Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЗВУКИ»

29 ноября 2014 г.
Данные сообщения размещались на одном из ресурсов Рунета для анонимного общения в сентябре 2010 года.

------

8 СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА, 13:54

Господа, у меня есть старые наушники (советские какие-то, от брата оставшиеся, перепаянные под обычный вход). Я переустанавливал «Windows», а наушники были напрямую подсоединены к компьютеру, драйвера звуковой карты еще не установлены — я как раз искал их в Интернете, а наушники по привычке на голове. Сначала я думал, что это помехи, а потом... стал разбирать голоса. То есть это действительно голоса, они что-то говорят, но что именно — разобрать не могу, не могу даже сказать, мужские, женские, какие еще там бывают. То и дело в наушниках возникает легкий писк. Что самое смешное — даже если слушать его одним ухом, он возникает в обоих, где-то в центре головы. Когда писк появляется, голоса исчезают примерно на минуту и снова слышен тихий скрип и шипение (вполне земные), а потом в какой-то момент снова появляются голоса. Я уже час сижу, пытаюсь разобрать. В принципе, недалеко находится АТС с антенной (хотя кто знает, что там на самом деле: стратегический объект, обнесен забором в три метра) и военная часть (рации, всё такое), да и вообще, почти центр города — не глухой лес, но зато частный сектор, так что есть чем объяснять в крайнем случае. Но голоса слышны отчетливо.

* * *

9 СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА, 14:44

Меня вот что заинтересовало: слышно голоса, только когда я втыкаю наушники в свою звуковуху, работает только при ИЗНАЧАЛЬНО не установленных драйверах, если их установить, а потом удалить — уже ничего не слышно. А так — вполне повторяемый эксперимент. Попробую расшифровать... А слух у меня, вообще-то, хороший, хоть мне уже и не 15 и даже не 20 лет — я пианист-недоучка, а потом и самоучка, в некотором роде. Но мне всегда казалось, что ультразвук потому и ультразвук, что недоступен человеческому уху.

Кстати, это больше похоже на радиопереговоры, чем на матюгания охраны по рации. Кстати, скажите, зачем АТС может быть нужна антенна и не опасно ли для здоровья то, что она в сорока метрах от моего дома?

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
21 ноября 2014 г.
Автор: Albertia Inodorum

Митя знал, что старый дедушкин дом скрипит и вздыхает по ночам оттого, что происходит усадка.

— Земля не может выдержать веса дома, проседает, и из-за этого потрескивают перекрытия, — так объяснил папа, когда Митя, испуганный ночными шорохами и звуками, прибежал к нему с вытаращенными от страха глазами.

И когда полуночная жуть нашла объяснение в виде простых и сухих фактов, перестал бояться. Ничего страшного в том, что дом тяжеловат для земли, нет. Конечно, можно было побояться и того, что дом будет опускаться всё ниже и ниже, пока не провалится в страшный подземный колодец, где будет падать целую вечность… но такого тоже быть не могло. Митя знал это наверняка, ведь он читал «Энциклопедию для дошкольников», где хорошо объяснили устройство Земли. Она была как луковица. Много одёжек, и ядро в середине.

Дедушка умер через два года, и дом продали. Появился другой, купленный поближе к городу, чтобы родителям было удобнее добираться туда на выходных. Митя сразу облюбовал комнату на верхнем этаже. Особенно ему понравилась старинная кровать, широкая и длинная, как взлётная полоса. На полке сверху Митя расположил свои книги и пластмассового робота-трансформера.

В первую же ночь дом начал вздыхать и охать прямо над головой. Два шага по потолку, затем что-то точно ушиблось с налёту о стену снаружи дома.

— Это усадка, — сказал Митя вслух и, встав на кровати, достал одну из книжек и фонарик.

Родители запрещали читать под одеялом, но то, о чём они никогда не узнают, разрешено. И, сделав что-то вроде палатки, поддерживаемой собственными коленями, мальчик направил луч света на книжную страницу, погрузившись в чтение.

Бум! Бух! Трррр…

Стуки были такие громкие, будто кто-то ходил прямо по маленькой комнате, пытаясь найти, где там Митя прячется. Может, в шкафу? И слышен какой-то скрип. Нет, там его нет. Тогда, должно быть, он дрожит от страха под кроватью? И по паласу слышен короткий сухой шорох. Ну, раз и там его нет, тогда Митя наверняка сидит за коробкой с игрушками! И скрипит по полу картонка, набитая машинками и солдатиками.

Митя моргнул и уставился на книжную страницу, поймав себя на том, что второй или третий раз перечитывает одно и то же, не осознавая смысла. Слишком громко скрипит чужой старый дом. Но папа не мог обмануть. Сказал, что это всё звуки балок, спрятанных в стенах — значит, так оно и есть. И Митя, откинув одеяло и глубоко вдыхая прохладный ночной воздух, таращится в темноту. Понемногу его глаза, ослеплённые отражённым от белой книжной страницы светом, привыкают.

Комната выглядит, как обычно. Шкаф закрыт. Коробка с игрушками темнеет в углу бесформенной грудой. Под кроватью, вероятно, тоже всё по-прежнему.

— Я тебя не боюсь, — громко, но не настолько, чтобы разбудить родителей, говорит Митя и слезает на пол, оставив нагретое одеяло и тёплую кровать стынуть в одиночестве. Он пойдёт на кухню и возьмёт воды, доказав тем самым, что никакие ночные монстры ему не страшны.

Поддёрнув на ходу голубые пижамные штанишки, он исчез в темноте, повисшей за порогом комнаты. Но скоро вернулся, вытирая влажные от воды губы.

Комната осталась неизменной. Удовлетворённый победой, Митя влез под одеяло, снова соорудив палатку, и включил фонарик. Дом над ним тихо вздохнул и затих. Митя успел прочитать целую главу, прежде чем у него зачесалась нога. Он почесал её, но зуд не прекратился — точно какое-то насекомое щекотало лапками кожу. Устав чесаться, он опустил книгу для того, чтобы посветить фонариком на зудящий участок.

Свет выхватил из пододеяльного полумрака одутловатое бледное лицо с парой блестящих, как маслины, чёрных глаз.

* * *

Как славно, как хорошо. Он всё-таки сумел отыскать Митю.
♦ одобрила Совесть
13 ноября 2014 г.
В детстве я дружила с девочкой Олей. Она жила в частном доме ниже нас на пару улиц. Я ходила к Оле в гости, и мы играли во всех комнатах, во дворе, в палисаднике, но я всегда там чувствовала себя очень неуютно. Присутствовало какое-то ощущение опасности, тревоги. Поэтому я нечасто бывала в гостях у Оли, хотя она меня всегда звала.

Однажды мы играли в комнате. Стоял пасмурный осенний день, игра как-то не клеилась, мы вяло переставляли какие-то фигурки на полу. Вдруг я услышала громкий шум над головой, как будто кто-то топал и шаркал ногами. Над нами был только чердак. Я спросила у Оли, что это за звуки, и она ответила:

— А, это тётя Эммочка! — и продолжила играть.

Но я не могла успокоиться. Что тётя может делать на чердаке? Да и не видела я у них никакой тёти. Я стала расспрашивать Олю, и та спокойно мне объяснила, что у них на чердаке много лет назад повесилась мамина сестра Эмма — ей тогда было 17 лет. Повесилась из-за того, что что-то украла, а милиция раскрыла её и хотела арестовать. Эммочка же спряталась на чердаке и там повесилась, чтобы избежать позора. На том же чердаке потом нашли то, что она наворовала — это были разные мелкие вещи, одежда и обувь из чьей-то квартиры. Да и повесилась она, будучи в краденых сапогах. И с тех пор, по словам Оли, иногда она приходила на чердак и что-то там искала — наверное, те самые вещи, которые она там спрятала.

Оля рассказывала это очень спокойно, а я всё слушала шум на чердаке и не верила. Тогда Оля предложила подняться по лестнице на чердак и посмотреть, что там. И мы, маленькие дурочки, полезли туда. К счастью, дверь чердака оказалась заперта снаружи на висячий замок, а звуки изнутри с близкого расстояния слышались ещё отчётливее. Нас охватил такой страх, что мы с визгом кубарем скатились вниз и помчались за калитку.

После этого случая я стала ходить к Оле ещё реже. Наша дружба вскоре сошла на нет.
♦ одобрил friday13
10 ноября 2014 г.
Когда я был маленьким, однажды летом мы ездили в Вологодскую область отдыхать к родне. А края там болотистые, леса непроходимые — в общем, мрачноватая местность. Родня жила в деревеньке на опушке леса (по сути, это был дачный поселок).

Приехали днем, пасмурно, дождик шел. Пока расположились, взрослые начали мангал разжигать под навесом, женщины возились на кухне, а я один там был ребёнком, поэтому скучал.

Ближе к вечеру поели шашлыков, сели веселой компанией за стол, взрослые распивали водку. Туман с болот пришел — там летом часто так бывало. В перерывах между пением песен родственники истории про местных людей рассказывали. Одна из них заслуживает особого внимания, потому что имеет непосредственное отношение к тому, что произошло дальше.

Жил в их дереве старый дед. Домик его старый практически в лесу был, и деда того очень редко видели (хорошо, если раз в пару лет). Дед ни с кем не разговаривал, ходил в одной и той же одежде, причем всегда обходил стороной людей. Никто из местных не знал, сколько ему лет. Вроде как он старше всех в деревне был. Из странностей — зимой из его дома никогда дым из трубы не шел; не было никаких родных у него, во всяком случае, их никто не видел; когда дед появлялся на опушке, то с минуту смотрел в сторону поселка, затем разворачивался и уходил в лес; дом его никогда не освещался изнутри.

Значится, сидим, кушаем, веселимся. Туман спустился — парное молоко. Держался он пару часов, пока не начало темнеть, потом потихоньку рассеялся. Кому-то в голову пришла идея: коли туман рассеялся, надо всей толпой сфотографироваться на фоне леса (места красивые всё же), пока окончательно не стемнело.

Собрались, сфотографировались на модный тогда «Полароид». Помню, на проявленном снимке было много таких мелких дефектов съемки в виде идеально круглых шаров, и в основном они были сконцентрированы вокруг дома того деда.

После этого мужики пошли спать, женщины остались разговаривать на веранде и допивать вино, ну и я с ними. Начали сплетничать про родню, потом опять про местных заговорили и вспомнили опять про этого старика. А я сижу, снимки с «Полароида» смотрю, и наткнулся на общий снимок.

Дети — очень впечатлительные существа. Когда я увидел на заднем плане дом старика, окруженный шарами, я испугался, а когда на следующем снимке увидел вдалеке самого старика, удаляющегося в лес с каким-то мешком, почувствовал, что в одиночку всё это рассматривать выше моих сил. Показал снимки матери с сестрой, они их передали по кругу. Все сошлись во мнении, что жуть.

То, что произошло дальше, травмировало мою психику на всю оставшуюся жизнь.

Поздней ночью собрались спать. Пошли провожать соседей (их дом стоял между нашим домом и домом старика). Подошли к дому, объятия, прощания. И тут мы услышали странный гул: как будто мы в здоровенной длинной трубе стоим, а на улице ветер, и с противоположного конца трубы доносится такой характерный звук. Представили примерно, о чем я? Вот только мы стояли на улице, а гул шел со стороны леса и расходился по всей округе. Я начал потихоньку «сливаться» от страха.

Дальше — больше. К гулу (черт, до сих пор в ушах стоит) добавился новый звук, похожий на хрюканье. Шёл он со стороны домика старика.

Сестра с крестной пошли домой за мужиками (крестная так вообще на грани сердечного приступа была). Вышли соседи — тоже на звук. Прибежали наши мужчины с дома. Никто не говорил ни слова — все просто стояли, слушали эти звуки и поддавались беспричинной, казалось бы, панике. Мать взяла за руки меня и отца.

В итоге всей гурьбой двинулись в сторону избушки в лесу. На подходе почувствовали неприятный запах. Запах металла вперемешку с запахом... старины, что ли. Чем-то он был похож на вонь разложения.

Подошли к дому. Было непонятно, есть ли кто в нем или нет. Всем страшно не хотелось стучаться в дверь. Мало того, что старик страшный, так еще ночь и эти звуки...

Дверь оказалась незапертой. Первым зашел сосед, следом все остальные. В доме была страшная разруха, стояла вонь неимоверная. Зашли то ли в гостиную, то ли в столовую и охренели от увиденного.

На полу лежала бабка. На голове — что-то вроде намордника, сама бабка без ног и без рук (видимо, давно ампутированы). Хрюкающие звуки издавала она; как мы поняли, у нее была пробита грудная клетка. Рядом на полу лежал штырь. Таким штырем прокалывают сердце свиньям, когда их забивают.

Женщины, опомнившись, кинулись помогать. Зрелище отвратительное: из пробитой груди течет кровь, попутно слышны сопящие звуки вперемешку с хрюканьем. Отец меня отвернул к стене, чтобы я не смотрел. Сосед побежал домой вызывать «скорую».

Минут через сорок «скорая» приехала, с ними милиция. Гул к тому моменту прекратился.

Следователи позже пришли к выводу, что бабка лет сорок находилась взаперти, и тот дед её потихоньку резал. Первым делом перерезал голосовые связки, чтобы она кричать не могла. Чёрт знает, как он кровотечение останавливал и как бабка выжила. В конечном итоге она умерла в больнице.

А деда с того дня так и никто и не видел. Всё, что осталось — это его силуэт на фотоснимке вечером, вдали, на опушке леса.
♦ одобрил friday13
8 ноября 2014 г.
Первоисточник: barelybreathing.ru

Автор: Алена Муравлянская

Все лето, пока родители были на работе, Игнат проводил на складе у бабушки. Летняя продленка отменилась из-за ремонта школы, сидеть один дома Игнат наотрез отказался. И бабушка, повздыхав, согласилась брать его с собой на службу.

Склад стоял среди рабочих пристроек, старых заколоченных зданий и подсобных помещений. Позади него был пустырь. Склад возвышался над соседними зданиями — бетонная коробка с узкими окнами и одной-единственной дверью, металлической, крашенной багряной краской, с тяжелым навесным замком. На двери белой краской кто-то небрежными крупными буквами вывел «СКЛАД».

На складе хранились вещи для железнодорожников — через город проходила железная магистраль, на которой трудилась большая часть его населения. Бабушка работала кладовщицей. Каждое утро она зажигала свет над единственным столом, заваленным бумагами, бланками учета, приходными и расходными ордерами. Стол стоял особняком, у самой двери, в пятне желтого тусклого света. Во всем остальном складе царила темнота. Верхнее освещение почему-то всегда не работало, поэтому нужные ящики искали с большим тяжелым фонарем.

Игнат приходил на склад утром и радостно кидался в заманчивую темноту — словно в воду нырял.

Склад состоял из огромных стеллажей, на которых стояли, лежали, громоздились сокровища. Коробки с радиодеталями, микросхемами, диодными лампами. Ящики с запасным стеклом для светофоров — тяжелые прозрачные блины из стекла, красные, зеленые, синие… В дальнем углу горой была навалена зимняя униформа, тяжелые тулупы. Эту гору Игнат покорял с разбегу и часто засыпал на ее вершине. В одной из коробок он нашел сотню длинных белых стеариновых свечей. С ними путешествия по складу становились еще интереснее. Провода, приборы, датчики — в мерцающем свете все выглядело настоящим кладом.

Игнат открывал каждый ящик и с тихим восторгом изучал очередную находку. Иногда он относил ее к бабушке — та коротко объясняла, зачем это нужно, не отрываясь от бумаг. Она все время что-то оформляла, пальцы у нее были синими от подтекающей ручки и фиолетовой бумаги-копирки…

Некоторые верхние стеллажи были пустыми. На них Игнат забирался, словно юнга на мачту, по соседним шкафам, устраивался в пыли, разворачивал выданную бабушкой шоколадку и начинал наблюдать. Он быстро понял, что на складе, кроме него, бабушки и невидимых, но всегда слышных крыс, есть и другая жизнь.
В углу за полками дважды в день — ровно в двенадцать и в половине четвертого — появлялся прозрачный человек. Долговязый человек в пальто, с зонтом, с портфелем под мышкой, с длинным лицом в очках с толстой оправой. На несколько секунд он замирал, озирался, потом досадливо морщился — словно зашел не в ту дверь — и уходил обратно в угол, в стену. Это повторялось без изменений, и сначала Игнат хотел помочь заблудившемуся человеку, но тот его не замечал. Игнат пожимал плечами и раз в неделю на всякий случай заглядывал в угол, чтобы проверить, не пропал ли теневой человек, но тот был точен, как часы.

За наваленными в кучу тулупами находилась особая стена. Если к ней прислониться, то можно было услышать радио — оно негромко играло какие-то марши и старые романсы, а еще там передавали сообщения про войну. С обратной стороны стены был пустырь. Игнат излазил его в поисках источника звука. Но понял, что радио играет где-то внутри стены, а не за ней. Слушать радио было интересно, но иногда трансляции о победах под какими-то городами прерывались шипением, словно кто-то резко выкручивал ручку настройки.

Под нижним стеллажом, рядом с алюминиевыми баками, жила масса. Игнат хотел придумать ей имя, но не смог. Масса состояла из складок кожи, вполне человеческой на вид, у нее была одна короткая деформированная ручка с тремя пальцами. Масса всегда боязливо колыхалась, когда Игнат заглядывал к ней в гости, поэтому он старался делать это пореже.

В середине дня бабушка разворачивала обед, грела в старенькой плитке, на которой сверху громоздилась куча бумаг. Раскладывала по тарелкам — красивым, белым, расписанным цветами, легоньким, почти невесомым. На обед всегда были разные блюда: котлетки, запеканки, пироги. Бабушка, как и Игнат, не любила гарниры, поэтому разрешала оставлять на тарелках недоеденную картошку или вареные овощи.

Игнат иногда тайком стряхивал их в свернутую кульком бумагу и относил к дальней стене склада: в ней было отверстие-нора, которое выглядело бесконечным туннелем в темноту. Игнат специально светил туда бабушкиным фонарем, но конца так и не увидел, а с обратно стороны стены дыры, конечно, не было. Игнат оставлял остатки обеда у норы, отворачивался ровно на пять секунд. А когда поворачивался обратно, еды уже не было, а вместо бумажного кулька лежало цветное стеклышко. Если повернуться раньше или позже, то никакого стеклышка не было. А стеклышки Игнат собирал и рассматривал сквозь них людей: их лица забавно искажались, у кого-то появлялись две головы, у кого-то отрастали лишние глаза или рты. Игнат не знал, что это значит, но наблюдать за людьми сквозь стеклышки любил. Правда, большую часть времени он проводил с бабушкой, а она сквозь стеклышки выглядела как обычно, никаких странностей.

В конце лета Игнат заболел. Неделю он лежал дома с больным горлом и не мог говорить — сипел, как старый кран. Потом собрался с силами и выдал матери:

— Ма-ам.

— Да, Игнат?

— Мам, мне уже получше. Можно я, когда поправлюсь…

— Поедешь с нами на дачу. Там накупаешься, ягод поешь.

— Ну да. А можно я потом к бабушке пойду?

— Куда?

— Ну на склад. К бабушке.

— К какой бабушке, Игнат?

Мама нахмурилась. Ее родители жили в Мурманске, муж был детдомовским и своих родителей никогда не знал. Но сын спрашивал с абсолютно честными глазами… Выслушав Игната, она побледнела и бросилась к мужу.

Когда Игнат выздоровел, родители привели его к складу. За время болезни тропинка к нему заросла травой, словно по ней никто не ходил. Склад был закрыт, навесной замок покрыт толстым слоем пыли. К белой надписи на двери кто-то мелом сделал кривую приписку — теперь она гласила «СКЛАДБИЩЕ».

Родители почти не сердились на него — с облегчением отчитали за фантазерство. Лета оставалось всего ничего — на следующей неделе уже сентябрь, начинаются занятия в третьем классе, и Игнат больше не будет шариться по пустырям и выдумывать сказки.

В последний день лета Игната отправили за хлебом. Задумчиво грызя свежую булку, он прошел мимо пустыря, на котором стоял склад. Постоял минутку. И свернул на знакомую тропинку.

В окнах склада не горел свет, замок по-прежнему висел на двери. Игнат тоскливо вздохнул. Посидел на пороге, обхватив колени руками. Положил пакет с хлебом на землю, поднял руку и постучал в дверь.

Секунду ничего не происходило.

Потом дужка замка медленно со скрипом стала выворачиваться наружу. Замок с лязгом упал. Дверь тихонько отворилась. Из темноты навстречу Игнату вышла бабушка, улыбнулась ему и отступила в сторону.

— Пришел наконец-то? Соскучился?

— Привет, ба. Ага.

— Ну проходи…

И Игнат со счастливой улыбкой шагнул внутрь.
♦ одобрила Happy Madness
5 ноября 2014 г.
Первоисточник: barelybreathing.ru

Случилось это лет шесть назад. Я тогда только вернулся из армии, заряженный по самую макушку планами на будущее. Перво-наперво я решил перебраться к отцу в город побольше и начать там новую жизнь с новыми возможностями. Единственной проблемой была моя мачеха.

Можете себе представить плохую мачеху из фильмов и книг? Так вот, это она. Знаю, трудно в это поверить, ведь никаких объективных причин ненавидеть меня у неё не было. Но тут уж ничего не поделать. Поиски жилья становятся ещё интенсивней.

Наконец, свершилось! Жильё подходящее мне по всем критериям найдено. Но вот незадача, хозяйка просит выждать две недели до въезда. Детали обговорены и дело в шляпе, за исключением того, что две недели мне придётся терпеть само исчадие преисподней. Я решаю заехать куда-нибудь (куда угодно, на самом деле. В тот момент я бы заехал даже в девятый круг ада, если бы мне гарантировали, что моя мачеха там не работает) на эти две недели, пока моя квартирка не освободится.

Нашёл по быстрому объявление и мы поехали смотреть. «Мы» — потому что мачеха решила в этом проявить инициативу, поскольку ей не терпелось избавится от меня не меньше, чем мне от неё. Поблуждали по каким-то улочкам и въехали в нужный район.

Три этажа, два подъезда, по две квартиры на этаже. Вот такие вот дома. Внешне они представляли собой просто убогое зрелище. Мне, как вы уже поняли, было всё равно. Одна часть здания выходила на тротуар и безлюдную дорогу, а другая в парк и импровизированный дворик с крошечными заборчиками. В подъезде пахло подвальной сыростью, но было очень чисто. Молодёжь тут не жила в принципе, как я понял. Выкрашенные в зелёный цвет стены были на удивление чисты и напрочь лишены надписей и спичечных подпалов. Две квартиры первого этажа наглухо замурованы — с другой стороны дома разместился крошечный продуктовый.

Поднимаемся на третий этаж, в квартире нас уже встречает хозяйка. Милая, радушная женщина лет сорока всё быстро показала. А смотреть там особо не на что было.

Комната-зал: кровать с панцирной сеткой и шкафом, видавшим ещё Ленина. Туалет в крошечном закутке. Кухня с самопальным душем там же. Комнат для ванны в этом доме вообще было не предусмотрено. Видимо предполагалось что люди будут мыться на заводе и в местной общественной бане. Честно говоря, я вообще не знаю, чем руководствовались при постройке этих домов, но вот что есть, то есть. Мой энтузиазм был немного поубавлен, но, видя маячащую мачеху, я тут же согласился. Две недели всего лишь потерпеть. Для хозяйки мой двухнедельный срок был в радость — видно что вниманием постояльцев она не была избалована. Никого из соседей я так и не увидел. Про себя я решил, что никто, кроме древних старух, печально доживающих свой век, тут жить и не будет.

Разложил вещи, достал ноут, запустил тихонько музыку, чтобы чуть повеселее было. Постелил на скрипучей кровати с сеткой. Взял пиво с чипсами и засел в интернет, наслаждаясь одиночеством. Усталость дня наконец дала о себе знать. К двенадцати я начал клевать носом, но сил хватило только поставить пиво на пол, даже свет пойти на кухне было лень выключить. Так я незаметно для себя и заснул под тихое мурлыканье плеера в ноуте.

Проснулся я от грохота. Едва разлепив глаза, я даже сначала не понял, где нахожусь. Реальность возвращалась ко мне волнами. На секунду мне показалась, что грохот мне приснился, как он снова раздался. Во входную дверь колотили, да так сильно, что сомнений не оставалось — это явно не бабуся-божий одуванчик решила попросить у соседа немного соли посреди ночи. В конец ошарашенный и абсолютно ничего не понимающий спросонья, я ломанулся ко входной двери. Я не сразу вспомнил, как открывается замок, и провозился с ним дольше, чем нужно. Почему-то спросить «Кто?» мне даже не пришло в голову.

Только я открыл дверь, как из темноты лестничной клетки в квартиру ввалилось нечто, оказавшееся девушкой лет двадцати на вид, взъерошенной и в одном нижнем белье. Сказать, что я был озадачен таким раскладом — ничего не сказать. Девушка же закрыла входную дверь вместо меня и, тяжело дыша, прислонилась к косяку в прихожей. А потом у неё началась истерика. Я же по-прежнему пребывал в состоянии глубокой прострации.

Тут у меня наконец начал работать мозг. Я притащил рубаху, обернул девушку легонько. Честно говоря, она больше походила на тряпичную куклу, настолько была безвольной. Взял её за плечи, дотянул до кухни и усадил там на табурет. На все мои попытки её разговорить я слышал только всхлипывания. Потом она начала смешно икать, и я чуть не засмеялся в голос от абсурдности происходящего. Видимо, у меня тоже был шок от пережитого. Налил ей соку, дал выпить. Руки у неё дрожали мелкой дрожью, и тут мой очнувшийся мозг начал оценивать ситуацию. Что, если её муж перепился и гонялся за ней с топором или ножом? Как долго продержится хлипкая входная дверь до того, как наши доблестные органы правопорядка сюда доберутся? Кольца вроде нет. Что, если сожитель? Пока такие невесёлые мысли посещали мою голову, она вдруг начала говорить что-то связное.

Оказалась, она моя соседка напротив. Снимает тут квартиру одна. Говорит, что среди ночи начала слышать странное. Тут она снова начала всхлипывать и икать, в общем — ситуация ясна. Как и подобает мужчине, я должен был сходить и проверить, что там. В этот момент я понял всех глупых голливудских героев, которые идут туда, где по всем законам жанра притаился убийца, но они всё равно идут проверить.

Нашариваю в прихожей тапки, открываю дверь. Тёмный лестничный пролёт и приоткрытая дверь напротив. Из неё мягко льётся свет прихожей. Видимо, убегая, девушка всё же включила свет или же спала с ним. Дохожу до середины лестничной клетки, смотрю вниз. Ни на одном этаже нет света. Понятно, первый замурован — без жильцов, а на втором, дай бог, две старухи живут. Зачем им свет ночью на площадке? И никто не вышел узнать, что за шум. Девушка выглядывает из двери моей квартиры, видимо, боится оставаться одна или даже боится, что со мной что-то случится. Тут мне впервые стало жутко. Нарочито уверенным шагом я дохожу до её квартиры, захожу внутрь.

Внутри уже чувствуется девичий уют, сладкий запах духов и одежды, но на заднем фоне этот неуловимый запах старины. Знаете? Бывали в домах у стариков? Вот это самое. Тишина. Едва уловимо икает девчушка и где-то за миллион километров, почти неслышно, играет плеер на ноуте. Про себя я отметил, что, несмотря на то, что она вышла на лестничную клетку, в квартиру девушка не зашла. Что же она тут услыхала?

Вхожу в зал. Разобранная и смятая постель. Где выключатель света, не знаю, но мне хватает освещения из прихожей, чтобы всё разглядеть. Обстановка в разы побогаче моей. Поднимаю халат и пояс, ей это пригодится. В квартиру до утра, понятно, она не вернётся. Не могу вспомнить, босая она вбежала или нет. Скорее всего времени надеть тапки у неё не было, но и здесь я их не вижу. Я замираю, пытаясь услышать хоть что-нибудь. Где-то по дороге, шурша шинами, проезжает машина. Гудит на кухне старый холодильник. В остальном абсолютно тихо. Дом старый, звукоизоляции никакой. Скорее всего, старушка этажом ниже проснулась выпить таблеток среди ночи и наступила на своего кота или что-то в этом роде.

Планировка этой квартиры другая. Коридор тут длинный и упирается в туалет. Налево — кухня, направо — ещё одна комната. Тихонько иду до кухни. Ноги гудят просто от напряжения. Заглядываю туда. Света попадает мало, но всё же достаточно, чтобы понять, что тут пусто. Всё чисто и аккуратно. На столе стоит допотопный чайник для заварки. Видны контуры дребезжащего холодильника. В туалет заглядывать не стал.

Поворачиваю ручку, легонько толкаю дверь во вторую комнату. Она с протяжным скрипом открывается. В свете уличных фонарей можно мало различить. Шкаф, кровать вроде моей, со сложенной на ней пирамидкой подушкой и здоровенным сундуком в углу. В комнате полно всякого скарба, который, видимо, остался от старика, жившего здесь, и который родственники поленились выкинуть. Пусто.

Я сделал пару шагов в темноту и присел на корточки, заглянул под кровать. Тоже пусто. Вышел из комнаты, не поворачиваясь спиной к темноте, и закрыл за собой дверь.

Я ещё раз заглянул на кухню и тихо побрёл в направлении выхода. Наверное просто шумы с улицы, девчушка переволновалась и...

Тут я это и услышал. Дверь в комнату протяжно заскрипела. Я, наверное, просто её плохо закрыл. Сквозняк, вот и всё. Вернуться назад, чтобы закрыть дверь, я даже не подумал, вместо этого быстрее ринулся к выходу. Ключи. В прихожей должны быть ключи, чтобы запереть квартиру. Я начал судорожно оглядывать крючки и вешалки. Заскрипела старая кровать с панцирной сеткой. Да нет же, мне просто это слышится.

Ключи лежали на комоде, я их с легкостью подхватил и тут же выронил. Быстро поднял с пола и поспешил к двери. Вдруг мне пришло в голову, что входная дверь полузакрыта. Что, если она сейчас захлопнется?

Тут я услышал шарканье. Кто-то, надев тапочки, спешил ко мне из дальней комнаты.

Характерный шаркающий звук ни с чем не спутаешь. Руки покрылись гусиной кожей. Я выскользнул за дверь, даже не потрудившись выключить свет, и начал пытаться вставить ключ, что было не просто, учитывая, что источников освещения на лестничной клетке теперь не было. Шаги приближались. Кто-то спешил за гостем, пока он не успел уйти. Если бы входная дверь не была закрыта, я бы уже видел это.

Поворот ключа, и замок вошёл в паз. Что-то затаилось под дверью, может, даже наблюдало за мной в глазок. Поразительно, но если предыдущее шарканье я мог списать на проснувшуюся этажом ниже старушку, то вот непередаваемое чувство взгляда на себе я отрицать не мог. Из-за двери послышался вкрадчивый шёпот. Там что-то шептало охрипшим голосом. Слова, которые я не мог разобрать. Но тон я узнал.

Таким уговаривают кого-то. Уговаривают что сделать? Открыть дверь? Остаться? В два шага я преодолел площадку и заперся в своей квартире.

Смастерив подобие спокойствия на лице, вошёл в кухню, где с виноватым видом сидела эта девчушка. Истерика прошла, и она уже ощущала свою вину за вторжение. Я развёл руками.

— Наверное, мыши. Они порой столько шума могут наделать, что кажется, у вас дома целая рота солдат расквартирована.

Девушка вяло улыбнулась, а я подумал о мышах, которые в тапочках спешат проводить запоздалых гостей. Лена, как она представилась, даже пыталась оправдываться, но я её остановил. Она может оставаться здесь столько, сколько захочет, а утром сама решит, что делать. На этом тема была исчерпана, и что она услышала, я так и не узнал.

Она съехала следующим же днём, а я проспал эти две недели со светом и музыкой. Вяло вертелся до утра, иногда вставая, чтобы проверить замок на входной двери. И когда я выглядывал в глазок на тёмную лестничную клетку, то думал, смотрит ли кто-то из пустой квартиры напротив на меня?
♦ одобрила Совесть
25 октября 2014 г.
Первоисточник: parnasse.ru

Автор: Наталия Шаркова

— Почем сегодня цыплята табака?

Тень накрыла меня, спрятав от палящего солнца. Я заулыбалась, подняла голову:

— Привет! Скидки кончились, придется раскошеливаться! — ответила я шуткой на шутку.

— Согласен, только мне с хрустящей корочкой! — моментально среагировал Данила, расцветая в улыбке и не без интереса разглядывая нас с подругой, жарящихся под солнцем на берегу реки.

— Иди куда шел! — недовольно пробурчала Лида.

— А я к вам шел, — Даня опустился на траву рядом с нашим покрывалом, продолжая улыбаться.

Даня был моим другом детства, как и Лида. Жили они в деревне, куда я часто приезжала к бабушке. Хорошо помню забавные детские конопушки и рыжие кудри Данилы. Мы с подружкой всегда смеялись и дразнили его, а он никогда не обижался или просто делал вид. Сейчас же Даня вырос в пятнадцатилетнего юношу, причем, надо признать, весьма симпатичного.

— Ты слышала, что он сказал? — толкнула меня в бок подруга.

— Что? — залилась я краской, вовремя сообразив, что до сих пор таращусь на Данилу.

Он подмигнул мне и повторил медленно зловещим шепотом:

— Сегодня та самая ночь.

— Какая? — не поняла я.

— Сегодня «Ночь Слез», — шепот его стал еще страшнее.

Лида села, накинула полотенце на обгорелые плечи и удивленно спросила:

— Ты разве не знаешь? Это же местная легенда про мост Слез.

— А это тот, который в лесу? — вспомнила я. — Там кто-то еще свалился с него?

— Во даешь! Свалился! — она покачала головой. — Четырнадцать лет сюда приезжаешь, а не слышала эту историю.

— Просвети меня, — заинтересовалась я.

— Ну, слушай!.. Это произошло давно… очень давно… — начала Лида.

— Во времена Первой Мировой, — перебил ее Данила.

Она лишь отмахнулась от него и продолжила:

— Вот я и говорю, что давно! Жила в то время в нашей деревне семья. Муж, жена и трое детей. И как-то раз муж пропал.

— Погиб на войне, — уточнил Даня.

— Пусть так, — раздраженно согласилась Лида. — А жена то ли от горя, то ли еще от чего сошла с ума, ну, совсем чокнулась. Однажды ночью она разбудила своих детей и повела в лес. Там с моста всех и сбросила, а потом вслед за ними и сама в воду кинулась. Вот с тех пор наши старики и считают этот мост проклятым. И поговаривают, что в день их гибели ночью на мосту можно услышать женский плач и даже голос, как она зовет своих детей.

— Вот это да! — восхищенно уставилась я на подругу. — Ничего себе история!

Лида довольно улыбнулась:

— Жуткая история — это правда. Но еще страшней то, что сегодня та самая ночь, ночь их гибели.

— Ого! И что?.. — заинтересованно спросила я.

— Как что? — не выдержал Данила. — Пошли, проверим, плачет там кто, или брехня все это!

— Пошли! — согласно кивнула я. — Хоть какое-то развлечение.

— Тогда в полдвенадцатого я вас жду у сарая, на краю леса.

— И только, чур, не опаздывать!

— Вот это я понимаю, настоящее приключение! — захлопала я в ладоши.

Сейчас я вспоминаю тот момент и спрашиваю себя, почувствовала ли я тогда хоть какое-нибудь предупреждение о том, что не нужно туда ходить, екнуло ли у меня что-нибудь внутри? Но нет, к сожалению, моя интуиция бессовестно спала или отсутствовала вовсе.

Ночью мы с Лидой, полные решимости и энтузиазма разгадать загадку, весело подходили к развалившемуся сараю, где нас уже поджидал наш верный товарищ.

Жутковато было идти по ночному лесу. Деревья вдоль дорожек походили на монстров, которые скрипели и тянули к нам свои крючковатые пальцы. Мы с Лидой взялись за руки и плотнее прижались друг к другу плечами.

— Слышите? — неожиданно остановился Данила, который до этого весело вышагивал перед нами, освещая дорогу своим маломощным фонариком.

Мы прислушались:

— Нет, ничего не слышим.

— Полная тишина, странно все это!

— Все зверушки уже спят, ночь на дворе! — прыснули мы с подружкой.

Даня махнул на нас рукой и зашагал дальше. После очередного поворота он остановился и резко повернулся к нам, приложив указательный палец к губам. Мы тут же застыли на месте и притихли.

Плач. Да, тихий, едва различимый плач услышали мы. Данила выключил фонарик и медленно по освещенной луной дорожке начал продвигаться вперед к мосту. Мы с Лидой старались не отставать.

Около моста плач звучал громче. Сомнений не было, плакала женщина. Мурашки побежали у меня по коже, я поежилась.

Луна хорошо освещала старинный каменный мост.

— Нет никого, — облегченно вздохнула Лида.

Но Даня указал рукой на туман, который поднимался от речки. Там, в тумане, я разглядела темную фигуру. Дымка быстро рассеялась, открыв женщину в длинных черных одеждах, казалось, она ступает по самой поверхности воды.

— Идите ко мне, детки, идите!.. — она протянула к нам свои руки. — Идите ко мне!..

Мне хотелось рвануть изо всех сил прочь из леса, но ноги словно приросли к земле и пустили корни.

— Идите ко мне!.. — повторяла утопленница вновь и вновь.

И вдруг Лида пошла… медленно-медленно…

— Беги! — услыхала я обращенный ко мне крик Дани, который сам при этом стоял как вкопанный. — Беги отсюда! Я ее заберу!

В тот момент Лида уже добрела до вершины моста и подходила к краю, где не было ни парапета, ни перил. А черная женщина тянула к ней руки:

— Иди ко мне, дитя мое!..

Резкий удар в плечо заставил меня очнуться. Я побежала, причем так быстро, как никогда не бегала в жизни. Остановилась только на краю леса, у заброшенного сарая. Согнувшись пополам, долго пыталась отдышаться. Когда дыхание восстановилось, я опустилась на траву, облокотившись спиной о деревянную стену, и стала ждать.

Я сидела и не сводила глаз с дороги, которая скрывалась в темноте леса. Ведь в любой момент там должны были появиться мои друзья.

С первыми лучами солнца моя надежда начала таять.
♦ одобрила Совесть
13 октября 2014 г.
У нашей деревни одна странная особенность — кладбище в ней расположено буквально в её центре. Многие дороги ведут либо через кладбище, либо около него. Моей семье вообще сказочно повезло — мы жили непосредственно рядом с кладбищем. Мало того, что ты видишь кресты каждый раз, выходя из дома, так еще и все похоронные процессии проходят около твоих ворот. Сколько я их маленькой насмотрелась... Мотив похоронного марша я знала наизусть чуть ли не с младенчества. Это я к тому, что ребенком была не пугливым, насмотрелась на мертвых людей и кладбище меня не пугало.

Когда мне было шесть лет, однажды ночью я проснулась и не обнаружила родителей. Позже я узнала, что они ушли в город в рыночный день. Чтобы не тратить денег на дорогу, пошли пешком — так многие жители деревни делали. Пешая дорога до города занимала около полутора-двух часов — то есть, чтобы в 6 часов утра быть на рынке, надо выйти примерно в 4 часа утра. Вот они и ушли, не предупредив меня — решили, что проснусь я утром, когда уже будет светло. Но я проснулась сразу после их ухода. В доме было темно, никто не отзывался на мой зов. Меня тогда охватил такой дикий страх, что я босиком, как была, вскочила с кровати и побежала к бабушке (она жила через семь домов от нас).

Прибежала, значит, я к ней посреди ночи и стала стучать в окно. Сонная бабушка открыла, поохала, успокоила меня, объяснив, что родители ушли в город. Я вспомнила, что в страхе выбежала из дома, не закрыв за собой дверь. Так как я всегда была ответственным ребенком, то попросила бабушку сходить со мной и закрыть дверь. Бабушка поворчала, но повела меня к дому. Мы вместе зашли внутрь. Я обулась, накинула кофту, бабушка заправила постель... Я уже совсем успокоилась. Закрыв входную дверь, мы пошли к бабушке пить чай.

Только мы вышли на дорогу (которая как раз мимо наших ворот вела к кладбищу), где-то со стороны кладбища послышался цокот копыт, как будто кто-то быстро несся на лошади. Мы инстинктивно уступили дорогу, оглянулись — никого нет. А топот все приближался. Даже если бы мы и увидели лошадь, это уже было бы странно, потому что, во-первых, она бежала с кладбища ночью, а во-вторых, в 1993 году в нашей деревне никто на лошадях уже не ездил. Мы остановились на обочине, глядя в ту сторону, откуда доносились звуки. Бабушка меня отодвинула за свою спину и придерживала рукой, да у меня и не было желания высовываться. Было очень страшно — как я понимаю, не только мне, но и бабушке. Это длилось не очень долго, но для меня время показалось вечностью. Страх сковал все мышцы, даже горло — я не могла толком дышать. Бабушка начала очень громко, чуть ли не криком, говорить всякие гадости матом, требуя, чтобы нечистая сила ушла и оставила нас в покое.

Не сразу, но топот стих, остановившись, по моим оценкам, всего в пяти-семи шагах от нас с бабушкой. Мы, не разговаривая, быстро направились домой. Та ночь стала самым сильным страхом моего детства. Именно тогда мне стало ясно, что есть и другая, невидимая сторона окружающего мира.
♦ одобрил friday13
13 октября 2014 г.
История произошла со мной ранней весной 2011 года. Живу я в пригороде, в частном доме. Всё как у всех — муж, дети, кот (пакостный), во дворе большая собака. Кота я иногда наказываю — выгоняю ночевать на веранду.

В тот вечер дети уснули в положенный час, муж попил пива после трудовой недели и тоже отправился в постель, а я по дому хлопотала. Время было около полуночи. Слышу — кот орёт на веранде не своим голосом и в дверь скребется. Я пожалела и впустила его. Сама на веранду хотела выйти, и тут кот за моей спиной опять заорал не своим голосом, будто предупреждая: «Не ходи туда!». У меня какое-то странное чувство тревоги появилось. Снова шагнула в сторону веранды, кот опять стал орать. Мне стало страшновато и из-за поведения кота, и из-за неявного ощущения, будто кто-то стоит за дверью веранды. Стою, смотрю на дверь. Собака не лает, тихо.

Вдруг слышу — в дверь стучат, тихонько так. Я подошла к двери и спросила: «Кто?». Никто не ответил. Я с опаской открыла дверь и заглянула за неё — никого. Тут раздался грохот на крыше, я обратно отбежала. Тут уже окончательно испугалась — подумала, что кто-то к нам пытается залезть. Бужу мужа, а он всё никак проснуться не может (всегда спит крепко, как убитый). А над верандой страшный грохот...

Я кое-как взяла себя в руки и выглянула в коридор, где сидел кот. Смотрю на веранду через приоткрытую дверь — а там доски на потолке ходуном ходят, всё сильнее и как-то хаотично. Полное ощущение, будто кто-то прыгает и бегает по крыше. Кот сидит, как страж, на меня не оборачивается, только на веранду смотрит. А там, над верандой, продолжается мракобесие.

Я стала себя успокаивать: «Наверное, это снег с крыши сходит». Только я хотела в окно посмотреть, чтобы проверить, валится ли снег, как услышала какой-то жуткий рев за дверью. Я аж на колени упала, не крещеная, а начала молиться. Рев все сильнее, веранда вся трясется. Тут кот опять заорал, но не так, как раньше — будто заговорил с кем-то на своем языке. И резко наступила тишина. Кот ещё посидел в коридоре, потом пошел на веранду, спокойно замурлыкал и лёг, будто намекая мне: «Всё хорошо, продолжайте работу, гражданочка». Я полночи прислушивалась к звукам, но ничего больше не происходило.

Утром мне позвонила соседка: «Что у вас произошло вчера? Такой грохот стоял!». Мы с мужем вышли посмотреть на крышу. Снег лежал на крыше, не сошел. На земле и на крыше остались следы, похожие на лошадиные. Мы лошадей уже лет десять не видели, да и как они на крышу могли залезть?

Что это было, не знаю. Но к коту, конечно, уважение появилось.
♦ одобрил friday13
4 октября 2014 г.
Эта история вроде бы из разряда «ничего особенного», но и будничным случаем ее не назовешь.

У моих родителей есть самый настоящий домик в деревне — вернее, теперь уже два. Один находится на главной улице, там есть газ, вода в доме и санузел. Другой домик находится на окраине села, к нему ведет неприметная дорога, уходящая с центральной улицы. Отопление там дровяное и удобства на улице. В этом доме обычно гостим мы с женой и сыном. На той улочке всего пять домов, и три из них стоят пустыми. До других строений далековато.

Дивное место, на самом деле. Там необычайно яркие звезды, удивительно близкая луна и настоящая тишина, которая звенит в ушах. Все-таки что-то романтическое в таком отдыхе, когда носишь воду из колодца и топишь дровами печь. А по вечерам мне особенно нравится сидеть на улице с большой кружкой чая и пачкой легких сигарет.

Один из наших приездов был омрачен трагическим происшествием — в одном из домов на нашей улице погибла семья. Угорели. К сожалению, такое случается. Люди хотят сберечь тепло и прикрывают задвижку дымохода, и бывает так, что ночью тяга ухудшается, и весь дым идет в дом, отравляя спящих обитателей. Печальные были тогда выходные, однако моя история произошла несколько позже.

В следующий раз мы приехали примерно через месяц. Вечерком я сходил к другому домику, проверил, все ли там в порядке, затем навестил одного знакомого рыбака. Обратно шел уже при свете луны. Свернув на свою улицу, я остановился на минутку, чтобы прикурить. Я и не замечал, что стою возле того самого дома, где не так давно трагически погибли наши соседи, пока не почувствовал запах.

Наверное, вы решите, что мне показалось. Ну что же, дело хозяйское, однако я сам уверен в обратном. Абсолютно.

Так вот, мне в нос ударил довольно резкий запах. Даже смесь запахов. Один — это хорошо знакомый запах дыма от горящих поленьев. Другой, к сожалению, мне тоже был знаком. Это был запах разлагающихся тел.

Прошу понять меня верно, уважаемый читатель. Село — это совсем не город. Живя в городе, мы привыкаем к выхлопам, дыму предприятий и прочему. В городе обоняние притупляется. Но в селе все иначе. Воздух там чистый, дышится легко. И любой запах моментально классифицируется верно. Только у запаха, который я ощутил, не могло быть источника — печь не топилась (в пустом доме-то), и никаких тел там тоже не было, это точно. Плюс ко всему, запах через несколько мгновений пропал. Но мне не померещилось. Меня даже сейчас подташнивает, когда я вспоминаю об этом и пишу.

Однако лучше бы все ограничилось запахом... В полнейшей тишине я услышал звук. Представьте, что кто-то ногтем стучит по стеклу, которое плохо закреплено в оконной раме и «гуляет». Вот такой звук я и услышал. «Тук-тук-тук». В этот момент я понял значение выражения «волосы зашевелились». Еще возникло такое ощущение, будто у меня трясутся внутренности...

Я повернулся к пустому дому. Луна светила ярко, была видна пустая комната — там не осталось даже мебели. Да, в доме никого не было, никаких сомнений. А возле окон — тем более. Однако стук прозвучал снова. Опять трижды. «Тук-тук-тук».

Я был в шоке. Судя по звуку, кто-то, находясь внутри, стучал в окно. Судя по тому, что я видел — никто не стучал. Помню, что сигарета у меня выпала, и я быстрым шагом направился прочь. За моей спиной снова раздался стук, на сей раз непрерывное постукивание. Считанные секунды ушли у меня на то, чтобы добраться до дома.

Жена, встречая меня, обеспокоенно спросила, что со мной случилось. Я наврал, что меня угостили самокруткой с крепким табаком.

Что это было, я не понимаю. Конечно, есть разные догадки, но не вижу смысла писать здесь свои домыслы. Одно хочу сказать — я уверен, что ни слух, ни обоняние меня не обманывали.
♦ одобрил friday13