призраки » KRIPER - Страшные истории
 
x

Голос ниоткуда

Источник: realfear.ru

История скорее странная, чем страшная. Но меня до сих пор передергивает, когда вспоминаю. Прежде никому об этом не рассказывала. Просто не могу вслух пересказать, язык не поворачивается. Только пять лет спустя решилась напечатать. Может быть, кто-то поделится со мной соображениями, что это было.
У меня есть приятельница. Назову ее Ольгой. Звонит мне как-то Оля и не своим голосом говорит: «У Ивана (мужа) любовница». Иван запал на девицу, вдвое его моложе, да так запал, что света белого без нее не видел и жене во всем признался. Самое тяжелое для Ольги было то, что любовница – их с Иваном общая знакомая, и знакомая эта с Ольгой дружила и бывала у них в гостях. Их общие друзья уже были в курсе, что Иван завел любовницу, а жена, как водится, обо всем узнала последней. Словом, история обычная: старая жена, молодая любовница, муж-изменник.
Для Оли все складывалось далеко не лучшим образом. Ей сорок два года. Из них – двадцать лет замужем, детей не нажили, жила только ради мужа. Чем теперь жить, она не знала. Ольга домохозяйка, не работала, образования нет, а в этом возрасте женщине и с образованием работу найти непросто. Иван подал на развод и переехал к любовнице. Обещал Ольге выдавать ежемесячное пособие, но не всегда об этом вспоминал. Всем миром помогали Оле. Кто продуктами, кто сигаретами. Ольга же от отчаянья была как в тумане и плохо понимала, что происходит. Один раз пыталась наложить на себя руки, хорошо, что брат к ней вовремя нагрянул. Успел откачать.
Пишу так подробно, чтобы вы понимали Олино состояние. Истерики, депрессии, озлобленность – в другом состоянии она не бывала. Ольга даже подозревала, что Ивана приворожили. Может быть и так, но история моя не о том. Как-то постепенно вошло у Ольги в привычку звонить мне чуть ли не каждый день и рассказывать, что она узнала от знакомых про житье-бытье Ивана и его невесты, жаловаться на свою судьбу, проклинать бывшего мужа и пр. Короче, вскоре почувствовала я себя так, словно это меня муж бросил, и это я развелась. Представляете: сколько раз я чужую боль пропустила через себя?
Произошло это через полгода после их развода. Ничего подобного больше со мной не случалось, и, надеюсь, не случится. В очередной раз звонит мне Ольга «просто поболтать». И снова все по накатанному сценарию: бывший муж скотина, я всю молодость на него, а эта девка… И т.д. и т.п. Я уже могла этот монолог вместо нее прочитать и ни разу не сбиться. Оле от меня ответы не требовались, ей было достаточно, что я ее слушаю. А я к тому времени завела себе вязание, и как только Ольга мне звонит, я за клубок, чтобы хоть как-то от этих монологов отключаться. Не сочтите меня бессердечной, но не хотелось мне самой умом двинуться от таких разговоров.
Звонит мне, значит, Ольга. Я уже привычно за вязание берусь и вполуха слушаю и мычу что-нибудь невнятное в нужных местах. Ритуал привычный. И тут откуда-то издалека на линии начинает звучать женский голос. Сначала чуть слышно. Потом ближе. Знаете, как это бывает, когда в ваш разговор вклинивается кто-нибудь? Ну и вот. Голос все ближе, а Ольга вроде бы его и не слышит – продолжает говорить. Через минуту Олин голос на задний план ушел, и слушала я уже не Ольгу, а эту женщину.
Женщина, судя по голосу, взрослая, я бы ей лет пятьдесят дала. Без акцента она говорила – «г» чистая, на букву «о» не напирала. Правильный русский язык. Но об этом я уже потом подумала. А когда я начала слова различать, у меня волосы на голове дыбом встали. Галлюцинаций у меня с роду не было, а тут такое! Женщина всхлипывает и повторяет: «Он меня истязает! Помогите! Он убьет меня!» И всхлипывает. В голосе ужас и отчаянье, и я понимаю, что она ни к кому не обращается, нет у нее собеседника, и не с нами она говорит. Она просто откуда-то взялась в эфире и одно и то же долбит: «Помогите, он меня мучает, он меня убьет!» Я сижу в параличе, клубок уронила и не знаю, что делать. А в трубке: «Он меня истязает! Помогите!» Женщина начинает сначала рыдать, потом кричать. И тут «разговор» наш обрывается. Гудки в трубке.
Оля перезванивает. «Что-то со связью», – говорит. Я ее спрашиваю: «А ты разве не слышала? В наш разговор кто-то вклинился, и гудки пошли». «Вклинился? – удивилась Ольга. – Я не слышала никого».
До сих пор не знаю, что это такое было. Какого призрака Ольга притянула своей болью? Кто настроился на ее «канал»? Кто-нибудь с подобным сталкивался?

Качели

Источник: scarystory

Я шёл домой с института. Возле института были старые качели. На них качалась девочка лет пяти. Я очень удивился — зима, шесть часов вечера. Темно всё-таки. Я подошел к ней и спросил где её мама. Она подняла голову и я увидел её пустые глаза. Нет, с глазами все было в порядке, но в них не было никаких эмоций. Я отошел от неё. Она раскачалась и тут случилось нечто. Она случайно выскользнула из качелей и упала в нескольких метрах от меня. Она вся истекала кровью, а я стоял и смотрел на неё. Мой разум помутнел и я упал. Очнувшись, я не увидел ни девочки, ни каких-либо следов её присутствия. Я поискал в интернете что-либо по этому поводу. Десять лет назад там умерла пятилетняя девочка. Она случайно выпала из качелей и свернула себе шею.

САМОЕ ВРЕМЯ ПОДПИСАТЬСЯ!

Ипотечный вопрос

Источник: http://samlib.ru/d/drozhzhin_o_a/ipoteka.shtml

Автор: Дрожжин Олег Андреевич

Санек прошелся по комнате, любовно дотрагиваясь руками до стареньких обоев с ромбиками, кружочками и треугольничками, уселся на полинялый диван цвета гнилой вишни, увернулся от выглядывающей из-под обшивки пружины, удовлетворенно потянулся и закинул руки за голову.

Теперь у него была своя собственная квартира.

Да, пусть не самая большая, пусть в стареньком доме, пусть с осыпающимися потолками и санузлом, похожим на Карфаген после третьей Пунической войны, но зато - своя. К тому же доставшаяся за смешные, по московским меркам, деньги - четыре с половиной миллиона. На вопрос Санька о том, почему квартира так дешево стоит, риэлтор смущенно отводил глаза и бубнил что-то про отсутствие консьержки, протекающий кран и сломанную ножку стула. Санек в ответ лишь ухмылялся - он-то знал, благодаря предусмотрительным переговорам с соседскими бабульками, что квартира, как говорится, "с душком". Нехорошая вроде как. Что за последние два года в нее пытались въехать четверо жильцов - и ни один дольше недели не продержался. Что иногда в квартире сам собой включается и выключается свет. Что по ночам в окнах появляется зыбкая полупрозрачная тень...

Санька это вполне устраивало. Предрассудков и суеверий он не признавал.

В первый же день Санек распределил по одному шкафу и двум тумбочкам свое нехитрое хозяйство; помылся, с трудом освоив управление латунными кранами антикварного вида; сварил и поел пельмени, уселся на единственный диван и стал наслаждаться жизнью.

Внезапно свет в квартире пару раз моргнул; стало как будто темнее. Санек встал с дивана, подошел к выключателю и пощелкал кнопкой. Ничего не изменилось. Санек пожал плечами, развернулся обратно - и застыл, как вкопанный.

Посреди комнаты, между диваном и древним черно-белым телевизором "Рубин", темнел зловещего вида силуэт.

- Твою ж так налево, - прошептал Санек, - не обманули бабки...

Силуэт поднял голову, разинул черный рот в беззвучном крике и протянул руку к Саньку.

Тот помялся несколько секунд, затем невозмутимо прошел мимо призрака (а в том, что это был именно призрак, сомневаться не приходилось), достал из-под стола свою сумку, извлек оттуда несколько листов бумаги и бросил их на стол.

Призрак в недоумении следил за этими действиями, но руку на всякий случай не опускал.

- Егор Тихонович, если не ошибаюсь? Умерший в этой квартире три года назад, да? Меня Сашей зовут, - представился Санек и снова опустился на диван, - да вы присаживайтесь, присаживайтесь. Вы, наверное, удивлены: думали, что я вот сейчас, когда вас увижу, умру со страху или дёру дам...

Призрак кивнул: именно так, мол, и полагается нормальным людям реагировать на привидение.

Санек грустно усмехнулся:

-Вот, посмотрите, я тут бумаженции припер. Не то чтобы особо верил, но так, на всякий случай... Так вот, это, - потряс Санек перед лицом призрака одним листом, - это моя зарплатная квитанция. Должность: штатный программист. Зарплата: шестьдесят три тысячи шестьсот двадцать рублей в месяц. Видите, да?

Призрак Егора Тихоновича все-таки опустил руку, вгляделся в листок и кивнул.

- А вот это, - продолжил Санек, взяв в руки стопку листов, скрепленную степлером, - мой договор с банком. На ипотечный кредит на сумму три с половиной миллиона рублей. Сроком на десять лет. С платежом пятьдесят четыре тысячи сто пять рублей в месяц. Видите? Получается, что миллион я уже внес - между прочим, три года копил, пока снимал комнату, - а теперь из шестидесяти трех тысяч зарплаты пятьдесят четыре я должен отдавать банку. Вот это - действительно страшно... Так что вы уж извините, но вас я бояться не собираюсь, а уезжать из этой квартиры - тем более...

Призрак развел руками и беззвучно вздохнул.

Так началась совместная жизнь Санька и призрака Егора Тихоновича. Старичок, опять же по рассказам соседских сплетниц, при жизни характера был вполне мирного, однако родня его не любила за то, что слишком долго не отдавал Богу душу и занимал ценную московскую жилплощадь. От чего Егор Тихонович все-таки умер - остается загадкой (вполне вероятно, считал Санек, не без помощи внучат), но по какой-то сверхъестественной прихоти Всевышнего и после смерти жилплощадь не освободил. Так и обитал здесь, из вредности пугая всех заселяющихся жильцов, пока не объявился Санек. Последний ничего не имел против соседства неупокоенной души Егора Тихоновича, поскольку никаких комиссий, к счастью, за наличие призрака банк не взимал.

Шесть дней в неделю Санек исправно ходил на работу; уезжал рано утром и возвращался ближе к ночи - уставший и голодный. Во время ужина рассказывал призраку Егора Тихоновича все свежие новости, а когда сил на разговоры (точнее, монологи, потому что речь призрака Саньку никак не удавалось расслышать) уже не было, просто включал "Рубин" и предоставлял духу наслаждаться излюбленным времяпровождением всех российских пенсионеров. В единственный выходной Санек высыпался, читал книжки, сидел в "Фэйсбуке", но больше всего времени посвящал вычислению суммы оставшегося долга за квартиру - постоянно что-то прибавлял, вычитал, умножал, хотя толку от этих вычислений, разумеется, не было. Кроме того, Санек развесил по всей квартире распечатки календарей на ближайшие десять лет и с нетерпением ожидал окончания текущего месяца, чтобы твердой рукой вычеркнуть его из плана.

С личной жизнью у Санька не складывалось - друзей было мало, а на девушек не оставалось ни времени, ни денег. Как-то раз, впрочем, Санек познакомился с одной экстравагантной особой, участницей сатанинской секты "Хелл Машрумс", которая уверяла, что может испытывать настоящий оргазм только в домах с привидениями. Санек договорился с призраком Егора Тихоновича, чтобы тот как следует ее пугнул, но в момент предполагаемой близости все-таки удалился бы на время, иначе Санек стеснялся. Поначалу все шло как по маслу - Санек привел девушку домой, слегка поднапоил дешевым подмосковным кальвадосом, а когда та направилась в ванную попудрить носик, в дело вступил призрак Егора Тихоновича: он состроил гримасу пострашнее и показался в зеркале. Любительница острых ощущений, завидев настоящее привидение, испустила душераздирающий вопль, обмочилась и грохнулась в обморок. Как результат - вместо того, чтобы наслаждаться любовными утехами, Саньку пришлось провести вечер, отпаивая дрожащую экстремалку валерьянкой (из старых запасов Егора Тихоновича) и стирая ее обвешанные цепями джинсы. Больше подобных экспериментов он не ставил.

За время совместной жизни призрак Егора Тихоновича в подробностях узнал все нюансы российского кредитования, поскольку это было излюбленной темой саньковых монологов. Аннуитетные и дифференцированные платежи, страховка имущества и работоспособности, разного рода комиссии, заморозки, досрочное погашение - во всем этом призрак разбирался теперь не хуже офисного работника иного банка. Иногда Санек рассказывал призраку Егора Тихоновича душераздирающие истории об ипотеке, подслушанные у знакомых или вычитанные в Интернете:

- А вот еще одна пишет, - говорил Санек, уставившись в экран ноутбука, - взяли ипотеку на молодую семью, а жена узнала, что муж изменяет... И не разведешься ведь - и деньги пропадут, и квартира... Каково, а, Егор Тихонович? Видите, как ипотечный кредит укрепляет взаимоотношения в семье, хахаха?

Призрак Егора Тихоновича в недоумении пожимал плечами: всю жизнь, мол, изменял безо всякой ипотеки - и полный порядок...

А на третий месяц, когда на календарях оставалось всего сто семнадцать незачеркнутых квадратиков, пришло письмо из банка. Санек уселся на все тот же поскрипывающий диван, из которого теперь торчало уже две пружины, распечатал письмо и стал читать. Любопытный призрак Егора Тихоновича примостился рядом и беззвучно зашевелил губами.

"Согласно пункту тридцать два договора... в связи с обостряющимся экономическим кризисом... повышение ставки Центробанка... падение курса рубля... проценты по Вашему кредиту были изменены... платеж составляет 71542 р./мес."

Призрак Егора Тихоновича с сочувствием покачал головой, посмотрел на Санька - и в ужасе отпрянул. Широко распахнутые глаза, остекленевший взгляд, жуткая судорога на лице, скрюченная рука у горла... Александр Петрович Гномов, счастливый обладатель московской "однушки" площадью тридцать два квадратных метра, скоропостижно скончался от кровоизлияния в мозг.

Его дух - зловещего вида темный силуэт - оторвался от тела, дернулся было вверх, но где-то в районе потолка завис - и медленно опустился обратно на диван, рядом с телом.

- Хрен я отсюда съеду, - мрачно сообщил призрак Санька удивленному призраку Егора Тихоновича, - не дождутся.

Воспоминания реанимационного медбрата

Источник: 4stor.ru

Автор: tvoyDramaturg

Крипповые истории с работы. Не претендую на достоверность и объективность описываемого. Напишу только, с чем столкнулся лично. Верить или нет - решать вам. Надеюсь, вам будет интересно.

Топ, топ, топает малыш...

Я только начинал дежурить в качестве медбрата. Мне было 19 лет. Поделились ночью со второй медсестрой, чтобы отдохнуть. Я дежурю с полуночи до 4 утра. Напарница с 4.00 до 8.00. Стабильные пациенты. Два мелких карапуза до 1 года - постоянно спят, просыпаясь лишь на кормежку. Девочка 6 лет, после операции. И двенадцатилетний пацан после ДТП. Начало первого ночи. Все пациенты, кроме старшего пацана, спят. Я работаю.

Не люблю ночь. Врачи отдыхают, вся мера ответственности за детей - на дежурном. Не с кем посоветоваться в случае чего. Постоянно обхожу спящих детей. Вслушиваюсь, как они дышат, смотрю на их позу и показатели мониторов. Почему-то львиная доля смертей происходит после захода солнца. Когда я один в палате, у меня постоянное чувство тревоги. В палате темно, периодически пищат инфузоматы и мониторы. Обстановка жутковатая.

Сделал все назначения около 2х ночи. Пошёл третий час. Сел за письменный стол и включил настольную лампу. Мальчик, лежащий напротив стола, прищурился от яркого света, затем закрыл глаза и через несколько минут уснул. Все. Я единственный бодрствующий.

Скрипнула дверь санитарной комнаты в середине коридора. Около неё всегда открыто окно, сквозняк то открывает её, то закрывает. Я уже привык, но все равно вздрогнул. Мгновенно успокоившись, продолжил заниматься бумажной работой.

Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Отчётливый звук босых ног по полу в коридоре. Я замер ни жив, ни мёртв. Кому-то из персонала в туалет приспичило? Но почему босиком? Может, кто из детей встал? Но нет, все 4 пациента лежали в своих кроватях перед моим взором. Рука замерла над очередным журналом. Может, показалось?

Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Уже ближе. Мурашки по всему телу. Мне стало жутко. Я бы подумал, что в отделение случайно зашёл какой-то ребёнок... Если бы не одно но. Дверь в отделение я закрыл лично, в 11 часов вечера. Других входов нет. Что вообще происходит?

Шлёп.

Отчётливо в тишине...

Шлёп.

Все ближе и ближе...

Совсем рядом. Кто бы то ни был, он стоял в коридоре, почти дойдя до просвета двери. Ватной рукой выключил слепящий меня свет. Стало темно. И очень жутко. ОН (почему то я был уверен в том, что это именно ОН) стоял около дверного проема и чего-то ждал. Я сидел за столом и смотрел в коридор через тёмный прямоугольник двери. Сделай ещё шаг. Я хочу видеть то, что напугало меня до дрожи.

Смотрю не моргая. Секунды тянутся, будто кто-то остановил время. Напряжение достигло своего предела. У меня начали дрожать руки. Собрав всю храбрость в кулак и облизнув пересохшие губы, громко произнёс :

- Это кто тут шляется, блин? Что за шутки нафиг?

Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Удаляющийся звук маленьких босых ножек по полу. Хлопнула дверь санитарной комнаты. Я вскочил с места и вышел в освещенный коридор. За секунду достиг закутка, где была санитарка. Распахнул её и ввалился внутрь. Никого. Унитаз. Кушетка. Стеллажи с ведрами и тряпками. Груда швабр в углу. Может все таки показалось?

Еле дождался свою сменщицу. Говорить ничего не стал, кратко передал обстановку и ушёл спать. Провалялся без сна. Встал в 8.00 и вышел в комнату отдыха - вся ночная смена (среди которой была и старшая сестра отделения - Елена Викторовна) пила чай.

Я - Признавайтесь, кто меня ночью разыграть решил?
ЕВ - tvoyDramaturg, ты о чем?
Я - Кто ночью ходил босиком по коридору?

Все с интересом смотрели на меня, думая, что я шучу. Я же был максимально серьезен.

ЕВ - Расскажи нормально, что случилось.
Я - Я дежурил ночью, кто-то видимо решил меня разыграть и топал в коридоре босиком по полу! Я, конечно, все понимаю, розыгрыши сам люблю, но могли бы и сознаться в конце!
ЕВ - Дверь санитарной хлопала?
Я - Да...
ЕВ - Это барабашка был. Он у нас давно, уже лет 5, когда чаще озорничает, когда реже. Выходит всегда их санитарной комнаты, ходит по коридору и обратно...
Я - Вы серьёзно? Вы опять прикалываетесь что-ли?

Но никто не смеялся. Каждый из сидевших за столом 100% верили в версию старшей.

Я - Не, ну это бред вообще. Почему он из санитарной комнаты выходит? У нас же там дети не бывают!
ЕВ - tvoyDramaturg, а куда мы уносим тела умерших детей, пока их в морг не заберут?

Озарение. И чувство первобытного страха.

Я - В санитарную комнату, на кушетку...

Да ну нафиг! Все равно не верю! 

Визг.


Очередная ночная смена в реанимации. 3 пациента на ИВЛ, под постоянной седацией. Работать можно. Поделились с напарницей Алиной по 3 часа. Я с полуночи до трех, она - с трех до шести. Моя половина ночи прошла штатно. Сделал всю работу с детьми, заполнил журналы. В 3.00 в палату пришла заспанная Алина и отпустила меня отдыхать. Зашёл в комнату отдыха, застелил диван, снял вверх от хиркостюма (вообще не люблю спать в одежде, но после одного инцидента стараюсь как минимум оставаться в штанах) и провалился в тревожную дрему.

Мой отдых прервал душераздирающий женский визг, доносившийся из палаты.

- ААААААААААУАААААУААААА

Кричала Алина. Орала истошно и страшно. Её визг в конце, казалось, переходил на ультразвук, затем была пауза (видимо вдох) и крик снова повторялся. Не одеваясь, вылетел из комнаты отдыха и забежал в палату. Сознание рисовало страшное. Что так могло напугать достаточно опытную медсестру? Замерев на пороге, быстро осмотрел палату. Ничего такого. Мониторы в обычном режиме, аппараты ИВЛ работают. Где Алина?

- ААААААУАААААААУУУУААААА

Душераздирающий крик исходил откуда-то снизу, совсем рядом со мной. Мне заложило уши. Никогда бы не подумал, что человек может ТАК кричать. Опустил взгляд вниз, прямо около входа на стене была закреплена массивная прямоугольная раковина для мытья рук. Алина была там. Под раковиной. Забилась туда, видимо, спасаясь от того ужаса, который испытывала. Прибежали дежурные врачи и медсестра анестезистка.

- Игорь Александрович, помогите мне её оттуда достать!

Вдвоём с дежурным анестезиологом вытащили под локти медсестру из-под раковины. Вид у неё был под стать издаваемым ей звукам. Глаза, полные ужаса, широко открыты, гримаса страха на лице, волосы (у Алины была короткая причёска под каре) стояли дыбом. Кричать она прекратила, плотно сомкнула побелевшие и дрожащие губы. Зрелище впечатляющее.

ИА - Алина, что случилось? Что тебя так напугало?

Медсестра попыталась что-то сказать, но у неё снова началась истерика. Слёзы текли градом, а свободной от Игоря Александровича рукой (он продолжал поддерживать её под локоть) она настойчиво показывала в коридор. Реаниматолог свистнула санитара (спал в наушниках и в связи с этим вой не слышал), тот закатил большую кровать в палату. Уложили на неё нашу внезапную пациентку. Алину била крупная дрожь, говорить она по прежнему не могла.

ИА - tvoyDramaturg, сделай ей релиума 2 куба по вене.

Анестезистка помогла поддержать руку и затянуть жгут. После введения анксиолитика Алину отпустило. Её перестало трясти, лицо стало более спокойным и сонным.

ИА - Алиночка, можешь рассказать что случилось?

Девушка собралась с силами. Её голос зазвучал тихо и приглушенно:

А - Я сменила tvoyDramaturg, он ушёл спать. Назначений до 5 утра не было, журналы он заполнил все. Я час сидела за столом и кемарила... Меня начало клонить в сон и я решила умыться холодной водой...

Алина испуганно замолчала. Я посмотрел на умывальник. Раковина стояла прям около входа в палату. Над ней - огромное зеркало, а переход к нему обит зеркальной сталью. Когда в него смотришь - видно вход, дверь в палату и кусочек коридора...

АИ - Ты решила умыться и что?
А - Я умылась и посмотрела в зеркало... А там... Там...

Она снова начала всхлипывать...

ИА - Что там? Что ты увидела?
А - ОН смотрел на меня из коридора...
ИА - Кто на тебя смотрел?
А - Мёртвый мальчик.
 

Случайности не случайны?


На дворе стоял жаркий июль. Я закрыл сессию третьего курса (о чем можно сложить отдельный рассказ) и упоенно работал в родной реанимации по графику 1,5 суток - ночь дома - 1,5 суток (на нашем сленге - режим полторашки). Дневная смена, привычная текучка: принять - полечить - перевести. Сел за письменный стол заполнять журнал о поступлении ребёнка. За подоконник(если стол занят, его использовали как писчее место), не далеко от меня, села молодая реаниматолог - Ирина Викторовна.

- tvoyDramaturg, дай, пожалуйста, лист назначений на новенькую.
- А где он?
- Вроде под стекло сунули. Посмотри внимательно.

На письменном столе у нас лежал большой прямоугольный лист оргстекла. Под ним всегда была целая куча разных бумажек, начиная от: "Электрик Семён Петрович телефон # 8-909-хх-хх" и заканчивая различными объявлениями, шутливыми записками следующей смене и даже одним детским рисунком от благодарного пациента. Сложил журналы, которые валялись по всему столу, в аккуратную стопку и тут же увидел искомый лист назначений под стеклом. Аккуратно приподняв оргстекло одной рукой, кончиками пальцев другой начал тихонько вытягивать нужный лист формата А4. Внезапно резкий порыв ветра раскрыл не закрытое окно и ворвался в палату, выдувая мелкие записки из-под стекла.

Рефлекторно бросив оргстекло, двумя руками принялся ловить те 7 или 8 записок которые таки вырвались из своего плена. Поймал все, кроме одной. Маленький прямоугольный клочок бумаги сдуло на середину палаты, надписью вниз. Ирина Викторовна закрыла окно и с интересом посмотрела на бумажку.

- tvoyDramaturg4, ты веришь в предсказания?
- Не очень.
- А я - да. И что-то мне кажется, неспроста именно эта бумажка улетела. Посмотри, что там?
- Ирина Викторовна, вам, женщинам, только во всем символизм и видеть...

Встал из-за стола и дошёл до лежащей на полу записки. Взял её в руку. Странная тревога заскреблась в моём сердце. Перевернул надписью вверх. Это была дешёвая визитка.

- Ритуальные услуги "Мемориал".
- Не хорошо-то как... К покойничку, значит...
- Ирина Викторовна, да бросьте вы! Что за суеверия!

А спустя два часа внезапно умер стабильный ребёнок. Все проведенные реанимационные мероприятия эффекта не дали. Странная и неожиданная смерть.

Совпадение? Пожалуй что так. 

Душа отлетела...


Умирала четырнадцатилетняя девочка. Умирала тяжело и страшно. Злокачественная опухоль поджелудочной железы. Агрессивный рост. Метастазирование. Полиорганная недостаточность. Агональное состояние. 14 лет... Время первой влюбленности и первого поцелуя... Наверное, самый страшный период для смерти, тем более такой. Уже слишком взрослая, чтобы не понимать, что происходит. И слишком молодая, чтобы принять смерть достойно.

Я только устроился работать санитаром. Как мне её было жаль! Она постоянно испытывала боль. Мучилась. Чтобы не смущать других детей, её перевели в гнойную палату на 5 этаж. Её последнее пристанище.

Ситуация усложнялась не совсем адекватными от горя родственниками. Мать и отец дежурили у палаты постоянно, снимали, как мы работаем, на телефон, записывали на диктофон разговоры с врачами. Родительское сердце не могло принять тот факт, что просто их дочери не повезло. Не повезло страшно и обидно, но такова эта жизнь. И жизнь их дочери навсегда замрет на 15 году существования. Главная мысль родителей - теория заговора, что их дочь по какой-то странной (не существующей в реальности) причине не лечат. Врачи - коновалы и убийцы. Бог им судья.

Это страшное чувство - ожидание смерти человека. Из милосердия. Потому что так будет лучше. Потому что мучениям пациента и стойкости врачей есть предел. И лучше, если все кончится до его наступления.

Медсестрой в тот день была Алина. Смышленая студентка 5курсница. Реаниматологом - Игорь Александрович. Опытный врач, закаленный работой в токсикологической реанимации захолустной ЦРБ, где из лекарств - физ раствор и анальгин. Он позвонил в отделение около 2 часов дня:

- Девочка совсем плохая, наркотики не помогают . Скоро все кончится. Может, в течении часа или двух. Пришлите кого-нибудь в помощь.

Заведующая отправила в помощь самого опытного анестезиолога отделения - Юрия Юрьевича. Со стажем работы, значительно превышающим мой возраст на тот момент. И меня. В роли физической силы. А может, она хотела меня "обстрелять"?

Зашли в палату. Я снял обувь и сел по-турецки на подоконник. Юрий Юрьевич по-обычному рядом. Игорь Александрович сидел за письменным столом и нервно щелкал шариковой ручкой. Алина плакала. Девочка тяжело дышала.

Потекли мерзкие минуты ожидания. Никто не разговаривал. Игорь Александрович не травил свои любимые черные анекдоты. Юрий Юрьевич не обсуждал красивых женщин. Алина не улыбалась, хотя была самой позитивной медсестрой в отделении. Я молчал, что для меня тоже было не свойственно. Мы ждали, когда Смерть заберет свое.

В этой пугающей тишине прошло чуть более часа. Девочка выдохнула и не вдохнула. На мониторе сработала звуковая сигнализация снижения сатурации. Игорь Александрович хмуро ткнул на кнопку "беззвучный режим". Снова тишина. Спустя мгновение сработала вторая сигнализация - снижение пульса ниже 50 в минуту. Второй раздраженный тычок в кнопку беззвучного режима.
48...
36...
24...
0....

Свершилось. Юрий Юрьевич тихим голосом произнес:

- Коллеги, 30 минут на реанимацию. Делаем что должно.

Начали реанимационные мероприятия. Даже я, с моим мизерным стажем работы, видел - это просто формальность. Да, так правильно. Но все равно гадко на душе.

Реанимационные мероприятия без эффекта. Игорь Александрович посмотрел на часы и сказал :

- Время смерти - 15 часов 42 минуты.

Что-то оглушительно хрустнуло. Стеклопакет окна, напротив кровати девочки, пошёл паутинкой трещин... Все вздрогнули.

А - Мамочки, что это было?
ЮЮ - Душа отлетела...

И перекрестился. Я подошёл к стеклопакету и задумчиво провел пальцем по поверхности разбитого стекла. Затем открыл окно и сделал то же самое с другой стороны. Все живые в палате с любопытством смотрели на мои действия.

ИА - Может камень кто кинул?
ЮЮ - Игорь мы на пятом этаже, какой камень?
Я - Это не камень. Лопнуло внутреннее стекло. Два наружных - целые. Посмотрите сами, если хотите.
А - Не оставляйте меня одну тут, пожалуйста...

Спустя 20 минут в палату ворвались родители девочки. Отец, серый от горя, упал на тело дочери и заревел как зверь... Мать подошла к Игорю Александровичу, плюнула ему в лицо и сказала :

- Будь ты проклят, чтобы ты сдох, как собака, как можно скорее!

В тот день что-то лопнуло внутри меня. Как стекло, через которое прошла душа девочки, чьё имя я даже не помню. Наверно, не только у меня. 

P. S.

Барабашку я слышал ещё раза два или три. Все по шаблону - скрип двери санитарной комнаты - звуки шагов, обрывающихся за шаг до дверного проема - возвращение. На второй раз я ещё был в ужасе, а потом попривык. Вообще предпочитал думать, что это сложная звуковая галлюцинация из-за переутомления. Так проще.

Мёртвого мальчика, чуть до смерти не напугавшего Алину, больше не видел никто. Кто-то считал, что это какой-то отдельный призрак. Другие думали, что это - тот самый барабашка из санитарной комнаты (его слышала чуть ли не половина сотрудников), внезапно осмелившийся сделать последний шаг. В конечном итоге решили, что Алине причудилось. От переработки. Так проще.

Игорь Александрович после того случая ушёл в недельный запой. Мать девочки на всю больницу поносила его почем зря. Хотя он даже не был лечащим врачом её дочери. Он просто дежурил в тот день, когда она умерла. Для мамы девочки так было проще.

Хороший он человек. Надо позвонить, узнать как у него дела. Все никак не соберусь...

Вызов

Источник: pikabu.ru

Я работаю на скорой помощи фельдшером. В 3 ночи, когда наша бригада возвращалась на станцию с вызова, и пришла новая заявка: женщина 65 лет задыхается. Понимая, что покой нам только снится, мы поехали к нашей больной. Наша задыхающаяся бабушка жила в спальном районе в пятиэтажке на последнем этаже. Зайдя в квартиру я сразу уловил этот запах стариковщины, дверь была приоткрыта, бабушка лежала в зале, к слову, это была двухкомнатная просторная квартира. В той комнате, что после зала, стоял дед, а на стене висел его черно-белый портрет. Дед ни поздоровался, ни кивнул, он просто стоял и смотрел на нас. Пока мой напарник спрашивал бабушку и переписывал данные полиса и паспорта, я уже включал аппарат ЭКГ и проверял, все ли в порядке (на прошлом вызове барахлил). Бабушка все жаловалась, что одна , что никто не помогает. Я спросил:

— А как же дедушка ваш?

Дед все так же стоял и смотрел.

— Дак помер мой Коленька, уже как три года, только портрет и остался на стене висеть.

Сказать, что волосы зашевелились, это ничего не сказать. Я медленно поднял голову и посмотрел опять в ту злосчастную комнату. На меня все так же таращился этот дед, он был очень бледный. Заметив, что я замер, мой коллега посмотрел в ту же сторону, звонко упав со стула от увиденного и подойдя ко мне. Я понял, что он тоже видит того самого Коленьку. Сказав бабке, что тут дела совсем плохи, что нужно в больницу и насочиняв ей тыщу диагнозов, мы забрали ее из квартиры. Подъезжая к больнице, наша бабушка начала задыхаться и в итоге вовсе перестала дышать. Мы делали все, чтобы спасти ее, но тромб в легочной артерии победил...

Про этот вызов я стараюсь не вспоминать, мой напарник и вовсе уволился.

Соседка

Автор: СОНЯ КОТ

2003 год. Училась я на тот момент в седьмом классе. Сколько я себя помнила, жила в нашем подъезде старушка, хорошая такая, милая старушка, Тамара Константиновна. Я жила на пятом этаже, она на втором, и постоянно, когда мы спускались с девчонками на улицу, я встречала ее. Каждый день она выходила из своей квартиры к подъездному окну, интересно ей было наблюдать за ребятней, копошащейся во дворе. Я ни разу не видела, чтобы к ней кто-нибудь приходил, детей у нее не было, судя по всему, с соседями она толком не общалась. Как потом выяснилось, у нее были больные ноги, только и могла, что спуститься на несколько ступеней к окну, чтобы хоть как-то понаблюдать за жизнью людей.

Однажды она попросила меня купить ей кое-что из продуктов. Конечно, как можно отказать одинокой больной женщине. С этого момента и повелось, только теперь не она меня просила, а я каждый день заходила к ней и спрашивала, нужно ли ей что-нибудь, ходила в магазин, ну или просто помогала ей худо-бедно убрать в квартире. В знак благодарности она угощала меня конфетами, может помнит кто, такие круглые желтые конфетки со вкусом лимона, давно их уже не встречала в магазинах. Ну так вот.

Зима. Было утро, восьмой час, за окнами темно, я собираюсь в школу, все как всегда. Выхожу в подъезд — слава Богу, свет горит на лестничной площадке, а на нижних этажах нет, ну да ничего, вполне хватит освещения, чтобы спуститься и не переломать себе ноги. Благополучно спустившись до третьего, я краем глаза замечаю: в проеме между лестницами, что на втором этаже, в уголочке у окна стоит Тамара Константиновна, видны только ее ноги в неизменных потертых тапочках и рядом прислоненная к подоконнику палочка, без которой она никогда не выходила. Странно, думаю, почему так рано решила выйти, ведь на улице еще темно, нет никого, только редкие прохожие, идущие на работу. Ускоряю темп, чтобы побыстрее с ней поздороваться, уже поворачиваю на площадку, где она стоит, а там... нет никого!

У меня шок, не могло же мне так ясно померещиться, я ведь каждую деталь разглядела. Рванув быстрее к подъездной двери, выскакиваю на улицу и только там более-менее начинаю осмысливать все произошедшее. В голове куча вопросов, что это могло такое быть, спросонья привиделось? Де нет, проснулась полтора часа назад, сон от меня был уже далеко.

Кое-как дошла до школы, благо недалеко, весь день только об этом и думала, каждая деталь так и разрывала мозг. С грехом пополам досидела последний урок и направилась домой. Что меня там ждало! Мама, не успела я переступить порог, рассказала, что накануне вечером умерла соседка — Тамара Константиновна. Медсестра пришла ставить ей укол сегодня утром, не могла достучаться, начала обходить соседей, как потом они сказали, что видели ее буквально вчера днем. Медсестра как нутром, говорит, чувствовала, что что-то не так, она ведь никогда и никуда кроме подъезда не выходила.

Когда вскрыли дверь, то нашли ее лежащей в ванной на полу, видать, пошла в туалет или умываться (в квартире совмещенный санузел) и упала, ударилась сильно, а много старому человеку надо, чтобы убиться. Выходит, душа ее, по старой памяти, решила побыть в том месте, где ей было действительно хорошо, наблюдая за жизнью, которая проходила мимо нее. Ведь получается, когда я так ненароком увидела ее стоящей у окна, она была уже мертва.

Извините, что прям так подробно, этот случай так глубоко запал мне в душу, что я и по сей день иногда ее вспоминаю.

Знакомство в интернете

Скрежещет ключ в замке, звякают в полиэтиленовом пакете бутылки, глухо ударяются об пол сброшенные кроссовки.

— Так вот, — доносится голос из прихожей, — была тут такая странная тема... Да в комнату, в комнату пошли, на кухне бардак.

— Что за тема-то? — отвечает второй голос.

В комнату, позвякивая пакетами, входят двое.

— Скинь с дивана всю херню и садись, — распоряжается хозяин, выгружая бутылки на низкий журнальный столик. — Сейчас открывашку найду.

— У меня есть, — гость лезет в карман. — Давай дальше.

— Короче, — хозяин получает открытую бутылку пива, делает глоток. — Стукнулась ко мне в аське девчонка одна. Типа, давай поболтаем, все такое.

— Бот? — уточняет гость, открывая пиво и себе.

— Да не, — хозяин машет рукой, — я сперва тоже думал, что бот, а потом оказалось, что нормальная. Болтали, в общем, с ней по вечерам обо всякой ерунде. Ну, как это бывает, обо всем сразу. Я ей что только ни рассказывал. Даже рассказал, как год назад чуть не накрылся, когда с трассы вылетел на байке — ну помнишь, я говорил? Лечу такой, и тут какая-то херь под колесом, и меня так юзом на обочину, гравий веером, все дела? Думал, все, кранты. Ну, хер там — вырулил и дальше поехал.

— Помню, — гость кивает.

— Ну вот, — хозяин трет лоб. — А потом она как-то говорит: а ты, мол, в Москве живешь? Я говорю: ну да, в Москве. На Юго-Западной? На ней, а что? А она ставит смайлик и адрес называет. Я охренел так и говорю: а ты откуда знаешь? Она опять смайлики ставит и говорит: телефонную базу купила. Нихрена себе охренели, да?

— Да вообще, — гость разводит руками. — Что хотят, то и делают, твари. Хоть вообще телефон не заводи. И что дальше?

— Ну, я ей и говорю: приходи, мол, в гости, раз адрес знаешь. Она так: приглашаешь? Я говорю: ну а что, ну и приглашаю. Она говорит: ладно, приду.

— И что, пришла? — с любопытством спрашивает гость.

— Хрен там был, — хозяин падает на диван рядом с гостем. — Пропала из аськи после этого, как и не было. Я ее дня три ждал. Статус каждые полчаса проверял, блин. Как дурак.

— Продинамила, — хмыкает гость. Хозяин морщится.

— Да если бы. Я, короче, потом ее ник асечный в поиск забил и нашел ЖЖ на тот же ник. И там, блин, последняя запись... — он начинает медлить, подбирая слова, — она год назад написана, и вроде как ее отцом. Что, типа, умерла, мол, она. Несчастный случай. Ловила машину на шоссе, и хер знает, из-под колес у кого-то гравий вылетел, что ли, и камень ей в глаз попал. Ей конец на месте, придурка так и не нашли. И фотография такая, с черной рамочкой. Красивая девчонка, — он делает большой глоток пива. — Рыжая.

— Рыжая? — медленно повторяет гость, глядя в угол комнаты. — В белой футболке и в сарафане поверх?

— А? А ты-то откуда... — хозяин вскидывает глаза на гостя, а потом поворачивается и тоже смотрит в мою сторону.

— Привет, — говорю я.

Старое Кладбище (отрывок)

Автор: Марьяна Романова

Однажды из Ярославля в одну из деревень ехал молодой парень, звали его Денис. Было у него какое-то дело — то ли навещал дальнюю родственницу, то ли получил нехитрую подработку: баню кому-нибудь починить или сарай построить. Было раннее утро, над полями висел туман, как огромное призрачное море. В машине играло радио — какая-то попса, парень старался вести неспешно и внимательно, красота рассветной дороги завораживала, несмотря на то, что он всю жизнь провел в этих местах, и глаз его привык к мрачноватой нежности, которой было словно пропитано все окружающее пространство. Это был не величественный сумрак северных гор, не выжигающая взгляд мертвенность Заполярья — нет, просто мягкий морок, который все, кто здесь оказывался, вдыхал вместе с прохладным влажным воздухом. Тихая, без привкуса драмы или истерики, эльфийская печаль, которой пропитываешься как губка водой незаметно для себя самого.

Денису оставалось проехать совсем немного, когда из колонок вдруг раздалось шипение, оно нарастало, перекрывая очередной попсовый мотив. Парень разочарованно покрутил ручку приемника, но видимо, от города было уже слишком далеко, радиосигнал слабел. Он уже хотел вовсе выключить радио, когда ему почудилось, что сквозь помехи пробивается чей-то голос — высокий, женский, певучий. Может быть, наслоение другой волны. И было в том голосе что-то притягательное — хотелось разобрать, о чем говорят или поют. Должно быть, это была литературная передача, транслировали сказку или фантастический роман. Ясным лишенным интонаций голосом актриса повторяла:

— ...У дуба-то ветка оттопыренная — как для висельника специально росла... Веревка бельевая, не было другой — ничего, худенькая, выдержит, сойдет... На шее след багровый, лицо раздулось, челюсть набок съехала... Называли все красивой, а теперь смерть с другими уровняла — как кукла висит... Ветка удобная да низко растет — ноги лисы обглодали... Мясо объели, ноги в клочьях кожи так на костях и висят... Платье белое, лучшее было, а из него ноги костяные торчат... Три весны висела, никто не плакал по ней, не искал, не забеспокоился...

Встряхнул головой Денис — хорошо читала актриса, даже сквозь густые радиопомехи была очевидна мощь ее таланта. Голос как будто бы с того света. А текст какой-то липкий, как лужа патоки, в которой барахтаешься как попавшая в плен муха. Тоскливый, но перестать его слушать невозможно, он как воронка, против воли затягивающая внутрь.

— Ветка удобная, да низко растет — ноги лисы обглодали… Мясо объели, ноги в клочьях кожи так на костях и висят…

Видимо, в студии что-то случилось — заело диск. Актриса снова и снова повторяла одни и те же слова об удобной для висельника низкой ветке дуба и о мертвой женщине в светлом платье, три года провисевшей на суку без внимания всех, кто был ею оставлен.

— Ноги лисы обглодали… Ноги лисы обглодали… Ноги лисы обглодали… — повторяло радио.

— Что за чертовщина, — вслух сказал Денис и всё-таки выключил приемник.

Настроение почему-то испортилось — ни красота тумана, ни предвкушение окончания дороги больше не радовали. Он сосредоточился на вождении, ушел в себя — в какие-то нарочито будничные свои проблемы. Вдруг ему почудилось, что впереди на дорогу из леса вышел олень — какое-то светлое пятно маячило в тумане, пришлось сбросить скорость, чтобы его не сбить.

Однако приблизившись, Денис увидел молодую женщину, которая медленно брела по обочине. Вид у нее был немного потерянный, и она даже не обернулась на звук приближающейся машины. Шла куда-то одна в такую рань — похоже, чувство самосохранения было у нее атрофировано. Мало ли кто на пустой дороге, а она даже голову не повернула!

Он подрулил поближе, ударил по тормозам, опустил стекло — только тогда женщина медленно обернулась.

На вид около тридцати лет. Узкое маленькое лицо, темные волосы заплетены в косу, растрепавшуюся от ветра и ходьбы, светло-серые, почти прозрачные глаза. Одета она была несколько старомодно и совершенно не по погоде — длинное светлое платье в мелкий цветочек — подол его был перепачкан в подсохшей глине. Голубой платок на шее. В таком платье — и по грязи пойти, это же надо было додуматься!

— У вас всё в порядке? — спросил Денис, поежившись.

Сырой холодный воздух ворвался в натопленную машину через открытое окно.

Женщина ответила не сразу, должно быть, целую минуту смотрела, спокойно, без эмоций, как будто бы пытаясь сфокусировать взгляд. Она выглядела как человек, которого опоили седативными препаратами. Денис расстроился и пожалел, что остановился. Эта женщина явно могла принести в его жизнь неприятности, ну как было проехать мимо: очевидно же, она выброшена кем-то по дороге, может быть, уже несколько часов бредет, сама не понимая куда. И теперь вместо спокойного утра ему предстоит везти ее обратно в областной центр, объясняться в милиции. Денис вышел из машины, обогнул ее, открыл перед незнакомкой дверцу.

— Садитесь… Да не бойтесь, не сделаю я вам ничего. У меня в салоне тепло. И даже есть термос с кофе.

Женщина уселась на переднее сиденье, голову к нему так и не повернула. Денису только и оставалось, что профиль ее точёный исподтишка разглядывать. Проехали километр, затем другой, она застыла рядом, как кукла.

— Вы местная? — решился заговорить Денис. — Кофе налить вам?

— Что? — наконец подала она голос. — Нет, не сто́ит. Я не люблю кофе. Ничего я не люблю…

— Куда отвезти вас? Мы правильно едем? Или воротиться в город лучше?

— Нет. Все правильно, — кивнула она. — Тут недалеко.

Ее голос показался парню смутно знакомым. Есть такие голоса — из памяти топором не вырубишь. Денис пригляделся — нет, такое лицо он запомнил бы. Померещилось, выходит.

— Что с вами случилось? Почему вы на дороге одна?

— А я всегда одна, — бесцветно ответила женщина. — Уже давно. Всегда совсем одна…

«Странная какая-то, — решил парень. — Блаженная. Поскорее бы избавиться от нее. Надеюсь, живет где-то поблизости. Вот бы сдать на руки ее родным, чтобы те сами разбирались, что случилось».

Дениса почему-то затрясло, словно от холода, пришлось добавить жару в печке. Женщина была очень хороша собой. Казалось бы, приятно скоротать часть пути в компании с незнакомой красавицей, но вся атмосфера вокруг нее была как будто бы пропитана тяжелой печалью. О таких людях говорят — сильная энергетика. У Дениса начальница такая была: само ее присутствие заставляло ежиться и мечтать о побеге, а после того, как она из комнаты выходила, проветрить всегда хотелось, воздух свежий впустить, хотя пахло от нее мылом и дорогими цветочными духами.

— Вот здесь! — вдруг сказала женщина, и звук ее голоса таким гулким эхом отозвался в тишине, что Денис машинально ударил по тормозам. Машина остановилась как вкопанная.

— Здесь? — растерялся он. — Но тут же нет ничего. Я знаю эти места. Эй, с вами точно все в порядке? Давайте в город вернемся, вам же ко врачу нужно.

— Ничего мне не нужно.

Женщина вдруг всем телом повернулась к нему, и лицо ее исказила страдальческая гримаса. Она стала похожа на чернокнижную икону, работу талантливого мастера-адописца — прекрасное скорбное лицо, а в глазах злость, ярость и холодная космическая пустота. Денис отшатнулся даже.

— Ничего мне не надо, — повторила она, — Плохо мне. Никто не поймет. А раньше все красивой называли. Самой красивой была…

— Вы и сейчас… хм… ничего, — вежливо заметил он. — Так куда ехать-то, барышня? Тут поле да лес, нет деревень.

— Тут, в лесу, дуб растет. Ветка-то оттопыренная, как для висельника специально росла…

Парня словно волной ледяной накрыло, в пот бросило лихорадочный, он вдруг понял, откуда знает этот голос. Заевшая радиопередача, которую он только что слушать пытался! Женщина слово в слово повторяла странный неприятный текст.

— Веревка бельевая, не было другой — ничего, худенькая, выдержит, сойдет… На шее след багровый, лицо раздулось, челюсть набок съехала… Называли все красивой, а теперь смерть с другими уравняла — как кукла висит… Ветка удобная да низко растет — ноги лисы обглодали… Мясо объели, ноги в клочьях кожи так на костях и висят… Платье белое, лучшее было, ноги костяные торчат… Три весны висела, никто не плакал по ней, не искал, не забеспокоился…

— Что вы несете? — Денис старался говорить зло и уверенно, чтобы от звука собственного голоса внутренними силами напитаться.

— Веревку с собою в лес взяла… Думала, остановит кто. Нет, не догнали, не нашли… Три года так и висела. Никто не спохватился… А была какая красавица… А теперь что? Вот смотри, смотри… — Она подняла юбку, как подвыпившая гулящая девица, только вместо ног Денис увидел кости. Костяные ноги, на коленях обрывки кожи висят, а выше только скелет белый. — Ноги лисы обглодали… Видишь? Ноги лисы обглодали… Посмотри…

— Выходи из машины! Ну тебя! Пошла отсюда!

Женщина словно и не услышала, продолжала бубнить монотонно:

— След на шее какой некрасивый… И не спохватился никто… Три года…

Парень выскочил из машины, дверцу с ее стороны открыл, за локоть грубо вытащил — так, что она на землю плашмя повалилась. Думал почему-то, что сопротивляться она начнет, как обычно бывает в фильмах ужасов, которые он иногда любил смотреть под пиво вечерком, комментируя происходящее на экране в комическом ключе. Но женщина так и осталась на земле лежать. Бормотала себе под нос слова страшные, не попыталась ухватить его за штанину. Денис за руль вернулся, изо всех сил на газ надавил и, только когда ее скрюченная фигурка скрылась вдали, наконец отдышался.

— Чертовщина какая-то… То ли мало я поспал, то ли… Даже не знаю что, — вслух сказал он.

Чтобы как-то отвлечься, решил опять включить радио, поймать какую-нибудь волну с легкомысленными попсовыми песенками. Но вместо этого одни помехи слышал на каждой частоте. Наконец докрутил до каких-то звуков и чуть в кювет не съехал, когда понял, что всё тот же самый тоскливый монотонный голос говорит:

— Веревка бельевая, не было другой… На шее след багровый, лицо раздулось, челюсть набок съехала… А я тебя найду… Ноги лисы обглодали… Выбросил меня из машины, но я тебя теперь найду… Я запах твой помню… Я по запаху, как собака, кого хочешь найти могу… Мясо объели, ноги в клочьях кожи, она на костях висит… Я тебя найду…

Ни жив ни мертв от страха, добрался Денис до нужной деревни — уже было светло, местные проснулись, приступили к своим будничным делам. Он все, конечно, родственнице своей рассказал, когда та поинтересовалась, почему он бледный и нервный такой. Она, как ни странно, не удивилась ничуть. Подтвердила — есть тут такая аномалия, многие жалуются и стараются ближе к ночи не колесить по местным дорогам. Жила тут якобы в одной деревне девушка-самоубийца. Влюбилась безответно, а когда поняла, что надежды нет, пошла в лес и повесилась на суку. Ее искали, но нашли только спустя три года, как будто бы сам лес мертвую от глаз чужих прятал. И вот бродит она теперь по окрестностям, одиноких путников караулит, ноги свои обглоданные показывает, а если ее рассердить — найти обещает. И потом снится долго, не отделаться от нее никак — можно только смириться и привыкнуть, со временем само пройдет. Один и тот же сон повторяющийся, словно заевшая бесконечная передача — будет об участи своей невеселой рассказывать. И ведь ни на один вопрос не ответит — только одно и то же начнет твердить: о дубе, веревке, лисах и былой своей, навсегда утерянной красоте.

САМОЕ ВРЕМЯ ПОДПИСАТЬСЯ!

Предчувствие смерти

Кто-нибудь знает, что такое предчувствие смерти? Мне, скажу, приходилось с этим сталкиваться. И, как правило, всякий раз оно оправдывалось. Леденящая, тягучая тоска накатывает, чувство потери, скорби. Невыносимый внутренний холод — это ощущение я ни с чем не спутаю.

И вот оно вновь меня посетило. Нашла тоска, я не хотела ни с кем разговаривать, но четко знала — кто-то должен покинуть этот мир. Самое страшное в этом чувстве было то, что я ощущала его совсем близко. Я чувствовала его рядом, и оттого мне казалось, что должно это произойти с кем-то из моих родственников или друзей. Длилось это мучение три дня до той самой ночи.

Легли спать. Я на диване, муж на полу — ему было жарко. Спокойно уснули. И вот ночью я просыпаюсь. Смотрю — четыре утра. Совершенно не понимая, что меня разбудило в такое время, я приподняла голову и начала осматривать комнату (плохая привычка, скажу вам). И тут вижу, как от стены идет в мою сторону мужской силуэт, серый, едва различимый. Ссылаясь на темноту и не привыкшее к ней зрение, решила, что это муж. Силуэт, тихо пройдя мимо меня (на тот момент я почему-то не обратила внимания на отсутствие звуков), подошел к балкону. Думаю — покурить пошел. Говорю ему: «Не открывай балкон, замерзну». А тот постоял молча у балкона и сел у моих ног. Посидел немного и двинулся обратно, в сторону стены. И тут я удосужилась посмотреть на то место, где спал муж. И он там спал! Самым странным было то, что я даже не испытала страха. Возможно, спросонья так ничего и не осмыслила.

Через два дня жители нашего подъезда ощутили неприятный запах разлагающегося мяса. Откуда этот запах, никто, естественно не понимал. И оказалось, что это наш сосед умер три дня назад ночью. Стояла сильная жара, труп стал быстро разлагаться. А комната, где спал сосед, была как раз смежная с нашей.

Сладкий страх

Он затянулся сигаретой и выпустил колечки дыма. Они, медленно тая, уплыли в потолок. 

— Страх, говоришь? Страх тут ни при чем. Когда я говорю «меня пугают» или «я боюсь», это не значит, что это страх. Точнее, не такой страх, к которому ты привык. 

— А какой страх? — мальчик с непониманием смотрел на Него. — Я боюсь монстров под кроватью. Ну, то есть боялся. Я боюсь двойки. Но это один страх. Хоть и разных вещей. Я потею, у меня трясутся ноги и, наверно, эти, поджилки, не знаю, где они, но они точно трясутся. А как это не такой страх? 

Он посмотрел с усмешкой на мальчика. Мелкий, синяки под глазами, тощенький. Умный парень, но еще ребёнок. 

— Вырастешь — поймешь, — Он снова затянулся сигаретой. 

— Все так говорят. Объясни. 

Мальчик обиделся и сидел надутый, но интерес заставлял его спрашивать Его и дальше. 

— Когда она говорит, мне больно. Нет, не так. В языках людей слишком мало слов, чтоб это описать. Я не потею, не трясусь. Я просто хочу вдавиться глубже в пол, в стену, просочиться сквозь поры земли и спрятаться от этого визга, от этого грома. Это обливает как раскаленной карамелью... Ты же трогал расплавленную карамель? 

— Трогал. Больно, — мальчик поморщился. — Но она сладкая. 

— Именно! Сладкая. Боль и сладость, эти руки, этот голос. Страх как на американских горках, но тебе хочется исчезнуть, — Он задумался. — Нет, снова не то.

— А... — начал было мальчик, но в коридоре раздались мягкие, крадущиеся шаги. Мальчик застыл, глядя на дверь комнаты. Дверь медленно раскрылась. 

— Мой масик маленький, пупсик, печенька любимая, ты моя конфеточка. Чего не спишь, малипусик? 

— Я об этом, — прошуршал Он, спешно утекая в темноту гардеробной.

— Мам, монстр под кроватью сказал, что у него от тебя страх сладкий. Это как? 

Мама крепко прижала сына к себе, целуя его в лоб и лицо: 

— Спи, малыш сладенький, монстров не существует, моя прелесть нежная. И кто накурил под окном, что так воняет в комнате?

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 20
Скрыть боковое меню

Выбрать тему оформления

Светлая / Темная



Соц. сети

Популярное

Сайт kriper.ru доступен

30-08-2019, 22:34    497    20

Метро в Снежинске

29-08-2019, 22:43    363    4

Обновление (от 15.09.2019)

15-09-2019, 23:32    253    4

Пожалуйста, пусть он умрёт

2-09-2019, 21:57    219    3

Самые криповые посты Реддита

8-09-2019, 21:48    2 157    3

Новые комментарии

jaskies

jaskies

Цитата: rainbow666Цитата: jaskiesПрошу сделать мобильную версию...

Полностью
rainbow666

rainbow666

Цитата: jaskiesПрошу сделать мобильную версию максимально простую...

Полностью
Зефирная Баньши

Зефирная Баньши

У меня тоже кнопочный телефон, тоже всегда читала старый Крипер с...

Полностью
jaskies

jaskies

Здравствуйте Администраторы сайта! Я любил и читал старую версию...

Полностью
Радужный Андрей

Радужный Андрей

Жутенько, особенно фотка,особенно когда я читаю это на ночь. ...

Полностью

Новое на форуме

{login}

Raskita76

Обсуждение - Фаза ходячего трупа

Вчера, 08:06

Читать
{login}

rainbow666

Обсуждение - Дрифтер

15-09-2019, 23:38

Читать
{login}

rainbow666

Обсуждение - «The Hands Resist Him»

15-09-2019, 23:37

Читать
{login}

rainbow666

Дайджест Kriper.RU - Выпуск первый.

15-09-2019, 23:14

Читать
{login}

rainbow666

Обновление от 15.09.19

15-09-2019, 22:12

Читать

Предупреждение!

Страницы, которые вы собираетесь смотреть, могут содержать материалы, предназначенные только для взрослых (в т.ч. шок-контент). Чтобы продолжить, вы должны подтвердить, что вам уже исполнилось 18 лет.