жесть » KRIPER - Страшные истории
 
x

Дом без конца ч.2

Источник: creepypasta.fandom.com/wiki/NoEnd_House_2

Автор: Брайан Расселл Перевод с английского: Shady_Side

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику. Вы предупреждены.

------

Прошло три недели с тех пор, как я слышала что-либо от Дэвида. За шесть месяцев наших отношений мы провели только три дня без общения, и это случилось после довольно напряжённой стычки. Не было ничего необычного, когда я говорила с ним в последний раз, он просто упомянул, что он собирается проверить кое-что, о чём друг рассказал ему. Но в предыдущую ночь я получила действительно странное сообщение. Оно было от Дэвида, но номер был не его. В нём было только пять слов:

«без конца не приезжай дэвид»

Что-то было не так. После прочтения сообщения я почувствовала тошноту, как будто я увидела что-то, что не должна была. Я решила пересечься с Питером, но я уже разговаривала с этой задницей ранее. Он был бездельником, но всё же он мог иметь какую-то информацию о том, где Дэвид мог быть. Я решила залогиниться в AIM с аккаунта Дэвида. Я подумала, что было бы легче начать что-то вытягивать из Питера, если он не будет знать, что это я. Как только я залогинилась, он немедленно написал мне.

«Дэвид?! Твою мать ты заставил меня беспокоиться я думал ты пошёл в тот дом.»

«Что ты имеешь в виду?»

«ДомБезКонца, чувак, это то место о котором я рассказывал тебе я мог бы поклясться что ты собирался туда идти.» БезКонца. Этот парень знал, что происходит.

«Да, на самом деле я не нашёл его. Может быть, я попробую снова завтра. Где он находится, ещё раз?»

«Ни за что, ты уже заставил меня понервничать из-за этого ёбаного места я был там ты не хочешь идти туда.»

«Питер. Это Мэгги.»

«Подожди что? Где Дэвид?»

«Я не знаю, я думала ты знаешь, но по-видимому нет.»

«Вот дерьмо. Вот дерьмодерьмодерьмодерьмо.»

«Что? Серьёзно Питер ты должен рассказать мне что происходит.»

«Я думаю он пошёл в этот дом. Он за городом, где-то 4 мили вниз по улице Терренса. Дорога без опознавательных знаков поворот направо. Бля, чел, он всё-таки пошёл.»

«Нет, я не думаю, что он бы это сделал.»

«Что ты собираешься делать?»

«Я собираюсь вытащить его оттуда»

Я отправилась туда следующим вечером около восьми. За всё время поездки мне не встретилось ни одной машины, и как только я свернула на улицу без опознавательных знаков, я увидела указатель, указывающий вниз по дороге:

    БезКонца сюда

    Открыто 24 часа

Моё дыхание не было ровным с тех пор, как я покинула свой дом, и осмотр этого дома также не успокоил меня. Там нигде не было ни одной машины вокруг, что заставило меня думать, что дом не был открыт. Но свет от переднего крыльца освещал окрестность, и, судя по освещённым окнам, внутри также горел свет. Я припарковала свою машину, подошла ко входной двери и вошла внутрь.
Вестибюль был достаточно обычным, но, как я и предсказывала, здесь не было никого. Везде был свет, но ни одного человека видно не было. Кроме двери, через которую я вошла, здесь была только одна дверь. Рядом с ней был ещё один указатель:

    Комната 1 сюда. За ней ещё восемь. Дойди до конца и ты победишь!

Это не было тем, что заставило меня отступить. Это не было чем-то остановившим моё сердце. Зато там было кое-что ещё внизу, нацарапанное от руки чем-то красным:

    Ты не спасёшь его.

Я, должно быть, стояла в холле целый час. Я замёрзла. Я не знала, как поступить. Должна ли я войти в следующую дверь? Должна ли я позвонить в полицию? После чтения указателя я решила, что я ухватила больше, чем могу проглотить. Я девушка среднего роста, но довольно симпатичная. Я не собиралась бороться с каким-то психом, который держал Дэвида в заложниках. Я решила, что вызвать копов будет лучшим вариантом, поэтому я сунула руку в свой карман и открыла свой телефон, чтобы позвонить. Нет сети. Дом, должно быть, блокировал сигнал, он был фактически в самой глуши. Я подошла ко входной двери, полагая, что найду сеть снаружи. Я взялась за ручку и покрутила, но ничего не произошло. Дверь была закрыта. Я потрясла её сильнее. Бесполезно. Она была закрыта снаружи. Я стала колотить руками по двери и звать кого-нибудь, кто мог бы услышать меня. Я знала, что это бесполезно, здесь никого не было, кроме меня.

Затем я почувствовала вибрацию в своём кармане. Одно непрочитанное сообщение. В начале я действительно обрадовалась, что у меня есть связь, я была спасена. Возможно, сообщение было от Дэвида, что он в порядке. Но оно было с другого номера, такого не было в моём телефоне. Я нажала «открыть» и чуть не уронила телефон:

    Ты не спасёшь также и себя.

Всё мое тело дрожало. Я хотела отключиться. Я застряла здесь. Мобильный телефон без связи в комнате без выхода. Мои глаза сканировали комнату, и остановились на двери на другом конце холла. Золотая цифра ‘1' красовалась на ней; это выглядело, как дверь комнаты в отеле. Мне показалось, что земля ушла из-под ног как только я подошла ближе к двери. Через пару мгновений я была в нескольких дюймах от неё, прильнула головой к дереву и прислушалась. Всё, что я услышала, было далёкой хэллоуинской музыкой. Просто криповая инструментальная музыка, которую ты услышишь в любом доме с привидениями. Увы, тут я немного успокоилась. Дэвид всегда был известен своими розыгрышами. Он хотел рассказать мне об этих сложных установках, которые он и его друзья хотят сделать для новых игроков в их футбольной команде. Каким-то образом на моем лице появилась улыбка, и я открыла дверь в первую комнату без страха.

После того, как я вошла в неё, мои страхи ослабели ещё больше. Комната была совершенно обычной пародией на дом с привидениями, хотя, скорее не совсем. В каждом углу было пугало, но они были даже не страшные. Они были такие, какие ты привык видеть в начальной школе, с большими улыбающимися лицами. Бумажные призраки свисали с потолка, а вентилятор в углу добавлял холодный ветерок, который заставлял их вращаться. Рядом со следующим пугалом снова была дверь, только в другую комнату. На ней красовалась, похожая, как на первой двери, большая цифра ‘2'. Я засмеялась и оставила эту жалкую комнату позади.

Когда я открыла дверь в комнату 2, я не могла разглядеть и трёх футов перед собой. Она была полностью заполнена серым туманом, который по запаху был, как резина. Я догадалась, там должна была быть какая-то тумано-машина, и она, должно быть, накачивала это помещение туманом часами. Там не было окон в предыдущей комнате, так что вентиляция, должно быть, была ужасной. Я медленно пошла вперед, и вдруг издала небольшой вопль. Я нос к носу столкнулась с большим роботизированным Джейсоном Ворхисом. Его глаза сверкали красным, а нож в его руке поднимался и опускался резким ударным движением. Моё сердце колотилось, и если бы со мной был там кто-то ещё, я бы чувствовала себя невероятно неловко. Я скривила рот и направила стопы мимо РобоДжэйсона, туман понемногу прибавлялся. Я начинала чувствовать головокружение, когда обнаружила дверь в комнату 3. Я взялась за дверную ручку и отдёрнула руку от боли. Ручка двери была чрезвычайно горячей. Я положила руку на саму дверь и ощутила, что она тоже была тёплой. У меня не получалось расслышать что-либо с той стороны двери, я приложила своё ухо к тёплому дереву, ожидая услышать потрескивание огня, и не услышала ничего. Я предположила, что это было просто тепло, как будто они накачивали его в неё, как в последней комнате в Дикой Поездке мистера Жабы в Диснейленде.

Я взяла край своего платья и, обернув его вокруг своей руки, взялась за дверную ручку, и так быстро, как только могла бросилась в Комнату 3. Там не было огня. Только темнота, и там было очень холодно. Комната 3 была не похожа на другие комнаты. Она была не похожа на другие комнаты вообще.

В тот момент я знала, что что-то было неправильно. Я пыталась разглядеть хоть что-то в этой комнате, но я не могла увидеть даже свои руки, цепляющиеся за дверную ручку… которой сейчас там не было. Я попала в ловушку. Должно быть, я развернулась в темноте, хотя я и не двигалась, как только вошла, должно быть, я развернулась во всей этой темноте. В этот момент свет на потолке вспыхнул. Единственный прожектор, направленный прямиком вниз, освещал маленький столик, а на этом маленьком столике был фонарик. И хотя я совсем не могла видеть, где я нахожусь, я пошла вперёд, света прожектора было достаточно, чтобы дойти до столика. Как только я дотянулась до фонарика, я заметила маленькую бирку на его ручке:

    Мэгги — От Руководства

В тот момент, как только я прочла это, свет надо мной погас, и я снова погрузилась во тьму. Я возилась с фонариком около секунды перед тем, как включить его. Откуда-то, казалось, со всех сторон, низкий и нарастающий гул окружил меня. Моё сердце колотилось и я стала кружить на месте, направляя луч фонарика на всё, что меня окружало. В комнате не было ничего такого, но через некоторое время я заметила кое-что страшное. Это должно было быть моим воображением, но я смогла увидеть чью-то фигуру, удалившуюся в ту же секунду, как луч света осветил её. Я запаниковала. И стала пятиться от маленького столика, не зная, в каком направлении я иду. Гул становился громче, и тогда я начала чувствовать присутствие чего-то, что избегало света. Мои руки дико дрожали, когда я лихорадочно освещала фонариком всё, что только могла. Оно было всегда рядом, только лишь сбегая обратно во тьму каждый раз. Но оно приближалось. Мои глаза стали наполняться слезами. Я думала, что сейчас уроню фонарик, я так сильно дрожала, пока не увидела это. Свет упал прямо на маленькую цифру ‘4'. Она была написана на куске бумаги, который был приклеен к деревянной двери в углу. Я побежала. Я побежала так быстро, как могла, с фонариком, направленным прямо перед собой. Я могла чувствовать это позади себя. Гул становился всё громче и я думала, что чувствую его дыхание на своей шее. Я бежала до этой цифры, оставалось всего несколько футов. Одним движением я схватила дверную ручку, повернула и захлопнула её за собой. Теперь я была в четвёртой комнате.

Я была на улице. Я больше не была в доме. То, что ожидало меня за открытой дверью комнаты 4 выглядело, как пещера. Я посмотрела вниз на землю и заметила что-то странное и тревожное. Земля не была покрыта травой или камнями, или грязью, она была из деревянных панелей. Это был такой же пол, как и в предыдущей комнате. Это всё-таки была комната 4. Каким-то образом я всё ещё оставалась в этом доме. Здесь было несколько факелов, установленных со стороны скалы, окружавшей меня, а дальше пещера была черна, как смоль. Факелы выглядели так, будто их можно было вынимать, поэтому я подошла к ближайшему и вытащила его из крепления. Моё тело покрылось потом, а я медленно направилась внутрь пещеры. Гул исчез, надеюсь, навсегда. Никакой другой шум не встретил меня внутри пещеры, но там был легкий ветерок. Пещера казалась бесконечной, и я шла по ней больше часа, по моим ощущениям, пока не увидела слабое голубоватое свечение. Я направилась прямо к нему, осторожно, но в приличном темпе. Свет был выходом, концом туннеля. Я стала идти чуть быстрее, я всегда ненавидела стеснённые пространства вроде пещер и туннелей. Через несколько минут выход был в нескольких футах, и, прежде чем я это осознала, я оказалась в конце пещеры. И это именно то, где я была. В конце. На выходе из пещеры земля заканчивалась обрывом, и отсюда не было никаких способов выбраться. Я оглянулась назад, в тёмную пещеру позади меня. Я знала, там не было никаких поворотов, это был прямой туннель. Тогда я повернулась и посмотрела вниз через край обрыва. То, что я увидела, скрутило мой живот сильнее, чем когда-либо прежде. То, что я увидела, было океаном, везде кругом вода, и больше ничего в поле зрения. Падать, должно быть, футов сто до небольшого скального образования внизу. После нескольких секунд изучения этих скал, мой желудок скрутило больше, чем я считала возможным, а моё тело бросило в холодный пот. Скалы образовывали число. Скалы образовывали число ‘5'.

Я выпрямилась и отошла от края. Ненавижу высоту. Пятясь, я наткнулась на стену, которой не должно было там быть. Я обернулась, и мне открылось ужасающее зрелище. Пещера исчезла. Я оказалась лицом к лицу со сплошной каменной стеной, такой же, как и у любой другой скалы здесь. Мне пришлось напомнить себе, что я всё ещё в ДомеБезКонца. Мне не выбраться отсюда. Очевидно, это не настоящая гора. Но она кажется такой реальной. Я обернулась и снова взглянула на утёс. Здесь не было выхода. Этот дом был совершенно запутанным вплоть до этого момента. Я была на открытом воздухе, слава богу. Но то, что от меня ожидалось, было слишком. Я понимала, что означали те скалы внизу. Это был вход в комнату 5. И не было лестницы, ведущей вниз, никаких других способов спуститься. Я оказалась в ловушке, опять. Дом хотел, чтобы я прыгнула. Дом хотел, чтобы я прыгнула. Я опустилась на землю и сжалась в комок. Я не могла этого сделать. Но не было другого способа, я должна была спрыгнуть с утёса на зазубренные скалы в сотне футов внизу. Разум как бы разделился надвое. Я знала, что всё ещё нахожусь внутри, но то, что меня окружало, кричало мне в ухо обратное. Некоторое время я оставалась лежать на деревянной земле, в тот момент я вообще потеряла всякое представление о времени. Казалось, прошли недели, прежде чем я, наконец-то, поднялась. Медленно я подошла к обрыву с утёса и посмотрела вниз. Гигантская цифра ‘5' поддразнивала меня спрыгнуть. Она знала, я не смогу этого сделать, и она насмехалась надо мной. А затем гул снова появился, низкий и далёкий гул. Похоже, он пришёл сзади меня, резонируя со скалами. Я не знаю, что на меня нашло, но, услышав этот звук, что-то внутри меня загорелось. Я зажмурилась и спрыгнула.

Ветер свистел вокруг, пока я падала, и меня стал захлёстывать страх, нарастающий откуда-то из глубины. Я собралась умереть. Я собиралась разбиться об эти скалы и погибнуть. Они должны были разорвать меня на части, и я готовилась к смерти. Я не смела открыть глаза, просто падала. Даже при сильном ветре вокруг меня гул стал оглушительным. Я просто хотела, чтобы это закончилось. Я просто хотела, чтобы это закончилось, я просто хотела удариться о скалы и хотела, чтобы это всё закончилось-

А затем я остановилась. Я больше не падала, но и не разбилась о скалы. Я открыла глаза и осмотрелась. Я стояла на всё том же деревянном полу из дома. Гул прошёл, и тишина охватывала это место. Я сделала это. Я находилась в комнате 5. Я не знаю, как это произошло, но я была в комнате 5. Чувство страха прошло, и я была просто невероятно счастлива остаться живой. После нескольких минут, которые понадобились, чтобы придти в себя, я решила осмотреть остальную часть комнаты. Тут моя радость быстро развеялась. Комната была пуста. Стены соприкасались с полом, а потолок покрывал стены, а в стенах не было ни дверей, ни окон. Я находилась в закрытой коробке. Потом я поняла, что потерпела поражение. Я не была в безопасности. Я выбралась из четвертой комнаты, но только для того, чтобы попасть в комнату 5, из которой не было выхода.

В тот момент я задумалась, что если Дэвид был в этой комнате? Я подумала, что если он спрыгнул с того стофутового утёса и, в конечном итоге, застрял в этой комнате? А если это так, то это означает, что он нашёл выход. Его не было здесь, я была одна. Он нашёл выход, и я тоже найду. Мысль о том, как Давид сбегает из этой комнаты, вселила в меня новую уверенность, и я обрела второе дыхание. Я собиралась найти выход из этой комнаты, найти Дэвида и вытащить нас отсюда к чертям. Я обошла стены по периметру, надеясь найти хоть какую-то лазейку. Ничего. Стены были безупречны, на них не было ни царапины, не говоря уже о каком-то там секретном проходе. Я стала колотить по стенам куда ни попадя. Они были полностью сплошными. Моя уверенность стала покидать меня. У меня кончились идеи. И вот тогда она заговорила со мной.

«Мэгги. Тебе не следовало приезжать сюда, Мэгги.»

Я бы под землю провалилась, если бы это было возможно. Я всё ещё стояла лицом к стене, а голос шёл где-то из середины комнаты. Голос принадлежал маленькой девочке… по крайней мере, он звучал, как голос маленькой девочки. Я медленно обернулась, и говоривший со мной предстал моим глазам. Я была права: маленькая светленькая девочка, не больше семи лет от роду, со светлыми голубыми глазами и в длинном белом платьице. Она улыбнулась мне и заговорила снова.

«Но теперь ты здесь, давай поиграем в игру.»

Было что-то ужасающее в этой маленькой девочке. Она не была пугающей, как те хоррор-девочки в этих японских фильмах. Она выглядела абсолютно нормальной. Если бы я увидела её идущей по улице, я бы просто прошла мимо. Но, глядя в её глаза, я ощущала абсолютный ужас. Прыгать с утёса было страшно, но я бы не отказалась спрыгнуть с двенадцати таких же высоких утёсов дважды, если бы это помогло мне избежать одной минуты взгляда в эти бездушные глаза. После минутного взгляда я, наконец, заговорила.

«Какая игра? Кто ты?» пробормотала я.

«Если ты проиграешь, ты умрёшь.»

«А если я выиграю?»

«Он умрёт».

Моё сердце ушло в пятки. Я не могла поверить в то, что я услышала, но я знала, что она говорила мне правду.

«Кого ты выберешь?» Улыбнулась она.

«Никого.» Я не знаю, где я нашла мужество дерзить этому демоническому ребёнку, но я зашла слишком далеко, чтобы позволить Дэвиду умереть. И, если я умру, это всё было зря. Нет, я не выберу никого. Но затем я увидела её. Причину, по которой маленькая девочка ужасала меня. Она была больше, чем просто маленький ребёнок. Посмотрев на неё, я также увидела проступавшего в ней крупного мужика, покрытого шерстью, с головой барана. Это выглядело ужасно. Я не могла смотреть на одного, не видя другого. Маленькая девочка стояла передо мной, но я знала её настоящую форму. Это было худшее из того, что я когда-либо видела.

«Очень плохо.» И с этими словами она исчезла. Я снова была одна, в пустой и безмолвной комнате. Только за это время кое-что добавилось. Маленький стол появился из ниоткуда в том месте, где она стояла, так, будто он был там всё это время. Что-то было на нём, но я не могла сказать, откуда я это знала. Я подошла к столу и посмотрела на маленький предмет на нём. Это было маленькое лезвие, такое, какое ты можешь обнаружить в бритвенном ноже. Я потянулась, чтобы взять его, и как только я дотронулась до него, крик прорезал мне горло. Когда моя рука оказалась в поле зрения, я увидела нечто, чего раньше ещё не было в этом доме. Это выглядело, как какое-то клеймо на моей коже, единственная цифра — 6. Я оглянулась на бритву и заметила небольшую бирку, прикреплённую к ней:

    Мэгги — От Руководства
    *подумали, что это может тебе понадобиться*

После прочтения записки я безутешно разрыдалась. Слёзы текли по моему лицу так сильно, как никогда прежде в моей жизни. Я никогда так не плакала, как тогда, и не думаю, что буду так плакать когда-либо ещё. Я рухнула наземь и положила свою голову на твёрдый деревянный пол. Я рыдала часами, просто лёжа там, на полу. А затем плач прекратился и уныние охватило меня. Я даже не знала, почему я плакала. Это было не из-за Дэвида, это было даже не из-за того, что как я застряла здесь. В этой комнате всё ещё не было дверей, я всё ещё была в ловушке. Но я была опечалена не поэтому. Я была в глубочайшей депрессии, какая только возможна. Абсолютная и безэмоциональная депрессия. Я чувствовала себя опустошённой, царапая пол перед собой, я обнаружила себя уткнувшейся в стол. Мой взгляд упал на лезвие, и я подобрала его. Я собиралась убить себя. Я не могла справляться с этим больше. Это всё происходило со мной. Дэвид, скорее всего, был мёртв. Я была здесь в ловушке. Это всё. Я прижала лезвие к своему запястью прямо над цифрой 6, которая появилась на моей коже. Рыдания возобновились, и я просто стояла там плачущая, с лезвием, прижатым к запястью. Дэвид был мёртв, и я тоже собиралась умереть. Ничто больше не имело значения, и я рассекла своё запястье одним глубоким порезом.

После рассечения запястья я немедленно исчезла из комнаты 5. Я не умерла, я была уверена в этом. Депрессия исчезла, но это не значит, что я почувствовала облегчение. Слёзы всё ещё стекали по моему лицу. Комната, в которой я оказалась, была похожа на предыдущую, и снова в ней не было дверей. Там не было никаких ламп, но каким-то образом я всё ещё могла отчётливо всё вокруг видеть. Комната была совершенно пуста, но прежде, чем мне хватило времени обдумать дальнейшие действия, она погрузилась во тьму, и гул, что я слышала ранее, возобновился. Я в отчаянии закрыла уши руками, он был громче, чем когда-либо. Но всё закончилось через минуту, свет включился, только за это время кое-что добавили в комнату. И затем я закричала. Там, в центре комнаты, закованный в цепи и обнаженный до пояса был Дэвид. Всё указывало на то, что его пытали, ножевые порезы изуродовали его грудь и руки.

«ДЭВИД!» Я бросилась к нему так быстро, как могла. Он был в сознании, я видела, как его грудь опускается и вздымается, но он ничего не говорил. И вот тогда я заметила, что было вырезано на его груди. Я упала на колени, как только разглядела это. Цифра 7 уставилась на меня так, словно у неё были глаза.

Я услышала, что Дэвид пытается что-то сказать, встала на ноги и приблизилась к нему так близко, как только могла.

«Дэвид! Дэвид, ты слышишь меня?!»

«Мэгги… что ты… что ты здесь делаешь?» Его голос был слабым, но всё же, он заговорил, и я была благодарна за это.

«Дэвид, я пытаюсь спасти тебя. Как мне тебя освободить?» Цепи, удерживавшие его на месте, были снабжены большими замками. Я обшарила комнату в поисках хоть какого-то ключа, но всё, что я нашла было маленьким ножом в одном из её углов. Лезвие было слишком тупым, чтобы оставить хотя бы вмятину на цепях, поэтому я отбросила его, как что-то бесполезное. Я вернулась к Дэвиду, всё выглядело так, будто он при смерти, и тогда я почувствовала вибрацию в своём кармане. Это заставило меня вздрогнуть, как нечто внезапное, и я вытащила телефон из кармана. Как я и подозревала, одно непрочитанное сообщение. Одним движением я открыла телефон:

«Это не я.»

Я не знала, что и думать. Дэвид был прямо тут, передо мной, но сообщение было с первого номера, который связался со мной. Тот самый номер, с которого было самое первое сообщение, которое я получила от Дэвида, в котором упоминалось о ДомеБезКонца.

«Мэгги…» Я слышала его голос отчётливо своими ушами, своим разумом. Это был в точности его голос, доносившийся с другой стороны. «Мэгги… Ты должна идти дальше.»

«О чём ты говоришь? Как?» Я была лицом к лицу с Дэвидом или кем-то, кто был прикован там.

«Этот нож…» он сделал слабое движение головой по направлению к углу. «Иди, возьми его.» Я подбежала и немедленно вернулась с ножом, сжатым в моей руке через несколько секунд. Я понятия не имела, что происходит, но я отчаянно желала спасти его, и я бы сделала что-

«Теперь вонзи мне его в грудь.»

«… что?» я была в шоке. Дэвид висел там, глядя прямо мне в глаза.

«Ты получишь возможность сбежать, когда этот нож пройдёт сквозь семёрку на моей груди. Это единственный способ спасти нас обоих.»

«Нет…» Я отшатнулась. «Нет, ты несёшь бессмыслицу.»

«Мэгги!» Теперь он закричал, его глаза смотрели в бешенстве. Рот изогнулся в искривлённой усмешке. «Мэгги, ударь меня сейчас, это единственный путь!» Я опустила взгляд на нож в своей руке, моя голова была такой, словно по ней ударили битой. Я совершенно растерялась. Крепко зажмурилась и ощутила нож в своей руке.

«МЭГГИ!» И с криком я сделала выпад и вонзила нож в грудь Дэвида. Я не знала, что на меня нашло, я просто знала, что это был единственный выход. Я открыла глаза и увидела его лицо. Оно было испуганным. Слёзы катились по его щекам, Дэвид посмотрел мне в глаза.

«Почему… ты… сделала это…?»

Он не мог меня одурачить. Я знала, что это был не Дэвид. Этого не могло быть, иначе бы я не смогла нанести удар. Я знаю, это был не он, я знаю, это был не он. Его глаза закатились, когда жизнь покинула его, но только тогда произошли изменения. Семёрка на его теле исчезла, кровь стекала на землю в лужу подо мной. Малиновая жидкость расползалась во всех направлениях, круг из неё почти заполнил комнату, и я стала тонуть. Я пыталась сдвинуться, но я не могла. Это было, как зыбучие пески. Теперь кровь достигала мне до колен. Чем больше я боролась, тем глубже я погружалась. Теперь по грудь. Я царапалась и скреблась по дереву вокруг себя. Безжизненное тело Дэвида висело выше, его голова была обращена ко мне, она улыбалась. Кровь достигла моей шеи. Я была в ужасе. Вскоре я полностью погрузилась в неё и упала во тьму.

Когда я очнулась, я была за пределами дома. Я могла чувствовать холодную землю под собой. Я перекатилась на спину и посмотрела вверх, в ночное небо. ДомБезКонца возвышался надо мной в комплекте с моей машиной на стоянке в том же месте. Я не была уверена, должна ли я смеяться или плакать. Я была снаружи. Я снаружи я снаружи я снаружи. Я поднялась и отряхнула свои штаны. Меня всё ещё трясло, когда я шла к машине, но чувство беспокойства охватило меня снова. У меня не было возможности сбежать. Дом бы не позволил мне просто уйти. Что-то было явно не так. Я знала это. Я знала, я не убивала Дэвида в шестой комнате. Я знала, что не делала этого. Но он до сих пор не был найден. Я полезла в карман и взяла телефон. Нет непрочитанных сообщений. Но есть связь. Я открыла его и стала печатать Дэвиду.

«Где ты?» написала я. Через секунду после отправки я получила ответ. Я взволнованно нажала «открыть».

«комната 10 твоя комната 7 беги.» и оглушительный гул возвратился.

И я понеслась. Я не знаю, куда я направлялась, но я знала, что ещё не была снаружи. Я всё ещё находилась в доме. Гул гремел повсюду вокруг меня. Он сотрясал деревья и сам воздух. Мне просто необходимо было найти цифру 8. Мне необходимо было найти следующую комнату. Это был мой единственный шанс. Мне необходимо было найти комнату 8. Первые несколько комнат были понятными, но по мере продвижения было всё менее и менее ясно, где комнаты начинаются и заканчиваются. Я не представляла, что мне искать, но искала хоть что-нибудь, что было бы пронумеровано. Мне нужно найти цифру 8 мне нужно найти цифру 8 мне нужно найти-

Непрочитанное сообщение:

«твой адрес»

Какого чёрта это означает? Мой адрес? Я сунула телефон обратно в карман, гул становился все громче и громче. И вот тогда меня озарило. Мой адрес. Мой адрес. Мой адрес. Этого не может быть. Этого не может быть.

4896 пер. Лесной

Блок № 8

Я подлетела к своей машине и распахнула дверь. Гул сотрясал металлические части машины и, казалось, пробирал меня изнутри. Я поборола его и вывернула на грунтовую дорогу, ведущую к моей квартире.

Ничто из этого не имело смысла. Как комната 8 стала моей квартирой? Следует ли мне довериться сообщению? Оно было от Дэвида. Я знаю, это так. Не было причин не доверять ему. Поездка до моего жилого комплекса заняла совсем немного времени, и, если честно, я даже не помню, как ехала. Это было похоже на то, когда ты отрубаешься на минутку и просыпаешься дальше, вниз по дороге. Я даже не удосужилась запереть машину, когда подбежала к парадным воротам. Я возились с ключами, пока не открыла засов, и направилась в первый коридор слева. Мой комплекс огромный, но моя квартира была почти сразу слева. Я побежала так быстро, как могла, миновала 4ый блок, миновала 5ый. Моя голова кружилась, эта ночь давила на меня, как свинцовые латы. Миновала 6ой. Чем дальше я углублялась в коридор, тем дальше, казалось, отдалялся гул. Как только я миновала блок № 7, я уже едва его слышала. А когда я остановилась перед своим блоком, я была в полной тишине. Я просто стояла там, стояла перед своей квартирой. Маленькая золотая цифра ‘8' была на уровне моих глаз. Я потянулась к дверной ручке и медленно вставила свой ключ, повернула, дверь распахнулась и меня засосало внутрь, словно в вакуум, дверь за мной захлопнулась.

Комната 8. Я поднялась с пола и осмотрелась. Это была в точности моя квартира. Если бы я не знала всё, как есть, я бы предположила, что я была дома и что всё это был просто плохим сном. Мои мысли унесло к Дэвиду, и я задумалась, какая комната 8 была у него, чем было то, что дом показал ему. Я прошлась вокруг и изучила обстановку. Буквально всё было так, как я оставляла, вплоть до наполовину съеденной китайской еды рядом с раковиной. Я посмотрела на свой компьютерный стол в гостиной. Монитор был всё ещё включен, а AIM был всё ещё запущен и работал. Я подошла и села за него, просматривая свою беседу с Питером. Всё было на месте, слово к слову. Дом знал всё из этого, а как, я не представляла. Честно говоря, я изо всех сил старалась не думать об этом, ответ, без сомнения, был чем-то, чего мне лучше не знать. Я попыталась кликнуть на выход из AIM, но он не позволил мне. Компьютер просто завис. Я нажала на выключение. Ничего. Я нажала cntrl-alt-del. Ничего. Я нажала на кнопку питания монитора. Ничего. А затем на экране появилось всплывающее окно. Это был видео-чат. Я глянула на список людей в нём, и там было два имени. Мэгги и Руководство. Видео работало, но всё, что оно показывало было серой стеной. Затем сообщение от Руководства всплыло в текстовом поле.

«Надеемся, всё так, как ты оставляла :)»

«Кто вы?» ответила я.

«Наслаждайся шоу :)» И вот тогда-то камера повернулась. Она сфокусировалась на молодом парне, привязанном к хирургическому столу. Он был полностью обнажён и тихо рыдал про себя. Картинка была не то, чтобы чёткой, но я думала, что я узнала человека, лежащего там. Он был высоким, с короткими каштановыми волосами и довольно бледным цветом лица.

«Вот, что случается, когда люди пытаются мухлевать :)»

И вот тогда я осознала, кто это был. Привязанный к хирургическому столу был Питером Терри. И он был не один.

Я не хочу описывать то, что я увидела в тот момент. Крики, звуки, которые издавал Питер, были не похожи на то, что вообще может издавать человек. Я не могла отвести взгляд. Я хотела, но, я думаю, это была сила комнаты, я не могла отвести взгляда. Питер издал последний душераздирающий крик, но я не слышала его через компьютерные динамики, он доносился из моей комнаты. Моё сердце упало, когда я повернулась к коридору. Я встала со стула, и я всё ещё слышала крики, исходящие как раз оттуда, куда я шла. Я потянулась к двери в свою спальню, но теперь крики сменились гулом. Тем самым гулом. Он преследовал меня всё это время. Я медленно открыла дверь и увидела внутри своей комнаты то же, что видела на своём компе. Там был хирургический стол, на котором лежало то, что осталось от Питера Терри, разбросанное по его поверхности. Никого больше там не было. Все остальные из комнаты исчезли, но холод пополз по моему позвоночнику. Руководство только что было здесь, со мной, в комнате рядом. Я знала, что почти достигла конца. Должна была достичь. Я осмотрела комнату. Где-то здесь должен был быть вход в следующую. Я знала, так должно было быть. И так было. Но это оказалось проще, чем я ожидала. Через комнату, там, где должна была быть дверь моей ванной была простая деревянная дверь, похожая на те первые двери в Доме. Что-то было прикреплено к ней, что-то длинное и кровавое. Это были внутренности Питера Терри, и они образовывали число 9 на двери.

Я чувствовала себя плохо из-за Питера, но я прошла через ад в ту ночь. Я прошла мимо стола, взяла длинный хирургический нож, не глядя на тело второй раз. Последняя дверь была там, и я шла прямо к ней. Эта ночь подходила к концу, я приближалась к той комнате с Дэвидом, и я собиралась остановить кого бы то ни было, кто удерживал его там. Дверь открылась легко, и как только я переступила через порог, я увидела то, что ждало меня там. Это была пустая комната, она напоминала комнату ожидания перед кабинетом врача. Там было несколько стульев вдоль стены и скомканные старые журналы в корзине в углу. На противоположной стороне комнаты, прямо напротив входа была единственная дверь. Моё сердце остановилось, когда я прочла табличку, прикреплённую к ней. Это был не номер. На ней было всего одно слово.

    РУКОВОДСТВО

Я стиснула хирургический нож в своей руке.

«Отлично, я, блять, наконец в конце этого всего.»

Они были с другой стороны двери. Я чувствовала это. И Дэвид там тоже был. Гул был таким громким, как никогда. Я могла чувствовать его внутри себя. Пока я шла, он стал громче, а когда я положила руку на дверь, комната заполнилась этим звуком. Я повернула ручку и открыла дверь. За дверью оказалось совсем не то, что я ожидала. Это был вестибюль. Тот самый вестибюль, с которого начинался весь этот ад. Только на этот раз там был кто-то за стойкой. Моё сердце выпрыгнуло из груди, когда я увидела, кто это был. Это был Питер Терри.

«Здравствуй, Мэгги.»

«Питер?» Нет, это было невозможно. «Как? Что?»

«Кого ты ожидала увидеть? Привидение? Сатану? Жутковатую маленькую светленькую девочку?» Он улыбался. Я нет.

«Какого чёрта здесь творится?»

«Мэгги. Ну давай же. Просто задумайся на пару секунд. Кто первым рассказал Дэвиду об этом месте?»

«Ты… не может…»

«Кто сообщил тебе о том, что Дэвид находится здесь?»

«Чёрт возьми, Питер, ты был его другом!»

«Прости, Мэгги, но так мы ведём здесь бизнес.»

«Где он? ГДЕ ОН?!»

«Он здесь, с нами в Доме, Мэгги. Он никуда не денется, как и ты.» Я не знаю, что на меня нашло, но я потеряла самообладание. Я перепрыгнула через стойку и повалила Питера на пол. Я схватила его за волосы и ударила его головой об пол, а другой рукой прижала хирургический нож вплотную к его шее. Я хотела убить его. Мне следовало убить его. Он убил Дэвида. Вот только меня не убил.

«Мэгги, ты не сможешь. Здесь всегда будет кто-то, кто будет управлять Домом.»

«Нет.» Я провела ножом по его горлу и ударила его головой об пол. «Я не думаю, что так будет.»

С его смертью в помещении стало темно. Я всё ещё могла чувствовать хирургический нож в руке, но я больше не держала Питера за волосы. Я не знаю, как долго я пробыла в темноте, но казалось, что прошли века. Я встала и нащупала стойку, удерживая себя одной рукой со стороны мраморной поверхности. Затем зажегся свет. Я могла видеть окна через всю комнату, там всё ещё была ночь. Посмотрела сквозь них и увидела его. Дэвид гулял снаружи, он выглядел невредимым. Я побежала к входной двери и попыталась открыть её. Я была так счастлива. Но дверь не поддавалась. Я старалась изо всех сил, но дверь не хотела пускать меня. Я выглянула в окно и увидела, как Дэвид пошёл вниз по грунтовой дороге. Я прислонила голову к двери и увидела её. Мой живот сильно скрутило. Там, на моей груди была прикреплена бирка с одним словом:

    РУКОВОДСТВО

Часы вдовца

Источник: reddit.com

Перевод: r/nosleep по-русски

В конце 1920-х годов пожилой часовщик из Бостона женился на прекрасной молодой женщине, и они поселились в Энфилде. Он был лучшим в мире мастером и обладал талантом создавать машины такой сложности и точности, что его часто называли “Да Винчи от мира часовщиков” (высокая честь, учитывая, что сам Да Винчи спроектировал множество часовых механизмов). А она была настоящей красавицей, притом утончённой и образованной. До встречи с часовщиком бостонский брамин отметил её за остроумие, а также за то, что она устраивала лучшие званые обеды.

Часовщик накопил большое состояние, но он, как и все великие творцы, оставался недоволен своими произведениями. Он хотел создать еще одни часы. Часы, которые своей изощрённостью и сложностью превзошли бы даже куранты мюнхенской Новой ратуши. Мастер завершил свои планы весной 1931 года, и новые часы были поистине прекрасны. Его проект отдавал дань классике, но в то же время был современным. Сложным, но понятным. Ежечасно, когда колокола отзванивали время, автоматические механизмы вылетали из потайных камер и символично воспроизводили различные сражения гражданской войны, изо дня в день рассказывая историю о том, как Север одержал победу над Югом.

Лоуэлл и Бостон отчаянно нуждались в башне с часами, как и некоторые крупные производственные и судоходные компании, но, прежде чем какое-либо строительство успело начаться, грянула депрессия. Все потенциальные клиенты исчезли в кратчайшие сроки, один за другим, оставив часовщика наедине со своими планами.

Несчастный и подавленный мастер боялся, что не успеет воплотить в жизнь своё творение. Он решил, что не допустит такого исхода, и направил накопленное состояние на самостоятельную постройку башни в качестве дополнения к своему дому в Энфилде.

Однажды, когда башня с часами была почти готова, часовщик вернулся домой за изготовленной на заказ деталью. Он прибыл намного раньше, чем ожидалось, и обнаружил свою жену в постели с другим мужчиной, одним из работников. Часовщик ворвался в комнату и устроил скандал. За всю свою жизнь он никогда не испытывал такой ярости и унижения, но настоящее унижение ещё ждало его впереди.

Вместо того, чтобы просить прощения, прятаться от него, или даже с позором сбежать из комнаты, жена часовщика и её любовник осмеяли его, обозвав его беспомощным стариком.

– Возвращайся к своим несчастным шестерням и пружинкам, – сказала его жена. – И, может, если ты будешь вести себя тихо, я даже приготовлю тебе ужин.

Шокированный мастер вернулся к своим механизмам, но вместо работы над часами в его голове назрел план. Он снял автоматоны с постов и приложил все оставшиеся силы, чтобы свернуть огромную пружину под их гусеницами. Часовщик выложил инструменты, чтобы они были под рукой, после чего принялся ждать, выслушивая, как брачная кровать снова и снова ударяется в стену.

В конце концов ритмичные удары достигли своего крещендо, а затем затихли. Вскоре он услышал, как жена зовет его, но не откликнулся. Её призывы становились все более обеспокоенными, и в голосе постепенно появлялись нотки раскаяния – неужели после случившегося ей правда было до него дело? Часовщик продолжал молчать.

Когда рабочий вошел в комнату, теперь больше похожую на гигантскую коробку передач, часовщик уставился на него, но не пошевелился.

Рабочий выглянул из комнаты и позвал свою любовницу:

– Он здесь!

– Он там не натворил глупостей?

– Нет. Он в порядке.

Но часовщик не был в порядке.

Рабочий шел к часовщику осторожно, будто к незнакомой собаке.
– Это ваша вина, понимаете? – вместо ответа водянистые глаза часовщика немигающим взглядом следили за приближающимся молодым человеком. – Она – прекрасная леди, великолепная. Вы не можете держать ее в клетке, в этом ужасном месте, и думать, что она не заскучает.

В тот момент, когда рабочий перешагнул путь, по которому двигались автоматы, часовщик выдернул булавку, удерживающую витую пружину. Пост, к которому должен был крепиться автомат, но в данный момент не утяжелённый фигурой человеческого роста, заполненной увесистыми металлическими шестернями, промчался по рельсовой дорожке и врезался в ногу рабочего. Треск ломающихся костей едва не заглушил крики мужчины.

Услышав сдавленный вопль своего любовника, жена часовщика крикнула:

– Я бегу! Бегу!

Часовщик взял увесистый гаечный ключ и подошёл к двери. Когда жена вбежала в комнату, часовщик подкрался к ней сзади и с силой приложил гаечный ключ о её череп.

Через несколько часов женщина очнулась от стреляющей боли в ногах. Она попыталась взглянуть вниз, но её голова лишь мучительно дёрнулась. Часовщик стоял над ней, молотком вколачивая ей в бёдра металлические стержни. Её любовник уже был поднят на пост, — он заменил фигуру-автоматон, чтобы станцевать в назначенный час.

Создание часовщика, как и куранты в Мюнхене, было принято как настоящий художественный прорыв. Толпы зевак собрались на улице, чтобы поглазеть на то, как бесчисленное множество фигурок «Союза» и «Повстанцев» понесутся по своим дорожкам, круг за кругом, в бесконечной погоне.

Прошли недели, прежде чем кто-то заметил, что с двумя фигурками что-то не так. Их лакированный шпон выпирал в необычных местах и как-то странно блестел, как будто покрытый влагой. Однажды настал финал – толпа, в которой в этот момент находились и дети, с ужасом наблюдала, как два трупа наперегонки мчались по рельсам, протыкая друг друга штыками.

Говорят, что даже после того, как часы остановили и горе-любовников похоронили, всех, кто видел лицо жены, преследовало видение её бесконечного бега по дорожке.

Последняя фотография Тайлера Керка

Последняя фотография Тайлера Керка
Многие видели эту картинку, но далеко не каждый знает ее историю. В 1985 году 13-летний Тайлер Керк (герой фотографии) прошел кастинг на съемку в рекламе шоколадной пасты Nutella. Это был довольно типичный ролик, где по сюжету мальчик сидит во дворе своего дома и печально грызёт яблоко. Далее по сценарию из магазина возвращаются родители, демонстрируя ребёнку банку «Nutella», а тот радостно бежит намазывать бутерброды.

На съёмочной площадке стояла огромная корзина с красными яблоками,-запас для неудачных дублей. Получилось так, что действие с яблоком сняли со второй попытки, и вся корзина оказалась в распоряжении съёмочной группы.

Рекламщики-народ творческий, и просто съесть гору яблок им показалось скучным. Где-то в соседней студии они нашли спортивный лук и начали расстреливать яблоки. Среди фотографов был некий Джейсон Аддерли, который в колледже профессионально занимался стрельбой из лука. У него родилась идея фото-сюжета, состоящая из двух частей. Лицо человека с яблоком на голове и то же лицо с простреленным яблоком. Суть фотографии-показать разницу эмоций: накал до выстрела и эйфория после.

Непоседливый Тайлер, который слышал весь этот разговор, напросился на роль «мишени»-все знали о живой мимике мальчика и фотограф согласился.

Тайлера поставили к декорационному дереву, настроили камеру, сделали первый снимок. Джейсон взял в руки яблоко, но тут в голову ему пришла идея-сделать третью картинку, общий план, изображающий его самого, метящего в мальчика. Это никому не могло показаться опасным. Джейсон отошёл на 5 метров, натянул тетиву (специально метя на несколько метров левее), щелкнул затвор камеры.Человек, сделавший снимок, закричал «Подожди, яблоко еще не пробили!». Автоматически опуская лук, стрела соскочила, и попала мальчику прямо в лоб. Фотограф спустил затвор как раз в этот момент, через секунду Тайлер Керк упал замертво.

Джейсон Аддерли был приговорён к 35-ти годам заключения.

Жуткие истории, которые произошли на самом деле

Автор: Алина Фомичева

«Проклятый» номер

Многие верят, что 0888-888-888 считается «несчастливым» номером телефона. Это связано с тем, что все прежние его владельцы умирали самым страшным образом. В 2000 году данный номер принадлежал болгарскому оператору мобильной связи, и с тех пор он «забирал жизни» всех, кто его подключал.
Первый владелец внезапно скончался от рака, двое других погибли от огнестрельных ранений. В 2007 году в компании приняли решение заблокировать данный номер на неопределённый срок. А если позвонить по указанному болгарскому номеру, то женский голос ответит: «Абонент находится вне зоны действия сети».

«Человек из Медана»

В феврале 1948 года корабли, находившиеся вблизи Индонезии, приняли сигнал бедствия от голландского грузового теплохода «S.S. Ourang Medan». Мужчина на ломанном английском сообщил следующее: «Капитан и все офицеры лежат мёртвые в кубрике и на мостике. Возможно, вся команда мертва».
За этим сообщением последовал некий неразборчивый код Морзе и короткая фраза «я умираю». Когда поисковая группа поднялась на борт судна, то увидела, что все офицеры и члены экипажа действительно мертвы, включая даже собаку. Их глаза были широко открыты, а застывшие лица – обращены к солнцу. Тела лежали плашмя, раскинув руки, а на лицах застыла маска ужаса. На трупах не было найдено никаких видимых увечий. Через некоторое время после этого судно взорвалось и затонуло, что сделало дальнейшее расследование этого необъяснимого инцидента невозможным.

«Кровавая» находка

Однажды учащиеся начальной школы «Riverwood» в Сиднее по возвращении с летних каникул обнаружили на школьном дворе полуторалитровую банку, заполненную кровью. Откуда взялась эта банка – никто не знал.
Полтора литра крови равняется приблизительно 30% всего объёма крови в организме взрослого человека. ДНК тесты показали, что это была настоящая кровь, которая принадлежала мужчине. Однако ДНК не соответствовало ни одному человеку, внесённому в базу данных. До сих пор не удалось узнать истинное происхождение страшной находки учеников.

Кровавый бор

Источник: pikabu.ru

Автор: GrafoMMManus

Когда мне сообщили, что мой брат — невменяемый псих, который жестоко расправился со своими детьми и женой — я не поверил. Это было невозможно, казалось мне. Я знал его с пелёнок — никто в мире не разбирался в нём лучше меня. Он точно не мог никого убить! Он по жизни ни с кем не дрался — рука у него не поднималась, даже когда его травили в школе. Мы поддерживали с ним хорошие отношения, я часто ездил к нему в гости, в его, недавно купленный, коттедж прямо у соснового бора. Последний раз я навещал его примерно за две недели до событий. Мы, как водится, выпили по пиву и разговорились. Ручаюсь — мой брат был адекватен, никаких отклонений в его поведении, никакой агрессии, раздражительности, никакой перемены в отношениях между членами семьи я не заметил. Мне показалось, что всё было абсолютно нормально.


Тем не менее, ночью с 16 на 17 августа он отвёл сына, дочь и жену в злополучный сосновый бор, где и убил. Не просто убил — проявил особую жестокость, изуродовав тела. После расправы он, как ни в чем не бывало, направился домой, даже не удосужившись спрятать убитых — оставил тела как есть, на поляне. Мёртвых нашли спустя неделю гулявшие по бору подростки, и каков был их шок! Гнилостный запах наверняка еще долго не выйдет из их головы. Некоторые части трупов уже успели растащить животные. Судмедэкспертам пришлось опознавать убитых по зубам. Личности были установлены. Никаких заявлений об их пропаже не поступало, хотя тела лежали в лесу целую неделю, что показалось странным — не значило ли это, что муж и совершил эту дикость? Сразу же в коттедж моего брата нагрянула полиция. Они застали его измождённым, истощавшим и потерявшим рассудок. Он не ходил в магазин, все запасы продуктов закончились и он ослабел от голода. Как только полицейские вломились внутрь — он в истерике бросился на них с ножом, но быстро был скручен, не успел причинить вреда.


Врачи признали его невменяемым. Я просто не верил своим ушам. Как сказал психиатр — при шизофрении убийства могут быть ничем не мотивированны, такие поступки всегда трудно предсказать, они импульсивны и связаны с галлюцинаторно-бредовыми переживаниями. Так же врачи говорили, что кроме всего прочего у моего брата обнаружена паническая боязнь деревьев — он всеми силами пытался избегать их, пришлось даже перевести его в палату, у окна которой ничего не росло. Словно это было триггером посттравматического стрессового расстройства. У своего коттеджа, кстати говоря, он срубил всё что только можно, не оставил ни единого деревца. Он точно тронулся.


С братом удалось встретиться только через полмесяца, когда лечащий врач дал разрешение на свидание. Было довольно жутко сидеть напротив него, своего родного брата, и осознавать, что это уже совсем не тот человек, которого знал. От былой личности словно ничего не осталось. Выглядел он холодным и отстранённым. По поводу совершённого убийства не раскаивался, толкового объяснения своему поступку дать не мог.

Себя считал он абсолютно здоровым. В отделении, со слов врача, он был вял, не следил за своей внешностью, много времени проводил в постели, плохо спал. Когда темы для разговора (если это вообще можно было назвать разговором) иссякли и сотрудник отделения стал уводить его в палату, то брат пристально заглянул мне в глаза и шёпотом, чтобы его не услышали другие, сказал: "Саня... Дневник в чайнике...". И на этом всё.


Я не сразу понял что он имел ввиду, да и вообще следовало ли придавать значение словам невменяемого? Однако что-то подсказывало мне, что это было нечто важное. Брат не мог съехать с катушек на ровном месте. "Дневник в чайнике". Брат спрятал свой личный дневник в чайнике дома? Я подумал, что если наведаюсь в его дом, то ничего не потеряю. А если обнаружу личный дневник, то смогу понять что царило у него на уме, и покажу записи лечащему врачу, что наверняка позволит облегчить лечение. Ключ у меня был — брат дал мне его ещё задолго до всего этого, чтобы я мог, в случае чего, перекантоваться у него. "Двери моего дома всегда открыты для тебя", говорил он.


На следующий день, сразу после работы, я направился к его коттеджу. Дом стоял на отшибе, в уединённом месте. До леса рукой подать. Был пасмурный сентябрьский вечер, холодно и темно, что придавало заброшенному дому и могучему сосновому бору особенную атмосферу. Какие страшные вещи здесь происходили... Деревья действительно были спилены. Осмотрев фасад, я заметил, что одно из окон разбито — наверняка в "дом маньяка" успела наведаться вся местная детвора. Я зашёл внутрь, света не было — отрезали за неуплату. Пришлось включать фонарик на мобильном, а батарея уже садилась — целый день как-никак отработал телефон.


Луч фонаря вырвал из мрака следы обуви, сигарные бычки, пивные бутылки. Дело рук "туристов". Надо было что-то предпринять, ведь дом могли обнести. Наверняка уже обнесли! Побродил по всем комнатам, оценил масштабы беспорядка, потом заглянул на кухню. Стол был покрыт толстым слоем пыли, чайник, кажется, никто еще трогать не додумывался. Я сунул руку в чайник. Нащупал толстую тетрадь. Полистал — действительно дневник. Значит брат припрятал его для меня? Что сказать — оригинально припрятал.


Атмосфера пустого дома давила на психику, кроме того телефон пищал, давая знать, что вот-вот разрядится, поэтому я вышел наружу, закрыв за собой дверь, сел в машину и принялся читать, включив внутренний свет.


Первые страницы дневника описывали жизнь брата ещё за полтора года до убийства семьи. Обычная бытовуха, иногда встречались философские измышления. Ничего примечательного. История о том, как в конце зимы этого года он переехал в этот коттедж — большой праздник для всей его семьи. История, как отмечал новоселье, на котором был и я. Как катался на лыжах по лесу. Куча мелких заметок. Однако вскоре я стал натыкаться на странные заметки, довольно любопытные. Поначалу я им не придавал значения, но потом от тихого ужаса по спине пробежался холодок.


«<...> (18 июня) Как наступили летние каникулы — дети маятся от безделья. Неоднократно замечал, как сын Игорёк уходит гулять в бор. Настенька боится ходить в лес, потому что там между деревьев висят паутины с огромными лесными пауками, а Игорь постоянно туда бегает, ему пауки нипочём. Сказал ему, чтобы далеко только не заходил, не дай бог заблудится ещё. <...>


<...> (27 июня) Игорь очень часто ходит в лес, словно там мёдом намазано. Проследить бы что он там творит. <...>»


Эти записи перемежаются с невзрачными заметками. Я покажу лишь те, что имеют важность.


«9 августа.<...> В последние деньки Игорь стал очень молчаливым и замкнутым. Перестал гулять, целыми днями сидит дома. Мне это показалось подозрительным и я решил поговорить, не случилось ли чего? Он сказал, что всё у него нормально, но было видно, что это далеко не так. Выпытать у него ничего мне не удалось. Когда я готовился спать, в комнату неуверенно зашла Настёна и рассказала, что Игорь ходил глубоко в лес, где встретил нечто, что его очень сильно напугало. "Кто-то очень страшный" <...>


10 августа. <...> Игорь побил Настёну, пришлось его отлупить ремнём. Почему поднял руку на девочку он мне объяснять отказывался. Я спросил у него, кого он видел в лесу. Он ответил, что никого не видел. Врёт. Видно, что врёт. Но молчит как партизан.<...>


11 августа. <...> Увидел рисунки сына. Лес, лес и какая-то ветвистая фигура между деревьев. Кажется, это и есть то, о чем говорила Настёна? Рисунков куча и везде эта фигура.<...>


12 августа. <...> Пёс пропал. Отвязался, наверное, да убежал. Походил по округе, по бору, звал — не идёт. И голоса не подаёт. Надеюсь, вернётся, а то жалко, хороший пёс же. <...> Оба ребёнка какие-то напуганные и молчаливые. Мне вдруг почему-то показалось, что это имеет какое-то отношение к пропавшей собаке. Но они сказали, что не знают где пёс. Врут. Легко определить, когда дети врут. Но выпытать у них мне ничего не удалось.<...>


13 августа. <...> По пути в магазин встретил соседа. Разговорились, он сказал "Опасно детей в лес отпускать. С собакой туда ходили вчера, как я видел". Когда я вернулся домой, то отлупил детей за ложь, сказал, что я все знаю и заставил их заговорить. Сын ответил, что собака мертва, что "это была жертва". Я удивился жестокости своих детей и заставил их вести меня к месту, где они убили собаку, на что те хором взвыли и буквально умоляли не ходить в лес. Эта настойчивость меня напугала. Но в лес они всё-таки отвели. И когда я увидел изуродованное тело пса... бедная собака была затыкана острыми ветками, словно подушечка для иголок. Такая кровожадность меня очень впечатлила, пришлось устроить им длинную промывку мозгов. Надо вести их к психологу, это ненормально. <...>


<...> Посреди ночи к нам в спальню прибежал заплаканный сын. Он хныкал, говорил, что ему страшно, что вокруг дома кто-то ходит. Рассказал, что в открытое для проветривания окно ему этот "кто-то" шепчет. Но что меня поразило больше всего, даже напугало — это его слова "Зря ты папа в лес ходил и потревожил Его, ведь теперь он убьёт всю нашу семью". От этих слов у нас с женой волосы дыбом встали. Мы пытались успокоить Игоря, но не получалось. Тогда я сказал, что сейчас выйду во двор и докажу, что там никого нет. На что сын только впал в истерику и молил криком не выходить наружу. Я не стал выходить, чтобы не пугать его... <...>


14 августа. <...> Все цветы в доме завяли. И в огороде все растения погибли. Это что, морозом побило? Да вроде не было ночью мороза. Радиация, химическая авария? <...>


16 августа. БОЖЕ МОЙ! Я БЫЛ ИДИОТОМ! КАКИМ ЖЕ Я БЫЛ ИДИОТОМ! СЛЕПЦОМ! ОНИ ВСЕ МЕРТВЫ! ИЗ-ЗА МЕНЯ! ГОСПОДИ, ЕСЛИ ЭТО КТО-НИБУДЬ ЧИТАЕТ... БЕГИТЕ ПОДАЛЬШЕ ОТ ЭТОГО ПРОКЛЯТОГО ЛЕСА! Ночью нас разбудил Игорь, вопил "Он забрал Настю! Он забрал Настю!". Мы кинулись наверх, к её комнате, и действительно, Настя пропала. Только окно было открыто настежь. Кто то забрался в наш дом через окно. Мы выбежали звать Настю на улицу, несмотря на все уговоры Игоря не выходить наружу. Скоро из леса донёсся крик "Мама!!!". Мы тут же кинулись на голос, что естественно. Только о жизни своей дочери я тогда думал. И даже ножа не взял с собой, никакого оружия... Еще какое-то время мы шли на крики, собирая по пути все паутины, вышли на поляну, где увидели Настю. Она одна и никого больше. Она плакала. Когда мы подошли к ней, она закричала: "Оно не отпустит нас домой! Оно не отпустит нас домой!".


И тут я увидел между деревьями НЕЧТО. Что было дальше — я не помню, я был очень напуган, я в ужасе бежал. Я помню лишь, как нёсся по лесу и ОНО шло за мной! Я не видел его, когда оборачивался, но я слышал шаги, слышал как ОНО шло за мной. И жена и дочь... Я их бросил там. Они мертвы. Когда я добежал до дома, то сына там не оказалось. ОНО забрало и его.»


На следующих страницах брат описывал, как не выдержал некого шёпота и днём спилил все деревья вокруг коттеджа. "Это они виноваты! Они!". Возможно, его психика просто искажала шелест листьев на ветру. Потом, когда отложил бензопилу, он увидел ветвистую чудовищную фигуру в зарослях и снова спрятался в доме, не решаясь выходить. Чудовище стало ходить вокруг дома даже днём. Оно поджидало его. Он боялся выходить наружу, хоть запасы еды закончились, был вынужден голодать. Он спрятался в самой глубине дома, вдали от окон, чтобы НЕЧТО не увидело его. Это были последние записи в тетради. Потом он, похоже, окончательно свихнулся.


Я сглотнул, отложил дневник и посмотрел на сосновый бор. Совсем стемнело. Стало как-то не по себе. Это что, правда? Или это плод больной психики моего брата? Где та самая грань, за которой он утерял адекватность? Какого числа он тронулся с ума? Это срочно нужно показать психиатру, пусть разберётся. Правда это или же нет — дневник меня напугал. Конечно, это всё может быть вымыслом, но когда ты один у мрачного леса, то подобные истории воспринимаются как-то иначе. Они обретают реальность. Хотелось срочно убраться с этого места подальше. Я завёл машину и второпях уехал — казалось, словно за мной кто-то наблюдает.


Паранойя оставила меня, когда я вернулся в шумный город. Большое облегчение я испытал, открыв дверь в свою квартиру. Я перевёл дух, принял горячую ванну. Однако в тишине квартиры тихий ужас стал медленно возвращаться. Той ночью я не смог уснуть без света. Пришлось включить телевизор, чтобы подавить гнетущую тишину. История очевидно запала мне в голову. "Завтра отвезу дневник к психиатру. А потом однозначно нужно обследовать тот лес. Не в одиночку и не ночью — это точно. Договориться с егерями или с какими-нибудь охотниками... Если эта тварь существует, то её нужно убить."


В психбольницу к брату я поехал утром, медлить не стал. Его личный дневник следовало незамедлительно показать лечащему врачу. Психиатр удивился тому, что я проник в дом брата, но читать лекции о законности не стал.

— Дневник я изучу. Вам перезвоню и скажу, что об этом думаю. Только оставьте свой номер.


— Хорошо. А эти записи вообще помогут в лечении?


— О, да. Дневник психически нездорового человека — очень ценная вещь. Особенно вашего брата. Он же отрицает свой диагноз. И нам не доверяет. С дневником, особенно с таким объёмным, мы сможем понять когда именно начались проблемы. И вообще лучше поймём пациента. Это однозначно поможет лечению.


Врач перезвонил вечером, когда я прожигал остатки субботы за просмотром фильмов — пытался отвлечь себя от страшных мыслей о сосновом лесу. Звонок заставил меня от неожиданности подскочить — настолько сильное впечатление произвели на меня записи брата. Врач сказал, что проанализировал дневник.


— Это было довольно занятно, я вам скажу. Можно даже научную работу писать по психиатрии. По прослеживанию грани, когда сознание человека перестаёт быть здоровым.


— Скажите мне сразу. Описанное в дневнике — это правда?


— Конечно же нет. — врач усмехнулся. — Это, можно сказать, самый обычный случай. Дело в том, что ваш брат Тимур придавал слишком большое значение походам ребёнка в лес, его поведению и рассказам дочери. Его внимание обострилось и он стал обращать внимание на те вещи, которым бы просто не придал никакого значения в обычном состоянии. Понимаете? Симптомы его психического расстройства проявлялись именно в той очередности, в которой они должны проявляться. Постепенно, с усилением и появлением новых симптомов. Паранойя, голоса в голове, галлюцинации, одержимость. Так сказать, в яблочко.


— Это точно галлюцинации?


— Э-э-м... — кажется, врач засмеялся. — То есть вы хотите сказать, что в лесу действительно бродит страшное чудище и убивает людей? Извините, конечно, но если вы действительно сомневаетесь кто убил его семью: ваш брат или чудовище, то обратитесь в полицию, судмедэксперты наверняка разобрались в характере нанесённых травм.


— Да нет, я... — мне стало стыдно, что я, как маленький ребёнок, поверил в существо из леса. — Забудьте, я просто перенервничал. Так что там насчёт симптомов?


— Значит, сначала у него появились внезапные мысли, которые разрабатывались, культивировались. Постепенно развивалась паранойя. Он стал одержимым и со временем утерял способность критично воспринимать мир. На бумаге это заметно. Ему стало казаться, что его хотят убить, что за ним следят. Словом — у вашего брата всё по-канону.


Надо сказать, мне немного полегчало. Тихий ужас отступил под натиском аргументов. Но всё равно осталось какое-то неприятное ощущение, словно врач заблуждается, словно отнёсся к описанным событиям с точки зрения своего гипертрофированного скептицизма, свойственного его профессии. С другой стороны, он разбирался в психике людей гораздо лучше меня, говорил складно и аргументированно. Мне было нечего ему противопоставить, кроме своего сердечного желания признать брата невиновным.


В конце разговора врач сказал, что он пытался выудить у Тимура ещё информацию о галлюцинациях, но тот не доверяет персоналу и потому отмалчивается. Для того, чтобы получше узнать о болезненных переживаниях, психиатр предложил мне устроить беседу с Тимуром.


Свидание было назначено на следующий день. Я прибыл в больницу и меня отвели в посетительскую, где уже сидел брат, всё такой же безучастный. Немного поговорив с Тимуром, я попросил сотрудника отделения выйти ненадолго, чтобы "поговорить с братом на личные темы". Сотрудник якобы "поломался", но в конце концов вышел — это была клоунада для брата, чтобы он поверил мне, что я с ним заодно. Её предложил разыграть лечащий врач, мол перед своим родственником Тимур точно раскроется, обо всем расскажет и лечение станет более направленным и эффективным. Едва сотрудник вышел за дверь, я наклонился поближе к Тимуру и заговорил:


— Я нашёл твой дневник в чайнике и прочитал. И мне очень страшно.


Брат сразу оживился, перестал быть отстранённым. Он глядел на меня и, кажется, не знал с чего начать.


— Тимур, ты понимаешь, что нужно объявить охоту на эту тварь?


— Они не поверят.... — сказал он и тихо заплакал. — Это ОНО виновато...Я не виноват... Я не виноват...


— Я на твоей стороне, Тимур. Слышишь? Я займусь охотой, найду людей, которые помогут. Мне нужно, чтобы ты рассказал мне о чудовище подробнее. Я должен хорошо знать врага. Расскажи подробнее.


— Пожалуйста... Саня, пожалуйста... Спили все деревья вокруг больницы...


Я не знал что ответить.


— Спили все деревья вокруг больницы... Прошу...


— Зачем?


— Если тут не будет деревьев... ОНО здесь потеряет свои силы...Спили всё. Прошу... Или оно убьёт меня...


— Оно уже здесь?


— ОНО придёт за мной. Если бы я не спилил деревья вокруг дома... я бы здесь не сидел... — Тимур не сводил с меня глаз, он дрожал.


— Это существо разве не в лесу?


— ОНО придёт сюда. Может быть оно уже здесь... Мне кажется... что я вчера слышал шёпот. Тот самый шёпот...


— Оно разговаривает по-человечески?


— Если прислушаться к тишине в лесу... можно услышать его голос.


— Как оно выглядит?


— Я... я не знаю... на него страшно смотреть. На него лучше не смотреть!


— Я найду охотников и мы убьём это существо.


— Нет... Мне нужно в степь. Мне нужно в степь. ОНО не зайдёт так далеко...


— Почему оно хочет тебя преследовать?


— Оно не хочет, чтобы об его существовании кто-то знал. Я потревожил Его. Я увидел Его... Прошу, пообещай мне, что ты сделаешь как я сказал.


***


Разговаривать с братом было тяжело. Ничего толкового разузнать не получилось. Всё, что удалось мне записать на диктофон, я показал психиатру. Он прослушал и сделал неутешительный вывод, что паранойя усиливается. Ещё некоторое время мы с психиатром разговаривали о ходе лечения. Я сообщил врачу в каком состоянии находится дом Тимура, что там разбито окно и туда часто наведываются гости. Коттедж по-факту находится под присмотром интерната, так как они являются его опекунами, но, как сказал врач, регулярно следить за состоянием заброшенного дома они физически не могут. Тогда я предложил, что буду следить за домом брата самостоятельно — не хотелось, чтобы коттедж превратился в пристанище для бомжей. Интернат дал добро.


Пока ещё было светло, я съездил к коттеджу. Хоть врач и убедил меня своими аргументами — зашёл я в дом даже не заглядываясь в сторону соснового бора — было страшно. Целый день занимался генеральной уборкой, затянул разбитое окно плёнкой. Мусора было предостаточно. Когда выносил очередной пакет до мусорного бака — увидел ребятишек, что тусовались вокруг моей машины. Видимо, они удивились, что сюда кто-то приехал. Им я пригрозил кулаком, что обращусь в милицию, если ещё раз залезут сюда и те разбежались.


Надо было скорее менять стеклопакет, ведь если у дома разбито одно окно, то скоро будут разбиты и все остальные. Теория разбитых окон. А это уже сплошное разорение. Кроме того будет жалко угробить состояние неплохого дома зимними морозами. Потому я замерил окно и договорился на послезавтра с мастером о ремонте и заплатил за электричество и водопровод, чтобы включить отопление. Всё надеялся, что брат когда-нибудь выздоровеет и вернётся сюда, в нормальный дом...


Я узнал у полиции характер убийства. Да, я слишком любопытен и меня сложно успокоить. Трупы были нашпигованы острыми ветками, Тимур, как одержимый, не хотел оставить живого места на телах своих жертв. Я вспомнил эпизод из дневника, где брат описывал труп собаки, как утыканный ветками "словно подушка для иголок". Когда я спросил, мог ли такое сделать человек, то там усмехнулись, мол "Ты чего, тоже как и брат веришь в чудище из леса?". Сказали, что я ищу только ту информацию, которая подтверждает мою версию и игнорирую все, что её не подтверждает или противоречит. На том разговор и закончился. Ко мне вернулась тревожность.


Во вторник я отпросился с работы пораньше, чтобы встретить установщиков окон. Закупился продуктами, чтобы поужинать в коттедже брата, ибо в городскую квартиру вернусь только вечером. В доме уже было электричество: горел свет и работало отопление. Стало совсем уютно. Мрачная, давящая атмосфера исчезла. Больше сюда никто не залезал и, надеюсь, не залезет — удалось напугать детишек полицией.


Пока ждал оконщиков, смотрел телевизор. По всем каналам показывали бред, я только и делал, что щёлкал пультом. Старался не думать о лесе. Правда, получалось неважно. Это как "не думать о белом медведе". Установщики позвонили мне и сказали, что задержатся из-за "непредвиденных обстоятельств", что меня слегка напрягло, ведь дело уже под вечер, а мне хотелось убраться отсюда засветло. Мысли стали штурмовать мою голову с удвоенной силой, я нервничал и крутил в руках пульт. Пытался вникнуть в происходящее на экране, но не выходило.


Не выдержав, я вышел на улицу и направился к бору — нужно было доказать себе, что там никого нет. Иначе я никогда не отделаюсь от этой тревожности. "Это всё выдумка. Это всё галлюцинации. Я слишком впечатлителен. Судмедэксперты, психиатры, полиция — все они профессионалы своего дела, все они говорят, что убийца — Тимур. Мне нужно пройтись по лесу. Клин вышибают клином, а страхи вышибают встречей с этим страхом лицом к лицу. Там ничего нет!"


Высоченные сосны покачивались на ветру, я всматривался в черноту между стволов, искал ветвистую фигуру. От волнения вспотели ладони. Я остановился у самого края бора. Как там брат сказал? Прислушаться к лесу и можно услышать Его голос? Тихо. Я долго не мог заставить себя войти в лес. Когда зашёл — постоянно озирался на светлый просвет позади, старался не выпускать дом из вида. Я покружил по окраине, послушал звуки леса, осмелел, углубился в чащу, даже выпустил из вида коттедж. Бор выглядел мирным и безопасным. Даже успокаивающим. "Если дневник — это правда, то в лес идти в одиночку опасно. Если же это просто бред, что более вероятно, то поиск только отнимет у меня время. В обоих случаях идти туда бессмысленно. Звать охотников и егерей? Покрутят у виска и даже слушать не станут. И правильно сделают." — я вернулся домой.


Оконщики опоздали к назначенному сроку и долго возились со стеклопакетом. Закончили работу уже поздно, на округу спустилась темнота. Я с ними расплатился и они уехали. Глядя на часы, я понял, что если сейчас отправлюсь в городскую квартиру, то приеду уже совсем глубокой ночью и не высплюсь к завтрашней работе. Не люблю ходить с сонной башкой. Потом я посмотрел на почерневший сосновый бор. Теперь он не казался успокаивающим. Я хлопнул ладонью по лицу и сделал себе мысленный выговор: "Что я как маленький мальчик, а? Останусь ночевать здесь. Нехрен выдумывать. Завтра мне нужна свежая голова, работа предстоит важная. Высплюсь здесь."


Я поужинал, посмотрел какую-то дурацкую комедию. Глянул на улицу, на термометр — похолодало. Настроил отопление, чтоб не окоченеть под утро. Затянул окна шторами, чтоб спокойней было и улёгся спать, прямо на диване. Стало совсем уютно и спокойно на душе. Я растянулся и подумал, что, наверное, просто устал. Оттого голова и думает плохие мысли. Просто слишком много дерьма за последнее время. Нужно брать отпуск, съездить куда-нибудь на юг, оттянуться по-полной. И уснул, хорошим сном.


Проснулся я посреди ночи от того, что внезапно наступила гудящая, как колокол, тишина. Телевизор выключился. Весь свет в доме погас. Адреналин выбил остатки сна, сердце бешено заколотилось, мысли заметались, складываясь в тревожный паззл. Дело дрянь. Я лежал с раскрытыми глазами, затаив дыхание, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук из глубин дома. ОНО уже здесь? ОНО пришло за мной?


Рукой я пытался нащупать смартфон. Куда же он делся? После недолгих поисков, я его нашёл и сразу же включил фонарик. Луч пробил непроглядный мрак, осветил комнату. Чувство безопасности и уюта, кажется, покинуло этот проклятый дом. Проклятый дом, проклятый лес, проклятый дневник. Я уже десять раз успел пожалеть, что не поехал в городскую квартиру. "Ну подумаешь, не выспался бы! Господи, господи...".


Я осмотрел комнату. Пусто. Никого. Я аккуратно поднялся с дивана, но он всё равно заскрипел. Я тут подумал, что свет погас потому что могло просто выбить пробки. Тогда следует найти щиток. А это придётся идти в противоположную часть дома. Я ещё раз прислушался. Тишина.


Старался шагать беззвучно, перекатываясь с пятки на носок. С собой я прихватил кухонный нож, он придал мне совсем немного уверенности, но я всё равно не представлял как вести себя, если увижу внутри дома Его. И поможет ли мне нож? "А может он не в доме, а на улице? Ходит вокруг коттеджа, выжидает, когда я выйду наружу. Сейчас ночь. Как там писал брат в дневнике? Оно не уходило в лес даже днём? То есть я не могу рассчитывать уйти отсюда даже когда наступит утро? И что тогда? За братом приехала полиция, а кто приедет за мной? Да, точно. У меня же есть телефон. Я позвоню, попрошу помощи." — тут я понял, что слишком рано начал паниковать, ведь я ещё никого не видел.


До щитка добрался без приключений, открыл железную крышку, глянул. Действительно вышибло пробки. Чёрт! И не удивительно ведь, я же по всему дому навключал всё, что только можно! Я врубил электричество. Свет вновь зажёгся, стало слышно, как заговорил телевизор. Я рассмеялся. Боже, какой же я дурак! Нет, не дурак — просто человек с хорошей фантазией. Любой человек с хорошей фантазией здесь накрутит себе так, что мало не покажется. Это как после просмотра хоррор фильмов — когда ложишься спать, то внезапно начинаешь слышать, как что-то шебуршит, дом наполняется тревожными звуками. Однако на самом деле эти звуки раздавались всегда, просто сейчас ты возбудил свою психику просмотром ужасов, перевёл её в боевое первобытное состояние ночного страха. Оттого слух обострился и ты обращаешь внимание на те звуки, которые бы просто не воспринял будучи в расслабленном состоянии. Так и я сейчас, я просто внушил себе невесть что. И вдруг электричество вырубилось, пробки вышибло, а ты один в тёмном доме, совсем рядом с лесом, накануне почитал страшный дневник брата... Волей неволей поверишь в любое чудовище!


Остатки ночи я пытался уснуть, но адреналин слишком подстегнул мою нервную систему, поэтому ничего не вышло. Никаких тебе чудовищ, никаких тебе стуков в дверь, лиц в окне или шагов на чердаке. И даже когда выходил утром к машине, чтоб уехать на работу — ветвистое чудовище не встретило меня у порога. Я совсем повеселел, можно сказать, радовался жизни.


Последующие дни я выкладывался на работе, пару раз наведывался к коттеджу, чтобы проверить не разбили ли сорванцы новые окна и настраивал отопление. Вечера проводил за просмотром фильмов или за кружкой пива с друзьями в баре или где нибудь в антикафе. Мысли о дневнике отступили, спать я снова стал крепким здоровым сном.


Все было спокойно. Пока мне утром не позвонил лечащий врач моего брата Тимура. Он сообщил мне, что Тимур сбежал этой ночью и спросил у меня, не наведывался ли он ко мне домой. Я ответил, что нет, не наведывался. Психиатр предупредил меня, что если я увижу брата, то должен постараться держаться от него подальше, даже убегать, вызвать полицию, так как брат может напасть.

— Никто не может знать что у него на уме. Поведение шизофреников предсказать невозможно. Он может быть спокойным сейчас, а через секунду воткнуть вам нож в горло. Будьте осторожны и сообщите нам, если что-то узнаете. Надеемся, что мы найдём Тимура раньше вас.


Однако уже к полдню врач сделал повторный звонок. Труп моего брата нашли на берегу реки, что протекала совсем рядом с интернатом. На секунду я вспомнил, о чем просил брат — спилить деревья вокруг больницы. Но психиатр пояснил, что Тимур утонул, по версии полиции — типичный суицид. Тело вынесло на берег течением. Он сделал отмычку, каким-то образом укрывал её от персонала — это вина сотрудников, что они не доглядели за братом. Следовало ожидать от него таких поступков, как от особо буйного пациента. Медсестра, что видела его последней, сообщала, что никаких посторонних вещей в комнате она не нашла. Гулять его не выводили — из-за боязни деревьев, а свиданий у него ни с кем, кроме как со мной, не было. Лечащий врач спросил у меня, точно ли я не передавал каких-нибудь вещей своему брату, когда сотрудник вышел из посетительской. Но я ничего Тимуру не отдавал. Сделали предположение, что отмычку ему подкинули каким нибудь способом "свободные" пациенты, которые имели право на более-менее вольное перемещение по заведению.


Известие о смерти брата надолго выбило меня из колеи. Похороны, горечь. Внезапно объявились родственники, которые "всю жизнь его горячо любили", которые претендовали на наследие, на его добротный коттедж у живописного соснового бора. Прямым наследником являлся я, интернат тоже поддерживал меня в этом плане. "Любимые" родственники седьмой воды на киселе наседали мне на уши, мол зачем мне тот коттедж, но после недолгих напряженных разбирательств и сколок дом отошёл ко мне.


Мне он действительно не нужен был. Но отдавать коттедж брата лицемерным ублюдкам-родственникам я даже и не думал. Поэтому я стал сдавать коттедж в аренду. Брать его долго никто не хотел, поэтому я частенько проводил свободное время в коттедже сам. Дом был, конечно, уютней, чем моя городская квартира, хоть до работы ехать далеко. Сауна, выпивка. Часто заседали там с друзьями. Я стал постепенно отходить от смерти брата, расшевелился, вошёл обратно в ритм.


22 октября, когда листьев на деревьях уже не осталось, на улице стояли холода, но снег ещё не выпал, мне пришло предложение "снять коттедж под вечеринку". Молодёжь собиралась устраивать там посвящение первокурсников в студенты. Мероприятие на восемьдесят человек. Очевидно, что там будет пьянка и неадекват — видал я уже в своё время подобные мероприятия, но предлагали хорошую сумму денег, мол место хорошее, романтичное. Плюс ко всему обращались ко мне опытные во вписочных делах старшекурсники, адекватные, как мне показалось. Они приведут с собой вышибал, которые будут приглядывать за пьяными и торкать их на улицу в случае чего.


Я согласился. А что? Денег подниму хоть наконец с этого коттеджа, а то убытки одни. Я подготовил дом — запер комнаты, в которые студентам ходить не следовало, сгрёб важные вещи по закуткам и так же надёжно запер. Сказал организаторам за какими местами следует особо присматривать и условились, что они после вписки отмывают дом от разлитого бухла, блевоты и прочих прелестей. И уехал по своим делам.


На следующее утро меня пробрал колотун. Мне сообщили, что ночью, когда неопытные первокурсники напились как свиньи и очевидно пора было вызывать автобус и расталкивать всех по домам, организаторы не досчитались пяти человек. Считали несколько раз — не хватало пятерых. Они изначально предупредили всех, чтобы никто не уходил без предупреждения со вписки раньше времени и, тем более, в лес. Да и уходить домой было бессмысленно — до города пешком не дойдёшь, а таксисты к коттеджу не подъезжали — это точно. Автобус с бухими отправили в город, а группа вышибал с фонариками пошли бродить по округе, звать пропавших. Думали, что они выпили лишнего и могли заплутать в лесу. А на улице мороз — не дай бог замёрзнут! Безуспешно, поиски кончились неудачей. Тогда позвонили в полицию. Закончилась эта история тем, что на поляне в лесу нашли трупы, исколотые острыми ветками. Все пять студентов, в состоянии алкогольного опьянения ушли гулять в лес, где были убиты. Полиция ищет виновных среди студентов.


А вот я все понял. Я понял, что слишком долго закрывал глаза. И мне закрывали глаза. Все твердили своё, все давали этому логичное объяснение. Я слишком долго убеждал себя в том, что сосновый лес на самом деле пуст. От одной мысли, что я провёл рядом с тем лесом ночь, что бродил среди деревьев, вслушиваясь в тишину — у меня начинался тремор. Что же, получается? Брат был прав? Это была последняя капля.


Выходит, что люди будут умирать, а никто так и не узнает истины? А ведь никто и не хочет верить в правду! Слепцы... Тогда я просто обязан положить этому конец. Да, это страшно и опасно. Однако ОНО убило моего брата, его семью и ещё нескольких человек. Я обязан найти способ уничтожить Его.


Что мы имеем? Серию убийств, совершённых одним почерком. Поляна, утыканные острыми ветками тела. Раньше подозреваемым был мой брат Тимур, однако теперь у него есть алиби — он мёртв. Он не мог убить первокурсников. Теперь же под подозрения попадает любой студент с коттеджной вечеринки. Только вот студенты вряд ли знали каким способом была убита семья Тимура и не могли бы воспроизвести такие же зверства. Почерк принадлежит явно не им. В чем смысл этого почерка? Зачем уродовать тела ветками? Какова цель убийств?


Пятеро первокурсников были убиты на той же поляне, что и семья брата. Некто убивал своих жертв именно когда они случайно забредали на ту самую поляну. Брат в своём дневнике описывал исколотого таким же образом пса, которого его дети, если верить записям, отвели на поляну "в жертву" некому существу из соснового бора. Слишком много совпадений. Тимур видел нечто из леса... В таком случае дневник брата всё объясняет, добавляет в паззл недостающие кусочки и позволяет разглядеть цельную картину. В лесу определённо живёт нечто сверхъестественное.


Что предпринимает полиция? Да, они определённо усмотрели взаимосвязь между смертями, они тоже знают о существовании дневника Тимура, однако не будут же они писать в протоколах "убиты неизведанным чудовищем, лес подлежит сожжению"! Полиция прочёсывала лес в поисках следов убийцы, но ничего не нашла. Допрашивали соседей — безрезультатно. Улик нет. Дело, очевидно, в тупике и ничего с этим не поделают. Поэтому остаётся полагаться только на свои силы, либо же продать коттедж и навсегда забыть. Вот только получится ли? Не съест ли меня совесть за бездействие? Не будет ли это значить, что кровь последующих жертв будет на моих руках? Выдержу ли я это самобичевание? Кажется, что нет.


Судя по всему, ОНО обитает в лесу и нуждается в деревьях. Оно способно перемещаться на большие расстояния, но предпочитает сосновый бор у коттеджа. Почему именно тот сосновый бор? Убийства происходят на одной и той же поляне, ОНО словно охраняет некую область. Однозначно там его логово. Но почему именно там? Я смотрел на карту и пытался понять чем же выгодно то место. Быть может там чьё-то захоронение? Конечно, звучит как бред, но ведь сама ситуация — это бред с точки зрения "здравого смысла".


С друзьями договориться не получилось. Я беседовал с ними на тему дневника брата, тонко клонил к тому, что он имеет отношение к убийствам студентов, но друзья оказались настроены очень скептично и я даже не стал предлагать им пойти со мной. А хотелось бы получить их поддержку — у одного из них было гладкоствольное ружьё. Правда, кто знает, помогли бы тут пули? С другой стороны, кресты и святую воду против необъяснимого применяют только в дешёвых фильмах. По-сути я действую наугад. Лишь одно я знаю точно — без деревьев ОНО теряет свои силы. А здесь мне помогут бензин и коктейли Молотова. Сжечь бор таким образом, чтобы ОНО не ускользнуло. Уничтожить каждое деревце. Залить там всё бензином, поднять большой пожар, смести бор вместе с чудовищем к чёртовой матери!


Я начал тщательную подготовку, разрабатывал стратегию действий. Купить своё ружьё не получалось — следовало ждать минимум месяц для получения разрешений, оформления всяких бумаг. Однако через месяц станет еще холоднее, почва промёрзнет и лес подпалить точно не получится. Вот Россия! В Америке огнемёт разрешили без лицензии использовать, а у нас даже гладкоствольное ружьё просто так не купишь!


В качестве оружия я приобрёл дорогущую сигнальную ракетницу. На неё не нужна лицензия. Её снаряд горит очень высокой температурой, при выстреле в людей он прожигает одежду и оставляет сильнейшие ожоги. Так что если чудовище боится огня — ракетница будет очень кстати. На всякий случай я подобрал пару бутылок с тонким стеклом и наполнил их зажигательной смесью. Это на тот случай, если существо решит пойти в лоб.


В качестве горючего для поджога леса мой выбор остановился на 92-ом бензине — он горит дольше и сильнее, чем бензины других марок. Запасся несколькими канистрами, для удобности перелил их в пятилитровки из под воды. Получилось целых десять бутылок — пятьдесят литров. Встал вопрос о транспортировке. Вручную уносить туда все десять штук, при этом держать наготове ракетницу — нереально. На машине к поляне через густой бор не проехать. Тут мне пришлось попотеть, я уже подумал, что мой план не осуществим, но, к счастью, додумался арендовать квадроцикл вместе с прицепом к нему. Когда у меня появился квадроцикл, я уже понял, что смогу увезти с собой много вещей, потому взял и бензопилу, на всякий случай. Её я нашёл в гараже у брата в коттедже. Та самая пила, которой он снёс все деревья в саду.


Оставалось дождаться потепления. Нужны были плюсовые температуры и сильный или, хотя бы, средний ветер, чтобы пожар перешёл в верховой и смёл весь бор наверняка. Благо, этой осенью дождей было не так уж и много. Я осознавал всю серьёзность своих действий — надо было поджечь лес так, чтобы никто не привлёк меня к ответственности. Быстро и незаметно. Это, конечно, лучше делать ночью, когда пожарники не увидят дыма и приступят к тушению позже, кроме того это самое время позволит мне смыться подальше. Однако, ночью туда ехать — самоубийство. Во мраке я просто не замечу тварь. Согласно плану, вечером я должен был разжечь пожар и, как можно быстрее и тише, ускользнуть.


Ждать подходящих условий пришлось почти неделю. На улице потеплело: шесть градусов и ветер пять метров в секунду. Как назло в пути у меня возникли проблемы — что-то с двигателем машины. Пока устранял неисправность — потерял много времени. К коттеджу я мчался чуть ли не нарушая правила: боялся приехать слишком поздно и не успеть до наступления темноты. Ещё одного потепления в этом году может не наступить.


К месту приехал вечером, время ещё было. В темпе разгрузился, вывел квадроцикл с прицепом, загрузил в кузов бензопилу и пятилитровки. На пояс я повесил бутылки со смесью, чтоб быстро достать, топор и ракетницу. В рюкзак набрал еды на всякий случай. Так же взял хороший фонарь. Словом, вооружился до зубов. Машину я развернул таким образом, чтобы быстрее умчать в город.


Солнце уже клонилось к горизонту, закат должен был наступить через часа три, однако в бору темнеет быстро, поэтому следовало торопиться. В лес я заехал с великим чувством тревоги, с большим желанием повернуть назад. Мрачные сосны встретили меня ароматами хвои, в этот раз они, казалось, выглядели особенно угрожающе. В бору я ощущал себя словно в клетке, стволы деревьев ограничивали видимость и сковывали. Я держал ракетницу наготове. Шум мотора заглушал все звуки леса, каждый шорох и хруст, делая меня фактически глухим. Это заставляло меня очень часто озираться. Было ощущение, словно ОНО идёт прямо сзади. Не представляю что бы я делал здесь ночью...


Руки без перчаток совсем окоченели. Через какое-то время, ориентируясь по планшету с "джипиэсом", я приблизился к роковой поляне. Около неё меня пробило на дрожь, то ли от холода, то ли от ужаса. Я всматривался в местность вокруг, выискивал между деревьев фигуру, но ОНО, кажется, решило затаиться. На поляне было пусто. Совсем никого. Я вцепился в квадроцикл, словно утопленник в соломинку, пришлось приложить усилие, чтобы заставить себя сойти с него.


Я держал себя в руках, контролировал страх. Итак, подумал я, чем быстрее осуществлю запланированное — тем быстрее я отсюда уйду. Осмотрелся. Небольшую поляну устилал ржавый ковёр из опавшей хвои, крови на земле я не нашёл, возможно она уже впиталась. Сосны сплошной стеной стояли вокруг, будто наблюдатели, столпившиеся около невидимого зрелища.


Я заглушил мотор, чтобы слышать звуки леса, достал пятилитровки и принялся разливать бензин. Я обливал стволы деревьев, делал дорожки от сосны к сосне, пустые бутылки закидывал обратно в кузов и доставал новые. Оборачивался на каждый шорох, сжимал ракетницу, торопился. Рядом никого. Когда вылил последнюю каплю, я чиркнул спичкой и запустил её дугой на пропитанную топливом землю. Загудело, вспыхнуло пламя, отбросив на деревья кровавые отсветы. Я поспешно сел на квадроцикл и отъехал в сторону, наблюдать за начинающимся пожаром, смотреть, как загорится этот проклятый лес.


Пламя гудело, пускало клубы дыма. Я уже стал опасаться, что пожарные заметят раньше времени. Однако, к моему удивлению, пламя стало сходить на нет. Бензин выгорал, коптил деревья, но пожара не вызывал. Очень скоро я наблюдал умирающие огоньки. Чёрт! Видимо почва уже промёрзла, деревья слишком холодные и влажные, чтобы сгореть. Слишком холодно и поздно для большого лесного пожара.


Какое-то время я просто стоял рядом. Это провал. Тогда я посмотрел на бензопилу. И перевёл взгляд на сосны. Нет. Слишком много деревьев. Слишком шумная пила. Будь я не один — попытался бы. Осознавая, что здесь больше делать нечего, тем более уже начинало темнеть — я поехал обратно.


"Странно. Я вторгся в логово этого существа, совсем один. Я облил тут все бензином и подпалил деревья. Если то, что я думаю — правда, то ОНО должно было на меня напасть. ОНО обязано было на меня напасть! Но я даже мельком ничего не увидел!". Я ощущал себя дураком, особенно когда выехал из бора к коттеджу без приключений. Ну конечно! Я ночевал в этом коттедже десятки раз! И не видел никого! Ничего странного и подозрительного! А ведь здесь не я один живу. Соседи тоже ничего и никогда не видели, а живут тут и бабки и старики. Только мой брат видел здесь чудовищ. Мой брат, больной шизофренией. И я, как последний идиот, воспринял его записи за правду... Всё гораздо проще. Все эти события — просто оригинальное стечение обстоятельств, которое со стороны кажется загадочным и таинственным, а на самом деле поддаётся самому простому объяснению. Нужно лишь просто найти это самое объяснение. Кто убил студентов? Возможно все прозаичнее, чем кажется.


Я корил себя за наивность, за ребячество. Эдакий Дон Кихот, только вместо мельниц — безобидные сосны. Я стоял около коттеджа и буквально смеялся сам над собой. Сколько же денег потратил на свои игрища... Нет никакого чудовища. Нет никакой мистики. Есть доверчивый дурачок я и больной на голову брат.


Я загнал квадроцикл в гараж. Хотелось поесть, выпить пива и погреться в сауне. Поход в бор вымотал меня, я чувствовал себя притуплённым. Следовало хорошо отдохнуть. Поэтому я зашёл в дом и принялся делать ужин. Густой чад от сковороды со стейками заполонил кухню, на фоне гудел телевизор, я слушал новости и предвкушал завтрашний выходной. Надо было бы пригласить сюда друзей и забухать. Мне срочно нужно напиться. Нажраться. В доску. А под Новый Год возьму отпуск и куплю путёвку в санаторий, куда нибудь на горячие источники например, чтобы нервы успокоить.


Отужинав, я направился в сауну. Однако, стоило мне включить печь, как свет в доме погас. Дежавю. Часто здесь пробки вышибает, подумал я, надо бы узнать в чем причина, электриков вызвать.

Я пошёл к щитку, открыл крышку. С "пробками" всё было в порядке. Неужели выключили свет? Было несколько обидно, что я не успел погреться в сауне. Тогда я включил фонарик, нашёл телефон и позвонил в управляющую компанию, узнать когда дадут электричество — стоило ли мне здесь оставаться или ехать в город. Там ответили, что электричество не выключали. Странно, подумал я. Тогда мне пришла идея, что проблема в вводном автомате на уличном столбе, может быть там что-то произошло.


Я надел куртку, взял фонарь. Глянул в окно, прикинул где стоит столб и вышел на улицу. Сделал несколько шагов от двери и что-то заставило меня повернуть голову в сторону. Около машины стояло НЕЧТО. Леденящий ужас прокатился по моему телу. ОНО стояло у моей машины и смотрело в мою сторону! Я рванул назад, ворвался в дом и запер дверь.
— Господи! Твою мать! — закричал я. Меня окутала паника. Что делать? Я побежал к столу, где оставил ракетницу, взял её. Коктейли Молотова и топор я оставил в гараже... ОНО может теперь прорваться внутрь! Но в дверь никто не ломился, никто не рычал мне вслед и не стучал ногами, или что там у Него, по крыльцу. Оно встретило меня молча, даже не кинулось за мной, когда я вышел во двор. Я осторожно подошёл к окну и глянул наружу, в сторону машины. Пусто. Теперь там никого не было. Оно исчезло.


Окна! Оно может проломиться через них. Это самые слабые места! Я принялся задёргивать шторы по всему дому, носился из комнаты в комнату. Не знаю на что я надеялся — неужели на то, что это остановит Его? Мне просто нужно было занять себя действием, чтобы не лишиться разума. Да и не хотелось, чтобы оно знало в каком именно помещении я нахожусь. Когда я ворвался в спальню, чтобы задёрнуть там шторы, то увидел на улице, прямо у окна, ветвистую фигуру. Новая волна первобытного ужаса окатила меня, смотреть на существо было невыносимо страшно. Убегая вглубь дома, я понял, что окно в той комнате было совсем чуть-чуть приоткрыто для проветривания.


Достал телефон и набрал полицию. Не сдерживая криков, я сказал им, чтобы приезжали ко мне на помощь, диспетчер пытался успокоить меня, просил объяснить ситуацию. Я сказал, что кто-то ходит вокруг моего дома. Диспетчер ответил "если он ничего не делает, то за что нам его выгонять?", тогда я упомянул, что все происходит около того самого бора, где произошла серия убийств, назвал адрес. Диспетчер сказал, сохранять спокойствие и что они пришлют наряд.


Я держал наготове ракетницу и вслушивался в тишину. Я опасался, что ОНО проникнет в дом через приоткрытое окно, но возвращаться назад в комнату, чтобы закрыть окно — мне не хватало смелости. Сможет ли оно пролезть? Какого оно размера? Мне показалось, что большое. А как выглядит? Сознание отказывалось вспоминать, будто защищая остатки моего рассудка от чего-то непостижимого. От чего-то, что находится за гранью человеческого разума. Необходимо сфотографировать существо, чтобы иметь доказательства и отправить материал на экспертизу. И почему я раньше не сообразил? Даже в голову не пришло!


Неожиданно в дверь постучали.

— Откройте, полиция!


Я напрягся, потом словно очнулся и скорым шагом направился ко входу. У самой двери я резко остановился. В дверь постучали ещё раз.

— Откройте дверь, полиция.


Я задумался. Сколько времени прошло с момента, как я позвонил? Достал телефон и проверил исходящие. Две минуты назад. Нет. Это не полиция. Наряд не мог примчать сюда, в это отдалённое место, так быстро. По спине побежали мурашки.

— Подойдите к окну, чтобы я вас видел! — крикнул я тому, кто находился по ту сторону. В ответ последовал стук.

— Откройте дверь! Немедленно!

— Подойдите к окну! Я должен знать, что вы именно полицейские!


В дверь ударили так, что она завибрировала. Я отшатнулся. Что-то, по ту сторону двери грозилось выбить дверь, стуки усилились. Я приготовил ракетницу и отошёл чуть назад.

— Вашу мать! Подойдите к окну!!!

Раздался протяжный нечеловеческий вопль. Стуки прекратились. Наступила тишина.


Я не слышал, чтобы от двери отошли. Возможно, ОНО всё ещё стояло на пороге. Набрал номер диспетчера и спросил, как скоро приедет наряд. Ответили, что наряд ещё в пути. Дело дрянь. Тогда я позвонил своему другу, у которого было ружьё и попросил помощи. Тот лишь отшутился, мол "это розыгрыш такой, да?". Я пытался его убедить, что это не так, но он сказал, что едет за рулём, потому не может говорить и сбросил трубку. Опять тишина.


Оставалось дожидаться настоящих полицейских. Что они смогут противопоставить этому чудовищу? Возьмут ли Его пули? ОНО органическое или нематериальная тварь из потустороннего мира? Я взял телефон и сразу включил камеру. Слишком темно. Чтобы заснять чудище в таком мраке, во второй руке нужно было держать фонарь. Я поколебался, пришлось отказаться от этой затеи. Вместо телефона взял в руки ракетницу. К чёрту фотографии! Лишь бы выбраться! Если выкарабкаюсь отсюда, то сразу же перееду в степь!


Краем глаза я уловил в дальнем конце коридора движение. Мгновенно направил туда луч фонаря, но там оказалось пусто. Я точно что-то видел, я был в этом уверен. Неужели ОНО уже внутри?! Идти проверять не хотелось. Возможно ОНО только и ждёт, когда я подойду ближе. А если останусь здесь и ОНО кинется на меня из коридора, то у меня будет еще пара секунд на выстрел. Жаль, что снаряд только один. Перезаряжать слишком долго...


— Дядя Саша!

Я вздрогнул от неожиданности. Из глубины дома, с той стороны, где что-то мелькнуло, донесся до боли знакомый голос. Исходил он со стороны кухни. Я сразу узнал, кому он принадлежал — Игорьку. Покойному племяннику.

— Дядя Саша... Мне больно. Помогите, дядя Саша.


Кажется, Игорь, или то существо, которое выдавало себя за него, плакало.

— Игорь... Это ты?

— Дядя Саша... Мне больно...

— Игорь, что с тобой? Ты жив?

— Дядя Саша... пожалуйста... Помогите! Я весь горю... Зачем вы меня подожгли, дядя Саша?...


Я не знал что ответить. Я сжимал в руке ракетницу — свою единственную надежду на спасение. Я уже знал, что чудовище способно воспроизводить человеческий голос. Полиция, а теперь Игорь. Со стороны кухни. Значит ОНО уже внутри. ОНО в конце коридора, за углом.

— ТЫ УМРЁШЬ! — мёртвый племянник закричал. — МЫ ПРИШЛИ ЗА ТОБОЙ! ТЕБЕ НЕ УЙТИ! ТЫ СДОХНЕШЬ!


Из глубины дома донеслись быстрые приближающиеся шаги. НЕЧТО кинулось в атаку. Я не выдержал и в диком приступе ужаса выскочил на улицу. "К машине! К машине! Надо убираться отсюда! Чёрт! Чёрт!". Я бежал так, как не бегал никогда. Я пролетел весь двор за пару секунд. Рядом с автомобилем на этот раз никого не было. На ходу щёлкнул сигнализацией, открыл дверь, глянул назад и увидел, как ОНО вышло из-за угла дома. Оно шло за мной. Вскинув ракетницу, я выстрелил. Яркая красная вспышка озарила двор, на секунду ослепила меня. Снаряд угодил в стену дома и зашипел. Промахнулся. Ветвистое чудовище быстро приближалось. В отчаянии я запрыгнул в салон, второпях завёл и нажал на газ. Машина выскочила на дорогу, засвистели колёса, я устремился прочь. Глядя в зеркало, я видел в отражении, как НЕЧТО шло следом, по дороге. Но машина отрывалась. Я разглядел, что ОНО хорошо сливается с остальным фоном леса, со стволами деревьев и кустами. Если оно не будет двигаться, то вряд ли Его можно заметить. Существо скрылось из вида. Автомобиль вырвался на федеральную трассу. Я мчался в город.


"Хватит с меня! Хватит! Валить! Валить отсюда! В Ростов, в Астрахань.... Да куда угодно! Где степь, где нет чёртовых деревьев! Подальше отсюда. Если верить брату, то оставаться в городе опасно. Сегодня же сгребу все документы, все деньги, все ценности, и сразу же в путь! Энергетиков купить — впереди очень много времени без сна! Боже мой! Я всё-таки вырвался из этого коттеджа! Никогда не вернусь сюда. Ни за что!"

***

Когда наш наряд из трёх человек приехал на вызов к коттеджу, то мы увидели как дом пылал. Там разгорался неслабый пожар. Мы вызвали пожарных, сами в огонь лезть не стали, не было понятно, остался ли кто-то внутри. Вызвали следователей. Похоже, что предстояла работёнка. Мы осмотрели местность, никаких подозрительных личностей не обнаружили. На место прибыло МВД и всё здесь оцепило, для сохранности улик. Думали, что это происшествие связано с серией убийств в лесу. Когда подоспевшие пожарные справились с огнём и проникли в сгоревшие здание, то трупов не нашли, дом был пуст. Владельца вычислили и пытались с ним связаться — телефон был недоступен. Тогда к нему на квартиру послали полицию, но и городская квартира оказалась покинута. МЧС тем временем обнаружило причину возникновения огня — кто-то выстрелил по дому из сигнальной ракетницы, огонь распространился на весь дом.


Позже, при тщательном осмотре местности, мы обнаружили, что в бор уходят следы квадроцикла. Совсем свежие следы. Тогда мы прошли по ним и очутились на выжженной поляне. Оказалось, что та поляна знаменита тем, что на ней произошла серия убийств. Кто-то, очевидно, хотел поджечь поляну. При осмотре гаража, нашли в кузове квадроцикла пустые бутылки, внутри которых остались следы бензина. Владелец этого дома хотел поджечь сосновый бор. Именно ту поляну, где проводились убийства. Мы подумали, что он убийца и хотел там укрыть следы очередного убийства с помощью сжигания трупов, но новых тел в лесу не нашли. Довольно странные способы убийства, довольно странные действия. Какая-то секта? Ритуал? Или просто умственное помешательство?


Очень скоро нам сообщили, что нашли Александра, владельца коттеджа. Его машина на высокой скорости вылетела за обочину дороги и разбилась о деревья. Автомобиль сильно пострадал, Александр погиб на месте. В салоне нашли сигнальную ракетницу, в пачке с сигналами не доставало одного снаряда. Очевидно, что это он и подпалил свой дом. Только с какой целью?


Из машины изъяли видеорегистратор. Он дал нам возможность проследить что творилось с машиной в последние двенадцать часов. Качество съёмки было высокое, писалось со звуком. Началось всё с того, что владелец ехал к коттеджу. Возле него он остановился, развернул машину передом к дороге и задом к бору — поэтому нам не удалось увидеть как он уехал туда на квадроцикле. Машина так простаивала несколько часов. Потом раздался щелчок открывшейся двери, красная вспышка сигнальной ракеты, владелец впопыхах завёл двигатель и на быстрой скорости умчал. Он ехал к своей городской квартире. Остановился на парковке. Через несколько минут вернулся с вещами. Кажется, он взял с собой всё самое необходимое и хотел уехать надолго. Затем он гнал по трассе пару часов. Незадолго до рассвета он внезапно закричал, дёрнул руль и вылетел с дороги.


Всё выглядело очень странно. Причина по которой он вылетел за обочину установлена не была. Вероятно, это самоубийство. Таких случаев тысячи — люди разгоняются на автомобиле и влетают в столб или бетонную стену, чтобы произошедшее списали на несчастный случай, а не на позорный суицид. На этот счёт психиатр, занимавшийся лечением брата Александра (которого ранее обвиняли в убийстве своей семьи), выдвинул предположение, что если у их семьи плохая наследственность, то стрессовые события в жизни Александра могли послужить катализатором развития у него умственного помешательства. Его брат так же совершил суицид. Предрасположенность Александра к этому очень вероятна.

Александр стал главным подозреваемым в совершении убийств в сосновом бору. Хоть прямых доказательств этого у нас не имелось, но факт — череда зверских убийств после его смерти прекратилась. Любопытные дети и прочие любители пощекотать нервы ещё долго наведывались в бор, не взирая на наши предостережения туда не ходить. Однако, жертв больше не было.


Кровавый бор молчал.

Демидушка

Автор: Николай Алексеевич Некрасов

Отрывок из поэмы Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»:

------

Носила я Демидушку
По поженкам... лелеяла...
Да взъелася свекровь,
Как зыкнула, как рыкнула:
«Оставь его у дедушки,
Не много с ним нажнешь!»
Запугана, заругана,
Перечить не посмела я,
Оставила дитя.

Такая рожь богатая
В тот год у нас родилася,
Мы землю не ленясь
Удобрили, ухолили, —
Трудненько было пахарю,
Да весело жнее!
Снопами нагружала я
Телегу со стропилами
И пела, молодцы,
(Телега нагружается
Всегда с веселой песнею,
А сани с горькой думою:
Телега хлеб домой везет,
А сани — на базар!)
Вдруг стоны я услышала:
Ползком ползет Савелий-дед,
Бледнешенек как смерть:
«Прости, прости, Матренушка! —
И повалился в ноженьки. —
Мой грех — недоглядел!..»

Ой, ласточка! ой, глупая!
Не вей гнезда под берегом,
Под берегом крутым!
Что день-то прибавляется
Вода в реке: зальет она
Детенышей твоих.
Ой, бедная молодушка!
Сноха в дому последняя,
Последняя раба!
Стерпи грозу великую,
Прими побои лишние,
А с глазу неразумного
Младенца не спускай!..

Заснул старик на солнышке,
Скормил свиньям Демидушку
Придурковатый дед!..
Я клубышком каталася,
Я червышком свивалася,
Звала, будила Демушку —
Да поздно было звать!..
Чу! конь стучит копытами,
Чу, сбруя золоченая
Звенит... еще беда!
Ребята испугалися,
По избам разбежалися,
У окон заметалися
Старухи, старики.
Бежит деревней староста,
Стучит в окошки палочкой.
Бежит в поля, луга.
Собрал народ: идут — кряхтят!
Беда! Господь прогневался,
Наслал гостей непрошеных,
Неправедных судей!
Знать, деньги издержалися,
Сапожки притопталися,
Знать, голод разобрал!..

Клиника для душевнобольных. Часть 6: Правда

Источник: mattdymerski.com

Автор: Мэтт Димерски

В погоне есть что-то заманчивое; удовольствие от игры. Выигрываешь ты или нет, ты все играешь, делаешь ходы и ответные маневры, полон энергии и готов действовать. Все время тебя подгоняет ощущение важности происходящего, чего нет в других занятиях. Игра есть игра… Но теперь она окончена, и, признаюсь, этого ощущения мне будет не хватать.

Хотя… Знать ужасную правду, обладать ею, удерживая, как самое ценное сокровище — ощущение, вполне сравнимое с чувством погони.

Я выиграл.

Как только я сумел восстановить душевное равновесие после галлюцинации с пациентами в коридорах, я осознал, что близок к победе. У меня в колоде появились новые карты. Неведомый противник допустил оплошность и позволил мне схватиться за слишком много ниточек клубка.

Во-первых, девушка, которой я помог сбежать — ее нигде не было. Палата была пуста, личное дело пропало. Никто из персонала не помнил ее, и… некоторым из них я поверил. Пожилая санитарка вроде Мэйбл вряд ли может быть замешана в настолько всеобъемлющем и темном заговоре. Все, что ее занимало — новые эпизоды ее любимых сериалов…

Но у меня есть мои собственные записи с упоминанием девушки, в памяти компьютера и в Интернете. Я никому не рассказывал о том, что пишу о пациентах — меня тут же уволили бы по понятным причинам.

У меня есть записи и воспоминания.

Я прекрасно знаю, что память может подводить, но записи — вещественное доказательство. К тому же я проверил присутствие остальных пациентов, одного за другим, в поисках подозрительных несоответствий. Я мог помочь ей сбежать, галлюцинируя, так что одного лишь ее отсутствия было недостаточно… но я видел, как один пациент убил другого.

И убитый на моих глазах пациент также отсутствовал.

Теперь необходимо было поразмыслить об оппоненте.

Вероятное, но не идеальное объяснение: за лабиринтом подставных владельцев, источников финансирования и акционеров стоит некая корпорация, которая планирует каким-то образом воспользоваться пациентами и их различными оттенками безумия, скорее всего для разработки информационного оружия; тщательно сформулированные идеи, которые могут заразить любого, легко распространяемые и разрушительные. Новый вид оружия, меметический вирус, способный навсегда изменить природу военных действий.

В этом случае главврач — их марионетка, и моя паранойя, галлюцинации и противоречия могут быть результатом того, что кто-то подменил мои обезболивающие, чтобы меня легче было объявить сумасшедшим, если мне все же удастся раскрыть правду.

Главный прокол в этой теории — персонал не помнит девушку. Конечно, некоторые могут лгать, Мэйбл могла слишком редко с ней общаться, некоторым было не до того, чтобы запоминать каждого отдельного пациента… Но все сразу? Здесь что-то не сходится.

Я бесцельно бродил по коридорам здания, заполненного звуком стучащего по крыше безликого ливня. Опросив способных отвечать пациентов, я выяснил, что они ее помнят. Только они и я. Это было важно…

Нет, корпорация не подходит.

Раздавшийся гром опробовал на прочность мои и так натянутые до предела нервы. Были и другие варианты.

Я мог и сам быть пациентом, и некоторые зацепки свидетельствовали в пользу этой теории. Клэр спокойно работала в клинике, причем подозреваю, что с попустительства главврача… Но ее безумие было безвредным… По крайней мере для большинства людей. Перебинтованная рука начала жутко чесаться утром — еще один раздражитель, мешающий думать.

Я часто размышлял о природе памяти и безумия. Я никак не мог опровергнуть то, что вполне мог быть таким же работающим пациентом с тщательно вплетенной в сознание иллюзией нормальной жизни за пределами клиники. Солнце казалось давним воспоминанием, а бушующий за стенами шторм делал его недостижимым и в данный момент.

У всех моих воспоминаний не было никаких оснований, никакого доказательства их правдивости, за исключением значимости, которой я сам их и наделял. Я спросил себя, важно ли это… Спросил себя, куда могут привести подобные мысли…

А привести они могут обратно к состояниям рассудка, с которых и началась эта история. Кто-то наподобие Клэр и, возможно, меня, присматривает за остальными пациентами… Это предусматривает отсутствие финансирования настолько критическое, что границы морали и этики давно перестали заботить руководство. Такое положение вещей подразумевает переполняющийся людьми мир, отчаянную борьбу за ресурсы… Темная, тоскливая и болезненная перспектива для всего человечества.

В этой ситуации не было ни победителей, ни проигравших. Люди будут страдать все больше с ростом населения, и спасение придет только в виде глобальной катастрофы или капитального пересмотра моральной основы существования.

Истории пациентов вписывались в эту теорию. Давление и жестокость общества подтолкнули их всех в этом направлении… Возможно, истинным безумцем было само общество, а эти бедняги были всего лишь самыми неудачливыми жертвами этого сумасшествия.

Это казалось более вероятным; но, если я безумен, общество должно быть на грани краха. С другой стороны, если общество само по себе на грани краха, это не значит, что я безумен.

Эти размышления полностью поглотили мое расследование, но история последнего пациента предоставила мне третью альтернативу. Она была полна обмана и контроля над разумом и не на шутку встревожила меня. Меня прервали, когда я записывал ее, но… Чем больше я о ней думал… тем больше все сходилось.

Ливень внезапно усилился, и громкий шум напомнил мне кое о чем…

Я уже читал его историю.

Я видел ее в интернете [отсылка к раннему произведению автора «Психоз» — прим. переводчика].

В архиве не было его личного дела… Кто-то прочел его, выложил историю в сеть и уничтожил? Или это его собственные записи, его хроника сумасшествия? Подобные тонкости уже, скорее всего, затеряны во времени, так что пытаться их выяснить — дело пропащее. Общая картина была гораздо важнее.

Допустим… реальность представляет собой нечто большее, чем мы привыкли думать. Допустим, что костяной монстр действительно существовал и, если верить пациенту, боролся с чем-то худшим, чем даже он сам.

Может ли быть так, что мой оппонент и был той силой, которой он противостоял? Если так, то как сюда вписываюсь я, клиника и остальные пациенты? Никаких признаков влияния извне я не замечал…

Помню, как застыл, придя к умозаключению. Стоя в коридоре напротив окна, в тени повисших на окне капель дождя, отчетливо осознавая, что наткнулся на первую йоту правды.

Зацепки были обманом! Он старательно сводил меня с верного пути.

Неспособный четко сформировать масштабную идею, медленно рождающуюся в моей голове, я поспешил к палате слепой девушки. Она сменила угол, но писать не перестала. Стоило мне войти, как зуд в руке стал невыносимым, и вернулась головная боль.

— Почему ты не хочешь со мной поговорить? — спросил я. — Я подозревал, что причиной может быть то, что я так же безумен, как и остальные, просто не осознаю этого… Но теперь мне кажется, что ты знаешь, что здесь происходит, и это — мера предосторожности, защита.

Гуляющая по бумаге ручка остановилась, балансируя на листе:

— Как ты сумел задать этот вопрос?

— Что? Мне что, нельзя задавать вопросы?

— Такие — нельзя…

Я опустился перед ней на одно колено:

— Почему?

Она таращилась на меня своими слепыми глазами.

Мои собственные глаза широко раскрылись:

— Ты говоришь только с теми, кто…

Я начал лихорадочно ощупывать свои виски. Водя пальцами вокруг головы, я искал какие-либо отклонения… Результат привел меня в замешательство. Мои ощущения были… двойственными. Мозг будто воспринимал два конфликтующих сигнала.

Виски были гладкими. Мягкая, нормальная кожа.

В области висков были странные малозаметные неравномерные линии, похожие на вздувшиеся вены, но больше…

— Что за чертовщина? — выдохнул я, дернувшись от особенно мучительного приступа головной боли. — Они есть, и их нет…

— Мне жаль… — шепотом произнесла она.

— Что это? Какого черта? — сумел выдавить я, корча гримасы в борьбе с все растущей болью в голове, от которой я был готов потерять сознание. Трудно было дышать, все становилось размытым, перед глазами замелькали огоньки. — Сколько людей… у скольких есть такие же?

Словно в ответ на мои болезненные стоны, ее губа дрогнула:

— … у всех… кроме пациентов…

Неимоверными усилиями сопротивляясь боли, я вывалился из палаты и побежал в операционную. С силой распахнув дверь, я направился к шкафчику с инструментами.

Стоя перед зеркалом, я силился разглядеть их в своем расплывающемся отражении… Я видел их! Небольшие, но легко различимые выступы, протянувшиеся вдоль висков от глаз к затылку, как будто шрам от неудачной лоботомии…

Я вскрыл виски скальпелем. Пошла кровь, но мне было все равно; я осторожно взялся за один из них пинцетом.

Перед глазами плясали огни.

Я не сдавался и потянул… Боль была настолько сильной, что я не смог сдержать крика… медленно, болезненно медленно, я вытянул длинное, жилистое волокно. Я знал, что держал пинцетом свисающий из окровавленного виска ключ к разгадке. Или, по меньшей мере, его часть. Я поверил в невозможное… и оказался прав.

Отрезав чужеродную ткань как можно ближе к коже, я почувствовал облегчение — головная боль тут же ослабла. Немного еще осталось, в области глаз и на затылке… Но начало было положено. Держа ее перед собой, я пытался понять, на что смотрю.

Было похоже на нервную ткань — жилистая, переплетенная, состоящая из множества меньших волокон… Именно об этом говорила слепая девушка, когда только попала сюда. Сказала, что не станет разговаривать ни с кем, у кого на висках нервное волокно…

… но это было несколько лет назад…

Я вырезал волокно с другой стороны головы. Она все еще побаливала, но я чувствовал облегчение и радость от того, что не ошибся.

Это все? Я свободен? Откуда взялось это волокно? Инфекция, какой-то паразит? Сами по себе они никак не могли бы держать меня под контролем… ткани было просто слишком мало, чтобы взаимодействовать с мозгом на таком уровне… Вообще, они больше были похожи на ткань зрительного нерва. Сенсорная ткань, предназначенная для… создания ложных ощущений?

Здесь была своя больная логика. Связи с глазами и ушами… с мозгом тоже, скорее всего, прямо через зрительный нерв… Ткани могли все это время искажать восприятие, возможно, даже стирать память и подсовывать сфабрикованные воспоминания. Как она сказала? Я не мог задать такой вопрос? Насколько глубоко проникает их влияние?

И почему теперь я мог видеть их, даже избавиться от них?

Скажу честно, мне хотелось упасть на колени и расплакаться от осознания заново обретенной свободы, радости от того, что я оказался прав. Оказалось, я так долго, возможно, годы, жил под чьим-то абсолютным контролем. Я бы так и сделал, если бы мне в голову не пришла мысль, что ткани — всего лишь инструмент в чьих-то руках, они откуда-то получали сигналы.

Мой противник…

Смыв с себя кровь, я прошелся по клинике, тайком разглядывая персонал. Мэйбл улыбнулась мне и сразу же отвернулась — на ее висках были явно заметны выступы.

Она была заражена. Я продолжал идти, продолжал смотреть — все, кого я встречал, были заражены.

Я вернулся в операционную, где мог чувствовать себя в безопасности, и головная боль начала возвращаться. В зеркале я с ужасом увидел, как у меня на висках поднимается кожа. Нервные ткани начали отрастать обратно.

Я отчетливо помню, как засмеялся, громко, с отчаянием. Это было слишком. Эта зараза регенерировала — даже если ее вырезать, что здесь вообще можно сделать?

Включилось мое медицинское образование, и я перестал смеяться.

Я продезинфицировал руки и надел перчатки, готовясь к тому, что вполне могло оказаться тем самым шагом в абсолютное безумие, границей, которую я обещал самому себе не пересекать. Да уж, как я был глуп… Я приготовил несколько зеркал.

Придется обойтись без анестезии.

Тяжело дыша, чувствуя прилив адреналина, я закрепил веки одним из инструментов так, чтобы они оставались открытыми, и приготовился к тому, что меня ждет…

Вытащить глаз оказалось легче, чем я ожидал.

Всего на пару сантиметров, так, чтобы натянулся зрительный нерв… напрягаясь от невиданной боли, я поднял скальпель и принялся осторожно отрезать чужеродную нервную ткань.

Пять вдохов… десять… двадцать… Я не спеша отделял их у самого основания. Все животные инстинкты кричали внутри меня… Я достал собственный глаз из головы, видел связки кровеносных сосудов и нервов в отражении… Я боролся с паникой, как мог.

Я вытащил оставшиеся ткани через глазницу — так было легче их достать… и, к моему удивлению, все было готово. Я осторожно взялся за глаз и вставил его обратно.

Чтобы успокоиться, проверить глаз и побороть приступ паники, у меня ушло пять минут… после чего я взялся за другой.

Когда я закончил, головная боль пропала. Ткань не регенерировала. Я вырезал ее полностью.

Я час лежал в операционной, наслаждаясь свободой, размышляя, дыша, успокаиваясь…

Откуда они взялись? Они явно являются чьим-то инструментом. Кто за этим стоит? Что за этим стоит? Рабам костяного монстра иллюзии не создавали помех — они не знали, какую цель преследуют, лишь следовали приказам под страхом смерти…

У пациентов не было тканей… Почему? Внезапно я осознал: по той же причине, по которой общество избавилось от них, засадив в клинику: карантин. Пациенты были опасны, а их безумие — еще опаснее.

Возможно, во всех моих теориях было здравое зерно: мир мрачен, общество на грани краха, из-за перенаселения появляются все более опасные и заразные виды сумасшествия…

И та сила, которая для каких-то неизвестных целей заразила всех нервными тканями, искажающими восприятие… следующий шаг очевиден. На ее месте я бы не хотел, чтобы мои создания были соединены с мозгом безумца, полным опасных и заразных идей. Не хотел бы, чтобы эти идеи транслировались по сети рабов, подключенных друг к другу волокном… эти идеи могут заразить остальных, разрушить их сознание, и они перестанут быть полезными… и, возможно, освободятся.

Я сходил с ума. Я четко осознал это в тот момент. Обезболивающие, усталость, помешательство… Я позволил расстройствам других пациентов окутать меня, начал воспринимать их истории всерьез, и стал… свободен. Поэтому я мог видеть ткани, поэтому они сжимали мне череп, боролись со мной на каждом шагу.

Парадокс… доктор стал пациентом; сходя с ума, уходя от реальности…

Но мои записи были в Интернете. Его история, история пациента, который выколол самому себе глаза — она тоже была там. Как мог Оппонент позволить этому случиться и распространиться? Не из-за этого ли остальные пациенты содержались здесь, вне его контроля, но под надзором его рабов? Была ли идея сама по себе неприемлемой для его сети манипуляций? Он не мог распознавать идеи, не мог даже принять их во внимание, иначе он понял бы их суть… и сам оказался бы ими заражен.

Лежа в операционной, я смеялся каждый раз, когда размышления приводили меня к следующему шагу логической цепочки.

От идеи не защититься.

Когда я вышел в коридор, я чувствовал себя обновленным. Я был свободен, и Оппонент ничего не мог с этим поделать. Он больше не мог воспринимать меня, не мог принять факт моего существования, ведь иначе меня придется впустить к себе в голову, а это значит — понять и… заразиться. Мне пришла мысль: ткани, скорее всего, отпали бы сами собой, если бы я еще дальше погрузился в безумие… Эта идея мне показалась по-особенному смешной.

— Ты что с собой сделал?! — закричал главврач, увидев меня в другом конце коридора. Он начал звать на помощь санитаров, но раскат грома перекрыл его выкрики.

Я сорвался с места.

Замок на двери запасного выхода починили — черт! Своими ключами я открывал все палаты по пути, выпуская пациентов, чтобы отвлечь тех, кто сидел у меня на хвосте. Где-то неподалеку были слышны крики санитаров, которые пытались разобраться в происходящем. У меня появилась идея, когда я проходил мимо помещения обслуживания. Это было легче, чем я ожидал. Я дернул переключатели, и во всей клинике пропал свет.

Когда я вышел обратно в коридор, ощущая странный комфорт в смеси темноты и красного света аварийных ламп. Слышно было только стучащий по крыше дождь и раскаты грома.

Странно… То же самое было, когда я галлюцинировал… Или это было на самом деле… Прошлой ночью… Нет, тогда не было дождя…

Я захватил ноутбук из ординаторской, положил его в сумку и повесил ее на плечо. Халат оставил там. Распихал по карманам как можно больше еды из автомата, пообещав позже оплатить ее стоимость и разбитое стекло.

Подвижную темноту наполняли крики и приглушенное ворчание. Я слышал работников клиники, которые пытались найти друг друга. Слышал бормотание пациентов… и крики боли.

Улыбаясь, я крался сквозь темноту. Мой обманный маневр сработал на «отлично».

Когда я добрался до главной двери, за стенами прогремел гром. Здесь никого не было, санитары пытались совладать с пациентами — я был свободен.

— Стой! — прокричал он, как только я положил руку дверь. Было слышно, как с другой стороны о нее разбиваются капли дождя. — Не делай этого!

Мой наставник.

— Я пытался уследить за тобой, — объяснил он обеспокоенным тоном. — Тот пациент, в самой дальней палате — его содержат именно там не просто так. Тому, что его контакты с персоналом сведены до минимума, есть объяснение. Помнишь, что я говорил?

Глядя на него, я был готов в любой момент рвануться наружу, но не двигался с места. Я хотел его выслушать.

— Ты заразился его психозом! — прокричал он, пытаясь достучаться до меня сквозь дождь, гром и крики пациентов в коридорах позади. — Я знаю, ты считаешь, что безумие — это выбор. Останься, выбери нормальную жизнь работника клиники, выбери реальность!

Я отвернулся, собираясь уйти.

— Что ждет тебя за этой дверью? — спросил он. — Что ты собираешься делать? Бежать, прятаться, причинять остальным людям боль по известным только тебе причинам?

Он был прав… абсолютно прав. Я остановился. Неужели я ушел от реальности так далеко? Что, если я приму его предложение? Манипулировала мной некая сущность или нет, я могу жить… вполне неплохо, не так ли?

Я стоял на границе. Я буквально ощущал это. Выйдя за дверь, я фактически буду безумен, по крайней мере, по отношению к тому, что считалось в этом обществе нормальным… Если останусь, смогу влиться в строй, вернуться к работу, меня примут, я буду нормальным…

Это было слишком разумно. Ни одной прорехи. Так не бывает.

— Это ты! — осознал я, почти выкрикнув ему свое обвинение.

Он покачал головой в смятении, освещенный алым светом… Я не ожидал, что Оппонент выдаст себя только потому, что я понял, что он говорит устами моего наставника… Нет, его реакция была идеальной копией, обманчиво реальной.

Под аккомпанемент раската грома я открыл дверь и побежал, что есть сил.

Уверен, жизнь осложнится. Теперь я нахожусь за пределами сконструированной обществом реальности… Но он больше не может воспринимать меня, не может думать обо мне, иначе он рискует заразиться. Я могу свободно передвигаться, почти незаметно для него. Думаю, мне придется сменить имя, найти работу, создать видимость нормальности, надеть маску. Он не может не игнорировать меня, но с людьми так не получится.

Он не может остановить идеи, которые я выпущу в мир, как вирус. Нас всех обманывают, каждого по отдельности и всех сразу. Я увидел, что на самом деле представляет собой мир, как только закончился дождь. Я увидел, что с нами произошло.

Я стоял на холме за городом, когда облака отступили, и меня наконец-то окутали долгожданные лучи солнца. Я видел силуэты, которые выступали сквозь завесу дождя, но полная картина была скрыта…

Я смотрел на город.

Наросты висели высоко между домами, уличными фонарями, деревьями. Толстое, жилистое волокно — нервная ткань. Заражение было повсюду, обернутое вокруг внешних атрибутов цивилизации, как лозы ядовитого плюща. Я внезапно осознал — зараза, несомненно, распространилась по всему миру…

Нервы, нейроны, мозги, связаны друг с другом, обманутые; сеть, напоминающая сам интернет… эта сущность могла изначально быть идеей сама по себе, мем, или мутация, а затем — распространилась повсюду… и теперь она доросла до паразита, живущего за счет всего мира. Я помнил, как она влияла на меня, и понимал, чего она хочет.

Больше.

Больше людей, больше мозгов, больше напряжения, больше потребления. Она просто обожает кофеин. Ей нравятся любые стимуляторы, но кофеин — больше всего. Она хочет, чтобы вы больше пили, ели, потребляли и размножались, пока она ведет человечество к одной ей известной цели… А нагнетаемое напряжение, обострение нужд каждого человека до предела, разрушает сознания сотен людей.

Будь то желание выглядеть красиво, отчаяние бедняка и его страх лишиться дома, финансовое рабство путем немыслимых долгов, потребность в близости, или, в моем случае — элементарное желание верить в то, что страдание не является фундаментальной основой бытия… Что бы ни давило на вас, какова бы ни была ваша слабость, она использует ее, чтобы довести вас до предела воли и рассудка. Она — общество, она — это мы, и все мы — пушечное мясо.

Но сегодня родилось Сопротивление. Я пишу это, сидя в кофейне, улыбаясь прохожим. Сейчас я загружу это через wi-fi. Оппонент не может меня воспринимать, а все вокруг поглощены своей собственной борьбой с растущим невероятным давлением со стороны общества. Они так устали, что не замечают меня — сумасшедшего, по отношению к реальности, принимаемой остальными, который сидит всего в нескольких шагах. Как только закончу писать, я исчезну, не оставив и следа.

Но не волнуйтесь. Я решил посвятить этому жизнь. Взял с собой инструменты. Свой верный скальпель. Я найду вас и освобожу вас всех — одну пару глаз за другой.

Голод

Автор: Дмитрий Титов

Эту историю лет 20 назад незадолго до своей смерти рассказывал мне мой сосед. Дедушка в годах, весьма потрепанный жизнью. Наверное, чувствовал свою скорую кончину, отчего и решил мне все это рассказать.

Однажды я, еще тогда будучи школьником, возвращался домой после вечерних занятий. На улице было уже темно, и меня несколько удивило, что он преспокойно сидит возле подъезда, хотя обычно в это время все старички и старушки нашего дома уже давно заняли свои места у телевизоров.

— Здравствуйте, Иван Александрович! — поздоровался я, уже поднимаясь к двери дома.

Ответа никакого не последовало, и я, сославшись на старческий слабый слух, повторился.

— Здравствуй, Саш, здравствуй. Извини, я просто слегка задумался…

— Да ничего, Иван Александрович! О чем задумались? — настроение у меня было хорошее, я решил поддержать беседу.

— Да… вспомнились былые года. Когда я был еще совсем ребенок… вот такой, — старик вытянул дрожащую ладонь, показывая высоту относительно асфальта. — Саш, у тебя есть время? Я бы хотел тебе что-то рассказать.

Признаюсь, я слегка удивился. Нет, истории о прошлом в исполнении Ивана Александровича — это совсем не редкость, даже наоборот. Но раньше он никогда не спрашивал разрешения, чтобы начать говорить, так как считал, что человек его возраста имеет определенный статус и уважение, а стало быть, послушать его истории — честь для всех остальных. Но суть не в этом. Удивление быстро сменилось любопытством, и, усевшись рядом, я сказал, что готов выслушать его.

— Знай, эту историю я никогда и никому не рассказывал. Все, что ты сейчас услышишь — неоспоримая правда. Я своими глазами видел это. И до настоящего момента никому не рассказывал. Это были послереволюционные годы. На улице стояла зима, и, поскольку на нашу долю выпал неурожай, был страшный голод...

Иван Александрович нахмурил брови и укоризненно посмотрел на меня:

— Вряд ли ты знаешь, что такое голод. Я видел, как идущие по улице люди замертво падали лицом в снег, а остальные прохожие даже не замечали этого. Все вели себя, словно так и должно быть. Помочь-то никто не мог. Но наблюдать подобные картины из окна серой мрачной пятиэтажки, в которой мы жили с отцом, было жутко. Мой отец был служащим ЧК, поэтому еда в нашем доме была.

Отец часто пропадал на работе — то отъезжал в срочные командировки, то сутками караулил преступников. Мне было около десяти, и мое чрезмерное любопытство отцовским занятием, как и следовало полагать, никак не удовлетворялось. Но однажды, после долгих уговоров и просьб, отец все-таки решил взять меня с собой «на дело». Что там было, я уже не помню… Вроде анонимка на одного старика, который якобы занимался пропагандой контрреволюционной литературы. Следовало произвести обыск в его квартире. Дело казалось обыденным и угрозы не представляло. В общем, я уговорил отца взять меня с собой.

Иван Александрович, закончив фразу, вдруг замер, уставившись в одну точку. Я попытался увидеть, на что он смотрит, но вскоре понял, что взгляд его уставлен в никуда.

— Да! Да! Он, конечно же, не хотел, но я все-таки смог уговорить его, — внезапно продолжил старик. — И вот, ровно в шесть утра он разбудил меня и велел одеваться. Я тогда думал, что это один из самых счастливых дней в моей жизни! Такой огромный интерес я испытывал к этой ответственной и серьезной работе.

И вот мы уселись в прибывший автомобиль. Отец поздоровался со своими сослуживцами. Они, пока мы ехали на место, бурно обсуждали что-то по предстоящему делу. Я уже мало что помню из того обсуждения.

Спустя полчаса мы были на месте. Отец велел мне держаться в стороне и ждать команды, чтобы мне можно было войти. Квартира, в которой жил этот человек, была на первом этаже.

Я помню, как стоял в самом низу, а отец с сотрудниками поднялись на площадку и позвонили в дверь. Им долго не хотели открывать. Кто-то громко кричал. Вскоре дверь распахнулась. На пороге стоял одетый в облезлый домашний халат пожилой мужчина очень худого телосложения. Ему предъявили документы, несколько сотрудников вошли в квартиру. Минут через пять появился отец и сказал, что я могу тоже пройти посмотреть.

Этот мужчина… его лицо показалось мне очень странным, с отрешенным взглядом. Его словно совершенно не волновало, что происходит вокруг. Он не произнес ни слова с того момента, как все началось. Но когда он увидел меня, он ожил. Все были так увлечены обыском квартиры, что никто и не заметил, что он откровенно разглядывает меня. Признаться, от этого становилось жутко.

Немногим ранее его усадили на кухне за стол, приковав к батарее. Кто-то хлопнул меня по плечу, сказал: «Присмотри за ним, Вань! Только близко не подходи!»

Я стоял у входа, пытаясь не смотреть на него, но ощущал бурлящий взгляд. Хотелось уйти… но я должен был слушаться отца. Было велено оставаться здесь, и я оставался.

Паника не хотела стихать, и я искоса взглянул на мужчину. Из его чуть приоткрытого рта до самого пола тянулась тоненькая струйка слюны, при этом он не отрывал от меня безумного взгляда.

Из соседней комнаты раздался скрип. Как я понял уже потом, это отец с ребятами открыли дверь в подвал. Затем, после непродолжительной тишины, я услышал, как отец спросил, где я сейчас нахожусь. Как только я ответил, мне было велено немедленно покинуть кухню.

Я снова посмотрел на живущего здесь старика и обомлел. Невообразимая гримаса, полное отсутствие рассудка, дикая ненависть и злость. К моему лицу тянулась искореженная рука, но не доставала нескольких сантиметров. Я ощутил зловонное дыхание, увидел сточенные, заостренные напильником зубы.

Из ступора меня вывел выстрел. Это отец зашел на кухню и застрелил задержанного.

Кто-то накрыл тело тряпкой, кто-то выбежал в подъезд. Я все также не понимал, что происходит вокруг, одно было ясно — отец спас меня. В этой суматохе я снова остался предоставлен самому себе. Вид растекающейся из-под тряпки крови был не из приятных, я поспешил покинуть кухню. Сердце все еще стучало как сумасшедшее. Я вышел в коридор и неспешно шел вдоль него, пока мой взгляд не привлекла открытая дверь подвала.

Иван Александрович замолчал, а его широко раскрытые глаза выглядели так, словно он заново переживал весь тот ужас из далекого детства.

— Втянул шею и заглянул туда. Вниз. В темноту. Потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли.

Там были конечности и разные части тела. Ноги… руки… головы… внутренности и кости. И, судя по размерам, принадлежало все это… детям. Детские части были навалены кучей… но это ничего. Ничего относительно маленькой девочки, лежавшей в углу. Все еще живой… но с отсутствующими ногами и руками. И криво зашитыми гноящимися и кровоточащими культями.

Если ты до сих пор не понял, то поясню. Тот, кто жил в этой квартире, был самый настоящий людоед. Спасаясь от голода, он воровал детей… чтобы съесть их. А мороженое мясо он не любил. От этого он и ел маленького ребенка, оставляя его живым… девочка, кстати, вскоре умерла.

— Но… но откуда вы знаете такие подробности? — чуть отойдя от шока, вызванного рассказом, заикающийся спросил я.

— Хех… когда приехали еще люди, отец сказал, что сейчас отвезет меня домой, но я успел «прикарманить» тетрадку, лежащую на столе в этой квартире. Мне хотелось оставить себе для… а впрочем, неважно. Я незаметно схватил ее и засунул под одежду, унося с собой. А после, когда наконец выдалось время посмотреть, что же это такое, я взял ее. Оказалось, что это дневник людоеда, в который он записывал все свои методы и приемы похищения детей, а также способы готовки и хранения мяса. Эта тетрадь… она и сейчас лежит у меня. Хочешь, покажу?

Я взглянул на Ивана Александровича и вздрогнул от удивления. Его глаза, блестящие, словно у ребенка, страстно желающего поделиться какой-то страшной тайной, были уставлены на меня. И, что удивительно даже для самого себя, я очень хотел посмотреть на эту тетрадь.

— Ну что же, пойдем, я покажу тебе, — сказал он, не дождавшись моего ответа и, кряхтя, стал подниматься.

— Саша! Домой! — раздалось с моего окна. Это кричала моя мама, которая уже заждалась меня после школы.

— Иван Александрович, извините, мама зовет. Вы мне завтра покажете? Покажете, да? — я сгорал от любопытства, жалея о том, что не получается увидеть это сейчас.

— Конечно, Саш, конечно, завтра заходи, — севши обратно, ответил он, и я побежал домой.

На следующий день я не мог дождаться долгожданного дополнения к услышанной мною истории и просто сгорал от любопытства. Быстрым шагом шел из школы домой. И вот, уже подходя к своему подъезду, сбавил скорость. У домофонной двери толпились люди, рядом стояла полицейская машина. В толпе я увидел людей с камерами и микрофонами.

— Саша! Саш! — раздался знакомый голос и я увидел свою маму. — Иди сюда!

— Что случилось? — спросил я, подойдя.

— Сегодня утром умер Иван Александрович, — ответила мама, но в ее голосе было что-то не так, она была чем-то крайне взволнована.

В этот момент прямо рядом с нами встала телеведущая, видимо, какой-то городской программы:

— … и прямо сейчас мы находимся рядом с домом, в котором сегодня утром в квартире умершего пенсионера было обнаружено множество людских остатков и конечностей. Экспертиза уже установила, что все части тел принадлежат детям от 5 до 12 лет. «Городской людоед» — именно так сейчас называют погибшего, хотя факт поедания человеческой плоти еще не установлен. В квартире был также обнаружен дневник, в котором пенсионер подробно записывал все свои действия. Подробнее об этом расскажет капитан полиции Кравченко Юрий.

Человек в форме подошел ближе и начал рассказывать:

— Сегодня в 9:30 было обнаружено тело Курбатова Ивана Александровича. По предварительным оценкам, смерть наступила в результате сердечного приступа. Выехавшие на место члены медицинской экспертизы почувствовали запах из подвала, в котором и были обнаружены отрезанные конечности и части человеческих тел. Также был обнаружен дневник, который вел подозреваемый. В нем он подробно расписывает, каким образом заманивает детей в свою квартиру для дальнейшей расправы. Рассказав жертве «интересную» историю про «людоеда», которого он якобы видел в детстве, он предлагал пройти в квартиру, чтобы показать якобы документальные записи происходившего. Заинтересованный ребенок соглашался и попадал в квартиру, после чего происходила расправа.

Снова заговорила ведущая:

— А мы напоминаем о мерах предосторожности и воспитательных работах, которые необходимо проводить со своими детьми, а именно…

Дальше слушать я не стал, а лишь снова поднял взгляд на маму. Она все так же смотрела на меня:

— Саш… ведь это я тело обнаружила. Я спустилась соли попросить. Постучала, а дверь открыта. Захожу, смотрю, а он на полу. Зубной протез рядом лежит, а у самого рот открыт. Я присмотрелась, а у зубы у него острые… словно он их напильником затачивал…

Клиника для душевнобольных. Часть 1: Расстройство пищевого поведения

Источник: mattdymerski.com

Автор: Мэтт Димерски

Не хотелось бы афишировать свои персональные данные, поэтому скажу лишь, что работаю в сфере здравоохранения. Странных пациентов к нам поступает более чем достаточно, и случай одной из них в последнее время не дает мне покоя. 

Она поступила к нам относительно недавно, но слухи о ее истории уже успели не один раз облететь всю клинику. Устав бесконечно слышать одни и те же невероятные домыслы, я прочитал ее личное дело, чтобы положить им конец.

О чем теперь искренне сожалею.

Ниже приведен записанный с ее слов отчет о событиях, из-за которых она оказалась здесь.

------

Честно говоря, вся эта ситуация — одно большое недоразумение. Проблема не во мне. Кто-то другой виноват во всем, кто-то хочет довести меня до сумасшествия. Мне здесь не место.

Ладно, я признаю, что у меня были проблемы с весом. Когда это впервые произошло, я как раз безуспешно пыталась совладать с очередной диетой.

Мы праздновали повышение Беки. Впятером отправились в ресторан, не могу вспомнить, как он назывался. Сила воли держалась на волоске. Пока несли салат, мы уже выпили по паре бокалов вина. Я решила, что съем половину, и то только для того, чтобы избежать скандала и не портить вечер Беки. Подруги просто с ума сходили, если замечали, что я ничего не ем…

Тем не менее, я не могла отогнать от себя мысли о том, что то, что Беки самая стройная из нас пятерых, не может быть не связано с тем, что она первая получила повышение. Мы все окончили колледж чуть больше года назад, и мир за его пределами вместо распростертых объятий предложил нам пощечину. Ни одна из нас не была на своем месте.

Кроме Беки, конечно же.

Я постоянно страдала от голода и ненавидела себя из-за этого, и вся эта ненависть и боль доводили меня до предела… поэтому я даже не попыталась остановить официанта, когда он начал выкладывать сыр на салат. Я хотела выбросить этот проклятый салат, или просто отказаться его есть, но я была так голодна…

Я начала есть, злясь, но не выдавая этого, чтобы девочки не подумали, что я ненормальная. Не съев и половины, я заметила длинный черный волос, завернувшийся вокруг листика. Я поняла, что чуть не проглотила его, и на меня нахлынуло чувство отвращения.

Из-за волоса в салате нам не пришлось платить, и подруги даже ничего не сказали, когда я отказалась заказать что-нибудь еще. Благодаря этому волосу у меня совсем пропало чувство голода!

Весь следующий день я была на седьмом небе от счастья. Я не хотела есть, я была спокойна — все было просто замечательно. Я даже решила, что изобрела новый отличный способ самоконтроля.

Но мои подруги так не думали; или, скорее, Беки так не думала.

Я обедала с Андрой, и меня снова начало ломать от голода. Я была истощена и удручена, и я сдалась и заказала большой салат. Андра улыбнулась и сказала что-то вроде: «Если тебе нужно выговориться — я рядом», бла, бла, бла — готова поспорить — она во всем замешана. Сейчас мне кажется, что ее улыбка была смутно подозрительной и насмешливой, как будто она знала, что произойдет…

Я нашла ноготь в салате! Красный искусственный ноготь!

Отвратительно! Под искусственными ногтями столько бактерий!

Мне снова не пришлось платить за обед, но есть больше не хотелось. Шок и отвращение опять полностью отбили аппетит.

С одной стороны, я чувствовала облегчение и прилив сил. Я не ела уже две недели, и это… отвращение… помогало мне худеть.

Но я не сумасшедшая и не дурочка. Я знала, что однажды мне все-таки придется что-нибудь съесть.

Прошло еще пару дней, и я заказала куриный салат, когда обедала с Беки. Она все рассказывала и рассказывала о своей новой работе, о том, как ее новый начальник «вроде как с ней флиртует, или не флиртует, невозможно понять»… Я так ее ненавидела, но внешне была рада за нее. Как бы то ни было, все мое внимание было поглощено салатом. Я ела и чувствовала неимоверное облегчение…

… пока не укусила что-то мягкое снаружи, но твердое внутри.

Я быстро сплюнула в салфетку. Я до сих пор помню, как Беки выдавила:

— О Господи, это что, палец?

Помню, как не могла оторвать взгляд от него, держа салфетку в руке. Это был палец ноги. Он был раздавлен и немного подгорел, но торчащий из него кусок кости было ни с чем не спутать.

Кафе, в котором мы обедали, временно закрылось. Никто не мог понять, откуда в салате взялся палец ноги. Понятное дело, что никто из официантов или поваров не уронил свой палец ноги в салат… и непонятно, как Беки украла все внимание, которое привлек скандал. У нее даже взяли интервью репортеры местного телевидения, хотя палец в салате был у меня.

«Это просто ужасно. Люди могут серьезно заболеть, если случайно съедят что-то подобное», — она сказала, глядя в камеру.

Я начала подозревать, что она как-то во всем замешана.

Шок снова отбил у меня аппетит, и я почти день не чувствовала голода, но так дальше продолжаться не могло. Я знала, что мне нужно поесть, и чем раньше — тем лучше.

Решив, что больше не позволю Беки надо мной издеваться, я пошла к автоматам в местном супермаркете.

Глядя на шоколадные батончики, я чувствовала себя такой слабой, и так себя из-за этого ненавидела… но мне нужно было поесть, и сила воли иссякла окончательно. Немного шоколада все исправит.

Я укусила батончик… ммм… просто волшебно… такой сладкий…

Но тут я увидела что-то между упаковкой и шоколадкой. Оттянув чуть дальше обертку и увидев, что это, я не смогла сдержать приступ тошноты, и все, что я съела, оказалось на полу. 

Это был кусок кожи.

Его что, с кого-то срезали? Еще следы крови… о боже!

Но как Беки это удалось? Откуда она могла знать?

Меня переполнили страх и злость, хотя отчасти я и чувствовала облегчение из-за того, что так и не нарушила диету. В муках и борясь с желанием продолжать голодать, я заказала пиццу в кафе поблизости. Когда ее принесли, я заметила небольшое вздутие на корочке… С ощущением больного отчаяния я вскрыла его. Внутри оказалась роговица глаза.

Чертова Беки — она где-то поблизости, следит за мной и продолжает мучить меня. Ей что, помогают все подруги?

Я села в машину и уехала подальше оттуда.

Наступила ночь. Я пересекла границу штата и остановилась возле забегаловки, о которой никогда даже не слышала. С чувством облегчения я заказала гамбургер у вежливого пожилого человека, наверное, владельца. Здесь-то Беки с подругами точно меня не достанут…

Наконец принесли заказ на тарелке с причудливым узором. Этот обычный гамбургер был для меня в тот момент самой желанной, самой вкусной едой в мире. Тем не менее, часть меня все еще сопротивлялась голоду, еще хотела следовать диете… и я все так же ненавидела себя за то, что хотела есть… но я должна была, иначе не выжить. Людям нужно есть!

Перед тем, как сделать первый укус, я остановилась.

Сняв верхнюю булочку, я принялась исследовать содержимое гамбургера. На вид все было в порядке, пока я не подняла кусочек помидора. Сначала я не поняла, что это было… какой-то розово-сероватый кусок непонятно чего, как будто кетчуп затвердел… Я подняла это что-то на уровень, чтобы рассмотреть поближе. Внезапно до меня дошло.

Это был кусок мозга.

Если бы у меня что-то было в желудке в тот момент, меня бы опять стошнило.

Я уехала оттуда так быстро, как только могла, случайно выбирая повороты. Не знаю, как Беки и остальным удается следить за мной и предугадывать, что я буду есть, но я не позволю этому продолжаться…

Батончик на заправке — нет. Куриные крылышки в кафе — опять мимо. Все еще не могу понять, как они это делали! Я даже попросила паренька в очередном кафе сделать бутерброд при мне, чтобы я могла проследить за процессом и убедиться, что в нем нет ничего ненормального — он протянул его мне, я подняла булочку, и… я до сих пор помню выражение лица бедного парня, его удивление и ужас, и собственный крик…

После этого меня поглотило ощущение странного спокойствия. Сколько я уже не ела, три недели? Четыре? Я знала, что умру, если не поем. У меня в голове появилась странная мысль; странная идея о том, где я могу достать нормальную еду, место, куда даже Беки не сможет добраться и испортить ее… 

Я нашла его. Я победила их. Я нашла самый вкусный в мире салат, и я съела его, отчаянно и жадно давясь каждым кусочком, осознавая, что спасена… Честно говоря, тогда я ожидала совсем другого, но теперь все понимаю.

Когда я вскрыла его череп монтировкой, я не могла поверить своим глазам. Он упал, и из его головы высыпался куриный салат! Зеленые упругие листики, хрустящие кусочки сытной курицы, а соус… ммм… За такой соус убить можно! Все это время я находила кусочки людей у себя в еде, где бы я ее не заказывала. Логично, что единственное место, где можно было найти хоть что-нибудь съедобное — внутри людей!

------

Нам приходится кормить ее внутривенно. От вида еды она впадает в истерику. Вся эта история заставляет меня задуматься о том, как в наше время реклама, фильмы и все, что мы видим вокруг, навязывают нам абсолютно нереалистичные стандарты красоты, и мы даже не пытаемся сопротивляться.

Хотя она и не самый странный пациент в клинике, она заинтересовала меня из-за своей способности манипулировать санитарами. По-видимому — никто так и не понял, как именно, — она убедила кого-то из них подложить части тел себе в еду каждый раз, когда мы пытались ее нормально накормить. По крайней мере, это единственное рациональное объяснение, которое я могу дать этому феномену.

Я прочитал дела еще нескольких пациентов — здесь явно творится что-то странное…

Клиника для душевнобольных. Часть 2: Джилья

Источник: mattdymerski.com

Автор: Мэтт Димерски

После досконального изучения истории одной из пациенток я осознал, насколько широк спектр странных и необъяснимых заболеваний в нашей клинике… Честно говоря, до этого я даже не думал о пациентах как о людях. Ярлык «сумасшествие» сразу отрезает человека от любых проявлений сочувствия и понимания со стороны окружающих, медленно лишая его остатков человечности.

Например, одна из пациенток отказывается говорить с теми, кто не разрешает ей потрогать свои виски, утверждая, что должна проверить, не выступает ли «нервное волокно», что бы это ни значило. Помимо этого, если не учитывать легкую форму паранойи, она вполне нормальна — но раньше я, не задумываясь, относил ее к категории «просто еще один сумасшедший пациент». Интересно, что за мысли роятся у нее в голове… Объяснение своему поведению она давать отказывается.

Изучив множество личных дел, я осознал, что все пациенты — люди, такие же, как мы, только страдающие от невообразимых обычному сознанию пыток.

Прошлым вечером во время перерыва я перечитывал их, и в глаза бросился отчет одного из пациентов. Я знаю его. Он постоянно подавлен, тихий и безропотный — но теперь мне кажется, что под всем этим кроется нечто, знакомое любому. Его просто… мучает какая-то страсть.

------

Ладно, ладно, я все расскажу! Хватит, уберите это от меня! Никакого электричества! Вы обещали, что если я все расскажу, электричества больше не будет!

Все равно уже ничего не изменить.

Я знаю, как все началось. Теперь, когда у меня появилось время подумать, все встало на свои места.

Мы с друзьями шли вместе по улице. Обычный вечер, приправленный алкоголем; мы как раз шли в сторону очередного бара, когда какой-то странный бомжеватого вида парень с диким взглядом буквально влетел в меня. От него разило потом и чем-то еще… и он что-то пролил на меня. Попало прямо мне на руки, точнее, на ногти.

Кровь. Он пролил на меня кровь.

Он замер, в ужасе и замешательстве. «Извините» — выдавил он и убежал.

Придя в бар, я первым делом тщательно помыл руки. Волны отвращения накатывали на меня с каждым движением, но мне удалось смыть все, не осталось и следа. Я попытался забыть обо всем и продолжил веселиться с друзьями. После этого вечера некоторое время не происходило ничего особенного.

О Господи, я отчетливо помню каждый отдельный момент той ночи. Я лежал в одиночестве в своей маленькой гребаной квартирке — черт, как я скучаю по этому месту, по сравнению с вашими «палатами» это просто рай. Я проснулся сразу перед тем, как все началось. Я лежал, со странным ощущением всматриваясь в потолок.

И тут все мое тело пронзила резкая боль. Я даже не мог кричать. Помню, как долго смотрел на эту хреновину, не осознавая, что произошло. Она торчала у меня прямо из голени, длинная, тонкая, похожая на лезвие.

Откуда она взялась? На меня что, кто-то напал и воткнул в меня эту… Ничего не понимая, я потянулся за телефоном, но новый приступ боли обездвижил меня. Я понял, что она двигается. Эта хрень двигалась у меня в ноге. Внезапно появилась еще одна, как будто вылезла у меня из ноги. Они двинулись в противоположные стороны, разрезая голень. Внезапно я представил картину: они двигаются все дальше и разрезают меня на кусочки изнутри. Теперь мне кажется, что это было бы лучшим исходом событий.

Времени паниковать не было. Эти… «лезвия»… перестали двигаться. Я смотрел на них, судорожно сжимая ногу. Из пореза появились еще два «лезвия», и… она вылезла.

Дрожа, онемев от шока и паники, я, тем не менее, чувствовал облегчение от осознания того, что все еще был жив. Но когда я понял, что из моей ноги, черт возьми, вылезло что-то живое, паника и страх вернулись, как будто и не проходили.

Покрытая моей кровью, тварь осмотрела комнату шестью блестящими глазами. Выглядела она так, будто бы была сделана из кости. У нее было шесть тонких, похожих на бритвы ног — ими она и вырезала себе путь наружу. Ростом примерно полметра, она была похожа паука.

— Неожиданно, — сказала она. Стоп, у нее нет рта. Как она говорит?

— Неожиданно? — спросил я, дрожа от ужаса.

— Кто ты?

Я был на грани слез. Я просто хотел, чтобы она ушла.

— Никто…

Неправильный ответ.

Она вонзила одну из конечностей в открытую рану в моей ноге, аккуратно минуя плоть и струящуюся кровь. Я почувствовал острую боль в области груди и отчетливо осознал, что каким-то образом она впилась в мою берцовую кость и оттуда попала в ребро. Я почувствовал, как к сердцу изнутри прижался острый наконечник…

— Пожалуйста, пожалуйста, стой, — взмолился я. Глаза заливал пот. — Я сделаю все, что ты скажешь, абсолютно все, что угодно, только не убивай меня!

— Приемлемо, — ответила тварь. Она убрала конечность из моей ноги, и боль в груди исчезла. — Ты сделаешь все, что я скажу, иначе — мучительная смерть.

— Да, да, хорошо, я понял, — выдавил я, всхлипывая.

Она забралась обратно в рану на моей ноге и… пропала, не дав никаких указаний. Я сходил в больницу, мне подлатали ногу; я соврал, что попал в автокатастрофу. После этого я вернулся к прежней жизни.

Ненадолго.

Несколько дней спустя она снова вылезла, разорвав швы. Я растерялся, но не впал в панику, и сумел изучить ее поближе. С тонкими конечностями она выглядела смертоносной, но на удивление красивой, как будто вырезанная из слоновой кости статуэтка диковинного насекомого. Кто-то должен был о ней хоть что-то знать.

На этот раз были приказы. Она заставила меня исполнять свои прихоти.

Все началось с мелких преступлений. Она хотела, чтобы все было исполнено особым образом, чтобы остались определенные фальшивые улики, почему — я даже не пытался спрашивать. По ее приказу мне приходилось ошиваться в местах с дурной репутацией, хотя преступники меня уже не слишком волновали. Другой ее раб дал мне длинную кость, по виду — животного происхождения, обработанную той самой специальной кровью, с которой и начался весь этот кошмар. Она часто заставляла меня таскаться с этой костью по сомнительным местам.

Она вылезала из нее, чтобы с кем-то поговорить — с кем-то, кто знал, что она такое, возможно, он знал, как от нее защититься? Ей нужно было о чем-то с ним договориться? Он никогда не показывался мне. И даже если бы я нашел его, он что, помог бы мне? Сомневаюсь.

Множество ночей, безуспешно проведенных за поиском ответов или помощи, убили во мне остатки надежды. Я избивал и пытал незнакомых людей. Ограбил магазин, угрожая продавцу ножом. Однажды она даже заставила меня сделать так, чтобы проклятая кровь попала на ногти какого-то парня. Мне пришлось наблюдать за тем, как его медленно разрезали на кусочки изнутри… как отвалились руки… как из его колен выстрелили вертящиеся вокруг своей оси лезвия, разрубая его… как он кричал, умолял о пощаде… она пытала его, потому что он знал что-то, что именно — не имею понятия. Потом она заставила меня собрать… его останки… и избавиться от них… о Господи…

В свободное от исполнения прихотей костяной твари время я искал… способы отвлечься от черного колодца, медленно наполняющегося отчаянием внутри меня.
Спустя пару месяцев меня на улице нашел брат. Я помню каждую деталь и этого разговора.

— Ты должен вернуться домой, — настаивал он. — Мы поможем тебе слезть с наркоты, папа найдет тебе работу.

Помню, как прокричал в ответ:

— Дело совсем не в наркотиках! Я только благодаря им с ума не схожу. Все из-за этой… костяной твари…

В этот момент я почувствовал острую боль под левой лопаткой и прикосновения чего-то тонкого к правому легкому. Я понял, что она следит за мной. Стоило мне открыть рот, и меня тут же разрежут на кусочки.

— Проваливай отсюда! — прокричал я брату, медленно осознавая, что окончательно уподобился тому грязному бомжу, пролившему кровь на меня. — Ты не можешь мне ничем помочь! Уходи!

После этого я принялся за наркотики с тройным энтузиазмом. В конце концов, от старого меня ничего не осталось, и я решил, что больше не буду ей подчиняться — пускай убивает, мне было все равно. У меня была винтовка: по ее приказу я купил ее и научился ей пользоваться. Она хотела, чтобы я кого-то убил, какую-то важную шишку… Но я решил, что когда придет время, я откажусь.

Интересно, как она меня убьет? Может, вонзит одну из своих бритв внутрь черепа, чтобы я умер мгновенно? Или так же, как того бедного парня — медленно, методично разрезая каждую кость?

Я смотрел на винтовку и думал, не попытается ли она добраться до моей семьи? Был ли у меня выбор? Что, если она убьет брата? Родителей? Мне нужно подстроить все так, будто это не моя вина…

Я анонимно сообщил полиции о своих намерениях. Когда меня окружили, я чувствовал спокойствие и облегчение. Я сидел в камере и ждал ее — когда она придет, то увидит, что мою семью наказывать незачем, и просто убьет меня.

Но… она не пришла.

Теперь я знаю, почему, но… Я сломан, и в любом случае, я не могу просто выйти отсюда. И не могу отделаться от мыслей — вдруг она не одна? Вдруг однажды за мной придут, просто потому, что я знаю об их существовании?

Без предупреждения… в любой момент я могу почувствовать острую боль — и буду мертв.

------

Любопытно, что есть связь между этим делом и делом другого пациента, который недавно погиб. Он был истерзан невероятным образом — как будто его лицо разрезали изнутри. Его история попала в новости. Полиция связала его с серией убийств, произошедших по похожему сценарию, и объявила о его виновности в них.

Этот пациент считает, что перед смертью тот сумел убить существо.

Полагаю, что он каким-то образом прочитал его дело, и у него сформировалась мания.

Интересно… сумасшествие может быть заразным… причем в наши дни — чаще, чем когда-либо. Я начинаю задумываться, не является ли предназначением клиники содержание пациентов в карантине вместо их лечения.

P. S. Теперь я убежден, что происходит что-то необъяснимое.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 12
Скрыть боковое меню

Выбрать тему оформления

Светлая / Темная



Соц. сети

Новые комментарии

Nemoff

Nemoff

А разве ваша жизнь вас не поучает? Что же, на этом основании можно...

Полностью
ChaosMP

ChaosMP

Вполне возможноо, что кто-то возился со старым передатчиком и в конце...

Полностью
proton-87

proton-87

Эх ты, "спиздив". Пиздят - пиздуны, а воры - воруют!...

Полностью
proton-87

proton-87

Это нормально, все так делали....

Полностью
proton-87

proton-87

Автор соврал мягко скажем - налицо "поучающая" история, запрещающая...

Полностью

Популярное

Сайт kriper.ru доступен

30-08-2019, 22:34    1 607    23

Самые криповые посты Реддита

8-09-2019, 21:48    2 557    6

Обновление (от 15.09.2019)

15-09-2019, 23:32    442    6

Пожалуйста, пусть он умрёт

2-09-2019, 21:57    685    5

Метро в Снежинске

29-08-2019, 22:43    904    4

Новое на форуме

{login}

ChaosMP

Обсуждение - У меня нет брата

14-10-2019, 15:37

Читать
{login}

Raskita76

Обсуждение - Упырь

10-10-2019, 01:43

Читать
{login}

Darkiya

Поиск историй

10-10-2019, 00:37

Читать
{login}

proton-87

Обсуждение - Погреб

7-10-2019, 00:09

Читать
{login}

Hellschweiger

Обсуждение - Призрачная электричка

6-10-2019, 14:30

Читать

Предупреждение!

Страницы, которые вы собираетесь смотреть, могут содержать материалы, предназначенные только для взрослых (в т.ч. шок-контент). Чтобы продолжить, вы должны подтвердить, что вам уже исполнилось 18 лет.