Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЗЕРКАЛА»

12 ноября 2013 г.
Автор: Сергей Есенин

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.

Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
Черный человек,
Черный, черный,
Черный человек
На кровать ко мне садится,
Черный человек
Спать не дает мне всю ночь.

Черный человек
Водит пальцем по мерзкой книге
И, гнусавя надо мной,
Как над усопшим монах,
Читает мне жизнь
Какого-то прохвоста и забулдыги,
Нагоняя на душу тоску и страх.
Черный, человек
Черный, черный…

«Слушай, слушай, —
Бормочет он мне, —
В книге много прекраснейших
Мыслей и планов.
Этот человек
Проживал в стране
Самых отвратительных
Громил и шарлатанов.

В декабре в той стране
Снег до дьявола чист,
И метели заводят
Веселые прялки.
Был человек тот авантюрист,
Но самой высокой
И лучшей марки.

Был он изящен,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою».

«Счастье, — говорил он, —
Есть ловкость ума и рук.
Все неловкие души
За несчастных всегда известны.
Это ничего,
Что много мук
Приносят изломанные
И лживые жесты.

В грозы, в бури,
В житейскую стынь,
При тяжелых утратах
И когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым —
Самое высшее в мире искусство».

«Черный человек!
Ты не смеешь этого!
Ты ведь не на службе
Живешь водолазовой.
Что мне до жизни
Скандального поэта.
Пожалуйста, другим
Читай и рассказывай».

Черный человек
Глядит на меня в упор.
И глаза покрываются
Голубой блевотой.
Словно хочет сказать мне,
Что я жулик и вор,
Так бесстыдно и нагло
Обокравший кого-то.

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.

Ночь морозная.
Тих покой перекрестка.
Я один у окошка,
Ни гостя, ни друга не жду.
Вся равнина покрыта
Сыпучей и мягкой известкой,
И деревья, как всадники,
Съехались в нашем саду.

Где-то плачет
Ночная зловещая птица.
Деревянные всадники
Сеют копытливый стук.
Вот опять этот черный
На кресло мое садится,
Приподняв свой цилиндр
И откинув небрежно сюртук.

«Слушай, слушай! —
Хрипит он, смотря мне в лицо,
Сам все ближе
И ближе клонится. —
Я не видел, чтоб кто-нибудь
Из подлецов
Так ненужно и глупо
Страдал бессонницей.

Ах, положим, ошибся!
Ведь нынче луна.
Что же нужно еще
Напоенному дремой мирику?
Может, с толстыми ляжками
Тайно придет «она»,
И ты будешь читать
Свою дохлую томную лирику?

Ах, люблю я поэтов!
Забавный народ.
В них всегда нахожу я
Историю, сердцу знакомую, —
Как прыщавой курсистке
Длинноволосый урод
Говорит о мирах,
Половой истекая истомою.

Не знаю, не помню,
В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил мальчик
В простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами…

И вот стал он взрослым,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою».

«Черный человек!
Ты прескверный гость.
Это слава давно
Про тебя разносится».
Я взбешен, разъярен,
И летит моя трость
Прямо к морде его,
В переносицу…

Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один…
И разбитое зеркало…
♦ одобрил friday13
21 октября 2013 г.
Дело было в субботу. Ничто не предвещало беды — я сидела дома, смотрела телевизор. Сразу скажу, что человек я вполне адекватный, не пью. Сижу, смотрю фильм. Параллельно дивану, на котором я сидела, висело довольно большое зеркало в тяжелой позолоченной раме. Во время просмотра фильма я несколько раз заглядывала в него (какая я, мол, раскрасавица). Посмотрев в зеркало в очередной раз, я оцепенела: в отражении рядом со мной, уставившись в телевизор, сидел средних лет мужчина, очень бледный и маленький.

Сказать, что я испугалась — ничего не сказать. Я подскочила, как ошпаренная, и с диким криком побежала в комнату сестры. Оглядываться я не рискнула. Сестра вышла со мной, чтобы проверить, что меня так напугало. В отражении уже всё было нормально. Сестра мне не поверила, и это меня ужасно взбесило. Я же нормальный человек, без всяких отклонений в психике! Тряслась я дня четыре, боялась оставаться одна в комнате.

Спустя неделю после этого дня я сидела в своей комнате и слушала музыку, подпиливая ногти. Тут колонки у компьютера издали звук помех, который иногда бывает, когда близко от них звонит телефон. Значения этому я не придала, но вдруг явственно почувствовала на спине чей-то взгляд. Мне стало жутко. Я боялась оглянуться, но всё же собралась с духом и резко повернула голову в сторону изголовья кровати. Успела увидеть тень, метнувшуюся к окну. При этом помехи на компьютерных колонках стали невыносимыми и резали слух.

Выбежав из комнаты, я рассказала все отцу, но он только посмеялся и сказал, что мне нужно отдохнуть, так как я переутомилась в школе. Мне стало до слез обидно, что мне не верят самые близкие.

С тех пор прошло два месяца. Больше, слава богу, ничего такого не повторялось, но я до сих пор не понимаю, что это могло быть. Даже спустя такое время мне страшновато. Раньше в мистику не верила, но, испытав её на собственном опыте, поменяла свое мнение.
♦ одобрил friday13
14 сентября 2013 г.
Когда учился в 9-м классе, я съездил на олимпиаду в соседний город (толком даже не помню, что за олимпиада была). На время проведения олимпиады нас поселили в общежитии местного ВУЗа.

В последний вечер перед отъездом домой мы купили с ребятами пива и решили немного покуролесить в комнате. Выпили по бутылочке, начали беситься, кидаться друг в друга подушками, толкаться, бороться... Один парень отлетел в стену и ударился о нее довольно сильно. Через секунду из-за стены послышались ответные стуки. Мы подумали: «А вдруг там какие-нибудь девчонки?» — и принялись с ними перестукиваться. На каждый наш удар из-за стены отвечали.

Мы, хмельные малолетки, решили попугать девчонок. Взяли два фонарика, обернулись в простыни и пошли в соседнюю комнату изображать из себя привидений. Каково же было наше удивление, когда мы увидели, что на двери комнаты был железный засов со здоровым амбарным замком. Мы ринулись к вахтеру и рассказали ему о том, что произошло. Не учли мы только одного — от нас разило пивом, поэтому мы получили хороших люлей и были загнаны обратно в комнату.

Ночью уснуть не смог никто, однако стук из-за стены больше не повторялся.

Утром, перед отъездом, мы спросили какого-то студента в коридоре о загадочной комнате. На наше счастье, это оказался пятикурсник, неплохо знакомый с историей общежития. Он рассказал, что тремя годами ранее в эту комнату заселили двух девушек. Жили они хорошо, пока не решили, что в их комнате маловато зеркал. Каждая из девушек повесила по зеркалу над кроватью. Как уже можно догадаться, кровати находились друг напротив друга — соответственно, и зеркала тоже, и заходящие к девушкам студенты частенько любовались «бесконечным коридором» отражений.

Начиная с этого дня, девушки начали худеть и сохнуть. На парах они были вялыми, постоянно ходили с с огромными мешками под глазами, как будто ночами не высыпались. Тогда никто не обратил на это особого внимания — студенческая жизнь, загулы, да мало ли что... Потом девушки перестали приходить на пары. Дверь в их комнату была заперта изнутри. Комендант, встревожившись, решила проверить комнату — дубликат ключей у нее имелся.

Обе девушки были в комнате. Они повесились друг возле друга в центре комнаты, как раз на линии местонахождения двух зеркал. Свидетели говорили, что в «зеркальном коридоре» отражалось бесчисленное количество бездыханных тел — ничего более жуткого в жизни они не видели...

После этого жуткого случая желающих жить в этой комнате не нашлось, и комната так и осталась необитаемой. Некоторые знакомые погибших девушек считали, что во всём виноваты зеркала, которые «высосали» из девушек их души. Но из комнаты ничего не выносили, и два зеркала там до сих пор смотрят друг на друга.
♦ одобрил friday13
Все, наверное, знают, что когда в доме кто-то умирает, надо закрывать все отражающие поверхности. Даже через окно нельзя смотреть на похороны.

Один мой не очень серьёзный знакомый во все это не верил и решил с подачи таких же ветреных друзей провести эксперимент. Когда у него умерла бабушка, он специально встал ночью, пока все спали, и поставил прямо над гробом небольшое зеркало. Когда бабушку похоронили, парень выбрал свою сестру в качестве объекта эксперимента. Сестра спала на диване. Он растолкал её и стал держать прямо над её лицом то самое зеркало. Сестра спросонья глянула в зеркало, и у нее пошла пена изо рта. Вызвали скорую, увезли её в больницу. Говорили потом, что она в дурке лечилась.

Мне интересно, что же она увидела в зеркале?..
♦ одобрил friday13
3 июля 2013 г.
В тот день, как обычно, я проснулся в два часа ночи. Мой суточный режим совсем сбился. Достав сигарету, я отправился на балкон покурить. Ночная тишина, плотно окружавшая город, вызывала какое-то тревожное чувство. Лишь изредка проезжавшие машины разбавляли угнетающий страх.

Страх — он постоянно преследовал меня. В последнее время мне стало совсем плохо. У меня нет родителей, жил я один в большой квартире, доставшейся мне по наследству. Никак не мог найти работу — не брали из-за отсутствия опыта. Конечно, я бы мог пойти работать грузчиком или тем же уборщиком, но тут уже в дело вступал целый букет болезней, который я заработал с детства. А деньги-то нужны. Я бы мог разменять квартиру, но мечты о том, что у меня когда-нибудь будет большая семья, любимая жена и куча деток, не давала мне этого сделать. Но страх был совсем не из-за этого. Я чувствовал, инстинктивно чувствовал, что в скором времени со мной произойдет что-то ужасное...

Я зашел в магазин и сразу на прилавке развернул газету с объявлениями. Среди списка давно знакомых текстов я увидел нечто новое. «Работа для всех». В тот же день я позвонил туда, и меня приняли. Работа была несложная. Нужно было охранять небольшую территорию — какой-то заброшенный цех. В первый день мне объяснили, что да как. В принципе, ничего особенного — удивило только то, что работать я буду не один, а еще с каким-то пареньком.

Я сразу же осмотрел территорию. Цех был закрыт, но через щели я увидел, что это обычный мебельный склад. Там была собранная мебель, уже готовая к продаже, и разобранная, которую собирали днем и отвозили в магазин, который находился примерно в 200 метрах. Ничего необычного не было — шкафы, диваны, какие-то доски, тумбы, зеркала и прочее.

В первую ночь я познакомился с пареньком-напарником, его звали Володей. Он оказался таким же неудачником, как и я. Не буду вдаваться в подробности, скажу, что, хоть он и был моим ровесником, относился ко мне он как к старшему, постоянно услуживал, и мне это нравилось. Каждую ночь мы говорили о жизни, о своих мечтах. Он хорошо играл на гитаре, а я рисовал. Мы быстро сдружились. А страх, который преследовал меня, стал пропадать.

И вот однажды, проводя время за очередной беседой, мы услышали какой-то шум в цеху. Страх тут же вернулся. В голову сразу полезли мысли о призраках и прочей чертовщине, но я отогнал их и стал внушать себе, что это все сказки, придуманные для детей. Мы, крадучись, подошли к цеху и заглянули в щель — всё тихо. Было видно, что одно из зеркал упало и разбилось. Кстати, забыл упомянуть, во время собеседования мне сказали, что предыдущего сторожа уволили как раз из-за того, что кто-то постоянно портил мебель, особенно зеркала. Они бывали или разбиты, или поцарапаны, но при этом всегда лежали отражающей стороной вниз.

Мы решили разобраться с этим утром и пошли было обратно в сторожку, но что-то заставило меня остановиться. Я сказал Володе, что нам нужно кое-что проверить, и направился к осколкам.

— Володя, сходи, принеси веник и совок, — сказал я напарнику.

Пока Володи не было, я решил собрать крупные осколки руками. Подняв первый, я поднес его к своему лицу, потому что не видел его уже несколько дней. Разглядывая недельную щетину, я заметил на осколке какое-то черное пятно, как будто от сажи. Я протер его рукавом и взглянул снова...

По телу пробежала дрожь. Это было вовсе не пятно. Какая-то черная субстанция стояла сзади меня. И пока я протирал осколок, она приблизилась ко мне на пару метров. Я обернулся, но никого не увидел. Я вновь взглянул в осколок, и у меня волосы встали дыбом. От страха я забыл, как дышать. Через силу я вдыхал воздух и выдыхал, вдыхал и выдыхал. Такого страха я не испытывал никогда. Оно стояло прямо за моей спиной, я чувствовал его всем телом. Сквозь черную пелену можно было разглядеть силуэт. Длинные и тонкие руки и ноги, огромная голова. Глаза закрыты, как будто оно спит. Я понял, что, когда на него смотришь через зеркало, оно не может двигаться.

Время никогда не тянулось так долго. Где же этот чёртов Володя? Я молча стоял и смотрел. Из-за того, что я очень сильно сжимал осколок в руке, он впился мне в ладонь, как нож в масло. Кровь текла по руке, но физическая боль была ничем по сравнению со страхом, который я испытывал. Осколок, весь в крови, стал выскальзывать из рук. Володя, где же ты?

Я никогда в жизни так не радовался, как в тот вечер, когда услышал звук открывающейся двери.

— Володя, быстро неси сюда зеркало!

— Какое?

— Любое, какое найдешь.

— Тут только шкаф с зеркалом...

— Так оторви его к чертовой матери!

— Но ведь платить придется.

— Ну и что?! Делай, как я сказал!

Пока Володя тащил зеркало, я наблюдал за тварью. Он не двигался.

— Так, теперь поставь его передо мной и держи, — сказал я, когда Володя принёс зеркало.

Как только зеркало оказалось передо мной, я выкинул осколок и схватил зеркало. Держа его перед собой, я направился к выходу. Володя шел сзади. Тварь стояла на месте. Черт, как же тяжело было идти! Пока я стоял, ноги затекли, но неприятнее всего была боль в руке, которая не давала мне нормально держать зеркало. Я чувствовал, рука вот-вот разожмется и зеркало выпадет.

Я был почти у выхода. «Нет, Господи, нет, только не сейчас», — молился я про себя. И тут рука разжалась...

Последнее, что я помню — как голова Володи оторвалась от тела и повисла в воздухе. Я слышал, что голова может несколько секунд прожить без тела, а сейчас я увидел это собственными глазами. Его лицо исказилось гримасой страха, а из глаз хлынули слёзы. Как бы я хотел, чтобы это все оказалось лишь ужасным сном... Но это было на самом деле.

Внезапно я почувствовал всплеск адреналина, и мои ноги понесли меня с бешеной скоростью. Я бежал очень долго, пока не добежал до своего дома. Там, заперевшись изнутри, я стал курить одну сигарету за другой. Я думал о Володе, о родителях, о своих мечтах. Я понимал, что вместо Володи мог бы быть я. У меня никогда не было такого желания жить...
♦ одобрил friday13
Утром я пошел в ванную, чтобы принять душ. Недавно мы провели ремонт, и ванная комната была совершенно новенькой: белые стены, белые плитки, блестящие в свете трёх ламп по 100 ватт. Закончив с душем, я, довольный жизнью, весело посвистывая, пошел на кухню завтракать. Проходя мимо зеркала в прихожей, я заметил, что широко улыбаюсь. Настроение приподнялось ещё больше.

Вечером, перед сном, я снова пошел в душ и заметил, что с лампами что-то случилось, они светили как-то очень тускло. Я сходил на кухню за запасными лампами и заменил одну, но и она тоже загорелись кое-как. Я решил, что дело в проводке, и решил пока помыться в сумраке. Стоя в ванне, я посмотрел на большое зеркало напротив. Мое лицо в отражении — оно опять улыбалось! Я потрогал свои губы — нет, я сам вовсе не собирался лыбиться. Но отражение улыбалось все шире и шире.

При неверном освещении трудно было разглядеть детали, поэтому я вышел из ванны и подошёл к зеркалу, хоть и по затылку прошёлся холодок. Улыбка становилась все шире и шире, постепенно превращаясь в дикий оскал. Я увидел, как уголки рта медленно ползут к моим ушам, и подумал, что у меня начались галлюцинации. Но что их могло вызвать? Не котлеты же с бараниной, которые я съел на ужин. Я сделал шаг назад от зеркала, сделал глубокий вдох, чтобы отогнать видение, и почему-то решил посчитать свои зубы в отражении.

Улыбка достигла моих ушей, а подбородок ушел вниз. Но я продолжал считать из любопытства.

Тридцать шесть — тридцать семь — тридцать восемь…
♦ одобрил friday13
Первоисточник: www.trupoedy.com

Автор: Аська

Это произошло три года назад. Моя подруга Соня со своим парнем сняли квартиру. Сняли через объявление в газете и сразу въехали. Дом находился недалеко от кладбища на «Богданке». Вид с балкона выходил на поле, а далее уже располагалось кладбище. Парень часто уезжал в Москву на заработки, а пока его не было, мы собирались с друзьями у моей подруги. Обычно там же и оставались ночевать, так как ей почему-то было страшно находиться одной в квартире. Ничего особенного настораживающего в квартире не было — находилась она на втором этаже, сдавалась только одна комната, а другая была заперта на замок. Туалет с ванной располагались раздельно, кухня была небольшая. А ещё в этой квартире было очень много зеркал: в прихожей три штуки, в ванной, в зале и на кухне ещё под одной.

Однажды после очередной посиделки все разъехались, и Соня осталась ночевать одна. Она очень просила кого-либо остаться, но никто не смог, и я в том числе.

В четыре утра мне позвонила Соня вся в слезах и попросила срочно приехать. У нее была истерика, она толком ничего не могла объяснить. Я быстро собралась, вызвала такси и приехала к ней. Соня сидела абсолютно никакая и просто ревела. Так продолжалось где-то час. Приходя в себя, она мне сказала, что уже в постели сквозь сон она услышала, что в ванной кто-то моется. Она решила проверить и пошла в сторону ванной. Там горел свет, хотя выключатель находился в выключенном состоянии. Она не рискнула войти в ванную. Резко развернувшись, чтобы вернуться в комнату, она увидела в зеркале какого-то мужчину. Что происходило дальше, Соня не помнила. Очнувшись, она сразу позвонила мне.

Я, конечно, не поверила в её рассказ — подумала, что она то ли перепила, то ли ей это приснилось. В общем, я уложила ее спать, списав все на бред, и сама легла.

Спали мы до одиннадцати часов утра, а потом пошли гулятью. Вернулись домой в 10 часов вечера. Соня уговорила меня остаться на ночь. Дома мы решили попить пива. Ничего особенного не происходило, сидели мы где-то до часу ночи, потом решили лечь спать.

Прежде чем отправиться на кровать, я решила умыться в той самой мистической ванной. От того, что произошло там, я чуть не умерла. Стою, спокойно умываюсь, намылила глаза... и вдруг чувствую, что на меня кто-то пристально смотрит сзади. Я быстренько все с себя смываю и оборачиваюсь — никого нет. А ощущение такое, будто в комнатушке резко похолодало, и сердце начинает биться. Я смотрю в зеркало — а позади меня мужик в петле висит! Поворачиваюсь в шоке, а на самом деле никого там нет. Смотрю снова в зеркало — а он висит... В общем, я минуты две не могла ни кричать, ни пошевелиться — просто впала в ступор. Потом быстро выбежала из ванной.

Что там дальше происходило, не очень хорошо помню. Мы с подругой выбежали на улицу и поехали ко мне. До приезда парня она жила у меня, мы боялись в ту квартиру заходить даже днем...
♦ одобрил friday13
Автор: Созерцатель

Думаю, сейчас я могу об этом рассказать. Прошло много лет с моего первого опыта общения с потусторонним, и я свыкся с мыслью, что никто и никогда, как бы сильно он ни старался, не будет по-настоящему одинок. В любой момент рядом с тобой может быть кто-то, кто услышит тебя, когда, казалось бы, ты разговариваешь только с самим собой. Не важно, плачешь ли ты в темноте, причитая о своей горькой судьбе, или смеешься собственной же шутке. Никто никогда не одинок. Поэтому прошу вас — думайте прежде, чем что-либо сказать просто так, в полной уверенности, что вас никто не слышит. И уж точно не стоит просить о помощи, когда тебя окружает лишь тьма.

Все началось, когда мне было 15 лет. Отец пил. Он был неплохим человеком, но когда доходило до больших количеств алкоголя, а тем более бесплатного, он не мог остановиться. Частенько устраивал «разгон» мне и матери. Я злился. Пару раз даже дрался с ним — я, малолетка в 55 килограммов весу, и он — ростом под два метра, весом в два с половиной раза больше моего.

В один из таких вот паршивых дней отец вернулся поздно и в подпитии. Начал орать, грозиться, что сначала мать убьёт, потом меня. С кулаками лез, я стал отпор давать, получил оплеуху, а отец, кажется, успокоился. Испугался, что ли.

Стоя с распухшим синим ухом в своей тёмной комнате, я дрожащей рукой кое-как вынул учебники из серванта, положил их в портфель, бормоча себе под нос, как бы я расправился с собственным отцом, если бы был чуточку сильнее, если бы у меня была хоть какая-то помощь... Голова загудела, мысли спутались... Я отчётливо помню, что тьма, заполнявшая углы комнаты, будто бы угрюмо кивнула. Не было никакого чувства всепоглощающего ужаса, оно пришло гораздо позже. Я медленно отступил на шаг от серванта, как вдруг его стеклянная дверца рассыпалась на тысячи осколков размером с гречневое зернышко. Что-то как будто рвалось из моей спины наружу, и тут понял, что стою спиной к старому дореволюционному зеркалу, висящему на противоположной стене. Кожа будто натягивалась до предела чуть выше поясницы, я понимал, что что-то теряю, теряю навсегда, и никогда не смогу вернуть. Но мне почему-то было всё равно. Комната закружилась — я обернулся. Из зеркала на меня смотрело бледное, лишенное глаз лицо. У него был рот, из-под тончайших губ выпирали тонкие, похожие на иглы зубы. Оно знало, что я здесь, и оно было будто чем-то опечалено. С той стороны зеркала показалась длинная ладонь такого же бледного цвета, как и лицо, и прикоснулась к зеркалу с той стороны. Так обычно прощаются люди на вокзалах — один кладет ладонь с одной стороны стекла купе, другой — с другой, с перрона. Наваждение медленно исчезло. Я упал на ковер.

Меньше чем через полгода отец умер. Он мучился. Выгнивал изнутри. Из здорового, крепкого мужчины он превратился в бледный, дурно пахнущий комок кожи и костей. Мне было искренне жаль его, я хотел помочь, но не знал, как. Мать ночами просиживала в больнице, а я был предоставлен сам себе — стирал отцовские вещи, перемазанные несворачивающейся кровью, похожей на желе, смотрел телевизор, выключал свет и молил кого-нибудь — кого угодно — чтобы спасли отца.

В начале марта в один из таких моментов в соседней комнате завыл мой пёс. Протяжно так, заунывно. Я вошел в родительскую спальню, откуда слышался вой, и попытался успокоить питомца. Пёс не унимался. Он выл, глядя в родительское зеркало…

Я обернулся — мой бледный безглазый «гость» стоял в тени в отражении. Он печально покачал похожей на яйцо головой, и его плечи опустились. Затем он медленно, очень медленно кивнул и исчез. Через минут двадцать пришла заплаканная мать. Отец умер. Услуга была оказана.

В следующий раз это случилось, когда мне тогда было 20 лет. История с отцом забылась и теперь казалась просто страшным совпадением. Я был гуманитарием, что называется, до мозга костей — ещё в школе не успевал по точным наукам просто катастрофически. Но в то странное для меня время я заканчивал институт, писал дипломную работу по истории английского языка, где-то подрабатывал, хотел после защиты диплома организовать семью. Не сложилось.

Всё началось с того, что однажды я заподозрил, что моя девушка мне изменяет. И всё бы ничего, но так оно и было. Опущу подробности того, как мы расстались. Я остро переживал этот момент. Гуманитарий, он и в Африке гуманитарий. В бессильной злобе уничтожил все её подарки, которые можно было уничтожить, сжёг совместные фото, а сочиненные когда-то в мальчишеском порыве стихотворения забросил в дальний угол. Пропал сон, аппетит — ну, в общем, как это обычно бывает.

Я жаловался друзьям, заводил случайные знакомства с девушками, начал прикладываться к бутылке. Ничего не помогало. Ложась в постель, я не мог уснуть. Смотрел в потолок, бывало, даже плакал от досады, разговаривал сам с собой. Доведенный до отчаяния, я в истерике шептал: «Помоги мне».

И он вернулся, чтобы помочь. Я снова стоял спиной к зеркалу и почувствовал то же ощущение натянутой чуть повыше поясницы кожи. Обернувшись, я снова увидел безглазого: он протягивал ко мне руки, будто пытаясь выдернуть меня из этого мира в свой, где всё в разы спокойней. Я невольно положил руку на зеркало и почувствовал, как будто не меня тащат куда-то, а я тащу кого-то на свою сторону. Я потерял сознание. Он сожрал мои чувства. Жизнь изменилась.

С того дня он иногда говорит со мной. На моей спине появились шрамы, как будто её каждую ночь прокалывают десятками иголок. Я стал чаще говорить в темноте, стал флегматичнее. Краем глаза я часто замечаю, что моё отражение будто смотрит на меня, когда я отвожу глаза, и улыбается как-то неуловимо отвратительно — словно сбежавший из тюрьмы заключенный, который наслаждается свободой, но осознаёт, что его скоро поймают и непременно казнят.

Почему я всё это пишу? Сегодня я заметил, что когда в моих зрачках отражается зеркало, именно в этом отражении я вижу всё то же безглазое лицо. Маленькое белесое пятнышко в отражении отражения. Я почему-то знаю, что он хочет покоя, но понимаю, что не может успокоиться, пока я жив. У нас с ним договор, который я скрепил тогда, перед смертью отца, и я обязан чтить его условия, которых не знаю. Мне не страшно, в том смысле, что за себя я спокоен. Он не тронет меня. Но те, кто рано или поздно придут за ним — другой вопрос. Их я боюсь. И он боится.

Не проси о помощи в пустой, тёмной комнате. Никогда.
♦ одобрил friday13
31 марта 2013 г.
Автор: АнГеЛ в КеДаХ

Я всегда боялась зеркал, а с недавних пор я ненавижу их ещё больше.

В ту ночь в квартире я была не одна. Отец и моя подруга, оставшаяся с ночёвкой, были в квартире со мной, только отец был в другой комнате. Мы лежали на разных кроватях и смотрели телевизор, дверь в нашу комнату была полуоткрыта — был только тонкий проем между дверью и косяком. Как-то невзначай мой взгляд упал на зеркало, и мне показалось, будто за нами из той самой щели кто-то наблюдает. Обернувшись, я там ничего не обнаружила. Посмотрела на зеркало — там явно была видна какая-то тень в проёме двери. Я решила, что отец стоит у двери своей комнаты, чтобы пойти покурить, и не стала придавать этой тени значения. Но через несколько минут опять заглянула в зеркало — все то же самое. Это меня уже насторожило. Так долго стоять в проеме отец вряд ли стал бы. Я приподнялась на локтях, не отрывая взгляда от зеркала, и тень тут же исчезла. Мне это показалось более чем странным, но сказавшая что-то подруга заставила меня отвлечься. Я снова легла обратно, но не смогла долго не смотреть на зеркало. Через несколько минут в проеме внезапно показалась чья-то рука. Она жестикулировала, словно звала, манила за собой, потом так же неожиданно исчезла. Я чуть не задохнулась от страха, увидев такое. Нет, сознание не потеряла, но переводила дух долго. Однако что-то словно заставляло меня смотреть в зеркало — я даже поднялась и села на кровать. И тут уж чуть не рухнула в обморок: теперь в отражении на зеркале в дверном проеме появилась голова — собачья, обтянутая кожей, примерно на высоте человеческого роста. Появилась и рука, делая те же жесты, что прежде. Было страшно, действительно страшно. Больше этой ночью в то зеркало я не смотрела — закрыла его, потом зашла к отцу и спросила, не заходил ли он к нам. Он сказал, что лежал, смотрел телевизор и не выходил из комнаты.

Через день утром у меня случился сердечный приступ. Совпадение это или нет, я до сих пор не знаю.
♦ одобрил friday13
28 марта 2013 г.
Однажды моя тётя Наташа попросила посидеть меня с моими племяшками Ариной и Евой, так как они с мужем собирались пойти на празднование юбилея своего близкого друга. Они жили в небольшом двухэтажном домике в тихом районе города. Конечно, я с удовольствием согласилась — я обожаю возиться с детьми, а особенно со своими племяшками. Мы договорились, что я подъеду в полвосьмого вечера.

Проводив тётю с дядей и искупав малышек, я пошла укладывать их спать. Удостоверившись, что дети уснули, я спустилась вниз, включила телевизор, открыла пакет с заранее купленными чипсами, налила газировки и приступила к просмотру фильма. Как только начался фильм, я услышала Аришин крик сверху. Поднявшись, я спросила, что случилось. Ариша сказала, что она боится, потому что какой-то мужчина ей нашептал, чтобы она пошла в родительскую спальню. Я посмеялась и сказала, что ей это приснилось. Но Ариша была по-настоящему напугана и попросила меня остаться с ней.

Я просидела в детской почти до конца фильма, надеясь, что она уснёт, но она не засыпала. Я спросила, не устала ли она и почему она до сих пор не спит. Аришины слова рассмешили меня: она боялась, что тот мужчина придёт и заберёт её. В этот момент у меня зазвонил телефон. Звонила тётя Наташа, спрашивала, всё ли нормально у нас. Я ей рассказала о произошедшем, и она ответила, что Ариша часто капризничает и не хочет спать в своей кроватке. Она попросила меня уложить её у них в спальне.

Таким образом, мы с Ариной перебрались в их спальню. Зайдя в спальню, Аришка схватила мамину расчёску, села возле зеркала и начала причёсываться, а я устроилась напротив неё на кровати. Она расчёсывала свои золотистые волосики и смеялась, затем обернулась и спросила, почему я не играю с ней. Я хотела что-то сказать в ответ, но тут мой взгляд упал на отражение в зеркале, и у меня кровь застыла в жилах: в отражении ребёнок всё ещё сидел и расчёсывал волосы! Я схватила Арину, забежала в детскую, подняла на руки спящую Еву и пошла вниз.

Прошло некоторое время, дети успокоились, но я всё не могла прийти в себя от шока. В конце концов, я пошла на кухню, чтобы взять себе стакан воды. На кухне висело небольшое зеркало. Наполнив стакан, я развернулась и пошла по направлению к гостиной и случайно посмотрела на это зеркало. В нём было застывшее отражение того, как я наливаю воду в стакан. Единственное, что изменилось по ту сторону зеркала — моё лицо: на нём была кровь, и я плакала. Поражённая увиденным, я выронила стакан, побежала в гостиную, взяла детей и выскочила из дома.

После той ночи я стараюсь не смотреть в зеркала, когда я одна. В своём доме я оставила только необходимый минимум зеркал, остальное вывезла на свалку.
♦ одобрил friday13