существа » KRIPER - Страшные истории
 
x

Лицо в воде

Источник: 4stor.ru

Автор: Юлия Рысь

Как-то поинтересовалась у подруги, почему она не любит купаться и вообще избегает любых вылазок к водоемам. И вот, что она рассказала: мне лет 7 было, когда родители решили очередные выходные провести на природе. Вообще семейный отдых вдали от города был для нас привычным делом. Зимой в лес на лыжах, лето же баловало разнообразием – пикник в поле, катание на лошадях, рыбалка. Отец, хоть и рыбак, но стандартные пьянки с друзьями его не привлекают. Я, хоть и девчонка, а знаю все хитрости походного дела: розжиг костра, установка палатки, ориентирование в лесу. Да и мама у нас профи в этом деле, не зря ЛесТех заканчивала, каждый кустик в лесу по названиям определяет.
В этот раз решили поехать с палаткой на озеро. Разгар лета, на ближайших водоемах полно народу, весь берег занят. Поэтому отец отвез нас на небольшое лесное озерцо, благо внедорожник позволял преодолеть такой пусть. Мы с мамой очень обрадовались, что озеро в такой глуши, в кои-то веки не придется расчищать место для отдыха от мусора, после предыдущих отдыхающих. Установили палатку, развели костер, перекусили. Планировали остаться с ночевкой, и отец пошел закидывать удочки, чтобы ближе к ночи порадовать нас ухой. А я, тем временем, побежала разглядывать озерную живность. Было часа 4 – жара потихоньку спадала. Над озером летали стрекозы, в лесу щебетали птицы, а я, наклонившись, пыталась разглядеть рыбу среди водорослей, улиток и водомерок. Вода была достаточно чистой и теплой, и я зашла по колено в воду, пытаясь поймать маленького тритона. Наклонившись в очередной раз, я увидела человеческую голову в воде, точнее, внимание привлекло лицо, это было лицо живого человека с открытыми глазами и мимикой. Никаких намеков на тело не обнаружено. Я с визгом выскочила из воды и побежала к родителям. Отец тут же пошел на то место. Облазил и прощупал палкой все, после чего убедил меня, что мне просто показалось.
Чтобы отвлечься, мама увела меня разглядывать лесные цветы. Когда вернулись к палатке, отец уже сварганил уху из карасиков. За едой и разговорами время прошло быстро, было примерно часов 8 вечера, когда мама взяла бутылку и пошла за водой к озеру. Мы с папой в это время увлеченно разглядывали компас. Минут через 15 прибежала взволнованная и перепуганная мама, отвела отца в сторону, что-то ему сказала, он было сделал пару шагов в сторону озера, но мама остановила его, и мы поспешно собрались и уехали.
В машине и дома я расспрашивала родителей, что случилось, но они либо отмалчивались, либо переводили тему. В конце концов, чтобы отвязаться, отец сказал, что его срочно вызвали на работу, но это было неправда, так как по прибытии домой он никуда так и не поехал.
Только через несколько лет мама рассказала, что она тоже видела это лицо в озере. Они сообщали в полицию о возможном утопленнике, на место даже выезжали водолазы, но ничего так и не нашли. Маме тоже показалось, что лицо не было похоже на лицо трупа, оно внимательно разглядывало ее из воды, двигая глазами.
С тех пор к воде меня не тянет вообще, да и вылазки на природу стали делать реже и выбирать места более людные. 

Кровавый бор

Источник: pikabu.ru

Автор: GrafoMMManus

Когда мне сообщили, что мой брат — невменяемый псих, который жестоко расправился со своими детьми и женой — я не поверил. Это было невозможно, казалось мне. Я знал его с пелёнок — никто в мире не разбирался в нём лучше меня. Он точно не мог никого убить! Он по жизни ни с кем не дрался — рука у него не поднималась, даже когда его травили в школе. Мы поддерживали с ним хорошие отношения, я часто ездил к нему в гости, в его, недавно купленный, коттедж прямо у соснового бора. Последний раз я навещал его примерно за две недели до событий. Мы, как водится, выпили по пиву и разговорились. Ручаюсь — мой брат был адекватен, никаких отклонений в его поведении, никакой агрессии, раздражительности, никакой перемены в отношениях между членами семьи я не заметил. Мне показалось, что всё было абсолютно нормально.


Тем не менее, ночью с 16 на 17 августа он отвёл сына, дочь и жену в злополучный сосновый бор, где и убил. Не просто убил — проявил особую жестокость, изуродовав тела. После расправы он, как ни в чем не бывало, направился домой, даже не удосужившись спрятать убитых — оставил тела как есть, на поляне. Мёртвых нашли спустя неделю гулявшие по бору подростки, и каков был их шок! Гнилостный запах наверняка еще долго не выйдет из их головы. Некоторые части трупов уже успели растащить животные. Судмедэкспертам пришлось опознавать убитых по зубам. Личности были установлены. Никаких заявлений об их пропаже не поступало, хотя тела лежали в лесу целую неделю, что показалось странным — не значило ли это, что муж и совершил эту дикость? Сразу же в коттедж моего брата нагрянула полиция. Они застали его измождённым, истощавшим и потерявшим рассудок. Он не ходил в магазин, все запасы продуктов закончились и он ослабел от голода. Как только полицейские вломились внутрь — он в истерике бросился на них с ножом, но быстро был скручен, не успел причинить вреда.


Врачи признали его невменяемым. Я просто не верил своим ушам. Как сказал психиатр — при шизофрении убийства могут быть ничем не мотивированны, такие поступки всегда трудно предсказать, они импульсивны и связаны с галлюцинаторно-бредовыми переживаниями. Так же врачи говорили, что кроме всего прочего у моего брата обнаружена паническая боязнь деревьев — он всеми силами пытался избегать их, пришлось даже перевести его в палату, у окна которой ничего не росло. Словно это было триггером посттравматического стрессового расстройства. У своего коттеджа, кстати говоря, он срубил всё что только можно, не оставил ни единого деревца. Он точно тронулся.


С братом удалось встретиться только через полмесяца, когда лечащий врач дал разрешение на свидание. Было довольно жутко сидеть напротив него, своего родного брата, и осознавать, что это уже совсем не тот человек, которого знал. От былой личности словно ничего не осталось. Выглядел он холодным и отстранённым. По поводу совершённого убийства не раскаивался, толкового объяснения своему поступку дать не мог.

Себя считал он абсолютно здоровым. В отделении, со слов врача, он был вял, не следил за своей внешностью, много времени проводил в постели, плохо спал. Когда темы для разговора (если это вообще можно было назвать разговором) иссякли и сотрудник отделения стал уводить его в палату, то брат пристально заглянул мне в глаза и шёпотом, чтобы его не услышали другие, сказал: "Саня... Дневник в чайнике...". И на этом всё.


Я не сразу понял что он имел ввиду, да и вообще следовало ли придавать значение словам невменяемого? Однако что-то подсказывало мне, что это было нечто важное. Брат не мог съехать с катушек на ровном месте. "Дневник в чайнике". Брат спрятал свой личный дневник в чайнике дома? Я подумал, что если наведаюсь в его дом, то ничего не потеряю. А если обнаружу личный дневник, то смогу понять что царило у него на уме, и покажу записи лечащему врачу, что наверняка позволит облегчить лечение. Ключ у меня был — брат дал мне его ещё задолго до всего этого, чтобы я мог, в случае чего, перекантоваться у него. "Двери моего дома всегда открыты для тебя", говорил он.


На следующий день, сразу после работы, я направился к его коттеджу. Дом стоял на отшибе, в уединённом месте. До леса рукой подать. Был пасмурный сентябрьский вечер, холодно и темно, что придавало заброшенному дому и могучему сосновому бору особенную атмосферу. Какие страшные вещи здесь происходили... Деревья действительно были спилены. Осмотрев фасад, я заметил, что одно из окон разбито — наверняка в "дом маньяка" успела наведаться вся местная детвора. Я зашёл внутрь, света не было — отрезали за неуплату. Пришлось включать фонарик на мобильном, а батарея уже садилась — целый день как-никак отработал телефон.


Луч фонаря вырвал из мрака следы обуви, сигарные бычки, пивные бутылки. Дело рук "туристов". Надо было что-то предпринять, ведь дом могли обнести. Наверняка уже обнесли! Побродил по всем комнатам, оценил масштабы беспорядка, потом заглянул на кухню. Стол был покрыт толстым слоем пыли, чайник, кажется, никто еще трогать не додумывался. Я сунул руку в чайник. Нащупал толстую тетрадь. Полистал — действительно дневник. Значит брат припрятал его для меня? Что сказать — оригинально припрятал.


Атмосфера пустого дома давила на психику, кроме того телефон пищал, давая знать, что вот-вот разрядится, поэтому я вышел наружу, закрыв за собой дверь, сел в машину и принялся читать, включив внутренний свет.


Первые страницы дневника описывали жизнь брата ещё за полтора года до убийства семьи. Обычная бытовуха, иногда встречались философские измышления. Ничего примечательного. История о том, как в конце зимы этого года он переехал в этот коттедж — большой праздник для всей его семьи. История, как отмечал новоселье, на котором был и я. Как катался на лыжах по лесу. Куча мелких заметок. Однако вскоре я стал натыкаться на странные заметки, довольно любопытные. Поначалу я им не придавал значения, но потом от тихого ужаса по спине пробежался холодок.


«<...> (18 июня) Как наступили летние каникулы — дети маятся от безделья. Неоднократно замечал, как сын Игорёк уходит гулять в бор. Настенька боится ходить в лес, потому что там между деревьев висят паутины с огромными лесными пауками, а Игорь постоянно туда бегает, ему пауки нипочём. Сказал ему, чтобы далеко только не заходил, не дай бог заблудится ещё. <...>


<...> (27 июня) Игорь очень часто ходит в лес, словно там мёдом намазано. Проследить бы что он там творит. <...>»


Эти записи перемежаются с невзрачными заметками. Я покажу лишь те, что имеют важность.


«9 августа.<...> В последние деньки Игорь стал очень молчаливым и замкнутым. Перестал гулять, целыми днями сидит дома. Мне это показалось подозрительным и я решил поговорить, не случилось ли чего? Он сказал, что всё у него нормально, но было видно, что это далеко не так. Выпытать у него ничего мне не удалось. Когда я готовился спать, в комнату неуверенно зашла Настёна и рассказала, что Игорь ходил глубоко в лес, где встретил нечто, что его очень сильно напугало. "Кто-то очень страшный" <...>


10 августа. <...> Игорь побил Настёну, пришлось его отлупить ремнём. Почему поднял руку на девочку он мне объяснять отказывался. Я спросил у него, кого он видел в лесу. Он ответил, что никого не видел. Врёт. Видно, что врёт. Но молчит как партизан.<...>


11 августа. <...> Увидел рисунки сына. Лес, лес и какая-то ветвистая фигура между деревьев. Кажется, это и есть то, о чем говорила Настёна? Рисунков куча и везде эта фигура.<...>


12 августа. <...> Пёс пропал. Отвязался, наверное, да убежал. Походил по округе, по бору, звал — не идёт. И голоса не подаёт. Надеюсь, вернётся, а то жалко, хороший пёс же. <...> Оба ребёнка какие-то напуганные и молчаливые. Мне вдруг почему-то показалось, что это имеет какое-то отношение к пропавшей собаке. Но они сказали, что не знают где пёс. Врут. Легко определить, когда дети врут. Но выпытать у них мне ничего не удалось.<...>


13 августа. <...> По пути в магазин встретил соседа. Разговорились, он сказал "Опасно детей в лес отпускать. С собакой туда ходили вчера, как я видел". Когда я вернулся домой, то отлупил детей за ложь, сказал, что я все знаю и заставил их заговорить. Сын ответил, что собака мертва, что "это была жертва". Я удивился жестокости своих детей и заставил их вести меня к месту, где они убили собаку, на что те хором взвыли и буквально умоляли не ходить в лес. Эта настойчивость меня напугала. Но в лес они всё-таки отвели. И когда я увидел изуродованное тело пса... бедная собака была затыкана острыми ветками, словно подушечка для иголок. Такая кровожадность меня очень впечатлила, пришлось устроить им длинную промывку мозгов. Надо вести их к психологу, это ненормально. <...>


<...> Посреди ночи к нам в спальню прибежал заплаканный сын. Он хныкал, говорил, что ему страшно, что вокруг дома кто-то ходит. Рассказал, что в открытое для проветривания окно ему этот "кто-то" шепчет. Но что меня поразило больше всего, даже напугало — это его слова "Зря ты папа в лес ходил и потревожил Его, ведь теперь он убьёт всю нашу семью". От этих слов у нас с женой волосы дыбом встали. Мы пытались успокоить Игоря, но не получалось. Тогда я сказал, что сейчас выйду во двор и докажу, что там никого нет. На что сын только впал в истерику и молил криком не выходить наружу. Я не стал выходить, чтобы не пугать его... <...>


14 августа. <...> Все цветы в доме завяли. И в огороде все растения погибли. Это что, морозом побило? Да вроде не было ночью мороза. Радиация, химическая авария? <...>


16 августа. БОЖЕ МОЙ! Я БЫЛ ИДИОТОМ! КАКИМ ЖЕ Я БЫЛ ИДИОТОМ! СЛЕПЦОМ! ОНИ ВСЕ МЕРТВЫ! ИЗ-ЗА МЕНЯ! ГОСПОДИ, ЕСЛИ ЭТО КТО-НИБУДЬ ЧИТАЕТ... БЕГИТЕ ПОДАЛЬШЕ ОТ ЭТОГО ПРОКЛЯТОГО ЛЕСА! Ночью нас разбудил Игорь, вопил "Он забрал Настю! Он забрал Настю!". Мы кинулись наверх, к её комнате, и действительно, Настя пропала. Только окно было открыто настежь. Кто то забрался в наш дом через окно. Мы выбежали звать Настю на улицу, несмотря на все уговоры Игоря не выходить наружу. Скоро из леса донёсся крик "Мама!!!". Мы тут же кинулись на голос, что естественно. Только о жизни своей дочери я тогда думал. И даже ножа не взял с собой, никакого оружия... Еще какое-то время мы шли на крики, собирая по пути все паутины, вышли на поляну, где увидели Настю. Она одна и никого больше. Она плакала. Когда мы подошли к ней, она закричала: "Оно не отпустит нас домой! Оно не отпустит нас домой!".


И тут я увидел между деревьями НЕЧТО. Что было дальше — я не помню, я был очень напуган, я в ужасе бежал. Я помню лишь, как нёсся по лесу и ОНО шло за мной! Я не видел его, когда оборачивался, но я слышал шаги, слышал как ОНО шло за мной. И жена и дочь... Я их бросил там. Они мертвы. Когда я добежал до дома, то сына там не оказалось. ОНО забрало и его.»


На следующих страницах брат описывал, как не выдержал некого шёпота и днём спилил все деревья вокруг коттеджа. "Это они виноваты! Они!". Возможно, его психика просто искажала шелест листьев на ветру. Потом, когда отложил бензопилу, он увидел ветвистую чудовищную фигуру в зарослях и снова спрятался в доме, не решаясь выходить. Чудовище стало ходить вокруг дома даже днём. Оно поджидало его. Он боялся выходить наружу, хоть запасы еды закончились, был вынужден голодать. Он спрятался в самой глубине дома, вдали от окон, чтобы НЕЧТО не увидело его. Это были последние записи в тетради. Потом он, похоже, окончательно свихнулся.


Я сглотнул, отложил дневник и посмотрел на сосновый бор. Совсем стемнело. Стало как-то не по себе. Это что, правда? Или это плод больной психики моего брата? Где та самая грань, за которой он утерял адекватность? Какого числа он тронулся с ума? Это срочно нужно показать психиатру, пусть разберётся. Правда это или же нет — дневник меня напугал. Конечно, это всё может быть вымыслом, но когда ты один у мрачного леса, то подобные истории воспринимаются как-то иначе. Они обретают реальность. Хотелось срочно убраться с этого места подальше. Я завёл машину и второпях уехал — казалось, словно за мной кто-то наблюдает.


Паранойя оставила меня, когда я вернулся в шумный город. Большое облегчение я испытал, открыв дверь в свою квартиру. Я перевёл дух, принял горячую ванну. Однако в тишине квартиры тихий ужас стал медленно возвращаться. Той ночью я не смог уснуть без света. Пришлось включить телевизор, чтобы подавить гнетущую тишину. История очевидно запала мне в голову. "Завтра отвезу дневник к психиатру. А потом однозначно нужно обследовать тот лес. Не в одиночку и не ночью — это точно. Договориться с егерями или с какими-нибудь охотниками... Если эта тварь существует, то её нужно убить."


В психбольницу к брату я поехал утром, медлить не стал. Его личный дневник следовало незамедлительно показать лечащему врачу. Психиатр удивился тому, что я проник в дом брата, но читать лекции о законности не стал.

— Дневник я изучу. Вам перезвоню и скажу, что об этом думаю. Только оставьте свой номер.


— Хорошо. А эти записи вообще помогут в лечении?


— О, да. Дневник психически нездорового человека — очень ценная вещь. Особенно вашего брата. Он же отрицает свой диагноз. И нам не доверяет. С дневником, особенно с таким объёмным, мы сможем понять когда именно начались проблемы. И вообще лучше поймём пациента. Это однозначно поможет лечению.


Врач перезвонил вечером, когда я прожигал остатки субботы за просмотром фильмов — пытался отвлечь себя от страшных мыслей о сосновом лесу. Звонок заставил меня от неожиданности подскочить — настолько сильное впечатление произвели на меня записи брата. Врач сказал, что проанализировал дневник.


— Это было довольно занятно, я вам скажу. Можно даже научную работу писать по психиатрии. По прослеживанию грани, когда сознание человека перестаёт быть здоровым.


— Скажите мне сразу. Описанное в дневнике — это правда?


— Конечно же нет. — врач усмехнулся. — Это, можно сказать, самый обычный случай. Дело в том, что ваш брат Тимур придавал слишком большое значение походам ребёнка в лес, его поведению и рассказам дочери. Его внимание обострилось и он стал обращать внимание на те вещи, которым бы просто не придал никакого значения в обычном состоянии. Понимаете? Симптомы его психического расстройства проявлялись именно в той очередности, в которой они должны проявляться. Постепенно, с усилением и появлением новых симптомов. Паранойя, голоса в голове, галлюцинации, одержимость. Так сказать, в яблочко.


— Это точно галлюцинации?


— Э-э-м... — кажется, врач засмеялся. — То есть вы хотите сказать, что в лесу действительно бродит страшное чудище и убивает людей? Извините, конечно, но если вы действительно сомневаетесь кто убил его семью: ваш брат или чудовище, то обратитесь в полицию, судмедэксперты наверняка разобрались в характере нанесённых травм.


— Да нет, я... — мне стало стыдно, что я, как маленький ребёнок, поверил в существо из леса. — Забудьте, я просто перенервничал. Так что там насчёт симптомов?


— Значит, сначала у него появились внезапные мысли, которые разрабатывались, культивировались. Постепенно развивалась паранойя. Он стал одержимым и со временем утерял способность критично воспринимать мир. На бумаге это заметно. Ему стало казаться, что его хотят убить, что за ним следят. Словом — у вашего брата всё по-канону.


Надо сказать, мне немного полегчало. Тихий ужас отступил под натиском аргументов. Но всё равно осталось какое-то неприятное ощущение, словно врач заблуждается, словно отнёсся к описанным событиям с точки зрения своего гипертрофированного скептицизма, свойственного его профессии. С другой стороны, он разбирался в психике людей гораздо лучше меня, говорил складно и аргументированно. Мне было нечего ему противопоставить, кроме своего сердечного желания признать брата невиновным.


В конце разговора врач сказал, что он пытался выудить у Тимура ещё информацию о галлюцинациях, но тот не доверяет персоналу и потому отмалчивается. Для того, чтобы получше узнать о болезненных переживаниях, психиатр предложил мне устроить беседу с Тимуром.


Свидание было назначено на следующий день. Я прибыл в больницу и меня отвели в посетительскую, где уже сидел брат, всё такой же безучастный. Немного поговорив с Тимуром, я попросил сотрудника отделения выйти ненадолго, чтобы "поговорить с братом на личные темы". Сотрудник якобы "поломался", но в конце концов вышел — это была клоунада для брата, чтобы он поверил мне, что я с ним заодно. Её предложил разыграть лечащий врач, мол перед своим родственником Тимур точно раскроется, обо всем расскажет и лечение станет более направленным и эффективным. Едва сотрудник вышел за дверь, я наклонился поближе к Тимуру и заговорил:


— Я нашёл твой дневник в чайнике и прочитал. И мне очень страшно.


Брат сразу оживился, перестал быть отстранённым. Он глядел на меня и, кажется, не знал с чего начать.


— Тимур, ты понимаешь, что нужно объявить охоту на эту тварь?


— Они не поверят.... — сказал он и тихо заплакал. — Это ОНО виновато...Я не виноват... Я не виноват...


— Я на твоей стороне, Тимур. Слышишь? Я займусь охотой, найду людей, которые помогут. Мне нужно, чтобы ты рассказал мне о чудовище подробнее. Я должен хорошо знать врага. Расскажи подробнее.


— Пожалуйста... Саня, пожалуйста... Спили все деревья вокруг больницы...


Я не знал что ответить.


— Спили все деревья вокруг больницы... Прошу...


— Зачем?


— Если тут не будет деревьев... ОНО здесь потеряет свои силы...Спили всё. Прошу... Или оно убьёт меня...


— Оно уже здесь?


— ОНО придёт за мной. Если бы я не спилил деревья вокруг дома... я бы здесь не сидел... — Тимур не сводил с меня глаз, он дрожал.


— Это существо разве не в лесу?


— ОНО придёт сюда. Может быть оно уже здесь... Мне кажется... что я вчера слышал шёпот. Тот самый шёпот...


— Оно разговаривает по-человечески?


— Если прислушаться к тишине в лесу... можно услышать его голос.


— Как оно выглядит?


— Я... я не знаю... на него страшно смотреть. На него лучше не смотреть!


— Я найду охотников и мы убьём это существо.


— Нет... Мне нужно в степь. Мне нужно в степь. ОНО не зайдёт так далеко...


— Почему оно хочет тебя преследовать?


— Оно не хочет, чтобы об его существовании кто-то знал. Я потревожил Его. Я увидел Его... Прошу, пообещай мне, что ты сделаешь как я сказал.


***


Разговаривать с братом было тяжело. Ничего толкового разузнать не получилось. Всё, что удалось мне записать на диктофон, я показал психиатру. Он прослушал и сделал неутешительный вывод, что паранойя усиливается. Ещё некоторое время мы с психиатром разговаривали о ходе лечения. Я сообщил врачу в каком состоянии находится дом Тимура, что там разбито окно и туда часто наведываются гости. Коттедж по-факту находится под присмотром интерната, так как они являются его опекунами, но, как сказал врач, регулярно следить за состоянием заброшенного дома они физически не могут. Тогда я предложил, что буду следить за домом брата самостоятельно — не хотелось, чтобы коттедж превратился в пристанище для бомжей. Интернат дал добро.


Пока ещё было светло, я съездил к коттеджу. Хоть врач и убедил меня своими аргументами — зашёл я в дом даже не заглядываясь в сторону соснового бора — было страшно. Целый день занимался генеральной уборкой, затянул разбитое окно плёнкой. Мусора было предостаточно. Когда выносил очередной пакет до мусорного бака — увидел ребятишек, что тусовались вокруг моей машины. Видимо, они удивились, что сюда кто-то приехал. Им я пригрозил кулаком, что обращусь в милицию, если ещё раз залезут сюда и те разбежались.


Надо было скорее менять стеклопакет, ведь если у дома разбито одно окно, то скоро будут разбиты и все остальные. Теория разбитых окон. А это уже сплошное разорение. Кроме того будет жалко угробить состояние неплохого дома зимними морозами. Потому я замерил окно и договорился на послезавтра с мастером о ремонте и заплатил за электричество и водопровод, чтобы включить отопление. Всё надеялся, что брат когда-нибудь выздоровеет и вернётся сюда, в нормальный дом...


Я узнал у полиции характер убийства. Да, я слишком любопытен и меня сложно успокоить. Трупы были нашпигованы острыми ветками, Тимур, как одержимый, не хотел оставить живого места на телах своих жертв. Я вспомнил эпизод из дневника, где брат описывал труп собаки, как утыканный ветками "словно подушка для иголок". Когда я спросил, мог ли такое сделать человек, то там усмехнулись, мол "Ты чего, тоже как и брат веришь в чудище из леса?". Сказали, что я ищу только ту информацию, которая подтверждает мою версию и игнорирую все, что её не подтверждает или противоречит. На том разговор и закончился. Ко мне вернулась тревожность.


Во вторник я отпросился с работы пораньше, чтобы встретить установщиков окон. Закупился продуктами, чтобы поужинать в коттедже брата, ибо в городскую квартиру вернусь только вечером. В доме уже было электричество: горел свет и работало отопление. Стало совсем уютно. Мрачная, давящая атмосфера исчезла. Больше сюда никто не залезал и, надеюсь, не залезет — удалось напугать детишек полицией.


Пока ждал оконщиков, смотрел телевизор. По всем каналам показывали бред, я только и делал, что щёлкал пультом. Старался не думать о лесе. Правда, получалось неважно. Это как "не думать о белом медведе". Установщики позвонили мне и сказали, что задержатся из-за "непредвиденных обстоятельств", что меня слегка напрягло, ведь дело уже под вечер, а мне хотелось убраться отсюда засветло. Мысли стали штурмовать мою голову с удвоенной силой, я нервничал и крутил в руках пульт. Пытался вникнуть в происходящее на экране, но не выходило.


Не выдержав, я вышел на улицу и направился к бору — нужно было доказать себе, что там никого нет. Иначе я никогда не отделаюсь от этой тревожности. "Это всё выдумка. Это всё галлюцинации. Я слишком впечатлителен. Судмедэксперты, психиатры, полиция — все они профессионалы своего дела, все они говорят, что убийца — Тимур. Мне нужно пройтись по лесу. Клин вышибают клином, а страхи вышибают встречей с этим страхом лицом к лицу. Там ничего нет!"


Высоченные сосны покачивались на ветру, я всматривался в черноту между стволов, искал ветвистую фигуру. От волнения вспотели ладони. Я остановился у самого края бора. Как там брат сказал? Прислушаться к лесу и можно услышать Его голос? Тихо. Я долго не мог заставить себя войти в лес. Когда зашёл — постоянно озирался на светлый просвет позади, старался не выпускать дом из вида. Я покружил по окраине, послушал звуки леса, осмелел, углубился в чащу, даже выпустил из вида коттедж. Бор выглядел мирным и безопасным. Даже успокаивающим. "Если дневник — это правда, то в лес идти в одиночку опасно. Если же это просто бред, что более вероятно, то поиск только отнимет у меня время. В обоих случаях идти туда бессмысленно. Звать охотников и егерей? Покрутят у виска и даже слушать не станут. И правильно сделают." — я вернулся домой.


Оконщики опоздали к назначенному сроку и долго возились со стеклопакетом. Закончили работу уже поздно, на округу спустилась темнота. Я с ними расплатился и они уехали. Глядя на часы, я понял, что если сейчас отправлюсь в городскую квартиру, то приеду уже совсем глубокой ночью и не высплюсь к завтрашней работе. Не люблю ходить с сонной башкой. Потом я посмотрел на почерневший сосновый бор. Теперь он не казался успокаивающим. Я хлопнул ладонью по лицу и сделал себе мысленный выговор: "Что я как маленький мальчик, а? Останусь ночевать здесь. Нехрен выдумывать. Завтра мне нужна свежая голова, работа предстоит важная. Высплюсь здесь."


Я поужинал, посмотрел какую-то дурацкую комедию. Глянул на улицу, на термометр — похолодало. Настроил отопление, чтоб не окоченеть под утро. Затянул окна шторами, чтоб спокойней было и улёгся спать, прямо на диване. Стало совсем уютно и спокойно на душе. Я растянулся и подумал, что, наверное, просто устал. Оттого голова и думает плохие мысли. Просто слишком много дерьма за последнее время. Нужно брать отпуск, съездить куда-нибудь на юг, оттянуться по-полной. И уснул, хорошим сном.


Проснулся я посреди ночи от того, что внезапно наступила гудящая, как колокол, тишина. Телевизор выключился. Весь свет в доме погас. Адреналин выбил остатки сна, сердце бешено заколотилось, мысли заметались, складываясь в тревожный паззл. Дело дрянь. Я лежал с раскрытыми глазами, затаив дыхание, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук из глубин дома. ОНО уже здесь? ОНО пришло за мной?


Рукой я пытался нащупать смартфон. Куда же он делся? После недолгих поисков, я его нашёл и сразу же включил фонарик. Луч пробил непроглядный мрак, осветил комнату. Чувство безопасности и уюта, кажется, покинуло этот проклятый дом. Проклятый дом, проклятый лес, проклятый дневник. Я уже десять раз успел пожалеть, что не поехал в городскую квартиру. "Ну подумаешь, не выспался бы! Господи, господи...".


Я осмотрел комнату. Пусто. Никого. Я аккуратно поднялся с дивана, но он всё равно заскрипел. Я тут подумал, что свет погас потому что могло просто выбить пробки. Тогда следует найти щиток. А это придётся идти в противоположную часть дома. Я ещё раз прислушался. Тишина.


Старался шагать беззвучно, перекатываясь с пятки на носок. С собой я прихватил кухонный нож, он придал мне совсем немного уверенности, но я всё равно не представлял как вести себя, если увижу внутри дома Его. И поможет ли мне нож? "А может он не в доме, а на улице? Ходит вокруг коттеджа, выжидает, когда я выйду наружу. Сейчас ночь. Как там писал брат в дневнике? Оно не уходило в лес даже днём? То есть я не могу рассчитывать уйти отсюда даже когда наступит утро? И что тогда? За братом приехала полиция, а кто приедет за мной? Да, точно. У меня же есть телефон. Я позвоню, попрошу помощи." — тут я понял, что слишком рано начал паниковать, ведь я ещё никого не видел.


До щитка добрался без приключений, открыл железную крышку, глянул. Действительно вышибло пробки. Чёрт! И не удивительно ведь, я же по всему дому навключал всё, что только можно! Я врубил электричество. Свет вновь зажёгся, стало слышно, как заговорил телевизор. Я рассмеялся. Боже, какой же я дурак! Нет, не дурак — просто человек с хорошей фантазией. Любой человек с хорошей фантазией здесь накрутит себе так, что мало не покажется. Это как после просмотра хоррор фильмов — когда ложишься спать, то внезапно начинаешь слышать, как что-то шебуршит, дом наполняется тревожными звуками. Однако на самом деле эти звуки раздавались всегда, просто сейчас ты возбудил свою психику просмотром ужасов, перевёл её в боевое первобытное состояние ночного страха. Оттого слух обострился и ты обращаешь внимание на те звуки, которые бы просто не воспринял будучи в расслабленном состоянии. Так и я сейчас, я просто внушил себе невесть что. И вдруг электричество вырубилось, пробки вышибло, а ты один в тёмном доме, совсем рядом с лесом, накануне почитал страшный дневник брата... Волей неволей поверишь в любое чудовище!


Остатки ночи я пытался уснуть, но адреналин слишком подстегнул мою нервную систему, поэтому ничего не вышло. Никаких тебе чудовищ, никаких тебе стуков в дверь, лиц в окне или шагов на чердаке. И даже когда выходил утром к машине, чтоб уехать на работу — ветвистое чудовище не встретило меня у порога. Я совсем повеселел, можно сказать, радовался жизни.


Последующие дни я выкладывался на работе, пару раз наведывался к коттеджу, чтобы проверить не разбили ли сорванцы новые окна и настраивал отопление. Вечера проводил за просмотром фильмов или за кружкой пива с друзьями в баре или где нибудь в антикафе. Мысли о дневнике отступили, спать я снова стал крепким здоровым сном.


Все было спокойно. Пока мне утром не позвонил лечащий врач моего брата Тимура. Он сообщил мне, что Тимур сбежал этой ночью и спросил у меня, не наведывался ли он ко мне домой. Я ответил, что нет, не наведывался. Психиатр предупредил меня, что если я увижу брата, то должен постараться держаться от него подальше, даже убегать, вызвать полицию, так как брат может напасть.

— Никто не может знать что у него на уме. Поведение шизофреников предсказать невозможно. Он может быть спокойным сейчас, а через секунду воткнуть вам нож в горло. Будьте осторожны и сообщите нам, если что-то узнаете. Надеемся, что мы найдём Тимура раньше вас.


Однако уже к полдню врач сделал повторный звонок. Труп моего брата нашли на берегу реки, что протекала совсем рядом с интернатом. На секунду я вспомнил, о чем просил брат — спилить деревья вокруг больницы. Но психиатр пояснил, что Тимур утонул, по версии полиции — типичный суицид. Тело вынесло на берег течением. Он сделал отмычку, каким-то образом укрывал её от персонала — это вина сотрудников, что они не доглядели за братом. Следовало ожидать от него таких поступков, как от особо буйного пациента. Медсестра, что видела его последней, сообщала, что никаких посторонних вещей в комнате она не нашла. Гулять его не выводили — из-за боязни деревьев, а свиданий у него ни с кем, кроме как со мной, не было. Лечащий врач спросил у меня, точно ли я не передавал каких-нибудь вещей своему брату, когда сотрудник вышел из посетительской. Но я ничего Тимуру не отдавал. Сделали предположение, что отмычку ему подкинули каким нибудь способом "свободные" пациенты, которые имели право на более-менее вольное перемещение по заведению.


Известие о смерти брата надолго выбило меня из колеи. Похороны, горечь. Внезапно объявились родственники, которые "всю жизнь его горячо любили", которые претендовали на наследие, на его добротный коттедж у живописного соснового бора. Прямым наследником являлся я, интернат тоже поддерживал меня в этом плане. "Любимые" родственники седьмой воды на киселе наседали мне на уши, мол зачем мне тот коттедж, но после недолгих напряженных разбирательств и сколок дом отошёл ко мне.


Мне он действительно не нужен был. Но отдавать коттедж брата лицемерным ублюдкам-родственникам я даже и не думал. Поэтому я стал сдавать коттедж в аренду. Брать его долго никто не хотел, поэтому я частенько проводил свободное время в коттедже сам. Дом был, конечно, уютней, чем моя городская квартира, хоть до работы ехать далеко. Сауна, выпивка. Часто заседали там с друзьями. Я стал постепенно отходить от смерти брата, расшевелился, вошёл обратно в ритм.


22 октября, когда листьев на деревьях уже не осталось, на улице стояли холода, но снег ещё не выпал, мне пришло предложение "снять коттедж под вечеринку". Молодёжь собиралась устраивать там посвящение первокурсников в студенты. Мероприятие на восемьдесят человек. Очевидно, что там будет пьянка и неадекват — видал я уже в своё время подобные мероприятия, но предлагали хорошую сумму денег, мол место хорошее, романтичное. Плюс ко всему обращались ко мне опытные во вписочных делах старшекурсники, адекватные, как мне показалось. Они приведут с собой вышибал, которые будут приглядывать за пьяными и торкать их на улицу в случае чего.


Я согласился. А что? Денег подниму хоть наконец с этого коттеджа, а то убытки одни. Я подготовил дом — запер комнаты, в которые студентам ходить не следовало, сгрёб важные вещи по закуткам и так же надёжно запер. Сказал организаторам за какими местами следует особо присматривать и условились, что они после вписки отмывают дом от разлитого бухла, блевоты и прочих прелестей. И уехал по своим делам.


На следующее утро меня пробрал колотун. Мне сообщили, что ночью, когда неопытные первокурсники напились как свиньи и очевидно пора было вызывать автобус и расталкивать всех по домам, организаторы не досчитались пяти человек. Считали несколько раз — не хватало пятерых. Они изначально предупредили всех, чтобы никто не уходил без предупреждения со вписки раньше времени и, тем более, в лес. Да и уходить домой было бессмысленно — до города пешком не дойдёшь, а таксисты к коттеджу не подъезжали — это точно. Автобус с бухими отправили в город, а группа вышибал с фонариками пошли бродить по округе, звать пропавших. Думали, что они выпили лишнего и могли заплутать в лесу. А на улице мороз — не дай бог замёрзнут! Безуспешно, поиски кончились неудачей. Тогда позвонили в полицию. Закончилась эта история тем, что на поляне в лесу нашли трупы, исколотые острыми ветками. Все пять студентов, в состоянии алкогольного опьянения ушли гулять в лес, где были убиты. Полиция ищет виновных среди студентов.


А вот я все понял. Я понял, что слишком долго закрывал глаза. И мне закрывали глаза. Все твердили своё, все давали этому логичное объяснение. Я слишком долго убеждал себя в том, что сосновый лес на самом деле пуст. От одной мысли, что я провёл рядом с тем лесом ночь, что бродил среди деревьев, вслушиваясь в тишину — у меня начинался тремор. Что же, получается? Брат был прав? Это была последняя капля.


Выходит, что люди будут умирать, а никто так и не узнает истины? А ведь никто и не хочет верить в правду! Слепцы... Тогда я просто обязан положить этому конец. Да, это страшно и опасно. Однако ОНО убило моего брата, его семью и ещё нескольких человек. Я обязан найти способ уничтожить Его.


Что мы имеем? Серию убийств, совершённых одним почерком. Поляна, утыканные острыми ветками тела. Раньше подозреваемым был мой брат Тимур, однако теперь у него есть алиби — он мёртв. Он не мог убить первокурсников. Теперь же под подозрения попадает любой студент с коттеджной вечеринки. Только вот студенты вряд ли знали каким способом была убита семья Тимура и не могли бы воспроизвести такие же зверства. Почерк принадлежит явно не им. В чем смысл этого почерка? Зачем уродовать тела ветками? Какова цель убийств?


Пятеро первокурсников были убиты на той же поляне, что и семья брата. Некто убивал своих жертв именно когда они случайно забредали на ту самую поляну. Брат в своём дневнике описывал исколотого таким же образом пса, которого его дети, если верить записям, отвели на поляну "в жертву" некому существу из соснового бора. Слишком много совпадений. Тимур видел нечто из леса... В таком случае дневник брата всё объясняет, добавляет в паззл недостающие кусочки и позволяет разглядеть цельную картину. В лесу определённо живёт нечто сверхъестественное.


Что предпринимает полиция? Да, они определённо усмотрели взаимосвязь между смертями, они тоже знают о существовании дневника Тимура, однако не будут же они писать в протоколах "убиты неизведанным чудовищем, лес подлежит сожжению"! Полиция прочёсывала лес в поисках следов убийцы, но ничего не нашла. Допрашивали соседей — безрезультатно. Улик нет. Дело, очевидно, в тупике и ничего с этим не поделают. Поэтому остаётся полагаться только на свои силы, либо же продать коттедж и навсегда забыть. Вот только получится ли? Не съест ли меня совесть за бездействие? Не будет ли это значить, что кровь последующих жертв будет на моих руках? Выдержу ли я это самобичевание? Кажется, что нет.


Судя по всему, ОНО обитает в лесу и нуждается в деревьях. Оно способно перемещаться на большие расстояния, но предпочитает сосновый бор у коттеджа. Почему именно тот сосновый бор? Убийства происходят на одной и той же поляне, ОНО словно охраняет некую область. Однозначно там его логово. Но почему именно там? Я смотрел на карту и пытался понять чем же выгодно то место. Быть может там чьё-то захоронение? Конечно, звучит как бред, но ведь сама ситуация — это бред с точки зрения "здравого смысла".


С друзьями договориться не получилось. Я беседовал с ними на тему дневника брата, тонко клонил к тому, что он имеет отношение к убийствам студентов, но друзья оказались настроены очень скептично и я даже не стал предлагать им пойти со мной. А хотелось бы получить их поддержку — у одного из них было гладкоствольное ружьё. Правда, кто знает, помогли бы тут пули? С другой стороны, кресты и святую воду против необъяснимого применяют только в дешёвых фильмах. По-сути я действую наугад. Лишь одно я знаю точно — без деревьев ОНО теряет свои силы. А здесь мне помогут бензин и коктейли Молотова. Сжечь бор таким образом, чтобы ОНО не ускользнуло. Уничтожить каждое деревце. Залить там всё бензином, поднять большой пожар, смести бор вместе с чудовищем к чёртовой матери!


Я начал тщательную подготовку, разрабатывал стратегию действий. Купить своё ружьё не получалось — следовало ждать минимум месяц для получения разрешений, оформления всяких бумаг. Однако через месяц станет еще холоднее, почва промёрзнет и лес подпалить точно не получится. Вот Россия! В Америке огнемёт разрешили без лицензии использовать, а у нас даже гладкоствольное ружьё просто так не купишь!


В качестве оружия я приобрёл дорогущую сигнальную ракетницу. На неё не нужна лицензия. Её снаряд горит очень высокой температурой, при выстреле в людей он прожигает одежду и оставляет сильнейшие ожоги. Так что если чудовище боится огня — ракетница будет очень кстати. На всякий случай я подобрал пару бутылок с тонким стеклом и наполнил их зажигательной смесью. Это на тот случай, если существо решит пойти в лоб.


В качестве горючего для поджога леса мой выбор остановился на 92-ом бензине — он горит дольше и сильнее, чем бензины других марок. Запасся несколькими канистрами, для удобности перелил их в пятилитровки из под воды. Получилось целых десять бутылок — пятьдесят литров. Встал вопрос о транспортировке. Вручную уносить туда все десять штук, при этом держать наготове ракетницу — нереально. На машине к поляне через густой бор не проехать. Тут мне пришлось попотеть, я уже подумал, что мой план не осуществим, но, к счастью, додумался арендовать квадроцикл вместе с прицепом к нему. Когда у меня появился квадроцикл, я уже понял, что смогу увезти с собой много вещей, потому взял и бензопилу, на всякий случай. Её я нашёл в гараже у брата в коттедже. Та самая пила, которой он снёс все деревья в саду.


Оставалось дождаться потепления. Нужны были плюсовые температуры и сильный или, хотя бы, средний ветер, чтобы пожар перешёл в верховой и смёл весь бор наверняка. Благо, этой осенью дождей было не так уж и много. Я осознавал всю серьёзность своих действий — надо было поджечь лес так, чтобы никто не привлёк меня к ответственности. Быстро и незаметно. Это, конечно, лучше делать ночью, когда пожарники не увидят дыма и приступят к тушению позже, кроме того это самое время позволит мне смыться подальше. Однако, ночью туда ехать — самоубийство. Во мраке я просто не замечу тварь. Согласно плану, вечером я должен был разжечь пожар и, как можно быстрее и тише, ускользнуть.


Ждать подходящих условий пришлось почти неделю. На улице потеплело: шесть градусов и ветер пять метров в секунду. Как назло в пути у меня возникли проблемы — что-то с двигателем машины. Пока устранял неисправность — потерял много времени. К коттеджу я мчался чуть ли не нарушая правила: боялся приехать слишком поздно и не успеть до наступления темноты. Ещё одного потепления в этом году может не наступить.


К месту приехал вечером, время ещё было. В темпе разгрузился, вывел квадроцикл с прицепом, загрузил в кузов бензопилу и пятилитровки. На пояс я повесил бутылки со смесью, чтоб быстро достать, топор и ракетницу. В рюкзак набрал еды на всякий случай. Так же взял хороший фонарь. Словом, вооружился до зубов. Машину я развернул таким образом, чтобы быстрее умчать в город.


Солнце уже клонилось к горизонту, закат должен был наступить через часа три, однако в бору темнеет быстро, поэтому следовало торопиться. В лес я заехал с великим чувством тревоги, с большим желанием повернуть назад. Мрачные сосны встретили меня ароматами хвои, в этот раз они, казалось, выглядели особенно угрожающе. В бору я ощущал себя словно в клетке, стволы деревьев ограничивали видимость и сковывали. Я держал ракетницу наготове. Шум мотора заглушал все звуки леса, каждый шорох и хруст, делая меня фактически глухим. Это заставляло меня очень часто озираться. Было ощущение, словно ОНО идёт прямо сзади. Не представляю что бы я делал здесь ночью...


Руки без перчаток совсем окоченели. Через какое-то время, ориентируясь по планшету с "джипиэсом", я приблизился к роковой поляне. Около неё меня пробило на дрожь, то ли от холода, то ли от ужаса. Я всматривался в местность вокруг, выискивал между деревьев фигуру, но ОНО, кажется, решило затаиться. На поляне было пусто. Совсем никого. Я вцепился в квадроцикл, словно утопленник в соломинку, пришлось приложить усилие, чтобы заставить себя сойти с него.


Я держал себя в руках, контролировал страх. Итак, подумал я, чем быстрее осуществлю запланированное — тем быстрее я отсюда уйду. Осмотрелся. Небольшую поляну устилал ржавый ковёр из опавшей хвои, крови на земле я не нашёл, возможно она уже впиталась. Сосны сплошной стеной стояли вокруг, будто наблюдатели, столпившиеся около невидимого зрелища.


Я заглушил мотор, чтобы слышать звуки леса, достал пятилитровки и принялся разливать бензин. Я обливал стволы деревьев, делал дорожки от сосны к сосне, пустые бутылки закидывал обратно в кузов и доставал новые. Оборачивался на каждый шорох, сжимал ракетницу, торопился. Рядом никого. Когда вылил последнюю каплю, я чиркнул спичкой и запустил её дугой на пропитанную топливом землю. Загудело, вспыхнуло пламя, отбросив на деревья кровавые отсветы. Я поспешно сел на квадроцикл и отъехал в сторону, наблюдать за начинающимся пожаром, смотреть, как загорится этот проклятый лес.


Пламя гудело, пускало клубы дыма. Я уже стал опасаться, что пожарные заметят раньше времени. Однако, к моему удивлению, пламя стало сходить на нет. Бензин выгорал, коптил деревья, но пожара не вызывал. Очень скоро я наблюдал умирающие огоньки. Чёрт! Видимо почва уже промёрзла, деревья слишком холодные и влажные, чтобы сгореть. Слишком холодно и поздно для большого лесного пожара.


Какое-то время я просто стоял рядом. Это провал. Тогда я посмотрел на бензопилу. И перевёл взгляд на сосны. Нет. Слишком много деревьев. Слишком шумная пила. Будь я не один — попытался бы. Осознавая, что здесь больше делать нечего, тем более уже начинало темнеть — я поехал обратно.


"Странно. Я вторгся в логово этого существа, совсем один. Я облил тут все бензином и подпалил деревья. Если то, что я думаю — правда, то ОНО должно было на меня напасть. ОНО обязано было на меня напасть! Но я даже мельком ничего не увидел!". Я ощущал себя дураком, особенно когда выехал из бора к коттеджу без приключений. Ну конечно! Я ночевал в этом коттедже десятки раз! И не видел никого! Ничего странного и подозрительного! А ведь здесь не я один живу. Соседи тоже ничего и никогда не видели, а живут тут и бабки и старики. Только мой брат видел здесь чудовищ. Мой брат, больной шизофренией. И я, как последний идиот, воспринял его записи за правду... Всё гораздо проще. Все эти события — просто оригинальное стечение обстоятельств, которое со стороны кажется загадочным и таинственным, а на самом деле поддаётся самому простому объяснению. Нужно лишь просто найти это самое объяснение. Кто убил студентов? Возможно все прозаичнее, чем кажется.


Я корил себя за наивность, за ребячество. Эдакий Дон Кихот, только вместо мельниц — безобидные сосны. Я стоял около коттеджа и буквально смеялся сам над собой. Сколько же денег потратил на свои игрища... Нет никакого чудовища. Нет никакой мистики. Есть доверчивый дурачок я и больной на голову брат.


Я загнал квадроцикл в гараж. Хотелось поесть, выпить пива и погреться в сауне. Поход в бор вымотал меня, я чувствовал себя притуплённым. Следовало хорошо отдохнуть. Поэтому я зашёл в дом и принялся делать ужин. Густой чад от сковороды со стейками заполонил кухню, на фоне гудел телевизор, я слушал новости и предвкушал завтрашний выходной. Надо было бы пригласить сюда друзей и забухать. Мне срочно нужно напиться. Нажраться. В доску. А под Новый Год возьму отпуск и куплю путёвку в санаторий, куда нибудь на горячие источники например, чтобы нервы успокоить.


Отужинав, я направился в сауну. Однако, стоило мне включить печь, как свет в доме погас. Дежавю. Часто здесь пробки вышибает, подумал я, надо бы узнать в чем причина, электриков вызвать.

Я пошёл к щитку, открыл крышку. С "пробками" всё было в порядке. Неужели выключили свет? Было несколько обидно, что я не успел погреться в сауне. Тогда я включил фонарик, нашёл телефон и позвонил в управляющую компанию, узнать когда дадут электричество — стоило ли мне здесь оставаться или ехать в город. Там ответили, что электричество не выключали. Странно, подумал я. Тогда мне пришла идея, что проблема в вводном автомате на уличном столбе, может быть там что-то произошло.


Я надел куртку, взял фонарь. Глянул в окно, прикинул где стоит столб и вышел на улицу. Сделал несколько шагов от двери и что-то заставило меня повернуть голову в сторону. Около машины стояло НЕЧТО. Леденящий ужас прокатился по моему телу. ОНО стояло у моей машины и смотрело в мою сторону! Я рванул назад, ворвался в дом и запер дверь.
— Господи! Твою мать! — закричал я. Меня окутала паника. Что делать? Я побежал к столу, где оставил ракетницу, взял её. Коктейли Молотова и топор я оставил в гараже... ОНО может теперь прорваться внутрь! Но в дверь никто не ломился, никто не рычал мне вслед и не стучал ногами, или что там у Него, по крыльцу. Оно встретило меня молча, даже не кинулось за мной, когда я вышел во двор. Я осторожно подошёл к окну и глянул наружу, в сторону машины. Пусто. Теперь там никого не было. Оно исчезло.


Окна! Оно может проломиться через них. Это самые слабые места! Я принялся задёргивать шторы по всему дому, носился из комнаты в комнату. Не знаю на что я надеялся — неужели на то, что это остановит Его? Мне просто нужно было занять себя действием, чтобы не лишиться разума. Да и не хотелось, чтобы оно знало в каком именно помещении я нахожусь. Когда я ворвался в спальню, чтобы задёрнуть там шторы, то увидел на улице, прямо у окна, ветвистую фигуру. Новая волна первобытного ужаса окатила меня, смотреть на существо было невыносимо страшно. Убегая вглубь дома, я понял, что окно в той комнате было совсем чуть-чуть приоткрыто для проветривания.


Достал телефон и набрал полицию. Не сдерживая криков, я сказал им, чтобы приезжали ко мне на помощь, диспетчер пытался успокоить меня, просил объяснить ситуацию. Я сказал, что кто-то ходит вокруг моего дома. Диспетчер ответил "если он ничего не делает, то за что нам его выгонять?", тогда я упомянул, что все происходит около того самого бора, где произошла серия убийств, назвал адрес. Диспетчер сказал, сохранять спокойствие и что они пришлют наряд.


Я держал наготове ракетницу и вслушивался в тишину. Я опасался, что ОНО проникнет в дом через приоткрытое окно, но возвращаться назад в комнату, чтобы закрыть окно — мне не хватало смелости. Сможет ли оно пролезть? Какого оно размера? Мне показалось, что большое. А как выглядит? Сознание отказывалось вспоминать, будто защищая остатки моего рассудка от чего-то непостижимого. От чего-то, что находится за гранью человеческого разума. Необходимо сфотографировать существо, чтобы иметь доказательства и отправить материал на экспертизу. И почему я раньше не сообразил? Даже в голову не пришло!


Неожиданно в дверь постучали.

— Откройте, полиция!


Я напрягся, потом словно очнулся и скорым шагом направился ко входу. У самой двери я резко остановился. В дверь постучали ещё раз.

— Откройте дверь, полиция.


Я задумался. Сколько времени прошло с момента, как я позвонил? Достал телефон и проверил исходящие. Две минуты назад. Нет. Это не полиция. Наряд не мог примчать сюда, в это отдалённое место, так быстро. По спине побежали мурашки.

— Подойдите к окну, чтобы я вас видел! — крикнул я тому, кто находился по ту сторону. В ответ последовал стук.

— Откройте дверь! Немедленно!

— Подойдите к окну! Я должен знать, что вы именно полицейские!


В дверь ударили так, что она завибрировала. Я отшатнулся. Что-то, по ту сторону двери грозилось выбить дверь, стуки усилились. Я приготовил ракетницу и отошёл чуть назад.

— Вашу мать! Подойдите к окну!!!

Раздался протяжный нечеловеческий вопль. Стуки прекратились. Наступила тишина.


Я не слышал, чтобы от двери отошли. Возможно, ОНО всё ещё стояло на пороге. Набрал номер диспетчера и спросил, как скоро приедет наряд. Ответили, что наряд ещё в пути. Дело дрянь. Тогда я позвонил своему другу, у которого было ружьё и попросил помощи. Тот лишь отшутился, мол "это розыгрыш такой, да?". Я пытался его убедить, что это не так, но он сказал, что едет за рулём, потому не может говорить и сбросил трубку. Опять тишина.


Оставалось дожидаться настоящих полицейских. Что они смогут противопоставить этому чудовищу? Возьмут ли Его пули? ОНО органическое или нематериальная тварь из потустороннего мира? Я взял телефон и сразу включил камеру. Слишком темно. Чтобы заснять чудище в таком мраке, во второй руке нужно было держать фонарь. Я поколебался, пришлось отказаться от этой затеи. Вместо телефона взял в руки ракетницу. К чёрту фотографии! Лишь бы выбраться! Если выкарабкаюсь отсюда, то сразу же перееду в степь!


Краем глаза я уловил в дальнем конце коридора движение. Мгновенно направил туда луч фонаря, но там оказалось пусто. Я точно что-то видел, я был в этом уверен. Неужели ОНО уже внутри?! Идти проверять не хотелось. Возможно ОНО только и ждёт, когда я подойду ближе. А если останусь здесь и ОНО кинется на меня из коридора, то у меня будет еще пара секунд на выстрел. Жаль, что снаряд только один. Перезаряжать слишком долго...


— Дядя Саша!

Я вздрогнул от неожиданности. Из глубины дома, с той стороны, где что-то мелькнуло, донесся до боли знакомый голос. Исходил он со стороны кухни. Я сразу узнал, кому он принадлежал — Игорьку. Покойному племяннику.

— Дядя Саша... Мне больно. Помогите, дядя Саша.


Кажется, Игорь, или то существо, которое выдавало себя за него, плакало.

— Игорь... Это ты?

— Дядя Саша... Мне больно...

— Игорь, что с тобой? Ты жив?

— Дядя Саша... пожалуйста... Помогите! Я весь горю... Зачем вы меня подожгли, дядя Саша?...


Я не знал что ответить. Я сжимал в руке ракетницу — свою единственную надежду на спасение. Я уже знал, что чудовище способно воспроизводить человеческий голос. Полиция, а теперь Игорь. Со стороны кухни. Значит ОНО уже внутри. ОНО в конце коридора, за углом.

— ТЫ УМРЁШЬ! — мёртвый племянник закричал. — МЫ ПРИШЛИ ЗА ТОБОЙ! ТЕБЕ НЕ УЙТИ! ТЫ СДОХНЕШЬ!


Из глубины дома донеслись быстрые приближающиеся шаги. НЕЧТО кинулось в атаку. Я не выдержал и в диком приступе ужаса выскочил на улицу. "К машине! К машине! Надо убираться отсюда! Чёрт! Чёрт!". Я бежал так, как не бегал никогда. Я пролетел весь двор за пару секунд. Рядом с автомобилем на этот раз никого не было. На ходу щёлкнул сигнализацией, открыл дверь, глянул назад и увидел, как ОНО вышло из-за угла дома. Оно шло за мной. Вскинув ракетницу, я выстрелил. Яркая красная вспышка озарила двор, на секунду ослепила меня. Снаряд угодил в стену дома и зашипел. Промахнулся. Ветвистое чудовище быстро приближалось. В отчаянии я запрыгнул в салон, второпях завёл и нажал на газ. Машина выскочила на дорогу, засвистели колёса, я устремился прочь. Глядя в зеркало, я видел в отражении, как НЕЧТО шло следом, по дороге. Но машина отрывалась. Я разглядел, что ОНО хорошо сливается с остальным фоном леса, со стволами деревьев и кустами. Если оно не будет двигаться, то вряд ли Его можно заметить. Существо скрылось из вида. Автомобиль вырвался на федеральную трассу. Я мчался в город.


"Хватит с меня! Хватит! Валить! Валить отсюда! В Ростов, в Астрахань.... Да куда угодно! Где степь, где нет чёртовых деревьев! Подальше отсюда. Если верить брату, то оставаться в городе опасно. Сегодня же сгребу все документы, все деньги, все ценности, и сразу же в путь! Энергетиков купить — впереди очень много времени без сна! Боже мой! Я всё-таки вырвался из этого коттеджа! Никогда не вернусь сюда. Ни за что!"

***

Когда наш наряд из трёх человек приехал на вызов к коттеджу, то мы увидели как дом пылал. Там разгорался неслабый пожар. Мы вызвали пожарных, сами в огонь лезть не стали, не было понятно, остался ли кто-то внутри. Вызвали следователей. Похоже, что предстояла работёнка. Мы осмотрели местность, никаких подозрительных личностей не обнаружили. На место прибыло МВД и всё здесь оцепило, для сохранности улик. Думали, что это происшествие связано с серией убийств в лесу. Когда подоспевшие пожарные справились с огнём и проникли в сгоревшие здание, то трупов не нашли, дом был пуст. Владельца вычислили и пытались с ним связаться — телефон был недоступен. Тогда к нему на квартиру послали полицию, но и городская квартира оказалась покинута. МЧС тем временем обнаружило причину возникновения огня — кто-то выстрелил по дому из сигнальной ракетницы, огонь распространился на весь дом.


Позже, при тщательном осмотре местности, мы обнаружили, что в бор уходят следы квадроцикла. Совсем свежие следы. Тогда мы прошли по ним и очутились на выжженной поляне. Оказалось, что та поляна знаменита тем, что на ней произошла серия убийств. Кто-то, очевидно, хотел поджечь поляну. При осмотре гаража, нашли в кузове квадроцикла пустые бутылки, внутри которых остались следы бензина. Владелец этого дома хотел поджечь сосновый бор. Именно ту поляну, где проводились убийства. Мы подумали, что он убийца и хотел там укрыть следы очередного убийства с помощью сжигания трупов, но новых тел в лесу не нашли. Довольно странные способы убийства, довольно странные действия. Какая-то секта? Ритуал? Или просто умственное помешательство?


Очень скоро нам сообщили, что нашли Александра, владельца коттеджа. Его машина на высокой скорости вылетела за обочину дороги и разбилась о деревья. Автомобиль сильно пострадал, Александр погиб на месте. В салоне нашли сигнальную ракетницу, в пачке с сигналами не доставало одного снаряда. Очевидно, что это он и подпалил свой дом. Только с какой целью?


Из машины изъяли видеорегистратор. Он дал нам возможность проследить что творилось с машиной в последние двенадцать часов. Качество съёмки было высокое, писалось со звуком. Началось всё с того, что владелец ехал к коттеджу. Возле него он остановился, развернул машину передом к дороге и задом к бору — поэтому нам не удалось увидеть как он уехал туда на квадроцикле. Машина так простаивала несколько часов. Потом раздался щелчок открывшейся двери, красная вспышка сигнальной ракеты, владелец впопыхах завёл двигатель и на быстрой скорости умчал. Он ехал к своей городской квартире. Остановился на парковке. Через несколько минут вернулся с вещами. Кажется, он взял с собой всё самое необходимое и хотел уехать надолго. Затем он гнал по трассе пару часов. Незадолго до рассвета он внезапно закричал, дёрнул руль и вылетел с дороги.


Всё выглядело очень странно. Причина по которой он вылетел за обочину установлена не была. Вероятно, это самоубийство. Таких случаев тысячи — люди разгоняются на автомобиле и влетают в столб или бетонную стену, чтобы произошедшее списали на несчастный случай, а не на позорный суицид. На этот счёт психиатр, занимавшийся лечением брата Александра (которого ранее обвиняли в убийстве своей семьи), выдвинул предположение, что если у их семьи плохая наследственность, то стрессовые события в жизни Александра могли послужить катализатором развития у него умственного помешательства. Его брат так же совершил суицид. Предрасположенность Александра к этому очень вероятна.

Александр стал главным подозреваемым в совершении убийств в сосновом бору. Хоть прямых доказательств этого у нас не имелось, но факт — череда зверских убийств после его смерти прекратилась. Любопытные дети и прочие любители пощекотать нервы ещё долго наведывались в бор, не взирая на наши предостережения туда не ходить. Однако, жертв больше не было.


Кровавый бор молчал.

САМОЕ ВРЕМЯ ПОДПИСАТЬСЯ!

"Бульк!"

Источник: 4stor.ru

Было это года три назад. Дача наша находится в подмосковье, 40 км от столицы. Места очень красивые, но сложного рельефа - холмы, поля, леса, и... ух, болота и маленькие болотца, потом снова холмы... и так далее. Вот через одно такое болотце пробегала (и сейчас пробегает) тропинка от нашего дачного посёлка до ближайшей деревеньки с продуктовым магазином. Ходим по этой тропинке часто, да и тропинка уже давно в приличную такую дорожку утопталась. Слева и справа от дорожки как раз то самое болотце - достаточно глубокое с негустыми камышами и соответствующими болоту травами - мхи на редких кочках, густая ряска и прочее (по вечерам в начале лета лягушки орут - заслушаться можно).

В этот день в магазин отправились мы с сыном, на тот момент ему 15 лет было. Идем, болтаем - весело так. Правда, приспичило нас в самое пекло идти, жаркий день, часа три дня. Вдалеке трасса виднеется, машинки мелькают; птички поют, всё жужжит и на солнышке переливается. Местность там просматривается хорошо и не заметить заранее что-то или кого-то просто невозможно.
Во время разговора мы с сыном смотрим друг на друга, потом слышим характерный звук чавкающей воды справа и чуть впереди, поворачиваемся на нашу дорожку и видим следующее: метрах в пяти от нас, через дорожку, прямо перед нами (удивило, откуда взялся, как из-под земли) идет очень странного вида человек - на вид дед, голова седая, подстрижен под "горшок". Поразила его одежда - настоящий овчиный тулуп, очень поношенного вида, подвязан верёвкой.

Сразу мысль: "Жарища такая, бедный дед, бомж, наверное". Взгляд мой переключился на обувь деда. Здесь меня ждала вторая волна удивления (сына, как выяснилось позже, тоже) - на ногах было что-то несуразное с веревками, не лапти или онучи, а что-то сродни опоркам. Мы с сыном, не веря в чудеса, еще пытались найти виду этого человека какое-то объяснение в своих удивленных головах. При этом все продолжали движение - мы прямо по дороге, дед, пересекая нам путь. Описание долгое, но происходило все  достаточно быстро. Так вот, я при этом успела еще разглядеть, чем были перевязаны волосы деда - верёвочкой, как очельем. Мы поравнялись с ним, за это время дорогу нам колоритный дед уже перешел, сын оказался на два шага впереди меня, дедуля - по мою левую руку. Проходя так плотно мимо, я с великим любопытством смотрела ему в лицо. А при ближайшем рассмотрении оказалось, что лицо гладенькое, загорелое, щечки круглые; глаза хитрющие, но строгие. Взглядом мы всё же встретились. Глаза светло-серые, из-под челки седой. Уф. Так он смотрел, как на детей неразумных. Жара, а на лице у него ни капли пота. В общем, рассмотрела я его - ближе некуда. Тогда еще мыслей чудесных не возникло никаких, недоумение только.

Расходимся, я отворачиваюсь... Вдруг у меня за спиной "Бульк! Квачл". Сильно так, как нырнул кто. Поворачиваемся мы с сыном - нет деда! Секунда, нет деда! Одна мысль на тот момент: "Блин, жалко дедулю, не знает, что болотце-то глубокое, в лесок, наверное, хотел "срезать" (там за болотцем - ельник), старый дурак!" Стыдно, конечно, но именно так оно и подумалось. Я давай сыну орать: "Женька, дед утоп, давай доставать скорее!" Два прыжка к месту "булька". Стоим, пялимся в это болото, на это место - ничего, вообще ничего. Тишина. Даже пузырей нет. Постояли немного, как дураки, а потом пошли дальше - в магазин за хлебушком. Долго мы еще всё это переваривали и обсуждали. Была бы я одна, не поверил бы никто. А тут во как, мы с сыном друг дружке свидетели получаемся. Поняли мы так, что лешак это был или местный Хозяюшко. Природу мы любим сильно, уважаем, может, поэтому и показался без опаски, кто ж нам поверит, сердешным?

Лужи, или почему туда не стоит ходить

Источник: mrakopedia.org

(с утра)

… Да потому что не хрен тебе там делать, понимаешь? Тоже мне, нашли себе место для прогулок... Ой, да я знаю, что ты со своими друзьями — сталкеры, или свалкеры, или как вы там ещё себя называете, но — всему есть своя мера! Я прекрасно понимаю, что вы уже где только не побывали, и чего только не видели, и теперь ко всему готовы, и ничего не боитесь, но слушай меня: что бы туда — ни ногой! В городе ещё полным полно мест, куда вы могли бы сходить, и отдохнуть в своё удовольствие, а туда идти не надо. Всё, я тебе всё сказал, Вадя, не смей там даже носа показывать! Если тебя и твоих дружков там поймает охрана, я даже и не подумаю заступаться, как в прошлый раз, ты меня понял? Вот и ладно. Давай, быстрей доедай свой завтрак, и я довезу тебя до школы, а то мне тоже на работу надо.

(ближе к вечеру)

Что? Вадя, ты опять начал про эту хрень заново? Куда ты... Етить твою мать, а ну снимай свои чёртовы берцы, пока я тебя вместе с ними в шкаф не засунул! Что? Да! Я абсолютно серьёзно! Да хватит уже заливать, я же не глухой, я слышал о чём ты сейчас с Саньком своим трепался! Ага. Заброшенная стройка за улицей Красноармейцев... Или Доски, как вы её называете... Да нет тут больше никаких мест, которые бы вы, оболтусы, могли бы называть Досками, и нового ничего не появилось! Так что снимай свои боты, набирай своего Санька снова, и при мне придумывайте, в какое другое место ты и твои корефаны сегодня пойдёте. Уж поверь, я лично прослежу за тем, что бы вы пошли именно туда, куда вы при мне договоритесь, по крайней мере сделаю всё, что бы вы всё-таки не сумели попасть за Доски... Да, я это могу. Давай, давай, снимай свои чоботы, не надо злить отца.

(двадцатью минутами позже, на кухне)

Отлично. Старый литейный завод, так старый литейный завод. Там, по крайней мере, нет ничего такого, чего бы вы не могли одолеть все вместе. И всё равно — смотрите осторожнее там, мало ли какой чокнутый бродяга...

Ну что тебе?! Почему на сталелитейку можно, а в какой-то заброшенный недостроенным квартал в три с половиной дома нельзя? Нет, а ты думаешь, что если бы это была просто заброшенная стройка, то там ходила бы охрана с автоматами?… Ну, ладно, может быть, насчёт автоматов я и загнул, но резиновые палки и электрошокеры есть у них всё равно есть, и автоматы тоже были, раньше, по крайней мере, ещё год с небольшим тому назад. Да не важно это. Важно, что просто стройки, тем более, заброшенные и никому не нужные, никто не охраняет, и заборы вокруг них почти никогда не строят. Да сам ты теория!… Не, ну как тебе сказать... Ну, знаю... Кое-что. А это уже не твоё дело, друг мой, не тот это вопрос, что б тебе совать в него свой нос!

Нет, чёрт подери, слушай, что я тебе говорю — ни ты, ни твои друзья, ни твои знакомые, никто из вас не смеет лезть через Доски, пока... Пока... Чёрт, да если у кого-то из вас сохранилась к голове хотя бы маленькая частичка мозга, то он не полезет туда вплоть до самого выхода на пенсию, и смерти по естественным причинам! Я туда не полезу, пока меня начальство не заставит, а уж тебе, и твои приятелям там и подавно делать нечего.

Да что тебе рассказывать-то?! Ну да, был. Чо-чо, стройка, дома недостроенные, вот чо... Кусты, трава там всякие, дорожки без асфальта, грязь, мусор, пыль, брошенные стройматериалы... Кран башенный. Ну, понятное дело, нет!… Уффф, Боже, допечёшь же сегодня ты меня, устрою тебе порку!… Тебе же всё рассказать, у тебя и глаза под образа, ты информацию-то получить получишь, а истинный масштаб опасности так и не усвоишь, и, наоборот, дьявол тебя потянет туда лишь только с ещё большей силой. А не тебя, так кого-нибудь из твоих друзей-приятелей, а уж им-то ты всё растреплешь, тут и к бабке не ходи. Ой, да что вас, прохиндеев, может вообще напугать? Разве что тем, что полиция вас заберёт, и в камеру на пару суток посадит, и то — просто потому что так уже с вами было. А то, чего вы никогда не видели, а только лишь об этом слышали, для вас будет только лишней заманухой...

Да... Надо позвонить им туда, сказать, что бы они охраняли эту фигню повнимательней, а то что-то ни тебе, ни твоему Саньку я верю не особо... Да. И не надо чертыхаться. Доедай обед, и можешь валить уже на все четыре стороны... Да, уроки-то на завтра когда делать будешь? Что? Ах, да, завтра же суббота, на субботу вам никогда ничего не задают... Верится в это с трудом чего-то... Не дай Бог, завтра пару домой принесёшь за невыполненную домашку, сталкер чёртов... Да, да, да... Давно уже не было. Ты у кого-то там уже списывать просто приноровился... Чёрт с тобой, иди гуляй... Ага, ага, как Санёк позвонит...

(минутой позже, в своём кабинете)

Василич! Да, это я, Николай. Ну, как вы там живёте-можете? Всё нормально, всё как всегда? Как семья, дети? А как служба? Ясно... Из луж никто больше не лезет? Ха-ха-ха, да что ты?! Уху варить из неё не пробовали? И правильно, одному только Богу, откуда эти твари появились, и из чего сделаны, я бы и крошки, даже под дулом пистолета, в рот не взял. Во-во, превратишься ещё во что-нибудь вроде... Слышь, Василич, я чего тебе, собственно, звоню — у меня сын, Вадик, помешался на вылазках на разные заброшенные руины, вроде давно закрытых заводов, покинутых военных баз, посёлков за чертой города, нежилых домов... Ага, этот, как его там называют, сталкинг... Короче, они тут ваши Доски облюбовали, хотят во что бы то ни стало туда попасть. Я ему, конечно же, сказал, что бы он не смел и на километр к ним приближаться, и вроде бы убедил его не делать этого, но эти подростки, ты же сам знаешь... Да, да, мы сами такие были, но в наше время не было ни этого поганого квартала, ни луж, ни бродяг, которые могут удавить из-за дешёвого сотового телефона...

Короче, чует моё сердце, что мой Вадимка послушался меня только на словах, а на деле ему и его друзьям-товарищам может придти в голову всё, что угодно. В общем, вы там, если что, усильте патрулирование, и будьте повнимательнее. Ни мне, ни моему начальству, ни, тем более, вам, такой фигни и задаром не надо, ты же сам понимаешь. Да за своим-то я вообще буду в оба глаза следить, если надо, то из квартиры-то не выпущу, но ведь ещё остаются его дружки! Их я контролировать не могу. Да, в ближайшие дня три или четыре... Ты думаешь? Ну, я не знаю. Мне кажется, что если им всё рассказать, то они лишь только наоборот с ещё большей отчаянностью полезут в пасть к дракону. Надо пустить слушок, что там такая радиация, что волосы вылезают в пять минут, или о поселившейся там банде головорезов-каннибалов-педофилов... Да не, я это не о вас... Ну, в общем, сделаете, ладно? Ну, вот и договорились. Передавай привет этому, как его, Сёмину... Что? Пусть сам чёрт ему приветы передаёт? Ну, так скоро с чёртом я видеться пока ещё не намереваюсь... Ага, ладно, давай, Василич...

(позже)

Да... Чего тебе? Ой ты Господи, ты меня уже вконец своими Досками доканаешь! Слышал он... Вот и хорошо, что ничего не понял! Рано тебе ещё такие вещи понимать, вот что я тебе скажу! Вы собирались на сталелитейку, вот и идите туда, и нечего меня донимать... Санёк твой уже позвонил тебе? Что? Планы расстроились? Никто не хочет туда идти? Вот и ладушки. Сталелитейка тоже та ещё дыра, не дай Бог, ещё куда провалитесь, а мне потом за тебя отвечать. Меньше головной боли... Господи, ну и молодёжь же пошла, мы в ваше время в кинотеатры без спросу пробирались, гоняли футбол во дворе, а вам подавай всякие развалины.... Ненормальные.

Всё, сиди дома, и играй в компьютер, раз никуда не идёшь. А лучше возьми книжку почитай. Компьютер — он-то тоже ничему хорошему тебя не научит, наигрались вон в этого самого «сталкера-свалкера», и теперь все грезите зонами, хабрами этими... Не, хабарами... Одним словом, ты меня понял. Вон по телику передают — один наигрался, в такие вот, как ваши, игры, а потом взял и всю родню из ружья перестрелял. Хорошо, что у нас не как у них, и нельзя оружие просто так за деньги купить, а у них же в каждом доме по дробовику.

Что — фигня? Ты телевизор смотри, что там говорят, а потом говори, что фигня, а что не фигня! Ну, может и не фигня, но стреляют же! Недавно вон тоже показывали, как один у них в школу с автоматом пришёл, перестрелял всех учеников, и учителя в придачу. Что, это тоже фигня, по твоему? У Антошки пистолет... Стой, а у него откуда? Стоп-стоп, это у которого батю недавно током насмерть убило? И... Пистолет-то этот батин? Так, ты давай, не отмазывайся, сказал «А», говори и «Б»! Да ладно, травматический, по глазам же вижу, что он такой же травматический, как асфальт — резиновый! Он тебе его показывал? Да что значит — какая разница, ты забыл что ли, где я работаю? Слышь, ты, а ну-ка стой! Стой, говорят тебе! Любое незарегистрированное огнестрельное оружие — это дело полиции, а значит, и моё! Тем более, в таком небольшом городе. А если твой Антошка себе голову отстрелит? Ты представляешь, что потом в газетах писать будут?! «Друг случайно застрелившегося из пистолета парня был сыном майора полиции». Хочешь, что бы меня на всю область ославили, звания лишили, в тюрьму посадили из-за твоего Антошки? Я ничего не преувеличиваю, чёрт! (бьёт кулаком по дивану, на котором сидит)

Ой, да хватит мне на уши лапшу-то вешать, пошутил он! Как пошучу тебе... Разок по заднице. Откуда у него пистолет, говори! Где он его прячет, видал? Не стукач он... Твой Антошка, что — предатель Родины, что бы говорить об этом таким макаром? Я же ему, наоборот, хочу добро сделать... В общем, хрен с ним, не хочешь — не говори, завтра просто навещу его родителей, и всё узнаю сам, и пистолет мне они отдадут. Где он живёт, говоришь? А, ладно, сам узнаю... Что значит — завтра пистолета у него может и не быть? Да, говорил... Стой, так они всё-таки туда попёрлись? И он пистолет взял? Секретный ход? Ох, ну это просто два в одном, киндер-сюрприз какой-то. Номер мне дай своего Антошки!… Нет, кто у вас там главный? Санёк? Его номер давай! Мало, что попёрлись в эту задницу, так ещё и с оружием. Смерти своей хотят... Быстрей телефон его неси! Вот блин...

(полчаса спустя)

Еле ведь отговорил... Вы такие ненормальные, что с вами только на следственном допросе можно разговаривать! Хорошо, что твой Саня ещё никуда из дому лыжи не навострил, а его мамаша поблизости оказалась! Да, ей и рассказал! Да хватит тебе пыхтеть, как ёж беременный, никто ни в чём тебя обвинять не будет, я им сказал, что случайно подслушал твой разговор, пока ты базарил с Саньком по телефону в своей комнате. Сказал, что ты говорил очень тихо, но я всё равно всё услышал.

Всё, успокойся, я их так всех запугал, что его мамаша ещё год никуда на улицу выпускать не будет. Да, и в школу, и из школы провожать будет... А с Антошкой я поговорю отдельно. Завтра. Пистолета у него не будет. И никто туда не пойдёт, с пистолетом, или без. И вообще, давайте завязывайте с этим бредом, всеми этими стройками-хренойками, вы, что, дети малые, лазить там? Ещё ладно — было бы вам лет под тринадцать, а то десятый ведь класс, ещё год — и тебе в университет надо будет поступать. Ты, что, и там будешь лазить по этим трущобам? Уффф... Ну, ладно, скажу, уж если сказал твоему дружку-приятелю, то и тебе, сказать, наверное, уже можно тем более... Короче, так.

Эту стройку начали лет пять тому назад, и ничего особенного в ней вроде не было, типа новый район, дескать, будут там жить работяги с завода. Раньше там было болото, но ещё раньше, при коммунизме, его осушили, типа хотели что-то там сеять, или опять же строить, а потом грянула перестройка, ГКЧП, и всё нахрен забыли. А земля осталась. Вот и решили там построить. Короче, достроили где-то три четверти, осталось довести до ума самую малость, как там вдруг ни с того ни с сего начали пропадать рабочие.

Вроде и делов-то ничего, там строили, в основном, одни приезжие, таджики, молдаване, хохлы, у половины нет легальной прописки в стране, и жаловаться не об чем, и не на кого, даже предположили, что они там сами друг-друга мочат, потому что не поделили чего-то, а трупы оттаскивают в ближайший лесок. Но потом там однажды взял и пропал помощник главного инженера, человек нормальный, местный, с высшим образованием.

Ну и чо, разумеется, тогда всех нас, тогда ещё ментов, взбутетенили, велели найти этого мужика, живого или мёртвого, во что бы то не стало, а если мёртвого, то, дело ясное, найти ещё и убийцу, ну, если этот парень умер не естественной смертью. Ну, мы начали искать, шарили по стройке, по окрестным лесочкам, по примыкающим районам, дали сообщения о пропаже на телевидение и радио, в газеты, озадачили кое-кого, что бы развесили объявления. Всё попусту — от мужика этого и дух простыл, родственники его не видели, друзья не видели, коллеги на работе в один голос утверждают — мол, пошёл он с проверкой на стройку, повертелся там час-полтора, потом куда-то отошёл, и всё — хана, нету его. Смысл искать его был только на самой стройке, или в тех дебрях, что росли за ней, потому что на входе на территорию стройки было КПП, и уж мимо него пройти он никак не мог, да и ни к чему ему это было — что он, больной, прыгать через забор и куда-то там удирать ни с того, ни с сего? Кстати, и машина его как осталась стоять на стоянке, так и была там, он там даже документы какие-то свои оставил.

Опять перерыли весь окружающий лес, походили по подвалам, по баракам, в которых жили гастарбайтеры — ничего нигде нет, даже следа его. Показывали его фотку тем чучмекам, а они его знают, что-то мычат по своему, кивают, машут руками, но ничего толком сказать не могут. Парочка, правда, могла по-нашему, но они, как назло, собаки, ничего не знали, сказали, что видеть его видели, но потом он ушёл на другой объект, где работали одни совсем уж нерусские. А басурмане, которые по нашему вообще не бельмеса, лопотали-лопотали что-то там, а потом один из них, самый молчаливый, встаёт с места и говорит — дескать, я видел. Давайте, дескать, вам покажу. Мы ему — ну давай, болезный, помощь следствию окажешь.

Тот пошёл из барака, и приводит, значит, нас к какой-то луже, которая на площадке между трёх недостроенных жилых корпусов. Указывает нам на неё — там он, ваш инженер. Мы посмотрели на лужу, потом на него — не наркоман ли, не сумасшедший, не вздумал ли издеваться над нами? Но нет, рожа у него была серьёзная, и, хотя один чёрт их разберёт, этих чуркабесов, но вроде бы вид у него был здоровый и вменяемый, только какой-то немного боязливый, причём боится явно не нас, ментов, что мы ему по башке дубинками за его чепуху настучим, а косит, дьявол, глазами именно в сторону этой самой лужи. Словно там, на её дне сидит Лох-Несское чудовище, которое вот-вот, того и гляди, оттуда выползет, и в один присест нас всех слопает. А лужа там хоть и здоровая была, с пол-этой комнаты размером, но я что-то тогда засомневался тогда, что бы здоровый мужик мог вот так просто взять и пропасть в ней. Фигня какая-то, в общем.

Один из наших взял палку какую-то, подошёл к ней, стал мерять её глубину — всё тут же стали смеяться, мол, что ты, Семёныч, уж не думаешь ли ты, что он в ней утопился? — а у чуркана, так у того и вовсе глаза на лоб полезли, он ему что-то заорал на своём, потом подбежал к нему, стал от лужи отволакивать, за руки тянул, чуть ли не поперёк пуза хватал! Шайтан, орёт, шайтан там, уходи, уходи быстрей! Еле успокоился, и то — только после того, как Семёныч, чуть ли не пинками его от себя отогнав, всё-таки померял глубину этой чёртовой лужи, и, наконец, отошёл от неё. Глубины там где-то в полуметре от края было на полторы ладони, а это было где-то в десятке сантиметров от её середины, может, чуть больше — короче, что за шайтан там мог прятаться, было просто уму не постижимо. Разве что какая-то гигантская камбала-людоед. Короче, гастарбайтера мы отпустили, всё-таки решили, что он слегка того, двинутый, и стали собираться домой — смена наша уже заканчивалась.

Пошли уже, и тут один из нас говорит мне: слышь, Николай Иваныч, фигня какая-то выходит — на дворе июль-месяц, жара стоит уже третью неделю, а у них там эти лужи. Причём не только та, большая, к которой нас водил этот чуркестанец, а везде — на подъездных дорожках, рядом с КПП, на обочинах, на площадках, на которых ещё ничего не выстроено, ну, и в самом подлеске — как будто бы дожди шли совсем недавно, да причём не один день, а как осенью, с неделю, а то и больше. Я говорю — может, они сюда подвозили чего, ну, что бы раствор мешать, и всё такое, хотя сам понимаю, что глупость говорю, потому что лужи эти везде, и совсем не выглядят так, словно бы их делали специально, и тем более, случайно — земля там песчаная, сухая, всё бы уже давно впиталось и испарилось, да и потом — в лес-то им зачем воду таскать? А вода в лужах мутная, земляная, и ещё цвет у неё — я только тогда обратил внимание — какой-то странноватый, красно-бурый, как будто на глине вода стоит. Но и не такой — там вода потемнее была, почти как кирпичный, но больше в красный, как кровь засохшая, или томатная паста. Одним словом, если ты к ним не присматриваешься, то ничего такого особенного в них не видишь, но если возьмёшь на себя труд присмотреться к ним повнимательней, то у тебя невольно возникнет впечатление, что с ними что-то не так, и касаться той воды, что в них, желания у тебя будет маловато.

Но мысль, что вся загвоздка с этими пропажами заключается именно в этих стрёмных лужах, по прежнему казалась мне глупой. У меня всё в порядке с воображением, ты сам знаешь, но никакие шайтаны, как бы я не пытался заставить себя вообразить это, в моей голове в этих лужах не помещались. И живого, здорового мужика, по моему мнению, спрятать пусть даже и в самой большой из них навряд ли у кого вышло б. Может быть, думал я тогда, где-то в окрестностях этой стройки, в лесу, или ещё где-то, есть какое-то озерцо, или карьер, так же заполненные этой непонятной красной водой, и этот чурек просто видел, как несчастный инженер случайно утоп в нём, после чего связал это несчастье с этой непонятной красноватой водой, и теперь полагает, что в каждом из водоёмов, заполненных подобной жидкостью, водится жуткого вида «шайтан»-водяной, норовящий утащить к себе на дно всякого неосторожного купальщика, или просто зазевавшегося человека, имевшего неосторожность пройти слишком близко от его владений?…

Посовещавшись с остальными, я всё-таки решил прихватить с собой несколько проб воды из этих луж, послал за ними человека, и, после того, как он их сделал, отдал приказ покамест валить с этой непонятной стройки. Пробы, естественно, отдали в нашу химлабораторию, но наши химики ничего особенного в той воде не нашли, сказали, что всё, что там есть, вполне стандартно для луж в городской черте, все те же примеси, грязь, микрочастицы пыли, добавления бензина и масла, те же бактерии и прочая мелкотравчатая мразь, которую без микроскопа хрен и углядишь... И ни каких-либо жутких ядов, кислот, и личинок неведомых человеку тварей, которые после того как вырастут, смогли бы сожрать живьём целого взрослого здорового дядю, там не было. Правда, сообщили ещё, что содержание солей в этой воде немного выше нормы, но это вполне можно было объяснить тем, что рядом активно строились, и в воздухе там витала сопутствующая этому химия — цементная пыль, извёстка, высушенная дорожная грязь с колёс больших рабочих автомобилей — грузовиков и самосвалов, да и почвы там сами по себе могли быть с высоким содержанием этой самой соли, короче, ничего такого особенного в этой солёности не было.

Мы продолжили свои безуспешные поиски дальше, часть моей группы отправилась дежурить на стройку в надежде наткнуться на то, что таскало оттуда людей, повторно, во время очередной его попытки похищения, а часть — со мной во главе — лазила окрест, в городе, по свидетелям и знакомым и в лесу за стройкой.

И всё без толку; но вот — сижу я как-то раз в конторе, и бумажки какие-то разрисовываю, и тут стучатся ко мне в дверь, а потом заходит один из моих сержантов, Мишкой его, кажется, звали, а в руке у него какой-то пакет, вроде тех, что в супермаркетах дают. А пакет этот шевелится. Вот, полюбуйтесь, товарищ капитан, говорит мне Мишка, и ставит, короче, пакет мне на стол, смотрите, какой улов мы поймали. Я заглянул в пакет — и тут же чуть ли не на метр на своём стуле подскочил! Знаешь, есть такие штуки — щитни называются? Ну, они вроде раков каких-то, только у них панцирь на спине, один глаз, и усы — они, короче, как раз в лужах любят ползать, или в мелких болотцах... Во-во, в деревне они были, в колеях, циклопы, верно! Так вот, представь себе этого циклопа размером с хорошую черепаху, ну, такую, каких в зоомагазинах можно купить. Во-от такая хреновина, и панцирь у неё с миску, ну, с блюдце, по крайней мере!

Я, короче, тогда этого Мишку чуть не убил. Нахрен, ему говорю, ты эту хренотень сюда приволок? Если поприкалываться, то ты явно не по адресу, я таких шуток не очень большой любитель, могу и уволить ненароком. А он мне — нет, тааищ капитан, какие тут приколы, нашли на стройке, в той большой луже, которая между домами. А я сижу на месте, смотрю, как эта мерзость в пакете шебуршит, лапами перебирает, и даже на стуле от стола чуть-чуть отодвинулся, и волосы на затылке шевелятся, такое впечатление, что постепенно седеют. Вонь от твари — не пойми какая, и дохлятиной, и тухлой рыбой, и вообще не пойми чем — Господи, до сих пор как вспомню, так ком в глотке подымается. Тащи это, лепечу Мишке, в лабораторию. Он утащил, а я сразу же к окнам — открывать, кабинет свой проветривать...

Буквально минут через десять ко мне мужик из лаборатории, весь взъерошенный — вы где, мол, эту хрень нашли? Я ему сказал. Он мне — да быть того не может, это же никакой не щитень, а трилобит, они уже миллионы лет, как все вымерли... Да, да, тот самый трилобит, про них в учебниках по биологии пишут. Ну, в интернете, какая разница, в общем, ты понял, о чём я. Тут у нас уже всё отделение переполошилось — стало ясно, что тут явно не какое-то простое похищение, или ещё что-то, с этой стройкой самой по себе что-то не так... Но с другой стороны, если подумать, сколь бы большой эта штуковина не была, она навряд ли могла сожрать целого мужика в одиночку, разве что они на него целым гуртом — да и то б — должны были остаться какие-то следы, кости там, кровь, одежда. Но всем было уже пофиг, никто на эту стройку ехать уже не хотел, говорили, что если там есть эти щитни, ну, то есть, трилобиты, то там по любому может быть что-то и побольше. Говорили, что её просто надо закрыть нахрен, людей повыгонять, и никого туда больше, чем на триста метров, не подпускать, а, лучше всего, вызвать военных, или кого-нибудь в этом духе. Паникёры, обсмотрелись «Секретных Материалов», и теперь болтали, что там высаживаются инопланетяне, бродит снежный человек, короче, на одном конце села пёрднул, а на другом уже говорят, что ты обделался... Но в итоге, конечно, выяснилось, что все эти болтуны были отчасти, но правы...

Я, короче, и сам тогда струхнул, но честь мундира отказом от дела марать не хотел, да и самому любопытно стало. Примерно прикинул — все пропавшие люди исчезли там под вечер, где-то как раз в то время, когда у них официально рабочая смена заканчивается, и это чудо на «берегу» лужи тоже где-то часика в четыре поймали — потом набрал бойцов из числа тех, кто не зассал, и отправились на стройку — ловить монстров. Ох, знал бы я, что нас там ждёт, то не выёживался, и сидел бы дома, и людей своих в покое оставил. Но я не Ванга, ни Нострадамус, будущее проглядывать не могу, неведомое для меня остаётся неведомым до тех самых пор, пока я не найду способ взглянуть на него своими глазами, а шило в жопе у меня в то время имелось не особо короче, чем у тебя, так что шёл я туда, скорее, с воодушевлением, нежели со страхом, хотя, что там говорить, одновременно и боялся я до усрачки.

Как назло, тогда, как я говорил, было лето, и солнце садиться за горизонт торопилось не особо, а день был ясным, а вышли мы без четверти четыре, и нагнетанию страха всё это способствовало не особо. Разумеется, мы взяли с собой и оружие, даже автоматы, но все прекрасно сознавали, что это — скорее для бравады, потому что никто из нас не имел никакого понятия, с чем мы там столкнёмся, и насколько действенны будут против этого пули. По прибытию мы немедля заявились к присутствующему там начальству стройки — их там немного было на то время, парочка каких-то местных бригадиров, прохлаждавшихся в строительном вагончике — и сказали им, что бы они немедленно уводили всех присутствующих на стройке гражданских, ну и, разумеется, делали отсюда ноги сами. Потом зашли к начальнику местной охраны, благо, что тогда он был на месте, и рассказали ему о сложившейся ситуации, и попросили его выделить нам посильную помощь. У него самого народу на тот момент было не очень много, а потому нам в пользование досталось всего три с половиной человека, с половиной потому что четвёртым был здоровенный такой мужик из числа местных рабочих, хрен пойми какой национальности, не то немой, не то ни черта по нашему не понимавший, но по какой-то причине заслуживший неимоверное доверие у начальника тамошней охраны, который, в свою очередь, выслушав то, что мы ему рассказали, немедленно выкатил глаза, потом посуровел, и сказал, что бы к нему немедленно привели этого самого Мамеда. Впрочем, сам он не вызывал у меня никакого недоверия, более того, я знал его ещё со времён молодости, и с той поры, когда он ещё был ментом, как я... В общем, я не стал возражать против его решения, тем более, что он заверил меня, что лучше этого самого Мамеда нам в этой ситуации не найти, а мне самому присутствие такого здоровяка, да ещё и такого, который в принципе должен был хорошо знать это место, так как давно уже тут работал, вовсе не казалось лишним.

Все вместе мы отправились в одно из недостроенных зданий, находившееся рядом с той здоровой лужей, и засели там, в одной из «квартир». Двух парней я выставил снаружи, у ближнего к нам «подъезда», что бы они поглядывали и за лужей, и за местностью вокруг, но, впрочем, и сам торчал в окне неотрывно, в ожидании, когда же на улице завечереет окончательно, и вся эта хрень, наконец-таки, начнётся.

Ждать пришлось довольно долго, тем более, что мы в принципе пока ещё не понимали, что конкретно должно начаться, когда, и с чего именно, но вот, где-то часам к пяти мы увидели, что по поверхности большой лужи-озера пошли какие-то пузыри. Ребята на входе забеспокоились, стали оглядываться назад, и на нас, торчащих в окне, наверное, ожидая от меня какой-то отмашки, и я сказал им: валите внутрь, в «подъезд», но, едва они это сделали, как поверхность лужи успокоилась. Уж не знаю, что там конкретно в тот момент сидело, но оно, очевидно, решило, что добычи ему этим вечером лучше не ждать; зато с другого конца стройки, там, где мы ничего не видели, послышался чей-то крик. Парни зашевелились, взялись за оружие, но я велел им сидеть пока что смирно. В промежутке между соседними, стоящими впереди домами показался какой-то мужик, вскачь бегущий куда-то, наверное, и сам, должно быть, не понимавший, куда это он, а потом, в любом случае, не добежав туда, куда он там хотел, вдруг резко свернул в этот самый промежуток. Чего ему тогда в голову взбрело, и как он вообще там оказался, я не знаю, но, в любом случае, ему в решении его проблем это помогло мало — не пробежав и пяти метров по внутреннему двору между тремя домами, он рухнул носом вниз, подёргался ещё с секунд пять, и замер. На спине у него сидело... М-м, ну как это тебе объяснить... Видал когда-нибудь по телику этих самых, ну летучих рыб, ну, таких, которые из воды прыгают, а у них плавники как крылья, но не как у птиц, а как у самолёта, и они на них планируют? Ну вот, а в этого беднягу вцепилось что-то похожее, но только, пожалуй, не летучая рыба, а летучий рак. Или омар. Или фиг поймёшь, что это, в общем, но я точно видел у этой хреновины клешни, глаза на палочках, тело, как у креветки, и хвост, ну в точь-точь, как у нашего обычного речного рака... Да, и крылья, вроде как у стрекозы, только по форме не такие, а, скорее, как треугольники. И да, эта штуковина была здоровой, как чёрт, метровая, а то и больше, этому мужику во всю спину, ну, и пока он лежал, жрала его, хотя понятно, что начала заниматься этим делом ещё до того, как он грохнулся наземь и помер. Вместо рта, или челюстей у неё, кстати, были какие-то трубочки, много, штук семь, не меньше, они все извивались, как будто бы жили сами по себе, и она каким-то образом умудрялась отрывать ими от спины этого несчастного довольно приличные куски, и ими же их проглатывала...

Парень, который стоял рядом со мной у окна, очевидно, не выдержал, и, вскинув свой автомат, дал из него по этой мрази очередь, но промахнулся, так как я, испугавшись, что он сейчас подымет этим самым лишний шум, ударил его по стволу сверху, и пули пошли как раз чуть ниже и тела того незадачливого парня, и этой погани, которая в него вцепилась. В общем, её удалось спугнуть, она резко взлетела вверх, махая крыльями быстро-быстро, как колибри, при этом таращась в нашу сторону — однозначно в нашу, потому что я прекрасно ощутил взгляд этой хреновины на себе, и глаза-стебельки вытянулись вперёд, то есть в нашу сторону, потом было рванула вперёд, к нам, но как только наши мужики наставили на неё свои автоматы, отлетела назад, а потом опять резко, как ракета, влетела в ту огромную лужу, что была посреди двора. Уже минут через пять я понял, что мы зря заявили этой штуке о своём здесь присутствии, лучше бы мы вообще ни хрена не делали, дали бы этой погани завершить свой обед, или ужин — звучит погано, конечно, но, чёрт подери, скольких бы парней мне тогда бы удалось спасти, и насколько бы грамотней и чище удалось бы завершить эту операцию... В общем, потом, меньше, через минуту, озеро забурлило, что твой борщ на плите, и из неё полезло такооооеее... Ох, сынок, многое я видел на своём веку, даже уже к тому времени — и разодраные одичавшими собаками человеческие трупы, и как люди дохнут, обожравшись стрихнина, участвовал в перестрелках, наблюдал, как воры в законе казнят провинившихся перед ним людей, и мёртвых детей, совсем маленьких... Прости, изнасилованных... Короче, говна навидался столько, что хватит на целый месяц непрерывных ночных кошмаров, но это... (задумчиво молчит) Да что-что, хрен во что! До сих пор как вспомню, так вздрогну... Помнишь, фильм с тобой смотрели в кинотеатре, ты ещё маленький был, там эти были, эльфы там, гномы, хобеты... Ну, хоббиты, какая разница... Да, «Властелин Колец», точно. Ты помнишь, они там подошли к каким-то горам с воротами, а там рядом было озеро, из которого потом полезли щупальца, которые потом пытались всех переловить? Ну вот, там было что-то вроде этого, но только эта мразь, как я понял, лезла из каждой лужи, что была на этой трижды проклятой стройке...

Да, Вадик, похрен, из какой, из большой, маленькой — они лезли ото всюду, откуда только можно, вся стройка в течение нескольких минут превратилась просто в лес из этих щупалец, куда бы мы не пытались убежать, они лезли повсюду, буквально из под наших ног, хватали, тащили, сдавливали и превращали в мясной фарш на месте, а ещё плюс ко всему повсюду залетали эти ракообразные стрекозы, которые атаковали нас сверху, а по земле ползали эти поганые трилобиты, которые взбирались на нас, как тараканы — у них была какая-то сильная кислота, которая выходила у них из пасти, она разъедала нашим ребятам одежду и амуницию, и они заползали прямо под неё, целым скопом, как муравьи на дохлую мышь, и жрали людей заживо. Это была самая натуральная бойня, сынок, мы бегали по всей стройке, не как честные менты или солдаты, которые, вооружившись до зубов, совершали операцию, а как коровы по полю, которых оводы и слепни довели до сумасшествия, и они не знают, куда им от них деться... Ну да, да, само собой, мы сначала находились в укрытие, но нас выкурили из этого недостроенного дома в считанные минуты... Ну ты представь себе — сидишь ты в этой идиотской не то квартире, не то в хрен знает в чём, окна там нет, просто дырка в стене, а из этой лужи лезут грёбаные щупальца, целая роща, а длиной они, наверное, как были бы в длину сразу три таких дома, поставленные друг за другом. Чёрт, да он копался в этой дебильной недостроенной «хрущевке», как ребёнок в коробке конфет — мы только чудом сумели вовремя повыскакивать из неё... Хотя и не все... Парочку моих ребят эта мразь сумела выловить и удавить прямо там... Да какие-такие, нахрен, сказки, Вадик! Мне, наверное, просто делать нехрен, сидеть тут перед тобой, и сочинять всякие небылицы, как будто бы я какой-то фантаст недоделанный... Ну, хочешь, я дам тебе номер Василича, начальника охраны на этой долбанной стройке, он там был в тот вечер, и подтвердит тебе каждое моё слово? Он, а, кроме него, ещё три человека, которые, как и он, выжили тогда в той переделке...

Да, кроме нас, там были и они, только их тогда было не четыре, а десятеро... Всего? В сводках этого, конечно, хрен уже найдёшь, потому что стараниями этого пингвина Сёмина всё засекретили, и вывезли в столицу, но я тебе скажу точно — двадцать пять человек, шестеро из команды Василича, десять моих ментов, ещё девять вся эта разбушевавшаяся пакость сумела найти на улицах города, за пределами стройки, когда попыталась вылезти за них...

Как остановили? Мы кое-как удрали, а по пути кто-то из нас догадался позвонить в местное лесное хозяйство, там у них как раз была парочка вертолётов, которые обрабатывали окрестные леса химикатами против древоточца, клещей, или кого-то в этом духе. Прилетела вертушка с полным баком отравы против насекомых, и с не очень большой высоты вылила её на всю эту копошащуюся внизу, на стройке, ползучую и летучую мерзость... Да, безусловно, движение наугад, на удачу, но что у нас тогда было, в конце-концов, я бы вообще предпочёл залить всё это к такой-то матери напалмом, но не было у нас тогда никакого напалма... Главное, что это помогло... Ну да, там ещё теперь и всё отравлено... Да какой нафиг Чернобыль, они что, туда, воду с ядерного реактора лили...

Чёрт, парень, я что-то не пойму, ты меня что, подкалываешь сейчас? Всё ещё не веришь? А показать тебе... Дьявол, да ты же сам эту хренотень не раз у меня видел... Ты же помнишь, как когда тебе было годика четыре, я загремел в больницу на три месяца?… Да хрена с два, что ты там сейчас уже помнишь... Но шрам у меня на ноге видел уже раз сто, правильно? Да, как будто бы кусок мяса из мышцы на голени выдран, я из-за этого ещё хромаю постоянно... Да никакая это не граната, взрыв кусок мышцы от живого тела так никогда не отрежет, неужели ты никогда не думал об этом? Ну... Баранки гну! Оно и есть. Один из этих летающих раков тогда приземлился мне аккурат на спину, вероятно, хотел проделать со мной то же самое, что и с тем гастарбайтером, от тела которого мы, на свою беду, отогнали первую из этих тварей, но Санёк Версевский успел вовремя подскочить ко мне, и сшибить с меня эту мразоту наземь, но до конца не убил, и эта погань сумела изловчиться, и вцепилась в меня своей клешнёй напоследок. Еле сумел её от себя оторвать, а потом прикончить, тогда, в тот момент, сделать это было практически невозможно, я думал уже, что всё, конец, сдохну прямо там, на этой грёбаной стройке, но нет, Бог миловал, и я всё-таки выжил.

А Санёк — нет, его тогда всё-таки утащило щупальцем в одну из этих чёртовых луж... Чёрт, никогда не забуду этого зрелища — нет, ты только представь себе это: живого, взрослого мужика целиком утягивают куда-то вниз, через какую-то несчастную лужицу, шириной, наверное, с ту кастрюлю, в которой у нас мамка картошку отваривает... А как он тогда орал, Господи!… Никогда в жизни больше не слышал, что бы люди так орали, так, наверное, даже бабы не орут... Сначала вопль, потом треск, хлюпанье — а потом, под конец, фонтан из крови, мяса, переломанных костей, воды, кишок, и ещё чего-то, я даже не знаю, чего, бьющий прямо из-под земли, и все эти грёбаные твари вокруг сползаются, слетаются к этому месту, и начинают клевать, подбирать и слизывать все эти жуткие останки прямо с мокрой, пропитанной кровью земли... Брррр!… Помнишь, как я тогда отказался идти вместе с тобой и матерью на какой-то ужастик в кинотеатр, что-то там про резню пилой какой-то? Так вот, я с тех самых пор просто не могу смотреть ужастики, особенно те, в которых мясо да кровища, как только вижу такое, так сразу же вспоминается, как нас тогда хреначили на этой поганой стройке, а особенно смерть Санька, меня всегда тянет убежать в туалет, и вывернуться там над унитазом наизнанку... В тот день, но уже позже, когда мы уже вернулись в участок, я бегал в толчок раза три до полуночи, и ещё пару раз после, и всякий раз торчал там минут по пятнадцать, хотя под конец мне и блевать-то было нечем, и меня рвало желчью...

(молчит довольно долго)

Да мне-то откуда знать, что это такое там было?! Нет, и никакой официальной версии по этому поводу не было, откуда ей было вообще взяться, если уже буквально через несколько дней в наш город нагрянул этот чёрт, Сёмин, вместе со своей не то секретаршей, не то замом Алисой Валерьевной — они мгновенно прибрали к рукам все материалы по делу, заставили нас в срочном темпе дописать то, что было не написано, тоже забрали, а затем уволокли куда-то в Москву... Блин, ещё хорошо, что не порешили нас всех, оставшихся в живых, как свидетелей, а они это могли, по рожам было видно, особенно у этой змеи, Алисы — у этой вообще был такой взгляд, как будто она не может представить себе ни одного ужина без участия одной из этих тварей в качестве главного блюда, причём жрёт их обязательно живьём... Не знаю, кто они, представились тогда, как сотрудники какой-то научной лаборатории, которая сотрудничает с оборонкой и государственной безопасностью, но я как-то раз решил погуглить название этой самой лаборатории в Интернете, но ни хрена даже чуть-чуть похожего на неё не нашёл... А? Что ещё за эсцепе?… А, ну может быть, и они, только что-то я ни разу не слышал о таком названии, наверное, это опять какая-то выдуманная хрень у тебя из компьютера... Короче, не знаю, кто это такие, масоны какие-то... Ага, жидорептилоиды, как по телику. (невесело смеётся) Они, короче, теперь каждый год наезжают к нам в город, снимают номер в гостинице месяца на три, но живут там мало, всё чаще бродят по этой поганой стройке вместе со своими ухарями, что-то там изучают, проверяют, пробы собирают какие-то, иногда даже до самого вечера... Это мне всё Василич рассказывает, они, кстати, наняли его тогда вместе со всей его бандой, ну, из числа тех, кто выжил и согласился, доукомплектовали, построили им мощные бронированные лабазы, всучили оружие и повысили зарплату раза в три, наверное... Василич важный мужик теперь... Я всё надеюсь на то, что когда-нибудь из одной из тех луж вылезет одно такое щупальце, которое мы тогда видели, и утянет к себе одного из этих московских хорей, ну, или хотя бы расцарапает ему физиономию, и я иногда, когда они тут, у нас в городе, звоню Василичу, и интересуюсь: не случилось ли? Но он меня всякий раз огорчает, и говорит, что нет, всё было спокойно, и ничего такого не происходило. Наверное, они, тварюки, эту гарпию Алису боятся до усрачки, она небось при случае и это щупальце проглотила бы, как макаронину...

Сейчас? В смысле уже после того, как там побывали мы? Нет, я ничего об этом не знаю, по крайней мере, лично ко мне такие сведения не поступали. Рабочих тогда сразу же всех разогнали, а стройку прекратили, и не планируют продолжать, теперь там только охрана Василича, и те московские придурки, но эти штуки их не трогают, я не знаю почему. Говорят, правда, что в последнее время люди из прилегающих кварталов стали куда-то исчезать, причём не по одному, а целыми семьями. Может быть, просто решили выселиться, и переехать подальше оттуда... Хм, ну, может и так, но если судить здраво, то они просто решили оттуда переехать, как люди делали несколькими годами раньше, сразу же после того, как это всё произошло... Да хрен его знает, Вадь, что у них там сейчас происходит, логичнее всего предположить, что да, эти московские хмыри раскопали там себе наконец-то что-то на свою голову, и теперь в том районе беспокойно даже несмотря на наличие забора вокруг стройки, но... Я вишь что слышал... Василич мне тут говорил как-то раз, что как-то раз, в его смену, Сёмин и Алиса привезли на стройку какой-то народ в крытом фургоне... Не, не ещё солдат своих, а каких-то вроде того что бы бездомных, наркоманов, алкашей там всяких — чёрт знает, где они их наловили, но что Василич, что я поняли всё это так, что им нужно было нечто вроде кроликов для эксперимента... Или, скорее, какой-то наживки. Василич сказал тогда, что сам ничего не видел, он сразу же заперся у себя после этого в каптёрке, потому что сразу же почуял, что дело пахнет керосином, но он сказал, что слышал тогда вопли. Много воплей, то тут, то там, как в тот раз, когда всю эту нечисть пытались приструнить я и моя бригада. Наверное, эти крики слышали и люди, живущие в домах окрест. Может, эти вопли потом ещё повторялись. А, может, какие-то бродяги и алкаши исчезли прямо с улиц этих кварталов. Может, исчез чей-то загулявшийся пацанёнок или девчонка, может, парочка нетрезвых подростков. Мне уже не дают в руки дела о происшествиях в этом районе, всё подмяли под себя Сёмин и его коза-секретарша, иначе бы я и так знал, что почём. В общем, люди там, в этом районе, увидели или услышали что-то нехорошее, и, по всей вероятности, не раз, а потому и решили, что самым умным в этой ситуации будет сворачивать вещички...

И вообще, скажу тебе по секрету, за всё то время, что прошло с тех пор, как к нам стали заезжать эти хмыри из столицы, немало народу поубавилось и в самом нашем городе. Нет, нет, не после того, как мы туда заявились, и чудом сумели унести оттуда свои задницы, хотя там тоже некоторые подняли панику, но они все, в основном, были из того самого жилого квартала, и их было не очень много, в основном, родственники и знакомые тех, кто, находившись снаружи, умудрился пострадать от лап и клешней этих тварей, что повыползали тогда из луж... Нет... Я тебе говорю, что это именно этих два ублюдка, Сёмин и его секретарша, во всём виноваты. Они там что-то делали, у них были там какие-то интересы, и всё это время, пока они здесь путались, они пытались их осуществить... У них там что-то есть, что бы делать там то, что они хотят, я не знаю, что это, но я ещё и не знаю, с чем бы я предпочёл бы связаться — с тварями, которые прячутся там, в лужах, или с тем, что туда притащили Сёмин и его гопкомпания... Я не знаю...

Вот ты спрашиваешь тут меня — а что это такое там, собственно, было, как могли в таких маленьких лужицах воды, которые я тебе описал, прятаться этакие огроменные крокодилы, да ещё и способные нападать, и убивать людей... Да, я-то сам человек простой, я и в том-то, что может происходить, и происходит в нашем мире на самом деле каждый Божий день разбираюсь не очень-то, что уж там говорить о какой-то там аномальщине, я не силён не в физике, ни в химии, ни в биологии, я силён в сугубо своей, ментовской сфере, да и то, наверняка в нашем ремесле есть мастера куда сильнее и прозорливее, чем я, а выдумывать какие-то дикие, основанные хрен пойми на чём теории, как все эти придурки с РЕН-ТВ и ТВ-3, я не люблю и делать не собираюсь, я не скучающий пенсионер, пялящийся в телик с дивана, я полицейский и следователь, и, кроме того, управляю точно такими же полицейскими и следователями сам, мне было бы не к лицу выдумывать всякую чушь, как будто бы я член-корреспондент какой-нибудь занюханой жёлтой газетёнки, но... Я бы тебе сейчас наврал, если бы сказал, что у меня совсем уж нет никакой теории по поводу того, что там, на этой поганой стройке, происходило, и до сих пор происходит. Я... (понижает голос) Я думаю, что там какой-то портал в параллельный мир...

Да, суть в том, что возможно, где-то на другой планете, или в другой галактике, или хрен с ним — быть может, даже в другой Вселенной, есть место, какое-то болото, море или океан — а, может быть, вся эта планета, на которой эта штука находится, покрыта водой, и бывает так, что прямо над поверхностью этого чего-то иногда возникают отверстия, но они ведут не на открытый воздух, а прямиком в наш мир... Может быть, даже в какие-то другие миры, не обязательно в наш, и то, что живёт там, в этом океане, вылезает не просто наружу, а в те миры, в которые открыты эти дырки. Вылезает, что бы охотиться. Может быть, что-то из этих тварей само же их делает — допустим, если обладатель всех этих щупалец — один единственный, то почему бы и нет, быть может, он вообще разумен, ну, навроде как дельфины, или ещё кто-нибудь, короче, умён, но не нашим, не человеческим умом. Такая, мать его, подводная ловля наоборот, всё равно что бы рыбы бурили лунки во льду изнутри, высовывали бы из них свои рыла, и пытались бы поймать всё, что пробегает и пролетает поверху. А все остальные штуки, эти летающие омары, трилобиты, тот клубящийся зеленоватый туман, который мог окружить человека, и за считанные секунды обглодать его до костей — это, быть может, какие-то его паразиты, или нахлебники, вроде лоцманов и рыб-прилипал, как у акул...

Не-не, я не спорю, это всё смешно звучит, особенно из моих уст, какая-то идиотская научная фантастика, я потому до сегодняшнего дня никому и не говорил эту свою версию, ещё скажут, что я с ума сошёл, повернулся на всякой херне, вроде чудовища из Лох-Несского озера или летающих блюдцев, или что вообще — спиваюсь, но... Короче, подойди сюда, я кое-что тебе сейчас покажу... (подводит сына к своему письменному столу, и достаёт из одного из ящиков лист формата A-4 с распечатанным на нём при помощи принтера цветным фото) Есть же такая хреновина — Гугл:Карты, ведь правильно? Типа над землёй по орбитам летают спутники, и дотошно снимают всё-всё, что есть внизу, так подробно, что видно всё до последнего сарая. И, вот, видишь, они и тот пустырь сумели снять, правда, его изображение потом замазали, так что теперь его ни хрена уже не увидишь. А смысл замазывать его был — смотри, как тут всё получается: в центре большая эта лужа, которая находилась посреди всех этих домов, а вокруг, видишь, всё, что меньше, и всё лежит в определённом радиусе, как будто бы циркулем очертили... Видишь? И сами-то лужи, что поменьше, они не абы как лежат, а рядками, по спирали идут к самой большой... Да ну тебя нахрен, чего мне тут кажется! Ты видишь деревья, а леса за ними не видишь нихрена. Вот, сам гляди. (кладёт лист на стол, берёт из органайзера простой карандаш, и сначала обводит им всю область на фото, заполненную пятнами луж, а затем соединяет каждую из них дугообразной линией, идущей в центр, к самой большой луже) Видишь, какая она овальная? А как лужи идут вслед друг за другом? Ничего тебе не напоминает? Да сам ты лейка от душа, чёрт возьми! Ты в биологии вроде же неплохо разбирался? Видел когда-нибудь миногу, ну, в смысле, её фотографии в Интернете? Ну да, такая длинная хренотень с пятаком, и у неё из этого пятака, короче, типа шипы торчат... Ну вот, так ты можешь представить себе, что такой вот пятак, но только здоровенный, мог оставить в земле такой след, как этот? Ну, разумеется, там были щупальца, а не чья-то пасть с зубами наружу, но откуда знать, что именно эти щупальца питали? Да и не обязательно это след от пасти, просто ведь видно, что эти лужи не были накиданы абы как, хаотично, что тут есть порядок, как от следа прикосновения чего-то живого...

Да нет, ну какие нахрен тарелки, никто там не садился, все бы в городе об этом давно знали... Ну, или не знаю, с городом бы что-то сделали, здесь были бы какие-нибудь войска — короче, такое бы событие было бы куда заметнее, и наделало бы куда больше шума... И вообще, мне лично совсем не кажется, что эта хренотень как-то связана с какими-то там инопланетными гуманоидами. Я своими глазами видел всех этих гадов, и никогда бы не поверил в то, что эта гадость может быть как-то связана с какими-то там пришельцами. Эта штука пришла сама, и пришла снизу вверх, а не спустилась к нам сверху, из космоса. Лужи — это оконца, форточки, которые эта дрянь к нам открыла, желая узнать, чем тут у нас можно поживиться, и она приходит сюда каждый летний вечер, как в ресторан на ужин, а, когда у нас день, или земля покрыта снегом и льдом, она, возможно, ищет там, у себя, какие-то другие форточки в какие-то другие более благоприятные для трапезы места. Холода она просто не переносит, а дневной свет её, наверное, слепит. Наверное.

Ну да, конечно же, это всего лишь мои предположения, как бы я мог вообще выдавать кому-то такое за правду, а тем более тебе, собственному сыну, я же не байки тут травлю в курилке нашего участка, но... Да, чёрт подери, какие тут ещё могут быть варианты? Нет, ну если бы я слышал об этом через третьи руки, если бы мне рассказывали мне это, как слух, или если бы я только лишь наблюдал это краем глаза, там, исследовал стройку днём, а потом плюнул бы на всё это, превратил это дело в глухаря, и убрал бы в нижний ящик стола, у меня, конечно же, было бы полным-полно вариантов для самых разнообразных домыслов — единоутробный брат лохнесского чудовища, снежный человек, тайные правительственные эксперименты, те же инопланетяне... Но, Вадик, ведь я же, мать его так, всё видел собственными глазами, я был свидетелем того, как там всё это там происходило, видел, что днём эти лужи — самые обычные, в таких и головастику-то трудно спрятаться, при мне человек, которому мне не было никаких причин не доверять, замерял глубину самой большей из них с помощью палки, и показал тем самым, что она не глубже стакана с водой, и при мне же, едва наступил вечер, а солнце начало уходить за горизонт, дно у этих луж исчезло, и из них полезло нечто такое, что оно могло бы находиться там лишь при условии того, если бы все эти лужи на самом деле были ходами, ведущими в бездонные подземные пещеры. И я видел этих чудовищ, и со всей уверенностью могу сказать, что таких тварей не родит наша планета, ни самые дикие, непролазные джунгли, ни самые глубокие и загадочные океанские впадины в этом мире не могут быть местом обитания ни для чего подобного...

Это нечто чуждое, ты понимаешь? Таких тварей ты можешь увидеть только в кошмарном сне, и даже во сне ты сразу же поймёшь, что в нашем мире такого не было, и быть не может... А эти двое — Сёмин и Алиса — поняли это тоже. И насчёт луж они тоже всё поняли. Быть может, они даже уже сталкивались с чем-то подобным, особенно Алиса, бес бы её побрал... Сталкивались, быть может, и не раз, но или не сумели понять, какую выгоду они могут с этого получить, или поняли, но не сумели этим воспользоваться. А тут — смотри, как всё откровенно. Есть лужа, которая к закату солнца превращается в бездонное озеро, вход в которое охраняет страшный дракон — убей дракона, и, нырнув в озеро, ты сумеешь попасть в новый, сказочный мир, в котором никто, кроме тебя не бывал. Но эти двое — они не рыцари из сказок, не какие-то там хреновы герои, им не надо никакой дороги в Изумрудный Город, или куда-то там ещё, они... Они разведчики... Хотя не, какие нахрен разведчики, язык не поворачивается их так назвать... Короче, кое-кто узнал об этой штуке здесь, и послал их сюда, что бы они исследовали это, устранили все сопутствующие проблемы, и сделали так, что бы это работало. Любой ценой, какой угодно, даже человеческой кровью, если она понадобится, дабы выманить дракона из бездонного озера, потому что за это уже начали платиться очень и очень большие деньги, такие, о каких большинство жителей нашего города даже и слыхом не слыхивало. И они будут делать это — понадобится засрать ради этого всю экологию в округе, так они её засерут, понадобятся массовые человеческие жертвоприношения — они наприволокут на эту треклятую заброшенную стройку целые батальоны бродяг, бомжей и просто неприкаянных людей, которые, на свою голову, оказались не в то время, и не в том месте, и будут пристреливать их, выводя на берег самой большой лужи, по одному, пока из неё не появятся эти грёбаные щупальца, или возьмут троих, прострелят им по одной ноге, и заставят бегать во кружки по всей стройке, спасаясь от полезших из луж монстров... Чёрт, если выяснится вдруг, что для их поганого дела Сёмину и Алисе придётся взорвать весь наш городишко, то они, я думаю, будут обдумывать это не дольше, чем полдня, а потом примутся за минирование наших улиц. Нисколько в этом не сомневаюсь... Да, это верно, я действительно давно уже хочу переехать отсюда вместе с тобой и мамой, ещё с тех самых пор, как в первый раз увидел эти поганые щупальца, полезшие из луж... Нет, я не шучу... Мне тут сказали, что для меня скоро появится вакансия в области, так что, скорее всего, в ближайшие полгода мы и впрямь переедем... Катись оно всё к чёрту, что бы оно там не было... Главное — не ходи туда, понял? И друзей своих туда не пускай. Забудь о том, что эти Доски вообще существуют — я хочу увезти тебя отсюда живым и здоровым, ни разу так и не увидевшим всего того говна и смертей, что довелось повидать мне. Обещай мне, что не пойдёшь туда ни в коем случае. Обещаешь? Ну ладно. А теперь иди к себе, и, ну и поиграй в компьютер что ли... Теперь ты знаешь, почему туда не стоит ходить.

Медведь

Источник: 4stor.ru

Автор: В. В. Пукин

Собратья по охоте в выходные мишку завалили. Потеряли, правда, двух собачек. Одного косолапый сразу насмерть задавил, а второму так прокусил бедро, что, несмотря на все усилия хозяина, пёс истёк кровью.

Сразу вспомнили несколько недавних случаев, когда от лап и зубов медведей пострадали уже люди. В том числе электрик в Тюменской области, которого осенью 2014 года обозлённый медведь стащил со столба и оторвал голову; охотник из Карпинска, переживший тот же ужас от встречи со зверем в октябре 2015, что и герой Ди Каприо в фильме «Выживший», и чудом оставшийся в живых… А также другие, уже подзабывшиеся, подобные эпизоды.

Конечно, ничего необычного в нападениях медведя на человека нет. Это всегда происходило и будет происходить в дальнейшем. Жизнь есть жизнь. Но, надо признать, что провокатором этих трагедий, в подавляющем большинстве случаев, оказывается гомо сапиенс. Когда по неопытности, а когда по ничем не обоснованной самоуверенности и наглости. Живя в комфортных цивильных условиях, человек расслабляется и, попадая на природу, по привычке продолжает чувствовать себя пупом земли. Чем совершает роковую ошибку. Входя в лесные и таёжные дебри надо понимать, что ты не дома, а в гостях. Причём, в гостях у весьма уважаемого хозяина. К тому же, хозяина всемогущего, а в чём-то и мистически загадочного.

Одним довольно страшным и странным случаем в продолжение этой темы хотелось бы поделиться…

Года два назад по осени охотились мы в верховьях Чусовой. Продвигаясь по береговым горным склонам, наткнулись на странное сооружение для таких мест. Это была сваренная из швеллеров, уголка и арматурин наблюдательная вышка с четырёхэтажный дом, в виде прямоугольного конуса. Наверх конструкции вела узенькая лесенка, начинавшаяся метрах в полутора от земли. А на самой маковке располагалась небольшая смотровая площадка, без крыши. Вместо пола также был наварен арматурный пруток. Заметно проржавевшая железная громадина выглядела очень странно среди высоких деревьев, в таком глухом и безлюдном месте.

Местный охотник, который сопровождал нас, рассказал, что вышка эта стоит тут со времён царя гороха и назначение её точно неизвестно. Возведена в далёкие времена то ли для наблюдения за лесными пожарами, то ли в качестве маяка для речных сплавщиков, то ли ещё зачем… В любом случае, в настоящее время ни одну из этих функций она бы не смогла выполнять, так как разросшиеся вокруг сосны уже закрывали обзор со смотровой площадки. Стоял, короче, шедевр архитектурной мысли посреди густого леса всеми позабытый-позаброшенный, являясь единственным напоминанием о пребывании когда-то в этих местах человека.

Вот историю пятнадцатилетней давности, связанную с вышеозначенной железной вышкой, нам и рассказал провожатый — местный охотник.

Тогда, в самом начале 2000-х, появились в здешних краях два ушлых мужичка. Представлялись охотниками-любителями, а на поверку оказались профессиональными ловцами животных для частных зоопарков и передвижных цирков-шапито. У этих и им подобных ребят работёнки всегда хватает. Ибо в самостийных зверинцах и бродячих цирках зверушки выздоравливают, как мухи, так что требуется постоянное обновление поголовья.
Вот эти двое звероловов договорились каким-то образом с местным лесничим, и тот начертил им координаты обитания медведицы с парой медвежат-полугодков. А также дал негласное добро на уничтожение мамаши и пленение обоих звёрёнышей. Ну, а как иначе? С лесничим не поспоришь, он же тут царь и Бог!

В вечер перед ранним утренним выходом на промысел старший из пришлых звероловов, Митрич, за бутылочкой водочки похвастался перед лесничим своим многолетним опытом добычи разнообразного зверья. Объездил, мол, все лесные угодья России-матушки. И специализация у него серьёзная — мишки бурые. Вернее, медвежата. Обычно вылавливал их в августе-сентябре. И технологию свою фирменную даже выработал. После того, как мать-медведицу отстреливали, медвежата, конечно, разбегались по зарослям. Но потом, через несколько часов, скуля, всё равно возвращались к оставленной на месте туше. А звероловы приходили на другой день и сетками ловили вернувшихся к телу матери медвежат.

Чтобы не тащить на себе довольно тяжёленьких медвежат-полугодков, Митрич и тут проявил свои рационализаторские способности. По его заказу на одном из заводов ему наштамповали специальных колец с защёлкой из прута-нержавейки. Острым концом такого кольца протыкалась носовая перегородка осиротевшего медвежонка, и потом он своим ходом на верёвочке за Митричем шёл до места погрузки в транспорт. Боль от кольца в носу не давала несчастным пленникам удрать от своего мучителя в спасительные кусты.

Лишь однажды, по молодости ещё, в трёх тыщах километрах от здешних мест, в лесах под Братском, окарался-таки Митрич. Медвежонок попался уж очень героический. Вместо того, чтобы следовать на привязи за человеком, кинулся в атаку, прокусив до кости руку и ногу. От неожиданности мужик даже упал, выпустив привязь. Освободившийся пострел тут же был таков. Так и удрал с длинной верёвкой и кольцом в носу. Погоня удачи не принесла. Тогда долго искать звёрёныша не стали, плюнули, и со вторым медвежонком пошли дальше своей дорогой…

Короче, наутро поднялись ловчие и двинулись в указанном лесничим направлении. Ушли и сгинули. Как сквозь землю провалились. Через неделю, когда мужики так и не появились, послал лесничий в те нехоженые края двоих лесников, поискать следы пропавших. И следы отыскались. Только уж очень грустные.

Сначала собаки вывели на разодранный труп помощника Митрича. У того была вырвана половина грудной клетки вместе с рёбрами. Поодаль валялось ружьё. С двумя пустыми гильзами в стволах. Когда пошли дальше за заливающимися лаем собаками, обнаружили ещё более страшную картину.

На вершине зарастающей лесом горы над берегом Чусовой, на той самой железной вышке, на самом верху, лежала сжавшаяся в комок человеческая фигурка. Прямо на арматуринах смотровой площадки. Человек был мёртв.
А внизу, на земле под вышкой, распласталась туша огромного, седого от старости медведя-великана. Тут же валялся и карабин горе-добытчика с отломанным прикладом.

По следам лесники восстановили картину разыгравшейся таёжной трагедии…

Звероловы были выслежены и атакованы со спины старым самцом-медведем. Несмотря на внезапное нападение, помощник Митрича успел дуплетом засадить обе пули в зверя в упор. Но ранил не смертельно. Эта короткая схватка позволила Митричу оторваться на небольшое расстояние и тоже произвести несколько выстрелов из карабина. Две пули достигли цели, только огромного взбешённого медведя не остановили. Но мужик успел всё же добежать до спасительной железной вышки и, бросив оружие, вскарабкаться по лесенке на верхотуру, куда зверь не мог взобраться.

В ярости мишка отгрыз приклад у карабина и, тяжело раненый, остался караулить неприятеля до конца. Хотя медведь был очень старый, со сточенными и больными клыками, худой, но, по рассказам лесников, мог бы выжить, если б не сидел упорно под вышкой, а ушёл за пищей, водой и лечебными травками в лес. Но зверь сознательно выбрал другой вариант развития событий, который привёл к гибели обоих.

Митрич умер от обезвоживания и холода, просидев несколько сентябрьских суток на продуваемой всеми ветрами железной площадке. А медведь — от полученных серьёзных ранений.

Какая причина заставила зверя с таким маниакальным упорством травить своего врага — одному лешему известно. Но вот что поразило лесников, а потом и лесничего, которому обо всём рассказали. Про существование престарелого мишки никто из них до этого страшного случая даже не подозревал. Так-то ведь все особи на учёте. Значит, пришлый бродяга. И совсем недавно здесь появившийся.

А самым странным было другое. Когда лесники внимательней осмотрели оскаленную огромную медвежью морду, повернутую вверх и не спускающую со своего врага выклеванных птицами глаз, то с удивлением обнаружили вросшее в переносицу зверя небольшое кольцо из нержавейки с хитрой защёлкой. Точно такое же, как несколько других, обнаруженных в кармане у спущенного на землю скрюченного трупа Митрича…

21.12.2016

Одой хүн

Источник: 4stor.ru

Автор: В. В. Пукин

Этот случай произошёл давно. Я тогда учился в четвёртом «А» классе школы № 2 г. Улан-Батора. Несмотря, что много воды утекло с той поры, многие детали событий память сохранила в мельчайших подробностях. Да и было, что запомнить…

Русское средне-образовательное учреждение, в котором я учился, находилось в центре монгольской столицы. А я с родителями и младшим братом жил километрах в трёх от школы. Добирались на занятия пешком путём, полным приключений. Тут тебе и переход через речку-вонючку, и путешествие по территории кожевенной фабрики, и посещение какого-то заброшенного депо со старинными паровозиками, и много ещё чего интересного встречалось по дороге.

В нынешнее время здесь в России родители своих учащихся чад даже через дорогу скрепя сердце отправляют, а там нам приходилось безо всякого сопровождения наматывать шесть километров туда-обратно по натуральным пампасам. Причём практически безлюдным.

И вот раз, возвращаясь весенним днём из школы и машинально глядя под ноги (часто на некоторых участках пути попадались знатные кварцевые обломки), я вдруг неожиданно встал, как вкопанный. На земле, между кругляшами крупной гальки лежала человеческая кисть руки кверху ладонью! Но поразила меня не столько сама кисть, сколько её размер. Была она меньше моей, пацана-четвероклашки, раза в два-три! Но эта кисть принадлежала ранее явно взрослому хозяину, морщинистая такая. В месте отчленения розовел сустав и торчали сухожилия.

Прикасаться к находке, а тем более, брать её в руки я поостерёгся. Перевернул странную лилипутскую руку несколько раз палочкой, чтобы рассмотреть со всех сторон, а потом привалил сверху большим круглым булыжником, чтобы не утащили бродячие собачеки или птицы. Да и пацаны любопытные другие нам тоже ни к чему. Пометил место воткнутой хворостиной и побежал делиться новостью с братом и друзьями. Но круг посвящённых в тайну был строго ограничен: брат Шурка и два дружбана-одноклассника Сэргэлэн и Энхболт.
Вообще-то в нашей русской школе учеников-монголов было немного, только дети больших шишек (дарга, как их в Монголии называли). Учился с нами монголёнок — сын министра, отпрыски других крупных вельмож. А у моего корефана Энхболта папаня оказался вообще чуть ли не первым милицейским чином Улан-Батора. Но об этом я узнал гораздо позже…

Короче, крутились мы вокруг этой странной маленькой руки с неделю. Каждый раз, проходя мимо, заглядывали под камень и рассматривали необычную и страшную находку. День ото дня карликовая кисть темнела, и вскоре из розово-жёлтой превратилась в серую. Но форму свою не потеряла и выглядела ещё более зловещей.

А потом вдруг пропала! И главное, никто из посвящённых не признавался, что проболтался кому-то или сам эту тайную реликвию упёр. Так и забылось всё постепенно…

Но не с концом. Когда через год у отца закончился срок рабочей командировки, и мы собирались покидать, ставшие родными, горы и степи Монголии, при расставании друг Энхболт не сдержался и проговорился:

— Помнишь про руку?

— Конечно, помню! А что ты про неё сейчас вдруг решил поговорить?!

— Да тогда из-за меня её забрали!

— Кто забрал?!

— Папка!.. Я случайно дома проговорился. Маме и сёстрам с братьями разболтал. Только никто не поверил. Но папка, когда узнал уже от них про мой рассказ, не на шутку взволновался и тут же заставил меня отвести его на то место. Оторванную руку он сразу забрал, положив в полиэтиленовый пакет. А утром увёз к себе на службу. Помнишь, потом с неделю мильтоны везде по подвалам и пустырям шныряли?

— Помню, конечно! Тогда говорили, что какую-то тётеньку или даже двух в нашем микрорайоне убили…

— Никого тогда не убивали! А искали Одой хүн! Папка сначала долго ничего не объяснял, только недавно немного рассказал, что рука оказалась настоящей. Только не обычной человеческой, а представителя маленького народа, который по некоторым источникам, скрывается под землёй. Я так и не знаю, нашли эти мильтоны кого-нибудь, потому что папаня ничего не говорит. Да и о руке Одой хүн запретил болтать. Вот тебе по секрету рассказываю. Всё равно ты уезжаешь навсегда.

— Да может, я вернусь ещё в Монголию, когда вырасту! Встретимся с тобой!..

В Монголии я действительно, спустя многие годы, побывал. И не раз. Но школьного друга Энхболта, к сожалению, не нашёл.

Да и про маленький подземный народ Одой хүн тоже ни от кого ничего больше не слышал…

22.12.2016

Пингвин

Источник: otvet.mail.ru

Автор: Татьяна

У нас есть знакомые с ручным пингвином. Вот так. Им какой-то родственник — крутой полярник привез. Он из каждой полярной экспедиции привозил чего найдет, а чего там особенно на полюсе найдешь — снег, лёд да пингвины. Морской леопард ему не попадался, а то бы плохо кончилось — он бы обязательно попытался привезти и леопарда. Ну, так вот — привез птичку и привез, суп же не сваришь, знакомые наши фауну жалеют, особенно редкую для средней полосы.

Поудивлялись первое время на странное существо, а потом привыкли, конечно. Рыбу только вот стали живую покупать в немереных количествах. Назвали как-то, вот не помню, вылетело из головы, ну, допустим… э… Дуся. И даже приучили ходить в туалет — здоровенную лоханку с катсаном.

Пингвин оказался императорским, постепенно вырос примерно с шестилетнего ребенка. Знакомые почему-то ожидали, что он будет все время спать как черепаха, но не тут-то было. Дуся, кажется, вообще не спал. Все время шлялся по квартире, ну, просто ходил и все, почти не останавливаясь. Вся семья быстро привыкла там и сям натыкаться на бодро семенящий буро-черно-белый бочонок с клювом и лапками. Только на ночь двери в комнаты закрывали — даже защелки пришлось поставить, а то Дуся было научился бойко нажимать на дверные ручки, и постоянно будил детей. Так он и мотался всю ночь по коридору и кухне.

Знакомые привыкли к тихому шороху и пошлепыванию и не просыпались, тем более что ходил Дуся супераккуратно, ничего не опрокидывания и не задевая на своем пути. И приехал однажды к ним в гости какой-то родственник из глубинки — то ли деверь со стороны мужа, то ли шурин со стороны жены, в общем, нашему тыну двоюродный плетень. Он приехал поздно вечером и Дусю не видел, потому что его закрыли в комнате, чтоб под ногами не вертелся. Приехал шурин и сразу, попив на кухне чаю, спать лег. Вся семья тоже улеглась, Дусю отпустили на волю, и он счастливо пошлёпал по любимому маршруту кухня-прихожая. Где-то около двух часов ночи выпитый чаёк шурина разбудил, и он, торопливо спотыкаясь в незнакомой квартире, и цепляясь за все углы, пошел искать туалет. И почти уже нашел, и почти уже за дверную ручку взялся, как вдруг … глянув в сторону кухни увидел странное существо ростом примерно ему по пояс, темный овальный силуэт, залитый жутким призрачным лунным светом … который в гробовой тишине … слегка покачиваясь, медленно, но неумолимо приближался … шурин хотел закричать, но почему-то не смог, только натужно захрипел и стал пятиться, выставив перед собой растопыренные руки.

И надо ж было, чтоб в этот самый момент младшая дочка хозяев тоже пошла по тому же маршруту и оказалась ровно за спиной у шурина, у которого уже вся жизнь проносилась перед глазами. А спала дочка по обыкновению — в длинной белой ночной рубашке, … а луна в ту ночь была почти полная. В общем, когда знакомые наши после по рассказам очевидцев восстанавливали полную картину происшествия, в этой, финальной части рассказа шло описание жутких воплей шурина, к которому голос все-таки вернулся, грохот и звон велосипеда, на который опрокинулся шурин, верещание Дуси, которому отдавили лапы, крики дочери «не орите на Дусика, он вас боится!» и много других звуков, происхождение которых так и осталось загадкой. Кончилось все довольно благополучно, не считая Дусиного крайнего недовольства (он ужасно не любил шум) и еще одного обстоятельства — шурин так и не попал в туалет тогда, потому что пришлось ему идти сразу в ванную. Семья в ту ночь так и не заснула, потому что от смеха было больно сидеть, стоять и лежать.

Привет, старик!

Источник: darkermagazine.ru

Автор: Мария Галина

— Ты чего, мужик? — спросил Сергей Степанович.

Он только что вылез из ванны, и потому был красный, распаренный и неловкий. Майку и треники натягивал впопыхах, и ткань неприятно липла к телу. К тому же майка была грязная. Он думал как раз сунуть ее в стирку, но тут раздался звонок.

Предпраздничный день выпал на рабочий, что было по-своему хорошо. Тетки из бухгалтерии, хотя и ворчали, что, мол, дома дел невпроворот, втайне радовались возможности похвалиться своими кулинарными талантами и принесли в коробочках оливье и заливное, домашнюю буженину и пирог-лимонник. Лилька, которая ухаживала за вдовым заместителем по АХЧ Мендельсоном так и вообще притащила нарезку осетрины и банку красной икры. Выяснилось, что Мендельсон осетрины принципиально не ест, и Сергею Степановичу достался дополнительный ломтик.

А он как раз осетрину любил. Но как-то сам для себя жалел покупать, баловство какое-то. А тут праздник все-таки.

Так получилось, что с его, Сергея Степановича, подначками и тостами, отмечали почти до конца рабочего дня, хотя вдовый Мендельсон нетерпеливо дергал коленом, потому что провожал дочь с внуками в Турцию и злился, что Новый Год придется встречать в аэропорту, а тетки рвались домой, к елкам и семьям. Сергей Степанович тоже в конце концов поехал домой, устроившись у окна на сиденье автобуса и просто так, от скуки, время от времени протирая ладонью в перчатке запотевшее стекло. В образовавшуюся прореху иногда вплывали из сумерек новогодние огни искусственных елок, пестрые, украшенные серебряной мишурой праздничные витрины, но потом все опять ныряло в тусклые чернильные сумерки, на автобусном стекле нарастал иней, огни расплывались и шли золотыми нитями, словно бы Сергей Степанович плакал, хотя он вовсе не плакал.

К его остановке автобус уже пустел, спальный район тут нечувствительно переходил в лес, тянувшийся далеко за окружную. Поначалу в лесу еще попадались косые детские грибки, чудовищные корявые бабы-яги, словно бы вырезанные наевшимися грибов предками, скамейки, изрезанные инициалами, а иногда, если у резавшего хватало терпения, и полными именами, и вообще следы всякого человеческого мусора... Дальше расчищенные гравийные дорожки превращались в тропы, потом и вовсе пропадали сами собой в овражках и буреломах, лес делался все гуще и, как подозревал Сергей Степанович, не кончался до дальнего северного моря, разве что расступался иногда, если попадались на пути деревенька с горсткой бессмысленных огоньков, холодное чистое озеро или блестящий келоидный рубец железнодорожного полотна. Хотя в волков и прочих хищных обитателей Сергей Степанович не очень-то верил, поскольку как всякий горожанин справедливо полагал, что в лесу следует бояться в первую очередь маньяков-душителей и диких собак, тоже своего рода отбросов цивилизации, потерявших всякое понятие о должном и недолжном, только четвероногих.

Окно однушки Сергея Степановича выходило как раз на трассу и далее на лес, зубчато вырисовывавшийся на фоне багрового подсвеченного снизу неба. Вид этот представал взору Сергея Степановича уже лет двадцать, и ему было неприятно думать, что вся его оставшаяся жизнь так и пройдет, с видом на лес.

С автобусной остановки окна, обращенного к лесу, видно не было — чему Сергей Степанович, не отдавая себе отчета, втайне радовался, поскольку окно было темным и слепым; жил Сергей Степанович один, а свет зажигать экономил, и первое, что делал по возвращении — слепо и привычно шарил по стене рукой в поисках выключателя.

Невнятную праздничную тоску он заглушил делами — вынес мусорное ведро в мусоропровод, подмел полы и помыл горку тарелок; вспомнил, что в холодильнике стоит бутылка пива, и чтобы сделать удовольствие еще большим удовольствием, решил предварительно попариться в горячей водичке. Вот и услышал звонок в дверь, чуть только выбрался из ванны. Звонок был одновременно и настойчивым и неуверенным, если такое вообще возможно — но звонившему это как-то удавалось.

Поскольку никого Сергей Степанович не ждал, то открывать с голым пузом явно чужому человеку было как-то неловко, он замешкался, натянул треники и майку, и в одном шлепанце подхромал к двери. И сказал:

— Ты чего, мужик?

Поскольку на пороге стоял Дед Мороз.

Дед был в красной шубе с меховой овчинной оторочкой, в красной шапке-колпаке, с красной мордой и особенно красным носом. И с мешком, мешок этот он, отдуваясь, поставил рядом с собой на сбитую плитку пола, почти что на носок валенка, огромного, белого и расшитого красными узорами.

Дед этот Сергею Степановичу сразу не понравился, тем более, пиво в холодильнике по мере того, как на Сергея Степановича, мокрого и распаренного, дышал из разбитого окна лестничного пролета синий клубящийся холод, становилось все менее и менее привлекательным.

— Ты, мужик, ошибся, — он попытался захлопнуть дверь, но дедморозов мешок как бы сам собой оказался между дверью и дверным косяком. Видимо, Дедморозу удалось незаметно и ловко подпихнуть мешок тупым носком своего противного валенка, — я тебя не заказывал. Это, слышишь, наверное с адресом перепутали. Или ты или в конторе твоей.

Он хотел добавить — «пить меньше надо», — но сильно пьяным Дедмороз не выглядел, и ему стало неловко. Тем более, он сам пребывал в задумчивом и раздраженном состоянии быстро трезвеющего человека.

— Черемуховая, дом сто тридцать, корпус пять, квартира семьдесят восемь, — сказал Дедмороз.

— Ну... да, — согласился замерзающий Сергей Степанович. И опять попытался захлопнуть дверь перед носом Деда. Но наглый Дед уже сунул в щель между косяком и дверью свой толстый валенок, а мешок его опять как бы сам собой перевалил через порожек и теперь частично находился в квартире Сергея Степановича, словно бы гигантская разбухшая амеба с обманчиво неподвижными ложноножками.

— Не заказывал я тебя, — сказал Сергей Степанович и даже попытался пнуть мешок ногой, но тот каким-то странным образом увернулся.

Возникла сама собой мысль о розыгрыше, ну, скажем, на работе могли скинуться на приходящего Деда, только вот с какой такой стати? Он особой популярностью среди сослуживцев не пользовался, Мендельсон и тот был популярнее, хотя он, Сергей Степанович, был разведен и с квартирой, и никаких внуков на шее не сидело.

Может, кто-то из старых друзей? Но друзей, способных на такой широкий жест, у Сергея Степановича тоже не было, бывшие его однокашники все стали серьезными усталыми людьми, да и отношений с ними Сергей Степанович не поддерживал, честно говоря, потому что при нечастых встречах они хвалились машинами, женами и фотокарточками детей, а ему хвалиться было нечем. Разве что бывшая выкинула какую-то неожиданную и злую шутку, с нее станется, но она еще пару лет назад сказала, что претензий не имеет, вышла замуж за какого-то то ли супервайзера, то ли дистрибьютора, и с тех пор ни разу ему не позвонила.

— Устал я, — сказал Дедмороз густым дедморозовским басом, словно бы на детском утреннике, — умаялся. Шел-шел, вот, пришел, мешок тяжелый, ух, до чего умаялся, зеленые... Ты, Гунька, что стал как столб? Пустишь меня или нет?

Сергей Степанович машинально отступил назад, таким образом, что Дедмороз с его мешком опять же как-то сами собой оказались в прихожей. Гунькой сокращенно от Сергуньки называла его бабка, которой давно уже не было на свете, а больше никто. В школе звали Серым, в институте Серегой, а жена звала его сначала «заинька», а потом просто «слушай, ты...».

— Позвольте, — сказал Сергей Степанович, незаметно для себя переходя на «Вы», — кто вы такой?

— Мороз я, сам, что ли, не видишь, — сказал Дедмороз устало, — подарки принес. А ты думал, кто? Бэтмен?

— Почему Бэтмен, — растерянно переспросил Сергей Степанович, — какой еще Бэтмен?

— Ну, такой, — Дедмороз махнул широкими рукавами, встал на цыпочки, насколько этого позволяли валенки, — уууу... Тоже ночная тварь. Но я не он. Не он.

Маньяк, — подумал Сергей Степанович, — псих. Вон, глаза психа, и руками хлопает. Переоделся в Мороза, а что, кто его опознает, в костюме-то?

Он читал детективы и знал, что запомнить яркий костюм легче, чем человека. Нет лучшей маскировки, чем вырядиться кем-то, стать функцией, утратив личность и особенность. Скажем, ходит-ходит человек в костюме Чебурашки у метро, раздает всякие рекламные проспекты, а потом выясняется, что он самый что ни на есть серийный убийца. Но какой интерес маньяку конкретно в Сергее Степановиче? И откуда маньяк знает его детское прозвище?

— Шел я издалёка, — тем временем говорил Дедмороз, стаскивая шубу и путаясь в ее боярских рукавах, — подмёрз изрядно. Ух, как подмерз...

Шубу Дедмороз кинул на галошницу, мешок же подхватил и деловито двинулся на кухню. Встревоженный Сергей Степанович засеменил за ним следом, мимоходом обратив внимание, что под шубой у Дедмороза оказалась примерно такая же шуба, только потоньше и полегче. Словно бы Дедмороз был луковицей, послойно одетой в несколько шкурок.

Дедмороз тем временем деловито хлопотал у стола, извлекая из мешка виски, неплохой, но, как опять же мимоходом отметил Сергей Степанович, blended, нарезку осетрины — точно такую же, какую по незнанию суровых законов кашрута принесла Мендельсону Лилька, банку красной икры и белый пухлый багет. К виски прилагались два тяжелых стакана, а к икре — лимон, который Дедмороз ловко нарезал ломтями на синем кобальтовом блюдце, которого у Сергея Степановича сроду не было.

— Все-таки розыгрыш, — подумал Сергей Степанович, хватая воздух ртом, — но чей, чей?

— Да ты садись, Гунька, не стой столбом, — Дедмороз ловко подпихнул под Сергея Степановича табурет, — вот, выпей, все ж таки Новый Год а не кот насрал.

— Дедмороз, а выражаетесь, — укорил Сергей Степанович, — что детишки подумают?

— Какие еще детишки? Ты, Гунька, вроде вырос! Ладно, поехали.

Дедмороз сидел на кухонном табурете по-хозяйски, широко расставив колени, обтянутые красным... кафтаном? — гадал Сергей Степанович, а когда Дедмороз открыл рот, чтобы влить туда золотистый маслянистый виски, то Сергей Степанович отметил, что борода у Дедмороза либо очень хорошего качества, либо настоящая, что уж и вовсе ни в какие ворота не лезло, потому что таких сугубо кинематографических бород у наших людей не бывает.

— Ты закусывай, закусывай, — заботливо сказал Дедмороз.

Сергей Степанович покорно взял ломоть багета и положил на него сверху ломтик осетрины.

— Лимон еще положи, — посоветовал Дедмороз.

Сергей Степанович положил сверху на желтоватую осетрину тоненький, словно бумажный, просвечивающий ломтик лимона. Почему он никогда сам не устраивал себе такие вот праздники? Стеснялся? Деньги копил? А на что их копить?

— И правда, на что? — повторил Дедмороз печально.

Я же вроде ничего не говорил... Или говорил?

Прицел, под которым человеческий мозг обычно рассматривает реальность, у Сергея Степановича несколько сбился.

— К окну подойди, — сказал Дедмороз и намазал хлеб сначала маслом, а потом красной икрой. Подумал и положил сверху ломтик лимона.

— Зачем?

Я подойду к окну, а он меня в спину.

— Чего трясешься? Не трону тебя, дурень.

Сергей Степанович осторожно обошел большого красного Дедмороза и притиснулся к узкому подоконнику. За окном блестящим холодным бинтом разматывалась дальняя трасса, одинокий фонарь бросал на снег желто-розовый, сливочный конус света, а там, дальше снег искрился и переливался в свете холодной луны, пока подступившие черные деревья лесопарковой зоны не выгрызали в нем тени, сначала полосатые, чуть размытые, синеватые, а потом сплошные, непроницаемые...

На границе света и тени колебались алые, золотые, зеленые, серебряные отблески, все время смазанные, словно бы немножко не в фокусе, странным образом проявляясь и становясь четче, если смотреть на них украдкой, боковым зрением, тогда они складывались в рисунок саней с высокой спинкой, украшенной сверкающими узорами, и неподвижные приземистые белые силуэты вдруг сами собой выдвигались из снежной массы, то ли волки, то ли огромные собаки...

— Это — что? — шепотом спросил Сергей Степанович.

— Это... ну, что ты, Гунька, как маленький. Я ж Дедмороз. На чем мне, по-твоему, рассекать? На мерсе? Нет уж, я по старинке, как испокон веку заведено.

— Слушайте, — тоскливо сказал Сергей Степанович, — ступайте отсюда, а? Ну что вам от меня надо?

— Так ведь я к тебе и ехал! — Дедмороз, который тоже привстал, разглядывая сквозь пластиковое окно свое нестандартное транспортное средство, хлопнул себя по бокам руками и дробно, по-бабьи рассмеялся, — какое такое «ступайте»! Дорога-то, между нами, нелегкая... Я несся и несся сквозь бесконечный мрак, сперва на белых оленях, потом на белых волках. Мимо пустых селений, мимо замерзших рек. Когда олени устали, волкам я скормил оленей, когда все волки подохли, скакал на мертвых волках...

— Вы детям это тоже рассказываете? — брезгливо спросил Сергей Степанович.

Белые огромные силуэты, словно бы расслышав сказанное, синхронно повернули головы. На миг они стали видны отчетливо, словно бы вдруг приблизившись к окну, так что Сергей Степанович мог различить слипшуюся мерзлыми иглами шерсть и слепые лунные глаза.

— Где ты тут видишь детей? Нешто я зверь, чтобы детей пугать? Я им про снегурочку, про зайчика. Но ты ж вроде вырос, Гунька. Зачем тебе про зайчика? Мимо пустых деревень ехал я, где последние старики сидят за столами в холодных избах, твердые, точно бревна, а когда луна валится за край земли, поднимаются и идут в гости к соседу за десять верст, пока не собираются за одним столом, все вместе, потому что в безлунные ночи между Рождеством и Крещеньем есть у мертвых свои праздники и свое утешенье. Из темных областей земли ехал я к тебе, Гунька.

Псих, подумал Сергей Степанович. Псих-гипнотизер. Он как-то наткнулся в телевизоре на передачу про битву экстрасенсов, и теперь имел кое-какое представление о мощи человеческого разума, которую некоторые несознательные личности обращают во зло.

— Послушайте, почему — ко мне? Причем тут вообще я?

— Должок у меня.

Дедмороз вернулся к табуретке, которая к ужасу Сергея Степановича, за то время, что Дедмороз стоял с ним у окна, успела обрасти колючим игольчатым инеем, и уселся, с хрустом обламывая ледяные иглы.

— Испортил я тебе жизнь, Гунька. Всю жизнь испохабил. Ну, так... понятное дело. Я ж Дедмороз, я вроде как в своем праве, однако ж, извиниться хотел. Вот и приехал.

— Что значит, испортил? В каком смысле испортил? — пробормотал Сергей Степанович побелевшими губами. Иней нарастал на стекле с краев к центру, затягивая дыру в темноту, где странные существа неподвижно стояли на снегу, задрав головы и глядя в холодное багровое небо, на отсветы городских огней.

— А ты по сторонам погляди-ка, Гунька, — сказал Дедмороз ласково, — так ли живешь, как хотел? Вот в этой вот берлоге? На службе этой гребаной? В говне ты прожил, Гунька, в тоске и серой скуке...

— Ну, так... — Сергей Степанович увидел внутренним взором свою холостяцкую однушку с унылыми обоями, еле втиснувшейся румынской стенкой и продавленным диваном, фикус в конторе, помятые лица сослуживцев, востренький носик Лильки, лысину Мендельсона, и вздохнул.

— А в детстве мечтал пиратом быть, — ласково сказал Дедмороз, — стоять на носу корабля под черным флагом, эдак, расставив ботфорты, подзорную трубу складывать-раскладывать в загорелых ловких руках, держаться за ванты, стряхивать пену с розоватых брабантских манжет... Море до горизонта сверкает, летучие рыбы на палубу шлепаются, эдак, по дуге, словно бы птички-бабочки... Так и отвечал, мол, пиратом, когда спрашивали — кем стать хочешь?

— Мало ли кем в шесть лет я быть хотел? — сквозь зубы сказал Сергей Степанович, чувствуя, как лицо заливает краска. — Кончились пираты. Какие сейчас пираты, на хрен?

— Пираты как раз есть, — Дедмороз вздохнул и упер ладони в широко расставленные под красным кафтаном колени, — сенегальские, например. Мировое правительство не продохнет от этих пиратов. Просто, где оно, Гунька, море? Рыбки летучие где?

Сергей Степанович помимо воли представил себе сверкающее, переливающееся море, встающий на горизонте дальний остров, и почувствовал, как что-то царапает в горле.

— У нас с выходами к морям проблема в стране, — сказал он, — только на рубежах родины, и то...

— Ну да, ну да, — согласился Дедмороз, — Это ты верно сказал. А как астрономом быть хотел, помнишь?

— Ну, — неохотно согласился Сергей Степанович. А сам думал — откуда эта сволочь знает?

— А про телескоп помнишь?

Сергей Степанович ощутил, как рот его сам собой сложился скобкой, как у обиженного ребенка.

— Как хотел телескоп на Новый Год?

— Помню, — сказал шепотом Сергей Степанович.

— А что под елкой нашел? Что Дедмороз тебе принес?

— Конструктор, — сказал Сергей Степанович и неожиданно для себя горько заплакал.

— Ну будет, будет! — Дедмороз похлопал его по плечу, и даже сквозь майку Сергей Степанович ощутил смертный холод, словно бы ожог жидким азотом. — Конструктор тоже неплохо. Ты вон как наловчился, даже в инженеры пошел.

— Но я-то хотел телескоп, — горько сказал Сергей Степанович, — чтобы звезды и планеты смотреть. Книгу читал, «Занимательная астрономия» называлась. Перельман Я. И.. Я фазы колец Сатурна хотел наблюдать. И Большое Красное пятно на Юпитере. И... Ну, вот, каналы на Марсе. Вроде, нет на самом деле никаких каналов. А в телескоп видно. Непонятно. И полярные шапки видны. И сезонные изменения, вроде бы, у них... А марсоход этот... Воды он, вроде, не нашел пока. А полярные шапки, между прочим, из це-о-два состоят. То есть, сухой лед. И, спрашивается, углерод откуда взялся? Углерод — основа жизни, между прочим... И кислород тоже. Есть на Марсе условия для жизни, получается. А уж если их растопить, полярные шапки эти...

Он оборвал себя и горько махнул рукой.

— Ну, переворота в науке ты, положим, не совершил бы, — заметил Дедмороз. — Ты, Гунька, не гений, и гением не был никогда, хоть в астрономии, хоть в строительной акустике. Но телескоп, это да. Тут ведь вот в чем, Гунька, дело. Здесь условия для наблюдения плохие. Световое загрязнение сильное и облачность. Вот ты и записался бы, Гунька, в астрономический кружок, поехал бы в Крым с юными астрономами. Познакомился бы с одной местной девушкой. Показывал бы ей ночью звезды и планеты, ну и слово за слово. Работал бы сейчас в крымской обсерватории, ну, как я полагаю, эмэнэсом до сих пор, ну, там сейчас кризис и неплатежи, но был бы домик с садиком, виноград прозрачными такими гроздями, ночное море... И в личной жизни ты, Гунька, был бы счастлив. И, конечно, это... звездное небо над головой. Было бы его у тебя, Гунька, хоть жопой ешь. А когда у человека есть звездное небо над головой, да еще какой-никакой нравственный закон внутри... Читал Канта?

— Что-то слышал, — печально сказал Сергей Степанович.

— А все потому, что не нашел под елкой телескопа, — назидательно сказал Дедмороз.

— Папа положительно обещал, что будет телескоп, — печально сказал Сергей Степанович, — но там что-то не получилось с тринадцатой зарплатой... И он решил, что конструктор тоже подойдет. Сам-то он как раз в детстве о конструкторе мечтал... А ему барабан подарили. Но ты-то тут при чем?

— Как при чем? — весело удивился Дедмороз. — Подарки кто под елку кладет? Кто детишкам подарки разносит? Хорошим — хорошие, плохим — плохие. Кто как себя вел, такие и подарки...

Подумал и добавил:

— Хо-хо-хо.

— Подарки взрослые дарят. А врут, что Дедмороз. Это всем известно, — возразил Сергей Степанович.

— Как это — не Дедмороз? А я тогда кто? Я ж сам тебе, Гунька, этот конструктор под елочку и ложил.

— Клал, — машинально поправил Сергей Степанович, — мама говорит, нельзя говорить «ложил». Так только невоспитанные дети говорят.

— Ну, пусть так. Но я его точно помню, такой в плоской коробке, в бумагу плотную был завернут и перевязан такой красной ленточкой, и написано было на плотной бумаге «Сереженьке».

— Но я не хотел конструктор, — всхлипнул Сергей Степанович, — я хотел телеско-оп! Я себя хорошо-о вел! Я весь год без троек. Я так старааался... Не трогай меня, ты холодный!

— Ну, я ж извинился, — сокрушенно сказал Дедмороз, — я ж вот, к тебе специально, под Новый Год, виски вот привез, икру красную. Ты давай, закусывай.

— Значит, ты есть, — горько сказал Сергей Степанович, — тогда ты должен делать все как положено, если ты настоящий. А ты наоборот.

— Я и веду себя как положено, — Дедмороз, поразмыслив, налил воды в стакан и, прикоснувшись пальцем к стеклу, сделал лед для виски, — откуда ты, Гунька, знаешь, что мне положено?

— Тебе положено хороших детей любить... А ты, выходит, мне жизнь сломал.

— Гунька, — сказал Дедмороз серьезно и печально, — вот, по-твоему, чем мы, создания ночи живем? Как и чем?

— Ну, не знаю я... А почему создания ночи?

— Потому что Дедмороз приходит к людям в самую страшную, самую темную ночь года. Ночь, когда неприятные силы по земле ходят, Гунька. Откуда ты знаешь, из каких областей он приходит? Из мертвых ледяных стран приходит он, коснуться своим пальцем теплого и живого. Зачем, как ты думаешь?

— Ну...

— Потому что он этим теплым и живым кормится, Гунька. Это его еда, его праздник, новый год его... А люди, ну не дураки же они, вы не дураки, то есть. Начали елки эти ставить. Елки нам глубоко неприятны, они как бы сразу и живые и мертвые. Путаемся мы. А тут — сунулся в дымоход или в курную избу, в любую поганую дыру заглянул — как там дела у людей? И на тебе — елка! Бррр...

Он передернул плечами.

— Елка, она, Гунька, что-то вроде репеллента для нашего брата. Зачем, думаешь, на могилы венки еловые кладут? Это чтобы мертвецы не вставали, Гунька. Это, Гунька, последняя печать, зеленая печать, жизнь среди зимы, среди смерти, холода и мрака. А ведь негоже, мы ведь тоже жить свою мертвую жизнь хотим. Ну, мы и... Делать-то что-то надо. Вот мы и встали как-то раз, все вместе, покумекали немного и пошли в люди. То одного отловим, то другого. Поговорим по душам. Подарок оставим... Это, Гунька, называется, обработка населения. Пропаганда. Пиар-кампания. Да хрен его знает, как хочешь, так и называй! Мы, мол, хорошие. Вы свои елки ставьте, хрен с вами, потому что мы хорошие. Ну, правда, лучше, конечно, если елка искусственная, тогда нам, конечно, дышать легче, тут уж мы потрудились — спаси зеленого друга, все такое. Но и натуральная, ладно, хрен с ним. Перетерпим. Если с приглашением. И заглядываем мы к вам буквально на минутку, на минутку, и веселим всех и подарки оставляем... Вы только пригласите нас: там, чулок повесьте или колпак, мы не можем без приглашения. И придем, и деток порадуем... И про снегурочку расскажем, и про зайчика. Хо-хо-хо...

— В чем засада? — осторожно спросил Сергей Степанович.

— Вот ты утром побежал чуть свет тогда, кинулся к елке, нашел коробку... А она плоская. Если бы телескоп, то длинная должна быть. Трубой. А эта — плоская. Но ты еще надеялся, и дрожащими пальчиками обертку срывал с надписью «Сереженьке!». И открыл, замирая духом, и заплакал, и коробку на пол кинул... А папка твой, он между прочим всю жизнь о таком конструкторе мечтал. Он думал, ты обрадуешься. И он вспомнил, как хотел такой же конструктор, и он из него танки-самоходки, а ему барабан подарили. И расстроился и на тебя накричал, что ты тварь неблагодарная. Конструктор этот дорогой, Сережа, он, папка, порадовать тебя хотел. Хотя дешевле телескопа, конечно.

Сергей Степанович ясно представил то утро, словно бы упал в него, как в воронку, в то нетерпение, дрожь, азарт, разочарование, горе, и остро почувствовал, как холодит босые его мальчишеские ноги вощеный паркетный пол.

— Сколько таких подарков, сколько обманутых надежд, сколько слез... А нам пища. Мы ведь не радостью питаемся, Гунька. Ну как такой, как я, может питаться радостью. Не говоря уж о Бэтмене. Ты б его, Гунька, видел!

— При чем тут Бэтмен, — пробормотал дрожащими губами Сергей Степанович, — при чем тут Бэтмен... Но ведь бывают и правильные подарки. Есть же... ну, которые могут себе позволить?

— А ты думаешь, сбывшаяся мечта приносит радость? Вот хотел пацан пожарную красную машину. Ты когда-нибудь хотел пожарную машину?

— Не-а. Я телескоп...

— Упертый ты, Гунька. А он хотел. С выдвижной лестницей, звонком и все такое. Он ее так хотел, что аж в животе замирало. Взрослые так даже бабу не хотят, как иной пацан пожарную машину. И вот бежит он под елку, и стоит там коробка, перевязанная ленточкой. И он дергает ленточку и открывает эту коробку, а там она! И лестница выдвигается, и блестит она, и гудит, и сверкает, и он вроде бы должен быть рад до усрачки, а вместо этого чувствует он какое-то странное опустошение, и там, где была мечта, остается такая метафизическая дырка. Как бы посткоитум, слышал о таком? И он смотрит на эту машинку и катает ее по полу, и думает, что ж я не рад-то, такая классная машинка, ух ты, моя машинка... что-то лестница плохо выдвигается. Должна хорошо, а она плохо. И гудит она как-то... Не тот гудок, сигнал должен быть звонкий, а этот не звонкий, а какой-то пронзительный... Ты что, душа моя, не рад? — спрашивает маменька, он, конечно, отвечает, как послушный мальчик (а он, Гунька, послушный мальчик, иначе ему бы не подарили пожарную машинку), и он отвечает — что вы, маменька, очень даже рад... а сам думает, наверное, это потому, что там, в магазине, были лучше пожарные машинки, просто маменька не ту выбрала, ах, что она в пожарных машинах понимает! И видя его кислое лицо, маменька вздыхает и идет на кухню доедать оливье, и он остается с этой пожарной машиной один на один, и сам не понимая, почему, пинает ее ногой, и лестница отваливается, и он опять же сам не понимая, почему, садится на пол и начинает горько плакать... И ему расстройство, а нам пища. Где тут радость, Гунька? Скажи, где тут радость? Ладно, пошел я.

Дедмороз встал, взвалил мешок на плечо и двинулся к двери, по пути подхватив с галошницы свой тулуп. Тулуп был красный и сверкающий, словно... словно игрушечная пожарная машина.

— Погоди! — крикнул в широкую спину Сергей Степанович. — Зачем приходил-то?

— Так извиниться же, — сказал, оборачиваясь, чертов дед, — вот, виски, двенадцать лет, это... блендед, правда, но хороший виски, не паленый. Нарезка — балык осетровых рыб... икра нерки слабосоленая, Сахалинского рыбкомбината. Как бы отступное это, Гунька. Ты уж на меня зла не держи. За испорченную жизнь свою, за жену-стерву, за контору тухлую...

— Лучше б не приходил, — сказал Сергей Степанович и вытер нос тыльной стороной руки, — я б посидел, пивка выпил, телевизор посмотрел и заснул... может, обои бы переклеил в каникулы, светильник-бра давно починить пора... а там, после каникул, глядишь, в себя бы пришел — и на работу. А так что? Что я теперь?

Он смолк, осененный ужасной мыслью.

— Это ж ты опять... опять, проклятый! Опять пришел жизнь мою есть? Что ж мне теперь... так остаток дней и думать, что все могло быть хорошо, а теперь уж и не поправишь? Мне мучение, а вам, сволочам, пища?

— Ну... — сказал Дедмороз, — ну вот это ты, брат, это... ладно, бывай!

Он распахнул носком валенка хлипкую дверь и стал спускаться по выщербленной лестнице, держа мешок на широкой сутулой спине.

— Сколько нас таких? — закричал ему в спину Сергей Степанович. — Вот таких, к которым ты приходишь... извиняться, сукин ты сын, прожорливая лесная тварь! Нежить, нежить!

Он колотил кулаками по перилам, не ощущая боли, потом, забыв захлопнуть дверь, кинулся к кухонному окну, где иней, наросший изнутри и снаружи, оставил крохотное, размером с человеческий глаз, отверстие, и тер его, тер, тер ладонью, как раз чтобы успеть увидеть, как на миг проясняется контур саней, страшных, костяных, и сидящий на облучке скелет подхватывает поводья, и страшные мертвые звери разом трогаются с места и не оставляя следа исчезают во мраке, там, за окружной, где лесопарк переходит в лес, а потом и в мертвый лес, лежащий далеко за пределами ведомых нам полей...

Сергей Степанович стоял и плакал, потом подошел к столу, плеснул виски в стакан и сделал жадный глоток, но спиртное было как вода, никаким, безвкусным...

Тогда он распахнул окно и, щурясь от ударившего в лицо колючего ветра, высунулся до половины наружу, на миг подумав, как нелепо он будет выглядеть на снегу, в майке и трениках, с нелепо подвернутой ногой и вывернутой шеей...

На миг зрение у него вновь обострилось, как бывает, когда раздергивается завеса обыденного, так что он увидел, как где-то далеко-далеко скелет на облучке натянул поводья и костяные сани остановились, подняв тучу сверкающего снежного праха, и Сергей Степанович отчетливо понял, что остановились они потому, что седок тоже хочет посмотреть на крохотную, будто поломанная кукла, лежащую на снегу фигурку... И ждет, недвижно и спокойно, ибо нежить может ждать вечно.

Он отшатнулся и с треском захлопнул окно, обрубив столб морозного воздуха, ворвавшийся в кухню, постоял задумчиво, разглядывая остатки накрытого стола, сделал себе бутерброд с икрой, так же задумчиво съел его, поднял валявшуюся рядом с мусорным ведром газету «Из рук в руки», и, шаря пальцами по строчкам, нашел нужный телефон.

— Это товары для детей и юношества? Доставка? Да, и вас с Новым Годом. Да, телескоп. Любительский. Самой простой модели. Да, это вполне подойдет. Сколько? Ничего себе! Нет, не передумал. Нет, не обязательно сегодня. Можно и после каникул. У вас нет каникул? Знаете, я думаю, это даже лучше. Что нет каникул, я имею в виду.

И продиктовал адрес.

САМОЕ ВРЕМЯ ПОДПИСАТЬСЯ!

Настоящие

Автор: Екатерина Коныгина

У Деда Мороза синие глаза. Не голубые, а именно ярко-синие. В темноте они также светятся синим светом — не сильно, но вполне заметно.

Борода может быть из ваты, не имеет значения. Но волосы всегда седые, полностью выбеленные.

Очень крупные ладони и ступни. Большой рост. Широкое морщинистое лицо.

Голос бывает разный. Но всегда перекрывает все звуки, полностью заполняет даже очень большое помещение. Говорит отчётливо и убедительно, воодушевляет. Ему хочется верить и аплодировать.

Его любят дети, их очень трудно от него оторвать. Но лучше детей с ним наедине не оставлять — тех, кто ему особенно понравится, может забрать с собой. Впрочем, некоторые родители считают, что это завидная судьба.

Вопреки популярным мифам, его невозможно убить ни сосулькой, ни солью, ни из огнемёта. Возможно, вне новогодних праздников он уязвим, но кто его видел в такое время? Спиртного не пьёт, только чай. Из предложенного ест очень мало и только сладости. Подарки не принимает — считает, что дарить подарки его прерогатива (если настаивать, может и рассердиться, см. ниже).

Рассердить трудно, но возможно. В ярости способен вытянуть из человека или животного всё тепло. Не всегда это означает гибель от переохлаждения; иногда жертве только кажется, что она ощущает жуткий холод. Такие, обыкновенно, гибнут в огне — поджигая себя в тщетных попытках согреться. Известны и более страшные случаи (варившие себя заживо в течение многих часов и т.п.).

Невероятно силён. Мешок может весить до полутонны. Но даже с таким мешком не проваливается в снег, пусть самый мягкий и глубокий — хотя следы на нём обычно оставляет (не во всех случаях).

Снегурочка всегда рядом, даже если сразу это и не заметно. У неё такие же синие светящиеся глаза.

Волосы у Снегурочки всегда светлые. Очень светлая кожа, румяное лицо, невысокая. Коса может быть накладной, но при этом всегда есть и своя собственная. Как и Дед Мороз, нечувствительна к холоду и неуязвима.

Умеет проходить сквозь закрытые двери, появляться в запертых помещениях и исчезать оттуда. С детьми ласкова, они её любят, но меньше, чем Деда Мороза (возможно, потому, что она не дарит подарков). Детей не похищает — наоборот, может вывести к родителям потерявшегося ребёнка.

Разговорившись с детьми, иногда предсказывает им судьбу. Обычно это хорошие предсказания, но не всегда — чем дольше рассказывает, тем меньше говорит о хорошем и больше о плохом. Лучше не слушать её долго, ведь все её предсказания сбываются.

Смеётся очень искренне и звонко, её смех заразителен и поднимает настроение. Но замечено, что слышавшие смех Снегурочки испытывали потерю кратковременной памяти — забывали события недавних минут или часов.

Неравнодушна к серебру и хрусталю. Надёжный способ заручиться её расположением — подарить ей хорошую безделушку из настоящего серебра или хрусталя, лучше всего колокольчик.

Но мужчинам, в том числе подросткам, стоит бояться её симпатии. Нет, она их не похищает. Более того, мужчине, которым заинтересовалась Снегурочка, будет сопутствовать удача — но только не с женщинами. Многие мужчины из тех, на кого обратила внимание Снегурочка, покончили с собой от неразделённой любви. Обычно это случается как раз под Новый Год (и списывается на пьянство).

В общем и целом, там, где живут люди, Дед Мороз со Снегурочкой не опасней большого костра. Но в чаще леса или в заснеженной тундре встреча с ними может закончиться по-другому (те, кто выжил, повредились рассудком и рассказывают страшное). Лучше всего встречать Новый Год дома — или, по крайней мере, на обжитых территориях с близкими людьми.

Сонный паралич

Источник: ficbook.net

— Сонный паралич, — констатировала Наташа, уставившись в бледно-серый потолок. С усилием сделала вдох — грудная клетка, казалось, не шелохнулась, но девушка знала, что впечатление обманчиво. Секундная густая паника, накатившая по пробуждении вместе с придавившей тело невидимой бетонной плитой, медленно отступала.

Паралич был не первым, и Наташа знала — нужно просто подождать, очень скоро мозг снова отключится, проваливаясь в сон.

Жидкая, сильно разбавленная темнота в комнате совсем не походила на тот концентрат, который держится за сомкнутыми веками, но приходилось мириться — глаза закрыть пока не удастся.

За окном зашуршало, заскребло.

— Ветер, — подумала Наташа, — еще и какой-то жуткий ветер, может быть, из-за этой погоды и…

Стекло хрустнуло льдом под подошвой, как на тех белых октябрьских лужах по утрам, которые Наташа с наслаждением топтала по пути в школу.

Там, в нижнем углу форточки, был маленький скол, и, чтобы из треугольной дырочки не поддувало, соседка заклеивала ее скотчем. Сейчас именно оттуда, от основания этого отверстия, должны были побежать по стеклу трещины.

Хруст повторился, словно кто-то с силой надавил на раму рукой, и Наташе показалось, что край ее глаза, крутанувшегося в глазнице, даже увидел на секунду эту распластанную на черном от темноты снаружи стекле серую, как сумерки в комнате, руку.

«Грабитель, — подумала она, и ей захотелось рассмеяться. — Грабитель, разумеется, выдавливающий форточку на седьмом этаже, замечательно, сонный паралич и галлюцинации, шизофрения прогрессирует».

В окне чуть заметно мелькнуло, и хруст оборвался в звон, когда осколки брызнули в комнату. Один плеснул, попав в вазу с подувядшим букетом, шлепнул по воде, как играющая рыбка, второй глухо ударил по стопке учебников и отскочил на кровать, беззвучно упав на подушку. Наташа могла даже видеть его. Маленький, тускло блестящий глазок в сплетении ее собственных волос.

Остальные разлетелись по полу и столу, глянцевито-серые, крупные и угловатые.

Наташа еще смотрела, задыхаясь, на стекла — воздуха не хватало — когда в опустевшей раме тяжело заворочалось.

Нечто темное, бугрящееся мышцами под тонкой, полупрозрачной грязно-серой кожей и похожее на набитый мусором пакет, протискивалось внутрь.

«Господи, позволь мне закричать, — взмолилась Наташа, до боли скосив глаза на вздувающийся в окне пузырь плоти, — я должна закричать, я ведь сплю, я должна проснуться, это ведь просто кошмар, иначе Лилька давно бы услышала, она бы проснулась, мне нужно просто закричать, чтобы она проснулась, и она разбудит меня».

Слабый звук — раздираемой тонкой марли бинта, воздуха в испорченном водопроводе — созрел в ее горле, но не прорвался сквозь безвольно сомкнутые губы, когда тварь, высвободив тонкую узловатую руку, уперлась ею в раму и, оттолкнувшись, ввалилась клубком в комнату.

Снова захрустели осколки, а над полом вырастало, выпрямлялось серое, угловатое. Руки с неестественно широкими кистями — как на детских рисунках слишком толстым фломастером, где не уместить иначе все пять пальцев — поднимались, безжизненно качаясь, над лицом Наташи, за ними блестел, будто мокрое стекло, покрытый неровной, словно исчерканной застарелыми оспинами или шрамами, кожей почти человеческий торс.

Голова, казалось, развернулась последней, высунулась из туловища, как у улитки — мертвая голова свиньи, с землисто-серым листовидным пятаком, кончик которого подергивался и трепетал, как отдельное существо, мучимый агонией плоский червь, и остроконечными крупными бесцветными ушными раковинами, направленными вперед, будто у крадущегося шакала.

Тварь принюхивалась — Наташу затошнило от понимания, что та ощущает запах ее пота, смешанный со стиральным порошком, полумертвыми тюльпанами и Лилькиной жидкостью для снятия лака, даже не замечая собственной вони — псины, и плесени, и озерного бурого ила. Липкого, густо вползающего в легкие, невыносимого запаха.

Тварь сделала шаг неверной походкой пьяного, пригнулась, опустилась почти на колени у изголовья, шаря по кровати руками. Клацнуло над головой, когда когти наткнулись на спинку, уронив развешанное полотенце.

Слепые белесые глаза твари смотрели вперед, сквозь пространство.

Наташа уже не пыталась закричать, скорее, беззвучно и мелко скулила сквозь сведенные судорогой челюсти, когда лапы твари добрались до ее лица.

Когти — черные и просвечивающие, словно отлитые из пластика плохого качества — неуверенно черкнули по скуле, потом широкая ладонь опустилась на лоб, пачкая кожу Наташи белесой, похожей на клейстер, слизью.

Нет, не на клейстер — Наташа вспомнила, как в детстве, забытая ей почти на неделю, умерла в аквариуме рыбка. Серебристые бока у нее раздулись и облезли, превратив тельце в кусок разварившегося теста, и, когда трясущаяся зареванная Наташа вытаскивала трупик, сквозь сетку сачка сочилась точно такая же беловатая густая муть.

Когти твари нырнули в глазницы, колюче вдавились в веки, растягивая их.

Наташа сделала еще одну бесполезную и отчаянную попытку зажмуриться, и боль одновременно полыхнула в груди и в черепе — двумя взорвавшимися петардами, когда склизкие лапы сжали, выхватили ее глазные яблоки и с жадностью рванули их вверх, выскребая со дна глазниц. Обрывки плоти мелькнули, лохмотьями свесившись между бледных узловатых пальцев.

Паралич вдруг разжал оковы и, разразившись беззвучным криком, Наташа вцепилась себе в лицо, зажимая кровавые рваные дыры, села в кровати.

Сердце, бешено колотящееся, еще отдавало болью, а под прижатыми к лицу ладонями ощущались горячие, укрытые кожей век шарики, но Наташа долго сидела в темноте, боясь отнять руки от лица, боясь открыть глаза и не увидеть ничего.

В жидкой темноте комнаты на столе поблескивали бокалы, черной кротовиной громоздилась брошенная соседкой на стуле горка одежды. Глотая воздух приоткрытым ртом, Наташа осторожно спустила с кровати ноги — бессмысленно ожидая, что в ступни вопьется расколотое стекло — и, вскочив, выбежала в коридор.

Прислонилась к беленой стене, щурясь от яркого света ламп, и, переведя дыхание, вышла к раковинам.

До упора отвернула кран с холодной водой и сунула голову под ледяную, твердую от напора струю, ударившую в затылок.

Вода потекла за ворот пижамы, по спине, обжигая горячую кожу, защипала лицо, попадая в нос. Отфыркавшись, Наташа выжала намокшие и потемневшие волосы, утерла подбородок. Теперь ее знобило, но стало чуть легче.

Она возвратилась в комнату, оставив дверь приоткрытой — свет падал на пол узкой желтой полоской, но соседку не разбудил бы.

Чайник вскипел быстро и шумно — воды в нем вечером оставалось мало, и, налив, сколько удалось, в кружку, Наташа перемешала чересчур крепкий чай, прислушиваясь к вновь наставшей обманчивой ночной тишине.

Где-то далеко, может даже в другом крыле общежития, смотрели телевизор, а часы тикали громко и замедленно, словно тоже совсем засыпали.

— Купить новую батарейку, — отметила Наташа, вспомнив круглый, с фосфоресцирующими стрелками циферблат в бабушкиной комнате. Больше никто такими часами уже не пользовался — есть же телефоны. Ни она, ни Лилька уж точно, да и странно бы они смотрелись в обклеенной постерами и кусками конспектов комнате.

— А ведь действительно, часов в комнате нет, — поняла она полуудивленно, и медленное «тик-тик» превратилось в неравномерное, тяжеловатое «кап-кап», отдающее по линолеуму пола. Вода из подтекающих кранов капает совсем не так тягуче и плотно.

Похолодев — тянущийся сквозь зеленую сетку белесый кисель разложившихся рыбьих внутренностей вновь задрожал перед ее глазами — Наташа ударила по выключателю, сильным звонким шлепком, словно убивая таракана.

Маленькое черное пятно на полу под Лилькиной кроватью, между перепутавшихся проводов от наушников и зарядного, превратилось в блестящую лужицу, такую же темно-красную, как пятна на подушке и одеяле, как размазанная, уползающая за ухо дорожка на бесцветной щеке, едва видимая из-за неестественного поворота уткнутой в смятую наволочку головы.

Наташа, пятясь, извергла пронзительный, переливчатый, как кукареканье рассветных петухов, крик, вырвавшийся сквозь прижатые ко рту ладони.

Не смытые потоком ледяной воды бурые кромки окружали ее ногти.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 32
Скрыть боковое меню

Выбрать тему оформления

Светлая / Темная



Соц. сети

Популярное

Сайт kriper.ru доступен

30-08-2019, 22:34    497    20

Метро в Снежинске

29-08-2019, 22:43    363    4

Обновление (от 15.09.2019)

15-09-2019, 23:32    253    4

Пожалуйста, пусть он умрёт

2-09-2019, 21:57    221    3

Самые криповые посты Реддита

8-09-2019, 21:48    2 157    3

Новые комментарии

jaskies

jaskies

Цитата: rainbow666Цитата: jaskiesПрошу сделать мобильную версию...

Полностью
rainbow666

rainbow666

Цитата: jaskiesПрошу сделать мобильную версию максимально простую...

Полностью
Зефирная Баньши

Зефирная Баньши

У меня тоже кнопочный телефон, тоже всегда читала старый Крипер с...

Полностью
jaskies

jaskies

Здравствуйте Администраторы сайта! Я любил и читал старую версию...

Полностью
Радужный Андрей

Радужный Андрей

Жутенько, особенно фотка,особенно когда я читаю это на ночь. ...

Полностью

Новое на форуме

{login}

Raskita76

Обсуждение - Фаза ходячего трупа

Вчера, 08:06

Читать
{login}

rainbow666

Обсуждение - Дрифтер

15-09-2019, 23:38

Читать
{login}

rainbow666

Обсуждение - «The Hands Resist Him»

15-09-2019, 23:37

Читать
{login}

rainbow666

Дайджест Kriper.RU - Выпуск первый.

15-09-2019, 23:14

Читать
{login}

rainbow666

Обновление от 15.09.19

15-09-2019, 22:12

Читать

Предупреждение!

Страницы, которые вы собираетесь смотреть, могут содержать материалы, предназначенные только для взрослых (в т.ч. шок-контент). Чтобы продолжить, вы должны подтвердить, что вам уже исполнилось 18 лет.