другие миры » KRIPER - Страшные истории
 
x

Лужи, или почему туда не стоит ходить

Источник: mrakopedia.org

(с утра)

… Да потому что не хрен тебе там делать, понимаешь? Тоже мне, нашли себе место для прогулок... Ой, да я знаю, что ты со своими друзьями — сталкеры, или свалкеры, или как вы там ещё себя называете, но — всему есть своя мера! Я прекрасно понимаю, что вы уже где только не побывали, и чего только не видели, и теперь ко всему готовы, и ничего не боитесь, но слушай меня: что бы туда — ни ногой! В городе ещё полным полно мест, куда вы могли бы сходить, и отдохнуть в своё удовольствие, а туда идти не надо. Всё, я тебе всё сказал, Вадя, не смей там даже носа показывать! Если тебя и твоих дружков там поймает охрана, я даже и не подумаю заступаться, как в прошлый раз, ты меня понял? Вот и ладно. Давай, быстрей доедай свой завтрак, и я довезу тебя до школы, а то мне тоже на работу надо.

(ближе к вечеру)

Что? Вадя, ты опять начал про эту хрень заново? Куда ты... Етить твою мать, а ну снимай свои чёртовы берцы, пока я тебя вместе с ними в шкаф не засунул! Что? Да! Я абсолютно серьёзно! Да хватит уже заливать, я же не глухой, я слышал о чём ты сейчас с Саньком своим трепался! Ага. Заброшенная стройка за улицей Красноармейцев... Или Доски, как вы её называете... Да нет тут больше никаких мест, которые бы вы, оболтусы, могли бы называть Досками, и нового ничего не появилось! Так что снимай свои боты, набирай своего Санька снова, и при мне придумывайте, в какое другое место ты и твои корефаны сегодня пойдёте. Уж поверь, я лично прослежу за тем, что бы вы пошли именно туда, куда вы при мне договоритесь, по крайней мере сделаю всё, что бы вы всё-таки не сумели попасть за Доски... Да, я это могу. Давай, давай, снимай свои чоботы, не надо злить отца.

(двадцатью минутами позже, на кухне)

Отлично. Старый литейный завод, так старый литейный завод. Там, по крайней мере, нет ничего такого, чего бы вы не могли одолеть все вместе. И всё равно — смотрите осторожнее там, мало ли какой чокнутый бродяга...

Ну что тебе?! Почему на сталелитейку можно, а в какой-то заброшенный недостроенным квартал в три с половиной дома нельзя? Нет, а ты думаешь, что если бы это была просто заброшенная стройка, то там ходила бы охрана с автоматами?… Ну, ладно, может быть, насчёт автоматов я и загнул, но резиновые палки и электрошокеры есть у них всё равно есть, и автоматы тоже были, раньше, по крайней мере, ещё год с небольшим тому назад. Да не важно это. Важно, что просто стройки, тем более, заброшенные и никому не нужные, никто не охраняет, и заборы вокруг них почти никогда не строят. Да сам ты теория!… Не, ну как тебе сказать... Ну, знаю... Кое-что. А это уже не твоё дело, друг мой, не тот это вопрос, что б тебе совать в него свой нос!

Нет, чёрт подери, слушай, что я тебе говорю — ни ты, ни твои друзья, ни твои знакомые, никто из вас не смеет лезть через Доски, пока... Пока... Чёрт, да если у кого-то из вас сохранилась к голове хотя бы маленькая частичка мозга, то он не полезет туда вплоть до самого выхода на пенсию, и смерти по естественным причинам! Я туда не полезу, пока меня начальство не заставит, а уж тебе, и твои приятелям там и подавно делать нечего.

Да что тебе рассказывать-то?! Ну да, был. Чо-чо, стройка, дома недостроенные, вот чо... Кусты, трава там всякие, дорожки без асфальта, грязь, мусор, пыль, брошенные стройматериалы... Кран башенный. Ну, понятное дело, нет!… Уффф, Боже, допечёшь же сегодня ты меня, устрою тебе порку!… Тебе же всё рассказать, у тебя и глаза под образа, ты информацию-то получить получишь, а истинный масштаб опасности так и не усвоишь, и, наоборот, дьявол тебя потянет туда лишь только с ещё большей силой. А не тебя, так кого-нибудь из твоих друзей-приятелей, а уж им-то ты всё растреплешь, тут и к бабке не ходи. Ой, да что вас, прохиндеев, может вообще напугать? Разве что тем, что полиция вас заберёт, и в камеру на пару суток посадит, и то — просто потому что так уже с вами было. А то, чего вы никогда не видели, а только лишь об этом слышали, для вас будет только лишней заманухой...

Да... Надо позвонить им туда, сказать, что бы они охраняли эту фигню повнимательней, а то что-то ни тебе, ни твоему Саньку я верю не особо... Да. И не надо чертыхаться. Доедай обед, и можешь валить уже на все четыре стороны... Да, уроки-то на завтра когда делать будешь? Что? Ах, да, завтра же суббота, на субботу вам никогда ничего не задают... Верится в это с трудом чего-то... Не дай Бог, завтра пару домой принесёшь за невыполненную домашку, сталкер чёртов... Да, да, да... Давно уже не было. Ты у кого-то там уже списывать просто приноровился... Чёрт с тобой, иди гуляй... Ага, ага, как Санёк позвонит...

(минутой позже, в своём кабинете)

Василич! Да, это я, Николай. Ну, как вы там живёте-можете? Всё нормально, всё как всегда? Как семья, дети? А как служба? Ясно... Из луж никто больше не лезет? Ха-ха-ха, да что ты?! Уху варить из неё не пробовали? И правильно, одному только Богу, откуда эти твари появились, и из чего сделаны, я бы и крошки, даже под дулом пистолета, в рот не взял. Во-во, превратишься ещё во что-нибудь вроде... Слышь, Василич, я чего тебе, собственно, звоню — у меня сын, Вадик, помешался на вылазках на разные заброшенные руины, вроде давно закрытых заводов, покинутых военных баз, посёлков за чертой города, нежилых домов... Ага, этот, как его там называют, сталкинг... Короче, они тут ваши Доски облюбовали, хотят во что бы то ни стало туда попасть. Я ему, конечно же, сказал, что бы он не смел и на километр к ним приближаться, и вроде бы убедил его не делать этого, но эти подростки, ты же сам знаешь... Да, да, мы сами такие были, но в наше время не было ни этого поганого квартала, ни луж, ни бродяг, которые могут удавить из-за дешёвого сотового телефона...

Короче, чует моё сердце, что мой Вадимка послушался меня только на словах, а на деле ему и его друзьям-товарищам может придти в голову всё, что угодно. В общем, вы там, если что, усильте патрулирование, и будьте повнимательнее. Ни мне, ни моему начальству, ни, тем более, вам, такой фигни и задаром не надо, ты же сам понимаешь. Да за своим-то я вообще буду в оба глаза следить, если надо, то из квартиры-то не выпущу, но ведь ещё остаются его дружки! Их я контролировать не могу. Да, в ближайшие дня три или четыре... Ты думаешь? Ну, я не знаю. Мне кажется, что если им всё рассказать, то они лишь только наоборот с ещё большей отчаянностью полезут в пасть к дракону. Надо пустить слушок, что там такая радиация, что волосы вылезают в пять минут, или о поселившейся там банде головорезов-каннибалов-педофилов... Да не, я это не о вас... Ну, в общем, сделаете, ладно? Ну, вот и договорились. Передавай привет этому, как его, Сёмину... Что? Пусть сам чёрт ему приветы передаёт? Ну, так скоро с чёртом я видеться пока ещё не намереваюсь... Ага, ладно, давай, Василич...

(позже)

Да... Чего тебе? Ой ты Господи, ты меня уже вконец своими Досками доканаешь! Слышал он... Вот и хорошо, что ничего не понял! Рано тебе ещё такие вещи понимать, вот что я тебе скажу! Вы собирались на сталелитейку, вот и идите туда, и нечего меня донимать... Санёк твой уже позвонил тебе? Что? Планы расстроились? Никто не хочет туда идти? Вот и ладушки. Сталелитейка тоже та ещё дыра, не дай Бог, ещё куда провалитесь, а мне потом за тебя отвечать. Меньше головной боли... Господи, ну и молодёжь же пошла, мы в ваше время в кинотеатры без спросу пробирались, гоняли футбол во дворе, а вам подавай всякие развалины.... Ненормальные.

Всё, сиди дома, и играй в компьютер, раз никуда не идёшь. А лучше возьми книжку почитай. Компьютер — он-то тоже ничему хорошему тебя не научит, наигрались вон в этого самого «сталкера-свалкера», и теперь все грезите зонами, хабрами этими... Не, хабарами... Одним словом, ты меня понял. Вон по телику передают — один наигрался, в такие вот, как ваши, игры, а потом взял и всю родню из ружья перестрелял. Хорошо, что у нас не как у них, и нельзя оружие просто так за деньги купить, а у них же в каждом доме по дробовику.

Что — фигня? Ты телевизор смотри, что там говорят, а потом говори, что фигня, а что не фигня! Ну, может и не фигня, но стреляют же! Недавно вон тоже показывали, как один у них в школу с автоматом пришёл, перестрелял всех учеников, и учителя в придачу. Что, это тоже фигня, по твоему? У Антошки пистолет... Стой, а у него откуда? Стоп-стоп, это у которого батю недавно током насмерть убило? И... Пистолет-то этот батин? Так, ты давай, не отмазывайся, сказал «А», говори и «Б»! Да ладно, травматический, по глазам же вижу, что он такой же травматический, как асфальт — резиновый! Он тебе его показывал? Да что значит — какая разница, ты забыл что ли, где я работаю? Слышь, ты, а ну-ка стой! Стой, говорят тебе! Любое незарегистрированное огнестрельное оружие — это дело полиции, а значит, и моё! Тем более, в таком небольшом городе. А если твой Антошка себе голову отстрелит? Ты представляешь, что потом в газетах писать будут?! «Друг случайно застрелившегося из пистолета парня был сыном майора полиции». Хочешь, что бы меня на всю область ославили, звания лишили, в тюрьму посадили из-за твоего Антошки? Я ничего не преувеличиваю, чёрт! (бьёт кулаком по дивану, на котором сидит)

Ой, да хватит мне на уши лапшу-то вешать, пошутил он! Как пошучу тебе... Разок по заднице. Откуда у него пистолет, говори! Где он его прячет, видал? Не стукач он... Твой Антошка, что — предатель Родины, что бы говорить об этом таким макаром? Я же ему, наоборот, хочу добро сделать... В общем, хрен с ним, не хочешь — не говори, завтра просто навещу его родителей, и всё узнаю сам, и пистолет мне они отдадут. Где он живёт, говоришь? А, ладно, сам узнаю... Что значит — завтра пистолета у него может и не быть? Да, говорил... Стой, так они всё-таки туда попёрлись? И он пистолет взял? Секретный ход? Ох, ну это просто два в одном, киндер-сюрприз какой-то. Номер мне дай своего Антошки!… Нет, кто у вас там главный? Санёк? Его номер давай! Мало, что попёрлись в эту задницу, так ещё и с оружием. Смерти своей хотят... Быстрей телефон его неси! Вот блин...

(полчаса спустя)

Еле ведь отговорил... Вы такие ненормальные, что с вами только на следственном допросе можно разговаривать! Хорошо, что твой Саня ещё никуда из дому лыжи не навострил, а его мамаша поблизости оказалась! Да, ей и рассказал! Да хватит тебе пыхтеть, как ёж беременный, никто ни в чём тебя обвинять не будет, я им сказал, что случайно подслушал твой разговор, пока ты базарил с Саньком по телефону в своей комнате. Сказал, что ты говорил очень тихо, но я всё равно всё услышал.

Всё, успокойся, я их так всех запугал, что его мамаша ещё год никуда на улицу выпускать не будет. Да, и в школу, и из школы провожать будет... А с Антошкой я поговорю отдельно. Завтра. Пистолета у него не будет. И никто туда не пойдёт, с пистолетом, или без. И вообще, давайте завязывайте с этим бредом, всеми этими стройками-хренойками, вы, что, дети малые, лазить там? Ещё ладно — было бы вам лет под тринадцать, а то десятый ведь класс, ещё год — и тебе в университет надо будет поступать. Ты, что, и там будешь лазить по этим трущобам? Уффф... Ну, ладно, скажу, уж если сказал твоему дружку-приятелю, то и тебе, сказать, наверное, уже можно тем более... Короче, так.

Эту стройку начали лет пять тому назад, и ничего особенного в ней вроде не было, типа новый район, дескать, будут там жить работяги с завода. Раньше там было болото, но ещё раньше, при коммунизме, его осушили, типа хотели что-то там сеять, или опять же строить, а потом грянула перестройка, ГКЧП, и всё нахрен забыли. А земля осталась. Вот и решили там построить. Короче, достроили где-то три четверти, осталось довести до ума самую малость, как там вдруг ни с того ни с сего начали пропадать рабочие.

Вроде и делов-то ничего, там строили, в основном, одни приезжие, таджики, молдаване, хохлы, у половины нет легальной прописки в стране, и жаловаться не об чем, и не на кого, даже предположили, что они там сами друг-друга мочат, потому что не поделили чего-то, а трупы оттаскивают в ближайший лесок. Но потом там однажды взял и пропал помощник главного инженера, человек нормальный, местный, с высшим образованием.

Ну и чо, разумеется, тогда всех нас, тогда ещё ментов, взбутетенили, велели найти этого мужика, живого или мёртвого, во что бы то не стало, а если мёртвого, то, дело ясное, найти ещё и убийцу, ну, если этот парень умер не естественной смертью. Ну, мы начали искать, шарили по стройке, по окрестным лесочкам, по примыкающим районам, дали сообщения о пропаже на телевидение и радио, в газеты, озадачили кое-кого, что бы развесили объявления. Всё попусту — от мужика этого и дух простыл, родственники его не видели, друзья не видели, коллеги на работе в один голос утверждают — мол, пошёл он с проверкой на стройку, повертелся там час-полтора, потом куда-то отошёл, и всё — хана, нету его. Смысл искать его был только на самой стройке, или в тех дебрях, что росли за ней, потому что на входе на территорию стройки было КПП, и уж мимо него пройти он никак не мог, да и ни к чему ему это было — что он, больной, прыгать через забор и куда-то там удирать ни с того, ни с сего? Кстати, и машина его как осталась стоять на стоянке, так и была там, он там даже документы какие-то свои оставил.

Опять перерыли весь окружающий лес, походили по подвалам, по баракам, в которых жили гастарбайтеры — ничего нигде нет, даже следа его. Показывали его фотку тем чучмекам, а они его знают, что-то мычат по своему, кивают, машут руками, но ничего толком сказать не могут. Парочка, правда, могла по-нашему, но они, как назло, собаки, ничего не знали, сказали, что видеть его видели, но потом он ушёл на другой объект, где работали одни совсем уж нерусские. А басурмане, которые по нашему вообще не бельмеса, лопотали-лопотали что-то там, а потом один из них, самый молчаливый, встаёт с места и говорит — дескать, я видел. Давайте, дескать, вам покажу. Мы ему — ну давай, болезный, помощь следствию окажешь.

Тот пошёл из барака, и приводит, значит, нас к какой-то луже, которая на площадке между трёх недостроенных жилых корпусов. Указывает нам на неё — там он, ваш инженер. Мы посмотрели на лужу, потом на него — не наркоман ли, не сумасшедший, не вздумал ли издеваться над нами? Но нет, рожа у него была серьёзная, и, хотя один чёрт их разберёт, этих чуркабесов, но вроде бы вид у него был здоровый и вменяемый, только какой-то немного боязливый, причём боится явно не нас, ментов, что мы ему по башке дубинками за его чепуху настучим, а косит, дьявол, глазами именно в сторону этой самой лужи. Словно там, на её дне сидит Лох-Несское чудовище, которое вот-вот, того и гляди, оттуда выползет, и в один присест нас всех слопает. А лужа там хоть и здоровая была, с пол-этой комнаты размером, но я что-то тогда засомневался тогда, что бы здоровый мужик мог вот так просто взять и пропасть в ней. Фигня какая-то, в общем.

Один из наших взял палку какую-то, подошёл к ней, стал мерять её глубину — всё тут же стали смеяться, мол, что ты, Семёныч, уж не думаешь ли ты, что он в ней утопился? — а у чуркана, так у того и вовсе глаза на лоб полезли, он ему что-то заорал на своём, потом подбежал к нему, стал от лужи отволакивать, за руки тянул, чуть ли не поперёк пуза хватал! Шайтан, орёт, шайтан там, уходи, уходи быстрей! Еле успокоился, и то — только после того, как Семёныч, чуть ли не пинками его от себя отогнав, всё-таки померял глубину этой чёртовой лужи, и, наконец, отошёл от неё. Глубины там где-то в полуметре от края было на полторы ладони, а это было где-то в десятке сантиметров от её середины, может, чуть больше — короче, что за шайтан там мог прятаться, было просто уму не постижимо. Разве что какая-то гигантская камбала-людоед. Короче, гастарбайтера мы отпустили, всё-таки решили, что он слегка того, двинутый, и стали собираться домой — смена наша уже заканчивалась.

Пошли уже, и тут один из нас говорит мне: слышь, Николай Иваныч, фигня какая-то выходит — на дворе июль-месяц, жара стоит уже третью неделю, а у них там эти лужи. Причём не только та, большая, к которой нас водил этот чуркестанец, а везде — на подъездных дорожках, рядом с КПП, на обочинах, на площадках, на которых ещё ничего не выстроено, ну, и в самом подлеске — как будто бы дожди шли совсем недавно, да причём не один день, а как осенью, с неделю, а то и больше. Я говорю — может, они сюда подвозили чего, ну, что бы раствор мешать, и всё такое, хотя сам понимаю, что глупость говорю, потому что лужи эти везде, и совсем не выглядят так, словно бы их делали специально, и тем более, случайно — земля там песчаная, сухая, всё бы уже давно впиталось и испарилось, да и потом — в лес-то им зачем воду таскать? А вода в лужах мутная, земляная, и ещё цвет у неё — я только тогда обратил внимание — какой-то странноватый, красно-бурый, как будто на глине вода стоит. Но и не такой — там вода потемнее была, почти как кирпичный, но больше в красный, как кровь засохшая, или томатная паста. Одним словом, если ты к ним не присматриваешься, то ничего такого особенного в них не видишь, но если возьмёшь на себя труд присмотреться к ним повнимательней, то у тебя невольно возникнет впечатление, что с ними что-то не так, и касаться той воды, что в них, желания у тебя будет маловато.

Но мысль, что вся загвоздка с этими пропажами заключается именно в этих стрёмных лужах, по прежнему казалась мне глупой. У меня всё в порядке с воображением, ты сам знаешь, но никакие шайтаны, как бы я не пытался заставить себя вообразить это, в моей голове в этих лужах не помещались. И живого, здорового мужика, по моему мнению, спрятать пусть даже и в самой большой из них навряд ли у кого вышло б. Может быть, думал я тогда, где-то в окрестностях этой стройки, в лесу, или ещё где-то, есть какое-то озерцо, или карьер, так же заполненные этой непонятной красной водой, и этот чурек просто видел, как несчастный инженер случайно утоп в нём, после чего связал это несчастье с этой непонятной красноватой водой, и теперь полагает, что в каждом из водоёмов, заполненных подобной жидкостью, водится жуткого вида «шайтан»-водяной, норовящий утащить к себе на дно всякого неосторожного купальщика, или просто зазевавшегося человека, имевшего неосторожность пройти слишком близко от его владений?…

Посовещавшись с остальными, я всё-таки решил прихватить с собой несколько проб воды из этих луж, послал за ними человека, и, после того, как он их сделал, отдал приказ покамест валить с этой непонятной стройки. Пробы, естественно, отдали в нашу химлабораторию, но наши химики ничего особенного в той воде не нашли, сказали, что всё, что там есть, вполне стандартно для луж в городской черте, все те же примеси, грязь, микрочастицы пыли, добавления бензина и масла, те же бактерии и прочая мелкотравчатая мразь, которую без микроскопа хрен и углядишь... И ни каких-либо жутких ядов, кислот, и личинок неведомых человеку тварей, которые после того как вырастут, смогли бы сожрать живьём целого взрослого здорового дядю, там не было. Правда, сообщили ещё, что содержание солей в этой воде немного выше нормы, но это вполне можно было объяснить тем, что рядом активно строились, и в воздухе там витала сопутствующая этому химия — цементная пыль, извёстка, высушенная дорожная грязь с колёс больших рабочих автомобилей — грузовиков и самосвалов, да и почвы там сами по себе могли быть с высоким содержанием этой самой соли, короче, ничего такого особенного в этой солёности не было.

Мы продолжили свои безуспешные поиски дальше, часть моей группы отправилась дежурить на стройку в надежде наткнуться на то, что таскало оттуда людей, повторно, во время очередной его попытки похищения, а часть — со мной во главе — лазила окрест, в городе, по свидетелям и знакомым и в лесу за стройкой.

И всё без толку; но вот — сижу я как-то раз в конторе, и бумажки какие-то разрисовываю, и тут стучатся ко мне в дверь, а потом заходит один из моих сержантов, Мишкой его, кажется, звали, а в руке у него какой-то пакет, вроде тех, что в супермаркетах дают. А пакет этот шевелится. Вот, полюбуйтесь, товарищ капитан, говорит мне Мишка, и ставит, короче, пакет мне на стол, смотрите, какой улов мы поймали. Я заглянул в пакет — и тут же чуть ли не на метр на своём стуле подскочил! Знаешь, есть такие штуки — щитни называются? Ну, они вроде раков каких-то, только у них панцирь на спине, один глаз, и усы — они, короче, как раз в лужах любят ползать, или в мелких болотцах... Во-во, в деревне они были, в колеях, циклопы, верно! Так вот, представь себе этого циклопа размером с хорошую черепаху, ну, такую, каких в зоомагазинах можно купить. Во-от такая хреновина, и панцирь у неё с миску, ну, с блюдце, по крайней мере!

Я, короче, тогда этого Мишку чуть не убил. Нахрен, ему говорю, ты эту хренотень сюда приволок? Если поприкалываться, то ты явно не по адресу, я таких шуток не очень большой любитель, могу и уволить ненароком. А он мне — нет, тааищ капитан, какие тут приколы, нашли на стройке, в той большой луже, которая между домами. А я сижу на месте, смотрю, как эта мерзость в пакете шебуршит, лапами перебирает, и даже на стуле от стола чуть-чуть отодвинулся, и волосы на затылке шевелятся, такое впечатление, что постепенно седеют. Вонь от твари — не пойми какая, и дохлятиной, и тухлой рыбой, и вообще не пойми чем — Господи, до сих пор как вспомню, так ком в глотке подымается. Тащи это, лепечу Мишке, в лабораторию. Он утащил, а я сразу же к окнам — открывать, кабинет свой проветривать...

Буквально минут через десять ко мне мужик из лаборатории, весь взъерошенный — вы где, мол, эту хрень нашли? Я ему сказал. Он мне — да быть того не может, это же никакой не щитень, а трилобит, они уже миллионы лет, как все вымерли... Да, да, тот самый трилобит, про них в учебниках по биологии пишут. Ну, в интернете, какая разница, в общем, ты понял, о чём я. Тут у нас уже всё отделение переполошилось — стало ясно, что тут явно не какое-то простое похищение, или ещё что-то, с этой стройкой самой по себе что-то не так... Но с другой стороны, если подумать, сколь бы большой эта штуковина не была, она навряд ли могла сожрать целого мужика в одиночку, разве что они на него целым гуртом — да и то б — должны были остаться какие-то следы, кости там, кровь, одежда. Но всем было уже пофиг, никто на эту стройку ехать уже не хотел, говорили, что если там есть эти щитни, ну, то есть, трилобиты, то там по любому может быть что-то и побольше. Говорили, что её просто надо закрыть нахрен, людей повыгонять, и никого туда больше, чем на триста метров, не подпускать, а, лучше всего, вызвать военных, или кого-нибудь в этом духе. Паникёры, обсмотрелись «Секретных Материалов», и теперь болтали, что там высаживаются инопланетяне, бродит снежный человек, короче, на одном конце села пёрднул, а на другом уже говорят, что ты обделался... Но в итоге, конечно, выяснилось, что все эти болтуны были отчасти, но правы...

Я, короче, и сам тогда струхнул, но честь мундира отказом от дела марать не хотел, да и самому любопытно стало. Примерно прикинул — все пропавшие люди исчезли там под вечер, где-то как раз в то время, когда у них официально рабочая смена заканчивается, и это чудо на «берегу» лужи тоже где-то часика в четыре поймали — потом набрал бойцов из числа тех, кто не зассал, и отправились на стройку — ловить монстров. Ох, знал бы я, что нас там ждёт, то не выёживался, и сидел бы дома, и людей своих в покое оставил. Но я не Ванга, ни Нострадамус, будущее проглядывать не могу, неведомое для меня остаётся неведомым до тех самых пор, пока я не найду способ взглянуть на него своими глазами, а шило в жопе у меня в то время имелось не особо короче, чем у тебя, так что шёл я туда, скорее, с воодушевлением, нежели со страхом, хотя, что там говорить, одновременно и боялся я до усрачки.

Как назло, тогда, как я говорил, было лето, и солнце садиться за горизонт торопилось не особо, а день был ясным, а вышли мы без четверти четыре, и нагнетанию страха всё это способствовало не особо. Разумеется, мы взяли с собой и оружие, даже автоматы, но все прекрасно сознавали, что это — скорее для бравады, потому что никто из нас не имел никакого понятия, с чем мы там столкнёмся, и насколько действенны будут против этого пули. По прибытию мы немедля заявились к присутствующему там начальству стройки — их там немного было на то время, парочка каких-то местных бригадиров, прохлаждавшихся в строительном вагончике — и сказали им, что бы они немедленно уводили всех присутствующих на стройке гражданских, ну и, разумеется, делали отсюда ноги сами. Потом зашли к начальнику местной охраны, благо, что тогда он был на месте, и рассказали ему о сложившейся ситуации, и попросили его выделить нам посильную помощь. У него самого народу на тот момент было не очень много, а потому нам в пользование досталось всего три с половиной человека, с половиной потому что четвёртым был здоровенный такой мужик из числа местных рабочих, хрен пойми какой национальности, не то немой, не то ни черта по нашему не понимавший, но по какой-то причине заслуживший неимоверное доверие у начальника тамошней охраны, который, в свою очередь, выслушав то, что мы ему рассказали, немедленно выкатил глаза, потом посуровел, и сказал, что бы к нему немедленно привели этого самого Мамеда. Впрочем, сам он не вызывал у меня никакого недоверия, более того, я знал его ещё со времён молодости, и с той поры, когда он ещё был ментом, как я... В общем, я не стал возражать против его решения, тем более, что он заверил меня, что лучше этого самого Мамеда нам в этой ситуации не найти, а мне самому присутствие такого здоровяка, да ещё и такого, который в принципе должен был хорошо знать это место, так как давно уже тут работал, вовсе не казалось лишним.

Все вместе мы отправились в одно из недостроенных зданий, находившееся рядом с той здоровой лужей, и засели там, в одной из «квартир». Двух парней я выставил снаружи, у ближнего к нам «подъезда», что бы они поглядывали и за лужей, и за местностью вокруг, но, впрочем, и сам торчал в окне неотрывно, в ожидании, когда же на улице завечереет окончательно, и вся эта хрень, наконец-таки, начнётся.

Ждать пришлось довольно долго, тем более, что мы в принципе пока ещё не понимали, что конкретно должно начаться, когда, и с чего именно, но вот, где-то часам к пяти мы увидели, что по поверхности большой лужи-озера пошли какие-то пузыри. Ребята на входе забеспокоились, стали оглядываться назад, и на нас, торчащих в окне, наверное, ожидая от меня какой-то отмашки, и я сказал им: валите внутрь, в «подъезд», но, едва они это сделали, как поверхность лужи успокоилась. Уж не знаю, что там конкретно в тот момент сидело, но оно, очевидно, решило, что добычи ему этим вечером лучше не ждать; зато с другого конца стройки, там, где мы ничего не видели, послышался чей-то крик. Парни зашевелились, взялись за оружие, но я велел им сидеть пока что смирно. В промежутке между соседними, стоящими впереди домами показался какой-то мужик, вскачь бегущий куда-то, наверное, и сам, должно быть, не понимавший, куда это он, а потом, в любом случае, не добежав туда, куда он там хотел, вдруг резко свернул в этот самый промежуток. Чего ему тогда в голову взбрело, и как он вообще там оказался, я не знаю, но, в любом случае, ему в решении его проблем это помогло мало — не пробежав и пяти метров по внутреннему двору между тремя домами, он рухнул носом вниз, подёргался ещё с секунд пять, и замер. На спине у него сидело... М-м, ну как это тебе объяснить... Видал когда-нибудь по телику этих самых, ну летучих рыб, ну, таких, которые из воды прыгают, а у них плавники как крылья, но не как у птиц, а как у самолёта, и они на них планируют? Ну вот, а в этого беднягу вцепилось что-то похожее, но только, пожалуй, не летучая рыба, а летучий рак. Или омар. Или фиг поймёшь, что это, в общем, но я точно видел у этой хреновины клешни, глаза на палочках, тело, как у креветки, и хвост, ну в точь-точь, как у нашего обычного речного рака... Да, и крылья, вроде как у стрекозы, только по форме не такие, а, скорее, как треугольники. И да, эта штуковина была здоровой, как чёрт, метровая, а то и больше, этому мужику во всю спину, ну, и пока он лежал, жрала его, хотя понятно, что начала заниматься этим делом ещё до того, как он грохнулся наземь и помер. Вместо рта, или челюстей у неё, кстати, были какие-то трубочки, много, штук семь, не меньше, они все извивались, как будто бы жили сами по себе, и она каким-то образом умудрялась отрывать ими от спины этого несчастного довольно приличные куски, и ими же их проглатывала...

Парень, который стоял рядом со мной у окна, очевидно, не выдержал, и, вскинув свой автомат, дал из него по этой мрази очередь, но промахнулся, так как я, испугавшись, что он сейчас подымет этим самым лишний шум, ударил его по стволу сверху, и пули пошли как раз чуть ниже и тела того незадачливого парня, и этой погани, которая в него вцепилась. В общем, её удалось спугнуть, она резко взлетела вверх, махая крыльями быстро-быстро, как колибри, при этом таращась в нашу сторону — однозначно в нашу, потому что я прекрасно ощутил взгляд этой хреновины на себе, и глаза-стебельки вытянулись вперёд, то есть в нашу сторону, потом было рванула вперёд, к нам, но как только наши мужики наставили на неё свои автоматы, отлетела назад, а потом опять резко, как ракета, влетела в ту огромную лужу, что была посреди двора. Уже минут через пять я понял, что мы зря заявили этой штуке о своём здесь присутствии, лучше бы мы вообще ни хрена не делали, дали бы этой погани завершить свой обед, или ужин — звучит погано, конечно, но, чёрт подери, скольких бы парней мне тогда бы удалось спасти, и насколько бы грамотней и чище удалось бы завершить эту операцию... В общем, потом, меньше, через минуту, озеро забурлило, что твой борщ на плите, и из неё полезло такооооеее... Ох, сынок, многое я видел на своём веку, даже уже к тому времени — и разодраные одичавшими собаками человеческие трупы, и как люди дохнут, обожравшись стрихнина, участвовал в перестрелках, наблюдал, как воры в законе казнят провинившихся перед ним людей, и мёртвых детей, совсем маленьких... Прости, изнасилованных... Короче, говна навидался столько, что хватит на целый месяц непрерывных ночных кошмаров, но это... (задумчиво молчит) Да что-что, хрен во что! До сих пор как вспомню, так вздрогну... Помнишь, фильм с тобой смотрели в кинотеатре, ты ещё маленький был, там эти были, эльфы там, гномы, хобеты... Ну, хоббиты, какая разница... Да, «Властелин Колец», точно. Ты помнишь, они там подошли к каким-то горам с воротами, а там рядом было озеро, из которого потом полезли щупальца, которые потом пытались всех переловить? Ну вот, там было что-то вроде этого, но только эта мразь, как я понял, лезла из каждой лужи, что была на этой трижды проклятой стройке...

Да, Вадик, похрен, из какой, из большой, маленькой — они лезли ото всюду, откуда только можно, вся стройка в течение нескольких минут превратилась просто в лес из этих щупалец, куда бы мы не пытались убежать, они лезли повсюду, буквально из под наших ног, хватали, тащили, сдавливали и превращали в мясной фарш на месте, а ещё плюс ко всему повсюду залетали эти ракообразные стрекозы, которые атаковали нас сверху, а по земле ползали эти поганые трилобиты, которые взбирались на нас, как тараканы — у них была какая-то сильная кислота, которая выходила у них из пасти, она разъедала нашим ребятам одежду и амуницию, и они заползали прямо под неё, целым скопом, как муравьи на дохлую мышь, и жрали людей заживо. Это была самая натуральная бойня, сынок, мы бегали по всей стройке, не как честные менты или солдаты, которые, вооружившись до зубов, совершали операцию, а как коровы по полю, которых оводы и слепни довели до сумасшествия, и они не знают, куда им от них деться... Ну да, да, само собой, мы сначала находились в укрытие, но нас выкурили из этого недостроенного дома в считанные минуты... Ну ты представь себе — сидишь ты в этой идиотской не то квартире, не то в хрен знает в чём, окна там нет, просто дырка в стене, а из этой лужи лезут грёбаные щупальца, целая роща, а длиной они, наверное, как были бы в длину сразу три таких дома, поставленные друг за другом. Чёрт, да он копался в этой дебильной недостроенной «хрущевке», как ребёнок в коробке конфет — мы только чудом сумели вовремя повыскакивать из неё... Хотя и не все... Парочку моих ребят эта мразь сумела выловить и удавить прямо там... Да какие-такие, нахрен, сказки, Вадик! Мне, наверное, просто делать нехрен, сидеть тут перед тобой, и сочинять всякие небылицы, как будто бы я какой-то фантаст недоделанный... Ну, хочешь, я дам тебе номер Василича, начальника охраны на этой долбанной стройке, он там был в тот вечер, и подтвердит тебе каждое моё слово? Он, а, кроме него, ещё три человека, которые, как и он, выжили тогда в той переделке...

Да, кроме нас, там были и они, только их тогда было не четыре, а десятеро... Всего? В сводках этого, конечно, хрен уже найдёшь, потому что стараниями этого пингвина Сёмина всё засекретили, и вывезли в столицу, но я тебе скажу точно — двадцать пять человек, шестеро из команды Василича, десять моих ментов, ещё девять вся эта разбушевавшаяся пакость сумела найти на улицах города, за пределами стройки, когда попыталась вылезти за них...

Как остановили? Мы кое-как удрали, а по пути кто-то из нас догадался позвонить в местное лесное хозяйство, там у них как раз была парочка вертолётов, которые обрабатывали окрестные леса химикатами против древоточца, клещей, или кого-то в этом духе. Прилетела вертушка с полным баком отравы против насекомых, и с не очень большой высоты вылила её на всю эту копошащуюся внизу, на стройке, ползучую и летучую мерзость... Да, безусловно, движение наугад, на удачу, но что у нас тогда было, в конце-концов, я бы вообще предпочёл залить всё это к такой-то матери напалмом, но не было у нас тогда никакого напалма... Главное, что это помогло... Ну да, там ещё теперь и всё отравлено... Да какой нафиг Чернобыль, они что, туда, воду с ядерного реактора лили...

Чёрт, парень, я что-то не пойму, ты меня что, подкалываешь сейчас? Всё ещё не веришь? А показать тебе... Дьявол, да ты же сам эту хренотень не раз у меня видел... Ты же помнишь, как когда тебе было годика четыре, я загремел в больницу на три месяца?… Да хрена с два, что ты там сейчас уже помнишь... Но шрам у меня на ноге видел уже раз сто, правильно? Да, как будто бы кусок мяса из мышцы на голени выдран, я из-за этого ещё хромаю постоянно... Да никакая это не граната, взрыв кусок мышцы от живого тела так никогда не отрежет, неужели ты никогда не думал об этом? Ну... Баранки гну! Оно и есть. Один из этих летающих раков тогда приземлился мне аккурат на спину, вероятно, хотел проделать со мной то же самое, что и с тем гастарбайтером, от тела которого мы, на свою беду, отогнали первую из этих тварей, но Санёк Версевский успел вовремя подскочить ко мне, и сшибить с меня эту мразоту наземь, но до конца не убил, и эта погань сумела изловчиться, и вцепилась в меня своей клешнёй напоследок. Еле сумел её от себя оторвать, а потом прикончить, тогда, в тот момент, сделать это было практически невозможно, я думал уже, что всё, конец, сдохну прямо там, на этой грёбаной стройке, но нет, Бог миловал, и я всё-таки выжил.

А Санёк — нет, его тогда всё-таки утащило щупальцем в одну из этих чёртовых луж... Чёрт, никогда не забуду этого зрелища — нет, ты только представь себе это: живого, взрослого мужика целиком утягивают куда-то вниз, через какую-то несчастную лужицу, шириной, наверное, с ту кастрюлю, в которой у нас мамка картошку отваривает... А как он тогда орал, Господи!… Никогда в жизни больше не слышал, что бы люди так орали, так, наверное, даже бабы не орут... Сначала вопль, потом треск, хлюпанье — а потом, под конец, фонтан из крови, мяса, переломанных костей, воды, кишок, и ещё чего-то, я даже не знаю, чего, бьющий прямо из-под земли, и все эти грёбаные твари вокруг сползаются, слетаются к этому месту, и начинают клевать, подбирать и слизывать все эти жуткие останки прямо с мокрой, пропитанной кровью земли... Брррр!… Помнишь, как я тогда отказался идти вместе с тобой и матерью на какой-то ужастик в кинотеатр, что-то там про резню пилой какой-то? Так вот, я с тех самых пор просто не могу смотреть ужастики, особенно те, в которых мясо да кровища, как только вижу такое, так сразу же вспоминается, как нас тогда хреначили на этой поганой стройке, а особенно смерть Санька, меня всегда тянет убежать в туалет, и вывернуться там над унитазом наизнанку... В тот день, но уже позже, когда мы уже вернулись в участок, я бегал в толчок раза три до полуночи, и ещё пару раз после, и всякий раз торчал там минут по пятнадцать, хотя под конец мне и блевать-то было нечем, и меня рвало желчью...

(молчит довольно долго)

Да мне-то откуда знать, что это такое там было?! Нет, и никакой официальной версии по этому поводу не было, откуда ей было вообще взяться, если уже буквально через несколько дней в наш город нагрянул этот чёрт, Сёмин, вместе со своей не то секретаршей, не то замом Алисой Валерьевной — они мгновенно прибрали к рукам все материалы по делу, заставили нас в срочном темпе дописать то, что было не написано, тоже забрали, а затем уволокли куда-то в Москву... Блин, ещё хорошо, что не порешили нас всех, оставшихся в живых, как свидетелей, а они это могли, по рожам было видно, особенно у этой змеи, Алисы — у этой вообще был такой взгляд, как будто она не может представить себе ни одного ужина без участия одной из этих тварей в качестве главного блюда, причём жрёт их обязательно живьём... Не знаю, кто они, представились тогда, как сотрудники какой-то научной лаборатории, которая сотрудничает с оборонкой и государственной безопасностью, но я как-то раз решил погуглить название этой самой лаборатории в Интернете, но ни хрена даже чуть-чуть похожего на неё не нашёл... А? Что ещё за эсцепе?… А, ну может быть, и они, только что-то я ни разу не слышал о таком названии, наверное, это опять какая-то выдуманная хрень у тебя из компьютера... Короче, не знаю, кто это такие, масоны какие-то... Ага, жидорептилоиды, как по телику. (невесело смеётся) Они, короче, теперь каждый год наезжают к нам в город, снимают номер в гостинице месяца на три, но живут там мало, всё чаще бродят по этой поганой стройке вместе со своими ухарями, что-то там изучают, проверяют, пробы собирают какие-то, иногда даже до самого вечера... Это мне всё Василич рассказывает, они, кстати, наняли его тогда вместе со всей его бандой, ну, из числа тех, кто выжил и согласился, доукомплектовали, построили им мощные бронированные лабазы, всучили оружие и повысили зарплату раза в три, наверное... Василич важный мужик теперь... Я всё надеюсь на то, что когда-нибудь из одной из тех луж вылезет одно такое щупальце, которое мы тогда видели, и утянет к себе одного из этих московских хорей, ну, или хотя бы расцарапает ему физиономию, и я иногда, когда они тут, у нас в городе, звоню Василичу, и интересуюсь: не случилось ли? Но он меня всякий раз огорчает, и говорит, что нет, всё было спокойно, и ничего такого не происходило. Наверное, они, тварюки, эту гарпию Алису боятся до усрачки, она небось при случае и это щупальце проглотила бы, как макаронину...

Сейчас? В смысле уже после того, как там побывали мы? Нет, я ничего об этом не знаю, по крайней мере, лично ко мне такие сведения не поступали. Рабочих тогда сразу же всех разогнали, а стройку прекратили, и не планируют продолжать, теперь там только охрана Василича, и те московские придурки, но эти штуки их не трогают, я не знаю почему. Говорят, правда, что в последнее время люди из прилегающих кварталов стали куда-то исчезать, причём не по одному, а целыми семьями. Может быть, просто решили выселиться, и переехать подальше оттуда... Хм, ну, может и так, но если судить здраво, то они просто решили оттуда переехать, как люди делали несколькими годами раньше, сразу же после того, как это всё произошло... Да хрен его знает, Вадь, что у них там сейчас происходит, логичнее всего предположить, что да, эти московские хмыри раскопали там себе наконец-то что-то на свою голову, и теперь в том районе беспокойно даже несмотря на наличие забора вокруг стройки, но... Я вишь что слышал... Василич мне тут говорил как-то раз, что как-то раз, в его смену, Сёмин и Алиса привезли на стройку какой-то народ в крытом фургоне... Не, не ещё солдат своих, а каких-то вроде того что бы бездомных, наркоманов, алкашей там всяких — чёрт знает, где они их наловили, но что Василич, что я поняли всё это так, что им нужно было нечто вроде кроликов для эксперимента... Или, скорее, какой-то наживки. Василич сказал тогда, что сам ничего не видел, он сразу же заперся у себя после этого в каптёрке, потому что сразу же почуял, что дело пахнет керосином, но он сказал, что слышал тогда вопли. Много воплей, то тут, то там, как в тот раз, когда всю эту нечисть пытались приструнить я и моя бригада. Наверное, эти крики слышали и люди, живущие в домах окрест. Может, эти вопли потом ещё повторялись. А, может, какие-то бродяги и алкаши исчезли прямо с улиц этих кварталов. Может, исчез чей-то загулявшийся пацанёнок или девчонка, может, парочка нетрезвых подростков. Мне уже не дают в руки дела о происшествиях в этом районе, всё подмяли под себя Сёмин и его коза-секретарша, иначе бы я и так знал, что почём. В общем, люди там, в этом районе, увидели или услышали что-то нехорошее, и, по всей вероятности, не раз, а потому и решили, что самым умным в этой ситуации будет сворачивать вещички...

И вообще, скажу тебе по секрету, за всё то время, что прошло с тех пор, как к нам стали заезжать эти хмыри из столицы, немало народу поубавилось и в самом нашем городе. Нет, нет, не после того, как мы туда заявились, и чудом сумели унести оттуда свои задницы, хотя там тоже некоторые подняли панику, но они все, в основном, были из того самого жилого квартала, и их было не очень много, в основном, родственники и знакомые тех, кто, находившись снаружи, умудрился пострадать от лап и клешней этих тварей, что повыползали тогда из луж... Нет... Я тебе говорю, что это именно этих два ублюдка, Сёмин и его секретарша, во всём виноваты. Они там что-то делали, у них были там какие-то интересы, и всё это время, пока они здесь путались, они пытались их осуществить... У них там что-то есть, что бы делать там то, что они хотят, я не знаю, что это, но я ещё и не знаю, с чем бы я предпочёл бы связаться — с тварями, которые прячутся там, в лужах, или с тем, что туда притащили Сёмин и его гопкомпания... Я не знаю...

Вот ты спрашиваешь тут меня — а что это такое там, собственно, было, как могли в таких маленьких лужицах воды, которые я тебе описал, прятаться этакие огроменные крокодилы, да ещё и способные нападать, и убивать людей... Да, я-то сам человек простой, я и в том-то, что может происходить, и происходит в нашем мире на самом деле каждый Божий день разбираюсь не очень-то, что уж там говорить о какой-то там аномальщине, я не силён не в физике, ни в химии, ни в биологии, я силён в сугубо своей, ментовской сфере, да и то, наверняка в нашем ремесле есть мастера куда сильнее и прозорливее, чем я, а выдумывать какие-то дикие, основанные хрен пойми на чём теории, как все эти придурки с РЕН-ТВ и ТВ-3, я не люблю и делать не собираюсь, я не скучающий пенсионер, пялящийся в телик с дивана, я полицейский и следователь, и, кроме того, управляю точно такими же полицейскими и следователями сам, мне было бы не к лицу выдумывать всякую чушь, как будто бы я член-корреспондент какой-нибудь занюханой жёлтой газетёнки, но... Я бы тебе сейчас наврал, если бы сказал, что у меня совсем уж нет никакой теории по поводу того, что там, на этой поганой стройке, происходило, и до сих пор происходит. Я... (понижает голос) Я думаю, что там какой-то портал в параллельный мир...

Да, суть в том, что возможно, где-то на другой планете, или в другой галактике, или хрен с ним — быть может, даже в другой Вселенной, есть место, какое-то болото, море или океан — а, может быть, вся эта планета, на которой эта штука находится, покрыта водой, и бывает так, что прямо над поверхностью этого чего-то иногда возникают отверстия, но они ведут не на открытый воздух, а прямиком в наш мир... Может быть, даже в какие-то другие миры, не обязательно в наш, и то, что живёт там, в этом океане, вылезает не просто наружу, а в те миры, в которые открыты эти дырки. Вылезает, что бы охотиться. Может быть, что-то из этих тварей само же их делает — допустим, если обладатель всех этих щупалец — один единственный, то почему бы и нет, быть может, он вообще разумен, ну, навроде как дельфины, или ещё кто-нибудь, короче, умён, но не нашим, не человеческим умом. Такая, мать его, подводная ловля наоборот, всё равно что бы рыбы бурили лунки во льду изнутри, высовывали бы из них свои рыла, и пытались бы поймать всё, что пробегает и пролетает поверху. А все остальные штуки, эти летающие омары, трилобиты, тот клубящийся зеленоватый туман, который мог окружить человека, и за считанные секунды обглодать его до костей — это, быть может, какие-то его паразиты, или нахлебники, вроде лоцманов и рыб-прилипал, как у акул...

Не-не, я не спорю, это всё смешно звучит, особенно из моих уст, какая-то идиотская научная фантастика, я потому до сегодняшнего дня никому и не говорил эту свою версию, ещё скажут, что я с ума сошёл, повернулся на всякой херне, вроде чудовища из Лох-Несского озера или летающих блюдцев, или что вообще — спиваюсь, но... Короче, подойди сюда, я кое-что тебе сейчас покажу... (подводит сына к своему письменному столу, и достаёт из одного из ящиков лист формата A-4 с распечатанным на нём при помощи принтера цветным фото) Есть же такая хреновина — Гугл:Карты, ведь правильно? Типа над землёй по орбитам летают спутники, и дотошно снимают всё-всё, что есть внизу, так подробно, что видно всё до последнего сарая. И, вот, видишь, они и тот пустырь сумели снять, правда, его изображение потом замазали, так что теперь его ни хрена уже не увидишь. А смысл замазывать его был — смотри, как тут всё получается: в центре большая эта лужа, которая находилась посреди всех этих домов, а вокруг, видишь, всё, что меньше, и всё лежит в определённом радиусе, как будто бы циркулем очертили... Видишь? И сами-то лужи, что поменьше, они не абы как лежат, а рядками, по спирали идут к самой большой... Да ну тебя нахрен, чего мне тут кажется! Ты видишь деревья, а леса за ними не видишь нихрена. Вот, сам гляди. (кладёт лист на стол, берёт из органайзера простой карандаш, и сначала обводит им всю область на фото, заполненную пятнами луж, а затем соединяет каждую из них дугообразной линией, идущей в центр, к самой большой луже) Видишь, какая она овальная? А как лужи идут вслед друг за другом? Ничего тебе не напоминает? Да сам ты лейка от душа, чёрт возьми! Ты в биологии вроде же неплохо разбирался? Видел когда-нибудь миногу, ну, в смысле, её фотографии в Интернете? Ну да, такая длинная хренотень с пятаком, и у неё из этого пятака, короче, типа шипы торчат... Ну вот, так ты можешь представить себе, что такой вот пятак, но только здоровенный, мог оставить в земле такой след, как этот? Ну, разумеется, там были щупальца, а не чья-то пасть с зубами наружу, но откуда знать, что именно эти щупальца питали? Да и не обязательно это след от пасти, просто ведь видно, что эти лужи не были накиданы абы как, хаотично, что тут есть порядок, как от следа прикосновения чего-то живого...

Да нет, ну какие нахрен тарелки, никто там не садился, все бы в городе об этом давно знали... Ну, или не знаю, с городом бы что-то сделали, здесь были бы какие-нибудь войска — короче, такое бы событие было бы куда заметнее, и наделало бы куда больше шума... И вообще, мне лично совсем не кажется, что эта хренотень как-то связана с какими-то там инопланетными гуманоидами. Я своими глазами видел всех этих гадов, и никогда бы не поверил в то, что эта гадость может быть как-то связана с какими-то там пришельцами. Эта штука пришла сама, и пришла снизу вверх, а не спустилась к нам сверху, из космоса. Лужи — это оконца, форточки, которые эта дрянь к нам открыла, желая узнать, чем тут у нас можно поживиться, и она приходит сюда каждый летний вечер, как в ресторан на ужин, а, когда у нас день, или земля покрыта снегом и льдом, она, возможно, ищет там, у себя, какие-то другие форточки в какие-то другие более благоприятные для трапезы места. Холода она просто не переносит, а дневной свет её, наверное, слепит. Наверное.

Ну да, конечно же, это всего лишь мои предположения, как бы я мог вообще выдавать кому-то такое за правду, а тем более тебе, собственному сыну, я же не байки тут травлю в курилке нашего участка, но... Да, чёрт подери, какие тут ещё могут быть варианты? Нет, ну если бы я слышал об этом через третьи руки, если бы мне рассказывали мне это, как слух, или если бы я только лишь наблюдал это краем глаза, там, исследовал стройку днём, а потом плюнул бы на всё это, превратил это дело в глухаря, и убрал бы в нижний ящик стола, у меня, конечно же, было бы полным-полно вариантов для самых разнообразных домыслов — единоутробный брат лохнесского чудовища, снежный человек, тайные правительственные эксперименты, те же инопланетяне... Но, Вадик, ведь я же, мать его так, всё видел собственными глазами, я был свидетелем того, как там всё это там происходило, видел, что днём эти лужи — самые обычные, в таких и головастику-то трудно спрятаться, при мне человек, которому мне не было никаких причин не доверять, замерял глубину самой большей из них с помощью палки, и показал тем самым, что она не глубже стакана с водой, и при мне же, едва наступил вечер, а солнце начало уходить за горизонт, дно у этих луж исчезло, и из них полезло нечто такое, что оно могло бы находиться там лишь при условии того, если бы все эти лужи на самом деле были ходами, ведущими в бездонные подземные пещеры. И я видел этих чудовищ, и со всей уверенностью могу сказать, что таких тварей не родит наша планета, ни самые дикие, непролазные джунгли, ни самые глубокие и загадочные океанские впадины в этом мире не могут быть местом обитания ни для чего подобного...

Это нечто чуждое, ты понимаешь? Таких тварей ты можешь увидеть только в кошмарном сне, и даже во сне ты сразу же поймёшь, что в нашем мире такого не было, и быть не может... А эти двое — Сёмин и Алиса — поняли это тоже. И насчёт луж они тоже всё поняли. Быть может, они даже уже сталкивались с чем-то подобным, особенно Алиса, бес бы её побрал... Сталкивались, быть может, и не раз, но или не сумели понять, какую выгоду они могут с этого получить, или поняли, но не сумели этим воспользоваться. А тут — смотри, как всё откровенно. Есть лужа, которая к закату солнца превращается в бездонное озеро, вход в которое охраняет страшный дракон — убей дракона, и, нырнув в озеро, ты сумеешь попасть в новый, сказочный мир, в котором никто, кроме тебя не бывал. Но эти двое — они не рыцари из сказок, не какие-то там хреновы герои, им не надо никакой дороги в Изумрудный Город, или куда-то там ещё, они... Они разведчики... Хотя не, какие нахрен разведчики, язык не поворачивается их так назвать... Короче, кое-кто узнал об этой штуке здесь, и послал их сюда, что бы они исследовали это, устранили все сопутствующие проблемы, и сделали так, что бы это работало. Любой ценой, какой угодно, даже человеческой кровью, если она понадобится, дабы выманить дракона из бездонного озера, потому что за это уже начали платиться очень и очень большие деньги, такие, о каких большинство жителей нашего города даже и слыхом не слыхивало. И они будут делать это — понадобится засрать ради этого всю экологию в округе, так они её засерут, понадобятся массовые человеческие жертвоприношения — они наприволокут на эту треклятую заброшенную стройку целые батальоны бродяг, бомжей и просто неприкаянных людей, которые, на свою голову, оказались не в то время, и не в том месте, и будут пристреливать их, выводя на берег самой большой лужи, по одному, пока из неё не появятся эти грёбаные щупальца, или возьмут троих, прострелят им по одной ноге, и заставят бегать во кружки по всей стройке, спасаясь от полезших из луж монстров... Чёрт, если выяснится вдруг, что для их поганого дела Сёмину и Алисе придётся взорвать весь наш городишко, то они, я думаю, будут обдумывать это не дольше, чем полдня, а потом примутся за минирование наших улиц. Нисколько в этом не сомневаюсь... Да, это верно, я действительно давно уже хочу переехать отсюда вместе с тобой и мамой, ещё с тех самых пор, как в первый раз увидел эти поганые щупальца, полезшие из луж... Нет, я не шучу... Мне тут сказали, что для меня скоро появится вакансия в области, так что, скорее всего, в ближайшие полгода мы и впрямь переедем... Катись оно всё к чёрту, что бы оно там не было... Главное — не ходи туда, понял? И друзей своих туда не пускай. Забудь о том, что эти Доски вообще существуют — я хочу увезти тебя отсюда живым и здоровым, ни разу так и не увидевшим всего того говна и смертей, что довелось повидать мне. Обещай мне, что не пойдёшь туда ни в коем случае. Обещаешь? Ну ладно. А теперь иди к себе, и, ну и поиграй в компьютер что ли... Теперь ты знаешь, почему туда не стоит ходить.

Десятое июля

Автор: Екатерина Коныгина

Эту историю рассказал знакомый, который привёз мне кота. Кота отдавал его старый друг — причём кот жил у этого друга давно, но, по каким-то причинам, друг больше не мог его у себя держать. Поэтому животное требовалось куда-то пристроить.

У меня в тот момент как раз были и желание, и возможность взять кошака. Так что в результате кот — уже довольно пожилой, но всё ещё сильный и гордый красавец — переехал ко мне.

А знакомый, задумчивый и растерянный, рассказал историю. Он сидел на кухне, вертел в руках пузатую чашку с остывающим чаем, гладил сидевшего на столе кота и пытался выговориться. Говорил он путано, сбивчиво, фантазировал, вспоминал какие-то не относящиеся к делу эпизоды, повторялся и запинался, но пьяным при этом не выглядел. Я приведу его рассказ в некоторой обработке и от первого лица.

------

Некоторое время назад у моего товарища, Кирилла (имя изменено) случилась беда — пропала жена. Должна была приехать к нему за город, где они арендовали небольшой домик на лето, но так и не добралась. У них к этому моменту обозначились проблемы в отношениях, поэтому они друг другу особо не названивали, общались сухо, лишь по мере необходимости. Да и не обещала она приехать именно в пятницу вечером, восьмого июля, могла и на выходных.

Но, как случайно выяснилось в субботу, девятого, примерно к середине дня — выехала всё же в пятницу, после работы. Ей по какому-то поводу позвонила мать, а мобильник оказался недоступен. Мать заволновалась, стала звонить зятю — а он и не в курсе. Не приезжала!

Кирилл, вообще, тормоз, но в таких случаях соображает быстро. Полиция начинает искать взрослых только через три дня после заявления, а счёт может идти на минуты. С момента исчезновения жены прошли почти сутки... В общем, выглядело всё очень плохо. Поэтому Кирилл поднял на ноги кого только смог. Ну и кто-то дал ему контакты неких особых частников — которые, типа, любого могут найти очень быстро. Только работают они не совсем официально и берут дорого.

Кирилл, конечно, заплатил. Сколько и чего пришлось отдать — не рассказал, а я, понятное дело, с расспросами не лез. Но видно было, что действительно дорого, очень.

Однако, оно того стоило — жену нашли, живой и невредимой. После очередной размолвки с мужем она затаила обиду и вместо того, чтобы поехать к нему, рванула на корпоратив, потом к подруге. А мобильник у неё то ли разрядился, то ли просто не брал там... В общем, всё кончилось хорошо — те частники и доставили её к мужу в воскресенье, десятого июля, в целости и сохранности. Хэппи-энд.

Но вот дальше странности начались. Стал Кирилл замечать, что жена какая-то не такая. Вроде бы, тот же человек, тот же самый — кто же ещё? А вот и не совсем. Чуточку по-другому выглядит, привычки изменились — не так, чтобы принципиально, но вполне определённо — ну и так далее. Словно бы не его жена тогда вернулась, а её сестра-близняшка: очень похожая, но всё же не она. И словарный запас поменялся, и вкусы, и характер. Интересы, опять же, иные... Нет, ничего совсем уж разительно отличного — но всё же не то. Не тот человек, не прежний.

Надо сказать, что товарища своего я знаю давно и хорошо. Другого я бы и слушать не стал, вздумай он меня мне подобные страшилки излагать. Кириллу же верю. Поэтому приехал к нему сразу — тем более, давно не виделись. Всё, собственно, из-за кота, красавца. Кот стал на жену Кирилла кидаться. Причём та не удивилась — просто потребовала чтобы товарищ мой, кота, наконец, отдал, как давно ей и обещал. Чем Кирилла в очередной раз удивила — не помнил он, чтобы кот с женой цапался. И своего обещания отдать кота тоже.

Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. О тех частниках-детективах, что в девяностые угнанные машины возвращали, да? Ну, идёшь в такое агентство, там все приметы пропавшей машины подробнейшим образом записывают. А затем привозят тебе такую же — приметы совпадают до мелочей. И справка из ГИБДД, тогда ГАИ, в комплекте. Но, конечно, это уже не твоя машина, не пропавшая. Тот же угон — просто, получается, под твой личный заказ. Плюс доводка, чтобы описание совпало поточнее. Быстро и верно, хотя и дорого. Но всё равно дешевле, чем другую покупать. Многие соглашались — угнанную-то вернуть по-настоящему шансов никаких, она уже давно под другими номерами ездит или на запчасти разобрана...

Кирилл, насколько я понял, додумался до того же. Вот и грустил. Да что тут сделаешь? Ничего...

Но вот что интересно. Кто дал ему контакты тех частников, что его жену отыскали, он вспомнить не мог — не до того было; а выяснить не удалось. Однако сами контакты у него сохранились. Поэтому, когда его совсем уж припёрло, он позвонил в то агентство опять. А затем и приехал туда снова.

Там химчистка оказалась, сидят в этом помещении уже года четыре. А детективного агентства с таким или похожим названием вообще не существует, не значится оно нигде.

Своего товарища я знаю давно и хорошо. И прекрасно помню, как они с женой ссорились из-за кота, который супругу Кирилла так и не признал и нападал на неё при каждом удобном случае. Кирилл кота очень любил, но, в конце концов, действительно пообещал жене его куда-нибудь пристроить.

Хорошо помню здание, где химчистка. Не скажу за агентство, но химчистка там, действительно, уже не первый год.

Кирилл никогда не выпивал, всегда был упёртым трезвенником. А тут вдруг пристрастился к сухому красному, чуть ли не по бутылке в день... Может, из-за стресса от непоняток с женой; это было бы самое естественное объяснение. Но очень уж хорошо он в таких винах стал разбираться, подобный опыт за пару месяцев не наберёшь.

Свой двор, опять же, Кирилл не узнаёт. Говорит, не было там дерева у дороги — а дереву этому лет тридцать как минимум, всегда там росло.

Ну и жена Кирилла уверена, что в то воскресенье, десятого июля сего года, к мужу приехала сама. Никто её ниоткуда не забирал и никуда не отвозил. Хотя, действительно, с мобильником у неё в тот день были проблемы. Никто не мог дозвониться, вот все и перепугались. Но никаких странностей в жене своего товарища я не заметил — какой была, такой и осталась, вроде бы. Выглядит и говорит, как всегда.

В общем, я думаю, то агентство действительно существует, но работает иначе. Не как те ребята, что «возвращали» угнанные машины.

Тебя просто перемещают туда, где всё хорошо, всё обошлось. Где никакого несчастья не случилось. Вот тебе и кажется, что всё вокруг немного иное — оно действительно иное, хотя и очень похожее.

Меня только два момента напрягают, если в такое поверить. Во-первых, если тот мир, куда тебя перемещают, существует — что происходит с тем тобой, который уже был в этом мире? Его тоже куда-то отправляют, или он просто погибает?

А если такой мир не существует, если его специально делают под клиента — кто же тогда мы все? Неужели всего лишь статисты с вымышленной памятью, более или менее точно воссозданные под запросы Кирилла из иной реальности — того Кирилла, что не захотел жить во Вселенной, в которой потерял самого дорогого ему человека?

САМОЕ ВРЕМЯ ПОДПИСАТЬСЯ!

На холме

Автор: Дмитрий Мордас

Лес поредел и за деревьями открылось что-то огромное. Холм. Его крутые бока поросли соснами с яркой, почти красной корой, а вершина была лысой, как темя монаха.

Лизу поразила царившая у подножья тишина: здесь не пели птицы, не стрекотали кузнечики и только сосны шелестели, но как-то совсем тихо, точно из-за тяжелой завесы. Воздух дрожал и очертания холма немного расплывались.

Лиза вспомнила фильм, который видела давным-давно. В нем огромная черепаха лежала неподвижно много лет, отчего на спине у нее выросли деревья. Люди думали, что это обычная гора, пока однажды из пещеры не выползла голова со сверкающими, будто фары, глазами. В детстве Лиза очень боялась этой сказки, хотя теперь уже не могла понять, что именно ее пугало: страшная черепашья голова, или то, что земля под ногами может оказаться живой, и обернуться чудовищем.

От странных, тревожных мыслей ее отвлек Игорь, которому наскучило снимать холм, и он принялся фотографировать жену почти в упор.

— Тааак! — сказал он. — Что у нас здесь? Что за создание? Похоже, какой-то барсук… Щеки-то вот как надула!

— Сам такой! — Лиза заслонялась руками, отмахивалась, а потом бросила в Игоря шишкой, но промахнулась.

— Да и щек барсуки не надувают, — добавила она, метнув еще один снаряд.

— Осторожнее! — крикнул Игорь со смехом. — Камеру ведь разобьешь!

— Давно надо было разбить. Еще до свадьбы. Только ей интересуешься. А до жены дела нет. Обзываешься!

Лиза бросила еще шишку, снова мимо.

— Ну извини!

— Неа! — Очередной снаряд попал, наконец, Игорю в лоб.

— Ах так? Ну ты за это ответишь! — Он спрятал камеру и начал кидаться в ответ.

Лиза смеялась, но чувство тревоги не отпускало. Холм почему-то пугал, а дрожащий воздух делал его похожим на мираж.

Наконец, Игорь крикнул: «Все, все, сдаюсь!» и поднял руки.

— Красиво, правда? — сказал он. — Хоть картину пиши: красные сосны, небо и этот холм. А давай на него заберемся?

Лиза высыпала шишки и отряхнулась.

— Может не надо? Смотри, какие там корни. Ногу еще сломаешь — как я тебя домой нести буду?

— Ладно тебе. Мы осторожно. А если хочешь, подожди здесь. Я быстро.

Отпускать мужа совсем не хотелось, как и оставаться одной, на этой тихой опушке.

«Да что не так? — подумала она с раздражением. — Это же просто куча земли».

— Хорошо, я с тобой. Только пожалуйста, осторожней.

— Ты тоже.

Подъем был трудный: приходилось цепляться за корни, то и дело случались обвалы, а земля набивалась в кеды. Лиза быстро устала.

— Погоди, — сказала она. — Давай отдохнем.

Игорь и сам запыхался, присел на камень и обмахивался полой куртки, точно веером. Лиза грохнулась рядом.

— Интересно, почему мы раньше это место не видели? — сказала она. — Сколько раз здесь ходили.

— Да уж... непонятно. А еще вот странно: в лесу ни одной сосны нет, а здесь прямо целый... выводок.

Слово неприятно резануло слух. Выводок.

Глядя на сосны, на их вывернутые из земли кривые корни, Лиза подумала, что деревья могли бы ползать на них, как пауки или осьминоги.

Немного отдохнув, они собрались уже продолжить путь, когда внимание Лизы привлек какой-то блеск ниже по склону. Она осторожно спустилась и подняла находку. Старую «Мотороллу» с круглым дисплеем. В ямке, что отпечаталась в земле под ней, лениво шевелился белый червяк.

— Ничего себе! — сказал Игорь. — Вот это техника...

Лиза понажимала на клавиши, но ничего не произошло. Даже если телефон еще работал, батарея конечно же села.

— Хочешь домой забрать?

— Нет, — держать телефон было неприятно, словно он принадлежал кому-то больному мерзкой, заразной болезнью. — Зачем он нам? А тебе нужен?

— Нет. Оставь, может кто то за ним вернется.

Лиза положила телефон на место и, вытирая ладони о джинсы, нервно осмотрелась.

— Смотри, — шепнула она.

На нижней ветке сосны, метрах в двадцати от них сидел человек. Он был одет в синюю куртку и прятал лицо глубоким, с меховой оборкой капюшоном.

Лиза чувствовала как в нее буквально всверливается тяжелый, недобрый взгляд.

Человек вдруг затряс головой, склоняя ее под немыслимыми углами, а потом дрогнул всем телом и принялся махать руками, похожий на странную большую птицу, которая никак не может взлететь.

Лиза готова была кричать от страха, но Игорь почему-то рассмеялся, неестественно громко, как смеются люди, чудом избежавшие беды.

— Да это же просто куртка!

Пугающий незнакомец оказался обычным пуховиком, который болтался на ветру среди ветвей.

«И ведь совсем не похоже. Видно же, что пустой»— подумала Лиза. Но был момент, одна только секунда, когда ее воображение ясно нарисовало под капюшоном желтоватое злое лицо.

Игорь сфотографировал куртку и подошел ближе.

Пуховик не просто зацепился за ветки. Он был закреплен, пропущенными через множество дырочек, веревками.

— Зачем кому-то такое делать?

— Не знаю, милая. Может дети балуются? — Игорь сделал еще несколько снимков. — И ведь куртка дорогая, — добавил он. — Не жалко же было.

Веревки, явно самодельные, больше походили на простые волосяные косички. Черные, светлые, рыжие, они были отвратительны — длинные косматые гусеницы.

«Странные игры у этих детей».

Лиза все еще чувствовала на себе внимание. Как если бы она стояла на сцене, а где-то рядом, в тени скрывались зрители, ловившие каждое ее движение. Она огляделась в поисках причины этого чувства, и под горбатой сосной увидела еще одну фигуру, на этот раз темно-серую. Капюшон завалился вперед, отчего казалось, будто она спит. Чуть дальше, к стволу был привязан выцветший красный свитер, а неподалеку висела еще куртка. И еще, и еще, и еще. Они были повсюду, покачивались на ветру, похожие на висельников, на призраков.

Игорь тихо выругался и принялся щелкать камерой.

— Давай уйдем! — Лиза поразилась тому, как спокойно звучит ее голос. Она готова была разрыдаться и бежать без оглядки из этого жуткого места.

— Еще немного. Я хочу все это заснять. Может быть это традиция такая. Ритуал. Может их на счастье вешают?

— Игорь, пожалуйста...

— Но это так... интересно... как ты не понимаешь? А хочешь пойдем домой? Вот только я потом сюда вернусь.

Лиза поняла что так и будет: он вернется один и она никак не сможет его остановить. Игорь был упрямым, и если уж чем-то увлекался, никаких доводов не слушал.

Она прикусила губу. «Все хорошо, это же просто куртки». Щелчки фотоаппарата звучали до странного неуместно среди притихших сосен. Такой громкий звук, мог разбудить всех этих висящих. А Игорь все снимал и снимал.

Щелк. Щелк. Щелк. Щелк. Щелк.

Фигуры шевелились.

— Хватит! — Не выдержала Лиза, и тут же смутилась.

— Милая, я понимаю, это все немного... пугает. Но посмотри, — Он окинул жестом куртки, деревья и сам холм. — Ведь это настоящее чудо. Люди должны знать об таком...

— Зачем? — тихо спросила Лиза.

Но Игорь, если и слышал вопрос, не подал вида.

— Давай быстро поднимемся, сделаем пару фоток и сразу уйдем. Хорошо?

Оставалось только согласиться. «Хотя он все равно вернется».

Поднявшись немного, Лиза обернулась. Теперь она знала куда смотреть и видела, что эти страшилища сомкнули кольцо вокруг холма. «Это ловушка, — подумала она. — нас окружили». Фигуры, те у кого были головы закивали, соглашаясь. Больше Лиза не оборачивалась.

Под ногами стал попадаться разный хлам: треснувшие темные очки, ботинок, разбитый зеленый фонарик, перчатка. Прикасаться к этим вещам не хотелось.

Наконец, они добрались до вершины. Земля здесь была голой, и лишь кое-где торчали клочки жухлой травы. Внизу, метрах в десяти под ними ковром шевелились деревья, верхушки их держались так плотно, что можно было ступить на них и идти как факир по иглам. Больше до самого горизонта во все стороны не было ничего. Лес и небо. Только в одном месте, вдалеке, едва намечались призрачные очертания чего-то темного. Был ли это город или что-то другое, Лиза сказать не могла.

— Странно все это. Я не думала, что лес такой большой, его ведь за несколько часов пройти можно. Отсюда должно быть видно реку, дорогу... а тут ничего. Знаешь, там внизу, мне казалось, что холм ненастоящий. А теперь похоже, что кроме него ничего другого в мире и нет. Все размытое, будто ластиком пытались стереть…

— Вижу на тебя нашло поэтическое настроение.

Лиза поежилась, не ответив.

— А мне здесь нравится. Тихо, спокойно, — сказал Игорь.

— Ага, если забыть о тех штуках внизу.

Опустив глаза, Лиза поняла, что лысая макушка холма не была естественным образованием. Повсюду виднелись следы ботинок, кед, туфель, следы босых ног, большие и маленькие. Кто-то вытоптал ее, кто-то танцевал здесь, водил хороводы или, может, маршировал. Лиза не хотела этого знать, не хотела смотреть на следы, она стерла ногой те, что были рядом и легла, положив рюкзак под голову. По небу медленно плыли облака, они-то уж точно были настоящими.

Игорь сосредоточенно делал снимки, а потом вдруг сказал:
— Воняет чем-то.

Лиза и впрямь почувствовала тонкий сладковатый запах. В детстве она видела корову, со страшной язвой на шее, в которой копошилось что-то белое. От нее пахло так же. Ей вспомнились умоляющие глаза той коровы, ощущение собственной беспомощности и, почти священный ужас, который она испытала, глядя на нечто, что пожирало корову изнутри. Хотелось помочь несчастному животному, но разве могла она даже помыслить прикоснуться к этой чудовищной ране?

Как незваные гости пришли мысли о том, что не насытившись коровой, та сила вернулась теперь и за ней.

Игорь стал расхаживать вокруг в поисках источника запаха.

— Кажется отсюда! — крикнул он. — Фу! Точно отсюда!

Он закашлялся.

Лиза подошла ближе и у нее перехватило дыхание. Запах поднимался из кривой, похожей на ухмыляющийся рот, расщелины. Края ее были выложены сухой травой, и напоминали истрескавшиеся желтые губы.

— И как я ее сразу не заметил? Туда наверное упал кто-то и сдох. — предположил Игорь, когда они отошли подальше, туда, где запах был слабее. Избавиться от него полностью уже не выходило, с каждой секундой он, прежде незаметный, усиливался.

— Пойдем уже! — выдавила Лиза, стараясь дышать только ртом.

Они начали спускаться, и почти покинули лысую вершину, когда за спиной послышалось:
— Помогите!

«Это ветер. Сосны шумят».

Но Игорь тоже слышал. Он замер.

— Помогите! — чуть громче позвал голос, и Игорь бросился наверх. Лизе не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

— Помогите! — теперь голосов было несколько.

Игорь опустился на колени перед расщелиной, почти засунув в нее голову.

— Здесь кто-то есть?!

«Есть. Есть. Есть», — ответило эхо.

«Съесть!» — послышалось Лизе.

Казалось эхо будет единственным ответом, но едва оно утихло, из глубины раздалось многоголосое:
— Помогите!

Женские голоса, мужские, детские. Сколько же их там?

— Помогите! — заплакал мальчик.

— Сейчас! Сейчас! — Игорь, начал шарить по карманам, будто мог найти там что-то способное помочь.

А запах становился непереносимым.

— Как вы туда попали? — крикнула Лиза.

«Пали. Пали.»

— Помогите!

Голоса зазвучали ближе, и чудилось, что это кричащее скопище медленно поднимается из глубины. Лиза невольно отодвинулась от края расщелины.

— Давай попробуем спуститься. Из курток и ремней можно сделать веревку. А ты подстрахуешь, — предложил Игорь.

— Я тебя не пущу, — Лиза прервалась, когда послышалось очередное: «Помогите!». — Нужно полицию вызвать. И скорую.

Она пыталась звонить: гудки шли, но через несколько секунд обрывались.

— Помогите!

— Сейчас, сейчас! — Игорь начал расстегивать ремень.

— Не могу дозвониться. Нужно подойти ближе к городу.

— Ты иди. А я останусь. Я спущусь.

— ПОМОГИТЕ!

Перед глазами плыли темные пятна. Смрад усиливался после каждого зова, словно он был гнилостным дыханием самого холма. Лиза достала платок и теперь дышала через него. Ее тошнило.

— И что ты будешь делать, когда спустишься? Вместе с ними кричать?

— Помогите! — голоса постоянно менялись, и в них стало слышаться что то фальшивое. Жестокая, злая насмешка.

— Надо спуститься! — повторил Игорь вяло, уже без прежнего запала. Раскрасневшееся лицо, капли пота на лбу и блестящие, стеклянные глаза делали его похожим на пьяного. Лиза вдруг поняла: так оно и есть.

«Это газ! — пронеслось в голове. — Бывает такое, что яд выходит из-под земли и убивает. Мы отравились».

Она стала тянуть мужа прочь от этой проклятой расщелины.

— Помогите!

Она пыталась объяснить Игорю про газ, но язык не слушался. Получалось что-то вроде: «Выходит, выходит». «Кто выходит? О Господи!» — подумала она, содрогнувшись. К счастью, Игорь и сам начал что-то понимать, он больше не упирался, и Лизе удалось оттащить его с вершины. Добравшись до ближайшей сосны, они жадно глотали чистый воздух, когда в последний раз услышали:
— Помогите!

Не мольба о помощи, издевательская пародия на нее.

А потом наверху засмеялись. Множество голосов слились в едином хохоте, таком цельном, будто смеялся один человек со множеством глоток. И этот смех с вершины был так нелеп и так страшен, что Игорь и Лиза бросились прочь. Они спотыкались о корни, падали, скатывались с уступов. А за спиной у них земля начала дрожать от топота сотен ног.

Навстречу выскочила фигура. Синяя куртка. Лиза врезалась в нее, пыльную и затхлую. Веревки с треском оборвались, и девушка покатилась вниз. Она кричала, барахталась, чувствуя в обхвативших ее пустых рукавах странную силу. Невидимые руки ощупывали ее, пытались забраться под рубашку.

С трудом она отбросила от себя этого мерзкого стража, становившегося все сильнее и тяжелее. Она бежала дальше, и только глубоко в лесу, упав под какой-то куст, поняла, что Игоря рядом нет.

Она долго вслушивалась в лесные звуки: кричала кукушка, кто то копошился в траве, и вдалеке, точно из другого мира доносился гудок поезда. Ни смеха, ни криков, ни топота ног.

Телефон Лиза найти не могла, поэтому стала робко звать мужа, в надежде на то, что ее голос не привлечет того... то что за ними гналось.

Ответом были лишь равнодушные возгласы птиц.

К вечеру она сумела добраться до города. «Он дома, — уверяла она себя. — Ждет, волнуется, где же я». Но квартира была пуста и казалась чужой, словно дом в одночасье перестал быть домом, а сделался подобием тоскливой больничной приемной. Она звонила с домашнего телефона, но Игорь был недоступен.

Лиза ждала всю ночь, а утром, поблекшая и даже немного равнодушная, пошла в полицию. «Мой муж заблудился в лесу», — сказала она.

Его долго искали: полиция, друзья, родители. Лиза много раз возвращалась в те места, но Игоря не было, как не было и холма, поросшего красными соснами. Самый обыкновенный лес. Только один знакомый, из тех что принимали участие в поисках, рассказывал, что наткнулся на странные тропинки, которые замыкались кольцами, извивались спиралями, с отпечатанными на них следами босых ног. Показать свою находку он не смог или не захотел.

Настала осень. Вечерами Лиза молилась у окна, просила кого-то вернуть ей мужа, почему-то веря, что именно так, в окно, ее слова долетят куда нужно. Она оказалась права.

Однажды, ночью муж позвал ее. «Это сон», — решила она, но все же встала с кровати и подошла к окну. На дереве, на высоте второго этажа, висел Игорь. Он раскинул руки, будто хотел заключить жену в объятья. Его лицо скрывал капюшон, под которым различалась робкая улыбка. Он как бы извинялся за что-то.

Дрожащими руками, Лиза стала возиться с окном, но едва она открыла его, в комнату ворвался смрад, а Игорь рванулся вперед, на нее, но вдруг остановился. Его удержали веревки. Капюшон упал и сделалось видно, что у Игоря не было головы. Это была просто куртка, распятая среди ветвей.

В отчаянии, Лиза закричала, и ей в ответ осенняя ночь взорвалась хохотом бесчисленных голосов, среди которых все громче и громче звучал издевательский смех того, что раньше было ее мужем.

Подкрался незаметно

Источник: paranoied.diary.ru

Автор: Oriella

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------

18 — 19.11.2013

Раньше я и представить себе не могла, что конец света можно не заметить.

Точнее, даже не так. Я никогда не думала, что я не замечу признаков того, что надвигается что-то страшное. Считала, что уж кто-кто, а я точно не пропущу ни одного предупреждения — не зря же я перечитала в свое время уйму постапокалиптических историй и пересмотрела миллион, наверное, фильмов о глобальных катастрофах.

Правда, не думала я и о том, что к тому моменту, когда он действительно придет, мне будет совсем не до него. Это прежде я не вылезала с сайтов, на которых обсасывались подробности теорий, доказывающих, как скоро наш мир может обрушиться по кирпичикам — убери один, остальные посыплются сами.

Сейчас приоритеты сменились. Когда сидишь дома с ребенком и должна при этом еще как-то выкручиваться — рассчитывать не на кого, декретных не хватает, а расходов стало куда больше, не до фантазий о конце света. Конец света кажется обычным, каждодневным явлением.

То есть, мне так казалось до тех пор, пока меня грубо не ткнули носом в суровую реальность и я не поняла, что мой личный ад не дотягивал даже до Лимба, не говоря уж о девятом круге… Теперь, когда мы все оказались в аду, мне есть с чем сравнивать.

Накануне того дня, когда все началось (во всяком случае, для меня), мне как раз прислали на почту какой-то очередной фрилансерский текст из раздела «подготовьте-к-печати-как-можно-быстрее-он-был-нужен-еще-вчера». Жуткая графомания, если честно — я всегда удивлялась, как кто-то может такое печатать, даже за деньги, но… за это платили, так что к качеству текста старалась не придираться, даже издевательские комментарии, сочинившиеся сами собой, из примечаний вычищала. К чему обижать того, кто платит тебе деньги?

Приводила нестройный ряд предложений в божеский (относительно, конечно — если сравнивать конечный продукт с богами, на ум приходит скорее Гефест и никак не Аполлон) вид, и отсылала заказчику. Старалась — в срок.

А вечером я обнаружила, что Сонька разболелась — лицо красное, лоб горячий. Я всю ночь протанцевала у ее кровати, успокаивая, отмеряя ложечкой желтый детский парацетамол, а с утра, когда вызвала врача, была слишком усталой, чтобы среагировать на то, что и у докторши вид тоже не цветущий. Просто постояла рядом, выслушала и записала рекомендации и проводила девушку с посеревшим измученным лицом к двери, пропустив мимо ушей ее жалобы на то, что вызовы следуют один за другим и все их отделение просто зашивается — из дома выдернули даже тех, у кого был законный выходной…

Днем у меня хватало забот и без того, чтобы думать о словах доктора. У меня перед глазами был свой больной ребенок, о котором нужно было заботиться, и времени думать о других жертвах осенних простуд не было. Круговерть дел. Ни минутки свободной.

Когда же к вечеру жар у Соньки, наконец, спал, а я почти подобралась к концу 200-страничного вордовского документа, я решила почитать избранное дневников…

Вот так я, наконец, услышала о том, что наш мир совсем по-кинговски сдвинулся с места и едва ли его удастся — уже по-фраевски — задвинуть на место.

Дневники пестрели короткими постами, написанными капсом. Люди выплескивали туда свое отчаяние: кто-то признавался, что не может дозвониться до родных, с утра ушедших на работу, кто-то делал перепосты роликов с ютуба, где окровавленные люди медленно, но неотвратимо надвигались на камеру стеной, а кто-то уже прощался со всеми, набирая пестрящие ошибками посты о том, что в его дверь уже стучат десятки ладоней, тяжело наваливаются десятки тел, а дверь деревянная, ей долго не выстоять…

По телевизору говорили о том же самом, хотя — как я сейчас выяснила, лихорадочно пробегая по популярным блогам, сначала ни один канал не хотел рассказывать правды.

------

Jane_ Patrick, 19.11.13, 10:21

Сегодня на лестничной площадке соседка разодрала своего ребенка :'-( Я абсолютно уверен — мне не показалось. Вывела его, кое-как одетого, потом прислонилась к стене, как будто у нее просто закружилась голова, а потом отлепилась от стены и, шатаясь, пошла на него. Так что вы поосторожнее. Не выходите на улицу! Или хотя бы вооружитесь, чем придется. Битой. Охотничьим ружьем. Всем, что найдется дома.

Zvezdochka, 19.11.13, 11:15

Да, и мы тоже видели :-o =O… Около качелей в нашем дворе бродят двое, я сначала думала — бухие, а потом нашла бинокль мужа и посмотрела… У одного выпущены кишки, тянутся за ним, как лента… А по телевизору ничего об этом не говорят. Специально дождалась блока новостей по Первому…

White Stripe, 19.11.13, 11:28

Теперь понимаете, какие твари находятся у власти? Они в жизни вам ничего не расскажут — им на вас плевать!!! >:-) Хоть все сдохните — им все равно будет… С…е медвепуты!!! Сами, небось, уже давно сидят в бункерах, жрут президентские пайки… И все правительство, б…, уже в безопасности. Х…сы… А нам никто не поможет, и не собирается помогать. Помните, как было с торфяными пожарами? Это были цветочки!!! Ягодки вам щедро отсыплют в ладони сейчас. Кушайте, не обляпайтесь!

(Юзер White Stripe отправлен в бан на неделю за употребление криптованного мата)

------

Однако сейчас об этом осторожно заговорили и по телевизору. Объявили, что у правительства «все под контролем» и людям просто стоит оставаться дома до тех пор, пока ситуация не будет нормализована. Сказали, что принято решение остановить движение общественного транспорта, ставшего угрозой общественной безопасности. Заявили, что власти работают над решением проблемы, а значит, она будет решена в ближайшие дни.

РПЦ обвинила во всем Америку — ее официальный представитель отметил, что то, что происходит, было, оказывается, закономерно. Нас наказывают. На нас обрушился божий гнев — за то, что мы, глядя на Запад, забыли о том, каким должен быть православный человек. 

Онищенко посоветовал запретить ввозить в Россию американские и европейские продукты, которые, оказывается, могут нести потенциальную заразу.

А я застыла у компьютера, не веря в то, что происходящее — действительно реальность. Мне часто снились сны про зомби-апокалипсис прежде…

Может, это очередной сон? Судя по уровню бреда и отсутствию логики — вполне на то похоже.

В том, что это как раз реальность, меня убедила проснувшаяся и закричавшая Сонька…

Я взяла ее на руки и подошла с ней к окну. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как нашу председательницу ТСЖ повалили на землю двое — судя по виду, молодые ребята, бывшие — и впились в нее зубами, разбрызгивая вокруг ярко-красные капли. Они отъели солидный кусок плеча, почти полностью оторвали левую руку и основательно покопались в животе, однако это не помешало ей спустя несколько минут подняться и двинуться следом за своими палачами.

Ромеро, Фульчи, Снайдер и кто-там-еще были правы. Когда жертва умирает, она перестает быть едой. Становится… чем-то другим.

Сонька выплюнула грудь и тихо, как котенок, пискнула.

Я прижала ее к себе. Она — единственное, что у меня было. Единственное, что я ценила.

Я готова была отдать ради ее будущего всю себя.

А теперь, кажется, никакого будущего уже не будет. Ни для кого.

* * *

24.11.2013

За дверью, которая ведет к лифтам и лестнице, ходят мертвецы. Один, кажется, попал сюда на лифте, когда те еще ходили, и теперь не знает, как ему выбраться с нашего этажа. А еще, кажется, он чует нас. Когда кто-то из нас подходит, чтобы заглянуть в глазок, он кидается к двери, рычит и бьется об дверь всем телом. Даже не знаю, как это ему удается — мы стараемся идти тихо. Может быть, он ориентируется по запаху. Может, поэтому и не уходит. Знает, что здесь живые. Еда на ножках. Консервы в банке, которую надо вскрыть, чтобы получить приз. Двери — банка. Мы — приз.

Кажется, я начинаю заговариваться. Мы все уже начали.

Пять дней назад я проверила все свои запасы еды. Понимала, что на улицу прорываться едва ли рискну. Не оставлю Соньку одну — ни за что: вдруг меня убьют и она останется одна. Будет кричать, умирая с голода… Нет. Никогда.

Но и брать ее с собой я тоже не могла. Я не знала, что там. Если Анну Михайловну съели прямо у парковки возле дома, и я сама это видела, то кто знает, как далеко я смогу пройти, тем более с Сонькой. Она в любой момент может начать кричать. Привлечет внимание. Ей не объяснить, почему этого делать нельзя. Да и идти мне некуда. Как уходить без машины? 

Поэтому я просто пересчитала банки. Тушенка, сгущенка, тунец, скумбрия, шпроты. Еще — пачки с макаронами и крупами в шкафу. Батареи бутылок с водой — вода у нас в доме отвратительная, ржавая, ее тяжело пить, даже когда ее прокипятили и отфильтровали.

Родителям все-таки удалось сделать меня хоть немного дальновидной. Помню, у нас дома — в том самом доме, который сейчас находился в полутора тысячах километров от меня, и я не могла об этом не думать, каждый день, каждую минуту — у нас всегда был солидный запас продуктов. Поэтому, когда они приезжали… еще в сентябре, мы съездили на их машине в Метро и закупились. Тогда я и представить не могла, для чего именно понадобятся эти консервы… 

Стараюсь не думать о том, почему родительский телефон не отвечает. Пока телефоны еще работали, я пробовала дозвониться — на городской, на мобильные. Бесполезно. Городской не отвечал, мобильный все время выдавал сообщения о перегруженности линий… в точности как новогодней ночью.

С сегодняшнего дня в трубке — тишина.

Я пытаюсь успокаивать себя тем, что у них маленький город, ни аэропорта, ни железнодорожного вокзала нет — до них это не должно было добраться слишком быстро. Но… как-то не очень выходит. Когда я пыталась отыскать по форумам — и нашим, и не-нашим — причину того, с чего же все началось, я выяснила, что никакой конкретики нет. Все называют разные, и с пеной у рта отстаивают свою… Правда, два факта никто, кажется, не оспаривал.

1. Первые случаи заражения были в США. По всей вероятности, в Нью-Йорке. 

2. Беспорядки в аэропорту Джона Кеннеди, от которых и ведется отсчет Судного дня, происходили в ночь с 13 на 14 ноября, а я узнала о том, что происходит, лишь 19-го… 

Чувствую себя жутким тормозом. В прошлом году так внимательно читала об атаках «голых зомби в Майами»… только для того, чтобы в этом году так позорно продолбать настоящие, а не фейковые новости.

Пожалуйста, Господи, пусть с родителями все будет хорошо… Пусть найдется кто-то, кто их защитит. Пожалуйста.

* * *

29.11.2013

Электричество уже отключили, около недели назад, а воду — дней пять назад (кажется?). Хорошо, что я все время держала ванну и все емкости заполненными. Очень боялась остаться без воды… Вот и осталась. Теперь пополнять запасы нечем. Рассчитывать придется только на то, что удалось сохранить.

Отопление было лишь в первые дни, но и тогда оно не приносило облегчения — чуть теплая батарея грела не слишком хорошо… Просто до этого на улице было достаточно тепло, а вот сегодня резко похолодало — до плюс трех-четырех, не больше. 

Достала из шкафа шерстяные одеяла, укрываюсь ими. Грею Соньку своим теплом, но она все равно мерзнет. Да и я мерзну тоже.

Соседи приняли мою идею объединиться, раз уж мы оказались запертыми вместе: никто из нас не может выйти за общую дверь — не слишком радостно. Переживают, что их сын пропал еще 18-го ноября — не вернулся из института, а сейчас они могут только гадать, где он сейчас, забаррикадировался ли где-то, объединившись с одногруппниками и преподавателями, или же уже бродит по улицам с наполовину съеденным лицом. 

Иногда, когда мне совсем невмоготу и хочется услышать человеческий голос, я стучу к ним в дверь. Иногда — они стучат ко мне. Это бывает реже: они все-таки вдвоем, им есть о чем поговорить. Стучат, лишь когда становится невыносимо оставаться наедине друг с другом и с воспоминаниями.

Но чаще всего мы просто сидим по домам. Каждый — на своем островке одиночества. 

Ноутбук сдох, а Интернет сдох еще раньше, но я пишу в тетради. Нашла какую-то старую, наполовину заполненную текстом лекций… Пишу там. Это как-то… помогает. Если бы только не мерзли так руки…

Наверное, стоило бы в этих записях обращаться к кому-то родному и дорогому, но я пишу просто так, без обращения. Те, к кому хочется обратиться, их не прочтут.

* * *

8.12.2013

Сегодня сосед не выдержал. Решил попробовать спуститься вниз по лестнице, тем более мертвец, сторожащий лифтовую площадку, уже пару дней как исчез. Не то сообразил все-таки, как спускаться по лестнице, не то просто дошел до общего балкона и, не удержавшись, свалился вниз с восьмого этажа.

Я не знала, что он собирается делать. Услышала только звук хлопнувшей двери, которую Лена закрыла за Сергеем. Я бы сказала, что это — плохая идея, но он вряд ли бы меня послушал. Раз уж не стал слушать жену, а я ему — вообще никто.

* * *

9.12.2013

Все плохо. 

Вчера мы, конечно, не стали расходиться по домам. Остались у двери — Лена пояснила, что муж сказал, что хочет проверить, свободна ли лестница до первого этажа, а если нет, попробовать расчистить ее. Для этого он взял какую-то железку — то ли металлическую ножку стола открутил, то ли добыл где-то обрезок трубы. Не знаю…

В любом случае у него ничего не вышло. 

Лестница оказалась забита трупами до отказа, а он даже не сразу это заметил — ждал зомби на первых же пролетах и после пары пустых расслабился и дальше шел уже спокойнее, подсвечивая тусклым фонариком ступеньки.

А они были там. В темноте. Стояли неподвижно, сберегая энергию.

Нам он рассказал, что не успел зайти далеко… Увидел только ряды наших бывших соседей, деревянно выпрямившихся, как дуболомы Урфина Джюса, которым пока не досталось порошка. Ударил парочку своим оружием и сразу же метнулся вверх по лестнице. 

То есть, это он делал упор на «сразу же». Нужно было доказать нам, что сам не пострадал, повезло…

Лена, плача, бросилась к нему на грудь, попросив пообещать, что он никогда-никогда больше не будет так рисковать и если они куда и уйдут, то уйдут вместе.

На вид он и правда выглядел не пострадавшим (хотя свет пары фонариков в темном коридоре — не самый надежный помощник), а посмотреть внимательнее я не успела. Лена потащила его внутрь их квартиры, а потом повернула ключ в замке изнутри.

Это был последний раз, когда я видела эту дверь открытой…

На следующий день я стукнула к ним, но никто мне уже не ответил. Шарканье. Вой. Скребущие звуки.

Не знаю, когда точно он обратился и что там у них произошло… Когда он заразил ее. Когда она погибла.

Да и так ли это важно? Важен факт: они мертвы. Они воют за дверью, и я слышу это даже сейчас.

Теперь мы с дочкой — совсем одни.

* * *

15.12.13

Жгу последнюю свечку. Когда-то, когда все было еще нормально, мне дарили ее на Новый год. Красивую, в виде поезда, «Полярного экспресса». Хотела бы я, чтобы она была настоящим поездом. Тогда мы смогли бы на него сесть и унестись отсюда подальше. 

Туда, где из соседней квартиры не доносятся жуткие хрипы и никто не стучит в стену, пытаясь добраться до тебя…

Дома страшно холодно. Кажется, наш дом умирает — после отключения света, воды, отопления он сам стал чем-то вроде зомби и существовать дальше в таком виде у него нет никакого желания. Запах тут, по крайней мере, стоит соответствующий.

Сонька все время кричит. Она сильно похудела — того, что я могу ей сейчас дать, уже недостаточно. Впрочем, я и в страшном сне не могла представить, что мне придется питаться одними консервами и в то же время кормить ребенка. 

Я пытаюсь ее успокоить — мне страшно, что она может привлечь своим криком внимание, но понимаю, что вряд ли получится. Да и как тут успокаивать? У нее очень много причин плакать. Моя бедная замерзшая девочка… 

* * *

21.12.13

Все. Теперь закончились и консервы тоже. Последние банки: говядина с гречкой, свиная тушенка, языки в желе… все оказалось бракованным. 

Теперь варианта только два. 

Просто умереть здесь. 

Попробовать пройти путем Сергея. 

Не знаю, что лучше. Голова совсем не соображает. 

Надеяться могу только на то, что еще одно правило фильмов про зомби сработает… Как там было? Они мертвые, поэтому от низких температур застывают и перестают шевелиться?

Только что выглянула в окно. Насколько могу видеть, то там, то здесь виднеются бугорки, чуть занесенные снегом. В последние дни очень похолодало — судя по градуснику на улице, там около минус пятнадцати, а по ощущениям — еще больше…

В доме температура сейчас тоже существенно ниже нуля — не выпускаю Соньку из рук, прижимаю к себе, укутанную в шубу. Если так, очень может оказаться, что с трупами на лестнице произошло то же самое, что и с уличными. Или они хотя бы замедлились достаточно, чтобы мы успели мимо них проскочить.

Поэтому я сейчас надену на себя самую толстую одежду, которую сложно будет прокусить. 

Приготовлю молоток — самое страшное оружие, что мне удалось отыскать дома. 

Положу Соньку в слинг и завяжу его так, чтобы она была у меня за спиной.

Попробую спуститься вниз. Если доберусь туда, где сейчас мороз, все будет проще. Главное — спуститься…

Надеюсь, нам повезет.

Когда-то ведь должно, ведь правда? Правда?

Безумец

Источник: www.yaplakal.com

Автор: Роман Ударцев

Если кто-то думает, что шизофрения — это весело, то он глубоко заблуждается. Образ хихикающего и улюлюкающего беспредельщика, творящего все, что он захочет, это киношный бред. На самом деле, безумие — это страх. Липкий, вонючий страх, от которого трясутся руки, деревенеет лицо и путаются мысли. А еще ты теряешь самого себя. Твоя память, еще вчера услужливо подкидывавшая необходимую информацию, начинает блуждать в лабиринтах психоза. Она позволит вспомнить, как тебя отшвырнул пьяный хахаль твоей не менее пьяной мамаши, когда тебе было три года отроду. Но ты будешь долго думать, какое у тебя отчество по паспорту. Думать и понимать, что еще один кусок твоей личности исчез навсегда.

Шизофрения — это ампутация личности, это ни шиша не весело. Какой-то придурок ляпнул, что псих не осознает, что он псих. Это все равно, что сказать, что безногий не осознает, что он безногий. 

Двигается крыша незаметно, день за днем. Дома тебе выспаться не дали, на работе вместо зарплаты жалкую подачку всунули и еще тебя же и обвинили. В подъезде пьяные отморозки выбили зубы, за то, что не дал сигарету. Чиновники с лоснящимися мордами забавляются над тобой и заставляют все справки собирать сначала, под надуманным предлогом. Потом, в курилке, они будут кичится, мол, как я ловко того лоха опустил?

Как кирпичи, проблемы скапливаются в дымовые трубы над тобой. И тогда ты уходишь в запой, или умираешь, или уходишь в монастырь, или… или сходишь с ума. Моей песчинкой, обвалившей разум, стала куча собачьего дерьма.

* * *

За неделю я спал часов девять-десять. Хотя трудно назвать сном череду хаотичных кошмаров. Они не приносят облегчения, лишь еще больше закручивают мысли в спутанный узел. 

Кое-как собравшись, я пошел на работу. Утренняя прохлада и пешая прогулка давали некоторое облегчение в жизни. И первый же шаг в подъезд окончился характерным «плюх». Соседи со здоровой психикой и атрофированной совестью не утруждали себя уборкой за своими же собачками. У меня не было сил даже выматериться. Босиком я вернулся в квартиру и пошел отмывать сланцы. Удовольствие, мягко говоря, ниже среднего.

Вот тогда-то, озлобленный, чуть не блюющий от отвращения, я и заметил его в зеркале. Он был похож на меня. Что было бы логичным, будь он отражением. Но отражение не хохочет, когда на него смотрит озлобленный мужик без тени улыбки на лице. А эта мразь лыбилась до ушей и тыкала в меня пальцем. Так не слишком развитые личности смотрели, как пацан в одном фильме трахал пирог. Гыгыкая и тыкая пальцем. Вот только я пироги не насильничал, и это происходило не в кино.

— Приплыли! — с каким-то даже облегчением произнес я. — Вот я и двинулся.

Рот двойника в зеркале двигался, но вовсе не в такт моим словам. Он вообще скосил взгляд в сторону и обращался к кому-то. Напрягшись, я услышал, как будто через стену:

— Иди сюда, похоже они включили в шоу функцию узнавания. Бросай свою фигню, тут классное показывают!

Быть «классным, которое показывают» мне не хотелось. Мало того, что надо мной издевались окружающие, так еще и выверты психики меня за клоуна держали. Перебор.

Напялив еще мокрые сланцы, я потопал на работу. А вечером, пообещал я себе, расфигачу это зеркало в порошок. Но все оказалось гораздо хуже. 

Урод подсматривал за мной через любую отражающую поверхность, включая витрины магазинов и очки прохожих. К вечеру он стал появляться не один, а компании идиотов, похожих на моих знакомых, только с повадками то ли олигофренов, то ли школьников перед клетками с обезьянами.

Ошметками рассудка я пытался обдумать ситуацию. Можно было сдаться в ласковые руки психиатров, но это означает потерю всех гражданских прав и свобод. Любой, кто утверждает обратное, либо не знает, о чем говорит, либо участвует в этом со стороны врачей. 

Закрыться в комнате без зеркал? Я не в голливудском блокбастере и жрать, даже безумный, хочу каждый день. Бомжевать? Благодарю покорно, но у нас не Алабама, а приполярье. Тут, мать ети, холодно бывает даже летом…

В одном книги и фильмы о психах не врут. Когда хозяина припирает к стенке, мозг начинает искать выход, каким бы безумным он ни был. Изворотливость, вот что позволило выжить человечеству. И я стал слушать. Слушать, о чем эти дегенераты говорили…

Их мир был похожим на наш. Люди любят есть, спать и сношаться. Но не было в том мире войн, болезней, бедности и жестокости. А через зеркала они наблюдали за альтернативными вселенными. И наша была сосредоточием кошмара. Они воспринимали ее как реальность, не более серьезно, чем мы воспринимаем фильмы о зомби-апокалипсисе. Наш мир был их адом.

План уже вырисовывался, я даже позволил себе улыбнуться. Улыбку увидел директор и отправил меня домой, отдохнуть пару дней. Видимо, тот еще оскал был. Теперь мне надо в контору ритуальных услуг. Старинная традиция закрывать зеркала в доме последнего тамады решалась проще — их вовсе не было. Так что я спокойно купил все, что мне было нужно.

Околицами, где нет витрин, а стекла грязные и мутные, я дошел домой. Сказывались изматывающая бессонница и психическое перенапряжение последних дней — меня качало от усталости. Но план действий был, и это придавало силы. 

Однообразная работа по дому: помыть полы, почистить картошку, сварить борщ… Изредка я посматривал в отражения и хранил выражение угрюмого безразличия. 

Как я и рассчитывал, друзья смотрящего шоу уходили со скучного представления. Мы остались с любителем подсматривать за жизнью в аду один на один.

Вот теперь медлить было нельзя. Пройдя в ванную, я уперся взглядом в зеркало. Отражение стушевалось. Видимо, красные воспаленные глаза, впалые щеки и бардак в прическе были впечатляющими.

— Хочешь интересное увидеть? — спросил я.

Охламон сглотнул. Видимо, их наблюдение редко замечали. Ему бы с оператором зеркал или как это у них называется, пообщаться, но он, наверное, хакер местного разлива, молодой и глупый. То, что мне надо.

— Так хочешь? — повторил я вопрос.

— Хочу, — робко ответил он.

— Смотри, — сказал я и строго добавил. — Только один сиди, если кто придет, я все брошу!

Он щелкнул какой-то кнопкой на пульте и уставился на меня. Как же, дикий людоед станцует лично для белого сагиба.

В комнате, прямо на линолеуме, из черных лент и свечей, купленных в ритуальном магазине, я составил базовую пентаграмму. Усилил ее тремя видами знаков: рунами, древнекитайскими иероглифами и клинописью. Юность, проведенная в занятиях оккультизмом, прошла недаром. Получилось почти идеально. Балбес наблюдал за мной, как ребенок за фокусником.

Через два зеркала, поставленных друг напротив друга, я сотворил тоннель перехода — бесконечное отражение. Теперь осталась совсем маленькая деталь. Только бы он ничего не заподозрил. Похоже, я вспотел от напряжения, но наблюдатель развесил уши и чуть в ладоши не хлопал. Я поманил его пальцем. Мгновение он колебался, а потом подался вперед. Схватив его за рубашку, я рванул его в наш мир. Зеркало затрещало, но выдержало. Еще рывок, и я уже с той стороны.

Я огляделся.

Просторная комната с французскими окнами до пола, легкой ротанговой мебелью и белыми воздушными занавесками. Даже эта комната была втрое больше моей халупы. Похоже, я не прогадал. Обернувшись, я увидел в зеркале моего наблюдателя. Он ползал по полу, путаясь в черных траурных лентах и пытался осознать произошедшее. Я приветливо помахал ему, улыбнулся и разбил зеркало кулаком.

Путь во тьме

Автор: Артур Кларк

Роберт Армстронг прошел уже больше трех с половиной километров, насколько он мог судить, когда его фонарь погас. Он на мгновение застыл, не в силах поверить, что на него могла обрушиться подобная неудача. Затем, обезумев от ярости, отбросил прочь бесполезный инструмент. Он упал где-то в темноте, потревожив покой этого крохотного мирка. Металлическое эхо отразилось звоном от низких холмов и вновь наступила тишина.

«Это, — подумал Армстронг, — стало решающей неудачей». Ничего большего с ним не могло уже случиться. Он был даже в состоянии горько посмеяться над своим невезением и решил никогда больше не воображать, что капризная богиня когда-либо благоволила к нему. Кто бы мог поверить, что единственный трактор в Лагере-4 сломается как раз тогда, когда он соберется отправиться в порт Сандерсон? Армстронг припомнил интенсивные ремонтные работы, облегчение, испытанное, когда он вновь смог отправиться в путь, и финальную катастрофу: гусеница трактора сломалась.

Что толку было сожалеть о том, как поздно он вышел: он не мог предвидеть все эти аварии, а до взлета «Канопуса» у него все еще оставалось добрых четыре часа. Он должен был попасть на него любой ценой. Никакой другой корабль не приземлится в этом мире еще целый месяц.

Его ждали не терпящие отлагательства дела, а кроме того, провести еще четыре недели на этой отдаленной планете просто немыслимо.

Оставалось сделать только одно. Какая удача, что порт Сандерсон находился чуть-чуть более чем в одиннадцати километрах от лагеря — небольшое расстояние, даже для пешехода. Ему пришлось оставить все свое снаряжение, но его можно переслать на следующем корабле, а он пока обойдется. Дорога была плохой — просто выбитой в скале одной из бортовых стотонных дробилок — но зато не было риска заблудиться.

Даже сейчас он не подвергался реальной опасности, хотя вполне мог опоздать на корабль. Он двигался медленно, потому что не хотел потерять дорогу в этом районе каньонов и загадочных туннелей, которые никто никогда не исследовал. Было, конечно, абсолютно темно. Здесь, на краю Галактики, звезды так малочисленны и рассеяны, что их свет практически не виден. Странное малиновое солнце этого одинокого мира не взойдет еще много часов. И хотя в небе плавали пять маленьких лун, их с трудом можно было увидеть невооруженным глазом. Ни одна из них даже не отбрасывала тени.

Армстронг не привык долго сокрушаться по поводу своих неудач. Он медленно зашагал по дороге, ощупывая ее ногами. Она была, насколько ему известно, абсолютно прямой, за исключением того места, где путь проходил через ущелье вчера. Он пожалел, что не захватил палку или что-нибудь в этом роде, чтобы ощупывать дорогу перед собой. Что ж, придется руководствоваться собственной интуицией.

Сперва Армстронг передвигался крайне медленно, но в конце концов обрел уверенность. Он никогда не предполагал, как трудно идти по прямой. Хотя слабые звезды давали некоторое направление, он вновь и вновь натыкался на девственные скалы у краев дороги, передвигался длинными прыжками, от одной обочины до другой, ощупывал пальцами ног голые скалы и снова возвращался на утрамбованную почву.

Наконец его движения стали почти автоматическими. Он не мог оценить скорость передвижения; оставалось только с трудом пробиваться вперед и надеяться на лучшее. Нужно пройти семь километров — семь километров и столько же часов. Это достаточно легко, если он не потеряет дорогу. Но об этом путник не решался даже подумать.

Отточив технику передвижения, он мог позволить себе роскошь думать. Армстронг не собирался притворяться, что получает удовольствие от происходящего, но ему случалось попадать и в худшие положения. На дороге он был в абсолютной безопасности. Раньше он надеялся, что, когда его глаза привыкнут к темноте и едва различимому свету звезд, он сможет видеть дорогу, но теперь понял, что все путешествие придется проделать вслепую. Это открытие заставило живо почувствовать удаленность от центра Галактики. В такую ясную ночь, как эта, небеса над почти любой другой планетой сверкали бы звездами. Здесь, на окраине Вселенной, на небе было, возможно, сто слабо светящихся точек, таких же бесполезных, как пять смехотворных лун, на которые никто даже до сих пор не потрудился приземлиться.

Легкое изменение дороги прервало его мысли. Была ли здесь эта кривая или он опять отклонился вправо? Армстронг медленно двигался вдоль невидимой и плохо очерченной границы. Да, это не ошибка: дорога изгибалась влево. Он попытался вспомнить, как она выглядела в дневное время, но до этого он побывал здесь только один раз. Означало ли это, что он приближается к ущелью? Армстронг надеялся, что это так, ибо тогда путешествие было бы наполовину завершено.

Он напряженно вглядывался вперед, в темноту, но ломаная линия горизонта ни о чем ему не говорила. Наконец он обнаружил, что дорога опять выпрямилась, его сердце упало. Вход в ущелье должен быть еще где-то впереди. Идти еще как минимум семь километров.

Семь километров! Каким смехотворным казалось это расстояние. Сколько времени потребовалось бы «Канопусу», чтобы преодолеть семь километров? Он сомневался, что человек может измерить такой короткий интервал времени. А сколько триллионов километров пришлось ему, Роберту Армстронгу, сделать за свою жизнь? Должно быть, к настоящему времени уже можно подсчитать сумму, потому что за последние двадцать лет он редко оставался больше месяца в каком-нибудь одном мире. В этом году он дважды пересек Галактику, что можно рассматривать как значительное путешествие даже во времена фантомных перелетов.

Он споткнулся об одинокий камень, толчок вернул его к реальности. Бесполезно размышлять здесь о кораблях, способных поглощать световые годы. Он очутился перед лицом Природы, вооруженный только своей силой и опытом.

Странно, что ему понадобилось столько времени, чтобы определить истинную причину беспокойства. Последние четыре недели были очень напряженными, а поспешный отъезд вкупе с тревогой и раздражением из-за поломки трактора вытеснили из головы все остальное. Кроме того, он всегда гордился своей практичностью и недостатком воображения. До нынешнего момента он не вспоминал о первом вечере на базе, когда команда потчевала его обычными байками, состряпанными специально для новичков.

Именно тогда старый клерк базы рассказал историю о своей ночной прогулке из порта Сандерсон до базы и о том, что выслеживало его через ущелье Карвера, постоянно держась вне луча фонаря. Армстронг, которому приходилось слышать подобные истории в бессчетном числе миров, в тот раз не обратил на него внимания. В конце концов, эта планета была известна как необитаемая. Но логике оказалось нелегко взять верх в данном вопросе. Предположим, в фантастической истории старика содержалась какая-то правда…

Мысль была не из приятных, и Армстронг не собирался зацикливаться на ней. Но он знал, что, если выпустит ее из-под контроля, она все равно будет терзать его мозг. Единственной возможностью обуздать воображаемые страхи было смело повернуться к ним лицом — именно это он и собирался сейчас сделать.

Его самым сильным аргументом являлись абсолютная опустошенность и полное запустение мира, в котором он сейчас находился, хотя против одного этого можно было выставить множество контраргументов — взять хотя бы рассказ старого клерка. Человек поселился на этой планете только двадцать лет назад, немалая ее часть по-прежнему оставалась неисследованной. Никто не мог отрицать, что туннели, ведущие с пустошей, казались весьма странными, но все верили, что они вулканического происхождения. Хотя, конечно, жизнь частенько скрывается именно в таких местах. Он с содроганием вспомнил о гигантском полипе, заманившем в ловушку первых исследователей Варгона III.

Все это было весьма неубедительно. Допустим — просто чтобы проверить свои аргументы — наличие здесь жизни.

Что из этого?

Огромная часть форм жизни, существовавших во Вселенной, была абсолютна индифферентна по отношению к человеку. Некоторые, конечно, типа газообразных существ с Алкорана или блуждающих волновых структур с Шандалуна даже не могли обнаружить его, но прошли бы мимо или сквозь него так, словно его не существовало. Другие были просто любознательны, некоторые необычайно дружелюбны. На самом деле очень немногие из них стремились напасть, если их не провоцировали.

Тем не менее, картина, нарисованная клерком из старожилов, казалась довольно мрачной. Вернувшись в теплую, хорошо освещенную курительную комнату, к приятелям и пущенной по кругу выпивке, над этой историей можно было разве что посмеяться. Но здесь, во тьме, за километры от любых человеческих поселений, все воспринималось совершенно иначе.

Он почувствовал почти облегчение — вновь сбившийся с дороги и вынужденный ощупывать окружающее пространство руками. Почва вокруг казалась очень грубой, дорога не сильно отличалась от вздымавшихся вокруг скал. Через несколько минут, однако, он вновь благополучно отыскал путь.

Было неприятно осознавать, как быстро его мысли вернулись к тому же тревожному предмету. Это явно беспокоило его гораздо больше, чем он хотел себе признаться.

Армстронг черпал утешение в одном факте: совершенно очевидно, что никто на базе не поверил россказням старика. Их вопросы и шутки служили тому доказательством. В тот раз он смеялся также громко, как и любой из них. В конце концов, что служило доказательством? Туманный силуэт, промелькнувший во тьме, который, скорее всего, был не более чем скалой странной формы. И непонятный щелкающий шум, так впечатливший старика, — любому возбужденному человеку мог померещиться зловещий звук в ночи. Если это был враг, то почему создание не подошло ближе? «Потому что оно испугалось моего фонаря», — объяснил старый шутник. Ну, это звучало достаточно правдоподобно: по крайней мере, объясняло, почему никто никогда не видел его при дневном свете. Подобное создание, должно быть, живет под землей и появляется только ночью… К черту! С какой стати он принимает всерьез бредни старого идиота? Армстронг вновь взял себя в руки. «Если я буду продолжать в том же духе, — сердито сказал он себе, — то скоро увижу и услышу целый зверинец монстров».

Имелся, к счастью, один фактор, который с ходу разрушал всю нелепую историю. Действительно, очень просто — он пожалел, что не подумал об этом раньше. Чем должны питаться подобные создания? На всей планете не было и следа растительной жизни. Он засмеялся при мысли о том, что призрак можно так легко развеять, — и в тоже время почувствовал досаду на самого себя за то, что не рассмеялся громко. Если он настолько уверен в своих рассуждениях, почему бы не засвистеть, или не запеть, или не сделать что-либо еще, дабы взбодриться? Он честно задал себе этот вопрос, чтобы проверить собственное мужество. Наполовину пристыженный, Армстронг убедился, что все еще боится, боится потому, что «в этом, в конце концов, что-то может быть». Но, как минимум, его анализ принес хоть какую-то пользу.

Следовало на этом и остановиться, удовольствоваться полуубежденностью в своих аргументах. Но часть его сознания все еще упорно пыталась разрушить кропотливо подобранные резоны. Это получалось слишком хорошо, и когда Армстронг вспомнил растительное существо с Ксантил-Мэджора, потрясение оказалось настолько неприятным, что он замер на месте.

Честно говоря, растительные существа с Ксантила ни в коей мере не внушали ужаса. На самом деле они были потрясающе красивыми. Но сейчас воспоминание о них встревожило именно потому, что эти создания могли неопределенное время обходиться вообще без пищи. Всю энергию, необходимую для своего весьма странного существования, они извлекали из космического излучения, которое было здесь столь же интенсивным, как и в любом другом месте Вселенной.

Едва он успел подумать об одном примере, как в его мозгу возникли мириады других, он вспомнил форму жизни Трантор Беты, которая единственная была известна своей способностью напрямую использовать атомную энергию. Та форма жизни тоже обитала в полностью опустошенном мире очень похожем на этот…

Сознание Армстронга буквально разрывалось на две половины, каждая из которых пыталась убедить другую, ни одна не добилась полного успеха. Он не понимал, насколько ухудшилось его моральное состояние, пока не обнаружил, что сдерживает дыхание, чтобы не заглушать любой звук, который мог исходить из окружающей темноты. Взбешенный, он выкинул из головы всю дрянь, скопившуюся там, и вновь вернулся к насущной проблеме.

Не было сомнений в том, что дорога медленно поднималась, и линия горизонта казалась теперь расположенной гораздо выше. Дорога начала извиваться, и внезапно он заметил огромные скалы, возвышавшиеся по обе стороны от него. Но вскоре осталась только узкая лента неба, и темнота, если это было вообще возможно, еще больше сгустилась.

Почему-то среди окружавших его скалистых стен он чувствовал себя в большей безопасности: так он оставался незащищенным только с двух сторон. К тому же дорога стала гораздо более ровной, придерживаться ее стало легче. К счастью, теперь он знал, что проделано больше половины путешествия.

На мгновение его настроение улучшилось, но затем со сводящим с ума постоянством мысли вновь вернулись в прежнее русло. Он припомнил, что приключение старого клерка имело место именно в дальнем конце ущелья Карвера, если вообще имело место.

Примерно через километр он вновь окажется на открытом пространстве, вне защиты этих гостеприимных скал. Сейчас эта мысль казалась вдвойне ужасной, и он уже чувствовал себя совершенно беспомощным — нападения можно было ждать с любой стороны…

До сих пор ему хотя бы частично удавалось сохранять самоконтроль. Армстронг старался не задумываться об одном факте, придававшем своеобразную окраску байке старика, — единственном эпизоде, остановившем шутки в переполненной комнате позади лагеря и заставившем компанию неожиданно притихнуть. Сейчас, когда воля Армстронга начала слабеть, он вновь припомнил слова, от которых на мгновение повеяло холодом даже в теплом и комфортабельном здании.

Маленький клерк упорно настаивал на одном пункте. Он не слышал никаких звуков преследования, исходящих от тусклого силуэта, еще меньше видел из-за недостатка света. Не было скрежета клешней или когтей по скалам, ни даже шума передвигаемых камней. «Это было,— сообщил старик в своей торжественной манере,— как если бы тварь, следовавшая за мной, прекрасно видела в темноте и имела множество ножек или лапок, так что могла плавно двигаться по скалам, словно гигантская гусеница или одна из этих ковровок с Кралкора II».

Но, хотя шума преследования не было, имелся один звук, который старик уловил несколько раз. Он казался настолько необычным, что его абсолютная чужеродность делала его вдвойне зловещим. Это было слабое, но угрожающе постоянное потрескивание.

Старикан смог описать его весьма живо — гораздо более живо, чем Армстронгу сейчас бы хотелось.

«Вы когда-либо слышали, как большое насекомое с хрустом грызет свою жертву? — спросил он. — Ну так вот, это звучало очень похоже. Я думаю, что краб издает примерно такой же звук, клацая своими клешнями. Это был — как это называется? — хитиновый звук».

На этом месте, как вспомнил Армстронг, он громко расхохотался. (Странно, как все это возвращается к нему сейчас.) Но никто больше не рассмеялся, хотя они охотно делали это раньше. Ощущая изменившуюся интонацию, он моментально пришел в себя и попросил старика продолжить рассказ. Как он жалел теперь, что не обуздал свое любопытство!

История быстро подошла к концу. На следующий день партия скептически настроенных техников отправилась в безлюдные земли возле ущелья Карвера. Они не были настолько скептиками, чтобы оставить ружья, но им не пришлось пустить их в дело, поскольку ребята не обнаружили следов существования какой-либо живности. Встретились только неизменные ямы и туннели, уходящие вниз и слабо поблескивавшие, когда в них проникал и затем исчезал в бесконечности свет фонарей. Но планета не желала открывать людям свои тайны.

Хотя группа не обнаружила никаких следов жизни, она сделала весьма неприятное открытие. За пределами пустынных и неисследованных земель возле ущелья они вышли к большему, чем остальные, туннелю. Возле пасти этого туннеля располагалась массивная скала, наполовину погруженная в землю. И бока этой скалы были обтесаны так, словно ее использовали как гигантский точильный камень.

Не менее чем пятеро из присутствующих видели эту потревоженную скалу. Никто из них не мог убедительно доказать, что это была природная формация, но они по-прежнему отказывались верить в правдивость истории старика. Армстронг спросил, не желают ли они подвергнуть ее проверке. Ответом послужило неловкое молчание. Затем Большой Эндрю Харгрейвз произнес:

— Черт, кто бы стал шляться ночью через ущелье просто ради шутки!

На этом все закончилось.

И действительно, не было других упоминаний о том, чтобы кто-либо прогулялся от порта Сандерсон до лагеря, будь то ночью или днем. В светлые часы ни одно незащищенное человеческое существо не могло остаться в живых, открытое лучам чудовищного пылающего солнца, которое, казалось, занимало полнеба. И никто не пошел бы одиннадцать километров, одетый в антирадиационную броню, если можно было воспользоваться трактором.

Армстронг чувствовал, что он выходит из ущелья. Скалы по обе стороны дороги опускались вниз, и дорога больше не была твердой и ровной. Он снова оказался на открытом пространстве, а где-то недалеко во тьме лежала та чудовищная глыба, которую мог использовать монстр для того, чтобы точить клыки или когти. Эта мысль отнюдь не успокаивала, но путник не мог выкинуть ее из головы.

Крайне обеспокоенный, Армстронг прилагал гигантские усилия, чтобы собраться с мыслями. Он вновь пытался рассуждать рационально, думать о делах, о работе, которую он делал в лагере, — о чем угодно, кроме этого жуткого места. На некоторое время ему это прекрасно удавалось. Но тут же, с маниакальным постоянством, мысли возвращались к прежнему предмету. Он не мог выкинуть из головы зрелище этой необъяснимой скалы и мысль об ее ужасающих возможностях. Вновь и вновь он ловил себя на том, что не может не гадать, как далеко она находится, миновал ли он ее и была ли она справа или слева…

Дорога вновь стала достаточно плоской и прямой как стрела. Это служило некоторым утешением: порт Сандерсон не мог находиться дальше, чем в четырех километрах. Армстронг не имел представления, сколько времени он провел в пути.

К сожалению, циферблат его часов не светился, и он мог только догадываться о том, который сейчас час. Если ему хоть чуть-чуть повезет, «Канопус» не взлетит как минимум еще два часа. Но Армстронг уже ни в чем не мог быть уверен, и теперь его охватил новый страх — ужас от того, что он увидит огромное скопление огней, плавно поднимавшихся в небо далеко впереди, и узнает, что все страдания, которые он пережил в своем воображении, были напрасны.

Теперь он уже шел не такими большими зигзагами и мог почувствовать края дороги, не спотыкаясь о них. Возможно, мысленно успокаивал он себя, он двигался почти с такой же скоростью, как и при свете. Если все шло хорошо, он находился в тридцати минутах ходьбы от порта Сандерсон — удивительно маленький отрезок времени. Как он посмеется над своими страхами, оказавшись в заранее зарезервированной каюте «Канопуса» и почувствовав специфическую дрожь, когда фантомная тяга бросит огромный корабль прочь из этой системы, назад, к клубящимся звездным облакам возле центра Галактики, — назад, к самой Земле, которую он не видел столько лет. «Однажды, — сказал он себе, — я действительно должен вновь посетить Землю». Армстронг уже не раз за свою жизнь давал это обещание, но всегда находилась одна и та же причина — недостаток времени. Действительно странно, что такая крохотная планета играла столь огромную роль в развитии Вселенной, ей удавалось даже доминировать над мирами, гораздо более мудрыми и интеллектуальными, чем она сама!

Мысли Армстронга вновь потекли в безопасном направлении, и он почувствовал себя спокойнее. Осознание близости порта Сандерсон в значительной степени прибавляло уверенности, и он с легкостью переключался на обдумывание уже привычных и не слишком важных проблем. Ущелье Карвера находилось далеко позади, а вместе с ним то, о чем он больше не собирался вспоминать. Когда-нибудь, если он только вновь вернется в этот мир, он посетит ущелье днем и посмеется над своими страхами. А сейчас, через каких-нибудь двадцать минут, они присоединятся к его детским кошмарам.

Когда он увидел огни порта Сандерсон, поднимавшиеся из-за горизонта, это стало почти потрясением, правда одним из самых приятных из испытанных им когда-либо. Кривизна этого маленького мира была обманчивой: казалось неправильным, что планета с силой тяжести почти такой же, как у Земли, имела так близко расположенный горизонт. Однажды кто-нибудь откроет, что именно в центре этого мира давало такую плотность. Возможно, этому способствовало множество туннелей… Ну вот, опять неудачный поворот мыслей, но близость к цели теперь уменьшала его ужас. На самом деле возможность того, что он действительно находился в опасности, придает его приключению некую пикантность. Теперь, когда до видневшихся впереди огней порта Сандерсон оставалось десять минут ходу, с ним уже ничего не могло случиться.

Несколькими минутами позже, когда он подошел к неожиданному изгибу дороги, его чувства резко изменились. Он забыл о расселине, означавшей лишний крюк в километр. «Хорошо, ну и что из этого? — подумал он упрямо.— Лишний километр теперь не имеет значения — максимум лишние десять минут».

Он ощутил огромное разочарование, когда огни города неожиданно исчезли. Армстронг забыл о холмах, обрамлявших порогу. Возможно, это была всего лишь низкая гряда, почти незаметная днем. Но, спрятав огни порта, она отняла его главный талисман и вновь отдала его на милость его страхов.

Весьма неразумно, о чем неустанно твердил ему внутренний голос, он принялся размышлять о том, как ужасно будет, если что-либо случится сейчас, так близко к цели путешествия. Армстронг отбивался от самых худших из своих страхов, отчаянно надеясь, что вот-вот вновь появятся огни города. Но минуты уходили, и путник понимал, что гряда, должно быть, длиннее, чем он предполагал. Армстронг пытался успокаивать себя мыслями о том, что город станет гораздо ближе, когда он увидит их вновь, но что-то внутри, казалось, препятствовало ему в этом. Внезапно он обнаружил, что делает нечто, до чего не унижался, даже проходя через ущелье Карвера.

Он остановился, медленно повернулся и, задержав дыхание, прислушивался, пока его легкие не начали разрываться. Молчание казалось особенно жутким, учитывая, насколько близко он должен был быть от порта. Сзади тоже не доносилось ни звука. Конечно, и не могло доноситься, сказал он себе сердито. И тем не менее почувствовал огромное облегчение. Мысль о странном слабом, но упорном треске преследовала его на протяжении последнего часа.

Звук, долетевший до него наконец, показался таким дружелюбным и знакомым, что от облегчения он почти в голос расхохотался. Пробившись сквозь неподвижный воздух от источника, находящегося не более чем в километре отсюда, донесся звук трактора с посадочного поля — возможно, одной из машин, занятых на погрузке «Канопуса». Через пару секунд, подумал Армстронг, он обогнет эту гряду и порт окажется всего в нескольких сотнях метров перед ним. Путешествие почти закончено. Еще немного, и эта ужасная равнина станет не более чем рассеявшимся ночным кошмаром. 

Это показалось ужасно несправедливым: ему требовалось сейчас столь малое время, такая маленькая частица человеческой жизни. Но небеса всегда были неблагосклоны к человеку и теперь они наслаждались своей маленькой шуткой. Ошибки быть не могло: в темноте перед ним послышался треск чудовищных клешней…

Ураган

Автор: Алексей Кипрушев

На улице был аномально жаркий день и, как назло, ни дуновения ветерка, пыльный воздух неподвижно стоял, как вода в забитой раковине. Не беспокоило это только детишек во дворе девятиэтажного дома, которые весело галдели и обливали друг друга водой. Периодически от старшего из них доносились матерные словечки, после чего неизменно звучал один и тот же замученный женский голос: «Олег! Ты у меня дома получишь! Где ты этого набрался?!». Все же остальные предпочитали спасаться от жары дома под кондиционерами или на сквозняке, открыв все форточки в квартире и попивая холодные напитки. Тем же занимался и Сергей, сидя на полу своей уютной, немного старомодно обставленной комнаты, около балконной двери, и попивая холодный квас из запотевшего стакана, стоявшего рядом на невысоком журнальном столике. В мягком красноватом свете, рассеянном и окрашенном задернутыми плотными шторами, он перебирал вещи в коробках, которые ему недавно привез младший брат. После окончания института родители купили Толе квартиру, позволив ему вложить символичную в сравнении с общей стоимостью, но совсем немалую по меркам его собственных сбережений сумму. Братья всегда дружили, поэтому, когда нашлась квартира недалеко от старшего, Анатолий не стал долго раздумывать. В квартире уже полным ходом шёл ремонт, который новый хозяин вел своими силами. Большую часть вещей он оставил у брата на время. Сегодня вечером Толя обещал ему заехать в гости на ужин, и сейчас, как раз, должен был быть в дороге. Сергей достал из одного из ящиков коробочку, в которой сверху лежала папка с документами. В ней все было перепутано, потому он принялся раскладывать бумаги в разные стопки. У младшего брата подобные вещи всегда лежали в беспорядке, удивительно, что он еще ничего не потерял. Впрочем, Сергей совсем не злился и не был раздражен этим. Под папкой оказались и несколько старых фотографий с родителями и ныне покойной бабушкой, с семейных праздников, когда она в последний раз приезжала к ним. Одна из них была вставлена в рамку. Сергей несколько раз с улыбкой пересмотрел все остальные фотографии и отложил их в сторону, а затем сделал очередной глоток из стакана и аккуратно, наугад, не поворачиваясь, поставил его на столик. К задней стенке фоторамки было что-то приклеено лоскутком скотча — это был маленький прямоугольный мешочек, вышитый красными и белыми нитками, почти плоский, но с щепоткой высушенных трав. Такой оберег подарила Толе бабушка еще в детстве. Он хранил его в память о ней, такой же был и у Сергея в портмоне. Он настолько к нему привык, что и забыл о его существовании. Бабушка говорила, что он должен был защищать мальчиков от духов. Она жила в деревне и потому часто рассказывала ребятам небылицы о потустороннем, в которые они хоть и не верили, но с интересом поглощали вместо сказок. За своим занятием Сергей не заметил, что погода за окном стала стремительно меняться. Детей во дворе уже не было, поднялся порывистый ветер, отчего листва деревьев издавала звучный шелест, сливающийся в сплошное, заглушающее все другие звуки шипение. Окно в кухне, которое выходило на другую сторону дома, громко хлопнуло, и молодей человек бросился его закрывать, опасаясь, что могут вылететь стекла. Он повернул ручку и удивленно посмотрел на улицу сквозь стекло: солнце уже не светило, небо затягивало тучами, а вся пыль, поднимаемая ветром с земли и висевшая в воздухе, создавала сплошную, почти осязаемую полупрозрачную мглу. На улице стало темно, хоть часы и показывали всего шесть часов, что для июля еще довольно раннее время. Ветер все усиливался, и через десять минут происходящее за окном переросло в какую-то пыльную бурю. По широкой дороге, на которую открывался вид из окна в кухне, и по тротуарам по обе стороны от нее неслась пыль вперемежку с различным мусором, листвой и ветками деревьев. На одном из тополей вдоль дороги развевалась сорванная бельевая веревка с одеждой. Машины в этом хаосе проезжали крайне редко. Сергей, беспокоясь о брате, решил ему позвонить. Шли гудки, но трубку никто не брал. Молодой человек продолжал смотреть в окно, где, ни на секунду не ослабевая, буйствовала природа. Он задумался над тем, насколько резко все изменилось, словно два куска разных дней грубо склеили в один. Погрузившись в размышления, Сергей практически перестал воспринимать то, что видел, но внезапно что-то привлекло его внимание. Похоже, это были люди — не то с животными, не то с детьми, в каких-то странных неуклюжих костюмах, выходящие из двора между домами вдали. Не спеша, вразвалку они шли друг за другом, и почти каждый что-то нес. Что они тащили, было неясно, но было хорошо видно, что порывы ветра им не доставляют серьёзных трудностей и они совершенно не озадачены тем, чтобы уворачиваться от летящего по улице мусора. Детали их разглядеть было невозможно: во-первых, слишком далеко, во-вторых, их скрывал непрекращающийся поток пыли. Они плыли и подрагивали, словно мираж в пустыне над раскаленной песчаной гладью. Поражало их количество — складывалось ощущение, будто целый табор цыган решил переехать во время неудержимого урагана. Они тянулись поперек дороги нескончаемой лентой, выходя из одного двора и исчезая в другом напротив. Сергей оторвался наконец от зрелища и снова взял свой мобильный телефон, снова услышал непрекращающиеся гудки и стал уже заметно нервничать. Но тут в подъезде послышались громкие хлопки, а затем и звонок в дверь. Забыв про странных путешественников, парень пошел встречать брата. На пороге стоял человек в грязной серой толстовке с капюшоном. На местах, где образуются складки, были темно-серые полосы от забившейся в них пыли. Лицо украшал такой же равномерно грязный круг, на котором особо контрастно выделялись темные густые брови и «усы», в которые набилась уличная пыль, а за его пределами лицо было чистым. Несколько секунд Сергей смотрел на это чудо, но потом расхохотался и согнулся от смеха. — Не смешно, — сдерживая смех, пробурчал Толя, еще несколько раз хлопнул себя по одежде, вошел в квартиру и закрыл дверь на замок. — Привет, давай, проходи сразу в ванную, умывайся, а я тебе сейчас одежду чистую подберу, — еще слегка посмеиваясь, сказал старший брат и исчез где-то в своей комнате. Когда Сергей ставил чайник на плиту, он бросил быстрый взгляд за окно: в пыльных вихрях уже никто не шел, и ничего необычного не происходило, кроме самого неожиданного погодного явления. Вечер братья провели, сидя на кухне, вспоминая детство и обсуждая перемены, произошедшие в жизни каждого. За этими умиротворяющими разговорами странный караван совершенно вылетел из памяти Сергея, и Толе он забыл о нем рассказать. Утром ничто не напоминало о буйстве стихии, кроме разбросанного на улице мусора, который дворники усердно сметали в кучи. Люди шли и ехали на работу, что-то обсуждали, дети сбивались в группки во дворе школы через дорогу, а собаки с задорно закрученными хвостами бегали друг за другом и звонко лаяли. Все эти звуки отдавались ярким эхом в бетонном тоннеле улицы. Братья позавтракали, вышли из дома, попрощались на остановке и сели каждый в свой автобус. Сергей работал врачом-стоматологом. Когда он вошел в коридор поликлиники, под кабинетом его уже ждали пациенты «по записи» и несколько человек, пришедших пораньше наугад, которые живо ссорились, пытаясь решить, кто из них пойдет первым. Переодевшись, врач включил в розетку зарядное устройство от своего телефона, который всегда старался заряжать и разряжать полностью, чтобы увеличить срок жизни батареи, а затем стал обрабатывать руки. Намечался обычный рабочий день, но и он не задался — вся аппаратура в кабинете барахлила. Недавно такое уже случалось, когда рядом строили новую станцию метро. Старый трансформатор не выдерживал такого количества аппаратуры, и напряжение скакало как проклятое, не давая никому нормально работать: то освещение выключится, то вообще сгорит что-то. Видимо, и новый стабилизатор не выдержал такой нагрузки. Каждый раз, когда включали рентген-аппарат на этаже, все крыло на несколько секунд погружалось в полумрак, а у Сергея бормашина переставала вращаться с нужной скоростью, причиняя лишнюю боль пациентам и затрудняя работу. Электрик сказал, что снаружи все нормально — беда была где-то внутри больничной сети. В течение рабочего дня Сергей отметил, что в кабинете появился какой-то посторонний запах, который усилился к вечеру. И хотя он не был неприятным, источник запаха нужно было обязательно найти, потому что в кабинете не должно было быть посторонних вещей. Когда все уже собирались по домам, выяснилось, что пахло из шкафа — видимо, кто-то оставил там пряную еду или еще что-то ароматное, а может, и духи какие-то специфические пролились, но больше всего запах напоминал благовония. В любом случае, шкаф остался пустым, и Сергея это устраивало. Но он все-таки попросил медсестер быть внимательнее к тому, что они оставляют в сумках на работе. От Анатолия приходили сообщения со ссылками на понравившиеся ему статьи, которые по вечерам читал старший брат, но открывать их сегодня было мучением: сенсорный экран упорно не хотел слушаться, будто у Сергея были серьезные проблемы с координацией движений. Это иногда случалось при перепадах напряжения. Парень отключил телефон от сети и положил в карман, чтобы почитать статьи по дороге домой. Уже сидя в автобусе, врач достал из кармана телефон. Как ни странно, будучи отключенным от сети, он не перестал себя непотребно вести, более того, стал набирать единичные буквы и «нажимать» виртуальные кнопки, будто кто-то не быстро, но беспорядочно барабанил пальцами по экрану, хотя периоды просветления были. Сергей выругался про себя — ему совсем не хотелось сейчас менять телефон или сдавать его в сервис на несколько дней. Когда автобус подъехал к школе напротив дома, мужчина вышел и направился через дорогу по пешеходному переходу в сторону дома. Было еще совсем светло. Войдя во двор, он отметил странное ощущение, как если бы шел он не налегке, а с мягким рюкзаком за спиной, не тяжелым, но явно ощутимым. Поднявшись на 7-й этаж на лифте, Сергей вошел в квартиру и, разувшись, сразу пошел в комнату переодеваться. Он был удивлен такой усталости — видимо, причиной ей было нервное напряжение оттого, что все не ладилось. Однако, придя домой и переодевшись в домашнюю одежду, он ощутил значительное облегчение, чему был очень рад. Очень хотелось есть. Сергей достал из морозилки полуфабрикаты — котлеты по-донбасски, которые очень любил, и положил пару штук в горячее масло на сковороде, в кастрюле рядом уже варился картофель. Он снова взял телефон и заметил, что работает тот уже вполне сносно. Изредка переворачивая котлеты вилкой, он читал статьи, которые прислал ему брат. Со временем Сергей заметил, что у котлет какой-то странноватый запах, будто в них было что-то лишнее: все то же, что и обычно, но и что-то еще, душистое. Впрочем, на вкус они были, как всегда, хороши, и это отбросило всякие сомнения в их качестве. Мужчина с удовольствием принялся за трапезу. К концу своего ужина Сергей почувствовал какой-то противный, пробирающий сквозняк, совсем не характерный для середины лета. Убрав посуду в раковину, он закрыл форточку и отправился отдохнуть в комнату, на диван, у изголовья которого и стояли коробки с вещами брата. Дневной или уже, скорее, вечерний сон совсем не шел: мужчина ворочался на диване, тщетно пытаясь занять удобное положение. Наконец, он понял, что опять замерзает и нужно бы одеться потеплее. Настроение было паршивое. Все не так — и в то же время ничего конкретно плохого. От этого Сергей и маялся. «Приболел, что ли?» — промелькнула мысль в голове. Сергей оделся, закутался в плед, сунул в подмышку термометр и принялся читать книгу. Через семь минут зазвонил таймер, а экран телефона опять стал неадекватно реагировать на прикосновения. Кое-как выключив пищащую железяку, Сергей проверил градусник: с температурой у него оказалось все в порядке. В комнате на самом деле было холодно, а запах котлет все никак не выветривался из квартиры, так как на кухне была закрыта форточка. Почитав еще какое-то время, Сергей приступил к вечерним гигиеническим процедурам. Про себя он отметил, что в других комнатах было гораздо теплее, но, если он проводил в них какое-то время, то снова начинал замерзать. Принять душ вообще казалось подвигом, но он был вынужден его совершить. Кое-как поборов дрожь и испорченное настроение, укутавшись в теплое одеяло, Сергей, наконец, лег спать. Со временем в тишине он расслышал какой-то отдаленный шорох, будто соседи возились у стены, иногда чуть продвигаясь вдоль нее. Это, конечно, его немного удивило, но скоро он уснул. Среди ночи он проснулся от грохота на кухне. Каким-то чудным образом из подвесного шкафа вывалилась банка с чаем, зацепив и просыпав некоторые приправы на полочке ниже. Недоумевая, Сергей осмотрел банку, ничего необычного не нашел, собрал в нее чай, который рассыпался на стол, и поставил все на место. Часть чаинок, смешанных с приправами, он с сожалением сгреб в ладонь и выбросил в мусорное ведро. Долго осматриваться на кухне не было причин, как и охлаждать теплую постель. Соседи все возились, только уже значительно дальше. «Обои, что ли, переклеить решили в час ночной?» — ухмыльнулся про себя Сергей. Позже шорох переместился к стене, соседствующей с его коридором, где стоял шкаф с одеждой и сумкой, с которой ее обладатель ходил на работу. Там соседи закопошились с особой интенсивностью — казалось, они пытались разодрать стену и попасть в шкаф, но через некоторое время все внезапно затихло. Сергей не помнил, что ему снилось, но на утро чувствовал он себя, мягко говоря, не важно. Это напоминало опыт редких в его жизни эпизодов похмелья: конечности слегка тряслись, голову раздувало изнутри, а раздраженный желудок давал ощущение смутной тошноты. Как только Сергей высунул ногу из-под одеяла, она сама сунулась обратно, не дожидаясь его реакции — настолько был мерзкий холод в комнате. Собравшись с силами, Сергей все же отправился умываться, завтракать и готовиться к работе. После ночного инцидента на кухне пришлось подмести пол. Запах в квартире значительно усилился, только теперь уже совсем не был похож на котлетный, а приобрел оттенок плесени. «Надо обязательно выкинуть мусор», — подумал он, одеваясь. Когда парень уже обулся, взял в руку пакет с мусором и принялся открывать замок, он почувствовал странное мягкое прикосновение, словно наткнулся спиной на висящий в воздухе шар с гелием. Видимо, наэлектризованная рубашка прилипла к телу. Во дворе дома Сергей снова ощутил небольшую тяжесть, это уже начало его раздражать, а мусор в пакете вонял на весь двор. Выкинув его в бак возле парковки, рассерженный мужчина направился к автобусной остановке. Казалось, руки до сих пор воняют. Транспорт пришел вовремя, и это уже радовало. Каково же было удивление Сергея, когда в автобусе он открыл свое портмоне и обнаружил там плесень, покрывавшую один из кармашков; вонь исходила именно оттуда. Брезгливо засунув один палец в кармашек, Сергей извлек оттуда тот самый бабушкин оберег, о котором недавно вспоминал, перебирая вещи брата. Мешочек весь потемнел, покрылся плесенью и источал резкое зловоние, в котором смешались запахи ароматных трав, гнили и плесени. Окружающие недовольно и удивленно косились в сторону странного прилично одетого молодого человека, который принес мерзкий запах в автобус. Сергей буквально впал в ступор, лоб его покрылся каплями пота, а широко открытые глаза непонимающе пялились на бабушкин оберег и портмоне. — Проезд оплачиваем или будем стоять, пока всем автобусом не соберем! — недовольно крикнул водитель. Опомнившись, Сергей крепко зажал мешочек в кулаке, выудил пальцами несколько монет по 10 рублей и попросил впереди стоящих передать их водителю, но никто не хотел брать ничего из его рук, поэтому пришлось ему самому проталкиваться к водителю, смущаясь и краснея при встрече со взглядами пассажиров. Остаток пути мужчина провел, уставившись в пол, пытаясь понять, что произошло. На остановке его слегка толкнул локтем пожилой мужчина, которого он часто видел в автобусе. — Вам не сейчас выходить? — А, да, спасибо, — растерянно проговорил Сергей и направился от остановки к зданию поликлиники. В шумном коридоре поликлиники, вместо того, чтобы дойти до кабинета по прямой, Сергей свернул налево, к автомату с кофе. Пока аппарат жужжал, наполняя стакан, мужчина думал, куда бы ему деть свой зловонный талисман. — Сергей Борисович, здравствуйте, там вас уже ждут, — прощебетала проходящая мимо медсестра, увидев его в углу. — А, здравствуй, Соня, я сейчас подойду. Приглашайте первого пациента, готовьте инструменты, — задумчиво проговорил врач. — Сергей Борисович, у вас все хорошо?— озабоченно проговорила Соня, увидев лицо Сергея, когда тот поднял глаза от собственных рук. — Да, чувствую себя неважно. Я уже иду, — сказал Сергей, забрал стаканчик и неуверенной походкой направился к своему кабинету. Зайдя в кабинет, врач, не переодеваясь, метнулся к вакуумному упаковщику для инструментов, сунул свою утреннюю находку в пакет и наглухо запечатал. Вернувшись к шкафу, он повозился с сумкой, надел халат и принялся особо тщательно мыть руки. Все в кабинете были удивлены его поведением, но не произнесли ни слова, пока не началась нормальная работа. День прошел так же, как и прошлый: перебои с напряжением никуда не делись, пациенты жаловались и скандалили. Сергей весь день был раздражен и, хотя, старался не срываться на персонале, не был с ними так вежлив, как это бывает обычно. Медсестры шептались у своего стола и, наверняка, в коридоре. По дороге домой Сергей решил зайти в магазин и купить новое портмоне, заодно и забежать в сервисный центр по соседству. Там его телефон быстро вскрыли и констатировали, что визуально с ним все в порядке, предложили заменить сенсор, но в руках у мастера телефон с новым экраном повел себя так же, как и до ремонта. — Да, странно, видимо, погорел контролер, — себе под нос пробубнил худой молодой человек в очках, поднеся разобранный телефон прямо к лицу. — Можете оставить на пару дней, мы проведем полную диагностику, но я такого еще не видел. Обычно от перепадов первым контролер питания вылетает. — Нет, спасибо, если что, я к вам вернусь,— раздосадованно, на одном выдохе парировал Сергей, дождался, пока телефон соберут, и вышел на улицу. До дома оставалась пара остановок, так что мужчина решил пройтись, чтобы немного развеяться и подышать свежим воздухом. Дойдя до своего дома, он изрядно вспотел, будто шел очень быстро, хотя это было совсем не так. У подъезда Сергей встретил соседку с сыном, который, проходя мимо, спросил маму: — Мам, а зачем дяде Сереже такой мешок? — Какой мешок, Вова? — озадаченно поинтересовалась женщина, внимательно разглядывая соседа. — Нет у него никакого мешка. — Ну мама, за спиной же у него мешок! Ты что, не видела? — не унимался ребенок. — Будешь плохо себя вести, я тебя в этот мешок посажу и в больницу унесу, зубы выдергивать, — Сергей решил подыграть малышу. — Сергей, ну зачем вы пугаете ребенка? — смущенно проговорила молодая мама. — А я не боюсь. Вы меня не заберете, у вас там уже кто-то есть! — заливаясь от хохота и подпрыгивая, шепеляво прокричал мальчик. Вот это Сергею уже не понравилось. Мама извинилась и потащила ребенка за руку, тот оглянулся и радостно помахал мужчине рукой. И хотя дома было тепло и уютно, этот дурацкий день его просто вымотал. Сергея поглотили размышления о том, с чем же он все-таки столкнулся, какими для него могли быть последствия и возможные способы выхода из ситуации. К его удивлению, в стенах дома ему снова стало намного легче, но ожидая повторения холода, он все же оделся потеплее. Чтобы немного расслабить свой разум, хозяин квартиры решил включить любимую музыку. У Сергея был стационарный компьютер с внешней звуковой картой и хорошей домашней аудиосистемой. Отец его был настоящим «аудиофилом», потому и сын имел довольно хорошо развитое музыкальное восприятие. Мужчина включил сборник оцифрованных с винила незамысловатых, задорных рок-хитов конца 80-х и отправился на кухню готовить ужин. Настроения заниматься кулинарными изысками не было. Пока Сергей крутился у плиты, он заметил, что в музыке периодически появлялся какой-то фон с щелчками. Хоть это и раздражало, он не стал идти в комнату и проверять, чем это было вызвано, а сел ужинать, стараясь хоть немного насладиться музыкой. К концу ужина ему, как и ожидалось, стало зябко. Безо всякого энтузиазма, он взял свой телефон и пошел в комнату. С компьютером, вроде бы, не происходило ничего особенного, однако, когда Сергей остановил проигрывание музыки, фон не прекратился. Он появлялся, без каких либо причин, в начале и в конце гудения были щелчки. Больше всего это было похоже на то, что кто-то трогает пальцем штекер или замыкает его контакты о металлический предмет. Сергей открыл страничку брата в социальной сети и отправил сообщение с просьбой приехать завтра к нему домой, не описывая причин. После этого он развернул коробочку со звуковой картой задней панелью к себе, осмотрел и ощупал гнездо для колонок и торчащий в нем штекер. Ничего не отходило. Сергей вытащил штекер из гнезда и несколько раз тронул его пальцем, звук был аналогичным. Затем он решил проверить, как поведет себя электроника в спокойном состоянии и просто подержал в руке пластиковый набалдашник. Через несколько секунд звук повторился, а в пальцах появилось странное ощущение легкого прикосновения, будто по ним провели очень тонким шелковым платком. Ошарашенный парень, разинув рот, отбросил провод на стол и стал оглядываться. Вокруг ничего и никого не было. По спине пробежал щекотливый холод, настолько сильный, что заставил Сергея резко выпрямиться и передернуть плечами. Сергей спешно включил штекер в гнездо, выключил аудиосистему и убрался подальше от компьютера. Больше всего его пугало сейчас осознание того, что ни дома, ни на работе причина этих странных явлений не оставляла его в покое. То есть бежать ему сейчас, по сути, было некуда. Единственное, что он мог сделать — это постараться не провоцировать то, что поселилось рядом с ним. Вреда оно вроде бы пока не принесло, кроме отвратного холода и перебоев в работе техники, но что оно может еще, узнавать решительно не хотелось. Мотивы его были откровенно не ясны. Спать рядом с этим было страшно, да и не ясно было, что делать с ним завтра, как вообще с ним сосуществовать. Если он пойдет куда-то, к кому-то, надеясь узнать, что это, оно может ему навредить. «Главное — дождаться встречи с Толей, до этого нужно делать вид, что ничего не происходит, пока оно не причиняет мне вреда», — подумал Сергей и, собравшись с силами, отправился в ванную. Мылся он, не закрывая шторки, все ожидая, что в комнате может кто-то появиться, и ни на миг не закрывая глаз. Показалось, что прикосновения повторились еще несколько раз, но он старался убедить себя, что это просто струйки воды. Ничего странного больше не происходило, техникой Сергей старался не пользоваться, холод списал на то, что соседи с обеих сторон круглые сутки пользуются кондиционерами, а окна его комнаты выходят на северную сторону, и даже пришел в относительную норму. В какой-то момент он даже посмеялся над своей реакцией на замыкание контактов — «может, где-то в середине шнур коротит, или вообще в самих колонках. Вот дурак». Немного успокоившись, мужчина стал готовиться ко сну. Смутное волнение было, но уже далеко не такое сильное, как прежде. Присев на край дивана, Сергей прислушался: вроде в квартире все было тихо, только соседи опять слегка возились. «Вот уж не спится людям! Никогда такого не было», — раздраженно подумал Сергей. Посидев еще несколько секунд, он все же лег, укутался в теплое одеяло и выключил ночник на тумбе рядом с диваном. Он лежал с открытыми глазами, стараясь убедить себя, что ему абсолютно ничего не угрожает. Звук возни соседей постоянно перемещался, и в какой-то момент можно было поклясться, что он был за стеной, за которой была только кухня Сергея. Лежавший до этого спиной к той стене, Сергей перевернулся, чтобы хоть частично видеть ее, и затаил дыхание, обдумывая, что он будет делать, если что-то произойдет. В полной неподвижности он провел несколько секунд, которые казались вечностью, и вдруг почувствовал, что по кровати что-то ходит: медленно и очень аккуратно, как кот, который пришел проверить хозяина ночью, прежде чем улечься в ногах. Этот кошачий ритуал был знаком Сергею еще со времен, когда он жил с родителями. Их кот прожил долгую жизнь в семье и почти был третьим братом. Оно обошло Сергея вокруг, пройдясь по подушке и по той стороне дивана, которая была обращена вглубь комнаты. Шаги были еле слышными, даже одеяло под ними почти не приминалось. Закончив круг, оно вдруг мягко прыгнуло парню на грудь. Ощущение было очень странное и неожиданное, будто он оказался под эпидуральной анестезией: Сергей почувствовал тяжесть, но прикосновение было очень приглушенным, почти не ощутимым, похожим на то, что он почувствовал, когда проверял штекер колонок — ни тепла, ни холода. Сергей шумно, испуганно вдохнул и хотел закричать, но сразу же решил, что это не лучшая идея: помочь ему никто не сможет, а оно услышит — и только сдавленно закряхтел, пытаясь рывком подняться и сбросить его с себя. Он так силился оторваться от кровати, хотя бы на миллиметр, что ногти на поднятых вверх и сжатых в кулаки руках, с острой болью впивались в мягкие ладони, а его лицо искажала сардоническая улыбка. Но все потуги были бессмысленны, туловище даже и не думало подниматься, и вскоре руки безвольно опустились. На смену безрезультатным попыткам вырваться пришло испуганное наблюдение за тем, чего не было видно. Сергею уже казалось, что тело это — не он сам, а сам он сейчас был горошиной, которая каталась в извилинах мозга этой махины и пыталась заставить ее хоть что-то сделать. Контроль и осознание ослабевали, и скоро Сергей почувствовал даже какое-то умиротворение и нежелание дальше бороться. Чем глубже он погружался в это состояние, тем отчетливее слышал заботливое причитание: «Тихо, тихо, тихо... тихо, тихо». Словно кто-то пытался его успокоить, стоя у кровати. ... Сергей, как оказалось, стоял на улице. Рев ветра разорвал тишину его комнаты и заглушил тихий голос. Было темно от туч, по улице неслись клубы пыли и груды мусора, но ему даже не было холодно. Что он здесь делал и куда шел, он забыл. Он просто стоял, ждал неясно чего и пытался вспомнить, почему он здесь. Пустота в голове пугала: не мог же он просто так сюда выйти бесцельно? Вокруг не было ни души, да и кто бы в такую погоду сунулся на улицу. «Нужно хотя бы понять, где я и где мой дом», — подумал Сергей и сделал несколько шагов по тротуару вдоль улицы. Думал, что сделал — на самом деле он перебирал ногами на месте, словно под ним была беговая дорожка. Он развернулся и с силой рванул в противоположную сторону, но безрезультатно. Внезапно мир вокруг стал меняться: сначала все выцвело, выгорело, как оставленная на невращающемся барабане кинопроектора пленка, а затем стало мельтешить цветными ошметками темных и неестественно ярких цветов, словно непостижимо быстро вращающийся калейдоскоп. Со временем в этих искаженных узорах стали угадываться черты знакомых мест: деревья, стены кабинета, квартиры, автобуса, горы, лес, подземный переход, аэропорт... Неожиданно резко все остановилось и приобрело четкие контуры и нормальные цвета. Перед Сергеем был деревянный забор, над ним — чистое небо, свободное от высоких зданий, отовсюду доносились звуки, издаваемые различными домашними животными: мычание коров, кудахтанье кур, где-то вдали голосили гуси и индюки. Он был во дворе дома своей бабушки — и ничто больше не менялось. Было тепло и приятно, пахло разнотравьем и цветами, которые росли в саду неподалеку. Сергей сидел на раскладном кресле со стаканом холодного компота в руке. Странной казалась только тень на фоне забора, которую, казалось, нечему было отбрасывать. Тень постепенно сгущалась, приобретая все более материальные черты, постепенно превращаясь в темное пятно человекообразной формы, но какое-то несуразное, непропорциональное и асимметричное. В нем так же, как мгновения назад во всем окружающем мире, молниеносно и непредсказуемо менялись все части его «тела», но Сергея это не пугало — они все были ему известны. Они принадлежали знакомым ему людям; в одежде, которую он раньше видел, изредка попадались фрагменты человекоподобных существ и животных из фантастических фильмов. Страшно ему не было. Он с изумлением неподвижно наблюдал за происходящим. Существо стояло на месте, пока, наконец, его метаморфозы не свелись к трём-четырём знакомым Сергею образам, между которыми неспешно перетекала внешность гостя. Спокойно это аморфное нечто подошло к Сергею, отставило руку, и из нее на землю стала течь непрерывно меняющаяся и дрожащая материя. Она стала растекаться тонкими струйками, которые постепенно приобретали форму тонких круглых трубок и одновременно поднимались в воздухе, образуя некую причудливую конструкцию. Через несколько секунд все это вещество превратилось в такое же кресло, на каком сидел сам Сергей, и существо аккуратно присело на него. Иногда его поза внезапно менялась без промежуточных движений. — Здравствуй, — проговорило нечто спокойным приятным голосом. Сергей молча продолжал смотреть на это, ничего не отвечая. — Я — то, что провело с тобой несколько последних дней, — снисходительно, не дожидаясь ответа, проговорило существо. Тактика ведения диалога у Сергея не сменилась. — Ты ведь видел его, да? — с заметной долей азарта проговорило нечто. — Кого? — недоумевая, спросил Сергей, немного привыкнув к своему собеседнику. — Караван. Тогда. Во время урагана, — спокойно пояснило оно. — Караван? — изумленно переспросил мужчина. — Ну да, караван, — с той же интонацией повторило что-то. — Видел, — неожиданно для самого себя кивнул Сергей. — А знаешь, что это? — с любопытством спросило существо. — Не-а, — не отрывая глаз от собеседника, отрицательно помотал головой парень. — А ведь я должен тебя убить из-за этого, — все с той же иронией сказало оно, глядя прямо в глаза Сергею. И, не дожидаясь ответа, продолжило: — Но я не хочу этого делать. Сейчас уже совсем не те времена, когда люди всерьез верили в духов. Даже если ты кому-то расскажешь, никто не примет тебя всерьез. Сейчас же эра науки! — с сарказмом воскликнуло нечто. Сергей молча ждал продолжения рассказа. Что разрешено спрашивать, он не знал, но было понятно, что оно и само не против продолжить рассказ. — Кстати, ваша наука сейчас в двух шагах от того, чтобы нас обнаружить, — уже с досадой сказал собеседник. — А мы ведь такие же жители этой Вселенной, как и вы. Мы существуем в иных видах и диапазонах материи и энергии, которые недоступны для восприятия вашими органами чувств. Мы не какие-то там «темные силы» или «приспешники Сатаны». Но ты же прекрасно понимаешь, что произойдет, если нас найдут, — снисходительно закончил дух. Сергей все молчал. — Эх, хороши были времена, когда физика описывала падающие ядра и пушинки, и вам казалось, что вы знаете все об этом мире!.. Черт бы побрал этого Планка с его квантовой теорией. Почти шестьсот лет мы были в некотором роде застрахованы от вторжения в нашу жизнь. Когда инквизиция стала уничтожать магию, тех, кто действительно мог нам навредить, просто раскрыв наше существование, а наука еще не достигла того уровня, чтоб хоть как-то нас задеть. И вот снова наступают времена, когда мы вынуждены бороться с вашим любопытством. Магия и наука — вот они, «два рога Сатаны». Сколько бед и несчастий они вам принесли! Не тебе, конечно, ты молодец. Ты лечишь людей. Но человечеству в целом... впрочем, ты сам знаешь. Кстати, твоя бабушка была не промах в вопросах оберегов. Мне пришлось попотеть, чтобы получить доступ к твоему сознанию. В какой-то момент в поисках этих трав я по ошибке наткнулся на чай, ориентируясь по запаху. Было обидно. Давно я их не искал. Но мешочек твоего брата цел, рекомендую его ему отдать... — Тебе, наверное, интересно, почему ты нас все-таки увидел? — вопросительно глянул в глаза Сергею собеседник, который к тому времени уже практически перестал меняться и выглядел теперь как старый друг Сергея, которого он редко видел с подросткового возраста. — Есть чувствительные люди. Их способности обусловлены либо психическими нарушениями — но это нам неинтересно, — либо, по-вашему, индивидуальными особенностями мозговой активности. Как врач, ты, наверное, понимаешь, о чем я говорю. Некоторые люди способны впадать в состояния, сходные с засыпанием, при этом оставаясь в сознании. У некоторых они могут проявляться при медитации или глубокой задумчивости, когда человек практически отключается от внешнего мира. Это твой случай. Ты же прекрасно понимаешь, что твой мозг воспринимает не все, что дают ему твои рецепторы — он фильтрует и адаптирует информацию для твоего сознания. Но в таких состояниях он перестает это делать. Какими странными бывают твои сны? А осознание их странности приходит только после пробуждения, — снова вопросительно посмотрел на парня друг. — Поэтому мы стараемся массово передвигаться только во время непогоды, а иногда и сами ее провоцируем. Ты же слышал о духах, которые вызывают песчаные бури в пустыне, и о том, как они погребают людей заживо? Раньше мы таких, как ты, просто убивали, и дело с концом. За этим меня и послал «староста». Кстати то, что ты сейчас меня видишь и слышишь, и место, где мы находимся — все это индукция, я просто подобрал комфортные для тебя образы из твоей, скажем так, библиотеки. И даже слова, которые я произношу — просто твоя собственная интерпретация тех образов, что я внушаю тебе, — удовлетворенно пояснил дух. — Староста у духов? — сконфуженно улыбаясь, спросил Сергей. — Верховное привидение? Но собеседник сделал вид, будто и не слышал это нелепого вопроса: — Теперь немного о том, кто я такой. Мы, выражаясь вашим языком, «кочующие духи», мы переходим от одного массивного источника энергии к другому, когда предыдущий истощается. В своем роде мы санитары: в местах, где в вашем мире скапливаются неконтролируемо большие объемы энергии, рано или поздно происходят катаклизмы, войны, несчастные случаи и теракты. В нашем мире ни к чему хорошему это тоже не приводит. Куда мы идем сейчас — я тебе не скажу. Мы — один из, говоря вашим языком, «социальных» видов духов. Естественно, и у нас есть отшельники, которые по тем или иным причинам не прижились в обществе. Они вынуждены добывать энергию самостоятельно, иными словами — охотиться. Некоторые предпочитают спортзалы, арены и ринги, кто-то — сварливые семьи и злобных начальников. А видел бы ты поглотителя молний! — вдруг с неподдельным восторгом взахлеб прокричало оно, а затем снова спокойно продолжило. — А есть и такие, кому приходиться пугать людей. Страх — самая продуктивная человеческая эмоция. Но хуже всех приходится тем из нас, кто является проекцией чьего-то сознания и привязан к конкретным местам, особенно если они безлюдны. У них нет другого выбора, кроме как убить жертву на месте и поглотить ее силы. Понимаешь? — Немного, — ошалело кивнул головой Сергей. — Все в этом мире завязано на энергии: я её поглощаю — от этого в твоей комнате становится холодно, от этого не работает твой телефон, ведь сенсорный экран регистрирует утечку тока. Но мы также и расходуем ее, только в меньшей степени. Для нас нет необходимости в столь грубом взаимодействии с плотной и тяжелой материей. Для этого нам приходится затрачивать гораздо больше сил, поэтому я катался у тебя на спине, чтоб не бегать на своих двух. — Двух? А как ты на самом деле выглядишь? — О! Ну наконец-то, хоть капля любопытства. Я уже стал подумывать о том, что тебя действительно стоит прикончить. Ну вот, смотри. Перед Сергеем на стуле появился ком размером с крупный шар для боулинга, весь покрытый темными крупными шершавыми чешуйками, без глаз, носа, рта и прочих привычных для всех развитых форм жизни черт. По бокам из него торчали две плоских лапки без пальцев, когтей или каких-то других разветвлений, напоминающие свисающие с двух сторон кончики шарфа. Конечные их отделы были закруглены, как рыбьи плавники — они изгибались в обе стороны так, что могли спокойно завернуться в трубочку. Где у него перед, а где зад, было неясно. Впрочем, при абсолютно симметричном теле это было неважно, учитывая, что вся его поверхность была покрыта универсальными рецепторами. — А что будет, если я о вас кому-нибудь расскажу, когда ты уйдешь? — Я вернусь и убью вас — тебя и того, кому ты расскажешь. Однажды побывав с тобой в сцепке, я навсегда останусь связанным с твоим сознанием. Хотя, признаться, я удивлен тому, что ты до сих пор никому не рассказал о том, что с тобой происходит. Так что ты можешь рассказывать обо всем, кроме каравана и нашего диалога. Очередная байка о духах нам вреда не принесет. Кстати, учитывая, что я тебя не убил, сил, чтобы догнать караван, у меня не хватит. И для того, чтобы с тобой говорить, я тоже трачу энергию. Информация — тоже структурированная энергия. — Ты останешься здесь? — Нет, мне пора. Помни, что я сказал. — А как ты уйдешь? — Увидишь, — с ехидной интонацией прозвучал голос. Существо стало снова превращаться в нематериальную тень вместе со стулом, на котором сидело. И как Сергей ни пытался удержать его в своем сознании, чтобы узнать еще хоть что-то, ничего не выходило. Оно неизбежно становилось все менее осязаемым. Совсем неожиданно для себя Сергей услышал знакомый голос. Голос бабушки. Она звала есть пироги, пока они были горячими. Мальчик изумился и оглянулся: дверь в дом была открыта, и только тонкая шторка скрывала внутреннее убранство. Вернув взгляд к тому месту, где только что сидел его собеседник, он ничего не обнаружил. Недолго думая, Сергей побежал в дом. На столе лежали горячие духовые пироги, в воздухе пахло сдобой, а рядом стоял стакан прохладного молока. В углах кухни висели те самые красно-белые мешочки. Сергей осторожно отломил краешек одного из пирожков, из которого стал подниматься густой пар — он оказался с вишней. Аккуратно остудив его, Сергей с удовольствием положил кусочек в рот и сделал глоток молока. На смену этому чудесному воспоминанию стали приходить менее осознанные картины, и мужчина окончательно потерялся в глубинах своих снов. Наутро Сергей проснулся от воплей соседей: они молотили в его дверь и кричали что-то о чудовищах. Вскоре соседи переметнулись к другой двери, решив, что тут им никто не поможет. Сергей почувствовал боль и ломоту в голове и всех мышцах. Пока он не полностью вспомнил, что ему снилось, но уже понял, что в комнате было тепло. Телефон работал нормально, никто нигде не возился — оставалось проверить аудиосистему. С ней все оказалось хорошо, и под задорные гитарные ритмы и крики соседей мужчина с улыбкой отправился готовиться к новому рабочему дню. Вечером ему предстояла нелегкая задача — рассказать своему брату то, что можно было, и объяснить, что бабушкин мешочек лучше всегда носить с собой. 

Необъяснимое

Обе истории, изложенные ниже, не являются выдумкой и происходили со мной на самом деле. Я студентка третьего курса московского ВУЗа, редко употребляющая алкоголь и вообще никогда не имевшая дела с курением и наркотиками. Оба случая произошли со мной на моей малой родине — в подмосковном городе П. До сих пор я, как убеждённый скептик, усердно пытаюсь списывать их на «приснилось», «показалось» или «не так запомнилось», но иногда какое-то зерно иррациональности всё-таки пускает корни в моём мозгу. Сейчас как раз один из таких моментов, и я решила записать обе истории.

Итак, история первая. Дело было в самое обыкновенное февральское утро 2013 года (тогда я была ещё на первом курсе). Я вышла на автобусную остановку, где обычно ловлю автобус до ближайшего метро. Увидев хвост уходящего автобуса, я поняла, что ждать придётся ещё как минимум 20 минут, а такой возможности расписание пар мне не давало. Матерясь про себя, я уже было развернулась домой, чтобы посидеть ещё часок и поехать ко второй паре, как вдруг увидела подъезжающий к остановке «Икарус» (такие перестали ходить в нашем городе лет двадцать назад). На нём был номер 1004, что было само по себе престранно, ведь в Москве и области все автобусы максимум с трехзначными номерами. На табличке в качестве пункта назначения было чёрным по белому русским языком указано название той станции метро, к которой ходили мои обычные автобусы. Ну я пожала плечами — мало ли, пустили ещё один маршрут, чтобы разгрузить те автобусы. А почему «Икарус» — какая мне, собственно, разница? Я села в него. Салон был почти пуст (ещё один сигнал, что что-то неладно, ведь в обычных автобусах, возящих из-за МКАДа к метро, в такое время и дышать тяжело из-за давки). Смотря из окна на свою остановку, я с удивлением отметила тот факт, что остальные люди на ней, которых уже набралось человек пятнадцать, и глазом не моргнули, когда подъехал 1004-й. Как будто его и вовсе не существовало. Как будто в современном подмосковном городе в 2013 году каждый день встретишь на дороге «Икарус». Ну и ладно. Меньше народу, как говорится...

Я без приключений заплатила водителю обычную цену билета и доехала до метро. Там я снова заметила эту особенность 1004-го — около станции метро, где обычно скапливается ещё больше народу, чем на моей остановке, тоже никто не взглянул на «Икарус». Я и остальные пассажиры вышли из него и спокойно направились по своим делам. Оглянувшись последний раз, я уже не увидела автобуса — ну мало ли, может, водитель понял, что много пассажиров ему сегодня не светит и уехал обратно. Позже я ездила на нём ещё пару раз, чуть ли не взяв это в привычку — и как всегда салон был практически пуст, а люди на остановке не замечали «Икарус» (или успешно делали вид, что не замечают).

А теперь финиш. Кому бы я ни рассказывала эту удивительную историю, все крутили пальцем у виска и говорили, что такого маршрута нет ни в нашем городке, ни в самой Москве. «Гугл» подтвердил их слова — я прошерстила десятки страниц поиска. Ни одного упоминания о 1004-м.

А теперь САМЫЙ финиш. В мае того же года у нас в городе пустили маршрут №1004. Только пункты отправления и назначения совершенно другие, да и стоит ли говорить, что автобусы новые, длинные, раскрашенные в стандартный для Москвы бело-зелёный цвет? Все, кому я говорила что-то вроде «да я на нём ездила в феврале», снова не воспринимали меня всерьёз, из чего у меня сложилось два возможных вывода: либо у меня проблемы с головой на почве учёбы, усталости и прочего, либо эти люди действительно НЕ ВИДЕЛИ чего-то, что видела я.

Вторая история произошла со мной уже летом 2014 года, когда моя старшая сестра с мужем и семилетним сыном переехала из окраины нашего городка в самый его центр, ближе ко мне и нашим родителям. Дом, в который они въехали, был элитной застройки — внушительная, добротная 18-этажка из яркого рыжего кирпича, с консьержем, охранниками и прочими примочками. Сооружения такой высоты не были характерны для нашего города, и те немногие, что были построены в последние 5–6 лет, торчали одинокими столбами над стройными рядами пяти-, девяти— и двенадцатиэтажек сталинско-хрущёвских времён. Так случилось, что новую квартиру сестры уже успела посмотреть вся родня, кроме меня, даже летом просиживающей дни за компьютером. И вот я, уже получив официальное приглашение, собралась тоже сходить на новоселье.

Тут надо сказать несколько слов о расположении этой высотки: у меня из окна она прекрасно видна, и на первый взгляд от моего дома до неё минут 7–8 ходу, однако найти её, шагая по улице, не так-то просто — она стоит глубоко во дворах в хитросплетении длинных серых хрущёвок, и пока выйдешь к её подъезду, успеешь порядочно заколебаться. Что, собственно, случилось и со мной — я проклинала всё на свете, когда спустя полчаса блужданий по этому серому лабиринту вышла на красно-рыжий кирпич. Я достала бумажку с адресом сестры: так, 1-й подъезд, 14-й этаж, квартира 81. Меня предупредили, что домофон в квартире ещё не установлен, и звонить надо консьержке. Когда я нажала нужную кнопку, меня впустила приятная пожилая женщина. Она, правда, как-то странно отреагировала на имя моей сестры, но ничего не сказала. Я поднялась на лифте на 14-й этаж и позвонила в 81 квартиру (на ней висел номер, и перепутать было крайне сложно).

За дверью залаяла собака. И всё бы ничего, но моя сестра никогда не держала дома чёртовых собак. И если бы даже внезапно завела, то мы все были бы уже в курсе.

— Здравствуйте, а вы к кому? — раздался за дверью незнакомый голос, принадлежащий примерно ровеснице моей сестры.

— К Наталье Б., — я не нашла ничего лучше, чем ответить честно. — А это точно первый подъезд?

— Да, он самый, — осторожно ответила девушка за дверью. — К сожалению, ничем не могу вам помочь. Я не Наталья.

Собака залаяла ещё громче и пронзительнее. Поняв, что здесь больше нечего ловить, я спустилась вниз, попрощалась с консьержкой и уже было собралась позвонить сестре, как обнаружила, что забыла телефон. Проклиная себя, я продолжила бродить по этим дворам. В один прекрасный момент (уж не знаю, какими судьбами) я вышла на дом сестры — я даже обошла его, чтобы посмотреть номер на табличке. Дверь мне открыла уже другая консьержка, которая подтвердила, что в 81-й квартире живёт моя сестра. Я пришла к ней, осмотрела квартиру и рассказала ей про забавный случай, произошедший только что. Тогда я уже понимала, что не попала в параллельный мир, а просто ошиблась домом, и мы дружно посмеялись над растяпой-мной.

Я бы забыла об этой истории насовсем, если бы спустя месяц моя сестра не позвонила мне. У неё, бесконечной беззаботной оптимистки, был слишком встревоженный голос:

— Вер, помнишь, как ты говорила мне, что ошиблась домом?

— Ну да, — настороженно ответила я.

— Посмотри в окно. Я не вижу там... других таких домов.

Я удивилась, но выполнила её просьбу. Я уже не слушала, что она говорит мне в трубку. Моя челюсть отъезжала в сторону сама собой. 

На улице стоял ясный летний день, и панорама из моего окна прекрасно просматривалась на много километров вперёд. Над унылыми крышами серых пяти— и девятиэтажек как перст торчала одна рыжая высотка. Та, в которой жила моя сестра.

Я выбежала из дома, не накинув даже куртки, и побежала туда. Обежав всю ту местность, я убедилась, что в радиусе нескольких километров от этого дома (а я, плутая тогда по дворам, прошла не больше километра) действительно нет больше ни одной высотки из красного кирпича (и даже не из красного — всё равно нет). НИ ОДНОЙ. Я уверена, что не свихнулась, и что действительно звонила в нужную квартиру на нужном этаже, но моя сестра твёрдо заявила, что на её этаже никогда не было собак, а уж тем более других восемьдесят первых квартир. После этого я обходила эту местность вместе с крайне озадаченной сестрой, а потом — со своим парнем. Мы ничего не нашли. До сих пор, проходя мимо тех мест, вспоминаю эту историю, и мне почему-то совсем не хочется вдаваться в подробности, что это было.

САМОЕ ВРЕМЯ ПОДПИСАТЬСЯ!

Две жизни

История эта приключилась в 2008 году. 11 февраля не стало моего лучшего друга. Человек этот святым не был, но, тем не менее, именно с ним всегда можно было поделиться самым сокровенным, выслушать совет, поплакаться в жилетку. Никогда я не слышала от него плохого слова в чей-то адрес, никогда он не позволял себе чего-то из ряда вон выходящего, хотя тот еще был приколист. За несколько месяцев до своей смерти он начал часто повторять, что его ждут, что надо куда-то срочно идти, что он не может больше с нами оставаться. А 11 февраля в четыре часа утра его сердце перестало биться. Врачи так и не смогли установить точной причины смерти — молодой парень (ему только-только исполнился 21 год), не пил, не курил, вел здоровый образ жизни, здоровья на десятерых хватит. Он просто уснул и больше не проснулся.

После его похорон мне приснился странный сон. Он стоял за какой-то неясной, невидимой, но прочной преградой. А рядом с ним стояла беременная женщина. Очень, очень красивая. Потом он улыбнулся, махнул мне рукой и, взяв женщину за руку, пошел с ней куда-то вдаль. Там уже ничего не было видно — просто какой-то неземной, яркий и очень теплый свет.

Проснулась я в слезах и в тот же день рассказала о своём сне его старшему брату. Реакция у него была неоднозначной — сначала он нахмурился, пробормотал что-то вроде: «Бред какой… Не может быть». Потом он нехотя признался, что ему снилось то же самое. И рассказал странную историю:

— Давно он мне уже говорил — мол, разделились у него жизни. Одну он живет здесь, с нами, а вторую — во сне. Ему не сны снятся — он живет. Несколько раз было: там поранится — здесь сами собой царапины и синяки появляются. Ну и случилось… Однажды говорит мне, что встретил женщину, без которой больше жизни не мыслит. Но она к нему прийти не сможет никогда. А он к ней — вполне. Потому что женщина эта из той, второй жизни. Но больше мы к этой теме не возвращались. До недавнего времени. А тут он мне заявляет, что эта женщина беременна, что он просто обязан к ней пойти и все равно уйдет — здесь его не держит ничего. Матери нет давно, отец на нас плюнул еще лет десять назад, а у меня своя семья есть… И постоянно это повторял, говорил, что ему там лучше и проще, что там у него все хорошо, что эта жизнь ему уже и не нужна. Последний разговор у нас был накануне его смерти. Он тогда ведь попрощался. Сказал, что к ней пойдет. И чтобы никто ни о чем не жалел — это его решение, ему там будет хорошо. А сегодня, во сне, ко мне пришел, рукой махнул, улыбнулся и ушел. Рука об руку с беременной женщиной. Что ж, ему там лучше, надеюсь...

И я надеюсь. С тех пор он снился мне еще два раза. И, судя по снам, был абсолютно счастлив.

Через банкомат

Источник: proza.ru

Автор: Алина Багазова

Уже под конец рабочего дня Терентий отчаянно скучал за ворохом ненужных бумажек, погребших под собой рабочий стол, когда его позвали на второй этаж быть понятым при просмотре видео с банкомата, что на соседней улице. Пока он шагал по коридорам, разминая затекшие ноги, стажер полиции Толик объяснил ситуацию: какой-то мужик захотел снять с карточки зарплату, а банкомат выкинул такую штуку: денег не дал, зато чек с обнуленным балансом выплюнул исправно. Фортель этот мужик оценил очень негативно, поднял на уши всех, кого положено в таких случаях, и вот пленка у них, в полиции. Если всё, как пострадавший рассказал, зафиксировано — будет ему счастье. А то бедняга совсем не в себе...

Отчего обманутый коварным банкоматом мужик не в себе, стало понятно с первого взгляда. На вид обычный работяга, отпахавший смену по полной, даже не переоделся: руки в мазуте, комбинезон в пятнах, запах специфический. Не то, чтобы Терентий морщился брезгливо от таких вещей, но неряшливость не очень хорошо воспринимал. Однако растерянный вид мужика, мечтающего после оплаты тяжелого физического труда принести в клювике денежки домой благодарной жене и детям, заставил проникнуться сочувствием.

— Ну, давайте уже! — нетерпеливо кивнул всем собравшимся майор Лопатин, промокая салфеткой лысину (ему тоже не терпелось уйти со службы). — Славик, запускай!

Сориентировавшись по показаниям страдальца, когда глюкнулась злосчастная денежная машина, молоденький сисадмин Славик отмотал запись. Вот работяга подходит, вставляет карточку, радостно улыбается, набирая код. Вот ждет в предвкушении. Вот меняется выражение его лица, а кроме чека, вызвавшего гримасу недоумения, ему ничего, как говорится, «не обломилось».

— Мда, — почесал подбородок представитель банка, — таких сбоев у нас ещё не было. Ну-ка, давайте ещё.

На сей раз Славик отмотал подальше назад. Все в нетерпении ждали сцену с мужиком, банкир набирал кому-то смс, вдруг пострадавший воскликнул (не на экране, а лично):

— Подождите! Что это там такое?

— Где — там? — поморщился майор. Ему уже было всё понятно, дальше пусть банк разбирается. Ох, как сильно хотелось закончить поскорее с этим форс-мажорным событием, сдать смену и к жене под крылышко...

— Нет-нет, — вперившись в экран взглядом, взволнованно проговорил работяга, — назад отмотайте! До меня! Там мужик какой-то! Непонятно! Чего это?..

Терентий усмехнулся простой и неприхотливой манере пострадавшего формулировать мысли. Коллективный вздох полицейских лучше слов сказал об их отношении к происходящему, однако Славик послушался.

И, было уже расслабившаяся, компания вдруг единодушно прильнула к монитору с видом огорошенным. 

— Славик, ещё раз! — тревожно приказал представитель банка.

Теперь уже все смотрели, не отрываясь, не почесываясь и не мечтая оказаться дома. Смотрели, как захватывающий кинофильм. Ибо то, что развернулось их взору, было не то, чтобы просто странным, а по сути — совершенно необъяснимым.

— Что это такое? — прошептал сисадмин, — как это?

— Фигня какая-то... дефект пленки? — понадеялся майор Лопатин.

— Нет, — убил его надежду Славик, проматывая назад снова и снова.

Затаив дыхание, все просматривали опять и опять один и тот же короткий безмолвный сюжет. Его главным и единственным действующим лицом был отнюдь не пострадавший, ради которого всё и затевалось, а незнакомец, подходивший к банкомату за три минуты до него. Высокий сухопарый гражданин в низко надвинутой на лицо шляпе и светло-бежевом плаще. Ничем не примечательный внешний вид резко контрастировал с поведением субъекта и его дальнейшими действиями. Мужчина подошел к банкомату и, минуя момент карточкой, набрал комбинацию из трех цифр. А потом, отступив на полшага, вдруг принялся подпрыгивать на месте: ритмично и пружинисто, вверх-вниз. Смотрелось слегка забавно и в то же время — завораживающе. Будто ритуал какой-то. Выражение полной серьезности и сосредоточенности на его лице никак не вязалось с тем, что он делал. 

«Пять... шесть... семь...» — автоматически считал Терентий.

Мужчина подпрыгивал невысоко и мягко приземлялся. Комичность, казалось бы, ситуации не смешила, а скорее пугала.

«Пятнадцать... шестнадцать... семнадцать», — беззвучно окончил счет случайный понятой.

И в этот момент прыгун вдруг исчез с монитора. Как и не было. В воздухе растворился, буквально. А ещё через пару секунд в павильон с банкоматами размашистым шагом уверенного в себе честного работяги вошел, собственно, пострадавший.

— Что за чертовщина? — наконец, осипшим голосом озвучил представитель банка единогласную мысль всех присутствующих. 

— Если не дефект пленки, то объясни! — майор пытливо уставился на Славика, а тот, нахохлившись, пожал плечами. 

— Может сбой в момент самой записи? — подал голос Терентий, — там будто что-то моргнуло, в тот момент...

Банкир крякнул, натужно откашлялся:

— Не может быть, отсчет времени не изменился.

— Тогда что это?! — майор обвел всех присутствующих зловещим взглядом, — Что это за гребаная хрень, после которой банкомат вдруг так изящно глюкается, к чертям собачьим?

Ответом ему была растерянная тишина.

— Так мне деньги дадут? — робко воззвал работяга.

— Подождите! — воскликнул банкир, обращаясь к нему, — вы вошли следом, должны были с ним столкнуться! Ну, если допустить, что это и правда сбой видео. Вы его видели?

— Никого там не было, — насупился мужик, ему было плевать на чудеса, он хотел лишь свою зарплату, — пусто. 

— И навстречу вам этот субъект не выходил из павильона? — уточнил майор, тыкая в экран, где снова и снова прыгал бежевый плащ, растворяясь в пространстве.

Работяга молча мотнул головой. Он уже понимал, что разбирательство будет долгим и запутанным.

— Могу только сказать, что набрал он 313, — Славик победоносно откинулся в кресле, — если вам это поможет.

Но реакция банкира охладила его пыл, он лишь отмахнулся, видимо данная комбинация не имела никакого значения и смысла. Дело принимало грустные обороты. Посчитать причиной психа, желающего попрыгать перед банкоматом, пусть даже потом безвозвратно исчезнувшего — было невозможно, а уж отобразить это в отчете — вообще нереально.

«Пятнадцать... шестнадцать... семнадцать», — зачаровано считал Терентий.

* * *

Отпустили понятого через час. Дома Терентия никто не ждал, он жил отдельно от родителей, а семью, несмотря на подкатывающий тридцатник, пока не завел. Обсуждение проблемы свернулось, в конечном итоге, к тому, что сбой произошел в самой машине в связи с неопределенной поломке в механике. Работяге дали расписку о том, что ему всё возместят, пригласили зайти в банк на следующий день, проводили опечаленного. Терентий расписался, где положено, и тоже был отпущен восвояси. 

Ночь тянулась долго, он всё никак не мог уснуть. Ворочался, глядя на серпик луны сквозь занавески, ходил пить пару раз. Так засело в башке произошедшее, не находящее логического объяснения, что в редкие моменты дремы мерещился в темных углах подпрыгивающий силуэт, что-то болезненно надломивший в картине мира Терентия. Под утро седовласый субъект приветственно приподнял полы шляпы, улыбнулся и исчез на волнах мелодичного звонка будильника. По иронии, это был саундтрек к «Секретным материалам».

Утро встретило туманом за окном, телевизор бубнил новости, в голове — ровная пустота, мысли ещё спали. Терентий рассеянно собирался на работу. Под кофе дело пошло быстрее.

В полиции он работал уже второй год и знал, что в расследовании любой загадки с минимумом данных большую помощь может оказать проведенный грамотно и своевременно следственный эксперимент. Подкинуть мысли, идеи, даже озарения. И одно среди них всегда будет верным и истинным. На основе имеющихся фактов (а в этом ребусе их было сполна) можно построить какое-то предположение. Но понять происходящее возможно, лишь примерив на себя.

До начала рабочего дня оставалось всего 40 минут, Терентий быстро оделся, потушил в квартире свет и отправился совершать самостоятельный следственный эксперимент.

* * *

Стоя в павильоне напротив того самого злосчастного банкомата, парень ощутил вдруг предательскую дрожь в коленках. Не то чтобы вдруг поверил во что-то сверхъестественное. Но сейчас, когда он находился здесь один, а за окном постепенно рассеивался туман — сама атмосфера была какой-то ирреальной.

Терентий шагнул к банкомату. Противостоя внутреннему мандражу, вскинул голову, улыбнулся в камеру, хотел помахать рукой, но передумал. Вытащил из портмоне карточку. Банкомат жадно всосал её и спокойно выдал требуемую сумму. Отлично, неполадки уже устранены! Теперь переходим ко второму пункту эксперимента.

Терентий спрятал карточку и нажал 313. Банкомат, впрочем, никак на эту комбинацию не отреагировал. А чего он ожидал? Приветственной надписи и пожелания приятной физзарядки и удачных прыжков?

Парень сделал назад ровно полшага, глубоко вдохнул и подпрыгнул. Оглянулся смущенно — но никого по-прежнему вблизи не было. Подпрыгнул второй раз, третий... Потом вошел во вкус и прыгал весело, наслаждаясь разминкой, думая о том, что надо бы каждое утро начинать также динамично, только дома. Прыгал, а в голове шел автоматический отсчет: девять... десять... одиннадцать...

Качаться в спортзале на тренажерах — это одно, а вот монотонно прыгать на месте — совсем другое, с непривычки слегка выдохся. Но обозвал себя дохляком и мужественно доскакал: шестнадцать... семнадцать!

И огляделся. Никуда он не исчез, вот тот же банкомат, тот же павильон, всё также — туман за окном почти разошелся. Разве что голова слегка кружится от кофе и внеплановой встряски. Так, следственный эксперимент можно считать оконченным! В результате можно констатировать — необъяснимое объясняется простым сбоем в работе электроники. Причины могут быть всякие, например, магнитные бури и прочие энергетические возмущения в пространстве... Вон погодка-то тоже шалит: то мороз, то туман.

Терентий усмехнулся, качнул головой и вспомнил, что на работе беспощадно штрафуют за опоздание. А если ещё и станет объяснять, почему опоздал — оборжут всем отделом, представляя, как он прыгал здесь тушканчиком. А глядишь — ещё и видео достанут, да на ютуб зальют. Экспериментатор!

Он рванулся к двери, до участка было десять минут быстрой ходьбы. Голова предательски закружилась снова. «С кофе пора завязывать! Либо оно, либо зарядка, а то какой-то экстрим для сосудов...» 

Шагнул за порог и замер. А сердце на мгновение остановилось и забилось уже втрое быстрее. Прямо перед остолбеневшим Терентием лежал город. Обычный утренний город с пряным, влажным после тумана, воздухом. Но это был совсем другой город, не его город. Он был совершенно пустынен в это время суток, когда толпы народа, зевая, спешат на работу. Другая безлюдная улица, странного вида дороги и дома. Покачивающиеся на ветру ветви деревьев — рядом парк. 

Тени от деревьев и домов выглядели как-то странно...

Терентий поднял голову. Теперь даже всё мгновенно изменившееся не столь потрясло его, как увиденный в этот момент восход: на небе, чуть поодаль друг от друга, радостно всходили целых два солнца.

1 2 3 4 5 6 7
Скрыть боковое меню

Выбрать тему оформления

Светлая / Темная



Соц. сети

Популярное

Сайт kriper.ru доступен

30-08-2019, 22:34    495    20

Метро в Снежинске

29-08-2019, 22:43    363    4

Обновление (от 15.09.2019)

15-09-2019, 23:32    253    4

Пожалуйста, пусть он умрёт

2-09-2019, 21:57    219    3

Самые криповые посты Реддита

8-09-2019, 21:48    2 157    3

Новые комментарии

jaskies

jaskies

Цитата: rainbow666Цитата: jaskiesПрошу сделать мобильную версию...

Полностью
rainbow666

rainbow666

Цитата: jaskiesПрошу сделать мобильную версию максимально простую...

Полностью
Зефирная Баньши

Зефирная Баньши

У меня тоже кнопочный телефон, тоже всегда читала старый Крипер с...

Полностью
jaskies

jaskies

Здравствуйте Администраторы сайта! Я любил и читал старую версию...

Полностью
Радужный Андрей

Радужный Андрей

Жутенько, особенно фотка,особенно когда я читаю это на ночь. ...

Полностью

Новое на форуме

{login}

Raskita76

Обсуждение - Фаза ходячего трупа

Вчера, 08:06

Читать
{login}

rainbow666

Обсуждение - Дрифтер

15-09-2019, 23:38

Читать
{login}

rainbow666

Обсуждение - «The Hands Resist Him»

15-09-2019, 23:37

Читать
{login}

rainbow666

Дайджест Kriper.RU - Выпуск первый.

15-09-2019, 23:14

Читать
{login}

rainbow666

Обновление от 15.09.19

15-09-2019, 22:12

Читать

Предупреждение!

Страницы, которые вы собираетесь смотреть, могут содержать материалы, предназначенные только для взрослых (в т.ч. шок-контент). Чтобы продолжить, вы должны подтвердить, что вам уже исполнилось 18 лет.