Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЗВУКИ»

Первоисточник: mrakopedia.ru

Я, вздрогнув, проснулся от еле слышного стука во входную дверь и непонимающе уставился в темноту. Это была одна из тех беззвездных зимних ночей, когда мрак, становясь густым и осязаемым, окутывает еще скованное сном сознание, не позволяя мыслить логически. Никто в здравом уме не встанет из-под теплого одеяла в объятия остывшей за ночь квартиры, чтобы узнать, кого же принесло на порог в третьем часу ночи. Но я почему-то встал.

Медленно мои пальцы двигались вдоль стены в поисках выключателя, так и не обнаружив его, хотя, казалось бы, в этом маленьком помещении все давно было заучено наизусть, поэтому ко входной двери я подошел в темноте и поначалу прислушался. Около минуты царила полная тишина, из подъезда не раздавалось ни единого звука. Я уже было подумал, что стук мне просто приснился, как вдруг прогремели два сильных, настойчивых удара, заставив вздрогнуть от неожиданности. Это уже была форменная наглость, испуг сменился злобой, и я, резко повернув ключ, рывком распахнул дверь. На лестничной площадке было пусто. Ни сверху, ни снизу не доносилось эхо удаляющихся шагов того шутника, что решил развлечься таким странным способом.

Тогда я не придал этому особого значения, так как жил на втором этаже, и некто вполне мог успеть выскочить из подъезда пока я открывал замок, хотя для этого ему нужно было быть очень прытким. Поежившись от устремившегося в квартиру холода, я поскорее запер квартиру и, наконец, включил свет в прихожей.

Упрощенная планировка моего однокомнатного жилища как ничто другое способствовала появлению сильных сквозняков, потому кухня, отделенная от комнаты лишь тонкой стенкой, обычно плотно закрывалась дверью с крепкой советской щеколдой. Очевидно, вчера я забыл это сделать, так как дверь была слегка приоткрыта. Адреналин уже схлынул, мозг медленно засыпал, потому руки автоматически закрыли засов, а послушные ноги донесли мое сонное тело обратно в кровать. Ночь, рассекаемая снегопадом, продолжала вытягивать свет из всего сущего, и я моментально провалился в сон без сновидений.

Прошел час или, быть может, всего пять минут с того момента, как я лег, и что-то снова потревожило мой слух. Вокруг была непроглядная темнота, я сел и прислушался. Секунда, другая, и вдруг появляется знакомый стук, но уже не во входную дверь, а в стенку из кухни в комнату. Он был почти осязаем в ночной тишине. Ледяная волна пронеслась по моему телу с головы до ног.

Постукивание усиливалось, учащалось, и медленно, но равномерно продвигалось вдоль стены в сторону прихожей. Я отчетливо понимал, что закрывал входную дверь и что сплю очень чутко, а потому никто не мог войти в квартиру, не разбудив меня при этом, однако настойчивый стук был реален. Тук-тук, тук-тук, все ближе и ближе к выходу из кухни. Тук-тук, тук-тук — вторило в такт мое готовое вырваться из груди сердце. Разум пытался подобрать комбинацию логических действий для такой ситуации, но алогичность происходящего выворачивала поток мыслей наизнанку.

Я вспомнил все, что слышал о привидениях, домовых и прочих ночных посетителях, и не нашел ничего лучше, чем старый способ, о котором мне рассказывала еще прабабка, впуская на ночлег в свой деревенский дом. Она каждый раз повторяла — «Внук, если услышишь среди ночи возню в сенях или громкий звон посуды, то смело кричи на шум распоследними словами, которыми вы с ребятами перекрикиваетесь, пока бегаете в поле, да погромче, за это уши тебе драть не стану.» Распоследние слова мне в голову не шли, потому я просто вдохнул поглубже и, пугаясь собственного осипшего голоса, заорал — «Пошел к черту!».

Стук на мгновение затих, затем из за стены раздался визжащий, срывающийся в фальцет смешок и постукивание, уже куда более сильное и быстрое, устремилось к двери в прихожую. Я в ужасе вскочил с кровати и на ватных ногах в два прыжка выбежал из комнаты. Щеколда была все так же надежно закрыта. Пока я судорожно запрыгивал в одежду, не заботясь об аккуратности, постукивание добралось до двери.

Мы оба затихли. Я отчетливо различал глубокое дыхание доносившееся с той стороны. Немая сцена продолжалась пару минут, а затем дверь сотряс сильнейший удар. С потолка полетели куски старой штукатурки, петли натужно затрещали, но толстая щеколда выдержала. Последовал еще один удар, затем еще, но уже в окно. Загудели стекла, открылась оконная рама. Я, окончательно теряя здравый рассудок, одним прыжком выскочил из квартиры и бегом понесся во тьму пустых улиц, слыша вместо эха своих тяжелых шагов лишь леденящий душу «Тук-тук, тук-тук», теряющийся в вое холодного ветра.

Весь остаток ночи я бездумно бродил по району, греясь в подъездах и шарахаясь от каждой тени. Долго находиться на одном месте не получалось, подсознание, будто издеваясь, улавливало любые мелкие звуки и трансформировало в отголоски постукивания, снова и снова гоня меня прочь. Вскоре забрезжил поздний декабрьский рассвет, а за ним показались сонные собачники со своими не по времени бодрыми питомцами. Люди стали стягиваться к парковкам и остановкам, город ожил. Вся эта обыденная, серая суета вернула меня к ощущению реальности, а ночные страхи отступили. Остался только осадок от собственной глупой трусости и сильное желание поспать. Не смотря на это, мне совершенно не хотелось идти назад. Иррациональный испуг прошлой ночи еще действовал, но здравомыслие подсказывало, что мой дом — это моя, черт возьми, крепость. Нужно предпринять попытку доказать это, в первую очередь самому себе.

Медленно, растягивая каждую секунду пути в нечто несоразмерно долгое, я возвращался. Дорога длиной всего в пару кварталов заняла почти целый час. По мере приближения к жилищу тревога все усиливалась, потому, для подстраховки и внутренней уверенности, я пригласил к себе друга, который жил неподалеку, под предлогом помощи в подготовке к якобы предстоящему ремонту.

Приободрившись от его скорого согласия, я зашел в подъезд и через пару мгновений уже стоял напротив своей входной двери, прислушиваясь к звукам. Внутри было тихо.

Не без тревоги я повернул ключ в замке и вошел внутрь, быстро включив свет. Все выглядело точно так же, как в момент моего бегства. Из коридора виднелась незаправленная кровать в комнате, по полу тут и там были разбросаны кое-какие вещи, которые я уронил, пока в спешке собирался. Кухня осталась заперта. Глубоко вздохнув, я медленно отодвинул щеколду, стараясь делать это совершенно бесшумно, а затем, собрав волю в кулак, распахнул дверь.

Внутри все было на своих местах. Уже смелее я зашел внутрь, оглядываясь по сторонам, проверил дверь изнутри, оконную раму и пол. Нигде не было и следа чьего-либо ночного присутствия. Затем мое внимание привлекла стена, разделяющая кухню и комнату. Отойдя от окна, я слегка постучал по ней, пытаясь воспроизвести тот звук, что слышался ночью. Постукивая, я начал медленно продвигаться в сторону двери. Тук-тук, тук-тук. «Пошел к черту!» — громкий крик внезапно раздался из комнаты. Я оцепенел, это был мой собственный голос, только с каким-то совершенно неестественным привизгом.

Пару мгновений я стоял не в силах пошевелиться от страха, а затем рванулся к выходу, с размаха ударив плечом кухонную дверь. Посыпалась старая штукатурка, но дверь не поддавалась. Щеколда оказалась закрыта с той стороны.

Я стоял, тупо глядя вперед, и тяжело дышал в попытке осознать происходящее. Зазвенел мобильный телефон, который остался на полке в коридоре. Пару секунд мелодия громко оповещала о входящем звонке, а затем прервалась. Мой голос с другой стороны двери спокойно отменял встречу с другом, который, насколько я успел разобрать, звонил предупредить о том, что слегка задерживается, но прибудет с минуты на минуту.

Это стало последней каплей. В ужасе отступив от двери, я вскочил на подоконник и открыл кухонное окно, нужно было убираться отсюда любым способом. Внизу за прошедший месяц намело немалый сугроб, да и второй этаж был не то, чтобы очень высоко от земли, потому, ни секунды не раздумывая, я прыгнул вперед, но зацепился карманом расстегнутой куртки за край оконной ручки. Рама со стеклом, звонко хлопнув, закрылась, резкий рывок слегка изменил траекторию моего падения и я весьма болезненно ударился, приземлившись далеко от центра того сугроба, в который целился. Чертыхаясь и держась за отбитый бок, я кое-как встал на ноги и неожиданно для себя обнаружил, что эта оплошность, вероятно, спасла мне жизнь. В центре сугроба, слегка присыпанный вчерашним снегом, торчал острый обломок железной ржавой трубы, которая, если бы не случайность, с легкостью пронзила меня насквозь.

Быть может, это было просто совпадением, но в тот момент мой объятый паникой рассудок незамедлительно связал события, происходившие в квартире, и этот кусок трубы в единую, фатальную цепочку. Чей-то злокозненный замысел пытался провести меня по тонкому мостику между тысячами вероятностей прямиком к смерти. Так я думал в тот момент. Именно этот факт осознания чужеродного вмешательства придал мне сил, породив нечто вроде благородной злости. Я не бежал прочь в панике, а думал. Вернувшись в свой подъезд и сев около собственной двери, я размышлял. Долго, очень долго, раскладывая все, что случилось, на иллюзорные полочки здравомыслия.

День сменился вечером, из квартиры не доносилось ни звука. Холод и дрема все сильнее наваливались на меня, а в голову, как назло, не шла ни одна дельная мысль. Прошел час с тех пор, как я в последний раз вставал на ноги, прохаживаясь по лестничной площадке. Сон валил с ног, и только пробирающий до костей мороз, сочившийся сквозь неплотные окна подъезда, хоть как-то бодрил. Наконец я понял, что сил больше не осталось. Я сломлен, голоден, страшно замерз и вот-вот усну прямо на полу. Все это напрочь вытеснило страх, отодвинув его на задний план.

Ключи от квартиры остались внутри, потому я не придумал ничего более идиотского, чем просто постучать в свою собственную квартиру, в изнеможении навалившись на стену рядом. Прошло не более минуты, как вдруг дверь плавно приоткрылась. Смутно отдавая отчет в своих действиях, я схватил ручку, резко дернув ее на себя, заскочил в квартиру и захлопнул дверь, закрыв замок изнутри. Ноги подкосились от ужаса, я сидел в кромешной темноте коридора, тяжело дыша и ожидая своей участи. Неожиданно со стороны лестничной клетки раздались два сильных удара и разочарованный, визгливый вздох. Затем повисла звенящая тишина. Я, слабо веря во все происходящее, постепенно осознал, что все закончилось, что мне совершенно случайно удалось победить в этой странной, инфернальной игре, а затем услышал слабый стук в дверь к соседям напротив.

Тук-тук.
♦ одобрила Инна
13 марта 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.ru

Автор: прислал Шешуков

Я совершенно нормальный человек. Был. Детство было, как у всех — родители, друзья, учеба. Я не был слишком уж общительным, как некоторые ребята, но и замкнутым меня назвать было сложно. Но многое изменилось. Я попытаюсь рассказать о том вечере, когда это произошло.

У родителей была дача, совсем недалеко от нашего города. У меня много теплых воспоминаний было связано с ней, и теперь именно это ранит меня больше всего.

По дачному поселку прошла волна краж — воры забирались в пустующие долгое время дома и выносили все, что можно было продать, от бытовой техники до металлолома и солений. У родителей не было времени приглядывать за дачей, поэтому они попросили меня сделать это. Все происходило летом, и я с удовольствием поехал в поселок, взяв с собой ноутбук — интернета, конечно, в такую глухомань не провели, но и без него ноутбук оставался отличным источником развлечений.

Я прекрасно провел выходные, сидя во дворике, читая на ноуте книги, которые специально скачал для этой поездки. Вечером я зашел в дом и включил свет в комнатах, чтобы его было видно издалека. Затем я запер двери и проверил, закрыты ли все окна. Перспектива встретиться с ворами, забравшимися в дом, решив, что свет оставили специально, чтобы дом казался «населенным», меня мало прельщала.

Когда наступила ночь, я поднялся на второй этаж в спальню. Почитав напоследок, я лег спать. Я не помню, сколько я проспал, и сколько прошло времени перед тем, как меня разбудил стук в дверь. Это не был стук, оповещающий жителей дома, что кто-то хочет войти, нет. Стук был нарочито тихий. Это испугало меня, я сразу вспомнил о ворах, орудующих в поселке. Я спустился к двери. Стук повторился. Странно — кто-то стучал в самый верх двери. Меня это мгновенно насторожило, и я решил не рассматривать в окно нежданных гостей. Глазка в двери, что характерно для дачного дома, не было.

Постояв немного, и, наконец, списав стук на свое разыгравшееся воображение, я начал подниматься в спальню. Но стук повторился, причем явственно. Теперь стук исходил от окна — кто-то стучал по нему, причем так же, как и в дверь — в самый верх. Окна были большие и расположены достаточно высоко над землей. Никакой человек не смог бы дотянуться.

Стук прекратился. Я замер на месте. К окну подходить не стал — оно было плотно занавешено, но свет проникал через занавески. Я поднялся в спальню. Через некоторое время я услышал тот же стук, но теперь он был левее окна — он раздавался из стены. Я не стал спускаться и включил ноутбук, чтобы успокоиться. Тихий стук раздавался через пугающе одинаковые промежутки времени, и каждый раз он был левее того места, где звучал ранее. Я немного успокоился и перестал обращать внимание на стуки: мало ли из-за чего он, может быть, будь здесь сейчас мой отец, он наверняка бы объяснил стуки усадкой дома, которому пора уже менять фундамент. Но когда стук раздался в окно моей спальни, я не на шутку струхнул. Дрожащими руками я отложил ноутбук в сторону и, собрав остатки смелости в кулак, вгляделся в окно. Ничего.

Возможно, это длилось всего минуту, но для меня она длилась целую вечность. Стук повторился, с большей громкостью и интенсивностью. И от этого стука окно разбилось.

Сразу после этого стук перешел на другое окно. Я уже не мог успокоиться, к горлу подступил комок, ноги стали ватными. Я подождал, пока стук «уйдет» дальше, проявив чудеса воли. Спустился вниз — там, как мне казалось, было безопаснее. Стуки не прекращались, и у меня возникло впечатление, что какое-то неестественно огромное разумное существо ходит вокруг дома и обстукивает его, будто ищет что-то. Воображаемое существо (воображаемое ли?) уже почти обстучало весь дом по периметру, приближаясь к двери. «Обойдя» дом, нечто заскреблось в дверь. Как собака или кошка, которая хочет, чтобы ее пустили домой. Только кошка размером с человека. Я и не думал подходить к двери — любопытство давно уступило животному страху. Довольно быстро скребки в дверь прекратились, а с ними — и стуки в окна. Я долго еще сидел на ступеньках, не в силах шевельнуться, и в результате заснул прямо там.

Я спал очень долго, проснулся только в полдень, если верить настенным часам. Я поднялся в свою комнату, несколько осмелев от яркого солнечного света — он проникал в разбитое окно, и от этого у меня возникли, мягко говоря, смешанные чувства. Я радовался, что наступил день, но было не очень приятно осознавать что все, что произошло — не сон. Я услышал шум, исходящий из соседнего дома — туда приехали наши соседи. Ободренный человеческим обществом, пусть и несколько отдаленным от меня, я спустился вниз. Оказалось, что и тут стекло в окне разбито. Решетка, которую каждый дачник ставит на первом этаже для защиты от воров, была погнута. Требуется нечеловеческая сила, чтобы погнуть решетку. Занавески были просто порваны на лоскуты и валялись на полу.

Меня бросило в дрожь. Я почувствовал, что не могу больше находиться в этом доме. Отперев дверь и выскочив на веранду, я наступил на что-то. Убрав ногу, я машинально подобрал то, что показалось мне какой-то махровой, серой в черную полоску, тряпкой. После некоторого изучения я с ужасом пришел к выводу, что это был пушистый кошачий хвост, из которого торчал позвонок — будто кто-то с нечеловеческой силой выдернул его из бедного животного. С подавленным криком-хрипом я отбросил хвост от себя подальше. Придя в себя, я обернулся и взглянул на дверь — в нее ведь еще и скреблись. Низ деревянной двери был полностью исцарапан довольно глубокими следами... когтей? Наверху, там, где у квартирных дверей обычно располагается глазок, что-то блестело. Я пригляделся и узнал в блестящей штучке кошачий глаз! Мне капитально поплохело. Я сошел с веранды, на меня навалилась усталость, будто я и не спал до полудня.

Оглядевшись, я сразу приметил еще кое-что: по тропинке, которая вела к нашему дачному сортиру, проходила борозда. Глубокая, она местами вырывала клочья земли из протоптанной тропинки и, слегка извиваясь, вела к туалету.

Дрожащими руками я потянулся к лопате, прислоненной к веранде. С лопатой я почувствовал себя защищенным, но нервы мои были на пределе. Ей богу, зайди сейчас к нам наша соседка, как обычно, незаметно (калитка исправно смазана маслом и не скрипит, а отношения с соседями у нас хорошие, поэтому все ходят без церемоний), я бы метнул в нее лопату, не задумываясь.

Вооружившись, я направился к сортиру, следуя борозде. Тут я учуял запах, которого здесь быть не должно — не та вонь дачного сортира, которую можно приглушить, задержав дыхание, для того, чтобы можно было сделать свои дела (очень полезное умение при проживании на даче), а едкий, сладковатый, тошнотворный запах разложения, дохлятины. По мере приближения к нужнику вонь усиливалась...

Дверь в кабинку была приоткрыта, а борозда, которая вела меня, оканчивалась как бы стрелкой, указывающей на сортир. Я заметил, что у входа в кабинку лежит что-то серое. В черную полоску. И что-то мне подсказывало, что от одной только дохлой кошки той убийственной вони, которая исходила со стороны кабинки, исходить не может. Я сдался рвотным позывам, которые до сих пор умудрялся сдерживать. Подавив следующие приступы, я бросил лопату, развернулся и побежал с участка прочь. Я уже не помню, как я оказался в автобусе. Естественно, я не забрал по пути с собой ничего, что взял с собой на дачу. Я приехал домой и дал зарок больше никогда не возвращаться в то ужасное место. Родители, увидев мое выражение лица, ничего не стали спрашивать, а только съездили через пару дней на дачу и забрали оттуда мой ноутбук. Как ни странно, они сказали мне, что дом обнесен ворами не был, а ответ на вопрос о каких-либо обнаруженных странностях был отрицательным. Я не стал расспрашивать их дальше, а ноутбук при первой возможности подарил другу.

С тех пор я часто чувствую запах дохлятины там, где его нет и быть не может. Я не могу нормально есть. Особенно мясо — для меня оно пахнет точно так же, как то, что висело на пороге дачного сортира в тот день. А ещё с тех пор я совершенно не выношу кошек рядом с собой.
метки: в доме звуки
♦ одобрила Инна
2 марта 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: Billie_Fox

Стук в дверь, раздавшийся среди тишины квартиры, перебиваемой лишь тиканьем часов, — фактор настораживающий. Особенно если в дверь — в твою, да, именно в твою дверь — кто-то навязчиво стучит в то время, когда стрелки часов уже переползли за три часа ночи.

Плавающий где-то на поверхности сна, я присел на кровати и, не открывая глаз, прислушался. Может, стучали к соседям? Или стук мне и вовсе приснился?

В квартире царила тишина. За окном прошуршала пара машин, и всё снова стихло. Обрадовавшись, что не надо вылезать из тёплой постели и идти разбираться, что к чему, я удовлетворённо улыбнулся и рухнул обратно в постель. Однако не успела моя голова коснуться подушки, как стук повторился.

Застонав, я укрылся одеялом с головой и решил, что послать ночного дятла к лешему будет не самой плохой затеей. Всё, я сплю. Или меня нет дома. Или я глухой.

Отстаньте.

Но стук, прервавшись на какое-то время, возобновился.

Чертыхаясь на все лады, я отбросил одеяло и, пошатываясь, медленно побрёл к входным дверям. К слову, у меня их две. За первой, у которой я сейчас стоял и пытался открыть замок непослушными со сна руками, располагался небольшой коридорчик с электрощитом, шуршащим счётчиками, обувными полками и ещё одной квартирой. В ней никто не жил и даже не приходил туда. Комнаты стояли пустые.

А вторая дверь, массивная, железная, с несколькими надёжными замками, два из которых можно было открыть только изнутри, отделяла коридор от лестничной площадки.

Вот в эту-то дверь и стучали. Не очень громко и требовательно, но в ночной тиши любой звук словно усиливается в несколько раз.

Но зачем стучать, если есть звонок?

Может, он сломался?

Подойдя поближе, я заглянул в глазок и тотчас раздражённо вздохнул. На лестничной клетке царила непроглядная темень. Как обычно. Наверное, тот, кто постоянно выкручивает во всём подъезде лампочки, скоро соберёт нехилое состояние, если продаст их. А что? Почти новые! Только вкрутили!

Ни стыда, ни совести у людей!

Хм…

Лампочки, конечно, лампочками, но сейчас передо мной стоял совсем другой вопрос, далёкий от освещения подъезда и электричества вообще. Стук не прекращался. Но я, как любой разумный человек, ни за что не стал бы открывать дверь невесть кому. Тем более тому, кого не видел. Тем более в такое глухое время, когда все уже видят десятый сон.

— Кто там?

Стук стих, а я навострил уши в ожидании ответа. Кого там принесло? Может, кто-то из друзей решил меня навестить в не особо подходящее время? Или какой-нибудь алкоголик ошибся дверью? Или неверный супруг явился к любовнице и, опять же, ошибся адресом, не разглядев в темноте номер квартиры? Или милиционеры, ищущие понятых? Или наоборот, воры, проверяющие, есть ли кто дома?

— Кто там, спрашиваю? — повторил я, раздражаясь ещё больше. — Кто там?!

Ответа не последовало, но стук прекратился. Ну наконец-то! Точно алкаш какой-нибудь. Спьяну забыл, где живёт.

Проверив, на всякий случай, все ли замки заперты, я вернулся в своё жилище, закрыл на все обороты вторую дверь и отправился досыпать.

Однако, не судьба.

В тишине дома вновь раздался стук. Наверное, при других обстоятельствах я бы психанул, воспользовался бы ушными затычками, плюнул на всех полуночных дятлов и отправился бы в кровать.

Стук продолжался.

Вот только теперь стучали не в запертую на пять замков внешнюю дверь, а в ту, у которой стоял я, привалившись спиной к обшивке.
♦ одобрила Инна
Автор: Favn89

Хочу поделиться с вами несколькими странными и, возможно, пугающими историями из своей жизни. Сразу скажу, что не претендую на высокий рейтинг, хорошие отзывы и так далее, да и множество историй здесь написаны куда более художественным и увлекательным языком. Но всё же добавлю и свой скромный вклад, тем более, что все эти события не являются плодом моего воображения.

У всех, наверняка, в детстве был воображаемый друг или же, наоборот, воображаемый враг — как правило, некая чудовищная сущность. С воображаемыми друзьями у меня как-то не сложилось, а вот свое личное чудовище было. Причем называл я его таким смешным, как кажется сейчас, словом — Страшна (с ударением на последний слог, возможно, сказываются татарские корни). Вида оно определенного не имело, скорее, олицетворяло некие абстрактные страхи. Но я фантазировал, в образе кого или чего оно могло бы передо мной появиться, причем образы всегда были разные — так, например, сидя на заднем сидении только что купленной отцом Тойоты, я отчетливо представлял, как оно идет за нашей машиной в виде огромного великана, состоящего из клубящегося черного тумана, на котором видны только лишь два красных маленьких глаза. Оставаясь дома один, я представлял себе (несмотря на солнечный день), что оно сейчас выйдет из-за угла коридора. Помню только два образа, в котором оно должно было выйти из-за этого самого угла — либо как большая змея, с недоделанной мордой, и вообще сама по себе будто из теста, вот она выползает и ползет вдоль стены, аккурат по плинтусу, не сдвигаясь ни на миллиметр, а второй раз оно выходило в виде просто какого-то незнакомого старика в обычной клетчатой рубашке. Я прекрасно осознаю, что это было лишь не в меру разыгравшееся воображение, но страшно мне от этих образов становилось просто до дрожи, до нервного припадка. А вот от случаев, о которых я расскажу ниже, страшно не было совсем, хотя должно было быть.

Первый случай произошел, когда мне было лет 5, мы тогда еще в общаге жили. Родители ушли по делам, а я в кровати лежал. Проснулся, но вставать не хотелось, а пасмурная погода за окном и равномерно серое небо только способствовали расслабленному состоянию. Я много слышал о случаях галлюцинаций, которые проявляются после пробуждения, но немаловажным в этой истории было то, что я к тому моменту уже проснулся окончательно и лежал не менее 20 минут, полностью осознавая себя и свое тело. В какой-то момент совершенно беззвучно по ту сторону окна свесились две длинные черные руки, похожие на обезьяньи, но, как мне кажется, у приматов таких длинных рук не бывает. Едва покачиваясь и подрагивая пальцами, повисели, а затем поднялись обратно. Страшно не было, попыток осмысления увиденного не было тоже. Не знаю почему.

Второй случай был, когда мы уже жили в квартире бабушки. Сейчас ей купили другую квартиру и отселили, но тогда она жила с нами. Мне лет 6-7. Я проснулся ночью от переполоха в доме — в комнатах включен свет, все взволнованные ходят по квартире, что-то высматривают. Из разговоров (да и из утреннего обсуждения на следующий день) понимаю, что в квартире всю ночь слышались тяжелые шаги. Я лежал, слушая разговоры взрослых, полностью уже пришел в себя, и сна не было, но и эмоций не было никаких. Внезапно я понял, что в комнате есть что-то лишнее. Приглядевшись, я увидел на подоконнике предмет, похожий на голову неправильной формы (примерно как у истуканов на острове Пасхи, но очень приблизительно), я смотрел на этот предмет, а потом он исчез. Рассказал матери, но уже не помню, придала ли она этому значение. Эмоций никаких это не вызвало.

Случай третий. Мне лет 12-13, сижу дома один, за окном — дождливый день, я играю в приставку, сидя в зале. Рядом с залом — двустворчатая дверь в прихожую, за дверью этой — темнота. Внезапно раздается звук, похожий на равномерное рычание, причем не животного и не человеческого происхождения. Он как-то внезапно начался, я не могу вспомнить переходный момент — тот самый, когда его не было, а затем он внезапно появился. Здесь мне на короткий промежуток времени стало не по себе, но я непонятно откуда знал, что нужно делать — я знал, что нужно просто сидеть и не вставать, я был абсолютно уверен в том, что поступить нужно именно так, а не иначе. Так я и сидел минут 10-15, после чего звук прекратился. Осмыслить событие не пытался.

Четвертый случай. Мне 20 с чем-то, пришел довольно поздно вечером домой, уже после наступления темноты, родителей дома еще не было. Дико проголодался за день, пошел на кухню есть, ел прямо из кастрюли, не включая свет (это к тому, что подходя к дому, родители бы увидели свет в кухне и знали бы, что я дома). Слышу — открывается входная дверь, заходят мама с отцом, я иду к прихожей (той самой, из третьей истории) их встречать и, пока я пересекаю зал, слышу внезапное прекращение родительских разговоров и мамин шепот: «Опять эти шаги». Когда я показался в полоске света, родители вздрогнули, у мамы вид был очень напуганный. Меня это неслабо озадачило, и я попросил объяснений, на что мне рассказали историю, как неделю назад они, так же придя домой, услышали точно такие же (мои! именно мои!) шаги из кухни, но когда источник шагов поравнялся с полоской света из прихожей, всё внезапно смолкло и родители поняли, что они в совершенно пустой квартире. Когда мне это рассказали, я испытал флэшбек к истории номер 2.

Пятый и последний случай. Мне 25. Проснулся я среди ночи, вырвавшись из невероятно страшного и тяжелого сна (рассказывать не буду, потому что до сих пор тяжело вспоминать), услышал звон колокольчика из кухни (на холодильнике висит колокольчик, при открывании дверцы он начинает звенеть). Полежал немного, звон не смолкал, и я отправился посмотреть, в чем дело. Только я прошел в кухню, всё затихло, естественно, кроме меня, там никого не было. Проверив окна и убедившись, что они закрыты и сквозняка нет, я отправился спать. Только я лег, как снова начался звон колокольчика, я снова пошел проверять... В общем, так было еще несколько раз, пока я понял безрезультатность этих хождений и решил просто лежать до утра. Спустя час звуки прекратились.

Пара строчек для размышлений — район, где я живу и где происходили означенные события, считается «кладбищенским»: у нас есть большое заброшенное кладбище (называется Центральное, Старое либо Моргородское), помимо него, при Российской империи в районе автобусной остановки находилось Инородческое кладбище — там хоронили людей из китайской, корейской и японской диаспор, там же стоял импровизированный крематорий, а при Сталине на территории района располагался пересыльный лагерь, где от болезней и истощения погибло немало людей (в том числе известный поэт Осип Мандельштам), а на территории девятиэтажки, где я живу, при строительстве гаражного кооператива в 1970-е годы регулярно человеческие зубы и кости находили.

Остальные истории в моей жизни были связаны с людьми, не с мистикой, и вспоминать их, наверное, не совсем в формате данного сайта, хотя вспомнить можно немало жуткого — и разбросанные части тела на месте крупной автокатастрофы в районе Вторая речка, и труп без лица, найденный в старых военных тоннелях (как объяснили нам — тогда еще 14-летним, — вызванные сотрудники милиции: кто-то прострелил ему голову из Сайги или чего-то подобного), и прокаженных, просящих милостыню возле храма на юге Вьетнама.

Но один случай, связанный с человеком, все же вспомню — недалеко от маминого места работы был магазин, в который я частенько ходил на предмет купить какой-нибудь сникерс или что-то подобное. И в один день ко мне на входе подошел какой-то отталкивающей внешности зачуханный мужик с совершенно безумным, неадекватным лицом и, глядя куда-то сквозь меня, начал уговаривать меня пойти с ним. Причем уговаривал он тоже не последовательно, я сомневаюсь, что кто-то бы на такие уговоры поддался: «Малой, хочешь, я тебя домой отведу? Или хочешь, на берег моря пойдем?» Я не растерялся, подошел к охраннику магазина и сказал, что вон тот мужик что-то от меня хочет. Охранник — молодой парень лет 20, — пошел смотреть в ту сторону, куда я указал, но мужик уже убегал, понял, что я взрослых на помощь позвал. И вот, в отличие от вышеперечисленной мистики, тут меня от страха начала бить дрожь, когда я начал вспоминать истории о подобных уродах и чем эти истории обычно заканчивались. Надеюсь, к нему в руки никто из детей не попался.

P.S. Не знаю, к чему относить последнюю историю — к мистике или к людям, но этим летом нашли мы на сопке Холодильник примечательнейшую находку. Там стоит форт Муравьева-Амурского — система еще с царских времен оставшихся укреплений, и в одном из убежищ для выкатных орудий обнаружили мы самодельный алтарь, со свечками, весь воском залитый, а вокруг по всему помещению куча лепестков роз разбросана. Так много лепестков, что вызывает сомнения в том, что это подростки развлекались, у которых на такое количество цветов попросту сэкономленных на школьных обедах денег не хватило бы.

P.P.S. Вот и всё. Хотелось бы окончить словами «возможно, в будущем расскажу что-нибудь еще», но надеюсь, что опыт столкновения с подобными вещами остался исключительно в прошлом. Выводы и предположения предоставляю делать читателям.
♦ одобрила Инна
25 января 2016 г.
Этот случай произошел на моей родине, в деревне Остров, где-то в 1980-х годах. О нем я узнала от моей знакомой, которая была непосредственным свидетелем этой абсолютно реальной истории.

В те годы жила в деревне одна семья. Супруги были яркие, весёлые, активные. Их хорошо продвигали по партийной и комсомольской линии, что в то время определяло высокий уровень доходов. И жить бы им дальше да радоваться, если бы не преждевременная смерть мужчины от относительно пустяковой болезни, связанной с простудой. Что такое простуда для молодого человека, которому нет и 40 лет, к тому же ведущего здоровый образ жизни? «Да ерунда!» — скажете вы и будете правы. Именно так все вокруг и подумали.

Но не тут-то было. Болезнь не хотела отступать, давала море осложнений, в конце концов, несчастный умер в расцвете лет, оставив красавицу жену и двух малолетних детей.

Похоронили его по той моде без отпевания (в те годы это осуждалось, а вдова не настаивала). Знающие люди предложили женщине переночевать с ней до 40 дней со дня смерти мужа. Но она отказалась, сказав, что все это бабушкины сказки.

Однако через некоторое время все стали замечать, что с вдовой что-то происходит: она очень похудела, подурнела, стала похожей на тень, да и дети ее, всегда ухоженные и веселые, выглядели изможденными. Поэтому когда она, наконец, попросила мою знакомую переночевать с ними, та, не раздумывая, согласилась, считая, что женщина испытывает депрессию.

Тот вечер шел своим ходом, вроде бы ничего необычного не происходило. Вдова вела себя абсолютно адекватно. Попили чай, поговорили о покойном и легли спать. Среди ночи, когда все спали, гостья услышала тихий стук и решила, что это во сне, но звук повторился и усилился, и теперь уже не было сомнений, что все происходит на самом деле.

Звуки становились все громче, и через некоторое время игнорировать их уже было нельзя. Моя знакомая поднялась с постели, включила свет и увидела бледное лицо хозяйки.

— Что это? — спросила у нее гостья.

— Не знаю. Так каждый вечер со дня похорон, я уже много дней не сплю, а открыть страшно! — дрожащим голосом сказала та и добавила чуть слышно: — Думала, что это я с ума схожу…

Они подошли к двери, за которой кто-то громко выл, ругался и рвался в дом. Как показалось гостье, голос был похож на умершего мужа, только слишком глухой и грубый. Дальше все было похоже на кошмарный сон: голос с каждой минутой становился все грубее, стук сильней (казалось, что двери вот-вот не выдержат), проснулись и заплакали дети. Хозяйка, прижимая к себе детей и заливаясь слезами, говорила, что раньше попросить помощи не решалась. Да и как об этом расскажешь, если в ту пору это считалось предрассудками?

С наступлением утра все стихло. Гостье, конечно, было жаль эту семью, но чем тут поможешь? Посоветовала она к старикам обратиться, может, кто чего подскажет. На следующий день они вместе обошли все дворы, где хоть как-то могли помочь. Но по сути дела никто им так ничего и не сказал (или не хотели?), кроме старой бабки, которая жила в обветшалом домике у болота. Разные про нее слухи ходили: кто-то ругал, говорил, что ведьма, кому-то помогала она... Но вдову она выслушала и в дом пригласила, взяла карты и стала что-то шептать, а потом и спрашивает у неё:

— А зачем ты приворот-то делала? Он и так тебе предназначен был, а ты этим приворотом мужика сгубила…

Вдова, ни жива ни мертва, еле слышно рассказала, что, действительно, было такое… Понравился ей парень лучшей подружки, вот по молодости бес и попутал... Бабка на это сказала, что тот, кто делал ей приворот, «постарался», то есть сделал самое сильное черное колдовство. Муж ее из-за этого рано умер. А обряд все равно действует. Вот и зовет ее муж из могилы к себе и не успокоится, пока она сама не умрёт, и ее рядом не похоронят.

Постепенно, приходя по ночам, он все силы из вдовы вытянет, и вряд ли кто сможет ему помешать.

— Но выход, — сказала бабка, — есть, если сделаешь обряды для успокоения его души и уедешь сама из деревни подальше. На расстоянии он не будет тебя тревожить. Замуж не выходи — не даст он. Но вечным ни один человек не был, поэтому, как детей вырастишь и будешь готова, возвращайся, только смотри, если он тебя не успеет забрать, и умрёшь где-то в другом месте, то все скажется на судьбе твоих детей…

Добавлю, что вдова, конечно, воспользовалась советами и очень быстро уехала. Люди, кто не знал, гадали о причинах. Кто знал — помалкивали. А недавно, приехав погостить на Остров, я встретила эту женщину в церкви и не узнала. Наши деревенские говорили, что вдова вернулась на родину несколько месяцев назад еще вполне цветущей, моложавой женщиной, а сейчас тает буквально на глазах. Я удивилась, а моя знакомая, которая тогда ночевала с ней, поделилась со мной этой историей, говорит, что нет сил хранить тайну, а помочь — уже не поможешь...
♦ одобрила Инна
10 января 2016 г.
День не задался с самого утра. Опоздала в универ, потом уснула прямо на паре. Препод, старый козел, долбанул указкой прямо по столу у меня перед носом. От испуга и неожиданности рухнула на пол вместе со стулом под громкий ржач одногруппников. Потом, по дороге домой, застряла каблуком в решетке водостока. Подошел симпатичный парень, предложил помочь, и я даже воспрянула духом, предвкушая новое знакомство, но… Парниша дернул что есть сил за туфлю, каблук отломился и сиротливо остался торчать в решетке, парень изменился в лице и, быстро сунув мне в руки искалеченную обувь, скрылся в неизвестном направлении. Прекрасно, и босиком дойду, осталось-то двести метров.

Под косые взгляды прохожих добралась до подъезда. «Девушка по городу шагает босиком», блин. Зашла в лифт, нажала на кнопку своего восьмого этажа. Интересно, как там братишка в Абхазии? Живем мы с ним вдвоем, родители вышли на пенсию и уехали в деревню. Пока брат находился в двухнедельном отпуске, я совсем расслабилась, ничего не готовила, дома бардак. Надо бы прибраться и сварганить что-нибудь покушать.

Двери лифта открылись, я на автомате вышла, доставая ключи, и замерла. Это не мой этаж. Третий. Не на ту кнопку, что ли, нажала?

Зашла обратно в лифт. Мне восьмой. Поехали. Лифт снова пискнул, извещая о прибытии. Выхожу — шестой этаж. Да что же такое, сломался? Захожу назад, несколько раз с силой тычу в кнопку с нарисованной восьмеркой. Бесит уже все! Домой я попаду сегодня или как?! Двери снова открываются. Выглядываю. Четвертый? Да я же вверх ехала! Ладно, пойду пешком. Что за день-то такой. Ноги уже замерзли совсем. Пятый этаж. Сейчас домой приду, за комп засяду, на фиг эту уборку… Шестой… И готовить тоже не буду, закажу пиццу. Седьмой… Завтра суббота, счастье-то… Девятый… Подождите-ка, какой девятый? Я что-то пропустила? Спускаюсь ниже на этаж. Пятый…

Стоп! Что происходит? Бросаюсь вверх по лестнице. Пятый, второй, четвертый, девятый. Как такое может быть? Спускаюсь на этаж. Второй, но ведь только что был девятый! Бегом спускаюсь еще на этаж вниз, к выходу из подъезда. Выхода нет… Четвертый этаж.

Задыхаюсь… Подхожу к окну, чтобы посмотреть, где же я, на какой примерно высоте. Внизу, двумя этажами ниже, клубится густой черный дым. Впереди тоже, не видно ни деревьев, ни соседних домов — ничего.

Охватывает паника, но нет, не раскисай, все хорошо. Сейчас я позвоню в какую-нибудь квартиру, и все будет хорошо. Мне нужно просто услышать человеческий голос, узнать, что я не одна, что все хорошо.

Звоню. За дверью не раздается ни звука. Наверное, просто никого нет дома. Надо попробовать в соседнюю. Нет, тишина. Чёрт возьми, да где же все?! Я что, одна тут?

Бегу по этажам, звоню во все квартиры подряд, стучу в двери, кричу. Ну пожалуйста! Пожалуйста, хоть кто-нибудь!

Резкий звук. Наверху, несколькими этажами выше. Будто что-то металлическое уронили на бетонный пол. Бросаюсь вверх по лестнице. Кто там?! Пожалуйста, помогите мне! Слышу глухой рык, становится страшно, замедляю шаги. Хриплое надсадное дыхание. Что это? Шаги. Вниз по лестнице. Медленные, тяжелые, неуклюжие. Да что это я, ужастиков дурацких насмотрелась! Решительно шагаю вверх и… снова останавливаюсь. Нет, что-то не так. Шаги приближаются, хрип слышен все отчетливей. Тихо, неслышно, спускаюсь ниже.

Шестой, второй, седьмой, третий… Боже, пожалуйста, мне очень страшно… Ну хоть кто-нибудь. Я очень устала, нет больше сил идти. Шаги неумолимо приближаются. Спряталась на четвертом этаже, в нише у лифта, стараюсь не дышать. Шаги уже рядом. Снова глухой рык. Вздрагиваю от ужаса, пытаюсь взять себя в руки. Зажимаю себе рот рукой — только ни звука, даже не дышать.

Шаги спускаются ниже. Не заметил… Осторожно перевожу дыхание, все хорошо, он ушел. Хорошо…

Сижу некоторое время. Шаги становятся все тише. Скрипнула, а потом захлопнулась дверь подъезда. Подъезда?! Он дошел до первого этажа?! Срываюсь вниз… и резко останавливаюсь. Идти? А вдруг он там, ждет?

Осторожно, неслышно, спускаюсь по лестнице. Третий… Второй… Охватывает радость. Господи, помоги мне. Первый! Вот и дверь подъезда!

Бегу, как слон, уже не заботясь о том, кто или что там у подъезда. Рывком открываю дверь, выпрыгиваю на улицу. Старушки у подъезда смотрят на меня как на идиотку. В песочнице играет малышня. Щенячий восторг.

В подъезд заходят и выходят люди. Звоню соседке: «Плохо себя чувствую, спустись, пожалуйста».

Она выходит, вместе идем домой. Заходим в лифт, нажимаем на кнопку восьмого этажа. Приехали. Восьмой! Вот и моя квартира. Как я рада, что наконец-то дома!
♦ одобрила Инна
17 декабря 2015 г.
Автор: Hell

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история содержит ненормативную лексику. Вы предупреждены.

------

Ранним вечером, когда Артем Пискунов вошел в пивную «Сибирянин», первым, что он заметил, была непривычная для этого места безлюдность. Тишину нарушала только песня «Ветер в голове», звучавшая из маленького настенного телевизора.

В пивной был только один человек: Михаил Афоньев, попросту — Михалыч, коллега Артема по службе в городском Водоканале, сидел за столиком у окна и пил разливное пиво из стакана. Михаил уже целую неделю не выходил на работу и не отвечал на звонки начальства.

Артем, купив пиво, сел напротив знакомого. Тот, казалось, его не замечал. Был чем-то расстроен. Или напуган. Но заговорил первым:

— Я больше не приду на работу. Завтра заберу документы, и к чертям все это. Себе дороже. Лучше на шиномонтажку устроюсь. Там оно меня не достанет.

Казалось, он говорил сам с собой. Артем встревожился не на шутку: обычно Михалыч был самым жизнерадостным из всех ремонтников, любил рассказывать коллегам похабные анекдоты и подкалывать их. Но теперь его словно подменили. Сидел, весь напряженный, небритый, уткнувшийся в свой стакан, словно надеялся там что-то разглядеть. Выглядел на пять, а то и на целых десять лет старше своего возраста. И весь белый, как мел, словно его укачало в автобусе.

— Михалыч, что стряслось, дружище? Рассказывай давай, в себе нельзя все держать.

— Ха! — Лицо Михалыча скривила ухмылка, обнажившая жёлтые, кривые зубы. — Ну расскажу я тебе, и что? Что тогда? В таком случае оно и тебя преследовать начнет.

— Кто? У тебя неприятности?

— Ещё какие, не сомневайся.

— Так, может, заявить в полицию?

— Ты что, издеваешься? — Афоньев поднял голову и посмотрел на Артема как на умственно отсталого. — Они меня там мигом в психушку засунут, если я им ВСЕ расскажу.

— Ладно-ладно, хорошо. Так что стряслось? Я-то тебя в психушку не отправлю, — Артем коротко засмеялся, но по каменному лицу собеседника понял, что тому не до веселья.

Афоньев отодвинул в сторону стакан с недопитым пивом и пристально уставился на Артема. Веки его дрожали. Он громко проглотил слюну.

— Ты в водяного веришь?

Наступила недолгая пауза.

— Что прости?.. А, нет, не верю…

— А зря. — Афоньев снова злобно ухмыльнулся. У Артема пробежали мурашки. — А я верю. Потому что видел его. Собственными глазами видел, твою мать!

— Хорошо, да… Я верю в то, что ТЫ веришь. Ну а что такое?

— Что такое? Ну а ты слушай. Со мной связалась Наташка, диспетчер наш. Сказала, чтобы мы выехали на переулок Афанасьева. Жильцы там начали жаловаться, что вода, которая течет с колонки, пахнет дохлой рыбой и на вкус просто отвратительная. Это было около месяца назад. Ну, я взял троих ребят, и мы выехали...

— У меня тогда был выходной, наверное.

По лицу Михалыча Артем понял, что лучше его больше не перебивать. Песня закончилась, и теперь по телевизору показывали клип с Нюшей.

— Мы выехали на место. Никита решил попить воды из колонки и сразу отпрыгнул в сторону, словно вода была под электричеством. По его скорченной гримасе было понятно, что вода и правда дерьмовая. Он выплюнул её на землю. Мне даже почудилось, что она зелёная какая-то.

Мы открыли люк, и я начал спускаться вниз, как раз заканчивая анекдот про безрукого мальчика. Спустился, значит. Воды было по колено. Темно, как в жопе у еврея. А вонь... просто усраться можно. Словно гора дохлой рыбы пролежала весь день под жарким солнцем. Но самое странное, что вода была действительно полна рыбы. Живой рыбы. Она плескалась, плавала. Брызги в меня пускала. Я чувствовал, как она скользила по моим ногам.

Потом в нос ударил новый запах. Ещё хуже, чем первый. Словно гнилая капуста была в одном ведре с дохлой крысой, и все это в придачу к сырой гнили. Мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не окочуриться нахрен. Потом я услышал шум. Всплеск воды. Но никак не рыбы. Не могло быть ею. Такой звук, словно человек с разгону нырнул в воду. Я посмотрел вглубь тоннеля и увидел, как во тьме, на самой поверхности воды, что-то проплыло. Большое. Совсем рядом со мной.

Сказать, что я испугался — значит наврать с три короба. Я просто обосрался. Полез по лестнице наверх, пока в ушах вопил голос, чтобы я поторапливался. По выражению лиц ребят я понял, что они, походу, меня не сразу узнали.

Потом я взял долгожданный выходной. На несколько дней. Пришел, значит, я после этого домой, пожрал, посмотрел какой-то боевик, ну и лег спать…

Михалыч взял стакан с пивом и осушил его одним глотком. Артем был в замешательстве, не зная, как реагировать на рассказ коллеги.

— На следующий день самая жопа началась. Захотел в кои-то веки принять ванну. Начал набирать воду, а она из крана течет вся в иле, вонючая, грязная. Вся в рыбьей чешуе... — Он сморщился. Явно воспоминания не из приятных. — Фу, мать вашу!

На следующий день я поехал на рыбалку. Хоть как-то отвлечься от всего этого дерьма. Заехал под мост, значит, нашел место поглубже, где льда поменьше было... там и остался. Пару рыбин небольших поймал, чтоб коту моему хватило на недельку. Потом соорудил палатку и лег на боковую. Вот только толку-то никакого от сна. Я даже сквозь него слышал какие-то чавкающие звуки, словно нечто склизкое ползало вокруг палатки.

Проснулся я под утро. Солнце тогда ещё не встало. Вылез из палатки и опять эту вонь почуял. Запах мертвой рыбы и тухлой воды. Господи, я чуть не блеванул там. Потом посмотрел на своего «попрыгунчика» и там же чуть не грохнулся в обморок.

Из всех его отверстий, из всех щелей вытекала зеленая слизь, какой обычно покрыты камни на дне реки. Под моим бедным «паджериком» уже огромная лужа из нее образовалась, растопив весь снег. Я открыл багажник, чтоб вещи свои проверить, а оттуда на меня вывалилась гора дохлой рыбы. Некоторые даже еще трепыхались. До сих пор не могу понять, как она вся туда поместилась. И вещей моих на месте не оказалось. Представляешь?

Они сбили меня с ног. Ну, рыба в смысле. Потом я услышал новый звук, пока пытался подняться на ноги, убирая ее с себя. Мда, нелегко мне пришлось тогда. Килограмм сорок-пятьдесят, не меньше. А звук, словно что-то быстро ползло. Мокрый такой звук, словно ты пытаешься сквозь зубы пропустить слюну. Только этот был громче. И хуже.

Выбравшись из похоронившей меня горы и обойдя машину, я увидел след из слизи и тины, начинающейся у моего «попрыгунчика» и ведущий к полынье в середине реки, где я как раз и рыбачил. А вода-то в ней пузырилась. Я просто убежал, оставив там машину. И даже ведро с пойманной рыбой забыл. В тот же день я пришел сюда и нажрался.

Я думаю, мое добро до сих пор там стоит. Моей любимице все равно никакие автосервисы уже не помогут. За угон могу не переживать.

Я не знаю, чего оно хочет. Но точно знаю, что ищет меня. Плавает по рекам, ползает по канализации, вынюхивая мой след. Вчера я домой шел, жевал сухарики... кириешки или как-то так они называются... Проходил мимо железного цилиндра, торчащего из травы... Там, знаешь, ещё решетка такая наверху есть, где отверстие... И услышал оттуда всплеск воды. А когда подошел ближе, из темноты донеслось хихиканье. Словно в горле застрял ил и вода. Я думал, что с катушек съеду.

Вот поэтому я больше не выхожу на работу. Вообще пытаюсь не сталкиваться с водой. Она у меня даже в кувшине для питья стала тухлой. В ней даже плавают чешуйки от рыб.

Артем, шокированный как никогда, смотрел на дергающиеся руки Михаила, лежащие на столе. На одной недоставало безымянного пальца — потерял в армии, на учениях.

— Сегодня я напьюсь в говно! — Афоньев направился к барной стойке. — Хоть побалую себя перед тем, как оно меня все-таки отыщет!

***

Рассказ Михалыча оставил в Артеме осадок. Но, если рассуждать логически, как нормальный человек (а при взгляде на Михалыча становилось понятно, что здравым умом там и не пахнет), то вся эта история — выдумка нездорового рассудка. Афоньев даже не пришел забирать документы.

На вызов Артем выехал со своим напарником Эдиком, изо рта которого вечно торчала зубочистка. Они закончили одно ПТУ и до сих пор приятельствовали. По словам диспетчера задача была не ясна: жители опять жаловались на запах воды.

Артем с Эдиком подняли крышку люка и огляделись: в переулке не было ни одной живой души. За заборами яростно лаяли собаки. И Артем им за это был благодарен. Это было намного лучше, чем тишина.

— Ну че, Темыч, погнали.

— Ага. — Ответил Артем, с отвращением глядя в черное отверстие перед собой. Он уже ощущал ЭТОТ запах.

Они начал спускаться в темноту. Сначала Эдик, Артем за ним.

Вонь становилась сильнее. Она обволакивала их, словно дым, пропитывала рабочие комбинезоны.

Добравшись до дна, Артем и Эдик оказались по пояс в холодной воде. Посветили вокруг фонариками. Артема передернуло. Теперь рассказ ненормального Афоньева не казался столь бредовым.

На поверхности воды плавала мертвая рыба.

— Ну нихера себе! — Эдик выплюнул изжеванную зубочистку. — Да-а-а... это место моему Кузе показалось бы раем.

Эдик сделал несколько шагов вглубь тоннеля, высвечивая из темноты стены, обросшие плесенью и грибком, покрытые слизью. Трубы на стенах проржавели насквозь. С них свисала тина.

Туннель уходил куда-то влево.

Артем остался стоять под канализационным люком. Он чувствовал эту вонь. Он её ОЩУЩАЛ. Тот самый запах, о котором говорил Михаил. Он закрыл нос рукой, но ткань уже успела впитать влажный воздух и стала пахнуть сырой плесенью.

Из тоннеля, докуда не доходил свет фонаря, послышались звуки бурлящей воды, отдающиеся эхом от стен. Словно кто-то с трудом продвигался против течения. И этот звук становился громче.

Эдик вопросительно посмотрел на товарища, который прислушивался с ужасом на лице. Теперь Артем поверил всему.

В свете фонаря Эдик увидел приближающейся силуэт. И закричал.

Оно стояло на двух ногах, но на этом сходство с человеком иссякло.

Кожа у существа была как у налима, покрытая слизью. Перепончатые пальцы заканчивались изогнутыми когтями. Дыхание было булькающим. Голова у твари была рыбья. Жабры открывались и закрывались, из них вытекала зелёная слизь. Гигантские выпученные глаза, без век, не моргая таращились на ошарашенного Эдика.

— Господи! Твою мать! Что... — В следующее мгновение тварь молниеносно взмахнула лапой и с жутким звуком содрала с лица кожу. Немного покачавшись на ногах, уже будучи мертвым, Эдик упал в грязную воду.

И из этой воды высунулась ещё одна пара ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ рук. Они были неестественно белыми, с трупными пятнами. С кончиков пальцев капала вода. И на одном недоставало безымянного пальца.

Крича от ужаса, укрывшего сознание черным пледом, Артем забрался на лестницу и начал лезть наверх, приближаясь к кругу света над собой.

Он по пояс высунулся на поверхность, в полную силу вдыхая свежий воздух. В голове заиграла успокаивающая, приятная мысль, что опасность далеко позади.

Но Эдик... Господи... Эдик...

В тот момент, когда Артем поставил одно колено на землю, склизкие руки схватили его за вторую ногу и потащили назад, вниз. В темноту.

Некоторое время в переулке еще раздавались душераздирающие вопли, расходящиеся эхом от стен коллекторов... потом все резко стихло.
♦ одобрила Инна
4 декабря 2015 г.
Лу очень много лет, и только семь из них, самые первые годы жизни, она слышала. После глупой детской травмы — многие дети что-то суют себе в уши, правда, обычно в более раннем возрасте, но почти никогда это не кончается так плачевно, — ее мир погрузился в безмолвие. Произойди это сейчас, естественный слух Лу спасли бы; но в те далекие, юные, ревущие годы прошлого никто не сумел этого сделать. Никто и помыслить не мог о том, чтобы это сделать. Дела таких масштабов оставляли ангелам.

Другое дело — сейчас, и торжество нового века дало Лу (не без помощи ее внучатого племянника-миллионера, души не чаявшего в сумасбродной ба-тетке) искуснейшие из плодов человеческого гения.

— Зачем мне это, — проворчала она, когда племянник впервые заговорил об этой идее; он шевелил губами отчетливее и медленнее выговаривал слова, чем раньше, потому что зрение Лу в последние годы тоже стало сдавать.

Ему показалось, что в ответе, глуховатом и ровном, как всегда, проскользнула странная эмоция.

Лу волновалась.

Нет, боялась.

Волноваться или бояться перед тем, как вновь нырнуть в мир звуков, вполне нормально, решил тогда он; особенно — старому человеку, привыкшему к безмолвию. Да и разум Лу с возрастом начинал постепенно сдавать не меньше, чем глаза.

И он уговаривал ее, соблазняя Моцартом и Дип Пепл, джазом и псалмами, детским смехом и звуком ветра в листве.

— Почему ты не хочешь снова слышать, ба? — допытывался он.

— Не хочу, Майки, и все. Будто очень надо. Я и не слышала никогда.

Лу совсем не помнила ни свой детский поступок, ни какие-либо звуки. Ее многочисленные знакомые, друзья и близкие удивлялись этому, все-таки семь лет — это не тот возраст, чтобы позабыть столь важную вещь, — но она пожимала плечами и бросала что-нибудь едкое.

А вот вопросом о том, зачем Лу себя, фактически, оглушила, не задавался никто — доброжелатели всю жизнь звали ее эксцентричной, а злословы — спятившей. И последние имели больше оснований для своих слов, если верить врачам. Какой семилетний ребенок, тем более казавшийся раньше таким умненьким, как Лу, такое с собой сотворит?

Напрямую спросил ее об этом только один человек — ее внучатый племянник. И она ответила сперва, что такого и не было, а потом добавила, что, возможно, просто не помнит.

Теперь же он приступал к ней с новыми и новыми атаками.

Он не стал бы настолько богат, если бы не умел уговаривать. И в конце концов Лу согласилась: «Может, все и наладится».

Врачи тончайшими инструментами пролезли ей в голову, вживляя искусственные, но все же органические, собранные и выращенные в лабораториях трубочки и пластинки, базисы для аппарата чуть более громоздкого, спокойно помещавшегося в обоих ушах.

В тот торжественный момент, когда Лу — после стольких лет впервые! — услышала, племянник был рядом; он ловил выражение ее лица, как ловит его гость на дне рождения, когда именинник разворачивает его подарок.

И он увидел его.

Лу сморщила нос, вскинула голову, огляделась, а потом глаза ее распахнулись шире.

Она не произнесла ни слова.

Она сидела, не шевелясь.

Она сидела в мягком кресле так, будто то плыло посреди океана огня.

— Ну, как ощущения? — спросил племянник. Он хорошо знал выражения ее лица.

И сейчас он очень испугался.

— Все хорошо, — ответила Лу очень громко и четко. — Принесешь пластинку? Ты обещал.

Когда племянник вернулся с Армстронгом в руках, он увидел, что Лу по-прежнему сидит в кресле, но вся ее поза расслаблена и спокойна, а выражение лица столь безмятежно, будто она дремлет.

Обивка кресла была измарана кровью; тонкий клочок полупрозрачного проводка валялся на подлокотнике; раздавленные, как пауки, тельца аппаратов цвета кожи лежали у ног Лу.

В пальцах она рассеянно вертела потемневшую, липкую спицу.

Племянник очень осторожно положил пластинку на столик.

— Я вспомнила, — мирно сказала Лу, взглянув на него. — Потому, что они кричат.

— Что...?

— Вот почему я это сделала тогда. Никто этого не слышал, а я больше не хотела — ты бы тоже не стал, мальчик мой, поверь мне. Мы с тобой из одного теста. Так вот я и придумала... надеялась, что это поможет, а потом все наладится. Столько лет прошло. Я и думала, что все наладилось, вот и согласилась. Но зря мы это затеяли, Майки.

Лу потрогала спицу пальцем; тот окрасился красным. Ее голос был полон горечи.

— Они до сих пор кричат.
♦ одобрила Инна
2 сентября 2015 г.
У меня муж в командировку уехал, недалеко, на сутки всего лишь. Сегодня в четыре утра должен прибыть. А я одна не люблю дома сидеть. Целый день с мамой по магазинам прогуляла, домой пришла часам к 8 вечера уставшая очень, решила поспать немного, а затем что-нибудь приготовить.

Около полуночи проснулась от топота в подъезде, как будто изрядно подвыпившая женщина на каблуках с железными набойками поднимается по пролетам, прилагая огромные усилия для этого. Напомнило «Ералаш», где памятник по подъезду на лошади за пареньком ходил.

Лежу, жду, когда эта «дама» доберется до хаты своей, а она возьми и встань на моем пролете, как мне показалось — прямо возле двери (у нас маленькая студия, кровать напротив входной двери стоит). А в подъездах датчики движения есть, и когда кто-либо на этаж идет, свет на этаже зажигается и это по дверному глазку заметно.

Я вижу, что свет не зажегся, и тихо вроде, как будто и не было ничего. Только хотела дальше глаза прикрыть, телефон зазвонил. Дедушка мой в полночь решил поинтересоваться, как у меня дела, говорит:

— Я к вам в гости зайти хотел, не поздно ли?

Я ему отвечаю, что, мол, конечно, жду с нетерпением. А до самой начинает доходить: какие гости?

Дед в областном центре в больнице уже вторую неделю лежит, домой не собирался, с мамой говорили только сегодня на эту тему. Должны были его в другую больницу переводить. То есть никак он ко мне в гости зайти не смог бы сегодня, маразмом не страдает. Спрашиваю у него:

— Ты когда приехал-то?

А он мне:

— Так вот сегодня недавно совсем.

Туплю в трубку, никакие из тех фактов, что мне известны у меня не сходятся, голос его мне каким-то странным начал казаться.

Еще немного поболтали, он пожелал мне спокойной ночи и отключился, а ко мне сон уже не идет. Решила покурить сходить. Встала, тихонько взяла сигареты с зажигалкой и пошла к ванне, а вход в ванну как раз близенько к входной двери располагается. Когда глаза к темноте попривыкли, увидела кота своего в позе «не подходи, а то хуже будет», обращенного к двери в подъезд. Тоже встала. Он на дверь смотрит, я на него. Слышно только, как часы тикают, и еще какой-то звук примешивается.

Как мне показалось, очень много времени прошло, прежде чем я поняла, что за дверью реально кто-то стоит и дышит шумно так, как будто с легкими проблема. Пялюсь в полном недоумении на дверь, начинает приходить страх. Делаю шаг назад, и в этот момент что-то с силой бухнуло по двери, кот щеманулся под койку, у меня ноги вспотели.

Буквально через мгновение из-за двери вопрос приятным женским голосом:

— Девушка, а вы верите в Бога?

Думаю, ну все, отжила ты, девка, свое.

А у меня над дверью две иконы висят, что-то из защиты от людей с негативными мыслями в мой адрес, точно не знаю: на работу торгаши приносили, рекламировали хорошо так, я и купила. Глаза на них поднимаю и спрашиваю, почему-то громко очень:

— Это чё еще за херня, не в курсе, защитники мои?

А из-за двери смех такой гаденький, хи-хи-хи, и тут же:

— Ну, я к тебе через балкон тогда зайду, — и опять топот тот же, только вроде как вниз направляется, на улицу, а свет в подъезде так и не зажигается.

Меня аж затошнило, стою и думаю, что же делать? Ничего в голову не идет. Очнулась, когда кот к балкону пополз, будто охотится на кого-то. Подскочила к двери, одну икону сорвала вместе с гвоздиком и к балкону понеслась скачками. Положила ее на пол прямо возле двери, потом к окну кухонному побежала, а толку? Икон-то нет больше.

Вспомнила, что материться надо в такой ситуации. Стою, матом ночь крою, как сапожник, а ничего не происходит. Никто ко мне не ломится, вопросов дурацких не задает, на улице возле дома напротив молодежь сидит, толпой общается, только не слышно звуков никаких с улицы, у нас пятикамерные стеклопакеты.

Наблюдаю за котом. Он успокоился, подошел об ноги потерся, мурлыкнул что-то и к миске своей направился. Я так решила, что раз уж кот успокоился, то и мне надо бы. А с места сдвинуться не могу. Простояла минут десять без движения, тело мозгу не подчинялось.

Потом сходила все-таки покурить, окно открыла а там паника какая-то: молодежь орет что-то невразумительное, собаки воют, коты дворовые орут, будто режут их, сигналки на всех машинах, запаркованных во дворе, одна за другой срабатывают.

Я на кота своего покосилась и окно захлопнула.

Не мои это больше проблемы.
♦ одобрила Совесть
18 августа 2015 г.
Первоисточник: forum.guns.ru

Автор: Shurale

Могу назвать вполне конкретный адрес, по которому происходит чертовщина, причем регулярно — каждую ночь.

Есть в Питере здание по адресу Гражданский проспект, дом 11. Институт «Гипроникель» там находится. Вероятно, за все время своего существования эта многоэтажка повидала немало трагических событий. Портреты пожилых сотрудников в траурных рамках появляются в фойе института практически раз в две недели. Были и случаи суицида.

Изнутри это многоэтажное здание пронизано длинными коридорами, перегороженными несколькими распашными стеклянными дверьми. По бокам — нескончаемые двери кабинетов. Даже днем вся эта «красота» производит довольно гнетущее впечатление. А уж ночью там откровенно жутко. Ночная смена охраны регулярно делает обход этих длинных темных коридоров с фонарями. Люди, проработавшие там несколько лет, уже вполне привыкли к звукам шагов и невнятному бормотанию, которые каждую ночь слышны в коридорах и на лестницах. А новички пугаются будь здоров. У сотрудников даже есть такой вроде как обряд посвящения, после которого посвященного иногда приходится приводить в чувство коньяком. Сильные духом остаются.

Есть там место, куда даже бывалые охранники заходить не любят. Находится на самом верхнем этаже лестницы в дальнем крыле здания. Там присутствие «чего-то такого», или, скорее, «не такого» наваливается на человека совершенно невыносимым грузом, даже не смотря на то, что аномальных шагов и вздохов там не бывает. Уходят оттуда люди, едва сдерживая себя, чтобы не побежать. Несколько лет назад произошла трагическая история с одним сотрудником института. Подробностей писать не буду, просто жизнь у человека полетела под откос, по всем фронтам — и на работе, и в семье. В общем, ночники получили информацию, что данный товарищ, возможно, остался в здании института, и, учитывая его состояние, может чего-нибудь сотворить. Разбившись на группы, стали прочесывать темные этажи. И в том самом дальнем крыле, на самой верхней площадке лестницы нашли его повесившимся на собственном галстуке, в который он для надежности продел металлическую проволоку.

Я ходил на эту площадку. Днем, правда. Ощущения описать адекватно невозможно. Мысль о том, что мне пришлось бы отправиться туда ночью в одиночку, вызывает у меня табун мурашек, пробегающих по спине туда и обратно несколько раз. Площадку стоило бы совсем заколотить или заложить кирпичом.
♦ одобрил friday13