валяется мужик в неестественной позе. Подруга испытала шок и рванула к нам...

Как позже выяснилось, там выкапывали кому-то могилу, а могильщик нажрался водки и уснул прямо в вырытой могиле. Позже Ирина сама над собой смеялась, хотя в тот момент, говорит, ей было не до смеха. У страха глаза велики.

1 2 3 4 5
Скрыть боковое меню

Выбрать тему оформления

Светлая / Темная



Соц. сети

Новые комментарии

Nemoff

Nemoff

А разве ваша жизнь вас не поучает? Что же, на этом основании можно...

Полностью
ChaosMP

ChaosMP

Вполне возможноо, что кто-то возился со старым передатчиком и в конце...

Полностью
proton-87

proton-87

Эх ты, "спиздив". Пиздят - пиздуны, а воры - воруют!...

Полностью
proton-87

proton-87

Это нормально, все так делали....

Полностью
proton-87

proton-87

Автор соврал мягко скажем - налицо "поучающая" история, запрещающая...

Полностью

Популярное

Сайт kriper.ru доступен

30-08-2019, 22:34    1 607    23

Самые криповые посты Реддита

8-09-2019, 21:48    2 557    6

Обновление (от 15.09.2019)

15-09-2019, 23:32    442    6

Пожалуйста, пусть он умрёт

2-09-2019, 21:57    685    5

Метро в Снежинске

29-08-2019, 22:43    904    4

Новое на форуме

{login}

ChaosMP

Обсуждение - У меня нет брата

14-10-2019, 15:37

Читать
{login}

Raskita76

Обсуждение - Упырь

10-10-2019, 01:43

Читать
{login}

Darkiya

Поиск историй

10-10-2019, 00:37

Читать
{login}

proton-87

Обсуждение - Погреб

7-10-2019, 00:09

Читать
{login}

Hellschweiger

Обсуждение - Призрачная электричка

6-10-2019, 14:30

Читать

Предупреждение!

Страницы, которые вы собираетесь смотреть, могут содержать материалы, предназначенные только для взрослых (в т.ч. шок-контент). Чтобы продолжить, вы должны подтвердить, что вам уже исполнилось 18 лет.