Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЗВУКИ»

11 октября 2011 г.
Хотелось бы рассказать историю, из-за которой я чуть с ума не сошёл. Всё началось где-то чуть меньше года назад. Я тогда как раз закончил школу, едва не вытянув на серебряную медаль. Подал документы в университет и прошел по баллам. Поэтому остаток лета можно было ни о чем не заботиться.

Моя квартира находилась на первом этаже. Выглядела она примерно так: представьте себе букву Е, повернутую на 90 градусов по часовой стрелке. Выход находился слева. Первая «палка» — кухня, вторая — зал и спальня родителей, третья (самая дальняя от входа) — моя комната. Мать еще в конце мая уехала на командировку в Москву. Отец работал с утра до поздней ночи, домашних животных у нас нет, в итоге я почти весь день находился в квартире один. Естественно, дома почти не сидел, так как по натуре общительный и предпочитаю куда-нибудь сходить с девушкой или просто пойти с друзьями. Квартира использовалась как перевалочный пункт — заскочить поесть, поспать или немного посидеть за компьютером.

И вот в разгаре лета как-то раз я споткнулся на улице почти что на ровном месте и подвернул ногу. Врач в травмпункте сказал, что ничего опасного нет, но лучше деньков пять-шесть посидеть дома. Я решил, что так и сделаю.

На кухне делать было особо нечего, моя комната маленькая — только кровать да шкаф, поэтому большую часть времени я проводил в зале, сидя в интернете. Однажды я обратил внимание на то, что на кухне раздается едва слышный шум. Сначала я решил, что это просто показалось. Но где-то минуты через три шум повторился. Он был похож на какой-то очень тихий шорох, вроде полиэтиленового пакета. Я подумал, что это пакет и есть: может, ветром сдуло из-за неприкрытого окна, но все-таки решил проверить.

На кухне ничего, что могло бы произвести подобный шум, не было. Пожав плечами, я было развернулся — и застыл. Было очень жуткое и внезапное чувство, словно прямо за спиной кто-то стоит и неотрывно смотрит в затылок. Я от неожиданности даже обернуться не смог, кое-как прошел в коридор и только тогда посмотрел назад. Никого не было, но чувство не пропадало.

Решив, что это такой странный глюк, я вернулся в зал. Постепенно чувство страха отпустило, я даже стал посмеиваться над самим собой, опять залез в интернет. Практически через минуту стало слышно шаги. Даже не совсем шаги, а такой сухой, слабый шорох, ритмичный и почему-то пугающий. Я на всякий случай громко спросил: «Кто здесь?». Шаги не прекращались. Я буквально кожей ощутил, что мимо закрытой двери зала в коридоре кто-то прошел в мою комнату, а потом обратно. Ни в коридоре, ни в комнате никого не было.

Больше в этот день шагов слышно не было. Когда отец пришел домой (а это было где-то часов в 11 вечера), я рассказал ему об этой истории. Отец устало посмотрел на меня, сказал, что ничего подобного раньше он не слышал, и пошел спать, даже ужинать не стал — он постоянно выматывался, ибо работал грузчиком.

На следующий день мне уже было не по себе оставаться одному в пустой квартире. Я пытался успокоиться, мысленно повторяя, что это просто непонятно откуда взявшаяся фобия. Однако, лежа на своей кровати, я опять слышал тихие шаги на кухне.

Когда-то я читал книгу «Люди-феномены». Там была целая глава про прогерию — это такое крайне редкое заболевание, при котором дети стареют и умирают уже в 11-12 лет. В начале главы была иллюстрация: человек с непропорционально большой, седой, старческой головой держит на руках кошку. Больше всего пугали в нем глаза — большие, полуприкрытые веками, и улыбка — даже скорее усмешка, почему-то сразу кажущаяся недоброй, неискренней, даже жестокой. Этот, в общем-то, несчастный человек казался пугающей и противоестественной пародией на человека. Почему-то шаги сразу стали ассоциироваться с этим. Так и представлялось серое, иссушенное существо с застывшей на тонких губах ухмылкой, которое медленно проходит по длинному пустому коридору, отбрасывая вперед низкую тень.

В тот день я был в зале. Как всегда прикрыв дверь, сидел перед монитором, как вдруг опять ощутил на себе леденящий взгляд. Я обернулся и услышал шаги еще более отчетливо, словно кто-то спешно уходил на кухню. Дверь была почти полуоткрыта — а я помнил, что надежно ее прикрывал.

С этого дня начался кошмар. Ночью шагов не было слышно, отец спокойно спал и ничего не знал. На мои рассказы он отвечал лишь, что это просто разыгравшееся воображение. А у меня особого воображения никогда не было, я по натуре скептик. Так или иначе, отец не придавал значения шагам. Я бы с радостью уходил днем из квартиры, но нога не позволяла. Так что четыре дня я просидел, заперевшись на щеколду и изредка выходя в ванную. И все равно я не мог успокоиться: тихие шаги — туда, обратно, туда, обратно... Временами слышалось далёкое, невнятное бормотание.

На пятый день вечером позвонили с работы отца. Он во время переноски тяжелого груза на стройке потерял равновесие и упал на кучу кирпичей в лестничный пролет со второго этажа недостроенного дома. Я, кривясь от боли в ноге, помчался в больницу. Отец лежал, весь забинтованный, бледный, но все же находил в себе силы улыбаться и даже шутить. Я просидел около него до десяти вечера, потом кончилось приемное время.

Домой пришел в половине двенадцатого и сразу лег спать. Когда в привычное тиканье часов вкрался шорох, я моментально проснулся. Никогда еще до этого шаги не раздавались ночью. Шаги остановились около моей двери. Раздалось то самое едва слышное бормотание. Потом звук стал удаляться и, наконец, совсем исчез. Я выждал с полчаса, борясь с нервной дрожью, потом подошел к двери. И остолбенел. Щеколда, которую я определенно оставлял полностью закрытой, едва висела на крючке. Еще чуть-чуть сдвинуть — и дверь открылась бы нараспашку.

Больше спать я не мог. Наспех собрался, открыл дверь, быстро вышел из квартиры. Всю ночь слонялся по городу, курил, останавливался в людных местах. Возвращаться в квартиру совершенно не хотелось. Отец лежал в больнице еще три недели. За это время я ни разу не ночевал дома. Заходил туда только за деньгами. Спал у знакомых, друзей, ходил к родственникам, ничего не понимавшим, но в ночлеге не отказывающим. Исходил город вдоль и поперек.

Наконец, из командировки приехала мать. Я встретил ее на вокзале, она удивилась моему виду — худой, в износившейся одежде. Я буквально умолял ее переехать — благо, был выгодный вариант, нашел в газете объявлений. Мать пожала плечами, но согласилась. Мы наняли грузчиков — возвращаться в ту квартиру я категорически отказывался — и переехали через три дня. Всё это время мы провели у тетки, живущей рядом с больницей — так удавалось постоянно навещать отца. Потом отца выписали, и мы, наконец, зажили относительно спокойно.

Недавно, гуляя в сквере в центре города, я встретился с бывшим соседом — он катал маленького сына в детской коляске. Мы разговорились. Оказывается, сразу после нас в ту квартиру въехал молодой парень, приезжий откуда-то из Средней Азии, наполовину русский, наполовину какой-то узбек. Он прожил там всего неделю. Соседи, взволнованные тем, что парень заперся дома и неделю не выходит, вызвали милицию. Те долго звонили в дверь, потом вскрыли ее. Он лежал на кухонном полу, в одной руке был большой хлебный нож. Вены на обеих руках были просто исполосованы. Экспертиза показала самоубийство.

Рассказав это, сосед попрощался и мимоходом заметил, прежде чем уйти: «Кстати, в последнее время, когда сплю, кажется, как будто за стеной кто-то ходит»...
♦ одобрил friday13
9 октября 2011 г.
В 1992 году Национальная ассоциация антрополо­гов США направила специальную экспедицию на поиски пропавшего ученого Дэвида Воддла. Возглавили экспедицию Перри Уинстон и Рой Клайв, работавшие в Индокитае не один год. Повторяя маршрут Воддла, они достигли по­росших джунглями холмов на северо-западе от устья реки Квай. За холмами находилась болотистая низменность, огра­ниченная с одной стороны рекой, а с другой — болотами, кишащими змеями. Согласно местным преданиям, в древние времена здесь обитало племя колдунов-кан­нибалов. Местные проводники отказались сопровождать экспедицию, и поисковой группе пришлось продолжать дальнейший путь на свой страх и риск. В дневниковых записях Воддла, сделанных незадолго до последнего путешествия, содержались упоминания об этой равнине и о какой-то находящейся там пещере с множеством скелетов, в кото­рой каннибалы совершали свои магические обряды. Она-то и интересовала антропологов. Уинстон и Клайв поста­вили своей задачей найти данную пещеру, считая, что Воддл и его спутники могли погиб­нуть в ее окрестностях.

В первую же ночь, разбив на равнине лагерь, люди услышали странные звуки, доно­сившиеся с юго-запада. Звуки походили на дробный лязг множества молотов. Американцы не решились ночью туда идти, а утром, пройдя несколько киломметров на юго-запад, нашли зловещую «Пещеру скелетов». Не было сомнения, что именно о ней писал Воддл, и что имен­но отсюда доносились ночные звуки.

Стало очевидно, что звуки, доносившиеся ночью из пещеры скелетов, издавали не люди, так как их следы неминуемо остались бы на болотистой почве. Были организованы поиски, и вскоре недалеко от пещеры были найдены раз­ложившиеся тела Воддла и его спутников. Их узнали по обрывкам одежды и снаряжению. Осмотр трупов показал, что антропологи погибли насильственной смертью. Их грудные клетки и черепа были проломлены тупым предметом. При этом убийцы не взяли ничего из их имущества. Это позволило учёным предположить, что людей убил какой-то сильный зверь.

Войдя в пещеру, исследо­ватели обнаружили в ней множество человеческих ске­летов, лежащих на земле, прислоненных к стенам, а также подвешенных к стенам и потолку. Членов экспедиции поразило одно обстоятельство: грудные клетки и черепа мертвецов были проломлены таким же образом, как и у людей Воддла. Большинство скелетов в пещере при этом оказались очень древ­ними. Это обстоятельство загнало иссле­дователей в тупик.

Лагерь разбили на некотором расстоянии от мрачной «Пещеры скелетов». И снова среди ночи послышался дробный лязг, на этот раз гораздо ближе. Теперь уже ни у кого не было сомнений, что доносится он из зловещей пещеры. Держа наготове оружия, люди провели бессонную ночь, и только утром Уинстон с несколькими людьми отправились к пещере. Все здесь осталось по-прежнему, не видно было никаких следов чьего-либо ноч­ного пребывания. Но в самой пещере их ожидал неверо­ятный сюрприз: практически все скелеты изменили свое местоположение! Еще нака­нуне они сидели или лежали совершенно иначе. Очевидно, кто-то ночью переложил скелеты.

Уинстон и еще один участник экспеди­ции решили остаться возле пещеры на ночь, вооружившись пистолетами. Кроме того, была приготовлена кинокамера, позволяющая снимать в темноте. Остальные вернулись в ла­герь. Ночью со стороны пещеры послышался тот же дроб­ный звук. Теперь уже никто не сомневался, это стук костей скелетов. Других звуков никто не слы­шал: ни выстрелов, ни криков.

Наутро Клайв обнару­жил у пещеры изувеченные трупы Уинстона и его спутника. Они лежали в кровавой луже. Их тела были раздавлены с невероятной силой, а черепа пробиты каким-то тупым предметом. Камера была разбита, пленка была чистой — съемка даже не начиналась. Это произвело на людей настолько ужасное впечатление, что они, забрав трупы, немедленно покинули это проклятое место. Еще раз заглядывать в пещеру никто не решился, хотя один из участников экс­педиции впоследствии говорил, что он, проходя мимо зияющего чернотой входа, направил внутрь луч фонаря и увидел на одном из древних скелетов, находящихся в пещере, свежую запекшуюся кровь.

Отчет об экспе­диции официально не был предан огласке. Планировалось, что в будущем в загадочную пещеру отправится еще одна экспедиция, но этого так и не произошло.
♦ одобрил friday13
В 80-е я работал в одном институте на улице Казакова — НИИФК (Научно-исследовательский институт физической культуры). Он располагался в усадьбе Разумовского. Это сейчас там развалины, но еще в те годы это был хоть и несколько обшарпанный, но все-таки дворец.

Во дворце графа Разумовского, говорят, всегда водились привидения. Этому в немалой степени способствовали увлечения владельца-графа собирательством артефактов, рукописей и прочих, мягко говоря, странных предметов. Привидения, в отличие от графов, не умирают. И, как выяснилось впоследствии, никуда из полюбившихся им дворцов не деваются.

Самое интересное начиналось ночью. В тишине коридоров раздавался вдруг громкий смех. В столовой зале, которая в советские времена не использовалась по назначению, слышался звон бокалов, стук столовых приборов о фарфор и негромкая беседа. К тому времени во дворце не оставалось старинных часов — все часы были электронные, как в любом советском учреждении. И вот в полночь в дальних комнатах вдруг раздавался бой часов. Кинувшиеся на звук, разумеется, не обнаруживали никаких часов с боем. Или вот, к примеру, прижился в НИИФК сиамский кот Маркиз. Так тот, бывало, уставится в пустой угол, глаза выпучит, весь ощерится и орет так, что хоть беги...

По коридорам дворца ночью могло вдруг начать сквозить таким холодом, что по спине пробегали мурашки. Никаких кондиционеров там и в помине не было, при этом разница температур в одном конце коридора и в другом могла доходить до десятков градусов. Представляете — на улице лето, жара, за 30 градусов. В помещении (все-таки старинный кирпич) — градусов 25. Идешь по коридору — и вдруг попадаешь в зону, где температура никак не выше 10 градусов. При этом горло сдавливает такая жуть... А однажды довелось мне остаться раз во дворце на ночь. Слышу шум в коридоре. Знаю совершенно точно, что никого там быть не может — все двери лично закрывал и проверял. Выглядываю в коридор — по коридору летит, грохоча о кафель, жестяное ведро...

Спортсмены (а именно для них в те года и работал дворец графа Разумовского) были людьми весьма далекими от мистики. Попробуйте испугать пятиборца холодом в коридоре или смехом в явно пустом зале. Однако днем, в окружении людей, все эти фокусы были не так пугающи. Одним словом, все, кто работал в НИИФК днем, к рассказам о «привидениях графа Разумовского» относились если не с откровенным смехом, то весьма скептически. По крайней мере, до тех пор, пока не произошёл один по-настоящему жуткий случай.

Слава пришёл к нам в качестве подсобного рабочего после того, как его, высоклассного филера (сотрудника наружного наблюдения), выгнал за пьянку лично шеф КГБ Юрий Андропов. Славка рассказывал, что однажды он, филер с 20-летним стажем, совсем немного хватил лишнего и провалил операцию — объект заметил «хвост». Андропов вызвал его лично на разбор. Однако Славка в тот момент был с похмелья и не нашел в себе никаких сил ни покаяться, ни оправдаться. Карьера его на этом закончилась, Славку «списали» в НИИФК. Работая разнорабочим во дворце, Славка не переставал «закладывать за воротник» — терять ему теперь было нечего. Однажды он так набрался к вечеру, что стало ясно — в свое логово он не доедет. Славку отнесли в подсобку столовой, положили на топчан и, рассудив, что будучи в таком состоянии, он очнется весьма нескоро, закрыли его на все запоры и уехали по домам.

Так получилось, что открывать НИИФК следующим утром довелось мне. Приехав к семи часам, искал я Славку долго. Обнаружил его в дальней комнате без окон, трясущегося, сжимающего в каждой руке по огромному поварскому ножу. На волосах его кое-где была седина. На вопросы и расспросы Славка не отвечал. Потом понемногу отошел, но стал каким-то совсем задумчивым и молчаливым. Спортсмены, услышав эту историю и увидев поседевшего Славку, перестали шутить о привидениях.
♦ одобрил friday13
#94
5 октября 2011 г.
В начале февраля у меня умирала бабушка. К нам приехали родственники, чтобы чем-нибудь помочь. И одна из родственниц, которая сидела ночью с бабушкой, услышала, как в окно кто-то постучал два раза, словно в дверь. Она отошла посмотреть, кто там, но за окном никого не было. Вернувшись, она увидела, что бабушка умерла.
♦ одобрил friday13
#64
29 сентября 2011 г.
Мой одногруппник — бывалый спелеолог и скалолаз. В начале июля он позвонил мне и предложил отправиться на сплав по реке с дальнейшим заходом в пещеры. На мои слова о том, что я ни разу не был в пещерах, да и в походы считай не ходил, он только отмахнулся. Сказал, что ничего сложного не будет — обычная туристическая вылазка в кругу друзей. Однако «круга друзей» не получилось. В назначенный день с рюкзаком наперевес я стоял на вокзале в компании совершенно незнакомых людей. Исключением стали мой одногруппник, тот самый, что позвал меня на сплав, и его девушка. Также с нами был бородатый мужик лет тридцати пяти и еще один парень со своей девушкой. Как мне позже объяснили, все они увлеченные туристы и сплавляются так чуть ли не каждый сезон. Взрослый бородач лучше всего знал эти пещеры и был для нас проводником. Первые два дня мы сплавлялись по реке. Я едва управлялся с веслом, разлил чай из котелка и вообще был скорее балластом, чем помощником. Однако ребята относились ко мне на удивление тепло, и даже виду не подали, что жалеют о том, что взяли меня с собой.

Вся соль моей истории случилась на третий день. Мы добрались до пещер и потихоньку начали спуск. Он был удивительно пологим, никаких дыр и впадин, просто длинный туннель, который иногда разветвлялся. В тот момент я очень радовался, что с нами проводник, потому что сам бы я ни за что не запомнил всех ветвлений. Мне показалось, что шли мы пару часов, хотя часов у меня не было, а ориентироваться по солнцу я уже не мог.

Наконец, вышли к симпатичному гроту и там решили разбить лагерь. Расстелили спальники и через некоторое время легли спать. Тогда я впервые почувствовал неладное. Сначала я услышал глухие шлепки, как будто босыми мокрыми ногами по кафелю. Я списал все на капающую где-нибудь вдалеке воду и попытался уснуть. Проснулся я оттого, что шлепки внезапно прекратились. Вообще стало очень-очень тихо. Тишина резко прервалась тихим, но отчетливым выдохом. Он был длинным — явно длиннее того, что способен произвести человек. Я вглядывался в темноту в то место, откуда доносился звук. На секунду мне показалось, что я увидел нечто, что могло бы сойти за живое существо, но потом темнота снова сгустилась. Так я и пролежал до самого утра, не сомкнув глаз. В голове проносилось все страшное, что я знал о пещерах...

Утром я рассказал проводнику об увиденном, но он только посмеялся и сказал, что с новичками такое часто бывает. Чуть позже одногруппник сообщил, что неподалеку они нашли узкий туннель-шкурник, и хотят посмотреть, что на другом конце. Мне предложили не лезть, если я не хочу, но что-то заставило меня согласиться. Лезли так: сначала ползли на коленях, потом на животе. Где-то в середине туннеля было самое узкое место, где едва пролезали плечи. Первой пошла девушка одногруппника, затем я, после меня проводник, и все остальные. Это случилось, когда я как раз прошел полпути, просунул плечи в эту дыру и кое-как проталкивал себя дальше. Я видел только подошвы ботинок девушки на расстоянии около метра впереди себя. Внезапно ее ноги как-то странно дернулись, и она закричала. Закричала так пронзительно, что у меня заложило уши. Я тоже закричал и дернулся назад, но понял, что выбраться не могу. Я онемел от страха и почти потерял сознание. Очнулся, когда меня с чудовищной силой дернули за ноги — как оказалось, чтобы вытащить из шкурника. Я сидел на земле перед лазом, пока эту девушку вытаскивали. Она безостановочно кричала и плакала. Когда ее достали, руки по локоть у нее были в царапинах и крови. Объяснить она ничего не могла, только плакала и вскрикивала иногда. Мы вышли из пещеры так быстро, как только смогли, добрались до трассы и поймали машину, которая отвезла нас к ближайшему населенному пункту.

Одногруппник с девушкой поехали в больницу, проводник же предложил мне сесть на ближайший междугородний автобус и ехать домой. Я не стал отказываться. Все мои вещи остались в пещере, кроме паспорта, ключей и кошелька (те я всегда носил во внутреннем кармане толстовки). Примерно через день после моего возвращения домой снова позвонил одногруппник и назначил встречу, чтобы отдать мои вещи. Про девушку он объяснил так: недавно она пережила нервный срыв и даже ходила к психоаналитику некоторое время. Видимо, в шкурнике у нее случился приступ клаустрофобии, и расшатанная психика привела к очередному срыву. Говорил он сухо, в подробности не вдавался. В конце добавил, что, когда они вернулись, все наши вещи были разбросаны. Наверное, какие-нибудь черные диггеры залезли в пещеру и решили поживиться, но вроде ничего не пропало — так он сказал. Дома я разобрал рюкзак и обнаружил, что недостает некоторых моих вещей по мелочи. Возможно, они просто выпали при погроме. Но что-то мне подсказывает, что пещера — или что там в ней было — забрала эти вещи на память...
♦ одобрил friday13
#59
28 сентября 2011 г.
В нашем городишке давно уже пользуется дурной славой одна местная больничка, которая по всем законам жанра была уже давно заброшена и выглядела крайне мрачно. Различные «сталкеры», сатанисты и прочие искатели острых ощущений сразу же облюбовали это место, поэтому до того, как мы решили выдвинуться за своей порцией адреналина, был тщательно выбран такой день, когда нам гарантированно никто не помешает.

Выдвинулись мы, как и полагается, скептически настроенными к такого рода вещам, под вечер, чтобы аккурат к полуночи прибыть в место. По дороге мы с одним товарищем подкалывали друг друга на предмет «у кого быстрее нервы сдадут», травя разные страшилки о подобных местечках. Наш третий товарищ просто мрачно пил.

Прибыв на место (и еще раз убедившись, что сегодня там никого нет), первым делом мы обследовали первый этаж. Выглядел он несколько более жутко, чем я себе это представлял: при входе какое-то подобие приёмной с разбитыми стеклами, обвалившейся с одной стороны стеной и какой-то проржавевшей конструкцией на том месте, где когда-то сидел охранник. После этого идет коридор с изрисованными стенами (начиная от типичных граффити и заканчивая сатанинской символикой), по всему полу бычки, прогоревшие свечи, страницы из книг, несколько кострищ и куча наваленных друг на друга, покореженных и перекошенных медицинских коек. По бокам две лестницы. Первая практически полностью разрушена — первого пролета буквально нет. Хотя, думается, она бы все равно смогла выдержать наш вес, да только зачем так рисковать, если подъем с другой стороны был цел и невредим?

Пока мы с опаской заглядывали в помещения первого этажа, наш поддатый товарищ поднялся выше. То есть, получилось так, что на первом этаже мы остались вдвоем. Мы уже начали привыкать к этой обстановке, глаза адаптировались к полумраку, а настенные рисунки уже не наводили жути. Мы даже понемногу стали вновь друг друга подкалывать, представляя, как в одном из помещений сейчас найдем классический шокер для лечения особо буйных (правда, это был не дурдом, а простая клиническая больница), как вдруг вернулся наш третий. Он был бледен, а свет от его фонарика бешено блуждал по всему помещению — настолько сильно он не мог совладать с собой. Мы попытались узнать, что же он увидел, что довело его до такого состояния. Он сбивчиво начал тараторить что-то про комнату, про звуки, про то, что тут точно кто-то есть. Разумеется, мы сразу решили, что напрасно он пил по дороге.

Так или иначе, было решено подняться выше. В первую очередь, чтобы доказать нашему третьему (который сперва наотрез отказывался туда возвращаться), что там ничего нет. Во вторую очередь — чтобы пощекотать себе нервы. Итак, поднявшись на второй этаж, поддатый товарищ остановился на лестнице и сказал, что будет ждать нас тут. Он указал нам на искомую дверь: «Вот, идите туда! Давайте, скажите, что там никого нет! Скажите, что мне это показалось!».

Конечно, вид товарища и не менее мрачная обстановка второго этажа смелости нам поубавили, но решимости не отняли. Уже не так уверенно, но все же продвигаясь в сторону нужной двери, за несколько метров от нее мы явственно услышали шелест целлофановых пакетов! Шелест был дерганым, нервным, срывающимся на хруст, как будто эти пакеты метали неистовые порывы ветра. Встав прямо за дверью я представлял себе, что происходит сейчас с другой стороны. Как мы с другом стоим в коридоре, а там, за дверью, в полном мраке, где видна лишь полоска света от наших фонарей, пакеты кружатся в некоем подобии вальса, как бы насмехаясь над нами.

Вслушиваясь в эти странные звуки, мы простояли под дверью не менее десяти минут, пока мой друг не схватился за дверную ручку. Он взглянул на меня, а затем резко распахнул дверь.

Но мы ничего там не увидели. Комната была пуста. Никаких пакетов, никакого шелеста. Мы быстро закрыли дверь и пошли обратно. Но едва мы отошли от двери, как из-а неё снова раздался тот самый тихий шелест. Кажется, он даже стал громче. На этот раз мы не стали проявлять излишнее любопытство. На всех троих навалилась жуть, мы быстро спустились вниз и навсегда покинули старую больницу.
♦ одобрил friday13
#14
19 сентября 2011 г.
Мой дверной звонок работает таким образом, что низкий дребезжащий звон будет идти до тех пор, пока звонящий человек не уберет палец с кнопки. За все те годы, что я тут живу, я уже научился определять по звону, кто именно ко мне зашел. У каждого появилась своя техника. Кто-то звонил один короткий раз, кто-то два более длинных, кто-то мог давить на кнопку до тех пор, пока я не открою дверь. Незнакомцы, которых временами заносит к каждому из нас, как правило, дают либо один длинный, либо два коротких.

Лет пять назад глубокой ночью раздались непривычные мне четыре коротких звонка. Откровенно говоря, меня это несколько насторожило. Живу я далеко не на первом этаже, и сам факт того, что кто-то поднялся среди ночи ко мне неизвестно зачем, дал повод проигнорировать звонящего. Благо, мои окна выходят во двор, и я мог с легкостью проверить, кто сейчас выйдет из подъезда. Я простоял у окна минут пятнадцать, но никто так и не вышел. Но и звонков больше не было.

На второй день я снова не спал в то время, когда кто-то четырежды нажал на кнопку звонка. В этот момент я как раз выходил из ванной, чем наделал много шума. Даже если и не шума, то тот, кто находился с другой стороны входной двери, наверняка понял, что дома кто-то есть. Я с опаской прислонился к глазку, но, к своему удивлению, не увидел на лестничной клетке абсолютно никого. Я даже отважился открыть дверь и выглянуть в пролет — никого.

На третий день, помню, я кому-то рассказывал эту малоинтересную историю с ночными звонками, и я очень хорошо запомнил, как в конце повествования я сказал: «Наверное, это смерть дверью ошиблась». Мои собеседники посмеялись, а меня внезапно охватило чувство тревоги. Мои собственные слова прозвучали как-то жутковато даже для самого себя. Ночью того же дня снова раздалось четыре коротких звонка. Это меня уже не на шутку напугало. А вместе со страхом пришла мысль о том, что мне все это кажется. Тем не менее, я двинулся открывать дверь, но, как и в прошлый раз, за дверью никого не было.

На четвертый день вечером ко мне зашел один знакомый с просьбой помочь починить его мобильный телефон и просто пообщаться. Мы засиделись допоздна, и этот знакомый стал свидетелем звонков от неизвестного невидимого гостя с другой стороны. В момент, когда в дверь позвонили, я копался в его мобильнике. Тогда я сделал вид, будто очень увлечен работой и не заметил звонков. Сам же покосился на своего товарища и стал наблюдать, услышал ли он этот звук. Ведь если нет, то следующим же днем я отправился бы к врачу. Но товарищ прекрасно все услышал. «Кто это к тебе в такое время?»— спросил он. Пожав плечами, я вновь аккуратно подошел к двери. Разумеется, там никого не оказалось. Товарищ, в отличие от меня, был не из робких и, сказав: «Сейчас разберемся с этими шутниками», — побежал вниз по лестнице. Тогда же я и видел его в последний раз. Нет, он не пропал без вести и не погиб при странных обстоятельствах. Он просто нарвался на пьяную и агрессивную компанию, которая избила его до полусмерти, а через несколько дней он скончался в больнице.

Самое жуткое во всей этой истории было то, что после этой трагедии всякие звонки прекратились. И до недавнего времени я об этом не вспоминал. Пока вчера ночью не раздалось четыре прерывистых звонка в дверь...
♦ одобрил friday13
#1
16 сентября 2011 г.
Я расскажу историю, произошедшую со мной одним весенним вечером. Было около полуночи, я сидел за компьютером и уже собирался идти спать, как за окном раздался омерзительно громкий скрип. Это были детские качели через дорогу. Уже две недели как они скрипели каждую ночь. Я иногда задумывался: кто же в такую пору там качается? Я видел эту площадку, там качели для совсем маленьких, взрослый человек в такую и не сядет, ноги девать некуда. Неужели кто-то в полночь водит ребенка поиграть? Ну хорошо, может быть, человек занятой и хочет уделить внимание своему отроку. Ну на пять минут, ну на десять. Но это ведь по полночи продолжается иногда.

Вдруг я услышал, как этажом выше хлопнуло окно, и грубый голос бывшего спецназовца Алексеича в весьма нелестных выражениях поинтересовался у неизвестного папаши, что, собственно, нужно его ребенку в такую пору на качелях, и где он видел эти ночные прогулки. Скрип прекратился, но через несколько минут возобновился, и стал каким-то совсем мерзким и назойливым. Мне даже послышалось, что я слышу в нём истерический смех. Сверху раздалось какое-то бормотанье, затем хлопнула входная дверь и я услышал громкие шаги на лестнице. Видимо, Алексеичу не понравилось такое отношение. «Милицию, может, вызвать, — промелькнула мысль, — ребенок всё-таки». Однако, поколебавшись минуты две-три, я решил не вмешиваться, и всё же идти спать. Да и скрип к тому моменту уже прекратился.

Утром Алексеича нашли на тех самых качелях. Мёртвого. Врач сказал — остановка сердца.
♦ одобрил friday13