Предложение: редактирование историй
#8904
3 марта 2017 г.
Сквозь стену
Первоисточник: zhurnal.lib.ru

Автор: Владимир Орестов

Закончив с отличием экономический факультет Брянского университета, я вытянул счастливый билет: наверное, не так много молодых людей, не имея опыта работы, сразу же получают приглашение на работу в известную столичную фирму.

Спустя два дня я мчался в Питер на той предельно возможной скорости, которую только мог развить пропахший курицей и носками почтенный поезд «Санкт-Петербург — Брянск».

Собеседование прошло успешно и, спустя неделю, я навсегда покинул родной город.

Вопрос с жильём на новом месте решился быстро и практически безболезненно: благодаря известной сине-голубой социальной сети я уже в день приезда держал в руках связку ключей от арендованной жилплощади.

Небольшая квартира, моё новое пристанище, находилась на одиннадцатом этаже огромного брежневского дома на ближней окраине Петербурга.

Как и заведено в таких домах, подъезд был двойным: одна дверь вела с улицы в холл с двумя лифтами, вторая — на лестницу, которой почти никто никогда не пользовался.

Даже жильцы второго и третьего этажей, которым, казалось, было бы проще подняться на два пролёта, чем стоять в ожидании престарелых лифтов, предпочитали не ходить по лестнице.

В этом не было ничего удивительного. В таких многоэтажных домах, где подавляющее большинство жильцов пользуются исключительно лифтом, а пеший маршрут выбирают лишь в чрезвычайной ситуации, лестницу оккупирует не самый приятный контингент: бомжи, наркоманы, алкаши, трудные подростки.

Уж лучше постоять несколько лишних минут и дождаться лифта, чем идти пешком по вонючей и грязной лестнице.

Одним из немногих условий, поставленных мне хозяйкой квартиры, был категорический запрет на курение в помещении, поскольку запах табака, по мнению владелицы жилища, намертво въедался не только в мебель и шторы, но и в стены, и в пол, и в межэтажные перекрытия.

Я не спорил: даже меня, курящего по пачке в день на протяжении последних семи лет, не особо радовала густая дымовая завеса в помещении и тяжёлый сон с гарантированной на утро головной болью от переизбытка табачного дыма в воздухе.

С моей вредной привычки всё и началось.

Изначально я ходил курить на площадку перед лифтами, но буквально через несколько дней ко мне заявилась делегация соседей и порекомендовала курить на балконе. Оказалось, дым с площадки нещадно тянуло к ним в квартиры.

Я не особенно расстроился: было ещё тепло. В конце концов, что может быть прекраснее, чем тихим осенним вечером выйти на свежий воздух и, стоя на высоте одиннадцати этажей, без спешки насладиться сигаретой, глядя вниз, на вечно спешащий куда-то город?

Единственным, что портило мне удовольствие, была дверь на лестницу, выходившая сюда же. В разбитое дверное стекло можно было увидеть грязный пролёт, освещённый тусклой лампочкой и украшенный каллиграфически выведенным кроваво-красной краской словом «Metallica». Иногда оттуда доносились странные звуки: словно где-то на пару этажей ниже бегали крысы. Стоять, повернувшись к ней спиной, было неприятно.

В тот вечер я, уставший после работы, стоял на балконе и потягивал сигарету, как вдруг до меня донёсся слабый, едва различимый стон. Я непонимающе оглянулся, заглянул к лифтам — никого, затем перегнулся через ограждение и посмотрел вниз.

Всё было тихо и спокойно. На улице несколько мамаш неторопливо вышагивали с колясками, по проспекту ехали машины, где-то дребезжал трамвай.

«Тебе показалось! Меньше ужастиков смотри на ночь!»

Я попытался успокоить себя, но не успел — стон повторился.

Меня бросило в дрожь. Во-первых, он стал значительно громче, и теперь я был уверен, что мне не послышалось.

А во-вторых... стон был ужасен.

Так могло стонать только очень больное и измученное существо. Страдающее, вывернутое наизнанку, умирающее...

«Существо?»

Да, я отнюдь не был уверен, что этот звук издаёт человек. В нём было что-то странное, что-то противоестественное.

И на этот раз я понял, откуда доносился страшный звук: он шёл с лестницы.

...Мне ужасно не хотелось идти на поиски источника шума. Напротив, я испытывал непреодолимое желание как можно скорее покинуть балкон и больше сегодня (и это как минимум) не выходить на него.

И тут стон повторился третий раз. И теперь я явственно услышал слово:

— Помогите!

«Там человек. Человек, а не невесть что! Надо помочь!»

— Я иду! — выкрикнул я, открывая дверь на лестницу.

И сразу же отшатнулся.

Нет, за дверью никого не было, там всё было как обычно: грязно, пыльно и абсолютно пусто.

Дело было в воздухе — тяжёлом и затхлом.

«Такой воздух, — с неожиданной ясностью подумал я, — наверное, бывает в старых, заброшенных склепах».

А ещё на лестнице пахло, и почему-то мне показалось, что к обычному сочетанию запахов теперь примешивался слабый аромат гниющего мяса.

Я огляделся: на площадке никого не было.

— Где вы? — позвал я, но мне никто не ответил. Зато откуда-то снизу донеслось какое-то шуршание. Я перегнулся через перила, но ничего не увидел.

Надо было идти вниз.

На площадке десятого этажа также было пусто.

Пыль, граффити, разводы от высохшей мочи по углам. Я посмотрел вниз — на нижних этажах тоже было пусто.

Странное дело, подумал я и решил, что раз ничего нет ни там, ни тут, то, значит, это просто был ветер... ну, или вода в трубах... журчание которой само собой сложилось в слово «Помогите!».

А может, — с внезапной злобой подумал я, — кто-то телевизор смотрел на максимальной громкости, вот и слышится всякое!

В любом случае можно было возвращаться...

И в этот момент погас свет.

Он погас не только на пролёте, где я стоял: вся лестница погрузилась во мрак.

Причём, несмотря на то, что на улице было светло, вокруг воцарилась кромешная тьма, густая и осязаемая. Свет от балконной двери практически не улучшал видимости, скорее он был просто маленьким тусклым пятнышком в море мрака, окружившем меня, он казался настолько далёким, как будто меня и дверь разделяла не пара метров, а, как минимум, несколько сотен.

И тут прямо над моим ухом раздался всё тот же отчаянный стон, но теперь в нём появились новые, торжествующие ноты.

Я подпрыгнул на месте. Я закричал, как резанный. Я замахал руками, пытаясь отбиться от неведомого.

Наконец, я побежал.

К балконной двери и дальше.

Ворвавшись в квартиру, я судорожными движениями закрыл все замки, включил свет и упал без чувств на продавленный диван.

Только спустя три дня я смог заставить себя выйти на балкон и, подойдя к двери на лестницу, аккуратно заглянуть туда.

Пыль, «Metallica» на стене, лампочка под потолком. Тихо, пыльно и светло. И, разумеется, никого.

Вскоре я придумал успокоительную историю о подростках, сидевших на балконе двумя этажами ниже и заманивших меня «страшными» стонами, а затем каким-то образом вырубившими свет.

Я начал вновь ходить курить на балкон.

Обычный мир, материальный и простой, вернул свои пошатнувшие позиции.

Правда, не до конца: теперь где-то внутри меня затаился страх.

Я боялся, что однажды лифт откажет, и я буду вынужден спускаться по лестнице.

Это случилось через месяц.

...Наверное, я простоял минут десять, нажимая снова и снова кнопку вызова лифта.

Все мои попытки ничем не увенчались: в шахте царила мёртвая тишина.

Сразу же в моей памяти всплыли все подробности недавней истории.

Все мои придумки про подростков неожиданно стали выглядеть глупо и нелепо. Я вспомнил тот стон, меня передёрнуло.

Я очень не хотел спускаться на улицу по лестнице. Но выхода у меня не было.

В другой день я мог бы постоять на площадке и дождаться кого-нибудь из соседей, чтобы спуститься вместе с ними. Но, как назло, именно сегодня на работе запускали проект, от успеха которого в дальнейшем зависела вся моя карьера. А я и так уже потерял десять минут.

На лестнице было пусто и тихо.

Слишком тихо!

«Где же все остальные жильцы?» — поймал я себя на мысли, и сразу же, отправив эту мысль как можно дальше, рванул вниз по лестнице. Бегом.

Через несколько пролётов я увидел впереди себя женщину в потёртом пальто. Услышав мои шаги, она обернулась. На секунду я замер, испугавшись неожиданной встречи, но всё было в порядке.

Милая пожилая женщина улыбнулась мне:

— Добрый день, молодой человек!

Я поздоровался в ответ.

— Опять лифтЫ не работают. В прошлом году чинили два месяца, а всё без толку! — пожаловалась она мне, не особенно нуждаясь в ответе, просто испытывая потребность выговориться кому-нибудь про лень и безрукость коммунальных служб.

Я выдохнул. Теперь, когда я был не один, мои страхи вновь начали казаться мне какой-то несусветной глупостью.

...свет погас между шестым и пятым этажами, и на этот раз вокруг воцарился абсолютный мрак.

Тьма вернулась.

«Тихо! Это просто авария. Развёл панику!»

Я медленно продолжил спускаться по лестнице. К счастью, под ногами были обычные бетонные ступени, которые, во всяком случае, пока, не собирались превращаться в какую-либо эзотерическую дрянь.

«А где соседка? Я же был не один, — внезапно вспомнил я. — И почему она молчит?»

Мелькнула яркая вспышка какого-то странного, призрачного света — такого, какой бывает ночью, во время грозы.

В нос ударил запах протухшего мяса.

При свете этой вспышки я увидел женщину.

Но это была отнюдь не моя недавняя спутница.

В метре от меня стояла какая-то старуха в рваной одежде.

Она была мертва, мертва очень давно. На лице почти не осталось кожи, а в пустых глазницах что-то шевелилось.

Обтянутая пергаментной кожей скрюченная рука с длинными ногтями медленно потянулась ко мне. В очередной вспышке непонятного света я увидел, как по тянущейся ко мне конечности мельтешат какие-то мелкие насекомые...

Я думал, я умру от ужаса и отвращения. Я орал так, что, казалось, весь этот проклятый дом должен был рухнуть от моего крика.

Я даже не сразу понял, что на лестнице снова горит свет, а вокруг пусто и тихо.

Старуха исчезла.

...за квартиру было заплачено ещё на месяц вперед. Хозяйка отказалась вернуть мне деньги, сославшись на то, что прямо сейчас у неё такой возможности нет. Зарплату на работе задержали на неопределенное время.

Из Брянска никто не мог прислать мне деньги, а знакомых в Петербурге, таких, что могли пустить пожить, я ещё не успел завезти.

Мир сговорился против меня.

В тот день я почти час бродил перед подъездом, не решаясь зайти в него, пока, наконец, не пристроился к каким-то мужчинам и вместе с ними сел в лифт.

Четыре дня всё было нормально: лифт работал, а на балкон я больше не ходил — курил прямо в квартире.

На пятый день лифт вновь не пришёл...

...уже три дня я сижу в квартире. Лифт всё так же не работает, хотя я слышу, как он ездит где-то там, в глубине шахты.

Ко мне на этаж он не поднимается.

Я стучался и звонил к соседям, но никто не открыл, несмотря на то, что я прекрасно слышу их голоса, работающие телевизоры.

Хотя откуда мне знать, что, если бы мне и открыли, то там были бы мои соседи?

Я пытался дождаться кого-то из них на площадке, но вскоре почувствовал тот самый запах с лестницы и понял, что и здесь уже небезопасно.

С телефона куда-то исчезли все деньги, и я остался без связи.

Странно, что и мне никто не звонит, хотя я не был на работе уже три дня.

А сегодня я услышал странный скрежет за дальней стеной комнаты, как будто бы кто-то скребётся сквозь неё, пытаясь попасть в квартиру.

С каждым часом звук становится всё громче.

Эта стена выходит на лестницу...
♦ одобрила Инна