Предложение: редактирование историй
#6280
26 июля 2015 г.
Гайгеры
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Булахов Александр

Выражаю благодарность: Сергею Писклову — хозяину агроусадьбы в Мире — за интересную жизненную историю, рассказанную им ночью у горящего костра, и благодаря которой в моей голове родилась идея, появился новый сюжет и новые герои.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПРИЕХАЛИ

1

Когда машины Радецких въезжали в тихий и уютный посёлок городского типа под названием Мир, утреннее солнце всё ещё находилось низко над землёй. Сергей Визглов открыл глаза и не поверил в то, что именно это место так сильно звало его сюда, что именно оно шептало ему о настоящей полноценной жизни, которую он за свои тридцать пять лет так ещё и не увидел, не почувствовал. Может быть, из-за того, что душа его требовала намного больше того, что у него было. И он часто ощущал, что не живёт, а гниёт в забытой богом деревушке «Грабово», состоящей из двух улиц и трёх десятков домов, расположенных у чёрта на куличках.

Высоко поднимающиеся в небо необъятные тополя — и такие же древние, как сам Мир — приветствовали его мощными раскидистыми ветками. Он смотрел на них через открытое окно автомобиля и удивлялся тому, что жители посёлка до сих пор их не спилили, не вынесли им приговор. А ведь эти деревья-великаны могли запросто рухнуть на частные дома, в соседстве с которыми они росли.

— Вот и приехали, дорогая! — воскликнул Сергей, показывая своей жене и двум дочкам, что он ни капельки не волнуется и ничего не боится. — Смотрите, какой красивый городок. Он обязательно покорит ваши сердца.

— Скорее доведёт нас до развода! — высказала своё мнение Светлана.

— Ничего-ничего! Главное не дрожать от страху, — усмехнулся Сергей в ответ и заулыбался. — Всё у нас будет хорошо. Вот увидишь.

Грузовой «ГАЗончик» и «Нива» — знавшие первых динозавров на земле машины Радецких — спускаясь по склону дороги, проскочили мимо детского садика, продуктового магазинчика и повернули на кольцо центральной улицы, внутри которого расположился рынок и небольшой парк с памятниками и скамейками.

— Светка! — выкрикнул Игорь Радецкий и сбавил скорость «Нивы» до двадцати километров в час.

— Чего тебе?

— Не дрейфь, конфетка!

— Да, пошёл ты в тыкву! Тебе легко говорить. У тебя нет на шее ни жены, ни детей. И терять тебе нечего. А мой дурак ради этого сомнительного магазинчика продал всё, что у него было.

— Всегда есть что терять, — громко вздохнул Игорь. — Не только вы так серьёзно рискуете! Мы с Семёном тоже чуть ли не «ва-банк» пошли.

— И моего дурня за собой потащили.

— Мыгы. Кто не рискует, тот не пьёт шампусика.

— Друзья детства! Не разлей вода! — не унималась Светлана. — Жаль, что моя матушка вас всех ещё в детстве не перестреляла из двустволки, когда вы к нам в сад за белым наливом полезли.

— Патронов на всех не хватило бы.

— Хватило — зря сомневаешься! Сейчас моя голова бы ни о чём не болела.

— Ага, — заржал Игорь. — Сидела бы сейчас посреди своего садика, в носу колупалася, яблочки грызла и думала, куда ж все нормальные мужики подевалися.

«Нива» тормознула возле двухэтажного дома, справа от которого располагались въездные ворота на участок, прилегающий к этому дому. Около ворот уже стоял «ГАЗончик», загруженный старой мебелью.

Сергей открыл дверцу и выскочил из машины. Светлана проводила взглядом удаляющегося мужа, который, по всей видимости, бросился открывать замок на воротах, а ведь ключи были не только у него.

Участок, на который вскоре въехали машины Радецких, был совсем неухоженный, заросший бесполезной высокой травой, борщевиком и дикими кустарниками. Но он радовал наличием на нём детской площадки, двух сараев, беседки, двухкомнатного домика для гостей, старого открытого бассейна, гаража и шикарного вишнёвого сада.

В прохладном воздухе, наполненном ароматами цветущих растений, ощущалась чистота и свежесть. Сергей, стоя возле «Нивы», слушал птиц. Они веселились вовсю, пели и пересвистывались. Дразнили друг друга. День для них уже давно наступил.

Визглов ждал этого дня, как заключённый в тюрьме ждёт своего освобождения: с тревогой и неуверенностью в то, что всё будет хорошо, и с невыносимою тоскою. Он презирал этот день за то, что ему придётся сегодня отдать все свои сбережения — всё до копеечки (даже деньги, вырученные за продажу дома) — в общую копилку, в дело, которое может погубить его окончательно, бесповоротно и выкинуть на обочину жизни.

Из грузового автомобиля вылезли: Семён Радецкий, его жена Елизавета и пятнадцатилетняя дочь красавица Маринка.

Семён дождался, когда из «Нивы» выбралось семейство Визгловых, и заговорил тихим, но внушительным голосом, которому мало кто хотел бы возражать.

— С этой минуты главный тут я.

— Это даже не обсуждается, — сказал Сергей.

— Именно я нашёл это выгодное для нашего будущего магазинчика помещение, — продолжил свою речь Семён. — Этот дом и землю — всё я!

— Минуточку, — тут же вспыхнула Светлана, — я сразу уточню! Деньги, чтоб всё это выкупить, пошли и ваши и наши.

— Ну, это ж сейчас не важно, — занервничала Елизавета.

— Ещё как важно!

— Во ненормальная! — завозмущалась Елизавета. — Кто про шо, а она про деньги.

— Цыц, курицы! — повысил голос Семён. — Раскудахтались! Моя это идея приехать сюда, и я первый буду нести ответственность за наше общее дело. Поняли меня!

— Ку-ка-ре-ку! — ответила за всех Танька — дочь Сергея, которой только-только пять исполнилось.

— Папульчик, короче! — не выдержала Маринка. — Я хавать хочу.

— Значит так, Серёга, ты со своим семейством заселяешься в две комнаты на втором этаже. Мы с Игорем позавчера твою мебель и вещи туда затащили.

Лицо Светланы тут же перекосилось, и она не сдержалась:

— Ох, какие молодцы! А нас подождать было трудно?

— Спасибо, — пробормотал Сергей.

— Игорь займёт комнату рядом с вашими комнатами, — не обращая внимания на реплику Светланы, продолжил объяснять Семён. — А мы этот домик на улице. Кухня будет у нас общая, сделаем её в одном из сараев. А пока пользуйтесь электроплитками и микроволновками. У кого что есть. Поняли меня?!

Сергей и Игорь молча кивнули.

— Тогда я больше никого не задерживаю. Располагайтесь.

2

— А тебе не кажется, что Семён должен был с нами посоветоваться? — произнесла Светлана, разбирая самый большой баул, вытягивая из него куртки, кофты и прочие тяжёлые вещи.

Всё это она развешивала в старый шкаф у стены, который им достался от прежних хозяев этого дома.

— Семён ни с кем не посоветовался, потому что знал, что вы, бабы, между собой точно не договоритесь, — ответил на её реплику Сергей.

— Ох, как!… Смотри мне, глазами не хлопай! Он деньги все себе присвоит и даст тебе под зад. Держи ухо востро и своё мнение имей, а то, глядишь, завтра твоё мнение ему вообще будет не нужно.

— Не учи меня, ладно! Я и без твоих соплей разберусь. Смотри, какая комната у нас с тобой большая. Ну разве не прелесть?

В ответ Светлана зашмыгала носом и отвернулась от мужа. А комната действительно была просторная. Двуспальная кровать, расположенная у стены, казалась маленькой на такой площади.

Старинное массивное зеркало (тоже оставшееся от бывших хозяев) висело возле входных дверей. Странно, что его никто не забрал, всё-таки оно стоило немалых денег. Тут же Сергей поставил два мягких кресла с высокими спинками и, долго не думая, определил между ними чайный столик. Отсюда удобнее всего было смотреть телевизор, который нашёл себе место справа от окна.

— Всё, Светка, кончай! — занервничал Сергей. — Не люблю этого бабского болота!

— Мама, помоги!!! — завизжала Дашка из соседней комнаты. — Мама!!!

Сергей и Светлана переглянулись и выскочили, не сговариваясь, на крик старшей дочери.

3

— Я подошла к кровати, и кто-то схватил меня за ногу… и я упала, — всхлипывая, рассказывала Дашка.

Сергей, стоя на коленях, заглядывал под кровать и светил туда мощным фонариком, который он в своё время сам смастерил.

— Да нет здесь никого и ничего, — разозлился Визглов, — тебе показалось!

— Он хотел затянуть меня под кровать! — не сдавалась Дашка, но по ней было видно, что она уже отошла от шока и явно что-то придумывала, чтобы обратить на себя внимание.

— Кто он?! — зарычал Сергей. — Ну, что ты придумываешь?!

— Не кричи на неё! — приказала Светлана. — Не понимаешь, что ребёнка переполняют эмоции. Перемена места и переезд этот трёхчасовой! А ты орёшь на неё, как зарезанный… Иди ко мне, моя хорошая, я тебя пожалею.

Дашка протянула руки к маме и прижалась к её телу. Так уж устроены эти малолетние пищалки, без мамки ну ни как.

— Ладно, — прошептал Сергей, — надо чего-нибудь тяпнуть. А то нервишки совсем расшатались. У тебя где-то там «Новопассит» был.

— Водочки тяпни! — рявкнула разозлённая жена. — Что ты как не мужик?!

В такие моменты он её ужасно не любил. Особенно, когда она говорила, что он не мужик, что он тряпка, а сама всю жизнь при этом только и жила за счёт тех денег, что он зарабатывал, вела себе потихонечку домашнее хозяйство, особенно не утруждая себя лишними хлопотами.

Не верила она никогда ни в него, ни в его успехи. А ведь он не дурак. Другие люди это видят и ценят, а она… А она, наверное, тоже права — так как ничего особенного в жизни он не добился. Только попытки, попытки — и все без результатов.

Детская комната была намного меньше комнаты Сергея и Светланы. Она казалась узкой. Может, из-за того, что слева и справа от входа у стен ютились полуторные кровати, и проход между ними составлял не более метра. У окна стоял письменный стол — тоже не их — а кого-то из бывших владельцев.

Располагался от одной стены до другой. На этом столе хорошо смотрелись бы монитор с клавиатурой, да его рабочие документы, но оставлять всё это на растерзание детям, он не мог себе позволить. Им только дай дотронуться — и можешь сразу прощаться.

— А давай, действительно, вечерком отметим наш переезд, — встрепенулся Сергей. — Всё-таки, должны мы запомнить первый день жизни на новом месте.

Вон Игоря позовём, он любит такие мероприятия.

— Я пас! — раздался голос Игоря из коридора. — У меня сил совсем не осталося. Вчера всю ночь заснуть не мог. Поэтому на меня не рассчитывайте.

— А чего, давай! — улыбнулась Светлана. — Что от скуки киснуть. Я салатик забацаю, а ты шампанское откроешь.

4

Визглов вышел во двор и увидел Семёна, который косил траву.

— Семён, ты чего делаешь? — спросил Сергей.

— Ты, что не видишь?! — буркнул Семён. — Надо как-то благоустраиваться. Не жить же в таком ужасе.

— Нет, друг, так не пойдёт.

— Это почему же? — удивился Семён.

— Я знаю, что ты мужик трудолюбивый, но ты сюда не пахать приехал, а дело доходное организовывать.

— Ну и?

— Руководить людьми тебе надо. Ты же тут главный.

— Вон с Игорем идите, разбирайте сарайку. Кухню будем там делать.

— Семён, все домашние дела надо оставлять на вечер, иначе мы здесь пропадём.

— И что ты предлагаешь?

— Строй всех и объявляй рабочий день. Пусть сразу к жёсткости привыкают. До шести, нет, до восьми вечера занимаемся только делами магазина. Готовим помещение, определяем, что нам надо, покупаем и делаем ремонт.

— Пущай бабы сегодня отдохнут, — прошептал Семён. — Для них этот переезд такой стресс.

— Семён! — заорал Сергей. — Я всё продал до копейки, что у меня было. Ты понимаешь, что это значит?!

— Да не реви ты, я всё понимаю.

— Раз понимаешь, так давай. Ты у нас самый главный.

Семён тяжело вздохнул, посмотрел по сторонам, вставил два пальца в рот и засвистел, что есть мочи. Через пару секунд вокруг него стояла вся его команда, даже Танька, и та выскочила из дома.

— Ну, что, отдохнули?! Приступаем к работе!

— Ты шо сдурел, стары? — вскрикнула Елизавета.

— Цыц, я сказал! — повысил голос Семён. — Рабочий день у нас с семи утра до семи вечера. Я даю задания, а вы выполняете. И извиняйте, по-другому пока не будет!

— Прямо рабство какое-то, — возмутилась Светлана. — Я на такое не подписывалась. Сергей, что это всё значит?

— То и значит.

— Определяйтесь, — выкрикнул Семён. — Кому не нравится, прошу вон!

— Всё-всё, не волнуйся ты так, предок, — пропела Маринка. — Мы тебя поняли. Чё нам делать?

— Веники и тряпки в руки и убираться в помещении, где у нас будет магазин.

Семён повернулся к Сергею и моргнул ему.

— Серёга, ты составляешь список всего, что надо для ремонта. Показываешь мне и приобретаешь, если я дам добро.

— А я чё? — тихонечко спросил Игорь.

— А ты! — чуть ли не завыл главнокомандующий. — А ты! А ты марш сарайку разбирать. Чтоб к обеду её разобрал. Где мы, твою мать, будем обедать?!!

— Ты хоть видел, чё там творится?

— Нет, не видел.

— Там чего только нет, — сообщил Игорь. — Я даже ружьё охотничье с патронами нашёл.

Услышав про ружьё, Семён моментально среагировал:

— Ружья тебе ещё не хватало! Сховай подальше. Я тебя умоляю.

— Да я чё?

— Братик, ты меня знаешь! — зашумел разгневанный Семён. — Увижу, что опять хернёй занимаешься — тресну по шее и на ферму к коровам отправлю.

5

Поздно вечером, практически ночью, когда большинство улеглось спать, Сергей и его жена вышли тихонечко во двор, пробрались к беседке и сели за столик внутри неё. Света зажгла свечку, и та осветила бутылку шампанского, два фужера и салат из фруктов, заправленных йогуртом, в небольшой тарелке.

Сергей открыл бутылку, так, чтоб она не раздавала лишнего шума, и разлил шампанское в фужеры.

— Убью Семёна. Я из-за этого гада сегодня ноготь сломала.

— Семён — молодчина! — выпалил Сергей. — Мы с ним не пропадём.

— Я не хочу на таких правах делить наш бизнес, мы такие же главные в нём, как и он. И это обязательно надо вбить в его тупую колхозную башку, чтоб он понимал, кто мы такие.

— Остынь, он всё понимает. — Сергей протянул фужер вперёд, чтобы «чокнуться» и тихонечко добавил. — Давай за переезд. Чтоб всё у нас на новом месте было хорошо.

— Давай, — тяжело вздохнула Светлана. — Ты просто не понимаешь меня, милый. Как ты сейчас себя поставишь, так к тебе потом и будут относиться.

Визгловы наконец-то «чокнулись» и пригубили шампанское. Сергей поставил полупустой фужер на стол, а Светлана допила из своего всё до дна. Они молча взяли столовые ложки и поковырялись в тарелке с салатом. Сергей выудил дольку апельсина и съел её.

Вдруг неожиданно он услышал, что кто-то ломится в их сторону через высокие кустарники. В темноте не было видно того, кто это делал, и Сергей спросил:

— Эй, кто тут?

Ответа не последовало. Визглову сразу показалось странным, что этот кто-то выбрал себе такой непроходимый путь. Свете это тоже не понравилась, она встала из-за стола и посветила свечкой в направлении издаваемого шума. Она заметила, как ветки одного из кустарников пригнулись прямо до земли, затем вновь вернулись на своё место.

— Сергей, — взвизгнула Светлана. — Там явно кто-то есть.

— Сейчас разберусь! — выкрикнул Визглов и бросился в сторону кустарников.

Он проломился сквозь колючие ветки и обжёг руки крапивой, которая оказалась ростом не меньше кустарников.

— Кто там, Сергей?

— Да собака или кошка какая-то, наверное… и уже удрала, падла!

Визглов посмотрел по сторонам и, ничего не увидев, стал возвращаться назад. Он практически уже дошёл до беседки, как что-то тёмное метнулось ему под ноги, ударилось, заскулило и бросилось, куда глаза глядят.

— Твою мать! — запоздало выругался Сергей. — Я же говорил, что это какая-то собака.

— Точно собака?

— Да я не разглядел.

6

Во втором часу следующего дня Визглов привёз клеевой раствор, плитку и прочую дребедень, необходимую для ремонта помещения на первом этаже. Прежде, чем вылезти из машины, он закрыл глаза и попытался представить себе, как снаружи будет выглядеть их магазинчик, но не увидел никакой картинки.

Представляя себе вывеску «Продуктовый», он вдруг понял, что магазину нужно название. Какое-нибудь хорошее, позитивное. К примеру…

И тут в дверцу машины что-то сильно стукнуло. Сергей резко закрутил ручку, опуская стекло в дверце. Он осторожно высунул голову, чтобы посмотреть, в чём дело, и кто-то ему гавкнул прямо в ухо.

Визглов от неожиданности, пытаясь одновременно поднять стекло и засунуть любопытную голову обратно, сильно ударился подбородком. Голова его так и осталась снаружи, зато стекло он поднял настолько, насколько смог. Руки его оказались намного проворнее головы.

— Привет обосравшимся! — появился перед лицом Сергея Игорь Радецкий. — Сигареты привёз?

— Ты… я… — проскулил Визглов, и когда почувствовал, что его голос вернулся к нему, заорал, не сдерживая эмоций, — Пошёл ты в жопу, долбатинец! Да я тебя сейчас… твою мать!

— Тихо-тихо, — стал успокаивать его Игорь. — Это мне твоя жёнка рассказала, как вы ночью собаки испугалися.

— Было дело, — произнёс Сергей раздражённым голосом и вылез из машины. — Принимайте добро, а я пойду отолью.

— Иди-иди, конечно, если у тебя там, в мочевом пузыре, ещё что-то осталося.

— Лучше б ты помолчал, — посоветовал Визглов.

Когда он вернулся к «Ниве», из неё уже всё достали. Сергей собрался загонять машину на участок, но увидел Елизавету, переходящую дорогу с корзиной, заполненной продуктами.

— Привет, Лиза! Помочь?

— Не надо, я сама. Семён без нормальной еды скоро завоет или на стену полезет. Ему не дай вовремя пожрать — это стопроцентная катастрофа. Сначала облает, а потом полдня не будет разговаривать.

— По нему видно, — кивнул Сергей, — ещё килограмм десять и со стула не сможет жопу поднять. И так пыхтит как паровоз.

— Ну не такой он у меня и тяжкий. Килограмм сто пять, не более.

Внезапно возле «Нивы» тормознул громадный джип, и из него вышел невысокий накачанный мужичок с двумя золотыми перстнями на пальцах правой руки. На его лице красовалась аккуратно подстриженная бородка.

— Эй, кто здесь хозяин? — спросил он и выпятил свою волосатую грудь вперёд. На нём были надеты белая майка и длинные шорты. Ну и, конечно же, шею украшала пантовая цепь.

Сергей взглянул на него, пытаясь понять, что это за мудак и какие черти его сюда принесли.

— Я спрашиваю, хозяин кто здесь? — гаркнул что есть мочи мужик.

— Ну я! — сдавленным голосом сказал Визглов.

— Иди сюда. Разговор с тобой есть.

Визглов проглотил ком, подступивший к горлу, и сделал шаг в сторону наглеца.

— Что случилось? — спросил он.

— Пошли в машину присядем, пошепчемся. Не буду же я при твоей бабе тебе предъяву кидать.

Внутренний голос подсказал Сергею, что всё это панты. Что мужичок набивает себе авторитета. А сам, скорее всего, даже не сидел. Просто бабки водятся, вот и строит из себя крутого. Хотя кто его знает. С первого взгляда человека не раскусишь.

— Лиза, иди… чего здесь стала, — рыкнул на жену Семёна Визглов и залез в джип.

— Меня зовут Борис Пулкин, — сообщил хозяин крутой машины и закурил сигару, — чтоб знал, с кем имеешь дело.

— Я слушаю вас, — выдавил из себя Сергей.

— Вы поторопились купить этот участок. Даже у серьёзных людей разрешения не спросили.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, все необходимые разрешения мы получили.

— Я повторяю, серьёзные люди давно положили глаз на это здание и участок. Предлагаю один хороший вариант, и у вас не будет проблем, и серьёзным людям не придётся беспокоиться. Я вам заплачу за этот дом и участок в два раза больше, чем он всем вам стоил.

— Смешно, — ответил Визглов, — шесть лет этот дом и участок никому не был всерьёз нужен. Бывший хозяин уже даже не надеялся его продать. А как мы его выкупили, так он ещё кому-то понадобился.

— Его никто не покупал, потому что серьёзные люди не давали на это добро.

— Странные эти серьёзные люди. Сами не покупали и другим не давали.

— Не переживай, они знали, что делали. Ну что: мы договорились?

Сергей открыл дверцу и прежде, чем выйти из джипа, он наклонился к Пулкину:

— Вы уж извините меня, Борис, но мы пока с вами ни о чём не договаривались. Такие вещи не решаются за пять минут.

7

О разговоре с Пулкиным Сергей сообщил Семёну и Игорю во время дружного перекура в беседке.

— Надо было меня позвать, — разгорячился Семён. — Я ему бы показал серьёзных людей. Колёса от его «ландроверы» сами бы домой поехали, а он бы за ними с рулём побежал. В таких случаях я парень простой, как две копейки. Объясняю быстро и доходчиво.

— Надо бы выяснить, кто он такой, — произнёс Визглов.

— Рано или поздно сам расскажет, — вякнул Игорь. — Чё ты нас не позвал? В следующий раз трое будем базарить.

— Ладно, проехали, — повысил голос Визглов. — Я сегодня насчёт фасада задумался. Он должен как-то привлекать покупателя. Вывеску рекламно-зазывающую, может, какую придумать, название магазинчику надо… Если честно, ничего толкового в голову не лезет.

— «Рад энд Виз», — быстро придумал Игорь. — Радецкие и Визгловы. С вывеской «рады визеть».

— Радецкие… Радуга… Радужный… — задумался вслух Семён.

— Может, тогда уже лучше «Солнечный», — внёс своё предложение Игорь. — Ярче звучит.

— Или «Хлебный», — сказал Семён.

— Или «Водочный» — не сдавался младший Радецкий. — «Колбасно-копчёно-водочный».

— Сам ты хрен селедочный, — разозлился Семён.

— «Вкусный хлеб», — присоединился Сергей.

— «Горячий хлеб», — в один голос выкрикнули Радецкие.

— Где мы возьмём этот горячий хлеб, — буркнул Визглов.

— Во, я придумал! — обрадовался Семён. — Пущай бабы об этом подумают.

— Ты хочешь небольшой мировой революции со стопроцентными жертвами? — так, на всякий случай, уточнил Сергей.

— Пущай учатся находить общий язык, — решил Семён и встал из-за стола. — Сидеть в тенёчке, конечно, хорошо, но надо бы и поработать, что ли.

8

Игорь второй день подряд разбирал один из сараев, который они с братом решили переделать под общую кухню. Все вещи он пытался сразу куда-то определить. Лестницы, вёдра, грабли, топоры и тому подобное он складывал у второго сарайчика, забитого хламом ещё больше, чем первый. Картон, полусгнившее рваньё-тряпьё — и многое другое, что не имело, по его мнению, полезной ценности и могло гореть — скидывал в общую кучу в десяти метрах от сарайки. Позже он планировал вылить на кучу бензин и кинуть на неё зажжённую спичку.

Замедлял эту работу анализ каждого предмета, каждой вещички. Пригодится или не пригодится. Перетащить это сюда или затащить туда. А среди вещей действительно попадались такие, на которые невозможно было не обратить внимание. Первой находкой, которая подняла ему настроение, стал почти целый ящик с абрикосовой наливкой, явно не отечественного производства. Покрытые изрядным слоем пыли бутылки чуть ли не шептали ему: открой меня и попробуй её. Ох, какая она вкусная — грех не отведать!

Разобрав к вечеру второго дня сарай наполовину, Игорь постелил фуфайку на полу и подтянул к себе фанерную коробку из-под посылки. Внутри неё лежали чьи-то семейные фотографии. И он стал их разглядывать. Снимки были цветные, на них он увидел: женщину лет тридцати с очень приятный добрым лицом, мужчину в военной форме и мальчишку лет пяти. Если мужчина и женщина на снимках казались весёлыми, то мальчишка выглядел грустным и усталым. Ни на одном из снимков мальчишка не улыбался.

Игорь кинул несколько взглядов на бутылки с наливкой. Медленно поднялся и подошёл к ним. Восемнадцать стеклянных нестандартных бутылок. Руки сами потянулись к одной из них. Он открыл её и принюхался. Приятный тонкий аромат абрикоса раздразнил его окончательно.

Сделав глоток, Игорь стал ждать, что с ним станет. Он ощутил приятный огонёк в желудке и повторил пробу. Умеют же делать гады хорошее пойло, пронеслось в голове молодого мужчины…и вдруг всё резко потемнело.

Пришёл в себя Игорь через час. Он открыл глаза и понял, что лежит на фуфайке, которую расстелил для отдыха. Голова чуточку шумела, но это его совершенно не беспокоило.

Игорь стал подниматься, но вдруг что-то резко надавило ему на грудь, и он вновь завалился на спину, зацепив локтём пустую бутылку. Ощущение было такое, как будто огромная рука — в несколько раз больше человеческой — упёрлась ему в грудную клетку и оттолкнула назад.

9

Сергей слез с крыши по лестнице, которую держал Семён, и заскулил, как раненый щенок:

— Я не согласен. Мыть будем её, а затем красить.

— А я говорю, — гаркнул Семён, — будем перестилать новым шифером.

— У нас нет на это денег!

— Нельзя так мелочиться… Я не понял?! Ты здесь главный или я?

— Ах, вот как ты заговорил?! — вскипел Визглов.

— Да пойми, пень ты с колодой, внешний вид играет большую роль.

— Я это не отрицаю. Но мы должны экономить наши средства. И заметь — они тают прямо на глазах.

— Не реви на меня, индюк! — ответил Семён, краем глаза заметив, что на него смотрит Маринка. — Как я сказал, так и будет.

— Поступай, как знаешь! — рявкнул Сергей. — Но не говори потом, что я тебя не предупреждал!

Визглова вновь одолело знакомое чувство беспричинного страха. «Всё бесполезно, ты занимаешься никому ненужной ерундой», — шептал ему голос из прошлого, — «Ты как прыщ на жопе: выскочил и не даёшь покоя. Не было б тебя, и проблем не было бы».

А ведь, действительно, он сам притянул к себе проблемы. Жил он с семьёй в деревне и ни на что не жаловался. И дом у него был свой, и работа, не дающая сдохнуть с голоду, а он, как только узнал о планах Радецких, тут же всё бросил и ринулся вместе с ними за поиском призрачной удачи.

Ему постоянно в жизни не везло. Он был хроническим неудачником. Когда-то даже планировал два крупных дела — и ни одно у него не вышло. Почему же он вдруг решил, что в этот раз всё будет по-другому?

10

Перед самым сном в спальню Сергея и Светланы завалился пьяный Игорь.

— Ничего не понимаю, — развёл руками он. — Я их не трогаю — они сами становятся пустыми! И-к!

— Кто они?

— Пузыри-и-ки с бухлом… И мне при этом всё хуже и хуже… И-к!

— Игорь, иди спать! Я сегодня совершенно не в настроении.

— Не… не… это ещё не всё-ё, что я хотел сказать. Цыц!

— Ну что ещё?! — разозлился Визглов. — Мы, Игорь, между прочим, сюда не бухать приехали.

— А кто бухает, и-ик? Я что ли? — Игоря аж передёрнуло. — Они сами становятся пустыми. Я их не трогаю… Тут вот в чём дело-то… Нечистая сила у нас тут прикольная завелась… И-к! Я хочу встать, подняться, а она меня в грудь толкает. Еле встал, с третьей попытки только удалось.

— Иди, проспись! — не выдержала и закричала на младшего Радецкого Светлана.

11

Визглов резко открыл глаза из-за того, что почувствовал, как кто-то прикоснулся к его плечу ледяными пальцами, провёл ими по груди и остановился в области солнечного сплетения.

Волосы на голове Сергея чуточку зашевелились. Он оторвал её от подушки и уставился на грудь, а затем стал сверлить темноту глазами.

В комнате вроде тихо, никого и ничего подозрительного не видно. Но Сергей мог поклясться кому угодно, что на самом деле почувствовал чьё-то прикосновение. Оно было нестерпимо холодным и пронизывающим тело.

— О, Боже, помоги, — внезапно во сне зашептала Светлана.

Сергей покосился в сторону жены. Она облизала губы, повернулась на бок и тут же закричала:

— Нет… не надо!

Сергей схватил её за плечо и стал трясти, чтоб вырвать из цепких лап кошмарного сна. В это же мгновение что-то острое резануло его под самым глазом. Он вскрикнул от неожиданности и увидел, как подскочила в кровати его жена:

— О-ёй… о-ёй, — пробормотала она, — неужели это только сон.

И как только она замолчала, во всё горло, разрывая свои голосовые связки, завизжала Дашка. Визглов мигом слетел с кровати и выскочил в коридор, в котором сам по себе загорелся свет. Он мимолётом глянул на выключатель и заметил, что тот заляпан кровью.

Сергей ворвался в детскую комнату, и крик ужаса застрял у него в глотке. В комнате вместо двух кроватей стояла только одна — и то она находилась посередине этого узкого помещения. И с этой кровати на него смотрел перепуганный до смерти мальчишка.

— Они опять лизали мои руки, — произнёс он.

— Папа, он дотронулся до моего лица, — взволнованный голос Дашки заставил Сергея повернуть голову влево.

На кровати у стены стояла старшая дочь.

— Всё уже хорошо, доченька, я с тобой, — сказал Визглов.

— Папанька, — ворвался в его сознание голос Татьяны, и он увидел её на том месте, где только что находилась кровать с перепуганным мальчиком.

— Папанька, мне страшно, — завыла она.

Сергей включил свет, протянул руки к младшей дочери и взял её на руки. Колготы у неё были мокрые. Она тряслась как заведённая кукла, её колотило от страха.

В голове Визглова всплыл выключатель, заляпанный кровью. С дочерью на руках, он вышел в коридор и встретился взглядом с перепуганной женой. Выключатель был чист, но свет в коридоре горел.

— Ты же сейчас не включала свет? — так, на всякий случай спросил Визглов.

— Включала… пару секунд назад. Что у тебя с лицом?

— Не знаю… такое было ощущение, как будто какой-то зверь меня царапнул.

— Что за зверь?

— Света, если б я знал! Я его даже не видел…

12

— Ты не поверишь, Семён, я по всему второму этажу пробегал с иконой, пугая молитвой каждый тёмный угол, — рассказывал ранним утром в беседке Сергей. — Я перекрестился раз сто, настолько мне было страшно.

Радецкий-старший взглянул на глубокую царапину под правым глазом.

— Если б не кровавый рисунок под твоим глазом, дружище, я б рассмеялся.

— А вы с Лизкой спокойно спали? Вас ничего не беспокоило?

— Да всё вроде нормально.

К беседке с подносом, на котором стояли три кружки крепкого кофе и тарелка с аппетитными бутербродами, подошла жена Семёна. Визглов принял у неё поднос и поставил его на стол.

Ох, как он любил пить горячий кофе по утрам. Это для него было лучше всякого наркотика. Елизавета — умничка — постаралась и сделала его насыщенным с пенкой.

— Неплохо тебя поцарапала твоя кошечка, — заметила она. — А, казалось, вчера была такая уставшая.

— Это не она… это… сам не знаю кто, — сказал Сергей и взял самую большую кружку с подноса.

Семён тоже не терял времени. Он в несколько секунд уничтожил три бутерброда с копчёной колбасой и сливочным маслом. Они целиком исчезли в его пасти. Визглов даже засомневался в том, что тот их разок пожевал.

— Интересная история, — засмеялась Елизавета. — Прямо триллер какой-то.

— Можешь, Лизка, не верить, но у нас нечистая сила по второму этажу разгулялась.

— Везёт же вам, — притворно вздохнула жена Семёна. — А нашая нечисть храпела всю ночь да звуки паранормальные издавала… Я его два раза локтём толкала, намекая, давай поцарапаемся, а он ноль реакции.

— Я человек простой, — буркнул Семён. — Мне прямо и чуток заранее надо говорить, что те надо.

Сергей в подробностях рассказал Елизавете о том, что творилось ночью. Елизавета при этом только хихикала и подкалывала его. Обычно женщины верят в такие вещи, но она всё подобное считала чепухой. И рассказ Визглова только развеселил её.

— Ну что ж, — стал планировать рабочий день Семён, — сегодня поеду с Игорем за холодильным оборудованием, витринами и полками для товаров. Мы в «Магэксперте» всё отобрали, что нам нужно. Забрать только осталось… А ты, Серёга, займись кассовым аппаратом… его обязательно надо зарегистрировать по месту нахождения магазина.

— Это ж часа три в одну сторону, — вздохнул Сергей. — Только к вечеру приедете.

— Кофе попил?

Сергей кивнул.

— Иди Игоря буди, — приказал Семён. — Раньше выедем, раньше вернёмся.

— Слушаюсь, господин начальник. Как скажете, так и будет.

13

Игорь еле поднялся с кровати и обвёл взглядом свою уродливую комнату.

Она была чуть больше, чем детская спальня. Окно смотрело во двор. Через него хорошо просматривались беседка и старый, потерявший свой блеск и вид бассейн, плиточные стены которого прорвали корни диких кустарников и деревьев. Участок, прилегающий к зданию магазинчика, срочно требовал ухода. Он представлял собой трудно проходимые «джунгли», состоящие из зарослей высокой травы, крапивы, колючих кустарников и всякой прочей ненужной растительности.

Жёлтые обои в его комнате вызывали отвращение, большая люстра казалась громадным пауком-мутантом, забравшимся на грязный, повидавший многое в своей жизни, потолок. Зеркало с трещиной прямо на входной двери, шкаф для одежды и три стула — это было всё, что украшало здесь его быт. Остальное он из деревни за собой не потянул, намереваясь разжиться здесь новыми вещами и мебелью.

Серое тупое одиночество иногда просто убивало Радецкого-младшего. В такие моменты он не мог спокойно смотреть на окружающую его реальность без раздражения и неумолимой тоски, из-за которой ему так хотелось выть.

Визглов ворвался в комнату Игоря, как шальной ветер.

— Проснулся, алкаш, — выпалил он. — Иди поешь, пока не сдох от своего пойла. Сколько это ж надо было выжрать втихаря, чтоб ничего не соображать?!

Игорь сам не мог понять, как так получилось. Всё, что он хорошо помнил — это первый свой глоток. И ещё после того, как очнулся и поднялся с телогрейки, он запомнил, как наливка в бутылке, стоящей в ящике, медленно уменьшалась, и чувствовал, как при этом разогревается его желудок и поднимается у него настроение. Что это? Запоздавшая шизофрения или алкогольные галюники? А может, это какая-то сильная психотропная жидкость?

— Если чё, то ты меня пьяным вчера не видел, — произнёс Игорь, чувствуя, что его душа сейчас попросится выйти из желудка.

— Хорошо, я не видел… но Светлана молчать не будет!

— Я с ней сам добазарюсь.

— Давай, валяй! Если ты её разбудишь, конечно. Она всю ночь заснуть не могла.

— Это я так её напугал? — осторожно спросил Радецкий-младший.

Сергей пожал плечами.

— Не знаю… наверное…

— У, блин, — заскулил Игорь. — Бывает же. Какого хрена я приложился к этой бутылке?!

— Вот-вот! Давай поподробней: где ты её раздобыл и почему один всю выжрал?

— Так чего рассказывать… в сарайке нашёл. Пойла этого там: пей — не хочу! Ещё и вам осталось. Только вы его не пейте, какое-то галлюциногенное оно. Мерещится после него всякое.

14

Радецкий-младший собрался за полчаса. И уже намеревался спуститься вниз к грузовику, за рулём которого ждал брат, но вспомнил про Светку. Лучше её попросить, чтоб она его не сдавала, иначе, если узнает брат, будет много лишнего шума. Ещё, чего доброго, Семён сгоряча его назад в деревню отправит. Этот может.

Игорь тихонечко прошёл по коридору и открыл двери в спальню Визгловых.

Он нагнулся над кроватью, на которой спала жена Сергея с детьми.

— Светка, ты спишь? — потянулся он к её плечу.

— Мама! — вскрикнула Дашка.

И тут же резко выскочила из-под одеяла рука Светланы и нанесла сильнейшую оплеуху по щеке Радецкого-младшего.

— Только тронь ещё моих детей! Убью падла! — выкрикнула Визглова, не открывая глаз.

— Понял-понял! — взвизгнул несчастный Радецкий и вылетел из спальни.

Пробежав метров пять по длинному коридору, он остановился и спросил сам у себя:

— Что же я вчера такого натворил?

И, всхлипнув, пообещал:

— Ля буду! Чтоб я ещё когда так… не никогда боле! Лучше я вообще пить не буду.

15

Сергей поручил Светлане, Елизавете и Маринке навести окончательный марафет в торговом зале, который предполагал собой удаление следов ремонта. Визглова взялась за окна и стала оперативно их мыть. Елизавета и Маринка схватились за стены.

Светлана — резвая во всём по натуре — справлялась очень быстро. Капухи Радецкие, наоборот, еле двигались. Маринка, может быть, и старалась делать быстрее, но у неё не получалось. А вот Елизавета к каждому пятнышку относилась настолько строго, что драила одно и тоже место минут по десять, а то и больше.

Светлана очень долго терпела это безобразие, но всё равно не выдержала.

— Эй, козы, вы немного пошевеливайтесь, — завозмущалась она шутливым тоном, — а то я одна тут всё переделаю, пока вы одну стену отдраите.

— Погляньте вы на неё, — тут же оживилась Елизавета и вообще перестала драить стену. — Работница хренова!

— По крайней мере, не бегаю по полдня мужу за едой. Если надо, сам себе пожрать найдёт и приготовит.

— То-то он ко мне на завтраки постоянно заглядывает, пока ты нежишься в постельке. Страшно сказать, в мужике даже семидесяти килограмм нет. Кожа да кости. Сбежит он от тебя скоро, вот увидишь.

— Ты за своим мужем лучше смотри, а не на моего заглядывайся.

Маринка громко вздохнула и, зная характеры обоих домохозяек, всунула два пальца в рот и засвистела так громко, как обычно это делал Семён.

— Хорош, бабки, кукарекать! — закричала она. — Раскудахтались ни свет ни заря.

Услышав режущее слух слово «бабки», Елизавета замолчала. Метнула грозный взгляд на своего ребёнка и тут же заметила, как в торговый зал тихонечко вошёл Сергей Визглов.

— Что-то стряслось? — спросил он. — Чего свистите и кричите?

— Чё хотим, то и делаем! — рявкнула Светлана.

— А тебе что здесь надо?! — добавила от себя Елизавета. — Иди, крышу крась!

Сергей посмотрел на Маринку, надеясь, что она внесёт хоть чуточку ясности.

— Дядь Серёж, лучше не лезьте! — посоветовала дочка Семёна. — У них критическое настроение. У обеих сразу.

Сергей неуверенно шагнул вперёд, косо глянув на женщин. Вроде нормальные.

— Осторожно! — выкрикнула Маринка. — Не подходите близко! А то загрызут без объяснения причин.

В этот же момент, хорошо ляснув дверью, в магазинчик вошли три человека. Двое из них — высокие громилы с массивными шеями и бицепсами как у Шварценеггера — встали впереди невысокого типчика с золотыми перстнями на толстых жирных пальцах.

— Это опять я, — сообщил Борис Пулкин. — Пришёл уладить кое-какие формальности.

Он положил кожаный портфель на подоконник и выудил из него несколько документов.

— Сам понимаешь: я человек занятой. Ты по-быстрому подпишешь кое-какие документики. Я тебе тут же отсчитаю положенную по договору денежку, и мы разбежимся каждый по своим делам.

16

Семён тормознул возле придорожного кафе.

— Давай позавтракаем, что ли, — произнёс он и, не дожидаясь, что скажет по этому поводу младший брат, выскочил из грузовика.

Игорь посмотрел ему в спину. Подумав, что в этом нет ничего плохого, он вылез из машины и направился вслед за Семёном.

В серой грязной забегаловке было три столика. Причём два из них занимала молодёжная компания, и только один ждал посетителей. Семён заказал холодник со сметаной, картошку с тушёной говядиной и блинчики с творогом и мёдом. Игорь ограничился яблочным соком и двумя беляшами.

— Неплохо здесь кормят, — заметил, громко чавкая, старший Радецкий. — Холодник обалденный.

— Жри себе на здоровье.

— И тебе приятного аппетита.

Игорь откусил полбеляша и понял, что аппетита этого у него как раз-то нет.

— Беляшики тоже ничего, — сообщил он. — Из свежей кошатины. Лучка вот только не хватает.

— Сам выбирал, что есть. Не жалуйся, — улыбнулся Семён и вспомнил про то, что ему утром рассказывал Сергей. — Визглов сегодня меня рассмешил своими ночными приключениями.

— Чего базаришь?

— Я говорю, детский сад, если не ясли… подготовительная группа, короче… Какая-то тварь у них в комнатах завелась. За титьки в темноте хватается.

— Это не я! — тут же выкрикнул Игорь, вспомнив, как Светка ему заехала ладонью по щеке. — Честное слово.

— И руки лижет…

Игорь почувствовал, как по его лицу разливается красная краска. Он с расширенными от ужаса глазами, быстренько встал со стула и проскулил:

— Ничего себе. Бывает же такое…

17

Один из громил схватил Сергея за руку, сжал изо всех сил и потянул его к подоконнику, на котором разложил документы Пулкин.

— Мужики, вы хернёй занимаетесь, — завопил Визглов. — Я ж могу на вас и милицию вызвать.

— Можешь, — усмехнулся Борис. — Но не вызовешь.

— Это почему же? — спросил Сергей и краем глаза посмотрел на перепуганных женщин.

Светлана и Елизавета стояли с открытыми ртами и боялись пошевелиться. Маринка же, осторожно, шаг за шагом двигалась к входным дверям.

— Сам подумай. У тебя ведь дочки такие красавицы. Ты же не хочешь, чтоб с ними что-нибудь случилось.

Накаченный дурень сжал руку Сергея ещё сильнее. Визглов стиснул зубы и процедил сквозь них:

— Тихо ж, блин… больно…

Дурень не обратил на это никакого внимания и не проявил даже чуточку жалости.

— Как вы не понимаете, что не от меня одного всё зависит, — завыл Сергей. — Одна моя подпись ничего не значит.

Борис Пулкин заулыбался:

— А это решаемая проблема. Даю тебе на неё два дня… Поговори со своими друзьями, так и так… объясни им ситуацию. Я думаю, они тебя поймут.

— А если нет?

— Тем хуже для тебя, — вздохнул Пулкин и направился к выходу, оставив документы на подоконнике.

Борис обвёл всех взглядом и прежде, чем выйти, добавил:

— Я не прощаюсь… Через два дня за своими бумажками зайду. И ещё, чтоб вы знали: начальник здешней милиции — мой хороший знакомый. Я ему вчера по дешёвке «Ауди» а пятую» для сына подогнал.

Дурень похлопал Сергея по плечу.

— Слушай, лапочка, что говорит босс. В следующий раз я не буду с тобой таким ласковым и нежным, — произнёс он и нанёс на прощанье удар коленом между ног Визглова.

Сергей ахнул и опустился на колени. Гориллы вышли из магазинчика вслед за своим хозяином.

— Вот же уроды! — простонал Визглов и случайно увидел презрительную улыбку на лице Елизаветы.

18

После хрустящих блинчиков с творогом и мёдом Семён почувствовал, что его глазки наливаются свинцом. Таких блинчиков он нигде и никогда ещё не ел.

Уж очень они были аппетитные. Странно, что в этой грязной забегаловке кто-то ещё старался вкусно готовить.

Двигаясь ленивой походкой к грузовику, Семён понял, что в дороге может заснуть, и попросил Игоря подменить его на полчасика.

— Не вопрос, братишка, — обрадовался Игорь. — Дрыхни, сколько тебе влезет.

Газончик выехал на автомагистраль и помчался со скоростью восемьдесят километров в час.

Как только старший брат захрапел, прислонив голову к дверце, младший врубил радио на всю катушку и стал подпевать. Слух у него был отличный, и пел он — дай бог так петь каждому!

Раздался приятный голос Любы Ямской, и Игорь быстро загрустил. Накатили воспоминания. Он вспомнил, как долго тянулся процесс развода, и как тяжело ему было расставаться со своей теперь уже бывшей женой. Удивительно, что он всё это выдержал и не спился. А мог. Ещё чуток оставалось на него надавить, и он морально бы сдался.

Разве она — Инга — не любила его? Неужели все ласки её и щебетания о прекрасном ничего совершенно не значили, были фальшью и пустыми звуками? Провожание закатов, встреча рассветов, купание в реке голышом, неудержимая страсть и романтика — как всё это вдруг стало ничем, пылью, горьким воспоминанием? Тысячу раз он задавал себе эти вопросы и никак не мог найти на них ответы.

На глазах выступили слёзы, и Игорь вытер их рукавом. Кто я теперь? В чём смысл моей жизни? Ради кого и чего я живу? В ответ тишина… Пустая, глубокая и ужасно одинокая. Способная резать душу без ножа и других острых предметов.

Внезапно его мысли перенеслись к абрикосовой наливке. Игорь вспомнил то короткое ощущение счастья, наступившее после того, как он сделал первый глоток. Он мысленно представил ящик с красивыми нестандартными бутылками. В нём их шестнадцать… Какая она вкусная, какое приятное тепло разливается по желудку…

Игорь аж заулыбался, вспомнив эти ощущения. Он на миг закрыл глаза и представил, как пробка от бутылки подлетает к верху, и жидкость в ней начинает уменьшаться… «Нет-нет, куда ты исчезаешь?!» — чуть не закричал он.

Игорь открыл глаза и еле удержал машину на дороге, в этот момент она уже пересекала встречные полосы. Вернув машину в нужное направление, он почувствовал, как дурманящая теплота заполняет его желудок. Чёрная заасфальтированная дорога при этом стала светлой и забавной, готическая музыка по радио показалось прикольной… и даже смешной…

Он заржал как лошадь, сам от себя этого не ожидая, и вдавил педаль газа в пол. Старенький «Газончик» рванул изо всех сил. Стрелка спидометра перевалила за сто десять…

19

— Вот что ты мне скажешь? — закричала Светлана на Сергея, не обращая внимания на то, что её прекрасно слышат Елизавета и Маринка. — Теперь ты хоть понял, куда ты влез?

— Замолчи, пожалуйста.

— Что замолчи!? — заревела Светлана. — Ты бы это лучше козлам, что приходили, сказал бы. Слабо?! Кишка тонка?! Они твоим дочерям расправой угрожают, а ты стоишь и молча глазами на них пялишься… Нахрена ты нас сюда притащил, если даже за себя постоять не можешь, когда надо?

— Я сказал: рот, дура, закрой! — рыкнул Сергей, чувствуя обиду, забирающуюся в самое сердце.

— А ты рот ей не затыкай! — вступилась Елизавета. — Был бы здесь Семён, они б у него через окна на улицу повылетали. А потом бы ещё и сами эти окна вставляли, и у нас прощения просили бы.

— Бы, да кабы! — передразнил Сергей и выскочил из магазинчика, громко хлопнув дверью.

— Тряпка у тебя, а не муж! — произнесла Елизавета вслух свои мысли.

— Какой есть, — ответила на это Светлана. — Другого бог не дал.

20

Визглов сразу же схватился за сигареты. Он закурил и, не находя себе места во дворике, зашёл в сарайчик, который начал разбирать Игорь. Его неприятно затрясло, но не от страха, а от внутренней боли. Где-то глубоко в нём сидели и гнили занозы. Они проникли туда ещё в детстве, сильно ранив его душу. Именно тогда ему доказали самые по сути близкие люди, что он никчемный и никому ненужный в этой жизни человек. Что он обыкновенное недоразумение природы. И как бы правильно он ни пытался жить, это невыносимое клеймо «никчемного человека» душило его на протяжении прожитых им лет. Оно жгло его душу при каждом удобном случае.

«Все мужики, как мужики. А я?! Даже слова крепкого в ответ не сказал.»

«Что мне помешало сделать так, как надо? Страх. Да нет. Не особо я испугался. Что же тогда?»

«Я просто пытался анализировать ситуацию… я просто думал, как правильней поступить…»

Скурив одну сигарету, Сергей принялся за другую. Он огляделся по сторонам и вспомнил про наливку, о которой рассказывал Игорь. Где же она?

Визглов заметил телогрейку, расстеленную на полу. Коробку из фанеры. Его также, как и Игоря, привлекли фотографии, на которых он увидел молодую пару с сыном. Мальчишка на всех фотографиях был каким-то серьёзным и грустным. Не по годам взрослым. Сергей присмотрелся к фотографиям ребёнка внимательно и вздрогнул. Он узнал его. Это был тот самый мальчишка, которого он видел ночью в комнате своих дочек.

— Что за чертовщина?! — выругался вслух Сергей и бросил фотографии в коробку.

Визглов покрутился на месте, ища взглядом ящик с наливкой или хотя бы что-нибудь на это похожее. Вероятнее всего, подумал он, искать надо в этом завале всяких ненужных вещей, половина из которых просто-напросто сгнила. И стал пробираться через весь хлам к коробкам из-под обуви, предполагая, что ящик может находиться под ними. Он протиснулся между поломанной стиральной машинкой и старым холодильником. Резко остановился — ему показалось, что за горой коробок кто-то сидит. И более того: смотрит прямо на него.

Мурашки пробежались по телу. Визглов весь напрягся, ожидая чего-то внезапного. Он даже перестал дышать. Струйка холодного пота покатилась по его лбу. Кто же тут затаился? Что ему здесь надо?

Сергей услышал удары своего сердца. Липкий холодный страх оплёл его позвоночник своими мерзкими щупальцами. Сейчас прыгнет! Ей богу прыгнет, пронеслось в его мозгу…

Визглов переборол страх и шагнул вперёд. Теперь он отчётливо видел того, кто прятался за коробками. Это был мальчишка, тот самый, что испугал его ночью и которого он несколько минут назад разглядывал на фотографиях.

— Не бойся меня, — прошептал Визглов и сделал ещё несколько шагов, протянув руки к ребёнку. — Я хороший. Я не причиню тебе вреда.

Мальчишка замотал головой и стал отступать к стене сарая. Предчувствие опасности не покидало Сергея: что-то сейчас будет, что-то нехорошее обязательно произойдёт.

Визглов двинулся за ним. Шаг, ещё один. Под ногой раздался щелчок, и острые железные зубцы сомкнулись на ноге Сергея. Они впились в его ступню, из которой сразу же брызнула кровь.

Визглов заорал от боли и увидел, что его ногу раздробило с двух сторон механическое устройство — капкан. Такие обычно ставят на серьёзных хищников, с которыми в лесу лучше один на один не встречаться.

21

Маринка первая заволновалась, что отец с дядей Игорем до сих пор ещё не вернулись. Три раза она уже пыталась дозвониться до отца, и все три раза слышала одно и тоже: «абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети». Она вошла в домик для гостей и услышала, что её мать с кем-то разговаривает.

— Да-да, так оно и было…

Голос доносился из спальни Маринки. Она почему-то сразу подумала, что мать по мобильнику разговаривает с отцом и на миг обрадовалась. Но, увидев телефон матери на холодильнике, девушка поняла, что в спальне с матерью находится кто-то ещё. Интересно кто?

— Андрей Евгеньевич, вы же нам поможете? Конечно… Нет-нет, я замужем. Просто мой муж уехал. Спасибо вам за комплимент. Это спальня дочки.

Маринка осторожно заглянула в щель между дверями и увидела спину матери. А вот с кем та разговаривала — даже чуточку не было видно.

— Пойдёмте, я вас чаем напою… и с дочкой познакомлю.

Марина тихонечко отступила от дверей, села на стул и потянулась рукой к пульту. В этот же момент из спальни вышла Елизавета.

— О, Мариночка, ты уже здесь, — произнесла она радостным голосом и взглянула куда-то внутрь спальни. — Познакомьтесь, Андрей Евгеньевич, это и есть моя дочка.

Маринка раскраснелась, ожидая, что из спальни должен выйти неизвестный ей мужчина. Но он почему-то всё не выходил. На лице же матери застыла придурковатая улыбка. Почувствовав что-то неладное, девушка вскочила со стула и заглянула в свою спальню. В ней никого не было.

Маринка повернулась и посмотрела на спину удаляющейся от неё матери. Она вульгарно покачивала бёдрами.

— Да что вы так торопитесь, — заговорила Елизавета игривым голоском. — Посидели бы с нами. Чайку попили.

— Мама, что с тобой?! — закричала девушка. — Ты с кем разговариваешь? Здесь никого нет!

22

Визглов орал как резанный. Боль была такой дикой, что даже глаза его налились багровой краской. Он крутился на полу, проклиная всё на свете. Пытался притронуться к повреждённой ноге, но тут же убирал руки. Вокруг него растеклось столько крови, сколько в нормальном человеке, наверное, не бывает. Так ему, по крайней мере, казалось.

Сергей попытался разжать капкан, но это ему не удалось. Он повторил попытку — тот же результат. Дрожащими руками он вытянул из кармана мобильный телефон. И тот тут же зазвонил.

— Алло, — закричал Визглов.

— Серёга, — раздался хрипящий голос Семёна в мобильнике. — Игоря… Игоря бойтесь… эта тварь едет к вам…

После чего из мобильника донеслись какие-то странные звуки, как будто Семёна кто-то душил. Это продолжалось несколько секунд. И затем наступила тишина.

— Семён, что случилось?! — заорал в мобильник Сергей. — Семён, ответь!

* * *

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
СОШЛИ С УМА

1

Визглов открыл глаза на больничной койке и тяжело вздохнул. Прошло три часа после того, как врачи сделали всё возможное для спасения ноги. А ему показалось, что миновала целая вечность. В палате кроме него лежал седой старичок. Его сбила машина, и бедняга не мог нормально пошевелиться. Он стонал из-за каждого неловкого движения.

Луна пыталась заглянуть в окно, закрытое старенькими выцветшими шторами. На душе Визглова было неспокойно. Сергей волновался за жену и детей. Как они там одни? Наверное, никак не могут заснуть: включили свет и прислушиваются к каждому скрипу или шороху, раздающемуся в доме.

Что за беда такая творится вообще? Что за чертовщина гуляет у них там на втором этаже? Откуда она взялась? Найти бы кого-нибудь в здешних местах, кто мог бы что-то про неё рассказать…

Капкан! Кто и зачем додумался установить его в сарае среди всякого хлама? Неужели бывшие владельцы? Кто они, эти люди, что жили до них в этом доме? Что за мальчишка постоянно ему мерещится?

Вопросы в его голове размножались со скоростью света. Всего три дня они пробыли на новом месте, а уже столько всякого произошло, что мозги просто кипели, ища ответы, которые смогли бы прояснить происходящее.

Визглов разволновался не на шутку. Как бы часто Сергей не ругался со своей женой, но он её любил. Она умела стоять на своём до конца. И даже, если была в чём-то неправа — всё равно не сдавалась. Люди часто видели в ней агрессивно настроенного человека, и мало кто из них мог подумать, что за этой агрессией прячется добрая душа. А он знал это и редко винил её за бурные всплески эмоций. Она была такая, какая есть — правдивая и прямая!

Визглов очень переживал за неё и детей. И чувствовал, что долго здесь на больничной койке не улежит — просто навсего удерёт отсюда. Ощущение того, что им, бедным, сейчас очень страшно без него находиться одним на новом месте, не давало ему покоя.

Сергей не выдержал и набрал номер жены, и она тут же ответила:

— Ну, как ты там, милый?

— Я нормально. А вы как?

— Да, мы у Радецких все вместе собрались. Дети с Маринкой в одной комнате на одной кровати улеглись, а мы в другой комнатке чай с Лизкой хлебаем. Не спится нам пока.

— Семён не вернулся?

— Не вернулся. И мобильник не поднимает… ни он, ни брательник его… Лизка наревелась вся — не знает, что делать.

— Мне Семён звонил, — осторожно напомнил Сергей.

— Я знаю: ты рассказывал. Но я думаю: тебе этот разговор послышался… Ты столько крови потерял, что не соображал, что происходит… Вполне возможно, это было что-то вроде сна на грани остановки сердца от потери крови.

— Возможно, — буркнул Визглов. — Я не спорю.

— Хорошо, что тебя пошла искать. Подумала: раз обидела, значит, ты уже сидишь в каком-нибудь тёмном месте и молча пережёвываешь всё, что я на тебя вылила. А я ведь не со зла, просто сама перепугалась до чёртиков этого дебила, что дочерям нашим угрожал.

— Больше угрожать не будет, — резко выпалил Визглов. — Обещаю!

— Ага, — засмеялась Светлана. — На одной ноге вприпрыжку его догонишь и костылём по голове стукнешь.

2

— А ну-ка все ротики позакрывали! — прикрикнула на детей Елизавета. — Спать пора!

— Спим узе-мызе, — пропищала Танька.

— Так спите — шумите, что вас на другом конце посёлка слышно.

— Это не мы, — прошептала Маринка. — Это приведения хулиганят. У-у!

Танька и Дашка сразу же замолкли, услышав слово «приведения».

— Это нехорошая шутка, милая, — сказала Елизавета. — Давайте, мы не будем такие слова произносить. Хорошо?

— Хорошо, — ответила за всех Дашка.

Елизавета вышла из комнаты и прикрыла двери. Лицо у неё было заплаканное.

— Ну, где же Семён? Почему он не отвечает на мои звонки?

— Сядь и успокойся, — посоветовала Светлана. — От того, что ты так волнуешься, ничего не изменится. Если до утра не вернётся, то в милицию заявление пойдём писать. Так и так. Пропали муж с братом. А сейчас без толку. Сутки ещё не прошли. Никто их поиском заниматься не будет.

— Тебе легко так говорить. Ты знаешь, шо твой муж жив.

— Жив-то, жив, но зато покалечен.

Во входную дверь кто-то трижды постучался. Елизавета сразу же бросилась открывать её, не думая, что за ней может стоять кто угодно, не обязательно Семён.

— Здравствуйте, — произнёс крепкий мужчина пожилого возраста в джинсовой куртке и брюках. — Увидел, что свет у вас горит, решил зайти на пару минуток. Муж ваш вернулся?

— Проходите, Андрей Евгеньевич, — пригласила она в дом ночного гостя. — Попейте с нами чайку, раз не спите.

Андрей Евгеньевич подошёл к столу, за которым сидела Светлана. На столе стояли электрический чайник, фарфоровый заварник, кружки и сахарница. Жена Сергея потянулась к заварнику, но мужчина махнул рукой.

— Не хочу, спасибо. Подумал я, Елизавета, и согласен дежурить сутки через двое. За сутки сколько будете платить?

— Пока, до лучших времён, пятнадцать долларов.

Светлана сразу же спрятала глаза, подумав, какой же дурак за такие копейки согласится.

— Двадцать меня устроило бы.

— Хорошо, — согласилась Елизавета. — Только для начала я попрошу вас разобраться, куда пропал мой муж. Вы человек энергичный, справитесь. За это я отдельно и хорошо заплачу.

— Добре! — кивнул Андрей Евгеньевич и опустился на свободный стул. — Это лучше, чем сидеть одному дома и умирать от скуки.

Лет пятьдесят ему точно есть, прикинула Светлана: лицо порядком изрыто морщинами, волосы покрыты сединой. Мужчина, видно, не из слабых: широкие плечи, крепкие руки — хорошенько ударить сможет. Двинет так, мало не покажется. Росту в нём только чуток маловато. Не такой высокий, как те накачанные верзилы, что приходили вместе с Пулкиным.

— Знакомься, Светлана, это Андрей Евгеньевич, — наконец-то представила ночного гостя Елизавета. — Я у него сало копчёное покупала на рыночке. Он узнал, шо мы тут магазинчик строим, и поинтересовался, не нужны ли охранники нам. Я его адресок на всякий случай записала. Подумала, а вдруг понадобится. И, действительно, понадобился.

3

Сергей никак не мог заснуть. Он крутился с бока на бок. Внутренний голос ему говорил, что он должен быть рядом со своими. А не валяться здесь в постели и ждать, когда произойдёт что-то ужасное.

Да, всё началось не так, как хотелось бы. Но это не значит, что всё будет плохо. Всё обязательно наладится. И страхи, которые рисуются в голове — они пустые, за ними ничего не стоит. Ты сам выбираешь: бояться тебе или нет.

Всё зависит от твоей внутренней силы — от умения сохранять в душе покой. Нельзя позволять всяким тварям разносить твоё спокойствие в пух и прах.

«Смешно и наивно!» — зашептал его внутренний голос. — «Пока есть реальная угроза — о каком спокойствии можно говорить?!». Сергей приподнялся и сел в кровати. Он краем глаза посмотрел на костыли, которыми ему дали попользоваться в больнице. Интересно, сколько он сможет пройти на этих костылях? Наверное, немного. Он ещё к ним даже не привык.

«Ты должен встать и идти. Прямо сейчас», — убеждал его тот же голос. — «Я чувствую. Ты должен.»

— Чаво не спишь? — раздался неожиданно голос старика, он лежал спиной к Сергею. — Ночь короткая. Пролетит быстро.

— Не могу заснуть, — пожаловался Визглов. — Неспокойно мне.

— Выпей валерьяночки… или корвалольчика, — дед со стоном повернулся на спину и предложил, — хочешь, накапаю?

— Ну, если не трудно.

— Ты только сам возьми, — прокряхтел старик и указал пальцем на свою тумбочку. — А то я страшусь даже шелохнуться.

— Хорошо-хорошо, вы не волнуйтесь. Возьму я.

— Дохтор говорит, главное, что позвоночник цел. А ключицу и ребро можно поправить.

— А что случилось с вами?

— Машина сбила.

— Ничего себе. Вы местный?

— Тутошний.

Визглов достал из тумбочки старика пузырёк с корвалолом и накапал в стакан капель тридцать. Туда же плюхнул минералки и залпом выпил всю эту мерзость.

— Про всё и про всех здесь, наверное, знаете? — спросил он, — Посёлок ваш не большой-то.

— Посёлок наш небольшой, но славится своим замком. Выглянь в окошко, посмотри, какой он огромный.

— Да видел я не раз ваш замок.

— Знаешь, кому он раньше принадлежал?

— Радивилам.

— Да-да, Радзивилу, — подтвердил старик. — И, если что у нас происходит странное, необъяснимое, то всё это связывают с замком… Ты хотел у меня о чём-то спросить?

— Мы сюда совсем недавно переехали. Пару дней назад.

— Откудава?

— Из Зельвы. Деревушка Грабово такая есть.

— Хм… Да по тебе не скажешь, что ты из вёски.

Сергей вздохнул и развёл руками.

— Судьба у меня такая. Я вроде как городской. Батька и мамка в городе жили и живут, но я им помехой был. Бросали меня один к другому, пока бабка, упокой её душу, к себе не забрала. Вот я и вырос в деревне. Там же и жену себе нашёл.

— Бывает.

— Скажите, а что вы знаете про дом номер десять на центральной площади?

Старик аккуратно перевернулся на правый бок.

— На улице семнадцатого сентября который? — уточнил он.

— Да-да.

— Вы в этот дом переехали?

— Нехорошее это место, да?

— Место как место.

— А кто до нас там жил?

— Радецкие фамилия их была. Как сейчас помню.

— Кто?! — подскочил от удивления на кровати Визглов. — Кто-кто? Повторите.

— Радецкие. Чего тебя так удивила эта фамилия?

4

Светлана и Елизавета проводили Александра Евгеньевича и уже укладывались спать, но неожиданно во дворе засигналил грузовой автомобиль. Неужели Семён и Игорь вернулись? Какое счастье! Елизавета прежде, чем выскочить из дома, перекрестилась и поблагодарила бога, что беда обошла их дом стороной.

Светлана первой оказалась во дворе возле машины. Фары погасли, но из неё никто не вылезал. Странно это было как-то. Фонарь, прикрепленный к стене домика для гостей, скудно освещал двор, и поэтому трудно было разглядеть того, кто сидел внутри «Газончика».

Светлана нажала на ручку дверцы со стороны водителя — дверца не поддалась.

— Вот же дураки! — закричала с порога Елизавета и ринулась к другой дверце. — Прикалываются ещё мне!

— Стой! Тут что-то не так, — крикнула ей Визглова, почувствовав опасность.

Елизавете передался страх от Светланы. Она замерла в нескольких метрах от машины. В чём дело? Шутки шутками, но Семён так долго над ней бы не издевался. Он уже давно бы вылез из «Газончика» и извинялся за то, что заставил волноваться.

— Эй, мужики, вы чего там застряли? — взвизгнула Елизавета, и её голос растворился в напряжённой тишине.

Тело Елизаветы покрылось мурашками. В животе появилось неприятное жжение. Светлана тем временем дрожащими руками нащупала в кармане зажигалку, достала её и крутанула колёсико. Кремень высек искру, и из зажигалки выскочило яркое пламя. Визглова приблизила его поближе к дверце и увидела улыбающееся лицо Игоря. Он прислонился головой к стеклу и смотрел прямо на неё.

Что-то в этом взгляде и в этой улыбке было нехорошее, а точнее — недоброе. Какая-то полная заторможенность. Светлана интуитивно отступила на шаг назад и перед ней резко распахнулась дверца.

— Ну, чё, не ждали? — спросил не то пьяным, не то обкуренным голосом Игорь и стал вылезать из машины.

Светлана отошла ещё на два шага назад. Сердце её бешено застучало. Как только Игорь ступил на землю, она увидела, что в машине на пассажирском сидении сидит кто-то ещё. И этот кто-то ещё, скорее всего, Семён.

Увидев затылок Игоря, Елизавета не выдержала и открыла дверцу со стороны пассажира.

— Хай! — пробормотал Семён и поднял руку к верху.

— Семён! Боже мой, ты пьян, шо ли?

Семён покрутил головой и схватил свою жену за руку.

— О-ёй, — вскрикнула Елизавета. — Какие у тебя холодные руки. Живой лёд.

— Пошли домой, — произнёс слабым голосом Семён и стал выбираться из «Газончика». — Я жутко замёрз.

С плеч и головы Радецкого-старшего посыпался песок. Елизавета почувствовала чьё-то дыхание за спиной, резко обернулась и увидела младшего братца.

— Я его сначала закопал, — хохотнул Игорь. — А потом подобрал на обратном пути.

— Ничего себе шуточка, — закричала на него Светлана. — Как вы позволили себе ехать пьяными за рулём?! Мудаки вы хреновы! Сколько людей по дороге посбивали — не подумали посчитать!

— Мне холодно, — пожаловался Семён. — Согрейте меня.

5

Визглов на одной ноге допрыгал до костылей. Походив на них по палате, он почувствовал себя уверенней и понял, что сможет на них нормально передвигаться. Не быстро, с передышками, но сможет.

— Ты чего надумал на ночь глядя? — удивился старик. — Неужто до хаты собрался?

— Проблемы у меня, Иванович, — стал объяснять Визглов, — нашлись кое-какие твари, угрожают мне и моей семье. Говорят, что если я не уступлю им свой новый дом и участок, то моим дочерям плохо будет.

— В милицию обратись!

— Обязательно это сделаю. Но не уверен я, смогут ли мне там помочь. Кто её знает, эту здешнюю милицию…

— Зря ты так, хлопец. Люди у нас тут очень хорошие. В обиду не дадут.

— Всё равно я должен быть дома и видеть, в чём заключается реальная угроза.

— Ногу береги, — сказал на прощанье старик. — К дохтору не забывай показываться. Гангрена дело нехитрое.

Сергей остановился в дверях.

— Вот что ещё хотел спросить, Иванович. А эти Радецкие почему отсюда уехали? Что-то было всё-таки не так в их доме?

— Они не уехали. Их увезли на скорой помощи.

— Как это?

— Они сошли с ума.

— Что прям все и сразу?

— Я не знаю. Так поговаривают люди.

— А что ещё здесь поговаривают про Радецких?

— Сейчас про них никто уже и не вспоминает, а когда мне было лет как тебе, то все повторяли друг за дружкой одно и то же. Мол, пришли Радецкие и стали во дворах пропадать собаки, коты, домашняя птица и даже крысы.

6

Фонарь не справлялся с освещением двора. Темнота и неприятная тишина окружали каменную площадку, на которой возле грузового автомобиля стояли две женщины и двое мужчин.

Елизавета и Светлана никак не могли понять, почему знакомые и практически родные им мужчины кажутся совершенно чужими и даже опасными. Как назло, вся жизнь вокруг замерла, не было слышно ни лая собак, ни разговоров людей. Даже двери, и те боялись заскрипеть.

Игорь опустил руку на плечо Елизаветы.

— Если будет совсем холодно, приходи ко мне, — прошептал он.

Елизавета испуганно уставилась на него, а затем перевела взгляд на Семёна. На лице её мужа не появилась никаких эмоций, как будто всё, что происходило, было нормальным и естественным.

Светлана, чувствуя, что её начинает трясти, заорала во всю глотку:

— Слышишь, ты, мразь! А ну быстро вали в свою комнату, и пока не проспишься, чтоб я тебя здесь не видела.

Игорь тут же повернулся к ней и стал сверлить холодным полным ненависти взглядом.

— Гайгеров покормила? — спросил он. — Или они опять голодные по чужим огородам лазят?!

7

Визглов уставился на экран «Nokii» и вновь набрал номер жены. И опять тот же результат: длинные пронзительные гудки через минуту ожидания сменились короткими.

Что-то не так! За последние двадцать минут она не ответила ни на один его звонок. Сергей вышел на костылях из больницы и стал быстро двигаться в сторону своего нового дома. Он прошёл метров триста — не больше — и почувствовал сильное головокружение, а вслед за ним и дикую слабость.

Как назло, нужно было подниматься в гору. Визглов перешёл дорогу и сел на высокий бордюр. Перед глазами его замелькали блестящие звёздочки. Сердце потеряло нужный ритм, оно то ускорялось, то замедлялось — творило чёрт знает что! К горлу подступила тошнота. Всё вокруг закружилось в дикой карусели. И Сергей полетел носом вперёд прямо на проезжую часть.

8

— Га-ги! Га-ги! — закричал Игорь. — Где вы мои хорошие? Га-ги!

Светлана и Елизавета переглянулись.

— Сёмён! — повернувшись к мужу заорала перепуганная женщина. — Я ничего не понимаю. Скажи мне, что происходит.

И тут же очень громко заскрипела дверца сарая, который разбирал Игорь по поручению Семёна. Светлана увидела, как она медленно открывается.

9

Раздался сигнал легкового автомобиля, хлопнула дверца.

— Эй! Эй! — услышал Визглов голос какой-то женщины и приподнял голову. — Что с вами? Вам плохо?

— Подайте мне мои костыли, — попросил он.

Неравнодушная женщина с короткой стрижкой, от которой пахло дорогой косметикой, помогла ему подняться. И пока Сергей стоял на одной ноге, она подобрала с земли его костыли и протянула ему.

— Ой-ки! Ой-ки! Да вы всё лицо расцарапали. Как же вы так?

— Голова закружилась.

— И чего вы здесь один ночью на дороге делаете? — спросила женщина и с опаской стала смотреть по сторонам. — Если хотите, давайте подвезу вас, куда надо.

— Да-да, подвезите, — ответил и кивнул головой Сергей. — Я здесь недалеко живу. На центральной площади. Дом номер десять. Мы там продуктовый магазинчик строим.

Сергей забрался на заднее сиденье новенькой иномарки, костыли положил себе на колени. Женщина закрыла за ним дверцу и села за руль. Машина тронулась с места.

— Объясните мне всё-таки, как вы здесь оказались?

— Я с больницы дёру дал. Не могу я в больницах лежать. Хоть убейте.

— Ну, вы даёте! Говорите, магазинчик строите?

— Да-да.

— Ей-ки! Ёй-ки! Продавщицы вам не нужны?

— Такие красивые, — улыбнулся Сергей, — нужны.

— Не смейтесь. Я б на самом деле поработала бы. У меня и стажик есть.

Ничего себе, подумал Сергей, на вид эта красавица в деньгах не нуждается. Папочка, мамочка или муж явно её жизнь неплохо обеспечили. Вон, машина: какая навороченная. Даже марку он не смог разобрать.

Словно прочитав его мысли, она ответила:

— Страсть как люблю хорошие машинки. Никогда не позарюсь на дешёвку. От бывшего мне досталась. Добрый парень был, пока на него налоговая не наехала и бабки его не посчитала. Слишком много у него было их, пришлось за них ответить.

— Понятно, — буркнул Сергей.

— А я вот одна осталась. К мамке решила вернуться. Надоел большой город со своими капризами и похотью.

Ей лет тридцать — не больше! Голос очень приятный. Сергею вдруг захотелось, чтоб она повернулась к нему лицом. На дороге он её толком не рассмотрел.

Запах косметики и духов подействовали на него как наркотик. Красивая шея, светлые короткие волосы, маленькие ушки с золотыми серёжками. Ему вдруг подумалось, что он увидит её ещё не раз и сможет провести рукой по этим волосам, притронуться губами к её чувственным плечам и шее…

10

Игорь сорвался с места и побежал к сарайке, но не к той, в которой открылась дверь, а к другой. Он забежал туда и через секунду выскочил с охотничьим ружьём и коробкой патронов.

— Га-ги! — позвал он и стал рукой гладить воздух, как будто возле него прыгали собаки. — Ой, мои хорошие! Ой, мои ласковые! Сейчас мы с вами поохотимся.

— Он сошёл с ума, — прошептала Светлана.

— И не только он, — проскулила Елизавета.

Игорь тем временем зарядил ружьё и стал целиться в жену своего лучшего друга.

— Дурак, очнись! — закричала Елизавета. — Ты шо творишь?

Вместо ответа раздался выстрел, и Светлана почувствовала, как что-то обожгло её щёку. Звякнуло стекло в окне «ГАЗончика».

— Бежим, — закричала Елизавета и рванула в сторону беседки.

Игорь перезарядил ружьё. Светлана стала отступать назад. Шаг, второй, третий. Она споткнулась о камень как раз, когда прогремел второй выстрел.

— Ну, чё, сука, страшно! — улыбнулся «стрелок» и направился с ружьём в её сторону. — Я объявляю «мочилово» открытым. Правила такие: все мочат всех. Победителем становится тот, кому некого будет мочить.

11

— Я так и не спросил, как тебя зовут, — сказал Визглов после того, как машина тормознула возле дома номер десять.

— О-ой-ки! — растерялась молодая женщина. — Зачем вам?

— Красивое имя, — сказал Сергей, и его спасительница звонко засмеялась.

— Ирина… Рубцова.

Сергей открыл дверцу и стал выбираться из машины.

— Ты это… завтра загляни к нам.

— Насчёт работы? — уточнила женщина.

Визглов, стоя на одной ноге, вытянул из машины костыли.

— Я отблагодарить тебя хочу, да и насчёт работы тоже поговорим.

Ирина вышла из машины, обошла её спереди и приблизилась к Сергею почти вплотную.

— Давайте, я вас провожу, — предложила она. — А то у вас опять голова закружится.

Сердце Визглова специально застучало очень громко, выдавая его волнение. Почувствовав её приятное дыхание и аромат дорогих духов, Сергей чуть не завыл от желания владеть ею здесь и сейчас.

— Не надо, спасибо, — прошептал он в ответ и двинулся в сторону въездных ворот.

— До завтра! — попрощалась Ирина.

— Да-да, до «сафтра»! — выкрикнул Сергей и потянул на себя калитку, встроенную прямо в ворота.

12

Небесные ночные огоньки и полная луна освещали двор серебристым светом.

Одинокий фонарь со стены домика для гостей выхватывал небольшой участок со скошенной травой и колючим кустарником. Непрерывно звенели нудные цикады. В траве стрекотал кузнечик.

Заметив “ГАЗончик» Семёна на каменной площадке возле гаража, Визглов остановился и обратил внимание на разбитое окно в дверце со стороны водителя.

Скрипнула дверь двухэтажного дома, и Сергей обернулся. Он отчётливо увидел, как она сама медленно открывается. Визглов тихонечко выругался. И тут же скрипнула дверь сарайки.

Замерцал фонарь, словно его слегка закоротило. Сергей почувствовал, как холодными мерзкими щупальцами в душу стал вкрадываться страх. Казалось, ну, что ему стоит войти в дом и подняться к жене и детям на второй этаж. Пустяк. Мелочь. Но Визглов, шагнув вперёд, ощутил, как мурашки сжирают его кожу.

«Там наверху твои дети и жена. Чего ты стоишь?!» Сергей тяжело вздохнул и вошёл внутрь дома. Очень трудно ему дался подъём по ступенькам на костылях. Посередине этого подъёма Визглов услышал, как ляснула дверь за спиной. Точнее, кто-то ей ляснул. Ветра во дворе не было, и, значит, к этим проделкам он не имел никакого отношения.

В коридоре второго этажа Визглов сразу включил свет, который считал спасением от тьмы — от ужасов, обитающих в ней. В освещаемом коридоре он немного успокоился и сразу же ощутил, что мочевой пузырь переполнен. Сергей прошёл мимо комнаты Игоря и детской. Нажал на ручку двери и заглянул в их с женой спальню.

Он увидел заправленную кровать и вспомнил, что жена и дети ночуют в домике для гостей. Хотя… странно… а где тогда спит Семён? Или он всё-таки не вернулся?

Сергей представил картину: Светлана, Елизавета и Семён — все спят на одной кровати. Мужик по середине и бабы по бокам. Хмыкнув, Визглов вышел из комнаты и пошёл дальше по коридору, который поворачивал на девяносто градусов и выводил к двум дверям. Одна открывала вход в туалет с душевой, а вторая — на длинный просторный застеклённый балкон, с которого хорошо просматривалась центральная улица.

В туалете Сергей долго опорожнял мочевой пузырь. Ему казалось, что сие действие никогда не закончится. Моча из него лилась и лилась.

Внезапно Визглов почувствовал, как кто-то дотронулся до плеча. Моча от страха застыла где-то внутри члена. Её будто отрубило. Сергей резко обернулся и уставился на бледное лицо Игоря.

— Прикинь, «Гайгеры» меня совсем не слушаются, — произнёс Радецкий-младший. — Вот же проказники!

13

«Они сошли с ума», — вспомнил Визглов слова деда, которого сбила машина.

Сергей покрутил пальцем у виска и хлопнул по плечу Игоря.

— Ты это… иди: ляжь поспи. Может, всё пройдёт, — произнёс он с надеждой в голосе.

Лицо Игоря перекосила злая усмешка, и он со всей силы руками толкнул Сергея. Визглов потерял равновесие и вместе с костылями грохнулся на пол.

— Ты что творишь, придурок?! — закричал он и вскочил на ноги, не обращая внимания на боль в повреждённой ноге.

Игорь шагнул к нему.

— Побазарить хочешь? Давай побазарим.

Визглов уже ничего не хотел. Он схватил один костыль за ножку и приложился им по груди друга. Тот шлёпнулся на пол и затих, ожидая следующего удара.

Сергей повернулся и, подняв второй костыль, двинулся по коридору к лестнице.

— Давай! Давай! Беги! — заорал ему вдогонку Игорь. — Скоро ты поймёшь, что ты бегаешь сам от себя.

14

Визглов ворвался в домик для гостей и стал, как вкопанный, у двуспальной кровати Радецких. На ней в куртке и брюках лежал Семён, которого, если б не его одежда, было бы трудно узнать: лицо бледное с неприятным сероватым оттенком, челюсть опустилась вниз, глаза запали, в липкой ране на голове устроили пир личинки мух. Сергея чуть не вырвало от этого зрелища.

Визглов перекрестился и увидел, как челюсть Семёна дёрнулась и стала подниматься вверх.

— Прошу тебя, — прошептал Радецкий. — Дай мне хоть чуточку тепла.

Сергей бросился к нему и схватил за руку.

— Дружище, я ничего не пойму. Ты что, умираешь? — произнёс Визглов и почувствовал, как дикий холод охватил его тело.

— Дай мне тепла! — закричал Семён. — Мне его нужно очень много.

Визглов отскочил от него, как от чумного, и заорал:

— Я не верю своим глазам! Я сошёл с ума!!!

После того, как Сергей замолчал, Семён приподнялся и сел в постели.

— Ну, что, полегчало? — осторожно спросил он и предложил. — Давай думать вместе, что делать дальше. Поверь, мне было сложнее переживать все мои внешние изменения.

Несмело открылась дверь, и из спальни, в которой спали дети, выглянула Маринка. Она уставилась на Визглова, который повернулся лицом к кровати и закричал:

— Семён, объясни мне: что происходит?!

— Дядя Сергей, успокойтесь! — завизжала Маринка. — В этой комнате кроме вас никого нет.

— Как это… никого нет? — удивился Семён. — Ты что, доченька, меня не видишь?

Сергей скосил взгляд на Маринку, та никак не среагировала на слова Семёна.

— Не видит и не слышит, — подытожил он. — Что и требовалось доказать. Ты мой визуальный бред.

15

По лицу Визглова потёк холодный пот. Осмысление того, что он сошёл с ума и понимает это, не только испугало, но и удивило. Его сознание играет с ним злые шутки. Ему мерещатся совершенно нереальные вещи. Какой ужас — он не может верить своим глазам! Они его обманывают.

Но мозг то видит и понимает, что что-то не так. Он работает, как и прежде. И если захотеть, может запросто разделять, где реальность, а где нет. Например, не могут же в голове человека копаться опарыши, и он при этом довольно живой и разговорчивый, значит — это мерещится, и не более того.

Сергей перевёл взгляд с Семёна на его дочь. А вот Маринка, подумал он, выглядывающая из своей комнаты, это больше похоже на реальность.

«Ту-ту! Я сошёл с ума, но могу это контролировать. Крыша, не уезжай далеко, ты ещё можешь мне понадобиться.»

— Маринка, скажи, где моя Светка и дети? Я их нигде не могу найти.

— Дашка и Танька спят в моей комнате. А мамка и тётя Света чего-то кричали, визжали во дворе, а потом вдруг резко затихли.

— А что они кричали? Ты не помнишь?

— Он сошёл с ума! Дурак, очнись! А ещё я слышала выстрелы.

Визглов подошёл на костылях к Маринке. Девушка испуганными глазами уставилась на него.

— Вы чего это?

— Не бойся, моя хорошая, — произнёс Сергей. — Я просто хочу до тебя дотронуться и убедиться, что ты настоящая.

Визглов коснулся рукой её плеча и почувствовал живое человеческое тепло, а когда обернулся, то увидел, что Семёна в комнате нет.

С тяжёлым сердцем он взял самодельный фонарик с полки над телевизором и вышел на улицу, чувствуя страшную беду. Двигаясь вперёд, он стал освещать: колючий кустарник, высокую сухую траву, тропинку, уходящую к беседке — всё-всё, что только попадалось на его пути.

После двух часов изнурительного поиска, Визглов понял, что надо ждать. Если до утра Елизавета и Светлана не объявятся, он пойдёт в милицию и заявит не только о пропаже женщин, но и о возможном их убийстве.

Только вот кто убийца: он или Игорь?

«Ведь у нас обоих поехала крыша», — задумался Сергей. — «У обоих ли? Или только у меня одного?»

16

Приближаясь к беседке, Сергей услышал какую-то возню в кустах и резко направил туда свет самодельного фонарика. Он увидел очень худую облезлую тварь размером со взрослую овчарку с длинной острой пастью. У этого странного животного с красными глазищами были видны кости черепа.

Тварь оскалилась, показав свои острые зубы. С её пасти закапала слюна.

— Всё хорошо, — прошептал Сергей. — Иди своей дорогой. Пожалуйста.

Визглов резко вскрикнул и поднял голову. Сергей понял, что спит в беседке, завалившись всем телом на стол. Он ощутил себя старым и разбитым, потерявшим половину своей жизни. Сильная неприятная тяжесть на сердце напомнила ему о том, что что-то случилось с его женой. А так же с Елизаветой… с Семёном… с Игорем.

Сергей вылез из-за стола и на костылях направился к домику для гостей. Оттуда раздавалась неприятная заторможенная музыка. Дверь в домик была открыта, и на пороге сидела Маринка с радиоприёмником в руках. По щекам её текли слёзы.

Увидев Визглова, девушка вытерла ладонью краснющие глаза и шмыгнула носом. Её заметно колотило. Она не выдержала и зарыдала во весь голос.

— Дядя Серёжа, где мои предки? Куда они пропали?

— Хотел бы и я найти на этот вопрос ответ.

— Что-то случилось, — произнесла Маринка обречённым голосом, — что-то очень нехорошее.

— Надо вызывать милицию.

— Так вызывайте уже! Чего вы ждёте?!

Визглов засунул руку в карман брюк, чтоб достать мобильник, и задумался о том, что он конкретно будет говорить милиции. Маринка увидела его растерянный взгляд и испуганно спросила:

— В чём дело?

— У меня в голове полная каша, — заявил Сергей. — Я никак не соображу, что мне милиционерам рассказывать. Если я начну им объяснять всё, что видел и слышал за последние сутки, они сочтут меня сумасшедшим.

— Звоните! — заорала Маринка. — Мне плевать, кем вас сочтут! Звоните, или я позвоню сама!

17

Машина со следователями приехала через тридцать минут. Местный участковый Ивашкин Артур встретил её на дороге возле магазинчика.

— Дело мутное, Александр Антонович, — обратился он к Чернавину — самому старшему из группы сыщиков. — В дежурную часть… я говорю… позвонил мужчина и сообщил, что пропала его жена и двое друзей. Жену зовут Светлана Визглова, а друзей — Елизавета и Семён Радецкие.

— Понятно, Артурчик, — просопел Чернавин и стал выбираться с водительского сидения служебной машины, ему это давалось нелегко из-за жуткого ожирения. Он весил сто пятьдесят килограммов, и тот факт, что он работает в милиции, у многих вызывал удивление. Но что поделать — наша жизнь полна парадоксов.

Следователи Орехов и Цыцко тоже выбрались на улицу.

— Слушай, дурчик, — завозмущался Орехов, — никого ж не убили.

— Действительно, — поддержал друга Цыцко, — какого хрена нормальным людям спать не даёшь?

— Дело мутное, я ж говорю, — стал объяснять Ивашкин, — я тут обнаружил разбитое стекло в газончике и по гильзам, найденным в траве, понял, что стреляли из охотничьего ружья.

— Ружьё нашёл? — поинтересовался Чернавин.

— Нет, Александр Антонович.

— Следы крови?

— Нет… я говорю… нигде ни капельки!

Чернавин кивнул и двинулся к воротам, ведущим во двор дома, на участке которого произошли странные и необъяснимые события.

18

Чернавин опустил свой толстый зад на маленькую скамеечку возле дома. Она не ожидала такой жестокой нагрузки и заскрипела от возмущения. Александр Антонович почесал небритую бороду, достал из портфеля лист принтерной бумаги и прикрепил её к планшету.

— Девочку я выслушал, — обратился он к Визглову. — Теперь вы рассказывайте, всё, что можете связать с произошедшим исчезновением вашей жены и друзей-товарищей.

Сергей проводил взглядом двух других следаков и участкового, которые крутились вокруг газончика.

— Я не знаю, с чего начать, — сказал он и сел на табуретку, которую на улицу вынесла Маринка.

— С чего-нибудь начните.

— Хорошо, — вздохнул Визглов. — Вчера утром мои друзья Семён и Игорь отправились на газончике в Минск за витринами и другим холодильным оборудованием. Ближе к обеду к нам в гости заявился местный авторитет по имени Борис Пулкин с двумя здоровыми мужиками и продолжил нас терроризировать по поводу этого дома и участка.

— Мы-гы, — пробормотал Чернавин и что-то быстренько записал на листе бумаги.

Визглов замолчал, ожидая, что следователь начнёт расспрашивать насчёт Пулкина, но никаких вопросов от него не дождался. Тот сидел и молчал, тупо уставившись на планшет с прикреплённым листом. И неожиданно для Сергея громко всхрапнул.

— Э-э, — растерялся Визглов.

— Не обращайте внимания, — произнёс Александр Антонович, как ни в чём не бывало. — Это болезнь у меня такая. Ночью не сплю, а утром засыпаю через каждых пять минут. Вас, наверное, мучает вопрос, как же я смог с таким весом устроиться работать в милицию.

— Ну, немножко.

— Папа у меня начальник здешнего отделения милиции.

Сергей тут же вспомнил о том, как Пулкин хвастался, что подогнал для сына начальника милиции «Ауди а пятую» и спросил:

— Как «Ауди» ваша поживает?

— Откуда вы знаете про мою «Ауди»? — удивился Чернавин. — Я ж на ней толком никуда не выезжал. Сиденье под себя никак не подстрою.

— А вы спросите у Пулкина. Он всем, кому хочет хорошенько пригрозить, хвастается, что вам её подогнал по дешёвке. Не в обиду, товарищ следователь, но так оно есть. Спросите у него, если мне не верите.

— Спрошу! — зло отреагировал на последнюю фразу Сергея следователь. — А вы продолжайте! Я вас внимательно слушаю.

19

Игорь уставился мутными глазами на неприятные жёлтого цвета обои и понял, что находится в своей комнате. Оторвав голову от подушки, младший Радецкий приподнялся и сел. Что с ним такое? Почему он ничего не помнит?

В голове появился неприятный гул, в ушах — звон! В глазах зарябили звёздочки, и по сосудам прокатилась волна боли. Игорь спустил ноги на пол и выругался:

— Как же мне хреново! Надо же было так нажраться!

Он встал с кровати и подошёл к зеркалу, висящему на двери. В глаза его тут же бросились пятна крови на майке.

— Откуда это?! — вскрикнул Игорь и стянул майку с тела.

На нём не имелось ни одной приличной царапинки, на которую можно было бы списать кровь на майке.

До Игоря стали доходить мысли о том, что он вчера ничего не пил… что куда-то ехал с Семёном на «Газончике»… что они остановились перекусить в дорожной забегаловке…

Чёрт, а дальше сплошная темнота, словно кто-то в голове закрасил чёрной краской последние события, произошедшие с ним. Как будто память дала сбой. Посыпался жизненный жёсткий диск, не запомнив последнее сохранение информации. И вдруг Игорь чётко увидел в своём подсознании, как он бьёт Семёна гаечным ключом по голове. Это видение было настолько неожиданным, что сердце младшего Радецкого чуть не выскочило из грудной клетки: оно налетело на рёбра и замолотило как дурное.

«Не может быть, я ничего такого не делал.» Игорь заскулил, осознавая, что видение было неспроста. Он бросился к окну в надежде увидеть во дворе брата, но вместо него увидел толстого милиционера и Визглова.

В этот же момент толстяк взглянул на окна второго этажа и встретился взглядом с Игорем. Радецкий-младший отпрянул от окна, почувствовав приближающуюся опасность. Он тут же заметил на брюках, висящих на стуле, пятна крови. И на полу возле кровати тоже увидел.

Когда он присел, чтоб разглядеть пятна на полу, то тут же зацепил взглядом под кроватью раскрытую ладонь, тонкие пальчики, ногти, накрашенные лаком.

20

— Вы же сказали, что в доме никого нет, — оживился Чернавин.

Он вскочил со скамейки и крикнул подчинённым ему следователям:

— Мужики, там наверху кто-то есть. Живо разберитесь!

Цыцко, Орехов и Ивашкин быстро зашагали по тропинке, ведущей к главному входу.

— Хоть один ёжик выполз из тумана, — хихикнул Цыцко.

— Вы меня не так поняли, — стал оправдываться Визглов. — Я имел в виду, что никого из пропавших людей в доме нет.

— Ясно! Ясно! — пропыхтел Чернавин. — Как же они могут быть в доме, если они пропали.

Неожиданно для Визглова из двухэтажного дома навстречу следователям и участковому выскочил мальчишка — тот самый, которого Сергей видел в комнате своих дочерей и в сарае.

— Туда нельзя, — заорал он. — Там Гайгеры!

Сергей побледнел от такого резкого его появления. Орехов, Цыцко и Ивашкин прошли мимо мальчишки, Чернавин даже не взглянул в его сторону.

Визглов уставился на мальчишку, которого трясло от страха. «Я тебя не вижу, ты мне мерещишься», — прошептал Сергей, мысленно убеждая себя в том, что ребёнок, выскочивший на улицу — это бред, рождённый его подсознанием.

«Я тебя не вижу!» — повторил мысленно Визглов и шагнул навстречу призрачному явлению, которое тут же рассеялось.

21

Игорь застелил постель большим покрывалом, благодаря которому скрылся от глаз труп женщины, находящейся под кроватью. Он скомкал испачканные кровью брюки и майку и второпях засунул их в кучу грязной одежды.

Сердце застучало очень громко. Игорь перед кем угодно мог поклясться, что отчётливо слышит каждый его грохот в грудной клетке. Надев на себя чистую майку, он встал у умывальника с зеркалом и открыл кран.

Когда Цыцко, Орехов и Ивашкин вошли в его комнатёнку, он сбривал колючую щетину на левой щеке и насвистывал одну из своих возлюбленных мелодий.

— Во, блин! — вскрикнул он, увидев в зеркале весёлые мины двух следователей, — Здравствуйте, господа начальники! Что-то случилось?

— А вы что, не знаете? — удивился Орехов.

— Не-а… А что?

— Тяжело вам, да? — поинтересовался Цыцко. — Вы, наверное, вчера что-то отмечали.

— А… ага.

— И друзей своих где-то подрастеряли?

— Возможно, — сказал Игорь и кивнул. — Я их ещё пока не искал. А что?

— Следуйте за нами, — приказал Цыцко. — У нас к вам есть кое-какие вопросы.

— Минуточку, я только оденуся.

Игорь направился к шкафчику, распахнул его дверцы, и уставился на ружьё с патронами, а так же на бутылку с наливкой, пахнущей абрикосом. Ощущение невероятного счастья вмиг овладело им. Такую душевную благодать он испытывал в детстве, когда приближались новогодние праздники, и в их доме пахло ёлкой и мандаринами.

К сожалению, следователи и участковый не видели того, что лежало на полке вместо одежды. Они стояли у выхода, и приоткрытая дверца шкафчика скрывала от их глаз ружьё, патроны и бутылку.

— Только один маленький глоточек, — жалобно проскулил Игорь и хорошенько приложился к бутылке.

Ивашкин осуждающе завертел головой. Игорь в ответ виновато улыбнулся и поставил бутылку обратно в шкаф.

Через секунду на лице младшего Радецкого появилась неприятная ухмылка. Он схватил ружьё и направил его на милиционеров.

— Руки вверх, господа начальнички!

Следователи и участковый не осмелились ослушаться и мигом подняли руки.

— Парень, ты это, не дури… я говорю…

— Так, дорогие! На счёт три — выходим через окно, — приказал Игорь. — Кто последний, в того стреляю.

— Чего ты сказал? — тут же возмутился Цыцко.

— Раз, — повысив голос, начал считать Игорь.

С диким воплем Орехов бросился к окну и выбил ногой стекло. Он первый понял, что другого выхода нет. Цыцко и Ивашкин переглянулись и, заорав, что дурные, устремились за своим товарищем.

22

Из-за неудачного прыжка Ивашкин вывихнул ногу и распластался на каменной площадке. Его товарищам повезло больше. Цыцко успел спрятаться за колючим кустом. Орехов, столкнув Чернавина со скамейки, залёг вместе с ним за нею.

Сергей на костылях бросился в сторону домика для гостей. Проскочив на них пять метров, он обернулся и увидел в окне Игоря с охотничьим ружьём.

— Игорёшка, дружочек, приди в себя! — закричал Визглов. — Богом прошу!

В ответ прогремело два выстрела. Пули врезались в каменную площадку рядом с головой Ивашкина.

— Он, что: говна объелся?! — завизжал Артур.

Игорь перезарядил ружьё прямо на глазах милиционеров.

— Кто не спрятался — я не виноват! — выкрикнул он.

Из-за колючего куста выглянул Цыцко.

— Успокойся, парень, давай поговорим.

— Давай! — сказал Игорь и стал прицеливаться.

Цыцко приподнялся и тут же прогремел выстрел. Несчастный мужчина рухнул на землю. Пуля попала ему прямо между глаз.

23

Маринка и Дашка из комнаты Семёна и Елизаветы наблюдали за действиями, разворачивающимися во дворе. Маринка не верила своим глазам. Её родной дядька стрелял по людям с таким видом, как будто для него это было обычное утреннее занятие. Встал, попил кофейку и подошёл к окошку людишек пострелять.

— Кто это стреляет? — спросила Дашка. — Дядя Игорь?

— Да, он, — прошептала Маринка, — совсем сдурел.

— А как это… сдурел?

— Не знаю! Взял и сдурел. Вон по людям стреляет.

— А мамка наша где? — всхлипнула Дашка.

Маринка взглянула на неё строгим взглядом.

— Только не реветь, — приказала она, — а то я сама в соплях утону.

24

Танька сидела на полу в спальне Маринки и игралась с куклой, таким образом прячась от кошмарной реальности. Она понимала, что дела плохи, но не пыталась вникнуть в то, что происходит, зная, что есть для этого мама и папа, которые обязательно во всём разберутся и оберегут её от всех бедствий вокруг. Только вот где они?

Где мама? Почему она до сих пор не поцеловала её в щёчку и не прижала к своему сердцу?

Неожиданно в комнате кто-то зашевелился и пополз по шершавому полу. Он, видимо, проснулся и решил вылезти на свет, подумала Танька. Может, это котёнок какой. И замерла, увидев, как из-под кровати показалась чересчур вытянутая вперёд мордочка с жутко красными, налитыми тёмной кровью глазищами.

— Привет, — прошептала Танька, и её несчастное сердечко сжалось в комочек.

— Салют! — звонким детским голосом ответило животное, обнажив свои чёрные гнилые зубы. — Я твой друг!

— А я… твой, — неуверенно сказала Танька.

— Ты меня не боишься? — спросила тварь, выползая из-под кровати. Можно было бы подумать, что это овчарка, если б не её уродливая голова.

— Не-а, — спокойно ответила Танька, чувствуя доброжелательность твари. — А ты?

— Что ты?! И я не боюсь, — очень ласково проговорило животное и подползло поближе к Таньке.

— А что у тебя с головой? Ты ранен?

— Наверное.

— Тебя укусила другая собачка? — задала очередной волнующий её вопрос девочка.

— Сейчас это не важно, — резко ответила тварь. — Тебе надо убить папу, потому что он плохой.

— Нет, что ты! — вскрикнула Танька, несогласная с этим утверждением. — Он хороший!

— Почему ты так считаешь?

— Потому что он мой папа.

— Папы тоже бывают плохими, — сказала тварь. — Я тебе сейчас всё объясню. Слушай меня внимательно.

25

Маринка прижала голову Дашки к своей груди. Она поняла, что ещё чуть-чуть психической нагрузки, и та впадёт в истерику.

— Дашка, мы будем с тобой искать наших мам.

— Где будем искать?

— Везде… в сарае, может, там есть погреб, в гараже… в других местах… везде.

В дом, тихо постучав кулаком по двери, вошёл на костылях Сергей.

— Папка! — закричала радостным голосом Дашка, словно она увидела стопроцентное спасение. — Папка пришёл!

— Дети, во двор не выходить! — крикнул Сергей. — Там дядя Игорь творит чёрт знает что.

— У него медленно поползла крыша? — тихо спросила Маринка.

Визглов кивнул и выглянул из окна, возле которого стояли девочки.

— Как у вас этой ночью? — кольнула его следующим вопросом дочка Семёна.

Сергей ничего не ответил и стал озабочено смотреть по сторонам.

— Где Танька?

— В спальне, — прошептала его старшая дочь.

— Слушайте меня, мои хорошие, — заговорил Сергей. — У дяди Игоря рано или поздно закончатся патроны, и мы его схватим.

— И дальше всё будет хорошо? — спросила Дашка.

— Я так думаю, — произнёс Сергей. — Как только его обезвредят. Мы с вами покинем это место. Оно очень плохое и влияет как-то на психику людей.

— Оно мне сразу не понравилось, — сказала Дашка и в этот же момент пуля разбила стекло в окне и сорвала картину со стены.

— Легли на пол! — заорал Сергей. — Вот же мудак!

Дети мигом, закрыв головы руками, опустились на холодный пол прямо под окном.

— Мамочка! — заскулила Дашка.

Сергей посмотрел в окно и сел рядом с детьми.

— Я думаю, скоро всё закончится, — прошептал он. — Потерпите немножко. И я вас отсюда увезу.

— Я никуда отсюда не уеду! — закричала Маринка. — Пока мамку не найду.

— И я буду маму искать, — сказала Дашка, и по её лицу потекли прорвавшиеся на волю слёзы.

— Тихо, девочки! Я пока здесь старший. И я буду решать, как мы поступим.

— Решайте, что хотите! — скривив от злости губы, сказала Маринка. — А я буду искать маму.

— Пойми, Марина, — вскипел Сергей, — дядя Игорь слетел с катушек именно из-за этого места! Дядька твой был нормальным! Но это поганое место на него повлияло!

— Не кричите на меня.

— Неужели непонятно, — стукнул пальцами по лбу Маринки Сергей. — С любым из нас здесь может произойти то же самое.

— Вы забирайте девочек и уезжайте, — завизжала Маринка. — А я здесь останусь.

26

Танька с очень серьёзным выражением лица взглянула на тварь.

— Папа не мог убить маму, — повторила она.

— Но всё-таки, если папа её убил, — заговорило неизвестное науке животное, — то он после этого хороший или плохой?

В глазах Таньки заблестели слёзы.

— Плохой! — ответила она.

— Молодец, — похвалило её животное. — Ну, а теперь давай начнём всё сначала и по порядку.

27

Чернавин и Орехов с пистолетами в руках лежали за скамейкой. Они оба жалели, что приехали на помощь участковому. И странно ведь, никто из них даже не почувствовал, что дело окажется опасным.

Как же этому мудаку удаётся держать их под прицелом одного ружья? Даже шелохнуться — и то страшно. Стреляет сволочь без промаха. Видно, что имеет хороший опыт стрельбы. Скорее всего, не раз бывал в горячих точках. Очень уж похож на спецназовца: уверенный в себе; даже не сомневается, что победит в данном положении. Мочит одного за другим, как семечки щёлкает.

— Что с ним такое? — пытался понять Чернавин. — Чего он по людям палит?

— Явно чего-то натворил, — пояснил Орехов. — Потому и сдаваться боится.

— Дебил, короче! — зарычал Чернавин. — Они тут все дебилы. Я это сразу заметил.

У Артура Ивашкина было самое худшее положение. Он лежал, распластав руки, на каменной площадке прямо перед окном, из которого стрелял Игорь.

— Сука! — заорал Артур. — Сколько ж у тебя патронов?!

— А ты голову подними, я тебе скажу, — ответил ему Игорь и прицелился в него.

— Ну, стреляй уже! Я говорю! — занервничал Ивашкин. — Разочек ты стрельнешь, разочек мы.

Орехов в этот момент вытянул вперёд руки и нажал на курок, прогремел выстрел. Пуля угодила в стену.

Игорь улыбнулся ему на прощание и направил ружьё в его сторону.

— Видать смелый, — выкрикнул он и выстрелил в ответ. — Люблю таких.

Чернавин повернул голову и в глазах его воцарился ужас.

— Что же это делается?! — прошептал он обречённым голосом, смотря с немой болью, как вокруг головы Орехова растекается кровь, как её становится всё больше и больше.

— Прощайте, господа уроды! — закричал из окна Игорь и быстро перезарядил ружьё. — Мне искренне вас жаль.

28

— Затихло всё… кажись, — прошептала Маринка.

Визглов взглянул на настенные часы, они показывали половину двенадцатого.

— Давно уже пора, — произнёс Сергей, и тут же кто-то стал сильно колотить во входную дверь.

Визглов обернулся и уставился на дверь, которая дрожала от сильных ударов.

— Не бойтесь девочки, я сейчас разберусь, — сказал он, и тут же всё затихло.

Сергей повернул голову обратно и чуть не закричал от неожиданности. Перед ним на полу под окном никто ни сидел. Ни Дашка, Ни Маринка. Он вновь взглянул на часы. Три часа дня.

— Я ничего не понимаю, — заскулил Визглов, — куда пропали дети и время?

Когда он опять обернулся, то увидел, что входная дверь открыта.

— Как мне всё это надоело, — заорал он. — В аду жить легче, чем в этом бреду.

29

Визглов выскочил из домика без костылей. Он двинулся вперёд, хромая на одну ногу. Он прошёл мимо лежащих на земле за скамейкой мёртвых милиционеров. Это были Чернавин и Орехов. Оба лежали лицами в лужах собственной крови.

Визглов остановился возле умирающего от тяжёлого ранения в живот Ивашкина и вытянул из его руки пистолет. Раздался какой-то подозрительный шорох. Сергей взглянул на высокий колючий кустарник и на сухую траву, которая была не ниже кустарника. Шорох повторился.

Визглов тихонечко зашёл в заросли кустарника. Впереди него в метрах пяти быстро передвигался Игорь. Он обернулся, и Сергей увидел в его руках ружьё, наделавшее так много бед.

— Дядя Сергей! — закричал Игорь. — Не надо!

В ответ Сергей выпустил две пули из пистолета участкового. Тем временем Радецкий-младший подбежал к массивным дверям гаража и потянул одну из них на себя.

— Прячьтесь! — закричал Игорь. — Он меня заметил! Он идёт сюда!

После чего зашёл в гараж и закрыл за собой дверь.

30

Маринка пыталась отдышаться. Это она убегала от Сергея, а не Игорь. И в руках у неё было не ружьё, а тяжёлая палка, которой она рассчитывала в случае чего защищаться.

— Он меня заметил, — повторила девушка.

Дашка с Танькой стояли слева от неё и выглядывали в щель между дверями.

— Мамочка! — завопила Дашка. — Он уже здесь.

Маринка взглянула на отцовскую «Ниву» и приказала девчонкам:

— Быстро в машину!

— Пора положить всему конец, — раздался за дверями голос Сергея. — Игорь, выходи! По-хорошему прошу.

31

Набравшись смелости, Визглов потянул дверь гаража на себя и заскочил внутрь него с пистолетом в руках. Он быстро взглянул налево, а затем направо. Не увидев Игоря, он понял, что тот спрятался в легковой машине.

Сергей отчётливо понимал, что Игоря необходимо срочно устранить. Уничтожить. Что угодно с ним сделать, только не выпускать из гаража. Если он не справится с младшим Радецким, то тот поубивает всех вокруг. Рано или поздно эта тварь доберётся и до его детей.

Поэтому здесь и сейчас Сергей должен решить участь Игоря. Жаль друга. Но ещё жальче ни в чём не виноватых Маринку, Дашку и Таньку. Визглов попытался открыть дверцу со стороны водителя. Та не поддалась. И он бросился к задней боковой дверце. Она тоже ему не уступила. Сергей зарычал и со всей силы ударил пистолетом по её стеклу.

Дашка и Танька завизжали, уставившись большущими, как океан, глазами на тот ужас, что пытался достичь их.

— Папа ж нас не убьёт? — закричала Дашка, сама не веря в свои слова.

— Он убьёт! — завопила Танька. — Он плохой!

Маринка, полуобернувшись, уставилась на треснувшее стекло задней дверцы.

— Дядя Сергей! — заорала она. — Это мы! Дети ваши!

Сергей рукояткой пистолета за секунду разметал стекло налево и направо. Оно осыпалось на бетонный пол и на сиденье внутри машины.

— Он нас не видит и не слышит! — простонала дочка Семёна.

Она схватилась за руль и повернула ключ в замке зажигания. Сергей в этот момент схватил девушку за плечо и умоляющим голосом произнёс:

— Игорь… дружище… выходи из машины или я тебя убью.

Марина быстро переключилась на первую передачу и ответила:

— Подожди. Сейчас выйду.

Визглов потянулся к ручке и открыл заднюю дверцу. «Нива» тут же сорвалась с места, она распахнула ворота и понеслась по дороге к выходу со двора на центральную улицу. На встречу ей из-за угла дома с ружьём, направленным на лобовое стекло, вышел Игорь.

— Не всё так просто, твари, — сказал спокойным голосом он.

— Да задолбали вы все! — выкрикнула Маринка и резко крутанула руль вправо.

«Нива» заскрипела тормозами, развернулась, и стала боком на дороге.

Маринка успела прижать голову к рулю в тот момент, когда Игорь выстрелил. Пуля продырявила стекло в дверце и проскочила над её макушкой. Дашка и Танька завизжали настолько громко, что у дочки Семёна заложило уши.

— Не уйдёшь, гнида! — завопил Сергей, появившийся на дорожке с другого бока машины.

Он выстрелил два раза, но пули его даже не попали в «Ниву», они пролетели сверху крыши. Маринка подняла голову и вытерла слёзы рукой.

— Ладно, мы ещё повоюем, — сказала она, после чего вывернула руль ещё сильнее и нажала на газ.

Машина развернулась и нырнула в заросли кустарника. Сергей бросился за ней, на каждом шагу стреляя из пистолета. Он всё-таки ухитрился попасть в заднее стекло. «Нива» понеслась напролом по кустарнику, проскочила его и влетела прямо в бассейн.

32

Всё — приехали! Они в ловушке. Из «Нивы» никому не вылезти: дверки не открыть из-за стен бассейна, перед смят так, что через лобовое стекло тоже не выбраться. Темно. Со всех сторон на психику давят стены.

Маринка зажала рот рукой, она несколько секунд пыталась перебороть себя. Но не выдержала и завыла, что дурная. Дашка заскулила вместе с нею. Только Танька сидела тихо, зажав губы и зубы. Ей казалось, что если она закричит, то её бешено бьющееся сердечко разлетится на части.

33

К бассейну, не сговариваясь, подошли Игорь и Сергей. Они сели на его край как раз с той стороны, где на дне собирался бензин, вытекающий с повреждённого бака. Игорь достал из кармана пачку с сигаретами и протянул её Сергею.

Визглов кивнул в знак благодарности и сказал:

— Спасибо, товарищ милиционер. Наконец-то мы поймали этого психа.

— Отлично повеселились, — ответил Игорь и покрутил колесико зажигалки. — Я думаю, игра закончена.

В этот же момент, преодолев кустарник, к бассейну выскочили: Борис Пулкин, его телохранители, старик лет семидесяти и четыре санитара в белых халатах.

— Вот и они, — закричал Пулкин. — Забирайте их быстрее, пока они девчонок не угробили.

Один из санитаров уставился на Сергея и Игоря. Он не верил своим глазам.

— Разве такое возможно, чтоб в одном месте сразу сошло с ума несколько человек?

— Как видишь, Фёдор, — засмеялся Пулкин и кинул взгляд на старика лет семидесяти. — Мы давно изучаем это место. Но до истины никак не можем докопаться. Правда, доктор Мозолин?

— Забирайте их, — приказал Мозолин санитарам. — И помните, вы подписали бумагу о неразглашении того, что здесь увидели. Это операция засекречена. Любого из вас ждут большие неприятности, если про это где-то начнёте рассказывать.

— А я ведь их хотел спасти, — вздохнул Пулкин. — Даже деньги предлагал.

— Молодой ты и глупый, — сказал по этому поводу старик. — К сожалению, я не смогу больше продолжать данное дело. Совсем стар стал. Да и в последние годы у меня не было практически никакого хорошего подопытного материала.

Пулкин хмыкнул и показал рукой на Сергея и Игоря, которых крепко держали санитары.

— Вот вам разве не материалы?

— Какой же ты урод! — пробормотал Сергей, чувствуя, как его сознание проясняется. — Какие вы все уроды!

— Рот ему закройте, — гаркнул, брызнув слюной, Мозолин. — Вот что я хотел сказать, Борис. Всё, что я понял благодаря исследованиям: здесь обитают какие-то неизвестные науке зверюшки, они чем-то похожи на собак и редко попадаются на глаз человека.

— Об этом я и без вас догадывался. Мне посчастливилось увидеть такую. Она мне внушала, что её надо называть «Гайгером». «Гайгерами» я их прозвал.

— Так вот, эти Гайгеры способны влиять на разум людей. Они могут вызывать общие для целой группы людей галлюцинации.

— Понятное дело, — произнёс Пулкин. — Они просто играют с человеческим рассудком. Но всё-таки, зачем им это?

— Я думаю, что таким образом они охраняют данное место, — сказал профессор Мозолин. — Что-то очень ценное здесь спрятано. Смею предположить, что это сокровищница Радзивила.

Неожиданно для всех из кустов выскочил мальчишка, который постоянно мерещился Сергею.

— Здравствуйте, профессор! — крикнул он.

Мозолин уставился на мальчишку. Тот то появлялся, то исчезал, мерцая, как голограмма.

— Так, господа, быстренько закругляемся, действие защитного препарата заканчивается. Не забудьте здешние видеокамеры, их надо все забрать с собой.

— А как же дети? — удивился Пулкин. — Мы же не успеем их достать.

— Идите отсюда все, — закричал Мозолин. — Это приказ. Я сам с ними разберусь.

Старик стал на колени и дотянулся рукой до крана, повернул его, и из толстой трубы внутри бассейна полилась вода.

— Вот и тихое решение проблемы, — прошептал он.

* * *

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
СЛЕДУЮЩИЙ УРОВЕНЬ БЕЗУМИЯ

1

На крышу «Нивы» с большим ломом в руках запрыгнул Андрей Евгеньевич — пожилой мужчина, которого Елизавета наняла охранником. Вставив лом между крышей и стенкой бассейна, он смял металл настолько сильно, что детям, попавшим в ловушку, не составило никакого труда выбраться из машины.

— Давайте, пошевеливайтесь! — закричал Андрей Евгеньевич. — У вас две минуты.

Пожилой мужчина двинулся быстрым шагом в направлении вишнёвого сада. Дети молча бросились вслед за ним.

— Кто вы такой? — на ходу попыталась узнать Маринка.

— Я «гайгер» под номером семнадцать, — сообщил пожилой мужчина. — Один из немногих, кто смог освободиться от влияния этого места.

— «Гайгер под номером семнадцать?» — удивилась вслух девушка. — Объясните, что это значит.

— Нет времени на объяснения, — произнёс Андрей Евгеньевич.

Пожилой мужчина вывел детей к высокому деревянному забору, на котором красной краской было нарисован треугольник с восклицательным знаком внутри.

— Только через забор с таким знаком можно выйти на божий свет, — сказал он, и, схватив Дашку на руки, посадил её на верх ограды.

Старшая дочь Сергея не растерялась, и смело спрыгнула с забора на другую сторону. Маринка за считанные секунды сама перебралась через забор. Андрей Евгеньевич схватил на руки Таньку и в какой-то миг успел увидеть её свирепый взгляд.

— Папа, ты плохой, — вскрикнула пятилетняя девочка и воткнула острый и длинный кусок стекла прямо в горло пожилого мужчины.

Андрей Евгеньевич уронил младшую дочь Сергея Визглова на землю и вырвал стекло из шеи. Внутри горла что-то забулькало, и брызнула артериальная кровь.

— Танька, ты чего? — прошептала Дашка после того, как «гайгер под номером семнадцать» рухнул на землю и закатил глаза.

— Что ты натворила, дурная?! — заорала Маринка. — Это не твой папа!

Танька повернулась к ним спиной и зашагала в обратном направлении.

— Куда она пошла? — спросила Дашка и сквозь слёзы потребовала. — Марина, скажи ей, чтоб она немедленно вернулась к нам!

— Сама скажи! — произнесла Маринка. — Если хочешь, чтоб она и тебя убила.

2

Маринка схватила Дашку за руку и повела её к соседнему участку. Она помогла перебраться старшей дочке Сергея через металлическую сетку забора, затем перелезла сама.

Они тихонечко двинулись по тропинке к чужому дому, в окне которого горел свет. Слева и справа располагались грядки, на которых цвели странные растения с жёлтыми и оранжевыми плодами, похожими на абрикосы. Только плоды были совсем маленькие. Стебли этих растений тянулись по земле, опутывая растущие рядом с грядками кусты и деревья.

Поражала неестественная тишина. Не было слышно ни птиц, ни людей, словно здесь все давно вымерли. К подтверждению подобных дурацких мыслей на глаза Маринки попалась собачья будка, из которой торчала голова мёртвой собаки с облезлым сухим черепом. Над ней крутились громадные чёрные мухи, страдающие ожирением третьей степени.

— Куда ты меня ведёшь? — спросила Дашка.

— Сама не знаю, — ответила ей Маринка и остановилась на пороге дома.

— Давай пойдём отсюда, — прошептала Дашка, не отличавшаяся особой смелостью. — Мне здесь совсем не нравится.

Маринка осторожно нажала на ручку трухлявой двери, и та резко открылась. Девушка ахнула, увидев перед собой лысого мужчину, как две капли похожего на её отца.

— Папа? — вскрикнула она.

— Дядя Семён? — взвизгнула Дашка.

— Проходите, — произнёс мужчина неприятным хриплым голосом. — Я измерю глубину поражения вашего мозга.

— Папа, что с тобой? — влетела Маринка вслед за ним в просторную комнату, посередине которой стоял стол с аппаратурой непонятного назначения.

— Девочка, я не твой папа, — спокойным невозмутимым голосом пояснил лысый мужчина. — Я гайгер номер сто восемьдесят шесть. Садитесь за стол.

Маринка и Дашка стали осматриваться по сторонам. Они увидели, что кроме стола с аппаратурой и шести стульев вокруг него в комнате ничего нет.

— Не бойтесь! — повысил голос мужчина. — Это не больно.

Маринка и Дашка сели на стулья.

— Скажите, пожалуйста, что с нами происходит? — попросила Маринка.

— Если б я знал, девочка, — простонал мужчина, и приказал. — Защёлкивайте измерители на правых руках и надевайте очки.

Марина стала искать взглядом очки и что-нибудь похожее на защёлкивающие измерители.

— Простите, я не вижу здесь никаких… а-а!

— Марина! — закричала Дашка, увидев, как Маринка, потеряв сознание, повалилась на стол.

— Извини, девочка, — произнёс мужчина.

Дашка повернулась к нему и увидела в его руках пластиковую коробочку размером со спичечную. Из коробочки вырвался ярко-розовый лучик. В голове девочки раздался неприятный звон. Словно где-то там внутри её черепной коробки ожил колокол. Бум! Бом!

— Мне больно, — заорала Дашка, из её носа выскочила струйка тёмной крови.

Перед глазами девочки вдруг всё потемнело, и она полетела со стула на пол.

3

Визглов открыл глаза из-за того, что кто-то усердно бил ладонью по его щекам. Он резко приподнялся и увидел, что рядом с его кроватью на табуретке сидит профессор Мозолин.

— Ну, что ж, дружок, давай знакомиться. Ох… эх… Меня зовут Пётр Андреевич Мозолин. Я профессор медицины, психоаналитик.

— Где я… нахожусь? Где мои дети?!

Комната, в которой лежал Сергей, была совсем маленькой, и кроме кровати и ржавого умывальника в ней ничего не находилось.

— Находишься ты в психиатрическом отделении организации «Серьёзные люди», и, к сожалению, временно ограничен в свободе передвижения.

— Где дети?! — закричал Визглов и попытался схватить за ногу профессора, но не смог дотянуться до него, потому что левое запястье оказалось пристёгнутым наручниками к спинке кровати.

— Чем раньше, дружок, ты успокоишься, тем быстрее мы сможем двигаться в том направлении, которое выгодно нам обоим. Согласись, ведь ты уже давно понял, что с тобой что-то не так.

— Ну и?

— Так вот, я хочу поговорить об этом. И, пожалуйста, ох… имей уважение к старому человеку. Не шуми.

4

Маринка и Дашка стояли напротив гайгера под номером сто восемьдесят шесть. Они обе держались за головы, в которых ещё до сих пор слышались отголоски звона колокола.

— Вы же сказали, что будет не больно! — возмутилась Маринка.

— В этом мире никому нельзя верить, — захохотал лысый мужчина. — А вы здесь, гляжу, совсем недавно. Гайгерята ещё. Номер ваш третий.

— У обеих одинаковый номер? — сразу же спросила Дашка. — Разве такое бывает?

— Что значит номер третий? — разозлилась Маринка. — Что значат эти номера? Я хочу объяснений.

— Если я этого не знаю, — удивился гайгер под номером сто восемьдесят шесть, — как я тебе могу объяснить?

— Хоть что-нибудь объясните, — взмолилась Маринка. — Нам наших мам разыскать надо.

— Кого разыскать?! Да вы даже не думайте! Выход отсюда ищите, пока этот дохлый мир вас совсем не засосал. Многие гайгеры мечтают иметь такой номер как у вас. С таким номером можно на что-то ещё надеяться.

5

Профессор Мозолин отодвинулся подальше от разбушевавшегося Визглова, который, не сдерживая эмоций, орал:

— Суки, вы думаете, что я совсем сошёл с ума! — с его рта летела пена. — Я помню, как вы неожиданно появились и, о чём вы говорили?

— Успокойся! — спокойным голосом произнёс Пётр Андреевич. — Неужели ты хочешь, чтоб я позвал санитаров?

— Где мои дети?! — не успокаивался Визглов. — Что с ними?

— Я вот сейчас позову санитаров, и они тебе вколют сильнейшее успокаивающее. И наше общение перенесётся на долгий срок, скажем так, дней на пять. Потому что ты надолго превратишься в чудо-человечка, со всем соглашающимся.

— Чего? — прорычал Сергей, начиная понимать, что истерикой он ничего не добьётся.

— Тебе это надо? — задал вопрос профессор.

— Нет… хорошо, — пошёл на попятную Сергей, — хорошо, я сам успокоюсь.

— Вот и ладненько, — улыбнулся Пётр Андреевич и достал из кармана блокнот с ручкой и секундомер. — Начнём наше общение с самых простых вещей. Как тебя зовут?

— Сергей Визглов.

— Ты в этом абсолютно уверен? — спросил Мозолин и нажал кнопку секундомера.

— Конечно, — прошипел Сергей. — Что за бред?

— Ты допускаешь, что с твоей психикой творится что-то не так?

— Да как это не так? Я не понимаю вопроса.

— Старайся отвечать сразу, — сказал профессор и вновь нажал кнопку секундомера. — Много не думай… Сколько тебе лет?

— Тридцать пять.

— Зачем ты убил Семёна Радецкого?

— Вы что?! — закричал Сергей. — Я его не убивал.

— Успокойся. Это всего лишь вопросы. Ты уверен, что его не убивал?

Сергей проглотил комок, подступивший к горлу.

— О боже, доктор, — завыл Визглов, схватившись за голову. — Я ни в чём не уверен. Я, вообще, не понимаю, что со мной происходит.

6

— Так, красавицы, вам здесь оставаться нельзя, — произнёс гайгер под номером сто восемьдесят шесть, схватив за руки Дашку и Маринку, — Всего вам хорошего, — сказал он и выставил девчонок из дома во двор.

Маринка ахнула от неожиданности. Она узнала каменную площадку, на которой они с Дашкой очутились. Девушка повернулась и увидела за своей спиной не дом с трухлявой дверью, а домик для гостей. Она осторожно потянула на себя дверь. Та предательски скрипнула.

Маринка и Дашка застыли на пороге, ожидая чего-то нехорошего. Но ничего не произошло. Они вошли в домик. Всё здесь было, как и прежде. Вроде бы.

— Дашка, смотри, кто-то стекло в окно вставил.

Дочка Сергея Визглова шмыгнула носом, и уставилась на окно. Маринка тем временем заглянула в свою комнату, и, не увидев никаких изменений, закрыла дверь.

— Всё, Дашка, — тяжело вздохнув, сказала Маринка. — Мы уходим отсюда.

— А как же мама моя и Танька? — захныкала Дашка.

Маринка обняла Дашку.

— А как же мы, Даша?! — зарыдала она. — Нам поздно думать о ком-то. Нам нужно думать только о себе.

— Куда мы пойдём?

— На автовокзал и поедем на автобусе в деревню. К моей тётке.

— Но у нас же нет денег!

Маринка кинула взгляд на родительскую кровать.

— Я знаю, где есть деньги, — вскрикнула она и стащила с кровати матрас. — Дай мне ножа.

Дашка взяла с небольшого столика грязный ножик и протянула его Маринке.

— На, возьми.

Маринка разрезала ткань матраса и выудила из неё свёрток, в котором находилось немалое количество денег. Кое-как запихнув свёрток в родительскую сумку, она крикнула:

— Дашка, пошли! Нам здесь делать больше нечего.

7

Два санитара, взяв Визглова под руки, вывели его из комнаты, напоминающей тюремную камеру, в длинный холодный коридор с зелёными стенами.

Пока они двигались к кабинету профессора Мозолина, Сергей успел рассмотреть тонкие покрытые влагой трубы над потолком и несколько серых дверей, похожих на дверь, закрывающую его камеру.

В кабинете санитары силой усадили Сергея на неприятный металлический стул и пристегнули его руки к специально придуманным для этого дела подлокотникам.

— Спасибо, — сказал и кивнул им Пётр Андреевич. — Оставьте нас одних.

Сергей нервно закрутил головой по сторонам. Вся окружающая его обстановка совершенно ему не нравилась и вызывала не просто раздражение, а агрессию. Он чувствовал себя беззащитным человечком, который стал для какого-то мрачного подвального профессора объектом изучения. Да-да, именно подвального и скрытого от цивилизованного мира! Явно работающего для осуществления своих тёмных делишек.

Увидев краем глаза стол-тележку, на котором лежали подозрительные хирургические инструменты, похожие на приспособления для пыток, он ощутил свою бесправность. Здесь он никто, и здесь с ним смогут сотворить всё, что угодно, не беспокоясь о его жизни и здоровье.

— Нельзя ли побеседовать в более раскрепощённой обстановке? — зарычал Сергей на профессора.

— Пока нельзя, — ответил Мозолин. — Продолжим?

— Валяйте.

— Расскажи мне, Сергей, чем ты занимался последних два года.

— Чем-чем? Работа, дом. Дом, работа. И так каждый день, — произнёс Визглов и уставился на странный металлический секционный стол, стоящий по центру кабинета. Он его заметил сразу, как только его ввели в кабинет «профессора», но только теперь до его сознания дошло, для чего этот стол приспособлен.

Сергей представил себя лежащим на нём: глаза раскрыты, двигаются по сторонам; грудная клетка и брюшная полость разрезаны прямо по середине.

— Нет, дружок, — разозлился Пётр Андреевич. — Я хочу услышать всё, что ты сейчас мне рассказал в деталях, в хорошо выраженных подробностях.

— Зачем вы меня сюда привели? — спросил Сергей, почувствовав странный неприятный холод в кишечнике, и вновь обвёл кабинет взглядом, — Подскажите мне, что делают секционный стол и хирургические инструменты в кабинете психоаналитика.

— Всему своё время, — спокойным тихим голосом ответил Мозолин. — Не отвлекайся от главного.

— Я не могу не отвлекаться, видя всё это перед собой.

— И всё-таки… ох-ох… я попрошу тебя об этом. Не мучай старика! Мне ж не тридцать пять, как тебе.

8

Маринка и Дашка вышли из домика для гостей. Их встретили вечерние прохладные сумерки и неприятная неестественная тишина. Красивая стройная девушка и симпатичная девочка с пухленькими красненькими щеками проскочили ненавистный двор и выскочили на центральную улицу посёлка Мир.

Им надо было пройти по тротуару всего триста метров. Там располагалась единственная остановка в посёлке, она одновременно являлась и автовокзалом.

Рядом с ней выстраивались междугородние автобусы.

Маринка и Дашка шли по улице, заворожено взирая на тёмные окна и приоткрытые двери магазинов, банков и других зданий. Нигде ни одного человеческого личика. Нигде ни собаки, ни кошки. Настолько невыносимо стало ощущать отсутствие жизни как таковой вокруг, что Маринка не выдержала, и, остановившись возле обувного магазинчика, прошептала:

— Подожди здесь, Дашка! Я сейчас.

После чего ринулась к входным дверям, потянула одну из них на себя и исчезла за дверями. Дашка осталась одна, она присела на скамеечку и заплакала. Нет, не из-за того, что ей было страшно. А из-за той же самой тишины и пустоты, что давили на нервы Маринке.

Резкая вонь чего-то неприятно разлагающегося ударила в нос Маринке. Девушка покрутилась вокруг выставленной на продажу обуви и задумалась об источнике вони. Потянув на себя узкую деревянную дверь, она уставилась в непроглядную темноту.

Маринка стала на ощупь искать выключатель на стене, при этом продолжая сверлить глазами тёмное помещение. Нашла. Включила свет. И вздрогнула от неожиданности. В коротеньком коридорчике на полу лежало мёртвое животное, похожее на овчарку, только вместо положенной ей морды была какая-то другая: приплюснутая по бокам с вытянутой пастью, словно кто-то этой овчарке немножко прессом сдавил черепную коробку, а затем, схватив за нос, растянул собачье личико настолько, насколько только это было возможно.

В разлагающемся теле животного копошились опарыши. Огромная рана на боку животного указывала на то, что его убили из огнестрельного оружия. Вокруг неизвестной Маринке убитой твари кто-то начертил круг и написал над ним: «Опасайтесь, это тоже гайгер».

Резко за спиной Маринки раздался голос Дашки:

— Марина, автобус идёт! Быстрее!

Дашка подошла поближе и заглянула в коридорчик. Увидев на полу мерзкое животное, она перепугалась не на шутку, и завизжала, и закричала, что дурная. Маринка схватила её за руку и потащила на улицу. Там на свежем воздухе впечатлительную девчонку затрясло. Она вроде и успокоилась немножко, но и совладать с собой никак не могла. Стала у выхода из магазина, будто приклеилась к тротуарной плитке и, вытаращившись на мусорный контейнер, затрясла головой и что-то нечленораздельное забормотала. «У неё есть руки. У неё есть руки», — всё, что могла разобрать Маринка из бормотания.

А автобус тем временем заскрипел тормозами на остановке. Он полностью остановился и, раздав своеобразный шипящий звук, открыл свои дверцы.

9

Визглов осознал, что боится мыслить. В какой-то момент ему стало страшно анализировать происходящие с ним события. С каждой попыткой в чём-нибудь разобраться, его сознание всё глубже и глубже погружало мозг в какие-то шизофренические дебри. Неужели такое возможно, удивлялся Сергей, что сумасшедший человек понимает, что он сошёл с ума.

А он, действительно, отдавал себе отчёт в том, что всё, что он видит своими глазами — это бред его разума. Но как заставить своё сознание выбраться из той пропасти, в которую его затянуло, Сергей не представлял. Он чувствовал, что всё не так, как должно быть в реальности, но ничего не мог с этим поделать.

Разве может этот трясущийся старикашка профессор Мозолин ему чем-то помочь? И помогает ли он ему?

— Молодчина, ты мне чётко рассказал о том, кем ты работал, какие проблемы решал, а также о том, как твоя работа тебя совсем замучила, — похвалил Визглова Пётр Андреевич. — Что в последние годы твоё начальство стало каким-то раздражённым, злым, постоянно кричало, пугало людей кризисом и безработицей.

— Да, — подтвердил Сергей, — так оно и было. Я точно помню. Не нравится, говорили у нас на работе, увольняйтесь. Вас никто не держит.

Профессор Мозолин подошёл почти вплотную к Визглову и наклонился к его уху.

— Умница! — вскрикнул Пётр Андреевич. — Ты немало мне рассказал. Осталось только порыться в мелочах. Скажи, а как назывался СПК, в котором ты работал?

— Блин! — тут же растерялся Сергей. — Сейчас! Дайте вспомнить.

— Ну, что же ты, это ж такой простой вопрос.

Всё лицо Визглова покрылось испариной. Он знал, что ответ есть в его голове… но… но… где он? Где он спрятался?

— Блин! СПК?! СПК? Не помню!

— Хорошо, опиши, как выглядел твой кабинет.

— Мой кабинет? — растерялся Сергей. — А у меня был кабинет?

— Тебе виднее.

— Я не помню, — ответил, закрутив головой, Сергей. — Совершенно этого не помню.

— Хорошо, давай я задам вопрос ещё попроще. Ты откуда родом?

— Я же говорил. Из деревни Грабово.

— Улица и номер дома! Быстро мне отвечай! Назови мне, дружочек, улицу и номер дома, в котором ты жил.

— Улица Мира, — выпалил Визглов. — Дом восемьдесят третий.

— Вот оно! — закричал, чуть ли не танцуя на одном месте, профессор Мозолин. — Восемьдесят третий дом, ты говоришь?! В деревне, которую ты назвал, всего тридцать шесть домов и две улицы. И улицы Мира там нет!

— Что это всё значит? — взмолился Сергей. — Помогите же мне, профессор!

— А это, мой хороший, значит, что ты рассказываешь не о своём прошлом, а о чужом или выдуманном.

— Нет же, доктор, я из деревни Грабово! Там у меня бабушка жила, и там я женился.

— Выгоняй это прочь из себя! — стиснув зубы, приказал Мозолин. — Вспоминай всё, что вспоминается! Вытягивай на свет из своей головы весь хлам. И вместе с ним всё то, что происходило с тобой на самом деле.

— Я не понимаю, о чём вы говорите.

— Вытяни хоть маленький кусочек правды. Я тебя умоляю. Дай мне, старику, за что-нибудь зацепиться.

— Профессор, я знаю, что со мной происходит. У меня повреждён мозг. И поэтому он даёт такие сбои.

— Можно тогда уточнить, — завыл Пётр Андреевич, — кто или что его повредило? Может, ты и на этот вопрос знаешь ответ?

Визглов потерялся на пару секунд и тут же нашёлся:

— Гайгеры! Зверюшки такие. Ну, вы сами про них с Пулкиным говорили. Я этот момент хорошо запомнил.

— С каким ещё нахрен Пулкиным?! — завизжал Мозолин, брызгая слюной. — О чём ты мне говоришь?! Ты же так близко подкрался к реальности, и опять от неё сиганул.

10

Маринка схватила за плечи Дашку и затрясла её.

— Дашечка, солнышко, успокойся. Я тебя умоляю.

— У неё есть руки, — затараторила старшая дочка Сергея Визглова, — я знаю, я всё вспомнила.

— Что ты, дурочка, могла ещё вспомнить? — разозлилась Маринка и больно сжала руку девочке. — Хватит мне тут истерить. Сейчас автобус уйдёт.

Маринка насильно потащила за собой Дашку, которая особо-то не сопротивлялась, но и не спешила переставлять ноги.

— Дашка, я сейчас тебя здесь кину и уеду одна.

— Марина, я вспомнила, — завизжала вредная девчонка. — Похожая тварь жила у нас в сарае. Я ещё тогда была совсем маленькая. Но я её вспомнила!

Маринка еле затолкала Дашку в автобус. Тут же закрылись двери, и автобус тронулся.

— Мы же не купили билеты, — спохватилась Дашка.

— Садись! На следующей остановке купим, — прикрикнула на неё Маринка. — Мы здесь одни, если водителя что-то не устраивает, он сам к нам подойдёт.

Дашка уставилась в окно, и стала провожать взглядом посёлок, который отобрал у неё родителей и сестру. Как только автобус набрал скорость, Маринка вздохнула и зашмыгала носом.

— Я её первой увидела, — заговорила Дашка. — Я случайно зашла в сарай и услышала какой-то хруст. Я повернулась и увидела эту тварюку, она сидела в углу и разламывала зубами голову белке.

— Ничего себе, — прошептала Маринка.

— Так вот возле передних лап у тварюки торчали маленькие недоразвитые ручки. И этими ручками она держала свою жертву. После того, как отец её убил из охотничьего ружья, она ещё долго мне снилась.

— Ладно-ладно, вспомнила ты, Дашка, свои детские кошмары. Нам и без них не легче. Да и вообще, зачем её надо было убивать? Прогнали бы вы её, и всё на этом.

— Ты ничего не понимаешь. Мы её прогоняли несколько раз, но она всё равно возвращалась и так жутко выла по ночам, что даже папка мой, и тот боялся выходить во двор.

— Теперь понятно.

— Потом он поставил на неё капкан, и в следующую ночь сам же в него угодил. Она так сильно тогда завыла, что папаня не выдержал, схватил ружьё и бросился в сарай, чтоб покончить с ней раз и навсегда. В темноте и наступил. Тварь бросилась на него, и он выстрелил.

— Всё, Дашка, баста! — громко сказала Маринка. — С этой минуты мы начинаем новую жизнь и забываем раз и навсегда обо всех кошмарах.

— А если… если… родственники этой твари пришли отомстить за неё, и пока они нас, Визгловых, всех не убьют, то не успокоятся.

— Всё, Даша, заткнись! — заорала, не выдержав, Маринка. — Нечего придумывать всякие глупости.

11

«Интересно, какова настоящая цель профессора Мозолина?» — задумался Визглов. — «Неужели он хочет навязать мне своё восприятие реальности, свой мир и правила, которым я должен подчиняться? Почему он решил, что его мир — это мой мир? А если мы из совершенно разных миров? На основании чего он сделал вывод, что я так близко подкрался к реальности, и вновь сиганул от неё?»

— Всю жизнь, сколько я себя помню, — не с того не с сего прорвало Сергея, и он заговорил вслух, — я страдал о того, что жил не в своём мире, а в мире, построенном людьми, от которых я зависел.

— Так… так, мой хороший, — подбодрил Пётр Андреевич. — Развивай свою мысль.

— Да здесь нечего развивать. Тут всё просто: я жил не так, как хотел и мог себе позволить, а так, как хотели другие. Я жил, не выходя за рамки построенного ими мира, и это было самой большой моей ошибкой.

— Почему ты считаешь, что это было ошибкой?

— Потому что я должен был построить свой мир, в котором комфортно в первую очередь мне, моему я, а затем уже другим.

— Так что тебе мешало это сделать?

— Мои страхи.

— Чего ты боялся?

— Выйти за рамки.

— Может, ты не боялся, а тебе было удобнее жить так, как ты уже привык?

— Я пару раз пытался выйти за рамки, но ничего не удавалось. Я просто захлебнулся в долгах.

— Вот как! Тогда ответь мне: кто ты?! — закричал что есть силы профессор Мозолин. — И как тебя зовут?!

— Я Сергей Визглов.

— А может Игорь Радецкий?

— Нет. Я Сергей Визглов.

— А может Семёном тебя зовут?

— Профессор, не несите чепухи.

— А я не несу. В течение последних суток, ты разговариваешь со мной с различными промежутками во времени. К примеру, ты говоришь секунд десять, а затем погружаешься сам в себя минут на пять. Потом вновь появляешься, и продолжаешь разговор так естественно, как будто и не замолкал.

— Ничего себе! Разве такое возможно?

— Получается, возможно. Скажи мне, дружочек, куда ты пропадаешь?

12

В салоне автобуса яркий свет сменился на тусклый. Маринка обняла за плечи Дашку и прошептала:

— Всё будет хорошо.

— Мы ведь даже не знаем, куда идёт этот автобус, — произнесла вслух свои мысли Дашка.

— Сейчас это неважно. Главное нам подальше уехать от посёлка.

— Мы ещё ни разу не остановились, — заметила Дашка, — ни на одной остановке.

Маринка прикоснулась губами ко лбу девочки, и почувствовала, что он очень горячий.

— Доверься мне. Всё будет хорошо. Ты мне лучше скажи, чего ты такая горячая?

Автобус, словно прочитав мысли Дашки, резко затормозил.

— Я не знаю, — ответила Дашка и, взглянув в окно, закричала. — О, боже, Марина, посмотри, что творится.

Маринка взвизгнула, увидев за окном всё-тот же двор, который она видела из окна домика для гостей.

— Конечная остановка, — произнёс водитель и открыл двери автобуса.

Маринка догадалась, что будет дальше. Они выдут из автобуса, а когда обернутся, то вместо автобуса за их спинами будет стоять домик для гостей. Она специально выходила спиной из автобуса, чтоб не потерять его из виду.

Когда она с Дашкой оказалась на каменной площадке, вдруг всё резко потемнело.

— Даша, ты тут? — тихо спросила Маринка. — Я совсем ничего не вижу.

— Я здесь, — ответила девочка.

Маринка схватила её за руку и почувствовала, как эта маленькая детская ручка медленно увеличивается в её руке.

Вдруг резко темнота стала более светлой и прозрачной. Вместо автобуса Маринка увидела домик для гостей, а вместо Дашки свою мамку с громадной сквозной дыркой в голове, расположенной чуть выше носа.

— Пойдём, моя милая, — произнесла женщина. — Я тебя напою чаем и уложу спать.

— Скажи, мам, я тоже сошла с ума?

— В этом нет ничего страшного, ты привыкнешь.

* * *

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
ПОСЛЕДНИЙ ЗВОНОЧЕК

1

В небольшом конференц-зале за длинным столом, на котором лежали блокноты с ручками и стояли стеклянные бутылки с холодной минеральной водой, собралось восемь человек. Все они на практике встречались с разными расстройствами психики и способами их лечения и были не новичками, а профессионалами в этой области медицины.

Профессор Мозолин встал с лазерной указкой и пультом рядом с экраном для видеопроектора.

— Это закрытая конференция, сюда я пригласил только тех, кому сегодняшняя тема может показаться интересной, и тех, кто может дать дельные советы.

— Переходите сразу к теме, Пётр Андреевич! — прокряхтел профессор Низолинский. — Имейте совесть… Выдержка моего мочевого пузыря рассчитана на двадцать минут… Я могу и не выдержать долгих представлений.

— Мочевой пузырь — это ерунда, — выкрикнул Боряев, ровесник Мозолина и Низолинского. — Главное, чтоб кишечник был крепкий.

Все собравшиеся заулыбались, и напряжение, характерное для таких собраний, быстро спало.

— Хорошо, друзья мои, — произнёс Мозолин. — Только не шумите, а то мне сложно вас перекричать. Годы уже не те. Ровно полгода назад мне привезли больного на инвалидной коляске, у которого вместо рук и ног были обыкновенные обрубки. Вот посмотрите.

Лазерная точка побежала по экрану для проектора, который показывал человека в инвалидной коляске с обрубленными ногами и руками. Довольно жуткое и неприятное зрелище.

— Всё, что мне было поручено выяснить, кто он такой и откуда взялся, для того, чтоб разыскать его родственников и отправить бедолагу домой. Дело в том, что этого несчастного молодого мужчину нашли лежащим без чувств рядом с мусорными контейнерами на автовокзале.

— Ничего себе, — вскрикнула молодой врач-психиатр Елена Константиновна Корецкая. Недавно эта женщина написала несколько серьёзных работ по аутизму и даже выпустила книгу по данному вопросу.

— Он же не мог туда сам прийти! — заметила она. — Получается, его кто-то туда привёз и выкинул.

— Пока это не важно, — буркнул Пётр Андреевич и продолжил. — Несчастный калека ни на что не реагировал, но в промежутках через час, а то и два кидался интересными фразами и целыми предложениями. И я стал всё это записывать.

На экране для видеопроектора внезапно заговорил мужчина в инвалидной коляске. Он просто поднял голову, и его понесло:

— Вот и приехали, дорогая! Смотрите, какой красивый городок. Он обязательно покорит ваши сердца.

— Скорее доведёт нас до развода! — сменил мужчина мужской голос на подобие женского.

— Ничего-ничего! Главное не дрожать от страху, — проговорил он опять мужским голосом. — Всё у нас будет хорошо. Вот увидишь…

Пётр Андреевич выключил проектор, вернулся к столу и занял своё место.

— Я сразу понял, что он мне рассказывает какую-то историю. Сначала я предположил, что всё, о чём он рассказывает, как-то связано с той бедой, в результате которой он лишился рук и ног. И даже обрадовался. Вот, думаю, он всё мне потихоньку расскажет и делу конец.

— Если б всё на этом закончилось, — вякнул Низолинский. — Ты бы нас сюда не позвал. Не тяни резину! Давай о главном!

— Понимаете, его история стала мне казаться какой-то совершенно нереальной, вымышленной, в буквальном смысле слова на ходу нафантазированной.

2

Визглов вернулся в свою палату без сопровождения. Профессор Мозолин дал ему право свободно перемещаться по закрытому «отделению» с условием, что он не будет пробовать выбираться за его пределы.

Сергей лёг на кровать и почувствовал жуткий холод, пробирающийся в его душу.

— Не может быть так, что я всё придумал, — заговорил он сам с собой. — Я и моя семья существуют в реальности. Профессор ошибается. Его выводы не верны.

Сергей неожиданно заплакал. Он почувствовал своё абсолютное бессилие. И это чувство показалось ему очень-очень знакомым — такое ощущение, что оно давило на него много раз, и удивительно то, что он про него забыл.

Мерзкие грязные щупальца памяти зашевелились внутри его мозга, они стали прорывать затвердевшую корку гнойного слоя, расположенного над громадной пульсирующей, как вулкан, раной.

Сергей вдруг увидел себя лежащим на секционном столе. Над ним стоял, склонившись, мрачный лысый человечек с роторной пилой в руках:

— Кем бы ты ни был, — бормотал он, — никто никогда не простит тебе твоих долгов. Не умеешь жить по средствам, мы тебя научим.

Роторная пила завизжала в руках лысого мужчины, в котором Визглов узнал Семёна Радецкого.

— Семён, не надо! — заорал Сергей и резко подорвался вперёд…

— Семён, не надо!!! — продолжал орать Визглов после того, как вскочил с кровати.

Резко распахнулась дверь, и в его палату ворвалась Светлана. За ней тут же показалась голова Таньки.

— Вот он где, — прошептала, чуть ли не рыдая, жена Сергея. — Наконец-то мы его нашли.

Сергей уставился на жену и дочку.

— Откуда вы взялись? Как вы меня нашли?

— Всё очень просто, милый, пошли за мной, и ты всё поймёшь.

Светлана схватила за руку Сергея, и они вместе с дочкой побежали по длинному коридору. Коридор оказался не просто длинным, а невероятно длинным. В какой-то момент Визглову показалось, что он никогда не закончится.

Они бежали, не останавливаясь, до тех пор, пока перед ними вдали не показалась ярко-синяя мерцающая дверь.

3

— И меня осенило! — заорал, возбуждённый своим недавним открытием, профессор Мозолин. — Я понял, что мозг бедного мужчины работает без отдыха и остановок, он фантазирует и фантазирует, отдаляя сознание этого несчастного от реальности всё дальше и дальше. И процесс этот не имеет остановок.

— Подождите с выводами, — попросила Корецкая. — Расскажите нам о самой истории.

— История эта, — начал рассказывать Пётр Андреевич, — о группке людей, которые приехали в посёлок Мир, чтоб построить небольшой магазинчик. Герои в этой истории стали сходить с ума из-за каких-то зверюшек «Гайгеров». И, в конце концов, чокнулись.

— Весёлая история, — заметил Низолинский, — ничего не скажешь.

— Ага! — воскликнул Мозолин. — Казалось бы, конец истории! Пора на этом ставить точку, но мозг не хочет останавливать свою работу и продолжает фантазировать. И больной уже рассказывает, что всех главных героев затягивает в себя странный многоуровневый заторможенный мир… и опять я слышу слово «Гайгеры».

— Действительно, слово необычное, — перебил Петра Андреевича профессор Боряев. — Я бы на него тоже обратил внимание.

— Теперь, в настоящее время, мой пациент объединяет данным словом всех тех, кто попал в этот странный заторможенный мир безумия.

— Мне б такого весёлого больного, — захохотал бледный мужчина в конце стола.

— Так вот, друзья мои, я догадался, что это за «Гайгеры». Всё очень просто. Наш несчастный — это писатель, псевдоним которого Гера Гай. А может быть, это его настоящее имя и настоящая фамилия. Я нашёл на просторах интернета одно из его произведений. И оно называется «Нас нет, мы просто память».

В конференц-зале раздался дружный смех, который тут же сменился хлопаньем в ладони.

— Теперь вам понятно? Гайгеры — это люди и животные, живущие в воображаемом мире некого писателя Геры Гая. Сознание его растворилось в придуманном им же мире и в придуманных им же героях. Как единая личность он уже давно не существует, он давно что-то нечто большее, чем простое «я», он «своя маленькая страшная вселенная».

Открылись входные двери, и два санитара на подносах внесли коньяк, рюмки и тарелки с нарезанной закуской.

— Что ж, друзья, — пробормотал Мозолин. — Официальная часть нашего мероприятия подошла к концу, можем позволить себе немножко расслабиться.

4

Как только Визглов приблизился к двери, она перестала мерцать. Он потянул её на себя и вышел вместе со Светланой и Танькой во двор участка, который они с Семёном и Игорем выкупили для того, чтоб на первом этаже двухэтажного дома, стоящего на нём, сделать прибыльный продуктовый магазинчик.

Сергей присвистнул, увидев до боли знакомое место, освещаемое яркими звёздами и луной.

— Ничего себе. Как-то быстро я сюда вернулся. Меня три часа отсюда увозили какими-то мутными дорогами. Я даже подумал, что никогда не найду дороги назад.

Из домика для гостей вышла им навстречу седая женщина с большой дыркой в голове, в ней очень трудно узнавалась Елизавета Радецкая.

— Ну, вот вы где, а я уже испугалась, куда вы пропали, — заговорила она неприятным старушечьим голосом. — Семён! Дашка! Маринка! Идите сюда, посмотрите, кто к нам пришёл.

Из домика для гостей выскочил Игорь Радецкий, которого Елизавета вообще не звала.

— Нашлися нашие, — завыл он и стал обнимать Сергея со Светланой, — как я рад, что мы теперь все вместе… мы обязательно выберемся из дерьма, в которое вляпалися.

За Игорем из домика выскочила Маринка.

— Дядя Сергей! Я знала, что вы останетесь живым.

Всё происходящее вокруг показалось Визглову настоящим бредом. Но к подобному он уже привык, для него сейчас самое главное было увидеть Дашку.

— Марина, а где Дашка? Чего она не выходит?

— Не знаю, — ответила, пожав плечами, Маринка. — Откуда я могу знать? Здесь всё не так просто.

Из домика для гостей вышел Семён. Такой, какой-то серый, неприятный, с отвисшей челюстью. Он встал рядом с Маринкой и закрыл глаза. Его челюсть стала медленно закрываться.

«Всё, а сейчас выйдет Дашка, — пронеслась догадка в голове Сергея. — Наступила её очередь».

Но из домика вышел ещё один Семён, он выглядел страшнее предыдущего: и у него и челюсть отвисла, и правый глаз вытек.

Вслед за вторым Семёном, вышел третий, за ним четвёртый, за четвёртым пятый… Семёны выходили из домика для гостей один за другим.

5

Три профессора — Мозолин, Боряев и Низолинский — к завершению научного мероприятия остались в клинике одни, не считая дежурных врачей и медсестёр, ну и, конечно же, больных.

Три старых пердуна нализались дармовым коньяком настолько, что бедные пациенты притихли, услышав их гогот в коридоре первого корпуса.

— Идёмте за мной, — хохотал Мозолин, держа в руках наполовину опорожнённую бутылку с коньяком. — Вы его сейчас сами увидите.

Он распахнул двери одной из палат и вошёл в неё. За ним последовали его пьяные друзья. Они увидели лежащего на единственной здесь кровати мужчину, у которого вместо полноценных рук и ног были культи.

— О боже, какой ужас, — хихикнул Боряев и уставился прямо в лицо несчастного. Но не увидел ни какой реакции с его стороны.

Мозолин оттолкнул в сторону Боряева, и протянул ему бутылку.

— На, подержи! — сказал он, и нагнулся над головой своего уникального пациента.

— Ты чего задумал? — испугался Низолинский. — Успокойся, Пётр!

— Подожди-подожди. Я только чуть-чуть пообщаюсь с Гайгерами, — произнёс профессор Мозолин и закричал что есть силы в ухо несчастному больному, — Эй, Гайгеры хреновы!!!

6

Сергей вышел из домика для гостей вместе с Дашкой. Во дворе, кроме Елизаветы, Светланы, Таньки, Игоря и Маринки стояло около двух десятков отвратительных Семёнов. Все Семёны были серые мрачные и какие-то бестолковые.

Неожиданно откуда-то с неба заревел пьяный голос профессора Мозолина:

— Эй, Гайгеры хреновы!!! Запомните: вы никто! Вас нет! Вы и ваш долбаный мир придуманы!

7

Ровно через неделю после конференции к Мозолину позвонил профессор Низолинский. Он не говорил, как обычно спокойным голосом, а орал в трубку:

— Пётр Андреевич, вы не поверите! Ко мне поступил пациент, который утверждает, что он Гайгер двести двадцать шестой, что он случайно вырвался из очень жуткого и гиблого мира. Он просит у меня помощи. Говорит, что погибнет, если я ему не помогу.
♦ одобрил friday13