Предложение: редактирование историй
#7389
13 апреля 2016 г.
Перепрыгнуть Зевса
Автор: Мух Паркурочкин

У второго пилота ТУ-154 Ухтомского Петра Сергеевича было на редкость хорошее настроение. Что, собственно, было совсем не удивительно. По итогам истекающего месяца экипажу, в состав которого входил Ухтомский, удалось основательно сэкономить горючку. А, следовательно, весь экипаж ждала весьма вкусная премия. Впрочем, с их командиром, Липатовым Дмитрием Сергеевичем, иного ждать и не приходилось. С его-то авантюризмом! Кое-кто, не будем указывать пальцем, конечно, зудел о чрезмерной опасности, которой Липатов, гоняясь за быстрым рублём, подвергал свой экипаж и пассажиров. Однако дальше зудёжа дело не двигалось. Во-первых, командир всегда действовал в рамках инструкций. А, во-вторых, авантюризм авантюризмом, но расчёт у Липатова всегда был максимально точный. И излишне, несмотря на свою репутацию, он никогда не рисковал.

Кстати, а вот и он.

— Ну, что, Дима, подтвердили? — спросил Ухтомский у вышедшего из бухгалтерии начальства. Возраста они с командиром были примерно одного, да и дружили давно — так что никакого официоза в их отношениях не наблюдалось.

— А то! — рассмеялся Липатов. — Бум гулять!

— А то! — вернул Ухтомский, и друзья, рассмеявшись пошли в сторону служебной автостоянки, где дожидались своего часа их личные авто.

Они уже выходили из здания аэропорта, когда откуда-то сбоку появился неприметный мужчина неопределённого возраста и, подойдя к лётчикам, негромко поинтересовался:

— Липатов Дмитрий Сергеевич?

— Был с утра, — подтвердил тот.

— Можно вас буквально на пару слов?

Липатов хмыкнул, после чего произнёс:

— Да, у меня, собственно, от моего экипажа секретов нет. Говорите здесь.

— Извините, но это вопрос личного характера. Обещаю, много времени это у Вас не займёт.

Дмитрий уже хотел послать незнакомца подальше: к подобного рода тайнам Мадридского двора он всегда относился более, чем негативно. Но в тот самый момент, когда он уже собирался произнести первое слово, его будто что-то толкнуло изнутри. Появилась какое-то смутное ощущение, что, если он так поступит, то совершит большую ошибку. Непонятное ощущение…

Переглянувшись с Ухтомским, Липатов пожал плечами и, кивнув, отошел со странным мужчиной на несколько метров в сторону. После этого последний тихо произнёс несколько фраз, которых Ухтомский не расслышал. Но вот Липатов на эти слова отреагировал весьма бурно, воскликнув: «Что за бред?!». Незнакомец в ответ лишь пожал плечами и отчётливо сказав: «Я Вас предупредил. Дальше все в Ваших руках» — пошёл прочь.

— Он что, тебе угрожал? — поинтересовался Петр у подошедшего друга, хмуро глядя в спину неспешно удалявшегося мужчины.

— Да, нет, не угрожал…

— А что тогда?

— Да так… Не бери в голову… Бред какой-то! Блин! Психов в последнее время развелось…

Ухтомский лишь пожал на это плечами, и они продолжили путь к своим машинам. А уже вечером Пётр и думать забыл о странном незнакомце и не менее странной реакции командира на сказанные тем слова…

Месяцем позже…

Это был последний рейс перед выходными. Экипаж Липатова нынешним утром посадил свой ТУ-154 на местный аэродром, а теперь им предстоял обратный путь. Пассажиры уже расселись по своим местам, стюардессы проводили стандартный инструктаж, а в кабине заканчивалась подготовка к рулёжке на ВПП…

— Дим, у нас по курсу, похоже, неслабая гроза намечается… — спустя некоторое время после взлёта задумчиво сказал штурман Денис Савицкий, прослушав запрошенную у метеорологов сводку.

— Откуда?! — удивился командир. — Вроде ещё час назад обещали тишь да благодать…

— Ну, эти ребята далеко не всегда хозяева своего слова, — хмыкнул второй пилот.

— Ну, да. С этим не поспоришь… Обойти-то хоть получится?

— Обогнуть с краю — нет, — покачал головой Савицкий. — Там большая бяка — горючки не хватит.

— А если сверху? — спросил Ухтомский.

— А вот сверху… Сверху должны проскочить без проблем: верхний фронт, говорят, не выше десятки…

— Ну, тогда, давай, све… — начал было Липатов, но вдруг осёкся и побледнел. — Отставить! Возвращаемся.

Все изумлённо уставились на командира. Такой команды в столь, казалось бы, тривиальной ситуации от него по их твёрдому убеждению можно было ожидать в самую последнюю очередь.

— Дим, — осторожно начал Ухтомский. — Пассажиры будут не в восторге. Да и мы без премии останемся…

— Да, клал я на мнение пассажиров и на эту премию! — рявкнул непонятно почему и на что разозлившийся Липатов. — Возвращаемся, я сказал! Запрашивай разрешение на посадку!

Ухтомский лишь пожал плечами и начал вызывать диспетчера аэропорта, с которым не далее, как десяток минут назад, попрощался. Поведение командира было, мягко говоря, непонятным. Тем не менее, при всей лёгкости общения Липатов был не тем человеком, приказы которого можно было обсуждать и уж тем более игнорировать. Впрочем, кое-какая догадка о причинах столь необычной реакции друга у него начала появляться…

Спустя сорок минут самолёт произвёл посадку в том же аэропорту, откуда часом ранее взлетел. Липатов уже завершал рулёжку к стоянке, когда в кабину заглянула старший бортпроводник Самсонова Лидия.

— Бунтуют? — поинтересовался у неё Ухтомский.

— Скорее, волнуются. Хотя, — хмыкнула Лидия. — Некоторые сетуют на… м-м-м… будем дипломатичны: излишнюю осторожность командира.

— Язва, — пробормотал Липатов, который в данный момент чувствовал себя явно не в своей тарелке. Лёгкий адреналиновый шок, который он испытал, услышав пресловутую сводку, уже давно прошёл. И теперь Дмитрий внутренне корил себя за несдержанность и паникёрство. Впрочем, если быть уж совсем откровенным, то не только себя: психов, блин, развелось, да и психические расстройства, как оказалось, — вещь заразная!

— Пассажиров выпускаем? — спросила Самсонова.

Липатов уже хотел было ответить утвердительно, когда внезапно всех, кто находился в этот самый момент в самолёте — от командира до самого маленького пассажира — от макушки до пяток продрал поистине потусторонний холод. И шок, который испытали в этот момент люди, было крайне сложно описать словами. Ибо у всех, без исключения, возникло иррациональное понимание: в этот самый момент они должны были погибнуть. Все, кто находился в самолёте. Одновременно. И погибли, если бы командир воздушного судна внезапно не принял столь непонятное на тот момент решение о возвращении.

— Как… как ты узнал?! — прохрипела через некоторое время вцепившаяся в кресло бортмеханика Самсонова, глядя на Липатова седыми от пережитого ужаса глазами.

— Мне… мне сказали… об этом, — тихо произнёс тот.

— Мужик. Месяц назад. В Питере. — не спрашивая, а утверждая, сказал Ухтомский, на что Липатов лишь молча кивнул. — И что он сказал?

Дмитрий выпустил воздух сквозь сжатые зубы и тихо, но внятно произнёс:

— Он сказал, что салочки с богами ещё не удавались ни одному смертному. И… И что мне не удастся перепрыгнуть Зевса...
метки: предвестия
♦ одобрила Инна