голоса » KRIPER - Страшные истории
 
x

Мы уже мертвы

Источник: reddit.com

Автор: bigsol81

Перевод выполнен специально для kriper.ru.


Однажды, когда я был ребенком, я играл с радио, просто медленно пробираясь сквозь белый шум, пытаясь найти станцию. Я нашел старую телевизионную антенну, прикрепил ее к стене нашего дома и провел провод из окна к ней с помощью зажима-крокодилов, прикрепленного к радиоантенне. Это позволило мне получить более широкий диапазон сигналов.  

Было примерно 2 часа ночи. Я медленно менял частоты и вдруг добрался до какой-то станции, которая воспроизводила  очень странный трескучий звук. Это звучало как брямкающие костяшки или, может быть, зерновые хлопья с рисом, но с фиксированным, ритмичным рисунком, а не случайным. Я сидел, слушая его несколько секунд. Потом он внезапно прекратился, и слабый голос сказал: «Это не сработает. Мы уже мертвы. Мы уже мертвы».

Долго я не мог осознать ЧТО только что услышал. Меня это настолько напугало, что я швырнул радио через всю комнату.  
Я почти уверен, что это просто кто-то возился с радиопередатчиком, но, черт побери, не могу перестать думать об этом.

Скважина

Источник: reddit.com

перевод Григория Макушкина

24 мая 1970 года СССР начал проект, который позже станет известен как Кольская сверхглубокая скважина. Давно заброшенная, она существует и до сих пор, глубиной чуть больше двенадцати километров. Была ли она пробурена в научных целях или ради чего-то еще, Кольская скважина – не первый раз, когда русские копают глубже, чем нужно. Несколько покинутых и никем не охраняемых скважин, подобных этой, до сих пор можно отыскать в богом забытых уголках России.

Спуск в такую «дыру» стал величайшей ошибкой в моей жизни.

Год назад работа забросила меня в маленький рыбацкий поселок в Сибири. Крохотное местечко с парой сотен жителей, большинство из которых промышляло охотой и рыбалкой. Работа ученым не в первый раз ставила меня в неловкое положение. Я геолог – по правде говоря, это не так важно для повествования, – а свой опыт исследовательской деятельности я приобрел на родине, в Штатах. Мое знание русского языка оставляло желать лучшего, а тот факт, что кроме нашей команды на английском говорили всего двое, стал настоящим испытанием. Тем не менее, с правильным настроем и бутылкой водки, местные становились самыми дружелюбными людьми из всех, кого я когда-либо встречал.

Больше всего мне нравилась компания местного участкового Вадима, который владел хотя бы базовым английским. В основном его работой было сопровождение перебравших людей до дома после особо крупных пьянок (по правде говоря, он чаще участвовал в попойках, чем их разгонял). Разумеется, мы стали хорошими друзьями. Мы наслаждались жизнью в этом маленьком безумном мирке, отрезанном от цивилизации.

Во всяком случае, так было до девятого месяца после нашего прибытия. Тогда пропала семилетняя дочка одного из местных, которую звали Дарья. Последний раз ее видели с друзьями рядом с заброшенной постройкой, которую местные считали старой шахтой советских времен. Это место было покинуто уже больше сорока лет, но у детей пользовалось популярностью. В тот день шахта оказалась открытой. За выломанными дверями был виден проход в огромное помещение, заставленное древним оборудованием, посреди пола которого зияло огромное темное отверстие.

В диаметре скважина была около пятнадцати метров, глубину же определить не представлялось возможным. Над центром ямы нависала площадка лифта – подобные тем, которые используются для спуска в шахту. Единственное, что можно было увидеть с края дыры – бесконечная темная бездна. Дарья, судя по всему, упала туда. Уже тогда я понимал, что она мертва. Падение с такой высоты – даже в воду – почти всегда заканчивается смертью. Однако другие дети продолжали настаивать на том, что Дарья звала их на помощь после того, как провалилась в яму, и это давало ложную надежду ее безутешно рыдающей матери.

Я впервые увидел, как Вадим собирает людей для спасательной операции. Вызывать профессиональных спасателей было бесполезно. Даже если бы они отправили кого-то, они прибыли бы слишком поздно. Обладая некоторым опытом в этой области и навыками первой помощи, я вызвался добровольцем, как и мой коллега, Стэнли. Пока механики пытались вернуть к жизни старую технику, я прикрепил к шнуру груз и попытался измерить примерную глубину скважины. Но этим приспособлением я не смог достать до дна скважины, хотя все связанные вместе веревки опустились в нее метров на триста.

Несколько часов спустя механики объявили о том, что лифт готов к спуску. Также они нашли в этом помещении несколько старых защитных костюмов и документацию. Согласно ей, атмосферное давление внизу становилось довольно высоким, а температура поднималась до 65°C. Я был уверен в том, что мы не найдем ничего, кроме тела маленькой девочки.

– Готовы? – спросил нас Вадим.

Костюмы были сшиты явно не для нашего, не слишком спортивного телосложения, и потому натирали даже там, где я и представить не себе не мог. Мы забрались в лифт, защищённый проржавевшей до дыр сеткой. Помимо старых фонариков, нам дали одну рацию для связи с поверхностью.

– Мы готовы, спускайте нас, – сказал Стэнли.

Спуск начался. Грохот от запустившихся шестерней эхом прокатился по стенкам скважины. На платформе лифта был небольшой индикатор, показывающий глубину. Спуск был невероятно долгим процессом – не больше полуметра в секунду. Тем не менее, изменения в атмосфере уже были ощутимы.

50 метров: Тьма уже окружила нас. Наши слабые фонарики практически не разгоняли ее.

– Думаете, это темнота? Вот когда зима настанет, тогда увидите настоящую темноту, – сказал Вадим с присущим ему унылым юмором.

Мы со Стэнли натянуто улыбнулись.

– Не мог бы ты проверить рацию, Вадим? – спросил я.

– Работает, не беспокойся, – ответил он.

200 метров: За десять минут нашего спуска рация впервые издала какие-то звуки. Из-за помех и плохого знания русского я не разобрал ни слова.

– Что это было? – спросил я.

– Они спросили, как глубоко мы спустились.

– Разве мы не должны слышать их голоса сверху? Нас разделяет всего пара сотен метров, – спросил Стэнли.

– Ты прав. Странно все это... – ответил Вадим.

Вполне возможно, мы не услышали их разговоры из-за шума старого лифта и топота Стэнли, который ходил по платформе из стороны в сторону.

– Очень странно, – пробормотал Вадим себе под нос. С ним явно было что-то не так. Я никогда не видел его настолько обеспокоенным.

– Народ, мне кажется, или здесь становится жарковато?

– Да, я уже весь взмок.

500 метров:

– Помогите! – детский крик донесся откуда-то из глубины. Кричали на русском.

– Вы слышали это? – спросил я.

– Слышали что?

– Кто-то позвал на помощь снизу.

– Я ничего не слышал.

Я приложил палец к губам, призывая к тишине, и прислушался. Вскоре крик раздался вновь:

– Помогите! – тот же голос, но уже чуть громче.

– Ну вот, снова!

– Да, я услышал, – сказал Вадим.

– Погоди, они зовут на помощь?

– Ты тоже это слышишь?

– Да, только на английском.

Не было ничего необычного в том, что дети заимствуют одно-два английских слова во время наших визитов. Но в этом случае в голове не укладывалось то, что маленькая девочка из сибирской глуши могла знать это слово.

Вадим кричал изо всех сил, но ему никто не ответил.

– Черт, эта штука может спускаться быстрее?

1200 метров: Прошло около часа с тех пор, как мы перестали видеть свет с поверхности. После голосов, которые мы услышали, наступила тишина. От жары у меня ужасно разболелась голова. Если бы снизу кто-то нас действительно звал, мы бы уже давно до них добрались.

– Народ, я вижу свет! – прокричал Вадим.

– О чем ты?

– Свет, внизу! Смотри! – он бешено прыгал на месте, тыча пальцем во тьму.

– Там ничего нет, Вадим, – сказал Стэнли.

– Да как вы не видите? Он же такой яркий!

Я в замешательстве посмотрел на Стэнли. Первой мыслью было то, что Вадим свихнулся от жары и темноты.

1500 метров: Никто не обронил ни слова с тех пор, как Вадим сказал нам о свете. Наш настрой стремился ко дну куда быстрее, чем лифт. Головная боль практически убивала меня. Внезапно лифт остановился и яростно затрясся. Резкая остановка на мгновение придавила меня к полу. Секунду спустя я пришел в себя и увидел Стэнли, валяющегося рядом. Однако Вадима нигде не было видно.

– Стэн, ты в порядке? – я потряс его за плечо.

Что-то промычав, он поднялся на ноги.

– Черт возьми, что произошло?

– Я не знаю, но Вадим пропал!

– Что? Куда он мог деться?

– Понятия не имею, он просто исчез.

Мы осмотрели лифт. Отсюда невозможно было вылезти. В решетке было несколько дыр, но при комплекции Вадима выбраться через них было невозможно.

– Эй, я нашел рацию, – сказал Стэнли.

– Попробуй связаться с поверхностью.

Он звал на помощь, но из рации раздавались лишь помехи. Мы пытались докричаться до Вадима. Безуспешно. Лифт продолжил спускаться.

– Нахер все это, давай возвращаться – голос Стэнли звучал жалко.

Я нажал на несколько кнопок на панели.

– И как мы это сделаем? Этот пульт управления сломан. Работает только тот, что наверху.

Он начал кричать людям с поверхности, чтобы они вытащили нас, но мы оба понимали, что здесь нас никто не услышит.

3500 метров: Наш спуск длился уже больше четырех часов. Жара становилась все сильнее и сильнее с каждым метром. Я уже пару раз терял сознание из-за обезвоживания, хотя мне казалось, что я взял достаточно воды.

– Почему они до сих пор нас не вернули? – спросил Стэнли слабеющим голосом.

Он был немного старше меня, поэтому жару переносил намного хуже.

– Не знаю… Это вообще возможно – спуститься под землю так глубоко?

Стэнли не ответил. Он потерял сознание, но мне уже не хватало сил на то, чтобы привести его в чувство. Я и сам был готов вырубиться уже в который раз, но странный звук, похожий на пение, возвращал меня из тьмы. Он был самым прекрасным из всего, что я когда-либо слышал на русском языке. Хоть я и не понимал ни слова, он звучал так умиротворяюще, так чисто и невинно.

– Стэн… Ты слышишь это?

– Кто-то поет? – пробормотал он полусонным голосом.

В глубине появился свет, а пение становилось все громче.

– Я вижу его! Свет! – сказал я.

Лифт снова остановился. Стэнли исчез без следа, как и Вадим. Но свет остался. Чудесный, согревающий свет. Он начал приближаться, и чем ближе он был, тем спокойнее я себя чувствовал. Свет приближался до тех пор, пока вокруг не осталось ничего, кроме яркости.

После была лишь пустота…

Я очнулся в больнице неделю спустя. Охотники нашли меня где-то в лесах восточной части России. У меня не было при себе никаких документов или иных вещей, подтверждающих мою личность. Кроме того, они утверждали, что моя история звучала по меньшей мере бредово.

Согласно общедоступной информации, такой скважины никогда не существовало, что не особо удивило меня, но когда я углубился в поиски, то осознал, что и поселка, в котором я прожил почти год, не было ни на одной карте.

Минувшие события негативно отразились на моем разуме, оставив мне несколько провалов в памяти, однако я сумел вспомнить пару телефонных номеров моих коллег. Когда я позвонил по ним, все они были отключены от сети или принадлежали совершенно посторонним людям.

После длительного расследования мне позволили вернуться в Штаты по временным документам: мои отпечатки пальцев подошли к кое-какой документации, подтверждающей мое существование (не подумайте, это были не записи об арестах).

Вернувшись на родину, я обнаружил, что мой дом принадлежит другому человеку вот уже десять лет. Мне понадобилось немало времени на то, чтобы выяснить, что произошло, но некоторые перемены были слишком сильными, чтобы быть просто пугающим совпадением.

Помимо изменений, касающихся меня лично, я узнал, что даже мировая история отличалась от той, которую я изучал в свое время. География была в корне иной – черт, на здешних картах не хватало целого континента!

Отрицание – мощный инструмент. Мне понадобились месяцы, чтобы смирится с таким простым, но в то же время таким сложным фактом...

...это не мой мир.

На краю

Автор: Eldred

Порой деградация в понимании общества – это эволюция в понимании личности. ©

Вам доводилось испытывать ощущение, что мир вокруг вас рушится? Буквально рассыпается на миллиарды кусочков, прямо у вас под ногами? Ощущение ни с чем не сравнимое. За гранью добра и зла, когда все эмоции, все ваши моральные ориентиры, ваши успехи и неудачи скукоживаются до размеров скомканной салфетки, небрежно выброшенной из окна проезжающего автомобиля.
Говорят, нечто подобное испытываешь во время панических атак. Дезориентация в пространстве, сбитое дыхание, скачущее давление. Только вот панические атаки подразумевают взбудораженность, растерянность, неконтролируемый страх. А как быть, если страха нет? Как быть, если сердце бьется размеренно, паника отсутствует, в висках не давит, а тревога не обуревает изнуренный от вереницы бессонных ночей разум?
Остается лишь наблюдать. Созерцать, как окружающая действительность тает буквально на глазах, уступая место лишь космическому холоду и абсолютной пустоте.
У меня не осталось больше желаний. Не осталось места переживаниям. Я больше не тревожусь о завтрашнем дне; не думаю о том, как оплачивать счета; не беспокоюсь о работе; не планирую ремонт или отдых на море. Все это там, позади, в том самом мире, которого больше нет.
- Брось, приятель. Кто сказал, что миру конец? Если так посмотреть, то он и без того давно накрылся медным тазом. С самого начала, по умолчанию.
Прозвучало, как насмешка. Будто манерный подросток, зажав сигарету в углу рта, важно напутствует неоперившегося первоклашку.
- Подросток? Ну ты, приятель, даешь.
Закатное солнце разливается пламенем у самого горизонта. Пустота, стремящаяся наружу, кажется вот-вот вырвется. Вырвется и проглотит багровое светило целиком.
- Ты меня вообще слушаешь, приятель? Земля-Энди, прием, прием. Черт, Хьюстон, у нас, кажется, проблемка.
- Я устал. – прикрываю глаза, вздыхаю. Глубоко, как учили на собраниях.
- О! Ты смотри, оно еще и говорить умеет! Устал он. Ты, приятель, только это и твердишь.
- Оставь меня. Прошу.
- Ты же знаешь, приятель, это так не работает.
- Знаю.
- Вот и славненько! Смотри, приятель, я ведь тоже не железный. Каждый раз одно и то же. Ты же в курсе, чем все закончится?
- Да.
- Так может, завяжешь с нытьем хотя бы сегодня, и мы просто приступим к делу? Что скажешь, приятель?
Солнце почти скрылось за горизонтом, лоскутья тьмы неспешно, будто смакуя каждое мгновение, рваными клочьями окутали пространство.
- Скажу – нет.
Пауза. Стало тихо. Совсем тихо. Ни пения птиц, ни лая собак, ни шороха ползущих по гравию машин. Ничего.
- Что ж, приятель, ты сам напросился.
Ослепительная вспышка. Сильный толчок в грудь. Оглушающий звон в ушах. Боже, я больше не выдержу.
Открываю глаза и бегло осматриваюсь. Мне знакомо это место. До боли знакомо. Улица пестрит неоновыми вывесками; по дороге туда-сюда шныряют автомобили; многочисленные рестораны, магазины и забегаловки так и манят уютными террасами и цветастыми витринами.
Вся эта жизнь кипит чуть поодаль от меня. Я вижу сотни людей – улыбающиеся пары, держащиеся за руки; целые семьи с детьми и колясками; компашки старшеклассников на велосипедах, скейтбордах, роликах. Все это там, а я стою в темном, загаженном переулке. Узкий-узкий каменный коридор, пропитанный тяжелым запахом мочи вперемешку с миазмами разложения. Привычный смрад.
- Что ж, приятель, начнем с твоих недавних подвигов, а?
Молчу. Главное, не оборачиваться. Главное, не оборачиваться. Главное, не оборачиваться.
- Ишь, хитрец какой. Приятель, не бузи – не обернешься сам, так я подсоблю.
Сопротивляться бесполезно. Секунда и я больше не вижу огней города. Мой взгляд устремлен в темную аллею. Там, в десятке метров от меня, маячит пара силуэтов. Мужчина с женщиной. Оба размахивают руками, что-то кричат. До меня доносятся лишь обрывки их реплик:
- Сволочь, отстань от меня! В гробу я тебя видала! Не трогай меня! – женский голос звучит звонко, надрывно, словно на грани истерики.
- Ах ты ж, сука неблагодарная! Ты как с мужем базаришь, тварина?! А ну пасть свою закрой! – мужчина явно перебрал, язык заплетается, да и сам он едва стоит на ногах.
Раздается шлепок. Сильный. Он ударил ее с размаху. Тыльной стороной ладони.
- Нет! – она рыдает. Сквозь всхлипывания не разобрать, что говорит.
- Мразь! – еще один шлепок, другой рукой. Женщина едва удерживается на ногах, судорожно хватается за лицо. Заставляю себя отвернуться.
- Нет-нет, приятель, мы здесь до самого конца представления. – невидимая сила удерживает меня на месте, не дает даже прикрыть глаза.
Женщина снова кричит, мужчина наклоняется к ней, одним движением притягивает к себе и буквально тащит в обратном от меня направлении. Кажется, она ранена. По крайней мере, в свете тусклого фонаря успеваю разглядеть алое пятно на ее безупречно белой кофте.
Изо всех сил пытаюсь вырваться, ослабить невидимую хватку. Провожаю пару глазами, отчаянно силясь сорваться в их сторону, защитить ее, как-то помочь.
- Ой, да ты просто рыцарь в белых доспехах, приятель. Неясно только, где вся твоя удаль была той ночью. Постой-ка, я знаю. – еще секунда и я снова выглядываю из-за угла. Там, у самой стены, притаился худощавый парнишка с накинутым на голову капюшоном. Он молча провожает удаляющуюся пару абсолютно безразличным взглядом и то и дело поглядывает на часы в телефоне.
- Ба! Да это же ты, приятель! Что-то незаметно, чтоб ты рвался на помощь. Даже, знаешь, мне кажется тебе и вовсе наплевать. Глянь-ка – куда это ты собрался? – парнишка действительно оживился и зашел за угол. Мгновение спустя появился снова в компании еще одного доходяги.
- Глазам своим не верю, приятель! Ты что же, получается, забил на благородные позывы? Чего ради? Что это он тебе в карман сует, а?
Я невольно тянусь рукой к карману куртки.
- Вот насмешил, дуралей! Нет там уже ничего. Давно нет. И добрый-добрый Санта не оставлял тебе ништяков, пока ты мирно спал, приятель!
Рука в кармане сжимается в кулак.
- Ой-ой, какие мы нервные. Ты погоди, приятель, дальше куда интереснее.
Снова вспышка, мощный толчок и звон в ушах. Снова осматриваюсь. Снова вижу себя. Я дома. Сижу, сгорбившись, за столом. О чем-то говорю по телефону:
- Да, это и вправду кошмарно. Почему такие вещи происходят с хорошими людьми? Почему всякая мразь живет себе и в ус не дует, а люди достойные вот так страдают? – мой голос звучит механически, будто я текст читаю с бумажки. Ни капли сочувствия. – Метастазы пошли в кости? Это ужасно… Да, конечно, надо ее навестить. Я вот денег ей приготовил. Тут немного, но в таких ситуациях каждый цент на счету… Да, я понял, позвоню ей сегодня же, проведаю позже. Как-никак, учительница первая моя…
- Ай-ай-ай, приятель, вот это новости. Рак? Боюсь, зарплата учителя расходы не покроет. Капля в море – остается только мет варить, чтоб семью обеспечить, верно? Шучу-шучу. Хотя, признаюсь, как-то ты звучишь… как же это слово… а, безразлично!
Я вижу, как я-он за столом кладет телефон в карман и тянется в сторону красного кожаного кошелька. Я-он достает оттуда пачку денег. Быстро пересчитывает и большую часть купюр забирает с собой. Поднимается, вновь достает телефон. Набирает кого-то.
- Нет, не делай этого, чертов ублюдок! – конечно, мои губы даже не шевелятся. Отчаянный крик лишь эхом разносится у меня в голове.
- Погоди скулить, приятель.
Я-он терпеливо, хоть и как-то напряженно, выжидает несколько гудков.
- Твою ж налево, чего трубку не берешь? Ладно-ладно, все в силе? Лады, бабки на руках, я выдвигаюсь. Берем Быстрый. Грамм. В два рыла должно хватить.
- Но ведь не хватило, да, приятель? Не хватило. А бедная, добрая и такая больная учительница так и не дождалась даже звонка от любимого ученика. Как это все прискорбно.
Уже ставшая привычной вспышка. Сильнейший толчок в грудь и просто оглушающий звон в ушах. Куда меня теперь занесло?
Юджин. Смотрит так исподлобья. Руки скрещены на груди. Настроен решительно. Перед ним снова я-он. Что-то балагурю, как всегда. Распинаюсь, как шут гороховый – смотреть противно. Черт возьми, и как я умудряюсь так всех облапошивать?
- Хороший вопрос, приятель. Харизматичный ты тип, когда хочешь чего-то. Ни дать, ни взять – Тони Старк собственной персоной. Железный, мать его, человек.
Юджин устало опускает руки и следует за мной-ним на балкон. Нет, только не тот вечер, молю, не надо. Зубы пускаются в дикий пляс, скрежещут друг о друга, да так, что эмаль сыпется.
- Нет, приятель, ты смотри дальше, мы еще не закончили.
Юджин нехотя вдыхает дым из протянутой мной трубки. Нет, Юджин, не надо!
Вспышка, толчок, звон.
Юджин растянулся на полу, глаза залиты кровью так, что белков вовсе не рассмотреть. Дыхание медленное, тяжелое, со свистом. Руки хватаются за воздух. Он силится что-то сказать, но лишь заваливается на бок.
Я-он в панике мечется по комнате, шарит в карманах, то и дело достает телефон, но, так и не решившись ничего предпринять, сует его обратно в карман.
- Бедный Юджин. Нельзя, приятель, так с друзьями поступать. Он тебе доверял, а ты ему такую свинью подкинул.
Юджина трясет. Пытаюсь закрыть глаза, но веки будто свинцом залиты.
- Ничего, приятель, ничего. Осталось совсем немного.
Нет.
- Что значит «нет»? Приятель, а тебя никто и не спрашивает.
Нет. Ощущаю, как пальцы рук начинают слегка подергиваться.
- Эй, ты чего задумал, приятель?
Перед глазами багровая пелена. Картинка смазана. Корчащийся на полу Юджин медленно тает в воздухе.
- Ты это, завязывай, приятель. Я могу и по-плохому…
Яркая, но уже не столь режущая глаза, вспышка. Мягкий толчок в грудь. Легкий звон в ушах.
Снова закат. Алое солнце купается в сероватых облаках, окутавших небосвод. Я стою на крыше высотки. Под ногами обшарпанный шифер, вокруг торчат какие-то антенны. Все это детали, которые я улавливаю лишь боковым зрением. Мой взгляд устремлен вперед. Туда, где у самого края, на высоком парапете, закинув ногу на ногу, сидит она.
Ее волосы развеваются на ветру, глаза полуприкрыты. Она словно купается в последних лучах закатного солнца. Чуть поодаль вижу себя. В руках у меня-него старенькая мыльница. Сосредоточенно вглядывается в объектив камеры.
- Эй, приятель, мы так не договаривались!
Короткая вспышка, едва ощутимый толчок, звон в ушах прекращается.
Она стоит почти вплотную к огромному, в два человеческих роста, стеклу. Там, за окном, огни ночного города. Далеко внизу, на эстакаде, несутся тысячи машин. Отсюда они кажутся совсем крохотными, не больше муравьев. Небоскреб величественно возвышается над мегаполисом, а облачка тумана за стеклом вперемешку с неоновыми огнями сотен билбордов, создают таинственную и даже мистическую атмосферу.
Она смотрит вдаль. Немного задумчиво, будто мысли ее и не здесь вовсе, а где-то там, внизу, несутся бок о бок со спешащими куда-то автомобилями.
- Подлец, ты чего вытворяешь? А-ну перестань, приятель, ведь хуже будет!
Совсем уж краткая вспышка. Даже не ослепляет. Толчок в грудь не последовал.
Салон самолета. Она над чем-то смеется. Смех переливчатый, словно пение соловья. Глаза сверкают. За иллюминатором тают огни отдаляющегося города. Самолет быстро набирает высоту.
- Ублюдок, прекрати! Тебя это не спасет, приятель!
Вспышка.
Огромный стадион битком забит людьми. Десятки тысяч включенных на телефонах фонариков сливаются в целый ковер, сотканный из лучей света. Из огромных колонок на сцене льется меланхоличная, но такая размеренная музыка. Она оборачивается, и я вижу ее глаза. Такие живые, такие яркие. В них отражаются, утопая, лучи мощных прожекторов. Это так сюрреалистично, так обнадеживающе. Зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох. Как учили на собраниях. По щекам катятся слезы.
- Прекращай, прия…
Все звуки резко пропадают. Ощущаю свободу в теле – кукловод исчез. Растворился, как и не бывало. Наступает тишина. Но не та гробовая, когда единственный различимый звук – это биение собственного сердца. Где-то над головой щебечут птицы. Вдалеке заливаются звонким лаем собаки.
Смотрю под ноги. Стою на насыпи, вплотную к железнодорожным путям. Не успеваю сообразить, что к чему, как откуда-то сбоку доносится оглушающий рев. Машинально пячусь назад, спотыкаюсь, качусь кубарем вниз по насыпи. Успеваю заметить, как там, где я только что стоял, проносится огромный локомотив. Тревожно гудит, устало стучит по рельсам вереница вагонов.
Встаю, отряхиваюсь. Поежившись, застегиваю куртку. Кажется, осень пришла. Холод обычный, принесенный ветрами. Космическая пустота отступила, а где-то там, внутри, теплится что-то совсем крохотное, но такое успокаивающее.
Если кажется, что мир вот-вот рассыплется, а сам ты стоишь на краю бездны, начни собирать себя по крупицам. И никогда, слышишь, никогда не вслушивайся в шелестящий шепот у тебя в голове.

***

- Твою мать, Дэн, ты что за дерьмо сегодня принес? Чего оно такое красное-то?
- Не шелести, Пабло, все на мази. Стаф улетный, барыга зуб дает. Ты ж знаешь Псая – этот ни разу не подводил.
- Ну так как его, по носу?
- Все как обычно.
Дэн быстро сворачивает долларовую купюру, наклоняется и вдыхает. Раз, другой.
Ослепительная вспышка. Сильный толчок в грудь. Оглушающий звон в ушах.
- Привет приятель! Давай за мной, я покажу тебе, что значит реальный кайф…








Голос ниоткуда

Источник: realfear.ru

История скорее странная, чем страшная. Но меня до сих пор передергивает, когда вспоминаю. Прежде никому об этом не рассказывала. Просто не могу вслух пересказать, язык не поворачивается. Только пять лет спустя решилась напечатать. Может быть, кто-то поделится со мной соображениями, что это было.
У меня есть приятельница. Назову ее Ольгой. Звонит мне как-то Оля и не своим голосом говорит: «У Ивана (мужа) любовница». Иван запал на девицу, вдвое его моложе, да так запал, что света белого без нее не видел и жене во всем признался. Самое тяжелое для Ольги было то, что любовница – их с Иваном общая знакомая, и знакомая эта с Ольгой дружила и бывала у них в гостях. Их общие друзья уже были в курсе, что Иван завел любовницу, а жена, как водится, обо всем узнала последней. Словом, история обычная: старая жена, молодая любовница, муж-изменник.
Для Оли все складывалось далеко не лучшим образом. Ей сорок два года. Из них – двадцать лет замужем, детей не нажили, жила только ради мужа. Чем теперь жить, она не знала. Ольга домохозяйка, не работала, образования нет, а в этом возрасте женщине и с образованием работу найти непросто. Иван подал на развод и переехал к любовнице. Обещал Ольге выдавать ежемесячное пособие, но не всегда об этом вспоминал. Всем миром помогали Оле. Кто продуктами, кто сигаретами. Ольга же от отчаянья была как в тумане и плохо понимала, что происходит. Один раз пыталась наложить на себя руки, хорошо, что брат к ней вовремя нагрянул. Успел откачать.
Пишу так подробно, чтобы вы понимали Олино состояние. Истерики, депрессии, озлобленность – в другом состоянии она не бывала. Ольга даже подозревала, что Ивана приворожили. Может быть и так, но история моя не о том. Как-то постепенно вошло у Ольги в привычку звонить мне чуть ли не каждый день и рассказывать, что она узнала от знакомых про житье-бытье Ивана и его невесты, жаловаться на свою судьбу, проклинать бывшего мужа и пр. Короче, вскоре почувствовала я себя так, словно это меня муж бросил, и это я развелась. Представляете: сколько раз я чужую боль пропустила через себя?
Произошло это через полгода после их развода. Ничего подобного больше со мной не случалось, и, надеюсь, не случится. В очередной раз звонит мне Ольга «просто поболтать». И снова все по накатанному сценарию: бывший муж скотина, я всю молодость на него, а эта девка… И т.д. и т.п. Я уже могла этот монолог вместо нее прочитать и ни разу не сбиться. Оле от меня ответы не требовались, ей было достаточно, что я ее слушаю. А я к тому времени завела себе вязание, и как только Ольга мне звонит, я за клубок, чтобы хоть как-то от этих монологов отключаться. Не сочтите меня бессердечной, но не хотелось мне самой умом двинуться от таких разговоров.
Звонит мне, значит, Ольга. Я уже привычно за вязание берусь и вполуха слушаю и мычу что-нибудь невнятное в нужных местах. Ритуал привычный. И тут откуда-то издалека на линии начинает звучать женский голос. Сначала чуть слышно. Потом ближе. Знаете, как это бывает, когда в ваш разговор вклинивается кто-нибудь? Ну и вот. Голос все ближе, а Ольга вроде бы его и не слышит – продолжает говорить. Через минуту Олин голос на задний план ушел, и слушала я уже не Ольгу, а эту женщину.
Женщина, судя по голосу, взрослая, я бы ей лет пятьдесят дала. Без акцента она говорила – «г» чистая, на букву «о» не напирала. Правильный русский язык. Но об этом я уже потом подумала. А когда я начала слова различать, у меня волосы на голове дыбом встали. Галлюцинаций у меня с роду не было, а тут такое! Женщина всхлипывает и повторяет: «Он меня истязает! Помогите! Он убьет меня!» И всхлипывает. В голосе ужас и отчаянье, и я понимаю, что она ни к кому не обращается, нет у нее собеседника, и не с нами она говорит. Она просто откуда-то взялась в эфире и одно и то же долбит: «Помогите, он меня мучает, он меня убьет!» Я сижу в параличе, клубок уронила и не знаю, что делать. А в трубке: «Он меня истязает! Помогите!» Женщина начинает сначала рыдать, потом кричать. И тут «разговор» наш обрывается. Гудки в трубке.
Оля перезванивает. «Что-то со связью», – говорит. Я ее спрашиваю: «А ты разве не слышала? В наш разговор кто-то вклинился, и гудки пошли». «Вклинился? – удивилась Ольга. – Я не слышала никого».
До сих пор не знаю, что это такое было. Какого призрака Ольга притянула своей болью? Кто настроился на ее «канал»? Кто-нибудь с подобным сталкивался?

На том конце провода

Источник: realfear.ru

Автор: Иван

Эта история произошла с моей мамой в лихие 90-е, в 1993, если точнее, когда мобильных телефонов ещё и в помине не было, все пользовались обычными стационарными, дисковыми или кнопочными.
Мама моя, Марина, доктор, врач, работала и до сих пор работает в одной из московских скоропомощных больниц. Дежурство в реанимации, суета, беготня, привозят больных, люди умирают, либо лежат на аппаратах ИВЛ, тягостное зрелище и обстановка соответствующая. После тяжелой смены два часа отдыха, мама идёт в ординаторскую, там стоит телефон с межгородом, набирает номер, чтоб позвонить моей бабушке (своей маме) в город Подольск. Напишу со слов мамы.
Набираю номер, через восьмёрку, слышу гудки, и подходит бабушка. Поздоровались, начали общаться, всё нормально, разговариваем, мама рассказывает про себя, про отца, как живут, что делают, начинает спрашивать как у меня дела, как у Сашки (муж), как дети, Ванька, Серёжка, я ей всё рассказываю, но она не называет Михаила, младшего сына, ему на тот момент 5 лет. Миша в детстве сильно болел, и бабушка его, моя мама, всегда справлялась о его здоровье, приезжали, возились с ним, и меня вот это вдруг сильно насторожило, что-то я почувствовала не то и во всей беседе тоже что-то неуловимое, непонятное. Так даже и не объяснить словами, просто как током ударило, что не с мамой родной я сейчас говорю. Я спрашиваю – «Извините, с кем я сейчас разговариваю?». И вдруг бабушка говорит с шипением, металлическим таким голосом «МАРИН, ТЫ ЖЕ ДОМОЙ ЗВОНИШШШШ!!!!» Я испугалась и бросила трубку. Тут же перезваниваю маме, она подходит. Ало, вся весёлая, на позитиве – привет, как дела. «Мама, я тебе звонила, сейчас говорила с тобой». «Нет, Марина, ты что, я на кухне вот сижу, чай пьём с дедом. Ты позвонила, я подошла, никаких звонков до этого не было». Вот и думай теперь, что это было.

Прошлое закрыто на замок

Источник: vk.com

Автор: Кристина Ахматова

Пять! Пять с половиной, если точнее. Пять с половиной тысяч за приличное жилье! Для вчерашнего студента это было огромной удачей. Непридирчивая хозяйка, все удобства без текущих кранов и засорившихся труб, необходимый минимум мебели, и даже рабочий телевизор Рекорд. Без риелторов, двойных взносов и прочих финансовых неудобств в течение полутора часов Сергей стал полноправным арендатором двушки-малогабаритки. Если уж начистоту, то в его распоряжении была только одна комната. Вторая же, со слов хозяйки, служила ей складом разнообразного барахла из серии «а вдруг пригодится». Собственно, единственным условием было ни при каких обстоятельствах не прикасаться к здоровенному амбарному замку на двери и даже не помышлять о проникновении в это пыльное царство забытого хлама.

Радостно заверив арендодательницу в своей полнейшей незаинтересованности дополнительным помещением, Сергей едва дождался ухода своей благодетельницы и схватил старенькую мобилку:

— Леха, Леха, это я, Лощин! Я снял! Тьфу, дурак! Хату снял! Ваще всё в елочку! Бери пацанов и будем новоселье справлять!

Продиктовав адрес, новый хозяин с разбегу прыгнул на старый диван, словно малолетний пацан и весело запрыгал на стонущем пружинами ложе.

— Хм, а старичок-то много еще чего выдержит! — удовлетворенно хмыкнул прыгун и неторопливо отправился инспектировать кухню.

К вечеру на ней было не протолкнуться. Рассудив, что бегать из комнаты на всё возрастающие перекуры очень утомительно, компания расселась на кухне и беспрерывно смолила дешевые сигареты, прерываясь на глоток пива или очередную студенческую байку. Когда разошлись его хмельные друзья, гостеприимный хозяин уже практически не помнил…

То, что новоселье прошло «на ура», Лощин понял по ужасной сухости во рту, в комплекте с дикой головной болью. Пошатываясь, он нашел в темноте водопроводный кран и с жадностью присосался к источнику спасительной хлорированной влаги. Вместе с надсадным гулом старых труб парню послышался странный, едва уловимый певучий голос:

— Двое выйдут, останется один. Двое выйдут, останется один. Двое выйдут, останется один.

С силой закрутив кран и не меняя позы, Сергей напряженно вслушивался в темноту.

Голос пропал.

Нервно шаря рукой по стене, жилец щелкнул выключателем и бешено завертел головой, силясь найти присутствие кого-то еще. Но кроме пустых бутылок и горы окурков на кухне ничего нового не появилось. Часы показывали половину четвертого утра, голова все так же болела, а таинственный голос больше не появлялся. Выкурив две сигареты подряд, парень разумно рассудил, что похмельно-сонное сознанье может сыграть и не такую шутку, и со спокойной душой отправился спать.

Рабочая неделя прошла без особых происшествий, и наступили долгожданные выходные. Нет, в этот раз алко-марафон в планы Сергея не входил. К нему приезжала Настя! Уже третий месяц влюбленные целомудренно пили чай друг у друга в гостях, робея перед родителями Насти, к которым приходилось ехать аж в соседний городок, и отжигали на случайных вписках, которых было слишком мало, чтобы насытить потребность в совместном уединении.

Но сейчас все должно быть по-другому! Наконец-то никто не будет мешать, и целая ночь будет принадлежать только им одним!

И это было прекрасно! Интимный полумрак, бутылка вина и бушующие гормоны сделали свое дело. Старенький диван начал ритмично скрипеть, как вдруг, четко, чеканя каждое слово, где-то под потолком раздался властный голос:

— Должен остаться! Должен остаться! Должен остаться!

Потолочная побелка побагровела. Алое пятно растянулось к углу и по стене пошли тонкие кровавые ручейки.

Оглушительно завизжав, девушка рванула к входной двери, путаясь в простыне. Выйдя из ступора, за ней устремился и абсолютно голый ухажер.

— КТО ТАМ? — рявкнул через дверь злобный голос, в которую непрерывно колотила насмерть перепуганная парочка.

— Соседи! С восемнадцатой! — заорал Сергей.

— Откройте, пожалуйста! Помогите! — истерично вторила ему Настя.

Дверь распахнулась, и через порог переступил огромный амбал со свирепым выражением лица:

— Какого хрена?

— Пожалуйста, помогите, кажется, кого-то убили! Вызовите полицию! У нас кровь на потолке! — зачастили голыши, судорожно прикрываясь простыней.

Амбал хмыкнул и запустил дрожащую парочку в квартиру.

Уже через несколько минут два наряда полиции прочесывали чердачное помещение над восемнадцатой квартирой. При свете пятно оказалось сильно ржавым подтеком, но инструкция требовала детально в этом убедиться. Как и ожидалось, на чердаке не нашлось ни трупа, ни крови, ни прочего криминала, а посему Лощина Сергея Ивановича ждал нехилый штраф за ложный вызов.

Настя уехала на такси, менты на своих УАЗиках, а вот Гриша-амбал уходить не спешил. Брезгливо отодвинув от себя пепельницу, он задумчиво пошкрябал ногтем клеенку:

— Давно здесь живешь?

— Недели две.

— Надолго вообще тут?

— Эээ… Да черт знает, вариант нормальный, дешевый.

— Не нормальный. Съезжай.

— Зачем?

— Херня тут нездоровая. Квартиранты дохнут. На моей памяти трое было. Один в ванной утонул, другой повесился, третий передознулся. Ну, там реально нарик был, не жалко. А Васильстепаныч из шестой байку травил, что десятка полтора тут ласты склеили за все время. Он уж пенек старый, помнит, как при совке еще тут мать с дочкой жила. Сопля эта залетела, мать заметила, когда у девки пузо нормальное такое стало. Ну, и позориться типа не хотела, партия, все дела. Наняла отбитых студентов с медицинского, чтобы, значит, её на дому насильно абортнули. Ну и не срослось там что-то у щеглов. Хата в кровище, в тазу дети не родившиеся, на куски порубленные, двойня там была. Девка зажмурилась, а мать ее умом тронулась. Что там дальше было — не разглашали, а квартира нехорошей стала. Вот так вот, братан…

Сергей нервно сглотнул и тяжело опустился на табурет:

— Это… А заночевать можно у тебя?

— Да без проблем. Только курить у меня нельзя.

Тревожный сон Лощина прервал трезвон старенькой Нокии. На дисплее высветился абонент «Хозяйка».

— Сереженька, что случилось? Мне звонили из милиции, говорят, ты их ночью вызвал.

— Антонина Павловна, да черт знает что твориться! — и Сергей, как на духу, выложил хозяйке все его ночные тревоги.

Трубка рассмеялась трескучим старческим смехом:

— Сереженька, да бог с тобой! В кладовке-то коробка со старыми игрушками внука стоит, зайцы плюшевые, медведи говорящие. Так там батарейки сели, вот и хрипят порой. Я раз сама испугалась знатно, так что ты не думай лишнего. Ну и за потолок не переживай, как крышу починят, так побелочку новую наложу, ну что ты, в самом деле!

Сергей почувствовала, как краска стыда заливает лицо и уши. Действительно, дурак какой-то. Игрушек испугался, ржавчины на потолке. Дебил! Да еще чуть с такой годной квартиры не съехал, придурок.

Смущенно попрощавшись с Григорием, Сергей взбежал вверх по лестнице, практически чувствуя спиной укоризненный взгляд соседа.

Первые две ночи пришлось спать со светом. Ржавое пятно на потолке все еще напоминало о прошлых переживаниях, но со временем тревога отступила, и жизнь снова пошла своим чередом. И даже Настя, поддавшись на уговоры и оправдания, уже была согласна снова приехать в холостяцкое жилище Лощина, но только если он сам соблагоизволит за ней приехать. Предупредив хозяйку о том, что ему придется уехать в соседний город на несколько дней, после чего он обязательно внесет очередную плату, Сергей в последней момент свалился с простудой, отложив поездку до выздоровления.

Но в эту ночь квартиранту почему-то не спалось. Прослонявшись из угла в угол и выкурив полторы пачки «Балканской Звезды», Сергей смотрел в окно на сереющее предрассветное небо, как тихий голос запел жуткую песню:

— Утром первым ты взял меня силой.
Утром вторым подружился с могилой.
Третье я утро увижу не скоро,
Первый ушел, но не вижу второго.

Сползая по стене от ужаса, Сергей отчетливо понимал, что ни один на свете игрушечный заяц с китайской микросхемой в плюшевом брюхе не может воспроизвести настолько ужасающий тембр зловещего голоса.

— Утро четвертое с мертвыми встречу.
С пятого утра вас кровью помечу.
Утро шестое дня рокового …
Первый ушел, но не вижу второго.

Покрываясь испариной и исступленно скуля от ужаса, Сергей забился под кухонный стол, вцепившись закоченевшими пальцами в нательный крест.
Замогильную колыбельную прервал щелчок замка на входной двери. Кто-то без труда проник в квартиру и завозился в коридоре.

В щели между полом и длинной клеенчатой скатертью появились чьи-то ноги в старушечьих чулках. Обойдя стол, обладательница раритетных колгот грохнула на плиту чайник и чиркнула спичкой. Сергей осторожно встал на четвереньки и выглянул из-под скатерти. Сомнений не оставалось, Антонина Павловна собственной персоной, явилась на рассвете попить чайку, предполагая, что жилец сейчас находится за десятки километров от арендованной квартиры.

Тяжело вздохнув, хозяйка вышла из кухни и остановилась перед запертой комнатой, гремя связкой с ключами. Наконец артритные пальцы справились с тяжелым замком и дверь распахнулась…

Вдоль стен и правда стояли коробки с какой-то ветошью, покосившийся шкаф и прочая рухлядь. В середине комнаты, как ни в чем не бывало, сидела девочка лет четырнадцати с огромными синяками под глазами и сбившимися в колтуны сальными черными волосами. Длинная белая сорочка с пятнами засохшей крови скрывала все остальное. Небрежно катая по полу крохотный детский череп, девочка хищно улыбнулась посетительнице.

— Почему так долго? У меня могут быть проблемы, ты должна побыстрее с ним покончить!

— Он так забавно пугается, мамочка... Хочу с ним еще поиграть! — ответило существо уже знакомым Сергею голоском.

— Сколько можно, Марина, сколько можно? — истерично зашептала хозяйка, молитвенно сложив ладони перед… дочерью?

— До смерти, мамочка, до смерти. Или я сделаю намного хуже! Ты знаешь, что я могу, мамочка! — взвизгнула жуткая девочка. — Или подойти ко мне сама, и больше тебе не придется никого ко мне приводить... Что скажешь, мамочка?

Сергей увидел жирную меловую линию на полу между девочкой и её матерью. Было ясно, что ни за что на свете пожилая женщина не зайдет за эту черту.

Выкатившись из-под стола, Сергей вскочил на ноги и мощным ударом втолкнул хозяйку квартиры в жуткую комнату, успел увидеть худые бледные руки, протянувшиеся навстречу. Хлопок двери, щелчок замка и нечеловеческий протяжный вопль пополам со звенящим в рассветной тишине радостным смехом.

Чайник на плите уже требовательно булькал и пускал пар из узкого носика. Пускай. Осталось открыть еще три конфорки и закрыть форточку.

То, что через несколько часов произойдет с жителями дома, Сергея не волновало.

Случай у горы Полюд

Источник: forum.guns.ru

Автор: тоз-194

У нас на Урале есть гора такая — Полюдов кряж. Или просто Полюд. Поездки на эту гору пользуются достаточно большой популярностью у туристического и джиперского люда. Для реальных джиперов поездка туда — раз плюнуть. По 10-балльной системе на слабую 6-ку, а то и 5-ку. Матрасный маршрут выходного дня. Лесовозные дороги с колеей, полной жидкой глины, броды, болота, гати. Едут туда обычно на пару дней. День добираются до подножья, штурмуя бездорожье, ночуют, на следующий день едут (или если джип с маленькими колесами — идут) на гору. Наверху стоит метеостанция, есть в наличии отпечаток ноги великана и открывается такой шикарный вид на весь северный Урал, что дух захватывает.

Мой товарищ по случаю прикупил в Мск прекрасный подготовленный Патруль (колеса 33 дюйма, усиленные бампера, лебедка и еще куча прибамбасов) за очень смешные деньги для такого аппарата. Понятно, что если техника есть, хочется ее испытать, и вот в минувший понедельник звонит он мне и говорит: «Поехали завтра на Полюд, испытаем машину, постреляем, пофоткаемся».

Думаю, а почему бы и нет? Конечно, авантюра, ехать всего вдвоем, на одной машине, с бухты-барахты, но, с другой стороны, не глухая же тайга, и не новички вроде.

Выдвинулись в 5 утра, к 10 были уже в Чердыни, доехали до Искора и по лесовозной дороге поехали к Полюду. Едем, смеемся, фоткаемся, один раз застряли (колея глубиной метр была, сползли по глине и лебедились потом), выбрались, встретили лесовоз, пообщались с суровыми уральскими лесорубами. В общем, едем-веселимся, песенки поем.

По навигатору дорога идет немного южнее, в объезд Полюда. От Искора километров 30-35.

Проехали мы километров 15, поднялись на возвышенность. Вид такой красивый, сосны мачтами на ветру чуть качаются, мох так и тянет полежать на нем, грибы белые торчат — красота Урала. На самой возвышенности бор сосновый просторный, а ниже парма буреломная начинается: и сосны, и ели, и березы, и старый бурелом, в общем — жесть. А дорога лесовозная сквозь эту тайгу и идет и в лог спускается.

Стали спускаться с этой возвышенности, метров наверное 15 проехали по склону, и вдруг со всех сторон раздается громкое хоровое пение! Ну, чтоб вы ощутили — тайга со всех сторон, негромкий рокот дизельного мотора — и вдруг пение!!! Я в первые секунды думал вначале, что это приемник включился, машинально глянул на приборную доску, но приемник-то выключен!

У меня страх начинает рождаться (может, я с ума схожу?), мой друг в это время резко тормозит и мне говорит: «Ты это тоже слышишь? Кто поет?». Я киваю головой и тут на меня как будто что-то наваливается... Хотя нет, выражение «наваливается» как-то не подходит к тому, что я испытал. Ощущение, будто уши мне начали что-то кричать, в каждое ухо что-то свое. Один голос мужской, другой — точно женский, и крик какой-то напевчатый, гипнотизирующий. Звук хора в это время спадал на нет, все тише и тише, язык и хора, и крика вообще непонятный. Вокруг все как замерло, друг сидит и не шевелится. И такой на меня ужас накатывает, что просто песец! Не страх, не испуг, не удивление, а именно ужас. Такой, что я в буквальном смысле понимаю, что такое покрыться холодной испариной. Натурально, холодный пот выступил. Причем я понимаю, что в принципе ничего страшного не произошло, а этот весь ужас, как будто тебя кто-то волной обдает, как облучает. Я такого за всю свою 45-летнею жизнь не испытывал. Хотя всякое в жизни бывало. Именно первобытный ужас.

А потом мы сразу мы оказываемся в самом внизу дороги (хотя, как я говорил, пение нас застало почти на самом верху, метров 15 проехали), а это метров 300 от вершины!!! Я очумело верчу головой, в голове звенит, смотрю на друга — он в это время смотрит назад, лицо сосредоточенное, врубает заднею передачу, давит на газ и задним ходом с низа лога едет обратно на вершину. Я не понимаю, что произошло, и почему он назад поехал (так как дорога вниз лога сравнительно ровная), смотрю вперед и вижу, что в метрах 20 от машины, на обочине стоит мужик. Весь в звериных шкурах, на голове как колпак какой-то, а в руках копье!!! Самое настоящее копье! Чуть изогнутое, на конце острие металлическое, но металл не блестящий, а черный. Стоит и просто смотрит на меня. Я почему-то подумал, что мой друг его увидел и заднюю от него дает.

Ужас мой резко пропал, я сижу весь в холодном поту, в себя прихожу и смотрю на этого мужика, как завороженный, мысль только промелькнула: «Ствол в багажнике, если он копьем на нас бросится, надо будет сразу в багажник через заднее сидение быстро лезть, и из багажника через ветровое стекло стрелять».

Едем задней передачей на самый верх, наверху друг разворачивает машину, и мы улепетываем по этой дороге в обратную сторону. Тупо едем, жмем километров 40 (а это очень много по такой дороге) и молчим. Остановились километров через 10, смотрим друг на друга.

Я друга спрашиваю: «Ты мужика в шкурах видел впереди?» Он говорит: «Нет». Я ему: «А зачем заднюю врубил и мчал 10 км как угорелый?». Он говорит: «Не знаю... как-то жутко стало, сначала запели хором вокруг, ты сидишь белый как мел, я головой по сторонам верчу, ничего понять не могу, а потом мы раз — и в самом внизу дороги очутились, я подумал, что мы сознание потеряли, и машина по дороге сама съехала, ну, врубил заднюю скорость, а уехали так далеко почему.. не знаю».

Причем крика мужского и женского он не слышал, и ужас на него не накатывал.

Мы попытались другими лесовозными дорогами проехать, но там они вообще не проходимые, покрутились по лесу, смеркаться уже начало, ну и поехали обратно, так и не попали на Полюд.

В общем, вот такой морок на нас напал. Не пили, наркотики не употребляем, у психиатра каждые 5 лет обследуемся, тест на ХТИ (форма 454/У-06) — отрицательны).

На холме

Автор: Дмитрий Мордас

Лес поредел и за деревьями открылось что-то огромное. Холм. Его крутые бока поросли соснами с яркой, почти красной корой, а вершина была лысой, как темя монаха.

Лизу поразила царившая у подножья тишина: здесь не пели птицы, не стрекотали кузнечики и только сосны шелестели, но как-то совсем тихо, точно из-за тяжелой завесы. Воздух дрожал и очертания холма немного расплывались.

Лиза вспомнила фильм, который видела давным-давно. В нем огромная черепаха лежала неподвижно много лет, отчего на спине у нее выросли деревья. Люди думали, что это обычная гора, пока однажды из пещеры не выползла голова со сверкающими, будто фары, глазами. В детстве Лиза очень боялась этой сказки, хотя теперь уже не могла понять, что именно ее пугало: страшная черепашья голова, или то, что земля под ногами может оказаться живой, и обернуться чудовищем.

От странных, тревожных мыслей ее отвлек Игорь, которому наскучило снимать холм, и он принялся фотографировать жену почти в упор.

— Тааак! — сказал он. — Что у нас здесь? Что за создание? Похоже, какой-то барсук… Щеки-то вот как надула!

— Сам такой! — Лиза заслонялась руками, отмахивалась, а потом бросила в Игоря шишкой, но промахнулась.

— Да и щек барсуки не надувают, — добавила она, метнув еще один снаряд.

— Осторожнее! — крикнул Игорь со смехом. — Камеру ведь разобьешь!

— Давно надо было разбить. Еще до свадьбы. Только ей интересуешься. А до жены дела нет. Обзываешься!

Лиза бросила еще шишку, снова мимо.

— Ну извини!

— Неа! — Очередной снаряд попал, наконец, Игорю в лоб.

— Ах так? Ну ты за это ответишь! — Он спрятал камеру и начал кидаться в ответ.

Лиза смеялась, но чувство тревоги не отпускало. Холм почему-то пугал, а дрожащий воздух делал его похожим на мираж.

Наконец, Игорь крикнул: «Все, все, сдаюсь!» и поднял руки.

— Красиво, правда? — сказал он. — Хоть картину пиши: красные сосны, небо и этот холм. А давай на него заберемся?

Лиза высыпала шишки и отряхнулась.

— Может не надо? Смотри, какие там корни. Ногу еще сломаешь — как я тебя домой нести буду?

— Ладно тебе. Мы осторожно. А если хочешь, подожди здесь. Я быстро.

Отпускать мужа совсем не хотелось, как и оставаться одной, на этой тихой опушке.

«Да что не так? — подумала она с раздражением. — Это же просто куча земли».

— Хорошо, я с тобой. Только пожалуйста, осторожней.

— Ты тоже.

Подъем был трудный: приходилось цепляться за корни, то и дело случались обвалы, а земля набивалась в кеды. Лиза быстро устала.

— Погоди, — сказала она. — Давай отдохнем.

Игорь и сам запыхался, присел на камень и обмахивался полой куртки, точно веером. Лиза грохнулась рядом.

— Интересно, почему мы раньше это место не видели? — сказала она. — Сколько раз здесь ходили.

— Да уж... непонятно. А еще вот странно: в лесу ни одной сосны нет, а здесь прямо целый... выводок.

Слово неприятно резануло слух. Выводок.

Глядя на сосны, на их вывернутые из земли кривые корни, Лиза подумала, что деревья могли бы ползать на них, как пауки или осьминоги.

Немного отдохнув, они собрались уже продолжить путь, когда внимание Лизы привлек какой-то блеск ниже по склону. Она осторожно спустилась и подняла находку. Старую «Мотороллу» с круглым дисплеем. В ямке, что отпечаталась в земле под ней, лениво шевелился белый червяк.

— Ничего себе! — сказал Игорь. — Вот это техника...

Лиза понажимала на клавиши, но ничего не произошло. Даже если телефон еще работал, батарея конечно же села.

— Хочешь домой забрать?

— Нет, — держать телефон было неприятно, словно он принадлежал кому-то больному мерзкой, заразной болезнью. — Зачем он нам? А тебе нужен?

— Нет. Оставь, может кто то за ним вернется.

Лиза положила телефон на место и, вытирая ладони о джинсы, нервно осмотрелась.

— Смотри, — шепнула она.

На нижней ветке сосны, метрах в двадцати от них сидел человек. Он был одет в синюю куртку и прятал лицо глубоким, с меховой оборкой капюшоном.

Лиза чувствовала как в нее буквально всверливается тяжелый, недобрый взгляд.

Человек вдруг затряс головой, склоняя ее под немыслимыми углами, а потом дрогнул всем телом и принялся махать руками, похожий на странную большую птицу, которая никак не может взлететь.

Лиза готова была кричать от страха, но Игорь почему-то рассмеялся, неестественно громко, как смеются люди, чудом избежавшие беды.

— Да это же просто куртка!

Пугающий незнакомец оказался обычным пуховиком, который болтался на ветру среди ветвей.

«И ведь совсем не похоже. Видно же, что пустой»— подумала Лиза. Но был момент, одна только секунда, когда ее воображение ясно нарисовало под капюшоном желтоватое злое лицо.

Игорь сфотографировал куртку и подошел ближе.

Пуховик не просто зацепился за ветки. Он был закреплен, пропущенными через множество дырочек, веревками.

— Зачем кому-то такое делать?

— Не знаю, милая. Может дети балуются? — Игорь сделал еще несколько снимков. — И ведь куртка дорогая, — добавил он. — Не жалко же было.

Веревки, явно самодельные, больше походили на простые волосяные косички. Черные, светлые, рыжие, они были отвратительны — длинные косматые гусеницы.

«Странные игры у этих детей».

Лиза все еще чувствовала на себе внимание. Как если бы она стояла на сцене, а где-то рядом, в тени скрывались зрители, ловившие каждое ее движение. Она огляделась в поисках причины этого чувства, и под горбатой сосной увидела еще одну фигуру, на этот раз темно-серую. Капюшон завалился вперед, отчего казалось, будто она спит. Чуть дальше, к стволу был привязан выцветший красный свитер, а неподалеку висела еще куртка. И еще, и еще, и еще. Они были повсюду, покачивались на ветру, похожие на висельников, на призраков.

Игорь тихо выругался и принялся щелкать камерой.

— Давай уйдем! — Лиза поразилась тому, как спокойно звучит ее голос. Она готова была разрыдаться и бежать без оглядки из этого жуткого места.

— Еще немного. Я хочу все это заснять. Может быть это традиция такая. Ритуал. Может их на счастье вешают?

— Игорь, пожалуйста...

— Но это так... интересно... как ты не понимаешь? А хочешь пойдем домой? Вот только я потом сюда вернусь.

Лиза поняла что так и будет: он вернется один и она никак не сможет его остановить. Игорь был упрямым, и если уж чем-то увлекался, никаких доводов не слушал.

Она прикусила губу. «Все хорошо, это же просто куртки». Щелчки фотоаппарата звучали до странного неуместно среди притихших сосен. Такой громкий звук, мог разбудить всех этих висящих. А Игорь все снимал и снимал.

Щелк. Щелк. Щелк. Щелк. Щелк.

Фигуры шевелились.

— Хватит! — Не выдержала Лиза, и тут же смутилась.

— Милая, я понимаю, это все немного... пугает. Но посмотри, — Он окинул жестом куртки, деревья и сам холм. — Ведь это настоящее чудо. Люди должны знать об таком...

— Зачем? — тихо спросила Лиза.

Но Игорь, если и слышал вопрос, не подал вида.

— Давай быстро поднимемся, сделаем пару фоток и сразу уйдем. Хорошо?

Оставалось только согласиться. «Хотя он все равно вернется».

Поднявшись немного, Лиза обернулась. Теперь она знала куда смотреть и видела, что эти страшилища сомкнули кольцо вокруг холма. «Это ловушка, — подумала она. — нас окружили». Фигуры, те у кого были головы закивали, соглашаясь. Больше Лиза не оборачивалась.

Под ногами стал попадаться разный хлам: треснувшие темные очки, ботинок, разбитый зеленый фонарик, перчатка. Прикасаться к этим вещам не хотелось.

Наконец, они добрались до вершины. Земля здесь была голой, и лишь кое-где торчали клочки жухлой травы. Внизу, метрах в десяти под ними ковром шевелились деревья, верхушки их держались так плотно, что можно было ступить на них и идти как факир по иглам. Больше до самого горизонта во все стороны не было ничего. Лес и небо. Только в одном месте, вдалеке, едва намечались призрачные очертания чего-то темного. Был ли это город или что-то другое, Лиза сказать не могла.

— Странно все это. Я не думала, что лес такой большой, его ведь за несколько часов пройти можно. Отсюда должно быть видно реку, дорогу... а тут ничего. Знаешь, там внизу, мне казалось, что холм ненастоящий. А теперь похоже, что кроме него ничего другого в мире и нет. Все размытое, будто ластиком пытались стереть…

— Вижу на тебя нашло поэтическое настроение.

Лиза поежилась, не ответив.

— А мне здесь нравится. Тихо, спокойно, — сказал Игорь.

— Ага, если забыть о тех штуках внизу.

Опустив глаза, Лиза поняла, что лысая макушка холма не была естественным образованием. Повсюду виднелись следы ботинок, кед, туфель, следы босых ног, большие и маленькие. Кто-то вытоптал ее, кто-то танцевал здесь, водил хороводы или, может, маршировал. Лиза не хотела этого знать, не хотела смотреть на следы, она стерла ногой те, что были рядом и легла, положив рюкзак под голову. По небу медленно плыли облака, они-то уж точно были настоящими.

Игорь сосредоточенно делал снимки, а потом вдруг сказал:
— Воняет чем-то.

Лиза и впрямь почувствовала тонкий сладковатый запах. В детстве она видела корову, со страшной язвой на шее, в которой копошилось что-то белое. От нее пахло так же. Ей вспомнились умоляющие глаза той коровы, ощущение собственной беспомощности и, почти священный ужас, который она испытала, глядя на нечто, что пожирало корову изнутри. Хотелось помочь несчастному животному, но разве могла она даже помыслить прикоснуться к этой чудовищной ране?

Как незваные гости пришли мысли о том, что не насытившись коровой, та сила вернулась теперь и за ней.

Игорь стал расхаживать вокруг в поисках источника запаха.

— Кажется отсюда! — крикнул он. — Фу! Точно отсюда!

Он закашлялся.

Лиза подошла ближе и у нее перехватило дыхание. Запах поднимался из кривой, похожей на ухмыляющийся рот, расщелины. Края ее были выложены сухой травой, и напоминали истрескавшиеся желтые губы.

— И как я ее сразу не заметил? Туда наверное упал кто-то и сдох. — предположил Игорь, когда они отошли подальше, туда, где запах был слабее. Избавиться от него полностью уже не выходило, с каждой секундой он, прежде незаметный, усиливался.

— Пойдем уже! — выдавила Лиза, стараясь дышать только ртом.

Они начали спускаться, и почти покинули лысую вершину, когда за спиной послышалось:
— Помогите!

«Это ветер. Сосны шумят».

Но Игорь тоже слышал. Он замер.

— Помогите! — чуть громче позвал голос, и Игорь бросился наверх. Лизе не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

— Помогите! — теперь голосов было несколько.

Игорь опустился на колени перед расщелиной, почти засунув в нее голову.

— Здесь кто-то есть?!

«Есть. Есть. Есть», — ответило эхо.

«Съесть!» — послышалось Лизе.

Казалось эхо будет единственным ответом, но едва оно утихло, из глубины раздалось многоголосое:
— Помогите!

Женские голоса, мужские, детские. Сколько же их там?

— Помогите! — заплакал мальчик.

— Сейчас! Сейчас! — Игорь, начал шарить по карманам, будто мог найти там что-то способное помочь.

А запах становился непереносимым.

— Как вы туда попали? — крикнула Лиза.

«Пали. Пали.»

— Помогите!

Голоса зазвучали ближе, и чудилось, что это кричащее скопище медленно поднимается из глубины. Лиза невольно отодвинулась от края расщелины.

— Давай попробуем спуститься. Из курток и ремней можно сделать веревку. А ты подстрахуешь, — предложил Игорь.

— Я тебя не пущу, — Лиза прервалась, когда послышалось очередное: «Помогите!». — Нужно полицию вызвать. И скорую.

Она пыталась звонить: гудки шли, но через несколько секунд обрывались.

— Помогите!

— Сейчас, сейчас! — Игорь начал расстегивать ремень.

— Не могу дозвониться. Нужно подойти ближе к городу.

— Ты иди. А я останусь. Я спущусь.

— ПОМОГИТЕ!

Перед глазами плыли темные пятна. Смрад усиливался после каждого зова, словно он был гнилостным дыханием самого холма. Лиза достала платок и теперь дышала через него. Ее тошнило.

— И что ты будешь делать, когда спустишься? Вместе с ними кричать?

— Помогите! — голоса постоянно менялись, и в них стало слышаться что то фальшивое. Жестокая, злая насмешка.

— Надо спуститься! — повторил Игорь вяло, уже без прежнего запала. Раскрасневшееся лицо, капли пота на лбу и блестящие, стеклянные глаза делали его похожим на пьяного. Лиза вдруг поняла: так оно и есть.

«Это газ! — пронеслось в голове. — Бывает такое, что яд выходит из-под земли и убивает. Мы отравились».

Она стала тянуть мужа прочь от этой проклятой расщелины.

— Помогите!

Она пыталась объяснить Игорю про газ, но язык не слушался. Получалось что-то вроде: «Выходит, выходит». «Кто выходит? О Господи!» — подумала она, содрогнувшись. К счастью, Игорь и сам начал что-то понимать, он больше не упирался, и Лизе удалось оттащить его с вершины. Добравшись до ближайшей сосны, они жадно глотали чистый воздух, когда в последний раз услышали:
— Помогите!

Не мольба о помощи, издевательская пародия на нее.

А потом наверху засмеялись. Множество голосов слились в едином хохоте, таком цельном, будто смеялся один человек со множеством глоток. И этот смех с вершины был так нелеп и так страшен, что Игорь и Лиза бросились прочь. Они спотыкались о корни, падали, скатывались с уступов. А за спиной у них земля начала дрожать от топота сотен ног.

Навстречу выскочила фигура. Синяя куртка. Лиза врезалась в нее, пыльную и затхлую. Веревки с треском оборвались, и девушка покатилась вниз. Она кричала, барахталась, чувствуя в обхвативших ее пустых рукавах странную силу. Невидимые руки ощупывали ее, пытались забраться под рубашку.

С трудом она отбросила от себя этого мерзкого стража, становившегося все сильнее и тяжелее. Она бежала дальше, и только глубоко в лесу, упав под какой-то куст, поняла, что Игоря рядом нет.

Она долго вслушивалась в лесные звуки: кричала кукушка, кто то копошился в траве, и вдалеке, точно из другого мира доносился гудок поезда. Ни смеха, ни криков, ни топота ног.

Телефон Лиза найти не могла, поэтому стала робко звать мужа, в надежде на то, что ее голос не привлечет того... то что за ними гналось.

Ответом были лишь равнодушные возгласы птиц.

К вечеру она сумела добраться до города. «Он дома, — уверяла она себя. — Ждет, волнуется, где же я». Но квартира была пуста и казалась чужой, словно дом в одночасье перестал быть домом, а сделался подобием тоскливой больничной приемной. Она звонила с домашнего телефона, но Игорь был недоступен.

Лиза ждала всю ночь, а утром, поблекшая и даже немного равнодушная, пошла в полицию. «Мой муж заблудился в лесу», — сказала она.

Его долго искали: полиция, друзья, родители. Лиза много раз возвращалась в те места, но Игоря не было, как не было и холма, поросшего красными соснами. Самый обыкновенный лес. Только один знакомый, из тех что принимали участие в поисках, рассказывал, что наткнулся на странные тропинки, которые замыкались кольцами, извивались спиралями, с отпечатанными на них следами босых ног. Показать свою находку он не смог или не захотел.

Настала осень. Вечерами Лиза молилась у окна, просила кого-то вернуть ей мужа, почему-то веря, что именно так, в окно, ее слова долетят куда нужно. Она оказалась права.

Однажды, ночью муж позвал ее. «Это сон», — решила она, но все же встала с кровати и подошла к окну. На дереве, на высоте второго этажа, висел Игорь. Он раскинул руки, будто хотел заключить жену в объятья. Его лицо скрывал капюшон, под которым различалась робкая улыбка. Он как бы извинялся за что-то.

Дрожащими руками, Лиза стала возиться с окном, но едва она открыла его, в комнату ворвался смрад, а Игорь рванулся вперед, на нее, но вдруг остановился. Его удержали веревки. Капюшон упал и сделалось видно, что у Игоря не было головы. Это была просто куртка, распятая среди ветвей.

В отчаянии, Лиза закричала, и ей в ответ осенняя ночь взорвалась хохотом бесчисленных голосов, среди которых все громче и громче звучал издевательский смех того, что раньше было ее мужем.

Ногти!

Источник: 4stor.ru

Автор: Tremolante

Живут они вчетвером в двухкомнатной квартире: подруга (зовут её Оля), муж Денис и свёкор со свекровью. Последняя — классическая такая «свекруха»: вечно невестку учит жизни, отпускает ехидные комментарии по делу и без, обожает своего единственного сынулю и считает, что ему не повезло с женой. Обстановочка в доме, прямо скажем, напряжённая. Плюс к этому на работе у Ольги начальство сменилось, — сплошная нервотрёпка; денег как кот наплакал, зима достала… в общем, всё в кучу. Ну и муж её придумал уехать за город на выходные, пожить на даче, отдохнуть от старшего поколения.

Собственной дачи у их семейства нет, и Денис обратился к своей тётке, у которой простаивал в деревне домишко. Тётка почему-то согласилась не сразу: мол, в доме холодно, печка дымит, воды нет… Много разных отговорок у неё нашлось, и Денису даже как-то обидно стало. Поинтересовался он у тётки, за что же он у неё вдруг в немилость впал; та не нашлась, что ответить, и таки разрешила племяннику воспользоваться её дачей.

Трудности быта Ольгу с Денисом не пугали; Ольга — та вообще была готова хоть в тайгу уехать, лишь бы отдохнуть от свекрови. Закупились продуктами, сели в машину и укатили.

В деревне было тихо, безлюдно и вполне романтично. Домишко старый, неказистый, но вполне пригодный для жилья. Печка, кстати, не дымила совершенно, и супруги удивились, с чего это тётя Наташа на неё наговаривала. В доме слегка попахивало сыростью и плесенью, но к вечеру, когда его хорошенько протопили, стало уютно и тепло. Ольга с Денисом пожарили шашлыки во дворе, накрыли стол, достали бутылочку вина, поставили киношку в ноуте — в общем, кайфовали вовсю.

Дальше — со слов подруги.

Улеглись спать мы поздно. Долго болтали в темноте, такое состояние было умиротворённое… А когда затихли, как-то стало не по себе. Иногда потрескивал старый дом, да муж посапывал рядом, а больше никаких звуков не было слышно. Непривычная после города тишина. Я уже слегка задремала, как вдруг услышала какой-то шорох, и будто стукнуло что-то у стола. Первая мысль была: «Мыши!» Я к мышам отношусь спокойно, и поэтому почувствовала скорее досаду, нежели страх. Но тут к этим звукам добавились другие: скрипнули половицы, будто по ним кто-то шагнул, и послышалось что-то, очень напоминающее тихое бормотанье. Тут уж я испугалась не на шутку! Вцепилась в мужа мёртвой хваткой, — тот аж подскочил спросонья, — а сама нашариваю на стене выключатель. Включила свет — никого нет в комнате, кроме нас. 

Денис ворчит, я рассказываю, а он в ответ: «Померещилось или приснилось». Погасили свет; я лежу — вся напряглась, нервы как струна. Муж тоже лежит тихо, вроде не спит. Минут пять прошло, и вдруг снова какой-то шорох: будто бы кто-то идёт вдоль стены и рукой по ней ведёт: не видит в темноте. И бормотание, сначала тихое, — не разобрать, — а потом всё громче и отчётливей: «Ногти? Ногти, ногти, ногти… Ногти! Нооогти… Ногти!» Голос вроде бы женский, и бормочет одно и то же, но разным выражением и интонацией. Я вцепилась в мужа и скулю: «Денис, что это?» А он лихорадочно ищет выключатель и матерится, — значит, тоже слышал. При свете — опять пустая комната. Тут уж мы вылезли из кровати, обшарили весь дом; убедились, что дверь заперта изнутри, переглянулись и без разговоров начали собирать манатки. До утра просидели в машине, чтобы среди ночи домой не вваливаться. Обсудили происшествие, подремали немного. Хорош отдых, нечего сказать!

Денис, конечно, рассказал всё тётке, какая у неё в доме чертовщина творится. Но та не удивилась нисколько, а только поворчала, что она-то, дескать, говорила, что не стоит туда ездить. И рассказала грустную историю.

В течение нескольких лет приезжала она в деревню вместе с сестрой своего покойного мужа, и очень им там хорошо жилось. Всё лето, а также часть весны и осени проводили они в деревенском доме. Банька была у них, огородик; по грибы-ягоды ходили, с соседями общались… Но в какой-то момент тётка стала замечать, что золовка её начала вести себя странно: из дома выходить отказывалась, от людей шарахалась, рассказывала всякие небылицы, что все хотят её со свету сжить. Днём всё больше молчала и пристально смотрела в окно, а ночами бродила по дому, разговаривала сама с собой, бормотала какую-то бессмыслицу, не давала тётке спокойно спать. Та уж не знала, что и делать, — ну явно же не в себе человек. Уговаривала золовку ехать в город, но та ни в какую не соглашалась. Устав от такой жизни, тётка позвонила родственникам; те приехали и кое-как, практически силком, увезли золовку. С ней случился припадок: она билась в истерике, голосила на всю деревню, вырывалась из рук родственников и кричала, что никуда не уйдёт из этого дома.

«Вот, похоже, и не хочет уходить», — сказала тётка. — «Недолго потом прожила она. Положили её в больницу, лечили, но всё напрасно. Словно зачахла. А я уже после её смерти приехала разок в деревню, да так мне стало тошно в нашем доме, что и оставаться там не хотелось. А всё же ночь переночевала и такого страха натерпелась, вот как вы. Как и прежде, не давала она мне спать: ходила, бормотала, даже дотрагивалась как будто… так и просидела я всю ночь со светом. И после больше не ездила туда. Думала, может, вас она не побеспокоит, ведь вы и не знали её… Вот хочу дом продать, да кто ж его купит, если всё рассказать… А не сказать — совестно».

Опрос

В 18 лет подрабатывала, ходила по подъездам и проводила опросы среди жильцов. Наслушалась разного, конечно: и оскорблений, и флирта, и бреда шизофреников. Но самым жутким было, когда из-за старой, покрытой плесенью двери мне ответил голос: «Похорони меня. Тогда отвечу на твой опрос». До сих пор мурашки по коже, как вспомню.

1 2 3 4 5 6 7 8
Скрыть боковое меню

Выбрать тему оформления

Светлая / Темная



Соц. сети

Новые комментарии

Hikki

Hikki

Нормально,хорошая история...

Полностью
Hikki

Hikki

Обычная история,хотелось бы каких то имоций))) Или красок в написании...

Полностью
Hikki

Hikki

Не особо страшно,но интересно ...

Полностью
Hikki

Hikki

Я бы прочитала что то похожее...

Полностью
Mayhem

Mayhem

Классная история. Прочитал на одном дыхании...

Полностью

Популярное

Сайт kriper.ru доступен

30-08-2019, 22:34    1 630    23

Самые криповые посты Реддита

8-09-2019, 21:48    2 588    6

Обновление (от 15.09.2019)

15-09-2019, 23:32    453    6

Пожалуйста, пусть он умрёт

2-09-2019, 21:57    710    5

Метро в Снежинске

29-08-2019, 22:43    948    4

Новое на форуме

{login}

Hikki

Обсуждение - Случай в пути

Сегодня, 17:48

Читать
{login}

Кальянъ

Всем Привет)

Сегодня, 16:02

Читать
{login}

Серебрик

Обсуждение - На холме

Сегодня, 01:38

Читать
{login}

ChaosMP

Обсуждение - У меня нет брата

14-10-2019, 15:37

Читать
{login}

Raskita76

Обсуждение - Упырь

10-10-2019, 01:43

Читать

Предупреждение!

Страницы, которые вы собираетесь смотреть, могут содержать материалы, предназначенные только для взрослых (в т.ч. шок-контент). Чтобы продолжить, вы должны подтвердить, что вам уже исполнилось 18 лет.