KRIPER - Страшные истории » Страница 2
 
x

Оперативный Отряд Быстрого Реагирования

Автор: Eldred

- Нэт!
Пот заливал глаза, разгрузочный пояс стеснял движения, пальцы рук будто слились со стволом карабина.
- Сержант Картер!
Чья-то рука легла на плечо. Она вздрогнула и обернулась.
- Нэт, ты чего? – Уильямс выглядел встревоженным.
- Прости, задумалась.
Он нахмурился.
- Картер, не время сейчас для раздумий. У нас боевая задача. Будь начеку.
- Да, сэр.
Легко ему говорить. Тоже мне, альфа-самец. Бесстрашный, блин, и хладнокровный. А ничего, что это ее первая вылазка? Ничего, что еще полгода назад она бумажки за столом перебирала?
- Фернандес и Смит проверяют восточный коридор. Худ и Броуди – западный. Наша с тобой, Картер, задача – осмотреть центральный проход от и до. По информации разведки девочку держат где-то здесь, в одном из туннелей. Соберись и следуй за мной.
- Да, сэр. – она пропустила лейтенанта вперед и, когда тот отдалился на пару шагов, быстрым движением достала из разгрузочного пояса пластиковую баночку с пилюлями. Стараясь не шуметь, отвинтила крышечку и тут же проглотила с полдюжины таблеток. Зажмурилась, вздрогнула. Почти сразу ощутила, как все ее тело накрыло волной тепла, а кончики пальцев слегка задрожали. Зато глаз перестал дергаться. Вот и славненько – не бывает плохих бутиратов; бывают «неправильные» успокоительные.
Бледноватый луч фонаря то и дело выхватывал из темноты десятки труб на стенах, какие-то провода. Под ногами хлюпала вода. Идеальное место для маньяка – ни дать, ни взять. И почему всех безумцев повально тянет в самые неприглядные места на земле, а? Не мог, например, схорониться, где-то за городом. В каком-нибудь бунгало на берегу моря.
Море. Как же она тосковала по ласковым лучам предзакатного солнца, пенистым гребням волн, белым барашкам, разбивающимся о лазурный берег.
Идущий впереди Уильямс неожиданно застыл и опустился на одно колено. Его карабин был направлен в темноту коридора. Свободную руку он вскинул в воздух и сжал в кулак. Она тут же присела и заняла прикрывающую позицию позади лейтенанта.
- Что там, Тони?
Уильямс молчал, сосредоточенно вглядываясь вперед. Картер несколько раз моргнула. Проклятые побочки – из-за расширенных зрачков не так-то просто что-либо разглядеть в кромешной темноте.
Наконец, Уильямс поднялся, все так же не опуская карабин, и медленно, стараясь не издавать ни звука, двинулся вперед. Картер неуклюже вскочила и зашагала следом, стараясь не отставать.
- Что за… - свет от фонаря лейтенанта выхватил из темноты нечто, от чего Картер невольно ойкнула и прикрыла глаза.
- Господи Иисусе… Фернандес. – голос Уильямса звучал совсем глухо, но она и сама успела понять, кто перед ними.
Он свисал с потолка. Вниз головой. Поначалу казалось, что его тело в воздухе удерживает разгрузочный пояс, но, приглядевшись, Картер совсем побледнела – обе его ноги были буквально протиснуты между двух ржавых труб, проложенных под самым потолком. Да так протиснуты, что ноги бедного Фернандеса по самые колени превратились в сплошное кровавое месиво, фарш из лоскутов и ошметков. Но все это выглядело совсем пустяково в сравнении с тем, во что превратили его лицо. Фернандес всегда считался настоящим красавчиком, и все девчонки в отделе постоянно за ним бегали. Теперь же… Защитный шлем с него содрали, да с такой силой, что вместе со шлемом непонятно куда девалась и часть черепа. Нижняя челюсть так же отсутствовала, а там, где должны были бы быть глаза, чернели лишь две пустые, кровоточащие дыры.
Картер лихорадочно нащупала нательный крестик и что есть мочи сжала его в руке. Ее губы едва шевелились, сбивчиво зачитывая слова молитвы.
- Что он с тобой сделал, Фернандес? – Уильямс потянулся к телу и аккуратно содрал с шеи (кстати, тоже исполосованной то ли когтями, то ли остро заточенной бритвой) солдатский жетон, тут же отправив его в одно из отделений своего разгрузочного пояса.
Картер отвернулась и попятилась, шмыгая носом и утирая слезы. Если бы не чертово успокоительное, нервы сдали бы прямо здесь и сейчас.
Пятясь, она за что-то зацепилась ногой и чуть было не потеряла равновесие. Направила луч фонаря под ноги и прикрыла рот рукой, чтобы не закричать.
Смит. Он лежал, уставившись остекленевшими глазами в потолок. Лицо было цело, но вот его руки. Они были просто выдраны с мясом по самые локти. Зверски, брутально, но как-то симметрично, с хирургической точностью отделены от тела.
- Уильямс. – она едва узнала собственный голос, он звучал так бесцветно, будто лишенный всяких эмоций.
Лейтенант бережно ухватил ее за плечи, отодвинул в сторону и склонился над телом. Так же молча содрал солдатский жетон, распрямился и проверил свой карабин – заряжен и готов к бою. Потянулся к рации на жилете:
- Гнездо, прием! – рация молчала. – Гнездо, это Сокол, как слышно? – никакой реакции. – Попробуй ты, Картер.
Она судорожно вцепилась в рацию:
- Гнездо, Гнездо, код красный, код красный. Несем тяжелые потери, запрашиваем подкрепление. Прием! – ничего, даже привычного шипения.
- Надо двигаться, Картер.
- Тони, как они здесь оказались? Мы же разделились – они должны были прочесывать восточный коридор, это как минимум в миле отсюда!
- Я не знаю, сержант. Нет времени рассуждать, мы должны идти. Картер, мы должны идти. Выход где-то впереди. Кто знает – может, девочка еще жива.
Она всхлипнула, покрепче сжала свой карабин и слабо кивнула.
Уильямс двигался быстро, но осторожно. Картер старалась не отставать, карабин в руках ходил ходуном. Обычная, казалась бы, операция – спуститься в канализацию, прочесать периметр, отыскать похищенную пятиклассницу и, при необходимости, нейтрализовать похитителя. Ну что один вонючий педофил способен противопоставить тяжеловооруженному отряду быстрого реагирования? Как два пальца об асфальт – так, кажется, говорил полковник на брифинге.
Где-то впереди, в десятке метров от шагающих спецназовцев, раздался глухой звук. Будто что-то большое и тяжелое плюхнулось в воду под ногами.
Уильямс застыл, полуприсел и приглушил луч фонарика, направив карабин туда, откуда донесся звук.
- Полиция! Развернитесь спиной ко мне и двигайтесь в мою сторону, следуя за звуком моего голоса. Руки за спину, чтобы я их видел!
Из коридора донеслось шуршание. Затем глухое шлепанье – будто некто идет босиком по воде. Некто большой и тяжелый.
Картер затаила дыхание, руки совсем вспотели, но карабин дрожать перестал – адреналин хлынул в кровь и, вкупе с успокоительными, заставил все тело вытянуться в струну.
Шаги приближались. Уильямс снова подкрутил фонарик и луч света выхватил из темноты человеческий, как поначалу показалось Картер, силуэт. Он действительно пятился к ним задом, а его руки были скрещены за спиной. Вот только что-то в нем было не так. Неправильно как-то совсем.
- Стой! Ближе не подходи! – голос лейтенанта зазвучал совсем хрипло. Кажется, он тоже понял, что с силуэтом что-то не то.
Пятящийся назад покорно остановился и перестал двигаться. Теперь, когда он стоял неподвижно, Картер сумела, наконец, понять, что же именно ее так насторожило.
Существо (а это был явно не человек) было высоким, метра два ростом. Узловатые мышцы, широченная спина. На нем не было одежды, а все его тело было сплошь покрыто сероватыми струпьями, будто это была и не кожа вовсе, а кора высохшего дерева. Но даже это можно было как-то списать на побочный эффект успокоительных, замутнивших зрение. А вот голова существа… оно действительно стояло к ним спиной, но голова была повернута в их сторону. Чертова тварь смотрела прямо на них широко распахнутыми глазищами. Смотрела, совсем не моргая, своими желтоватыми, поблескивающими в свете фонарей, вертикальными зрачками. Ее пасть была широко раскрыта – человеческая челюсть попросту не может столь низко вываливаться. Два ряда тонких, но длиннющих клыков – такие Картер видела только в документалках, посвященных большим белым акулам. Заостренные уши, словно антенны, то и дело вертелись на все триста шестьдесят градусов, а нос отсутствовал как таковой.
- Спаси и сохрани… - прошептал Уильямс и в этот же момент существо начало к ним разворачиваться. Только вот беда – скалящаяся морда все так же неподвижно пялилась на спецназовцев, никак не меняя своего положения.
- Огонь! – завопил Уильямс и нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел, потом еще один. Картер жала на крючок без остановки, только и успевая передергивать затвор карабина.
Существо резко, даже не присев, подскочило с места. Секунда и оно оказалось у них над головами, будто прилипнув к потолку. Оно все так же не издавало ни звука, ловко и быстро, словно таракан, изгибалось и ползало по сводам, подбираясь все ближе к Уильямсу. Их карабины с бронебойными патронами, способные единственным выстрелом уложить целого слона, казалось, не доставляли твари совершенно никаких неудобств.
- Беги! – заорал Уильямс. – Беги к выходу, Нэт, беги!
- Тони, нет! – Картер осознала, что израсходовала весь боезапас и полезла было в свой разгрузочный пояс за новой порцией свинца, но подскочивший Уильямс что есть силы оттолкнул ее в сторону, да так, что она чуть не упала.
- Беги! – он отбросил карабин и достал из кобуры Глок, расстреливая существо практически в упор.
Поскальзываясь и спотыкаясь, Картер метнулась в обратную сторону. Они почти дошли до выхода. Если она правильно помнила карту, бежать осталось всего-ничего, метров двести-двести пятьдесят.
Где-то позади раздался душераздирающий, совсем уже нечеловеческий вопль, в котором Картер едва узнала Уильямса. Выстрелы прекратились, и сержант удвоила темп. Перед глазами все плыло и вертелось. Проклятые колеса, будь они неладны!
Впереди замаячил слабый луч света, падающий откуда-то сверху – видимо, там открыт люк. Выход на поверхность.
Картер задыхалась, но остановиться значило умереть. Она не слышала преследования, но ощущала сверлящий взгляд вертикальных зрачков у себя на спине. Существо не торопилось ее нагонять – кажется, оно забавлялось с сержантом, как кошка забавляется с мышкой.
Не останавливаться, только не останавливаться – до открытого люка рукой подать.
Краем глаза Картер уловила слабое движение, откуда-то сбоку. Там мелькнул крохотный человеческий силуэт. Не может этого быть! Похищенная пятиклассница. Жива и прячется под трубами!
Картер метнулась к ней. Все верно – испуганная маленькая девочка с длинными, до пояса, волосами. Дрожит и молча смотрит на нее из темноты.
- Давай, крошка! Давай, иди сюда, хватайся. – Картер взяла ребенка на руки, та даже никак не сопротивлялась – видимо, от шока. Сержант бегло глянула на девочку. Перед глазами плясали разноцветные круги, а лицо ребенка совсем размылось в одно сплошное пятно. Выглядит бледновато, но вроде целое – повреждений не видно. Только холодная малышка совсем. Замерзла в этих треклятых подземных каналах.
- Ничего, милая, ничего, мы почти дома.
Пучок света приближался. Преследователь, кажется, все же отстал. По крайней мере, Картер больше не ощущала на себе его жуткого взгляда.
- Ну вот, малышка, давай, мы на месте. – сержант опустила девочку на землю. – Взбирайся наверх поскорее. – Картер вынула Глок из кобуры и развернулась к девочке спиной, готовая отразить возможное нападение Зверя.
Девочка не проронила ни звука и не предприняла даже малейшей попытки схватиться за поручни лестницы, ведущей на поверхность. Мгновение-другое сержант колебалась, но потом не выдержала и обернулась, собираясь помочь малышке. Обернулась и ахнула.
Теперь, когда луч света освещал лицо «пятиклассницы», а действие успокоительных постепенно ослабевало и Картер смогла как следует сфокусировать взгляд, кровь у нее в жилах на секунду застыла.
Сероватая кожа, напоминающая текстурой кору загнивающего дерева, заостренные уши, широко распахнутые глаза с вертикальными зрачками и, что самое страшное, медленно вываливающаяся нижняя челюсть, сплошь усеянная тонкими, как иголки, клыками…
- Господь мой Спаситель… - Картер не успела вскинуть пистолет, как челюсти сомкнулись на ее горле.





Призрачная электричка

Автор: Георгий Немов



Я спешил домой с работы. Было уже темно и морозно — декабрь месяц, как никак. Поскольку работал я в одном городе, а жил в другом, то приходилось ездить на электричке. Утром — на работу, вечером — домой. Дорога занимала чуть меньше часа. Сегодня пятница, настроение приподнятое.

Поднявшись на безлюдную платформу, я стал ждать электричку. На платформе — ни души: она находилась на отшибе, рядом с промзоной, и тут, как правило, всегда народу было немного, а сегодня — совсем пусто.

Достав телефон, я стал чего-то искать в интернете. Как-то тихо подкралась электричка, я еще приятно удивился, что она, прям, на пять минут раньше прискакала — не часто такое бывает. Этот факт только добавил позитива, и я буквально вскочил в её распахнутые двери.

Хотелось уже погреться в теплом вагоне, на улице было градусов двадцать пять с огромным минусом. Войдя в тёплый вагон, я прямо ощутил, как уровень настроения подскочил еще на десяток пунктов. Кроме того, вагон был абсолютно пуст, садись куда хочешь. Красота! Скоро буду дома, а впереди — два дня выходных, на которые у меня куча планов.

Как только я присел поудобнее, электричка тронулась и стала набирать скорость, я было торкнулся в интернет, но не тут-то было — в телефоне как-то разом прервалась вся связь с внешним миром. Я прямо даже не ожидал такой пакости от своего верного Самсунга, две сим карты, и обе не в сети.

Перезагрузил телефон — та же картина. Ну да ладно, эта мелкая неприятность не смогла испортить мне настроения, я достал наушники включил аудиокнигу и в ожидании кондуктора откинулся на спинку.

В наушниках бубнил монотонный голос, и я уснул. Когда проснулся, то в голове проскочила мысль — не проехал ли я мимо, сердце заколотилось, и я сразу посмотрел на время. Еду уже около часа, сейчас должна быть моя станция, но электричка по-прежнему мчит, не сбавляя хода, за окнами — ночь, луна и лес. Бескрайний какой-то лес и справа и слева . В вагоне по-прежнему ни души. Стало как-то не по себе.

Посмотрел на электронное табло с бегущей строкой, но там — пусто. Я снова в телефон — там по-прежнему нет связи.

Дай, думаю, пройду вперед по вагонам, да спрошу у людей, какая была последняя остановка. Телефон с наушниками сунул в карман, иду в следующий вагон — пусто. Иду дальше. Прошел, наверное, пять полутемных вагонов, — ни души! Взгляд упал на кнопку экстренной связи, подхожу к ней, жму.

Из динамиков по перепонкам ударил дикий скрежет и шипение, от неожиданности я аж отскочил назад. Мысли метались в голове, и я не знал, что делать. Посмотрел на стоп-кран, он — сорван.

Правая рука поднялась, чтобы почесать затылок, и тут я вспомнил, что у меня была шапка — я оставил её на сидении в том вагоне, в который вошел на станции. Я спешно двинулся назад за шапкой. По пути подмечаю, что стоп-краны везде сорваны. От этого беспокойство только усиливается. Но, если бы я знал, что меня ждет по дороге в свой вагон, то вовсе бы не пошел назад. Но я не знал...

В общем, преодолеваю я три вагона в направлении хвоста, захожу в следующий, а с противоположного конца в вагон входит оно...
Когда я его увидел, то оцепенел прямо в дверях. Меня прошиб пот, и чуть не подкосились ноги. А из горла вырвался какой-то хрип.

Оно было огромного роста и ширины и медленно шло мне на встречу на огромных босых ногах. По форме ноги были как человеческие только размер... Размер каждой ступни был с детские санки. В вагоне горел один запыленный светильник, он, как луна, освещал мистическую картину, которая казалась мне сном.

Огромные руки существа, с ладонями, как ковши экскаватора, доставали до пола. Его пальцы были толщиной с мою руку, и ему приходилось сутулится чтобы проходить по высоте вагона. Огромный живот свисал над штанами. Этот мутант был одет в форму кондуктора, которая тоже была огромных размеров, но трещала по швам от распирающего её тела. Форма была грязной и изорванной.

Через плечо на ремешке висела большая, потрепанная кондукторская кожаная сумка. Но самым страшным было то, что сидело на плечах — это была огромная лысая голова, вся в шрамах, без глазных яблок, с зашитыми матрасным швом веками. Рот был таких размеров, что в него целиком мог поместится средний арбуз.

Монстр медленно шел вперед, при этом ощупывая каждое сидение своими ручищами. Он тщательно проверял всё пространство в вагоне. Щупал под сидениями, сами сидения и даже ощупывал полки для багажа. При этом он бормотал что-то нечленораздельное, фыркал, похрюкивал и хрипел. Иногда можно было разобрать рычащие слова: «Предъявите билет», — а дальше, — "хр-р-р-р, а-а-а-а-а-а-а-а, ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы, билет, а-а-а-а-а, предъявите...".

Тут вагон тряхнуло, и моё оцепенение прошло, я быстро развернулся и рванул назад. Я пробежал вагонов десять, а, может, и все пятнадцать, пока справа от меня не промелькнула фигура сидящего человека. Мой мозг не сразу среагировал на эту информацию, да и ноги от страха не подчинялись приказу остановиться, поэтому я пронесся до тамбура и там, усилием воли, смог остановить ноги. Развернулся и посмотрел на человека, мужчина дремал у окна приблизительно в середине вагона. Я подскочил к нему чтобы разбудить его. И когда я схватил его за плечо, он проснулся.

— Бежим отсюда, а то нам — конец, там мутант! — взволнованно прокричал я.
— А-а-а, это вы с кондуктором повстречались, — горько ухмыльнулся пассажир.

Я как-то опешил от его спокойствия. Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но все слова в голове окончательно запутались.

— Да вы не волнуйтесь, присядьте, я вам сейчас все расскажу, — предложил незнакомец.
Его спокойный тон подействовал на меня, мои ватные ноги согнулись, и я присел напротив собеседника.
А он продолжил:
— Между нами и кондуктором вагонов десять - двенадцать, как вы, наверное, заметили, кондуктор — слеп и двигается очень медленно. На то, чтобы ощупать весь вагон, тамбур и протиснуться в следующий, у него уходит около 20 минут. А значит, до нашего вагона он доберётся часа через три. Так что, у меня есть время для того, чтобы как-то пояснить вам, что тут происходит.

— Что тут происходит? — выпалил я первое, что пришло в голову.
— Меня зовут Георгий Александрович, можно просто — дядя Жора, я — пассажир призрачной электрички, и вы теперь — тоже.

Я отдышался и разглядел попутчика, он был раза в два старше меня, на вид около шестидесяти лет, интеллигентного вида, с небольшой седеющей бородкой, на голове немного мятая темная шляпа, и одет он был в темное пальто, которое тоже выглядело немного мятым.

— Почему вы назвали электричку — призрачной, и когда будет моя станция? — продолжил pacспрашивать я, выбирая наиболее насущные вопросы из тех, что роились в моей голове.
— Вашей станции не будет. Эта электричка находится в другом измерении относительно нашего с вами мира. Сочувственно произнес дядя Жора и продолжил:
— Вам сейчас трудно будет все это понять, но я постараюсь пояснить. Ситуация такова: мы с вами попали в параллельное измерение. Эта электричка иногда останавливается на станциях и забирает пассажиров. Причем, забирает пассажиров из нашего, того измерения в это вот, параллельное. Это всегда только один пассажир. И назад выйти из нее в наш мир невозможно.

— Как это? — недоверчиво спросил я.
— Посмотрите в окно. Что вы видите? — произнес он.
— Там темно, — ответил я.
— Вот именно, — подтвердил мой собеседник, — в этом мире всегда ночь. А электричка мчит среди бескрайней зимней тайги. С обeих сторон — деревья. Бесконечный хвойный океан. И мороз. Я уже больше месяца еду. Хотя, понятие времени тут очень условно. И за окном ничего не меняется. Только изредка бывают станции. Заброшенные, безлюдные, среди бескрайней тайги. И после того, как электричка делает на них остановку, в ней появляется новый пассажир. На последней станции в неё вошли вы.

— А почему же вы не вышли из электрички в этот момент? — cпросил я.
— Тот, кто из неё выходит, остается на заброшенной станции среди морозной тайги вот этого странного мира. И погибает либо от холода либо, — тут мой собеседник замолчал.
— Что ... либо? — прошептал я.
— Вы видели кондуктора? — cпросил он. — Так вот представьте себе, какие монстры водятся в этой тайге. Эта электричка, как обратный клапан, она впускает в свой мир людей из нашего мира, а вот как попасть обратно — я не знаю.

Все это походило на какой-то бред или злой розыгрыш. Я сегодня вечером сел в электричку, чтобы доехать домой, а попал непонятно куда. Связь не работает. Выйти не могу. Но должен же быть какой-то выход.

— Послушайте, а если пройти вперед по движению состава, то можно ведь дойти до электровоза, а там машинисты, — cтал рассуждать я.
— Это тщетно, — прервал меня мой спутник. Во-первых, я даже представить боюсь, как выглядят тут машинисты, а во-вторых, электричка бесконечна, вернее сказать, — безначальна.
— Как такое может быть? — недоумевал я.
— Не забывайте, друг мой, мы с вами находимся в другом мире, тут не работают законы нашего мира. Я больше месяца перемещаюсь вперед по вагонам. Кондуктор подгоняет. В общем, нет у нее начала, а заканчивается она сразу за кондуктором. Когда он проходит очередной вагон, то тот сразу же пропадает. Как будто в воздухе растворяется.

— А кто этот кондуктор? — cпросил я.
— Один из аборигенов этого мира, — пояснил он. — Этот мир населен мутантами, каждый из которых, заточен под определенную задачу. Кроме кондуктора, тут есть дорожные рабочие, кассиры на станционных кассах и даже стражи порядка. Все они крайне агрессивны, и мы для них просто пища. Я видел, как кондуктор съел Германа. Он схватил его свой ручищей как пирожок, сначала откусил голову, а затем сожрал всего Германа без остатка. До сих пор, как вспомню, так ноги подкашиваются.

— Какого Германа? — выдохнул я.
— Герман стал пассажиром через несколько суток после меня. Начал рассказывать дядя Жора. Сутки я отмеряю наручными часами, солнышка ведь тут нет. А потом у Германа возникла теория, что покинуть электричку можно, если оказаться за кондуктором. И Герман решил спрятаться под сидением, в надежде, что кондуктор слепой и не найдет его. Но кондуктор его нащупал.

— Я пытался отговорить Германа, — сокрушался дядя Жора, — но он не слушал меня. А я стоял в тамбуре и наблюдал. И когда кондуктор его схватил … Потом этот хруст черепа... В общем, жуткое зрелище. После увиденного я, наверное, вагонов двадцать пробежал, все не мог успокоиться. До сих пор мурашки по коже.

Дядя Жора замолчал, и я тоже не знал, что сказать; я пытался выстроить какую-нибудь вменяемою картину того, что со мной происходит. Но это было не просто. Мой мозг не вмещал безначальную электричку, не мог понять, как я проник в другой мир и что же делать со всем этим.

— Ты не голодный? — как-то по-отцовски спросил дядя Жора.
Его вопрос выдернул меня из хаоса моих размышлений, и я почувствовал, что зверски хочу есть.
— Да есть немного, — cмутился я.
Дядя Жора выдвинул из-под скамейки спортивную сумку, и стал извлекать из нее свертки.
— Вот курица в фольге, хлеб, помидорки, огурец, полторашка газировки, — перечислял он.
— А откуда у вас еда? — yдивился я. — Ведь вы тут уже давно...
— Это еще одна странность этой электрички, — разворачивая курицу, стал пояснять он. — Дело в том, что продвигаясь по вагонам, мы обнаруживаем в некоторых из них разные сумки с едой и водой, они выглядят так, как будто пассажир вышел на своей станции и забыл свою кладь. А откуда реально берутся эти сумки — мы не знаем. Такое ощущение, что кто-то не желает, чтобы мы тут умерли с голоду.

— А что, кроме нас тут еще есть пассажиры? — жуя курицу, спросил я.
— Да, Леха и Сергей. Но они ушли далеко вперед. Леха, как-то нашел записку, в которой говорилось, что в электричке есть портал, через который можно вернуться в наш мир. Неизвестный пассажир пояснял в ней, что этот портал постоянно движется вперед по вагонам, он как-то синхронизирован с кондуктором и находится всегда впереди него на тысячу вагонов... Вот они и пошли его искать. Им кажется, что они найдут выход, — нарезая помидорки и хлеб, рассказывал дядя Жора. Но я думаю, что нет никакого портала, поэтому я не спешу.

В небе за окнами висела огромная луна, освещая бледно-пепельным светом бескрайнюю тайгу. Колеса, словно копыта какого-то мифического коня, ритмично стучали по железной дороге. Два человека в полумраке ели курицу в пустом вагоне странной электрички без начала, которая неслась неизвестно куда по просторам непонятного мира.
— Более мистическую картину и представить сложно, — подумал я, похрустывая огурцом.

— Нам пора выдвигаться, произнес Дядя Жора, глянув на часы, — кондуктор скоро будет здесь.
— Да, кстати, вы так и не представились, молодой человек. Как вас зовут? — продолжил он.
— Валера. И можно на -ты, — ответил я.
— Очень приятно, — прокряхтел он, вставая. — Давай-ка, Валера, сматывать отсюда, пока кондуктор не пришел.

Дядя Жора взял свою сумку, и мы пошли по пустым вагонам, подальше от кондуктора.
— Считай пройденные вагоны, и я буду считать, потом сравним, — oбратился он ко мне.
И я стал загибать пальцы, проходя очередной вагон.

Мы прошли семь вагонов и перед дверью восьмого дядя Жора резко остановился и поднял руку. Я понял его жест и тоже замер. Через секунду он показал пальцем в сумеречное пространство вагона перед нами. Я пригляделся и увидел лежащего на полу человека. Он лежал между рядами сидений, ногами к нам, и в правой ладони его было зажато что-то белое. Человек не двигался, и лишь электричка покачивала его из стороны в сторону.

— Время от времени, — начал шептать дядя Жора, — электричка преподносит пассажирам вагон с сюрпризом. Сюрпризы бывают разные, но, как правило, всегда смертельно опасные. Как будто злой экспериментатор проводит над нами опасные опыты. В эти моменты надо быть крайне осторожным.
— Что будем делать? — прошептал я.
— Ты стой тут, а я пойду гляну, — тихо скомандовал дядя Жора.

Он опустил сумку на пол, медленно раздвинул двери вагона ровно на столько, чтобы протиснуться боком, и, крадучись, двинулся к фигуре на полу. Я, готовый в любую секунду прийти ему на помощь, остался наблюдать. Подкравшись к лежащему на полу, он наклонился, потом потрогал его рукой и через секунду резко отпрянул, и присел рядом на сидение. Потом жестом позвал меня. Я осторожно приблизился.

— Это Сергей, — скорбно произнес дядя Жора. — Он мертв, — он наклонился и вытащил из ладони Сергея листик бумаги. Это была записка от Лёхи.
— Я так и не понял что произошло, — писал в своей записке Леха, — Сергей сказал, что хочет, пардон, отлить и остался в тамбуре, а я пошел в следующий вагон. Ждал его минут десять, потом пошел за ним. А его нет. Прошел назад еще три вагона. Пусто. Подумал, что он решил вернутся к вам, и не стал его больше искать. Двинул вперед в поисках портала, а через 14 вагонов вижу его на полу, мертвого. Без признаков насилия. Но как он оказался впереди меня!? Почти на десять вагонов! Дядя Жора будьте осторожны!

— Блин, и что теперь с трупом делать? Похоронить негде. И так оставлять вроде неудобно. Может сожжем? Кремация — это ведь как похороны, — предложил я, — и пусть весь вагон сгорит к едренe фенe. Что нам терять?
— Ни в коем случае! Нe вздумай ничего поджигать! — заволновался дядя Жора. — Мы уже пробовали спалить вагон, думали подожжем его прямо перед кондуктором, и если кондуктор в нем сгорит, то мы в своё измерение попадем. Да не тут-то было. Как только костер из сидений стали разводить, тут же появился пожарный. Где-то в тамбуре материализовался со стороны кондуктора. Монстр, я тебе скажу, не хуже кондуктора, только зрячий и в шлеме. Да еще багор у него и огнетушитель. Мы чуть кирпичей не отложили, когда его увидели. А он огонь из огнетушителя потушил, багор наперевес и, — за нами бегом. Ревет, как раненый бык. Двери между вагонами пинками вышибает. Не знаю, сколько вагонов мы от него бежали. И когда я упал без сил, то подумал: кранты мне. Но он исчез так же внезапно, как и появился. В общем, с огнем тут баловать не советую.

— Да тут я вижу особо не забалуешь, — впечатлился рассказом я.
— А чей это багаж? — yказал я пальцем на темный рюкзачок на полу, под одним из сидений.
— Не знаю, давай глянем, — предложил Дядя Жора.

Я поставил рюкзак на сидение, открыл молнию, и мы стали изучать содержимое. В нем оказалось несколько вареных яиц, нарезка сырокопченой колбасы, немного хлеба, пара яблок и термос с горячим чаем. Во внутреннем кармашке рюкзачка мы нашли немного денег — около двух тысяч рублей, какие-то чеки, ключи и билет на эту электричку. И тут, при виде этого билетa, у меня возникла идея.

— Дядь Жор, ведь кондуктор требует билет, а давай попробуем ему этот билет предъявить. Мы ведь тогда окажемся по ту сторону от кондуктора и сможем в свой мир попасть.
— Ну во-первых, у нас только один билет, — cтал рассуждать дядя Жора. — А во-вторых, опасно это. Вдруг кондуктору что то не понравится? Сожрет и фамилию не спросит. Надо бы для начала как-то поэкспериментировать с этим билетом, но на безопасном расстоянии, — и тут мы оба посмотрели на тело Сергея. — Кондуктор ведь когда найдет его на полу да безбилетного, то сожрет по-любому, а спрятать мы его все равно никуда не сможем.
— Давай усадим Серёгу на сидение и вложим ему в руку этот билет, а сами понаблюдаем, что будет делать кондуктор, — предложил дядя Жора.
Я молча кивнул.

Так мы и сделали. Серега был похож на уснувшего пассажира, мы усадили его у окна, лицом к хвосту электрички прямо у входа в вагон. В его правую руку был вложен найденный в рюкзачке билет. Мы с дядей Жорой, отошли в начало вагона и стали ждать кондуктора, коротая время беседой.

— Дядь Жор, а почему вся еда в рюкзаке была свежая и даже чай в термосе горячий? — cпросил я.
— В этой электричке всегда так. Вся поклажа которую мы в ней находили, выглядит так, как будто её только что забыл какой-то рассеянный пассажир, — oтветил он.
— Вот блин. Я чувствую себя каким-то кроликом, над которым ставят опыты и подкармливают чтобы не сдох с голоду, — cокрушался я. — Узнать бы, кто этот злой гений, который над нами так вот издевается.
— Да нет никакого гения, просто человек мало что знает даже о том мире, в котором обитает, — произнес дядя Жора. — А что уж говорить о тех законах, которые царят в соседних мирах. Надо уметь подстраиваться, — продолжил он. — Надо попытаться понять, что тут происходит. Вникнуть в правила игры, так сказать. И тогда мы, возможно, найдем выход.

Прошло какое-то время, и мы услышали хлопанье дверей между вагонами и поняли, что кондуктор добрался до нашего вагона. Находиться с ним в одном вагоне было очень неприятно, и страшновато. Поэтому мы с дядей Жорой вышли в тамбур и стали наблюдать за происходящим через стекло закрытых дверей. Так было спокойней. Мы видели, как кондуктор бормоча какой-то бред протиснулся в вагон и стал тщательно прощупывать все пространство. Провел своей ручищей по сидению, где сидело тело Сереги, и нащупал его руку с билетом.

Аккуратно взял билет, потом достал из своей сумки какой то аппарат, сунул в него билет. На аппарате загорелась красная лампочка и раздался длинный неприятный звук. Кондуктор стал возбужденно орать, схватил бедное Серёгино тело и одним махом откусил голову. Меня стошнило прямо на стекло, через которое мы наблюдали. Дядя Жора схватил меня за руку и стал уводить подальше от кондуктора. Эксперимент провалился. Аппарат кондуктора не признает билеты из нашего мира.

Нас охватило отчаяние вперемешку с разочарованием. Да к тому же, страх подгонял нас уйти как можно дальше от кондуктора. Сначала мы шли очень быстро. Вагоны не считали. Но потом усталость взяла свое. И мы устроили привал. Вагоны были разные. Некоторые были старыми, грязными и ржавыми. Неприятно пахли, и в них не хотелось останавливаться. Другие же выглядели довольно новыми и чистыми. В одном из таких мы и присели.

— Давай чайку попьём, Валер, — прохрипел запыхавшийся дядя Жора, доставая из сумки тот термос, что мы нашли в рюкзачке и пару каких-то конфет. Крышка термоса служила еще и бокалом, а в него была вложена пластиковая пиала. Таким образом, термос был рассчитан на две персоны. Я пил из крышки-бокала, а дядя Жора — из пиалы.

— Дядь Жор, вы говорили о каких-то стражах порядка, это что — полиция местная?
— Да, вроде того, — произнес, отхлебывая чай, он. — Сам я их не видел, мне Леха рассказывал, он раньше меня тут появился. Так вот, было их трое пассажиров, сам Лёха, Серёга и Стасик полу-бомж. Стасик задолго до Лёхи с Серёгой тут обитал. Говорят, ему тут нравилось. В нашем мире жилья-то у него не было, а тут и еда бесплатная, и крыша над головой, он даже бражку умудрялся тут делать из разных фруктов и конфет, что добывал в сумках.

Однажды нашли они записку. А в ней сказано, что наряд можно вызвать в вагон, если нажать кнопку вызова и, не обращая внимания на шумы, крикнуть фразу: «У нас ЧП в вагоне!». А дальше было сказано, что, дескать, лучше этого не делать, потому что появятся двое дежурных и утащат с собой первого, кто им попадется под руку, и больше вы его не увидите. И что сопротивляться бесполезно, силища у них неимоверная, и выглядят так, что колени подкашиваются.

Когда Лёха записку вслух прочитал, то Стасик стал смеяться, и выделываться. Дескать, брехня это все про дежурных, я сто раз эти кнопки нажимал и никого не видел. Стасик был сильно под мухой от своей бражки. И стал громко ругаться, дескать, в гробу он видел всех ментов, что он их одной левой всех размажет. И всё в таком духе. Потом, по рассказу Лёхи, Стасик подбежал к кнопке, нажал и заорал: «У нас ЧП в вагоне!!!». Из динамиков вырывался скрежет и шипение. Но Стасику было все равно, он орал во все горло: «У нас ЧП в вагоне!!!»

Леха говорил, что они с Серёгой хотели было оттащить его от кнопки. Но тут такое произошло, что они, как вкопанные, остались на месте.

Из тамбура вломились двое. Один — здоровенный до потолка, другой — ему по пояс. Лица в ужасных шрамах. На обоих — остатки формы. Голубые рубашки потрепанные в бурых пятнах. У здоровяка ручищи такие, что аж рукава лопнули. Оба босиком, но при погонах. Рычат, как медведи. Глазищи — красные и бешеные.

Схватили они Стасика и давай его мутузить, все зубы ему повыбивали, лицо в кровь разбили. Затем скрутили, нацепили наручники и за ноги уволокли туда, откуда пришли. Леха говорил, что они с Серегой оцепенели от увиденного. Долго потом боялись идти дальше по вагонам. Но кондуктор подгонял сзади, и им пришлось продолжить движение. Стасика они с тех пор и не видели, а кровавый след от него прерывался в переходе между вагонами. Как будто все трое там просто растворились.

— Серьёзные дела, — не зная что и сказать, пробубнил я.

Тут мы заметили, что электричка стала замедляться.
— Похоже, будет станция, — глядя в окно, задумчиво произнес дядя Жора. И, возможно, еще один пассажир.
— А что, разве пассажиры бывают не на каждой станции? — yдивился я.
— Нет, — ответил он. — Иногда электричка стоит на станции довольно долго, как бы ожидая свою добычу. Но далеко не всегда ей удаётся вырвать из нашего мира очередного бедолагу.

— А если нам выйти на станции и отговорить пассажира входить?! — выпалил я.
— Наивный ты, Валера. Ты не увидишь пассажира, не забывай: мы с ними в разных реальностях. Он находится на станции в нашем, родном мире. А мы с тобой — не пойми где.

Тем временем, электричка крадучись подползла к станции и окончательно остановилась. Двери с шипением и лязгом раздвинулись. Из динамиков хрюкнуло что-то невнятное. Станция представляла собой двухэтажное здание с выбитыми, темными окнами. Пустую, ночную платформу освещала пара тусклых фонарей.

В стене здания виднелось единственное не разбитое и зарешеченное оконце, в котором тускло горел свет, а над ним виднелись буквы «КАС». Дальше буквы либо отвалились, либо их никогда и не было. Но было понятно, что это касса. Атмосфера запустения и полумрака была прямо мистической.

— А можно, я выйду на разведку? — поинтересовался я.
— Можно. Только когда услышишь голос из динамиков, то сразу заходи в вагон. Иначе останешься тут навсегда.
— А что в здании? — не унимался я.
— Лучше туда не суйся, — предостерег дядя Жора. — Там такие твари обитают, что не обрадуешься. Кстати, если кого на улице увидишь, беги со всех ног в вагон. Они, как правило, сюда не суются. Вроде как не положено им. Но если поймают на улице, сожрут.
— Хватит усугублять-то дядь Жор. Мне теперь выходить страшно.
— А то! — многозначительно произнес дядя Жора. — Я и сам никогда не выхожу.

Над этим странным миром висела вечная морозная ночь. Но я все таки решился выйти из вагона, потому что у меня созрел план. Я решил дойти до кассы и попробовать купить билет.

Выйдя из вагона, я почувствовал крепкий мороз. Странно, но снега нигде не было. Я только сейчас обратил на это внимание. Оглядевшись по сторонам, я увидел с обeих сторон, уходящие в темноту леса, вагоны.
— Неужели, она и правда — бесконечная? — подумал я, медленно продвигаясь к кассе.

Кассовое окно было мутным, но за пыльным стеклом виднелся силуэт кассира. Подробно разглядеть самого обитателя кассы было невозможно, да и не очень хотелось. В нижней части окна я увидел выдвинутый на улицу ржавый лоток. Кинув туда пятисотку, я задвинул его в кассу и сказал: «Два билета», — при этом показал в окно два пальца, на случай, если в кассе меня плохо слышно.

Силуэт в окне засуетился, и вдруг лоток с пятисоткой вышибло назад, а из-за окна раздался нечленораздельный рев и какая-то ругань. Я от неожиданности отпрыгнул. Сердце колотилось. Я посмотрел на дверной проём в здании. Мне было не по себе от мысли, что кто-нибудь из его обитателей услышит шум и выйдет на платформу. Но все обошлось. Осторожно забрав из лотка свою пятисотку, я повернул голову к вагону. И увидел какое-то движение. Подкравшись поближе, я разглядел под вагоном очертание фигуры, точнее, только её задней части. Стоя на четвереньках и просунув голову под вагон, там возился какой-то здоровенный тип в грязном оранжевом жилете, рядом с ним на платформе лежал молоток и еще какой-то инструмент. Под вагоном же слышалось его недовольное ворчание и металлическое постукивание, вероятно, он устранял какую-то поломку в нижней части вагона.

— Наверное, местный механик. И как только он меня не заметил! — с ужасом подумал я.

Мне захотелось срочно нырнуть в вагон, пока механик меня не засёк. Но тут я увидел, что из заднего кармана его грязных брюк торчит красная корочка удостоверения.
— Наверное, это удостоверение работника железной дороги, — мелькнуло у меня в голове, и тут же созрел план.

Я подкрался с тылу с механику, резко выхватил из его кармана удостоверение и бросился к дверям вагона. Его реакция была просто звериной, и он тут же с ревом кинулся за мной. Потеряв драгоценные секунды на подъём по железным ступенькам вагона, я уже в тамбуре почувствовал что мутант меня догоняет.

Раздвинув двери в вагон слева, где меня ждал дядя Жора, я рванул в сторону хвоста электрички. Двери еще не успели сомкнуться за моей спиной, как я почувствовал, что механик схватил меня за ногу. Рухнув на пол, я смог ухватится за ножку первого сидения. Стоя на платформе, механик дотягивался своими неимоверно длинными руками до меня, и это при том, что я был уже в вагоне. Дядя Жора с испуганным лицом кинулся мне на помощь, он ухватил меня за одежду и стал изо всех сил тянуть в вагон.

Ситуация стала патовой: со стороны хвоста электрички к нам неотвратимо приближался кондуктор, а вперед меня тянула, без преувеличения, гидравлическая рука механика. Силы были не равны, и мы с дядей Жорой понимали, что механик сейчас выдернет меня из вагона, как пробку из бутылки. Мы упирались из последних сил, дядя Жора кричал мне, чтобы я держался, но моя рука по одному разгибала онемевшие пальцы, мы в ужасе смотрели друг на друга и мысленно прощались.

Вдруг я вспомнил про кнопку экстренного вызова наряда. Каким-то неимоверным усилием я дотянулся до неё и, нажав, заорал во всё горло: «ЧП В НАШЕМ ВАГОНЕ!!! ЧП В НАШЕМ ВАГОНЕ!!!»

И тут началась настоящая жуть. Наряд из двух мутантов ворвался в тамбур, и первым, кто им попал под руку был механик, который по пояс вторгся в электричку и тащил меня за ногу из вагона. Через секунду я услышал хруст ломаемых костей и дикий вопль механика. В тамбуре началась кровавая баня. Вагон прыгал так, как будто у него на крыше плясало стадо слонов. Эти два гоблина втянули механика в тамбур и просто разбирали его на запчасти. Рычание и вопли при этом были такой силы, что закладывало уши.

Дядя Жора выдыхаясь, оттянул меня в середину вагона. Обернувшись, я увидел что оторванная рука механика по-прежнему держит меня за ногу и волочится за мной оставляя кровавый след. А остальная его часть летала по тамбуру под ударами дежурных, выбивая стекла в дверях вагона. Мы, оцепенев, смотрели на происходящее. Вдруг механик стих, и сквозь выбитые стекла мы увидели, как эти двое деловито поволокли его останки в переход между вагонами. Выбившись из сил, мы сидели на полу вагона.

Из динамиков снова раздалось нечленораздельное, но выразительное объявление, электричка с шипением сомкнула двери и продолжила свой бесконечный вояж по просторам странного мира.

— Валера! Какого хрена ты зацепил это мутанта? — отдышавшись, злобно прохрипел дядя Жора.
Я вынул из кармана свежеукраденное удостоверение и дал его дяде Жоре.
— Ну и на кой оно тебе? — держась за сердце продолжил он.
— Я предъявлю его в кассу и получу пару местных билетов, чтобы мы могли свалить из этой долбаной электрички, — пропыхтел я.
— Теория, конечно, интересная, коллега, — съязвил он. — Только вот из-за этого тебе чуть башку не оторвали.
— Да ладно, дядь Жор. Всё ведь обошлось. Зато теперь, на следующей станции я достану для нас билеты.
— Уже боюсь представить как это будет выглядеть, — возвращая мне корочку, продолжал язвить он.

Я, ухмыляясь, раскрыл удостоверение, чтобы разглядеть этот трофей. Оно было таким же карикатурным, как и всё в этом непонятном мире. Ровные строчки состояли из помеси кириллицы и латинских букв. Заглавные и прописные располагались в случайном порядке. Что либо прочитать было невозможно, но все было по-серьёзному, даже фотография владельца с большой круглой печатью. Сморщенная рожа на фото была омерзительной. Глаза, один из которых был выше другого, выражали полное отсутствие интеллекта. Безгубый рот скалился большими и желтыми лошадиными зубами. Две щели вместо носа и огромные уши дополняли картину.

— Дядь Жор, как думаешь, кассир заметит, что на фото не я?
— Брось. Вы прямо как близнецы! Просто одно лицо! — хрипло смеясь, выдал он.
После этой шутки мы решительно не могли подняться с пола. Адреналин покидал сосуды наших тел, и нас накрыл нервный хохот. Мы смеялись до коликов, до слёз, катаясь по полу. Когда мы просмеялись, я попытался освободить ногу от вцепившейся в нее руки механика. Но это оказалось непросто. Хватка его пальцев была в прямом смысле мёртвой. Его рука была вырвана прямо из плеча, метра два в длину и очень увесистая, она, как гиря, висела на моей ноге. Видимо, спазм смыкал железной хваткой огромные пальцы, и мертвая рука не желала отпускать мою ногу.

— Режь сухожилия, — протягивая мне свой нож, сказал дядя Жора.
Я взял нож и стал перерезать тыльную сторону мертвой ладони. Пальцы по очереди стали ослабевать, и я, наконец, смог освободить ногу.

В полумраке вагона, на полу лежала огромная рука механика, её кисть, как хищный паук покачивалась в такт движения электрички, и нам захотелось поскорее покинуть этот вагон. Казалось, что сейчас рука оживет и вцепится кому-нибудь в горло.

— Дядь Жор, давай мотать отсюда, — предложил я. — Уж больно неохота кондуктора дожидаться.
Он молча взял свою сумку, и мы аккуратно обходя руку, пошли к тамбуру. Распахнув двери, мы увидели кошмарную картину, тамбур был весь залит кровью механика,она капала с потолка, стекала со стен, а на полу валялись выбитые зубы , какие то кровавые ошмётки и огромный глаз. Под ногами похрустывали осколки выбитых стекол. На стенах и дверях были вмятины от ударов. Увиденное пробрало нас до костей. Нам стало страшно идти дальше. А вдруг эти двое ждут нас в следующем тамбуре? Дядя Жора вошел в переход между вагонами. Кровавый след прерывался там. Он приоткрыл дверь тамбура соседнего вагона — там было пусто. В вагоне — тоже ничего подозрительного.

— Валер, нам надо пройти вагонов десять-двенадцать, чтобы мы смогли спокойно перекусить и подремать, — не останавливаясь, произнес дядя Жора.
— Не вопрос, — прихрамывая, ответил я. После железной хватки механика, нога побаливала, но я готов был потерпеть, лишь бы подальше уйти от того кровавого вагона и надвигающегося кондуктора.

Пройдя три вагона, мы нашли большой полиэтиленовый пакет и дамскую сумочку. В пакете была дорогая колбаса, коньяк, полторашка колы, фрукты, шоколад и банка маслин. Розовая сумочка лежала рядом, и на ней поблескивал стразами лэйбл из трех латинских букв — N.G.A. Внутри — стандартный дамский набор. Ничего интересного, кроме электрошокера, который мы захватили с собой. Найденные продукты дядя Жора переложил в свою сумку, и мы двинули дальше. Еще через девять вагонов решили сделать привал. Достали продукты и устроили себе небольшую пирушку с коньячком.

Потом усталость взяла свое, и мы задремали. Проснулся я от того, что дядя Жора тряс меня за плечо.
— Что случилось дядь Жор? — подскочил я.
— Электричка остановилась, — сказал он. — Очередная станция.
Я глянул в окно. В темноте на пустой платформе стояла бетонная будка кассы и рядом под ржавым навесом пара сломанных скамеек. Весь этот ночной пейзаж освещал еле живой фонарь на столбе. Окошко кассы слабо мерцало, как будто там горела свеча, или у электрической лампы был плохой контакт.

Я вышел на платформу и вдохнул морозный воздух. Дядя Жора стоял в тамбуре и наблюдал за мной.
— Дядь Жор, а почему тут нет снега? — негромко спросил я с платформы. — На дворе зима, вроде.
— Не знаю, — ответил он. — Сколько я тут еду, снега ни разу не видел.

Посмотрев по сторонам, я медленно подошел к окну кассы, положил в ржавый лоток удостоверение, украденное у механика, и пятисотку. Со скрипом задвинул лоток в недра кассы. И громко произнес: «Два билета», — показывая при этом в окошко два пальца. За мутным стеклом зашевелилась немаленькая такая тень. Послышалось невнятное бормотание, и через несколько секунд лоток выскочил наружу. В нем лежало удостоверение, моя пятисотка и два билета из плотного картона. В этот момент из громкоговорителей раздалось нечленораздельное объявление, и я понял, что электричка сейчас тронется. Прихватив с собой все, что было в лотке, я рванул в вагон и едва заскочил в тамбур, когда двери сомкнулись.

— Ну что? — весь в нетерпении произнес дядя Жора.
Я протянул ему один билет.
— Обалдеть! — выдал дядя Жора, бережно взяв в руки небольшую картонку с печатью и чередой случайных букв.
— Это же... местные билеты! — продолжил он.
— Да. Этот — ваш, а этот — мой, продемонстрировал я свой билет. — Причем, достались бесплатно. Видимо, достаточно одного удостоверения.

Электричка тем временем набирала скорость, а мы прошли в вагон и присели на диванчик.
— Дядь Жор, давайте дождемся кондуктора, и я стоя в проходе, предъявлю ему билет. Вы будете немного позади меня тоже стоять в проходе, так сказать, на низком старте. Если вдруг этому мутанту не понравится билет, то у нас будет шанс убежать от него. Ну, а ежели все пойдет нормально, то следом вы предъявите ему свой билетик.
— Хороший план, — одобрительно кивнул дядя Жора.

— Только вот Лёху жалко, — продолжил я. — Неужели, он навсегда тут останется?
— Нам его все равно не догнать, он ушел далеко вперед, — ответил дядя Жора. — Они с Сергеем сами выбрали свой путь. Сергей погиб, и я не уверен, жив ли теперь Лёха. А нам с тобой выпал шанс, он рискованный, но мы должны его проверить.
— Дядь Жор, а что там за кондуктором происходит? Почему за ним вагоны пропадают?
— Да я толком не знаю, может быть сам вагон становится неким порталом, через который можно попасть в наш мир.

Нам не хотелось покидать этот вагон, казалось, что он приносит удачу, и именно в нем наши билетики окажутся счастливыми. Через какое-то время мы услышали хлопок двери в тамбуре и увидели кондуктора, он с трудом протискивался в двери вагона. Его нечленораздельное бормотанье вселяло какой-то тихий ужас. Хотелось немедленно бежать. Но совладав с собой, я взял у дяди Жоры на всякий случай электрошокер и прошел в середину вагона. Вытянув в руке билет, я стоял, готовый в случае провала, бежать отсюда подальше.

Дядя Жора стоял шагах в пяти за мной в такой же готовности покинуть вагон. Мы понимали, что кондуктор за нами бежать не станет, но его нечеловеческая реакция и длиннющие руки — ковши, заставляли нас быть начеку. Ощупывая пространство вагона, он медленно надвигался на меня. В его бормотании я несколько раз различал фразу: «Предъявите билетик». Наконец, он нащупал мою вытянутую руку с билетом, аккуратно его взял и полез в сумку за своим контрольным аппаратом. Моё сердце колотилось со страшной скоростью, я сжал в руке электрошокер и приготовился отскочить назад, если в его аппарате завоет противный зуммер.

Достав свою странную машинку, он сунул в неё мой билет. Машинка удовлетворённо заурчала, коротко пискнула и на ней загорелась зеленая лампочка. Кондуктор извлек мой билет из машинки, и пробормотав слово «порядок», протянул продырявленный билет мне. Я взял билет и присел на сидение.

Кондуктор ощупывая вагон, двинулся дальше к дяде Жоре. Дядя Жора увидев, что билеты подходят, немного успокоился и тоже присел на диванчик. Я наблюдал за происходящим из-за спины этого мутанта, но боялся проронить хоть слово, чтобы не спугнуть удачу. Дядя Жора, так же как и я, успешно прошел контроль, и кондуктор стал протискиваться в тамбур, ощупав который, полез в следующий вагон.

Какое-то время мы с дядей Жорой сидели на своих местах, как ошарашенные и не могли понять, что нам делать дальше. Наш вагон никуда не пропадал, ничего не менялось, электричка продолжала ехать сквозь ночную тайгу. Потом дядя Жора встал и молча подошел ко мне. Он смотрел на меня, а я на него.

— Что дальше? — почему-то прошептал я.
— Не знаю, — ответил он.
— Давайте проверим предыдущий вагон, может, он пропал? — предложил я.
И мы пошли проверять. Когда мы вошли в тамбур соседнего вагона и убедились, что он не пропал, то замерли от неожиданности, — в вагоне горел свет, и в нем были люди. Вторая волна оцепенения накрыла нас с дядей Жорой.

Мы молча стояли, как вкопанные в тамбуре, и сквозь стекло в дверях смотрели на пассажиров. Их было немного. Молодая пара с бегающей по вагону девочкой, серьёзный мужчина с портфелем и две оживленно беседующие бабули. Не знаю сколько мы так простояли, но первым стал приходить в себя дядя Жора.

— Непо-о-онял, — протяжно выдал он. — Мы что вернулись? А почему же наш вагон не пропал?
Было видно, что в его голове роится куча вопросов. Его лицо выражало какое-то недоверие к происходящему, как будто он подозревал, что все это какой-то очередной эксперимент, и пассажиры в вагоне ненастоящие. Затем он медленно развернулся и пошел в наш вагон, открыл двери в тамбур, и мы увидели, что там тоже горит свет, и едут пассажиры.

Еще минуту назад это был пустой и темный вагон призрачной электрички, а теперь там — пассажиры. Едут, как ни в чем не бывало.

— Валера, наш вагон пропал! Вместо него — другой.
— Ну да! — ответил я. — Оказывается, вот как это происходит: надо перейти в другой вагон, чтобы попасть в наш мир!

Дядя Жора шагнул в вагон, я — за ним. Мы медленно пошли по проходу, разглядывая пассажиров, потом — в другой вагон, потом — в третий. Таращась на людей, мы выглядели нелепо, и, наверное, все принимали нас за каких-то свихнувшихся бомжей. Мы же постепенно осознавали, что нам удалось вырваться из жуткого мира призрачной электрички. Люди вокруг были настоящими. Все ехали по своим делам. Дядя Жора повернулся ко мне, в его глазах виднелись слезы. Видимо, в том темном мире он утратил веру в то, что сможет когда-нибудь вернуться.

— У нас получилось! — сказал он и по-отцовски обнял меня.
Я тоже заключил его в объятия. Нас захлестнула волна радости, ноги стали ватными, и мы присели на сидение. Наши лица сияли от счастья. А электричка стала замедлять ход, и женский голос объявил, что остановка называется шестьсот шестьдесят шестой километр, и что следующая станция — Лиски. Мы тогда еще не знали, где находимся, ведь каждый из нас входил в призрачную электричку из разных городов, но, видимо, выйти из неё можно было только тут, на платформе шестьсот шестьдесят шестой километр. Именно тут был обратный портал.

За окном было по-прежнему темно, но это уже была явно другая электричка, и мы теперь знали, куда мы едем. Это был наш мир.

У меня было только одно правило: никогда не спрашивать мистера Фрэнкса о том, как он потерял зрение

Источник: reddit.com

Перевод Margo Fractal
 
В течение трех лет моей работы сиделкой у мистера Фрэнкса, у меня было только одно правило: никогда не спрашивать его о том, как он потерял зрение.

Это правило мне установила его жена – огромная, хмурая женщина; ее единственной положительной чертой была любовь, которую она питала к своему больному мужу. Я безоговорочно следовал этому правилу в течение многих месяцев, но в последний день моей работы я больше не смог сдерживать свое любопытство. Я был просто обязан узнать причину этого странного запрета. Ее муж попал под шрапнель во время двух сроков службы во Вьетнаме? Или у него было какое-то странное заболевание глаз? Мой разум перебрал тысячу возможных причин его слепоты (одна чуднее другой), и это еще больше усилило мое желание узнать правду.

Поэтому, когда настала пора попрощаться с этой семьей, и я закончил выносить свои коробки через рассохшуюся дубовую дверь их усадьбы, я набрался смелости, чтобы задать мистеру Фрэнксу один вопрос, который мне было запрещено задавать все это время. Вопрос, который жёг меня изнутри, словно огонь в камине его спальни.

Услышав мой вопрос, мистер Фрэнкс замер. Я пристально смотрел на него, пытаясь уловить хоть какие-то признаки эмоций, но шелковая ткань, закрывающая его лицо от лба до переносицы, не позволила мне это сделать. Все, что я мог сделать в тот момент – затаив дыхание сидеть в кресле возле его кровати, гадая, как он отреагирует – отчитает меня или же выгонит прочь из своего дома. Оба варианта казались одинаково вероятными.

Никогда, даже в своих самых смелых мечтах, я не мог представить, что он ответит на мой вопрос и расскажет свою историю во всех подробностях.

“Ты уверен, что хочешь узнать об этом?” – спросил он.

“Только если вы не против”, – сказал я тихим голосом.

“Я никогда не был против этого. Просто я удивлен, что ты сдерживал свое любопытство так долго.”

Это замечание застало меня врасплох, и я поднял глаза. Мистер Фрэнкс, очевидно, не возражал против расспросов о своем состоянии, так почему же его жена запретила мне это?

Мне не пришлось долго размышлять об этом, потому что мистер Фрэнкс продолжил говорить.

“Ты можешь удивиться, но в своё время я был заядлым альпинистом. «Нет в мире такого валуна, над которым я не смогу расправить крылья и воспарить» – так всегда я говорил людям, что звучит довольно иронично, учитывая то, как именно я потерял зрение.

И вот однажды, когда я взбирался на гору в Колорадо, я наткнулся на довольно грозный утес в двухстах футах от вершины. Этот утес состоял из неплотно уложенных валунов разного размера – от маленькой собачки до внедорожника – и это заставило бы даже самых опытных альпинистов усомниться в своих способностях. Я же, будучи искателем острых ощущений, бросился к этому утесу, даже не прикинув, как я буду на него взбираться. Ничто не помешает мне достичь вершины до заката, сказал я себе тогда. Я был непобедим. Или, по крайней мере, мне так казалось.

Когда я достиг середины утеса, моя правая нога соскользнула и выбила валун, который удерживал на себе большую часть моего веса, и этот булыжник рухнул на камни внизу. Это привело к тому, что окружающие его валуны потеряли устойчивость, в итоге на мою голову обрушился настоящий каменный ливень, и я потерял сознание.

Очнувшись несколько минут спустя, я обнаружил, что мои руки зажаты двумя камнями, размером со взрослого человека каждый. Если бы не эти камни и не моя обвязка, которая каким-то образом уцелела в этом хаосе, то я бы упал вниз, на землю. С другой стороны, учитывая боль в руках – я чувствовал тупую боль от многочисленных переломов, несмотря на то, что моё тело было переполнено адреналином – я почти желал встретить свой конец в том извилистом ущелье, что извивалось под моими ногами. Это избавило бы меня от часов мучения и не сделало бы меня тем несчастным инвалидом, который лежит сейчас перед тобой.

Но раз уж так вышло, что я выжил после обвала, это означало, что теперь мне нужно найти способ освободиться из каменной тюрьмы и спуститься обратно. Я предположил, что времени у меня – меньше суток, прежде чем я умру от потери крови, жажды, стихии или от всего вместе.

Больше часа я пытался освободиться, но всё было безрезультатно. Камни были слишком тяжелыми, а боль в руках – слишком сильной. Я чувствовал, как мои пальцы начинают холодеть от недостатка кровообращения. Если бы мои руки были пережаты камнями намного дольше, то шансы того, что когда-нибудь я смогу снова ими воспользоваться, были бы невелики.

Именно в этот момент я начал молиться Богу, чтобы он избавил меня от жестокой судьбы. В тот момент моей жизни я не был религиозным человеком, но в данной ситуации я больше ничего не мог сделать. Теперь, когда смерть смотрела мне прямо в лицо, мне хотелось молить создателя о милосердии – или же о воссоединении с ним, если на то была его воля..

Едва я закончил свою молитву, как на камень передо мной села ворона. Она находилась не более чем в четырех футах от моего лица; если бы мои руки были свободны, я мог бы дотронуться до неё. Но вместо этого я просто продолжал висеть над пропастью и смотреть на птицу, готовясь к ужасной смерти, которая наверняка заберет меня еще до того, как луна достигнет апогея.

Ворона, тем временем, весьма расчетливыми шагами, необычными для такого животного, начала сокращать разрыв между ней и моей головой. Вначале она двигалась медленно, как будто боялась, что я могу ударить её, но она быстро поняла, что я не могу двигаться. Уверенность ускорила ее движения, и птица быстро оказалась всего в нескольких дюймах от моего лица.

В этот момент меня охватил страх, и я начал громко кричать в попытке отпугнуть её. Мои крики не оказали на ворону никакого эффекта, бесполезно* разбившись о скалы.

Прежде чем я успел среагировать, ворона отклонилась назад и зажала клювом мой открытый глаз. Через несколько мгновений по моей щеке хлынула кровь, и из моего горла вырвался ужасный вопль, который и по сей день звучит у меня в ушах.

Я избавлю тебя от ужасающих подробностей того, что происходило дальше. Достаточно будет сказать, что после тех событий мне приходится постоянно носить этот платок, который и сейчас закрывает мое лицо.

Абсолютный ужас, охвативший меня при мысли о том, что сейчас находится в вороньем желудке, в сочетании со разрывающей болью в глазницах, вызвали такой прилив энергии, что я каким-то образом сумел вырвать свои сломанные и опухшие руки из-под камней, схватить ворону и разбить её череп об утес. Когда я, наконец, разжал пальцы и бросил ее труп в бездну подо мной, наступила абсолютная тишина. В ту секунду мне показалось, что вместе со зрением, я потерял и слух. Но к счастью, вскоре свист ветра наполнил мои уши и напомнил мне о том, что в моей груди все еще бьется сердце, наполненное тем, что, как я думал, я уже потерял: жизнью. С этой обнадеживающей мыслью я каким-то образом совершил невозможное – игнорируя адскую боль, спустился обратно на землю в полной темноте. Подвиг, который занял у меня больше десяти часов."

Когда мистер Фрэнкс закончил свой рассказ, он положил голову на подушку и повернул голову так, будто смотрел на меня своими невидящими глазами. Это продолжалось, наверное, несколько часов. Когда я уже начал опасаться, что он заснул, он произнес кое-что, что навсегда врезалось в мою память:

“И по сей день я не уверен, за какое из событий ответственен Бог: послал ли он птицу, которая выклевала мне глаза, или же направлял меня во время спуска в полной темноте. Но одно я знаю точно – я больше никогда не буду молиться снова.”

Скважина

Источник: reddit.com

перевод Григория Макушкина

24 мая 1970 года СССР начал проект, который позже станет известен как Кольская сверхглубокая скважина. Давно заброшенная, она существует и до сих пор, глубиной чуть больше двенадцати километров. Была ли она пробурена в научных целях или ради чего-то еще, Кольская скважина – не первый раз, когда русские копают глубже, чем нужно. Несколько покинутых и никем не охраняемых скважин, подобных этой, до сих пор можно отыскать в богом забытых уголках России.

Спуск в такую «дыру» стал величайшей ошибкой в моей жизни.

Год назад работа забросила меня в маленький рыбацкий поселок в Сибири. Крохотное местечко с парой сотен жителей, большинство из которых промышляло охотой и рыбалкой. Работа ученым не в первый раз ставила меня в неловкое положение. Я геолог – по правде говоря, это не так важно для повествования, – а свой опыт исследовательской деятельности я приобрел на родине, в Штатах. Мое знание русского языка оставляло желать лучшего, а тот факт, что кроме нашей команды на английском говорили всего двое, стал настоящим испытанием. Тем не менее, с правильным настроем и бутылкой водки, местные становились самыми дружелюбными людьми из всех, кого я когда-либо встречал.

Больше всего мне нравилась компания местного участкового Вадима, который владел хотя бы базовым английским. В основном его работой было сопровождение перебравших людей до дома после особо крупных пьянок (по правде говоря, он чаще участвовал в попойках, чем их разгонял). Разумеется, мы стали хорошими друзьями. Мы наслаждались жизнью в этом маленьком безумном мирке, отрезанном от цивилизации.

Во всяком случае, так было до девятого месяца после нашего прибытия. Тогда пропала семилетняя дочка одного из местных, которую звали Дарья. Последний раз ее видели с друзьями рядом с заброшенной постройкой, которую местные считали старой шахтой советских времен. Это место было покинуто уже больше сорока лет, но у детей пользовалось популярностью. В тот день шахта оказалась открытой. За выломанными дверями был виден проход в огромное помещение, заставленное древним оборудованием, посреди пола которого зияло огромное темное отверстие.

В диаметре скважина была около пятнадцати метров, глубину же определить не представлялось возможным. Над центром ямы нависала площадка лифта – подобные тем, которые используются для спуска в шахту. Единственное, что можно было увидеть с края дыры – бесконечная темная бездна. Дарья, судя по всему, упала туда. Уже тогда я понимал, что она мертва. Падение с такой высоты – даже в воду – почти всегда заканчивается смертью. Однако другие дети продолжали настаивать на том, что Дарья звала их на помощь после того, как провалилась в яму, и это давало ложную надежду ее безутешно рыдающей матери.

Я впервые увидел, как Вадим собирает людей для спасательной операции. Вызывать профессиональных спасателей было бесполезно. Даже если бы они отправили кого-то, они прибыли бы слишком поздно. Обладая некоторым опытом в этой области и навыками первой помощи, я вызвался добровольцем, как и мой коллега, Стэнли. Пока механики пытались вернуть к жизни старую технику, я прикрепил к шнуру груз и попытался измерить примерную глубину скважины. Но этим приспособлением я не смог достать до дна скважины, хотя все связанные вместе веревки опустились в нее метров на триста.

Несколько часов спустя механики объявили о том, что лифт готов к спуску. Также они нашли в этом помещении несколько старых защитных костюмов и документацию. Согласно ей, атмосферное давление внизу становилось довольно высоким, а температура поднималась до 65°C. Я был уверен в том, что мы не найдем ничего, кроме тела маленькой девочки.

– Готовы? – спросил нас Вадим.

Костюмы были сшиты явно не для нашего, не слишком спортивного телосложения, и потому натирали даже там, где я и представить не себе не мог. Мы забрались в лифт, защищённый проржавевшей до дыр сеткой. Помимо старых фонариков, нам дали одну рацию для связи с поверхностью.

– Мы готовы, спускайте нас, – сказал Стэнли.

Спуск начался. Грохот от запустившихся шестерней эхом прокатился по стенкам скважины. На платформе лифта был небольшой индикатор, показывающий глубину. Спуск был невероятно долгим процессом – не больше полуметра в секунду. Тем не менее, изменения в атмосфере уже были ощутимы.

50 метров: Тьма уже окружила нас. Наши слабые фонарики практически не разгоняли ее.

– Думаете, это темнота? Вот когда зима настанет, тогда увидите настоящую темноту, – сказал Вадим с присущим ему унылым юмором.

Мы со Стэнли натянуто улыбнулись.

– Не мог бы ты проверить рацию, Вадим? – спросил я.

– Работает, не беспокойся, – ответил он.

200 метров: За десять минут нашего спуска рация впервые издала какие-то звуки. Из-за помех и плохого знания русского я не разобрал ни слова.

– Что это было? – спросил я.

– Они спросили, как глубоко мы спустились.

– Разве мы не должны слышать их голоса сверху? Нас разделяет всего пара сотен метров, – спросил Стэнли.

– Ты прав. Странно все это... – ответил Вадим.

Вполне возможно, мы не услышали их разговоры из-за шума старого лифта и топота Стэнли, который ходил по платформе из стороны в сторону.

– Очень странно, – пробормотал Вадим себе под нос. С ним явно было что-то не так. Я никогда не видел его настолько обеспокоенным.

– Народ, мне кажется, или здесь становится жарковато?

– Да, я уже весь взмок.

500 метров:

– Помогите! – детский крик донесся откуда-то из глубины. Кричали на русском.

– Вы слышали это? – спросил я.

– Слышали что?

– Кто-то позвал на помощь снизу.

– Я ничего не слышал.

Я приложил палец к губам, призывая к тишине, и прислушался. Вскоре крик раздался вновь:

– Помогите! – тот же голос, но уже чуть громче.

– Ну вот, снова!

– Да, я услышал, – сказал Вадим.

– Погоди, они зовут на помощь?

– Ты тоже это слышишь?

– Да, только на английском.

Не было ничего необычного в том, что дети заимствуют одно-два английских слова во время наших визитов. Но в этом случае в голове не укладывалось то, что маленькая девочка из сибирской глуши могла знать это слово.

Вадим кричал изо всех сил, но ему никто не ответил.

– Черт, эта штука может спускаться быстрее?

1200 метров: Прошло около часа с тех пор, как мы перестали видеть свет с поверхности. После голосов, которые мы услышали, наступила тишина. От жары у меня ужасно разболелась голова. Если бы снизу кто-то нас действительно звал, мы бы уже давно до них добрались.

– Народ, я вижу свет! – прокричал Вадим.

– О чем ты?

– Свет, внизу! Смотри! – он бешено прыгал на месте, тыча пальцем во тьму.

– Там ничего нет, Вадим, – сказал Стэнли.

– Да как вы не видите? Он же такой яркий!

Я в замешательстве посмотрел на Стэнли. Первой мыслью было то, что Вадим свихнулся от жары и темноты.

1500 метров: Никто не обронил ни слова с тех пор, как Вадим сказал нам о свете. Наш настрой стремился ко дну куда быстрее, чем лифт. Головная боль практически убивала меня. Внезапно лифт остановился и яростно затрясся. Резкая остановка на мгновение придавила меня к полу. Секунду спустя я пришел в себя и увидел Стэнли, валяющегося рядом. Однако Вадима нигде не было видно.

– Стэн, ты в порядке? – я потряс его за плечо.

Что-то промычав, он поднялся на ноги.

– Черт возьми, что произошло?

– Я не знаю, но Вадим пропал!

– Что? Куда он мог деться?

– Понятия не имею, он просто исчез.

Мы осмотрели лифт. Отсюда невозможно было вылезти. В решетке было несколько дыр, но при комплекции Вадима выбраться через них было невозможно.

– Эй, я нашел рацию, – сказал Стэнли.

– Попробуй связаться с поверхностью.

Он звал на помощь, но из рации раздавались лишь помехи. Мы пытались докричаться до Вадима. Безуспешно. Лифт продолжил спускаться.

– Нахер все это, давай возвращаться – голос Стэнли звучал жалко.

Я нажал на несколько кнопок на панели.

– И как мы это сделаем? Этот пульт управления сломан. Работает только тот, что наверху.

Он начал кричать людям с поверхности, чтобы они вытащили нас, но мы оба понимали, что здесь нас никто не услышит.

3500 метров: Наш спуск длился уже больше четырех часов. Жара становилась все сильнее и сильнее с каждым метром. Я уже пару раз терял сознание из-за обезвоживания, хотя мне казалось, что я взял достаточно воды.

– Почему они до сих пор нас не вернули? – спросил Стэнли слабеющим голосом.

Он был немного старше меня, поэтому жару переносил намного хуже.

– Не знаю… Это вообще возможно – спуститься под землю так глубоко?

Стэнли не ответил. Он потерял сознание, но мне уже не хватало сил на то, чтобы привести его в чувство. Я и сам был готов вырубиться уже в который раз, но странный звук, похожий на пение, возвращал меня из тьмы. Он был самым прекрасным из всего, что я когда-либо слышал на русском языке. Хоть я и не понимал ни слова, он звучал так умиротворяюще, так чисто и невинно.

– Стэн… Ты слышишь это?

– Кто-то поет? – пробормотал он полусонным голосом.

В глубине появился свет, а пение становилось все громче.

– Я вижу его! Свет! – сказал я.

Лифт снова остановился. Стэнли исчез без следа, как и Вадим. Но свет остался. Чудесный, согревающий свет. Он начал приближаться, и чем ближе он был, тем спокойнее я себя чувствовал. Свет приближался до тех пор, пока вокруг не осталось ничего, кроме яркости.

После была лишь пустота…

Я очнулся в больнице неделю спустя. Охотники нашли меня где-то в лесах восточной части России. У меня не было при себе никаких документов или иных вещей, подтверждающих мою личность. Кроме того, они утверждали, что моя история звучала по меньшей мере бредово.

Согласно общедоступной информации, такой скважины никогда не существовало, что не особо удивило меня, но когда я углубился в поиски, то осознал, что и поселка, в котором я прожил почти год, не было ни на одной карте.

Минувшие события негативно отразились на моем разуме, оставив мне несколько провалов в памяти, однако я сумел вспомнить пару телефонных номеров моих коллег. Когда я позвонил по ним, все они были отключены от сети или принадлежали совершенно посторонним людям.

После длительного расследования мне позволили вернуться в Штаты по временным документам: мои отпечатки пальцев подошли к кое-какой документации, подтверждающей мое существование (не подумайте, это были не записи об арестах).

Вернувшись на родину, я обнаружил, что мой дом принадлежит другому человеку вот уже десять лет. Мне понадобилось немало времени на то, чтобы выяснить, что произошло, но некоторые перемены были слишком сильными, чтобы быть просто пугающим совпадением.

Помимо изменений, касающихся меня лично, я узнал, что даже мировая история отличалась от той, которую я изучал в свое время. География была в корне иной – черт, на здешних картах не хватало целого континента!

Отрицание – мощный инструмент. Мне понадобились месяцы, чтобы смирится с таким простым, но в то же время таким сложным фактом...

...это не мой мир.

Ритуал

Автор: Eldred

От автора: перед прочтением, для большего погружения в атмосферу рассказа, настоятельно рекомендую к просмотру клип Blvck Ceiling – Young (свободно доступен на YouTube). Именно его мрачный визуальный ряд вкупе с завораживающей музыкой в жанре WitchHouse и послужили вдохновением к написанию данного опуса. Приятного просмотра.

- Еще пива, констебль? – хозяин таверны манерным движением закинул засаленное, некогда бывшее белым полотенце на плечо и услужливо подался вперед.
- Благодарю, милсдарь, но уже не сегодня. – Эдвардс потянулся в карман плаща за кошельком.
- Ну что вы, что вы! – замахал руками хозяин. – Благое дело делаете все-таки. Кем бы я был, коли содрал бы с вас несчастный шиллинг за пинту? – Эдвардс молча кивнул, подобрал со стола свой котелок, отряхнул его и нащупал узловатую трость под стойкой. – Благодарю, мистер Скотт. Хорошего вечера.
- И вам не хворать, констебль.

Денек в Инсмуте выдался прескверный. Впрочем, по правде говоря, солнце сюда особо-то никогда и не заглядывало. Глушь какая – не город, а одно название. С десяток-другой срубов, ратуш, таверна, тюрьма, бордель, нагло соседствующий с полуистлевшим зданием церквушки да ряды покосившегося частокола вокруг.
Под ногами у Эдвардса хлюпала жижа, обильно, местами по самую щиколотку, застилавшая каждую улочку богом забытого городка. Пронизывающий до самых костей ветер заставил покрепче запахнуть плащ. Где-то сбоку довольно похрюкивали свиньи. Оттуда же, из соседнего дворика, доносилась какая-то возня. Видимо, очередной пьянчуга силился хоть как-то обрести устойчивое положение.
Констебль остановился, снял с головы котелок и задумчиво завертел его в руках, вслушиваясь в окружавшие его звуки.
Куда же ты подевалась, Энн Бейкер? Тело тридцатилетней девушки, задушенной в яростном приступе ревности ее же собственным женихом прямо перед венчанием, таинственным образом попросту испарилось. Казалось бы, какое Скотланд Ярду дело до несчастной простушки? Ан нет, не первый подобный случай в этих местах. Снарядили самого что ни на есть детектива. Дескать, ты, Эдвардс, давненько все в поле поработать просишься – ну вот, на тебе дельце непыльное. Попахивает, правда, некрофилией, но для Инсмута ничего необычного. Местные вон без устали твердят о том, что бескрайние леса, плотной стеной деревьев обступившие городок, и вовсе прокляты – кишмя, мол, кишат дьяволами и прочими татями.

Констебль помедлил, быстро глянул на серый, сплошь затянутый свинцовыми тучами небосвод, решительно развернулся и зашагал назад, в сторону церквушки. Последнее пристанище бедной Энн. По крайней мере, именно там ее тело и видели в последний раз – бездыханное, покорно ожидающее погребения.
Церковь, конечно же, была заперта. Эдвардс успел уже не раз ее осмотреть и внутри, и снаружи – первым же делом по прибытию в Инсмут. Может, он все-таки что-то упустил, какую-ту зацепку, что не бросилась сразу в глаза?
Констебль немного потоптался у входа. Старый крест на шпиле церквушки совсем покосился. Для столь суеверного городка как-то необычно, что церковь так сильно пришла в упадок. Впрочем, это к делу никак не относилось.
Эдвардс обошел здание и оказался на городском погосте. Огромная неровная поляна была усеяна рядами надгробий. То тут, то там взгляд натыкался на вычурные статуи с ангельскими ликами – напоминание о былой зажиточности Инсмута. Большинство недавних могил, коих было немало, увенчивали деревянные кресты, местами уже прогнившие. Несколько склепов у самого леса – наследие отцов-основателей города.

Констебль пошарил тростью в опавшей осенней листве под ногами и снова задумался. Мотивы убийцы вполне ясны – банальная ревность, тут и расследовать нечего. Скрутили его почти сразу, он даже сопротивления особо не оказывал. Бросили в местные казематы, там и будет гнить покуда не вздернут на площади. Или пока сам не вскроется. А вот куда девалось тело? Душегуб с самого убийства был в заточении – не мог же он выбраться, утащить бездыханную Энн в неизвестном направлении, а потом преспокойно вернуться в темницу. Бред какой-то.
Темнело. Эдвардс вздрогнул, отгоняя опутавшие его раздумья и хотел уже было возвращаться на постоялый двор, в свою комнату, когда его внимание привлекло какое-то движение между деревьев, в сотне-другой ярдов от места, где он стоял.
Констебль затаил дыхание. Их было трое. Три явно человеческих силуэта быстро двигались вдоль деревьев, а уже через мгновение и вовсе растворились в недрах леса. Стараясь не шуметь, Эдвардс устремился следом.
Что это трем незнакомцам вдруг понадобилось в лесу, да еще и в столь позднее время? Дело нечисто. Констебль нутром чуял, что эти трое не просто так отправились на вечернюю прогулку. Тем паче, местные лесов побаиваются и без надобности туда не ходят, еще и на ночь глядя.

Оказавшись в лесу, среди сотен огромных, стремящихся ввысь, по-осеннему нагих деревьев, Эдвардс поежился. Может, стоило бы кликнуть мужиков, что не из робкого десятка – зажгли бы факелы, спустили б собак, прочесали бы лес вместе, для пущей безопасности. Рука непроизвольно легла на револьвер у пояса. Холодный металл вселил уверенность – нет времени возвращаться на площадь. Лес огромный, таинственные незнакомцы быстро в нем затеряются. Быть может, это его единственный шанс что-либо да разузнать.
Нагнал он их достаточно скоро. Казалось, стоило им очутиться в лесу, как вся их прыть куда-то подевалась. Все трое неспешно двигались по одной-единственной тропинке. Одеты были в черные рясы, на головах капюшоны. В руках у того, что вышагивал чуть впереди, был какой-то посох. Длинный, увенчанный чем-то вроде рогов.

Эдвардс крался за ними бесшумно, стараясь держаться на расстоянии. Еще не совсем стемнело, но лампа или факел пришлись бы весьма кстати, а вот незнакомцы, похоже, так не думали. Казалось, они и без того знали точно куда направляются.
Наконец, спустя несколько минут безмолвного преследования, констебль увидел, как тропинка, по которой они шли расширилась и привела незнакомцев на полянку, с трех сторон окруженную деревьями.
Незнакомцы синхронно, будто по команде, остановились. Констебль беззвучно юркнул в сторону, укрывшись за широким стволом иссохшего дуба. Присел на корточки, снова проверил револьвер на поясе и приготовился. Осмотрел, насколько это было возможно, поляну и вздрогнул.

Энн Бейкер. В свадебном платье, как и в день похорон. Ее голову венчал терновый венок, а успевшая посереть кожа неприятно контрастировала с белоснежным нарядом. Однако не бездыханное тело Энн заставило его вздрогнуть. Над усопшей склонилась женщина. Невысокого роста, с бледной кожей, закутанная с ног до головы в черный балахон. С ее спины свисал длинный, до земли, плащ, сплошь облепленный птичьими перьями. Даже на таком расстоянии от нее веяло могильным холодом, и констебль невольно поежился. Встряхнулся и лишь покрепче ухватился за рукоятку револьвера. Он мог бы уже их всех арестовать, но следовало понять, для чего именно тело Энн Бейкер понадобилось всем этим людям.

Мгновение и Эдвардс будто окаменел, совсем потеряв дар речи. Констебль вдруг понял, что не может и пальцем пошевелить. Он силился что-то сказать, но горло будто перехватила и безжалостно сдавила невидимая рука. Сдавила мертвой хваткой. Он мог лишь смотреть, наблюдать за тем, что происходило на поляне.
Склонившаяся над телом Энн женщина вдруг распрямилась и теперь глядела прямо на подошедшую троицу. Вот только это была не просто женщина. То, что Эдвардс поначалу принял за утыканный перьями плащ, вдруг взметнулось в воздух и сердце констебля бешено забилось.
Крылья. Огромные, как сажа черные, напоминавшие вороньи, крылья.
Сохраняя абсолютно бесстрастное выражение лица, женщина широко развела руки в сторону, будто давая стоявшим поодаль незнакомцам понять, что бездыханное тело мисс Бэйкер на земле у ее ног принадлежит ей. Только ей одной. Крылья встрепенулись еще выше, но незнакомцы и не думали отступать. Все трое, не сговариваясь, разом скинули капюшоны.
Девушки. Совсем еще молодые. По крайней мере, две из них были юными девами. Высокие, златовласые, с молочно-белой кожей. И третья, явно старше – волосы белые, словно выгоревшие на солнце, но не седые. Она подалась вперед и мощным движением вонзила увенчанный ветвистыми рогами посох в землю.

Не издав и звука, существо перед ними сложило крылья на спине и сделало шаг назад, будто подпуская троицу поближе.
То, что происходило дальше, больше напоминало лихорадочный сон и Эдвардс отчаянно, изо всех сил пытался заставить себя проснуться.
Незнакомки обступили лежавшую на земле Энн, нависнув прямо над ее лицом. Старшая быстро начертила что-то у нее на лбу, все трое взялись за руки и медленно вознесли их к совсем уже темному небосводу. Еще секунда и они разомкнули руки, но только для того, чтобы пуститься в пляс. Казалось, женщины на поляне двигались в такт неким звукам, изгибаясь и приплясывая тогда, когда беззвучная мелодия у них в головах становилась особенно надрывной.

Откуда ни возьмись, по краям поляны разом зажглось с дюжину факелов, будто только и ждавших своего часа. Пламя, обычно столь спасительное и внушающее чувство безопасности, показалось констеблю каким-то чуждым. Оно не давало света, но лишь заставляло плясавшие тени все больше мрачнеть, удлиняться, заполняя все пространство.
Старшая из троицы склонилась над непонятно откуда взявшейся чашей и что-то шептала, пока девушки позади нее снова взялись за руки и извивались с полуприкрытыми веками. Они то наклонялись совсем низко к земле, то вновь заламывали руки, вознося их к небесам.
Наконец, старшая незнакомка распрямилась. Подошла с чашей в руках к телу Энн. Что-то прошептала и сделала глубокий вдох. Девушки замерли. Чаша упала на землю, а женщина сложила ладони лодочкой, наклонилась еще ниже и поднесла руки к лицу Бэйкер. Подула прямо в приоткрытые, давно успевшие посинеть, губы.
Эдвардс готов был кричать, готов был уноситься прочь. Его руки будто сами собой разжались и револьвер с глухим стуком грохнулся наземь. Тело Энн Бэйкер изогнулось и словно потянулось вверх, следуя властному жесту старшей из женщин. Ее веки распахнулись. Голубые, бездонные глаза уставились прямо на Эдвардса. Даже с такого расстояния он явно ощущал, как она буквально сверлит его взглядом.

Крылатое существо, до этого момента стоявшее без движения в стороне, тут же развернулось и скрылось в чаще леса.
Констебль ощутил, как все его тело сковывает леденящий хлад. Этот холод прокрадывался под кости, опутывал его сердце, касался его души. Ледяные нити вонзались все глубже, дыхание перехватило. Его глаза на мгновение распахнулись, засияли голубым светом. Секунда, другая и обезумевший от боли и ужаса констебль осел на землю. Его разум окутала всепоглощающая тьма.

***

- Еще пива, констебли? – хозяин таверны манерным движением закинул засаленное, некогда бывшее белым полотенце на плечо и услужливо подался вперед.
- Наливай, хозяин, не скупись. – стоявшие перед хозяином стражи порядка перетаптывались и потирали руки. – Ну и стужа за порогом.
- Все так, уважаемые. У нас в Инсмуте осень суровая, господа.
- А скажи-ка нам, милсдарь, еще раз – когда тебе в последний раз доводилось говорить с констеблем Эдвардсом?
- Так третьего дня, уважаемые. Он как раз вещи собрал, спустился ко мне, расплатился и отправился восвояси.
- А что сказал пред отбытием?
- Да ничего такого. Я особо не любопытничал. Впрочем, он упомянул, что должен бы отчитаться в Скотланд Ярде. Дескать, дело тупиковое и все тут.
- То-то и оно, милсдарь корчмарь, что до Скотланд Ярда господин Эдвардс так и не добрался. В противном случае нас бы здесь не было.
- Мое дело маленькое, судари, но коли чем еще смогу вам пригодиться, вы только свистните!
- Что ж, благодарим. Вот вам за пиво.
- Ну что вы, что вы! – замахал руками хозяин. – Благое дело делаете все-таки. Кем бы я был, коли содрал бы с вас по несчастному шиллингу за пинту-другую? 

Смерть

Источник: reddit.com

Автор: AllTheCheesecake

Перевод выполнен специально для kriper.ru.


Мой отец умер от рака после двух недель в коме. В тот день мне исполнилось 16 лет. Это было действительно очень быстро - менее двух месяцев между диагнозом и смертью. Он умер в доме. После его ухода произошло много странного дерьма, но что до сих пор пугает меня, когда я думаю об этом, произошло примерно за 12 часов до того, как он в последний раз лёг спать. Он был в нашей гостиной на диване, пока моя мама готовила на кухне. Никого больше не было дома.
Внезапно он проснулся и очень громким взволнованным голосом крикнул моей маме:

- "Беверли! Не делай этого! НИКОГДА не делай этого снова!"

Она вбежала в комнату, напуганная, и спросила, о чем он. На что он ответил:

- «Не делай этого. Не проходи мимо меня в таком длинном черном парике».

Иногда я думаю, что он видел смерть.

Салли

Источник: reddit.com

Автор: wordtoyourmother8

Перевод выполнен специально для kriper.ru.

Я работал в двух больницах в течение последнего года обучения в колледже. Это произошло в отделении педиатрии. Работа моя заключалась в поддержке   детей/подростков, которые получили различные психологические травмы. Зам.отеделения и я делали с детьми различные поделки, проекты, рисунки и многое другое. Каждый новый ребёнок в отделении тщательно изучался. Необходимо было понять природу заболевания и вывести нужные методы помощи. Я следил, как ребёнок приспосабливается к новой среде, к новым людям, ладит ли с другими детьми. 

Однажды вечером мне дали очередную карту ребёнка. Её звали Салли. Проблема заключалась в том, что в один момент Салли просто перестала говорить, и поведение её изменилось, став ей несвойственным. Она не отвечала на вопросы ни семьи, ни врачей, ни чьих-либо ещё. Семья начала беспокоиться, что Салли может навредить себе, и решилась на госпитализацию. После анализов, опухоль и другие возможные физиологические травмы были исключены. Врачи не нашли ничего, что могло бы насторожить нас.  
К слову, о самой больнице, дабы описать вам всю обстановку. Больница эта была очень старой… Старая больница с тёмными коридорами, плохо освещёнными комнатами и самой холодной жуткой атмосферой, которую я когда-либо испытывал. Смотрели фильмы ужасов про больницы? Вот именно такая. Я всегда боялся, что кто-то выскочит на меня из очередного тёмного места, потому что повсюду были «слепые зоны».  

Возвращаясь к действию. В тот вечер, мы по обыкновению занялись терапевтическими играми с детьми в специально отведённой для этого комнате. Я сидел напротив Салли и пытался поговорить с ней, но она просто безучастно смотрела мимо меня. Я начал рисовать  на листе бумаги, параллельно разговаривая с другими детьми, и машинально написал «привет». Салли взяла карандаш и написала «Привет»! Я был в шоке, если не сказать больше. Я был первым человеком, который смог чего-то добиться от Салли. Я не знал сработает ли, но написал «как дела?». Она продолжила отвечать мне, перебирая маленькими ручками. Я был потрясён. После того как мы с Салли обменялись парой вопросов и ответов, коллега заметил, что происходит и одобрительно кивнул. 

Мы исписали почти две страницы. Салли без проблем общалась посредством письма. Я не верил в происходящее. Для меня была доступна информация, которую другие врачи не смогли добыть. Мы «разговаривали» в течение, казалось бы, нескольких часов (но, вероятно, прошло всего около часа). Пока я спрашивал ее о том, как она себя чувствует, находясь в палате, она в письменной форме призналась, что ей страшно. Я продолжал писать, пытаясь понять, испугалась ли она, потому что была в незнакомом месте или скучала по своей семье и т. д. Но она написала «это потому, что я вижу людей в комнате с нами». Очевидно, в комнате с нами были люди, поэтому я спросил, почему они напугали её, и она просто написала - «они мертвы».

Клянусь, когда я читал, мне казалось, что сердце уходит в пятки. Я оторвал глаза от страницы. Салли просто посмотрела на меня, а затем повернула голову и уставилась на дверь. Там никого не было. Ну, по крайней мере, я никого там не видел. Салли с минуту смотрела на эту дверь, и я клянусь, ОНА видела там что-то. Я был более чем напуган. Никогда не забуду её выражение лица.  Я сделал несколько глубоких вдохов, собрался с мыслями и мы продолжили. Мы «разговаривали» до 9 вечера. Надо было собираться домой. Я поблагодарил Салли за то, что она «говорила» со мной. Она вяглядела намного спокойней. Девочка всё ещё не говорила, но я знаю, что доктора собирались сделать все возможное, чтобы выяснить, почему. Я собрал бумаги, которые мы исписали, и перед тем, как покинуть палату, рассказал обо всем заму и ответственной медсестре. Все были ошеломлены тем, что у меня получилось поговорить с Салли. Они заверили меня, что страницы будут переданы психиатру на следующее утро. Я был наполнен таким количеством эмоций... Я был счастлив, что поговорил с ней, и она была честна со мной, но я все еще был невероятно напуган. 

Мой коллега высадил меня у дома. Я вошел в гостиную. Мои соседи по комнате сразу поняли, что что-то случилось. Я трясся и выпалил все, что со мной произошло. Мне повезло - было кому выговориться. В противном случае, я не спал бы несколько дней. 
К сожалению, из-за того, что у меня был загруженный график и много разных смен в разных больницах, я больше никогда не видел Салли. Никто не знал, какой у нее был окончательный диагноз. Я все еще чувствую озноб по телу, когда вспоминаю ее лицо тем вечером. Я не думаю, что когда-нибудь избавлюсь от этого воспоминания. Я просто надеюсь, что она получила помощь, в которой она так нуждалась.

Торнадо

Источник: reddit.com

Автор: Shovelbum26

Перевод выполнен специально для kriper.ru.

Эту историю, наверное, нельзя назвать жуткой, но страшной – определённо можно.
 
Дом моих родителей пострадал от торнадо, когда я учился в средней школе. Вы не понимаете, как быстро всё это происходит. Такое можно осознать, только оказавшись в этой ситуации.  

Мы живем в Северной Каролине, и время от времени у нас бывают сильные штормы. У моего отца была привычка сидеть и смотреть, как приходят грозы. Он восхищался этим неописуемо масштабным и ужасающим явлением. Мы все были внутри, когда услышали, как отец зовёт нас на улицу. Мы вышли и увидели небо. Это был сюрреализм во всей своей красе. Стена чёрных облаков стремительно неслась к нашему дому.

Когда я говорю «чёрный», я не имею в виду тёмно-серый или стальной синий. Нет. Я имею в виду чёрный. Реально чёрные облака. Как чернильное облако от гигантского осьминога брызнуло в небо. Я никогда такого не видел раньше, даже на видео. И надеюсь, что никогда не увижу это снова.

Мы были очень напуганы облаками, а ветер всё усиливался. Чёрные тучи, казалось, вот-вот поглотят наш дом. Мама крикнула, что мы должны срочно прятаться. Природа сходила с ума. Семибальный ветер (по десятибальной шкале) завывал и сносил всё на своём пути. Мы побежали домой. Я был последний и должен был закрыть дверь, но она не поддавалась. Ветер настиг нас и не давал спастись от него. Сделав сильный рывок, я таки закрыл дверь. Может показаться, что прошло несколько минут, но с момента, как отец позвал нас на улицу, прошло от силы секунд сорок.

Мы побежали в коридор и стали выбрасывать вещи из шкафа под лестницей, чтобы спрятаться там. Весь дом наполнился совершенно неописуемым рёвом. Казалось, что самолёт взлетает прямо на нашей крыше или через гостиную проезжает поезд. Это был не столько звук, сколько физическая сила, которая заставляла мою голову пульсировать.  Мне казалось, что мои глазные яблоки дрожат в голове. Голова кружилась, будто стоишь на вершине утёса и смотришь вниз.  Это была абсолютная сенсорная перегрузка.
И всё бы ничего, но в момент этого безумия мы вспомнили про собаку, которую оставили на растерзание буре. Моя мама аккуратно приоткрыла дверь и позвала пса. Долго ждать не пришлось. Наш пёс влетел пулей в укрытие. Еле слышные поскуливания давали понять, что животина была в шоке. Мама закрыла дверь.  

90 секунд. Вот сколько времени понадобилось, чтобы обычный вечер превратился в абсолютный ужас. 
Мы сидели под лестницей. Две минуты, максимум три. Казалось, дольше, конечно. Я просто ждал, когда стены разорвутся вокруг нас и торнадо поглотит всех в своей мгле. Затем звук прошёл и мы вышли.
Дом все еще стоял вокруг нас. Мы вышли в коридор, попытались открыть дверь, но она не открывалась. Приложив кучу усилий, мы справились с ней. Крыльцо было разрушено. Перед нашим домом лежал маленький сарай, точнее то, что от него осталось. Обломками этого сарая и придавило дверь. Торнадо просто поднял сарай, превратил его в растопку для печи и бросил в наш дом. Повсюду валялось битое стекло, гвозди, доски. 

Наше пастбище перед домом, где мы держали лошадь и несколько коров, было завалено упавшими деревьями. Машины побиты градом. Наш катер, который мы использовали для семейных поездок на озеро по выходным, перебазировался с передней части двора на заднюю. Позади нашего дома массивный тополь упал прямо на проезжую часть и чуть не зацепил соседский дом.
Все же другие вещи остались странно нетронутыми. Один из наших сараев был разрушен в  щепки, а на другом, стоявшем где-то в 30 ярдах, не было и царапины.   

В общем, нам невероятно повезло. Дому был нанесен, конечно, значительный ущерб, несмотря на его внешний вид. Крышу пришлось заменить, потому что явление «всасывания» торнадо сделало её неустойчивой. Фактически торнадо едва не высосало крышу из дома. А если бы улетела крыша, за ней последовали бы и мы.
Но мы выжили, никто из нас не пострадал, и даже заснули мы той ночью в своих кроватях.  

Когда я вижу подобные истории о торнадо, я всегда вспоминаю эти минуты ужаса и думаю, как мне повезло, что это были не последние минуты моей жизни, как для многих других пострадавших.

Это не мой ребенок

Источник: reddit.com

Автор: lifeisstrangemetoo

Перевод выполнен специально для kriper.ru.


Это не мой ребенок.

Это было всё, о чем я могла сейчас думать.
- Дорогая? - сказал мой муж, - всё в порядке?
- Кто это? - спросила я, уставившись на маленькую девочку, которую я никогда раньше не видела. Она была одета в одежду моей дочери, - где Лиза?
Муж посмотрел на меня с беспокойством, а девочка выглядела ужасно напуганной.
- Что ты имеешь в виду? - спросил мой муж, - ты хорошо себя чувствуешь?
Почему он уходит от ответа? Почему не может просто сказать? Я глубоко вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие, но получалось это крайне плохо.
- Со мной всё будет хорошо, - сказала я, повышая голос - как только ты скажешь мне, где моя дочь!
Муж нахмурился, положил крепкую руку девочке на плечо и прошептал:
- Иди наверх, дорогая, мама плохо себя чувствует.
Глаза маленькой девочки наполнились влагой. Она прижала свои учебники к груди и бросилась на второй этаж. Я услышала, как хлопнула дверь комнаты моей дочери. На лице мужа было выражение жалости и сдержанного гнева.
- Ты не принимала лекарства, - сказал он, - не пытайся это отрицать, по глазам вижу.
Я махнула рукой в пренебрежительном жесте:
- Мне это не нужно, они только затуманивают мой разум.
Гнев на лице моего мужа стал менее сдержанным. Морщины на губах углубились. Казалось, что он вот-вот взорвётся.
- Ты помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты это сказала?
- Я...
Мне нечего было сказать. Стая разбитых и запутанных образов заполнила мой разум, словно волна тошноты, которая приходит перед рвотой: мой муж весь в крови кричит "смотри, что ты заставила меня сделать!"
Земля начала уходить из-под ног. Я упала в объятия мужа. Горячие слёзы текли по моим щекам, а тело содрогалось от сильных рыданий. Сильная рука нежно гладила мои волосы, а спокойный до ужаса голос шептал мне на ухо:
- Тссс, это не реально, дорогая. Я клянусь, что это все не реально, это всё в твоей голове.
Я молча кивнула. Волна паники начала стихать. Муж отнёс меня в спальню и подошёл к комоду, где хранил баночку с лекарствами. Эти таблетки надо было принимать каждый день, чтобы поддерживать здоровье в норме. Я проглотила их с благодарностью. Вскоре мой разум стал размытым. Я почувствовала, что становлюсь зомби, которому можно сказать что угодно, сделать что угодно, но никакого адекватного ответа на это не последует.
Конечно, я знала, что всё это неправильно, что эта девочка вовсе не Лиза. Я знала, что смерть моей дочери сводила с ума не меня, а моего мужа. Я знала, что он похитил эту девочку, когда она была ребенком, и уверил себя, что она Лиза.
Но, самое главное, я знала, что если я не приму свои таблетки, если я разрушу его ненадёжную иллюзию счастья, он убьёт девочку и начнёт всё сначала.
Так же, как он сделал и в прошлый раз.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 179
Скрыть боковое меню

Выбрать тему оформления

Светлая / Темная



Соц. сети

Новые комментарии

Nemoff

Nemoff

А разве ваша жизнь вас не поучает? Что же, на этом основании можно...

Полностью
ChaosMP

ChaosMP

Вполне возможноо, что кто-то возился со старым передатчиком и в конце...

Полностью
proton-87

proton-87

Эх ты, "спиздив". Пиздят - пиздуны, а воры - воруют!...

Полностью
proton-87

proton-87

Это нормально, все так делали....

Полностью
proton-87

proton-87

Автор соврал мягко скажем - налицо "поучающая" история, запрещающая...

Полностью

Популярное

Сайт kriper.ru доступен

30-08-2019, 22:34    1 607    23

Самые криповые посты Реддита

8-09-2019, 21:48    2 556    6

Обновление (от 15.09.2019)

15-09-2019, 23:32    441    6

Пожалуйста, пусть он умрёт

2-09-2019, 21:57    685    5

Метро в Снежинске

29-08-2019, 22:43    903    4

Новое на форуме

{login}

ChaosMP

Обсуждение - У меня нет брата

14-10-2019, 15:37

Читать
{login}

Raskita76

Обсуждение - Упырь

10-10-2019, 01:43

Читать
{login}

Darkiya

Поиск историй

10-10-2019, 00:37

Читать
{login}

proton-87

Обсуждение - Погреб

7-10-2019, 00:09

Читать
{login}

Hellschweiger

Обсуждение - Призрачная электричка

6-10-2019, 14:30

Читать

Предупреждение!

Страницы, которые вы собираетесь смотреть, могут содержать материалы, предназначенные только для взрослых (в т.ч. шок-контент). Чтобы продолжить, вы должны подтвердить, что вам уже исполнилось 18 лет.