Предложение: редактирование историй
#13104
6 декабря 2017 г.
Её заводит запах смерти
Первоисточник: vk.com

Автор: Перевод — Тимофей Тимкин

Есть три слова из шести букв, обозначающие поистине замечательные вещи.

Коитус, любовь и халява.

В этой истории главную роль сыграла первая из этих вещей, но и вторая где-то промелькнула.

Итак, звали её Марла, и она была просто прекрасна. Но не как древнегреческая богиня, а скорее как качественно исполненная секс-кукла. Звучит, наверное, грубовато, но это на самом деле так. Идеальной Марла не была, но зато она была самой собой. А это именно то, к чему должен стремиться каждый.

Накануне нашей первой встречи она со скучным видом курила сигарету неподалёку от университета искусств, где я в то время учился.

«Нет, я не согласна,» — вдруг провозгласила она, докурив сигарету, и окинула меня оценивающим взглядом.

«Не согласна отсосать тебе за сигарету».

Я аж поперхнулся, да так, что чуть не проглотил собственную сигарету. Я закономерно протянул ей одну из своей пачки. Тем же вечером, отсосав мне, она полезла в сумку за пачкой. Вот такой вот она человек. Мне так и не удалось её понять, но скажу одно: с ней было чертовски приятно. Не знаю почему, но я довольно сильно удивился, узнав, что на самом деле она не была студенткой в моём универе.

«Не понимаю,» — недоумевал я, — «Тогда что ты тут делаешь?»

Она пожала плечами.

«Но...» — она перебила меня, сунув свои длинные пальцы мне в штаны и опустившись на колени. Когда Марла не говорила, она находила, чем занять свой рот. А говорить она не то чтобы особо любила.

К ночи на моём члене осталось помады больше, чем на губах закомплексованной девочки-подростка.

Но самый скорый путь к сердцу мужчины — это превратить его в слепого идиота. Именно из-за этого я упустил ряд важных деталей, которые мне следовало бы приметить ещё с самого начала.

К примеру, я ни разу не видел, чтобы Марла что-то выпила или съела. Каждый раз она либо «уже плотно пообедала», либо просто «не хотела есть».

Не заметил я и того, что она никогда не спала. Когда после бурного секса Марла оставалась у меня на ночь, её глаза оставались открытыми, и она до самого утра просто пялилась в потолок. Порой, просыпаясь среди ночи, я заставал, как она смотрит мне прямо в лицо. И это был не простой взгляд, — голодный.

Когда Марла как-то раз неаккуратно швырнула свою сумку на стол, из неё выскользнули водительские права. В тот момент я окончательно убедился, что с этой девушкой что-то было не так.

На фотографии была запечатлена Марла, и выглядела она точно как в жизни. Вот только выданы права были в 1979 году. Как может человек ни на каплю не постареть за тридцать лет?

Она вырвала документ у меня из рук.

«Нравится моя фальшивка?» — она взмахнула волосами, пробежавшись руками по моей груди.

«Марла, как… ох!»

Она довольно жёстко толкнула меня на стол, и через секунду уже восседала сверху.

«Ты больной ублюдок, тебе это известно?» — прошептала Марла, ритмично виляя бёдрами.

К тому моменту я уже позабыл о водительских правах.

Мы пробыли вместе полгода, и с того момента всё начало усугубляться.

«Марла,» — начал я. Её голова шлёпалась о мой пах, — «мы преданы друг другу?»

Она подняла голову, послышался громкий «чпок»

«А что?» — спросила она. — «Хочешь трахаться с другими?»

«Что? Нет. Мне просто интересно, единственный ли я, кого ты, ну…»

«Трахаю?»

«Да, трахаешь».

«Да», — сказала Марла, снова скользнув ртом по моему стволу и упёршись губами в основание.

«Но куда ты всё время уходишь?»

Она снова отвлеклась от своего занятия.

«Есть дела», — таинственно ответила она.

«Какие дела?»

«Такие,» — отрезала Марла. — «Так мне закончить с этим или нет?»

«Оу, эм, да».

Марла хищно улыбнулась, после чего продолжила с пущей страстью.

Знаю: не стоило мне за ней следить. Надо было довольствоваться тем, что кто-то регулярно мне отсасывал. Но порой любопытство пересиливает все остальные чувства. Моё вот меня едва не погубило.

Первым местом, куда я проследовал за Марлой, был общественный туалет. Она зашла в одиночную кабинку для инвалидов и защёлкнула замок. Затем из-за двери послышался звук, который ни с чем не перепутаешь — так люди блюют. Неужели она страдает булимией? Нет, это совсем не вязалось со сложившимся в моей голове образом Марлы.

Я укрылся за углом, а затем, дождавшись, пока она выйдет, зашёл в кабинку. Следов было немного: Марла смыла за собой. Однако на ободке унитаза виднелись крошечные капли крови.

«Какого чёрта?» — подумал я.

В следующий раз Марла направилась в больницу. Я стал свидетелем того, как она ходила от одного смертельно больного пациента к другому, и после каждого такого визита отправлялась в туалет. И каждый раз на ободке унитаза оставались капли крови. Всё это начинало серьёзно меня беспокоить, и я стал волноваться за здоровье Марлы: разве может человека вот так, без остановки, тошнить кровью? И как она остаётся при этом живой?

Наконец, я проследил за Марлой до безлюдного переулка.

Но для чего она сюда пришла?

Она просто стояла, абсолютно неподвижно. А затем…

«Я знаю, что ты за мной следишь,» — сказала она. — «Можешь не прятаться».

Я вышел из-за стены, и Марла повернулась в мою сторону.

«Как ты узнала?»

«Я тебя чую, дурак».

«Чуешь?»

«О да. Я могу тебя учуять за километры — именно так я тебя и нашла. Думаешь, я не знаю, когда ты сидишь прямо за моей спиной?»

Понюхав собственные подмышки, я поднял голову в недоумении: нормально я пахну.

«О чём ты вообще говоришь?»

«От тебя пахнет смертью,» — выдала она, уставившись на меня голодным взглядом, — «ведь ты — больной ублюдок».

«Ничего не понял. С чего я больной-то?»

Марла пожала плечами.

«У врача спроси. Мне-то какое дело?»

«Что?»

«Всё ещё не дошло? Я питаюсь твоей болезнью — вот что я делаю».

Было очевидно, что Марла совсем рехнулась.

Вскоре мы расстались, но я всё не мог избавиться от вездесущей мысли: что, если я и в самом деле болен? В итоге я всё-таки обратился к доктору. Когда к нему поступили результаты моих анализов крови, он тут же позвонил мне и назначил срочный приём. Собственно, на приёме я и узнал, что, согласно всем расчётам, я должен был отбросить коньки ещё три месяца назад. Последовавшая вскоре томография показала, что одна из самых редких и агрессивных форм рака разрослась по всему моему телу. Уже через пару дней я совсем не мог ходить, — лишь сидеть, и то не без огромных усилий. Стало понятно, что оставалось мне недолго.

Я позвонил Марле, чтобы попрощаться. Как только я начал говорить, в какой больнице лежу, она прервала меня:

«Я знаю, где ты. Я тебя чую».

Ровно через пять минут она была тут как тут. Задёрнув шторки у койки, Марла вмиг принялась расстёгивать мои штаны. Меня радовал её энтузиазм, но я осознавал, что мне просто-напросто не хватит энергии на эрекцию. Как оказалось, я ошибся: спустя пару мгновений голова Марлы уже ритмично дёргалась вверх-вниз. Когда всё закончилось, я заснул: как обычно. Меня разбудили звуки рвоты и туалетного смыва. К великому своему удивлению, я чувствовал себя просто прекрасно, — как огурчик.

Марла вышла из туалета, села у изножья койки и начала обводить губы помадой.

«Большинство вампиров высасывают жизнь», — объяснила она, — «а я питаюсь болезнью. Но от излишков нужно как-то избавляться — отсюда и рвота».

«Не понимаю,» — сказал я, — «Ты можешь поддерживать во мне жизнь, только отсасывая мой член?»

«Чего?» — удивилась Марла. — «Конечно, нет. Я высасываю болезнь вместе с кровью, когда ты спишь. А член я сосу просто потому, что меня заводит запах смерти».

«Оу».

«Ага... » — она уставилась в потолок. — «Не хочешь сигарету?»

«Давай».

С тех пор мы вместе. Мы поражаем всех встречающихся нам врачей. Она ни на день не постарела, а я всё ещё не умер. Я закончил колледж, мы сыграли свадьбу и переехали в маленькую квартирку неподалёку от больницы, куда Марла ходит питаться.

Я думал, что лучшие вещи в жизни можно обозначить словами из шести букв, но в имени «Марла» их лишь пять.

Хотя она считает, что в слове «сосать» их всё-таки шесть.