Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЗАБРОШЕННЫЕ МЕСТА»

7 октября 2012 г.
Эта история произошла не со мной, но, тем не менее, когда мне её рассказывали, я не усомнился в её достоверности. Дело было так: летом 2009 года я отправился отдыхать к своей бабушке в украинскую деревню. И там благодаря удачному стечению обстоятельств я познакомился с отличной девушкой Мариной. Она жила в соседнем селе, и мне постоянно приходилось туда ходить. Ещё у Марины был брат размером со шкаф — поначалу он волком на меня смотрел, были даже какие-то угрозы, но в итоге я нашёл с ним общий язык. Алексей — так его звали — оказался нормальным парнем. И в один прекрасный день мы договорились пойти вдвоём порыбачить.

В назначенное утро мы с ним пришли на озеро и закинули удочки. В этот день рыба клевала неохотно, комары съедали заживо. Слава богу, Лёха захватил с собой лекарство от скуки — бутылку перцовки, которую мы тут же и приговорили. После этого на рыбу стало как-то наплевать, и мы с ним начали болтать о том о сём. Внезапно Лёха стал очень серьёзным и поведал мне историю, которая произошла с ним ещё до знакомства со мной.

У Лёхи был друг детства — Толик, они с ним иногда наведывались в заброшенные дома в поисках ценных артефактов. Однажды ночью они решили обледовать нежилой дом, который находился на другом конце деревни.

Они подошли к дому, дёрнули дверь — она была закрыта. Обошли вокруг дома и увидели вынесенное вместе с рамой окно, пролезли внутрь через него. В доме всё лежало вверх дном: какие-то раскиданные простыни, перевёрнутая кровать и сломанный стол. Вдруг они начали слышать какой-то шум с улицы. Подумали, что это собака, но всё-таки решили затаиться. Лёха говорит, что почему-то в тот момент его пробрал леденящий душу страх. А шум всё не утихал, было слышно, как сухие ветки трещат под чьими-то ногами. И вдруг Лёху осенило, что собака не может быть настолько огромной, чтобы под её весом трещали опавшие ветки, и в этот момент ему стало действительно страшно.

Тут Лёха обратил внимание, что Толик смотрит в одну точку, а его лицо перекошено от ужаса. Он посмотрел в то же место и обомлел: в окошко на них смотрела козья морда. Из дома бежать было страшно, потому что на улице было ЭТО. Они стояли и не знали, что делать. Вдруг козья морда куда-то пропала и наступила тишина, но Толик и Лёха продолжали стоять истуканами. Прошло минут пять, ничего не происходило. Они уже начали думать, что всё обошлось. Но вдруг снаружи возле двери кто-то крикнул загробным голосом: «Открывайте дверь, а то хуже будет!». После этого в дверь кто-то начал бить с нечеловеческой силой. У Толика началась истерика. Примерно после третьего удара замок не выдержал, и дверка распахнулась. Лёха не стал ждать, пока ЭТО войдёт в дом. Не помня себя, он выскочил в окно без рамы, приземлился на корточки и тут же услышал доносящийся из хаты душераздирающий крик Толика (в этот момент голос Лёхи дрогнул, и мне показалось, что на глазах у него выступили слёзы). Как добрался домой, он сам не помнил. Всю ночь пролежал, не сомкнув глаз.

Наступило утро. К Лёхе кто-то постучал в дверь — это была мама Толика. Она сказала, что её сын пришёл наутро ни жив ни мёртв, на вопрос, что случилось, мычит что-то нечленораздельное. И тут же задала вопрос: «А ты не знаешь, что случилось?». Лёха соврал, что не знает, да и вообще, он якобы всю ночь дома сидел.

С этого самого дня Толик полностью ушёл в себя и перестал с кем-либо общаться, в том числе и с матерью. Через неделю его забрали в психбольницу и держат там до сих пор.

Единственным человеком, кроме меня, кому Лёха осмелился рассказать эту историю, была его сестра Марина, и слава богу, она была из тех редких девушек, которые умеют держать язык за зубами. Я был второй и, скорее всего, последний, кому Лёха поведал эту историю, так как через две недели он разбился на мотоцикле. Почему именно мне он поведал сей рассказ — парню, с которым был знаком всего две недели, — не знаю. Наверное, накипело, хотелось с кем-то поделиться, да и скорее всего, расскажи он это своим друзьям, они бы от него и мокрого места не оставили (за то, что он бросил Толика), а о том, что случилось в заброшенном доме, тут же бы узнала вся деревня. Лёха знал, что я ни с кем не общался из его села, и поэтому вряд ли бы кому-нибудь сообщил об этом. Верить или не верить — личное дело каждого, но я верю.
♦ одобрил friday13
Я живу в Москве. Сейчас мне уже за тридцать, но эту историю я запомнил на всю жизнь.

По молодости, в 16 лет, мы с друзьями — Саша, Гриня и я — остались ночью в метро. Кольцевая линия. Было это в конце лихих 90-х, милиция и прочие службы тогда не очень хорошо следили за всем. Взяли с собой фонарики, по несколько бутербродов, воды, картишки игральные, газеты для разжигания огня, спички и перочинные ножи. Вечером вошли в тоннель, когда народу было мало, и нас никто не заметил. Прыгнули на пути и понеслись в тоннель, ожидая, что за нами начнется погоня, но погони не было. Если бы появился поезд, то можно было прижаться к стене, благо мы были еще маленькие и худые, места бы хватило. Прошли метров, может, сто и ушли в боковой тоннель — его видно из поезда при подъезде к станции.

Когда ушли уже довольно далеко, стало страшновато. Полная темнота, только лучи фонариков на стенах, далекий грохот поездов, гул в трубах, которые идут вдоль стен... Я уже жалел, что согласился прийти сюда. И друзья мои притихли. Так и шли.

Шли довольно долго, ни станции какой, ни выхода не нашли. Но самое неприятное для меня было, когда я обратил внимание на одну вещь — рельсы были ржавые, а значит, поезда по ним давно не ездили. Сказал об этом друзьям — они и сами, оказалось, заметили.

Остановились мы, решили привал сделать, сели. Время было уже к полуночи. Темнота, из звуков только наше сопение. Фонарик освещал лишь несколько метров тоннеля, а далее шла непроглядная тьма. Потрясающее зрелище, я вам скажу.

Сидим, думаем, что дальше делать — идти вперед? Так если не найдем станции или какого-то другого укрытия, то где ночевать? На рельсах — не вариант, опасно. Решили идти дальше: если будет место, то заночуем, а если в течение часа не найдем ничего, то обратно пойдем.

Идем, светим и вдруг фонарики перестали «нащупывать» стены. Луч просто уходил в пустоту. Оказалось, это платформа, станция. Но станция не освещенная и вообще заброшенная. Никаких рисунков, витражей. Обычные бетонные колонны, высоченный потолок. Слой пыли в пару сантиметров. Второй колеи нету — на ее месте стена без рисунков и каких-либо названий. А вот наш путь, с которого мы пришли, шел через всю станцию и уходил дальше, с другой стороны тоннель был перегорожен решеткой, обвитой колючей проволокой. Лишь под под потолком, на высоте трех метров, была узкая дыра, но в нее мы бы вряд ли пролезли. Посветили за решетку — сколько хватало мощности фонарика, были видны рельсы.

Мы обрадовались, что всё-таки место нашли для ночлега. Пошли по станции, видим — у одной колонны стопка ящиков. Подошли, стряхнули пыль. Обычные ящики армейские, с надписью «СА». Мы обрадовались, но зря — ящики оказались пустые. Зато старые, трухлявые, самое то на дрова. Поломали их, отнесли к краю платформы, устроили там свой костер. Разожгли, достали картишки, еду, поели, настроение улучшилось — от страха не осталось ни следа, сидим, разговариваем. В дальнем углу устроили сортир.

В два часа ночи, решили лечь спать. Утром планировали пойти обратно, выйти к тоннелю на Кольцевой, подождать, пока проедет поезд, быстро добежать до станции (там метров сто максимум) и выбраться на станцию, а там уже уйти от милиции — дело техники.

Легли. Вокруг была кромешная темнота и чуть светящиеся угольки в ней. Парни рядом вертелись с боку на бок, пытаясь уснуть. Я же лежал, глядя на угли и размышляя о том, как бы скорее вернуться домой. Так и заснул.

Пронзительный крик вывел меня из сна. Я даже не сразу понял, где я нахожусь и что происходит. Крик продолжался, переходя в вопль и мат. Это был Гриня. Свет фонарика ударил мне в лицо — это Санек включил свой.

Гриня сидел рядом с Саней, держась за ногу:

— Ты что, с ума сошёл?! Больно же!

Он убрал руку, и мы увидели дыру в его штанах и рану под ней. Саня залепетал:

— Это не я, ты чего, я спал! Макс, твои шутки?

Я сквозь стук зубов процедил, что сам спал и ничего не понимаю. Нащупал свой фонарь, но руки тряслись так, что включить его было большой проблемой.

— Вы меня за дурака дер...

И тут Гринин голос внезапно прервал истеричный смех откуда-то сверху. Мы повскакивали с мест.

— Что это?!

— Бежим!!!

Я, наконец, включил свой фонарь и ошалел. Вокруг нас был какой-то туман. Загадочный смех тем временем стал уже просто безумным. Санек убежал в тоннель, Гриня со слезами на глазах смотрел на меня. Я сам пытался подняться, но ноги подкашивались. Гриня схватил меня за руку, я вскочил на ноги и потянул его за собой. К смеху примешивались какие-то рыки; недавно, когда я играл в «Left 4 Dead» и услышал там рев охотника, то похолодел — этот рев был так похож на рыки на заброшенной станции...

Я тащил Гришку за собой, мы неслись по тоннелю. Гриня был без фонарика — похоже, оставил его там. Бежал он довольно бодренько, несмотря на рану в ноге. Вслед нам неслись смех и рыки, которые стали теперь многоголосыми, но они, слава богу, отдалялись.

Не знаю, сколько времени мы бежали, но вскоре мы нагнали Санька — он сидел и плакал у стены. Я пнул его, чтобы он вышел из ступора. Потом мы все пошли в сторону Кольцевой ветки.

Выбраться незаметно не получилось. Грине нужна была помощь, и, как только проехал поезд, я выбежал в тоннель Кольцевой и побежал на станцию за помощью. Прибыла милиция, помощь Грине оказал станционный врач или кто-то вроде того.

Нам, конечно, попало, но не особо сильно — какой-то старичок, который, похоже, был главным там, сказал — то, что живыми выбрались, уже хорошо...
♦ одобрил friday13
26 сентября 2012 г.
Три года назад поехали мы с друзьями на мой день рождения ко мне на дачу. Часов до двух ночи пили, веселились, дальше почти все отправились спать, а я и еще трое остались у костра курить да разговаривать. Кто-то начал травить костровые байки. Ну тут я и ляпнул — рассказал им про заброшенный лагерь «Дубки» в полукилометре от дачного поселка, про легенду, которую от сторожа слышал. Рассказал он, что лагерь этот до 1971 года открыт был, пока пожар не случился. А во время пожара несколько детей сгорели вместе с корпусом.

Слово за слово, мы начали подначивать друг друга — пошли, по лагерю прогуляемся. Ну, делать было особо нечего, алкоголь уже почти выветрился — взяли мы два фонарика с велосипедов, бутылку пива двухлитровую и пошли.

Дорога к лагерю заросла так, что пришлось буквально сквозь кусты продираться. В конце концов, выбрались на более-менее видимую тропинку. Один из наших, пока по тропинке шли, уже начал впадать в панику, в итоге начал пиво залпом глотать. И только он все два литра выпил, мы подошли к шлагбауму. Огромный такой шлагбаум, махина здоровенная — еле-еле вчетвером отодвинули. Пришли в лагерь, ходим. Все вокруг вроде нормально — обычные деревянные корпуса, как во всех советских лагерях. Нагулялись, насмеялись, напугались, решили посидеть, перекурить и обратно пойти. Сели, курим... И тут я заметил, что вокруг слишком тихо. Абсолютно тихо. Ни единого ветерка, ни единого шороха, вообще ничего. Я подумал, что у меня, может слух притупился или еще что-то. Но нет — остальные, оказалось, тоже это заметили.

И тут тот наш друг, кто пива выпил и опьянел, вдруг развеселился, частушки какие-то петь начал, говорить нам, какие мы суеверные, что верим во всякую ерунду. После этого подошел к корпусу, возле которого мы сидели, ногой выбил дверь и начал кричать что-то вроде: «Идите, возьмите меня, сгоревшие ублюдки, я в вас не верю!». Через минуту такого крика у него резко закатились глаза, он упал лицом на землю и начал дергаться, как эпилептик. Мы, недолго думая, подняли его на руки и побежали из лагеря. Подбегаем к шлагбауму — а он закрыт. Притом мы совершенно точно оставили его открытым, когда входили, и никакой ветер такую махину сдвинуть бы не смог, тем более что ветра не было. Пришлось с тем придурком на плечах перелезать. Бежим по лесу, а тот парень, мало того, что не перестал дергаться, так еще и начал кричать нечеловеческим голосом, как будто его изнутри раздирало.

Почти выбежали из леса, и тут вдруг один из парней споткнулся и упал. Подбегаем к нему — а с ним ровно то же, что и с первым — дергается и кричит изо всех сил. Кое-как с последним парнем взвалили на себя по одному и до дачи моей добежали. А там уже полночи на этих двоих водой брызгали. Когда они очнулись, то ничего не помнили с того момента, как упали.
♦ одобрил friday13
25 сентября 2012 г.
Конечно, сейчас это покажется выдумкой, но 30 лет назад на Нижегородщине существовали уголки, не тронутые цивилизацией. Я имею в виду глухие деревни, до которых очень трудно добраться. Моя мать была родом из одной такой деревни и летом часто «подкидывала» меня туда к бабушке с дедушкой. Электричества в деревне не было, воду брали из колодцев, а о магазинах и речи не было. Кормились тем, что подарят земля и лес. По грибы и ягоды ходили всей деревней.

Но было в лесу одно место, куда не ходил никто. Сразу за деревней, с северной ее стороны, на самых высоких деревьях, висели белые куски тканей. И, насколько я помню, ни разу никто не ступил за этот периметр. Мне было строго-настрого запрещено даже подходить к этой кромке леса.

Я спросил однажды бабушку, что там, но она отмахнулась, сказав, что там находится заброшенная деревня с множеством старых ям и колодцев. Если упаду в один такой, то разобьюсь насмерть.

Лучше бы она этого не говорила. После ее слов я понял, что не успокоюсь, пока не побываю в заброшенной деревне. Дождавшись, когда дед с бабкой уйдут к соседям, я собрался и пошел в запретный лес.

Сначала мне не попадалось ничего, кроме деревьев, но потом вдали показались стены старых деревянных построек. Через минуту я уже стоял рядом с ближайшим обвалившемся домиком. Хотел было двинуться дальше, но что-то скрипнуло — то ли старое дерево, то ли дверца одного из домов. Мне было всего восемь, поэтому я сильно испугался и побежал домой. Неожиданно земля подо мной провалилась, и я упал вниз. Помню, что-то кричал, но знал, что это бесполезно, так как вокруг никого не было.

Вдруг чьи-то руки вцепились мне в куртку и потащили наверх. Через секунду я уже стоял рядом с ямой, в которую упал, и увидел своих спасателей. Крик застыл у меня в горле.

Их было трое — мужчина, женщина и ребенок. Они выглядели, как чудовища из сказок. Страшные, перекошенные лица, чудовищно деформированные тела, прикрытые лохмотьями… У женщины совсем не было рук, зато прямо из плеч у неё росли невероятной длины подобия пальцев. У мужчины спереди и сзади было по горбу, отчего он не мог стоять прямо, а его череп был сильно скособочен. Ребенок выглядел настолько кошмарно, что я даже не знаю, как его описать.

Вся эта троица просто стояла и смотрела на меня. Кажется, они пытались что-то сказать, но вместо речи из их горла доносились хриплые звуки. У меня в конце концов сдали нервы, и я сломя голову помчался прочь.

Не буду упоминать, какую порку я получил от деда в тот день. На следующее утро меня отвезли в город к маме и сказали больше никогда в деревню не привозить. Я засыпал маму вопросами, кого я видел — ведь она выросла в тех местах и должна была знать. Мама сдалась и рассказала мне, что слышала сама.

Когда-то существовала лишь одна деревня — та самая, заброшенная. Все в ней было весьма обычным, пока в один год женщины не начали рожать уродливых детей. Они были настолько жуткими, что многие и на людей-то не походили. Они даже разговаривать не могли. Сначала деревенские хотели их убить, но ни у кого рука не поднялась на детей, пусть даже таких жутких. Причем уродливыми дети были лишь с виду, в душе они были вполне обычными. Любили своих родителей и сильно плакали, если те смотрели на них с отвращением. К тому же все эти дети умудрялись общаться между собой без слов.

Чем старше становились дети, тем больше их начинали бояться деревенские. В итоге жители решили, что эти дети должны жить отдельно от них. Их решили оставить в той деревне, а для себя невдалеке построили новую — ту самую, в которой родилась моя мама.

Вскоре старую деревню поглотил лес, а дети тем временем росли, рожали своих детей, старели, умирали, но никогда больше не попадались на глаза деревенским. Те, в свою очередь, старались забыть о своих ужасных соседях.

Деревня моего детства уже давно развалилась. Молодежь уехала, а старики умерли. Возможно, до сих пор потомки тех несчастных детей живут в чаще леса — но я уже не знаю, где их искать.
♦ одобрил friday13
20 сентября 2012 г.
С холмов было видно, что вдалеке находится ещё какая-то деревня. Мы спросили у местных жителей, что там находится. Они ответили — мол, деревня та старая и заброшенная, года эдак с двухтысячного оттуда ни слуху, ни духу, никто там больше не живет. И тут интерес, как обычно бывает, разгорелся в крови. Мы сели в машину и поехали к деревне. Дороги туда не было, все пути заросли, но все же добраться мы смогли. В надежде найти какие-нибудь оставленные вещи мы стали обыскивать дома. Нехорошо это, конечно, но ведь все равно никому не нужно было... Но странности начали появляться с самого первого дома.

Весь в многолетней пыли, дом выглядел пугающе, но в нем пахло не пылью и сыростью, а гнилью, как от трупов. Я, конечно, был в сомнениях. Может, чудится? Но стоило мне пройти в кухню, как все сомнения отпали — за столом сидели два сгнивших напрочь трупа. Пулей вылетев из дома, я увидел своих друзей, которые тоже были в смятении. Оказалось, что в тех домах, в которых были они, тоже были мертвецы. Мы уже собирались вместе поисследовать дома подробнее, чтобы выяснить, что произошло, как в одном из домов загорелся свет и за окном показался чей-то силуэт. Позабыва всю свою смелость, мы прыгнули в машину и дали по газам.

Что это было, мы так и не узнали. Но то, что в той деревне что-то не то, всем понятно. Насчет света в окне — я сейчас уже думаю, что нам почудилось. В деревне все немногие жители явно погибли сразу, но узнать обе этом месте подробнее так и не удалось.
♦ одобрил friday13
18 сентября 2012 г.
Расскажу, что случилось с нами несколько лет назад. Пошли мы с друзьями от нечего делать на местное зверохозяйство. Это было огромное здание, от которого веяло сыростью. Сквозь пустые глазницы кирпичного исполина гулял ветер. Где-то сзади на дороге шумели листья, своим звуком создавая гнетущую атмосферу. На меня нахлынули детские воспоминания: когда-то мы с классом были здесь на экскурсии. Тогда эта огромная территория еще обеспечивала весь Советский Союз красивейшими норковыми шубами. А теперь зверохозяйство стало еще одной жертвой политики нашего государства. Покинутое людьми, оно начало медленно терять былой вид, а через несколько лет стало прибежищем разного рода молодежи. Дождливая погода в тот день дополняла мрачную картину. Мы с моим другом Гвидо пошли разведывать главное административное здание, а Петерис (второй мой товарищ) остался разжигать костер.

Внутри действительно было жутковато. Ветер шевелил обрывки занавесок, из-за чего на стене образовывались разного рода блики. Снаружи было уже темно, а в здании — еще темнее. У нас был один на двоих фонарь, и мы пошли на второй этаж, к административному корпусу. По сравнению с первым этажом тут была абсолютная тишина, лишь изредка нарушаемая стуком капель воды, которая в избытке натекала в вентиляционную систему.

И тут мы услышали крик. Нет, не просто крик — звуки агонии, которые раздавались снаружи. Мы просто спринтерским бегом побежали вниз, наступая на осколки битого стекла и задевая лицами рваные провода. Выбежали к костру, но Петериса там уже не было. Мы решили, что он спрятался ради смеха — он был великим шутником. Мы побродили по окрестностям, но не нашли его (кстати сказать, Гвидо родился в Сибири, и много раз ходил в тайгу на охоту, поэтому был опытным следопытом). Так как следов на земле не было, Гвидо сделал вывод, что Петерис мог уйти только в одном направлении — в административное здание, из которого мы только что выбрались. Зайдя внутрь вновь, мы увидели, что кто-то скинул шкаф на лестницу. Мы не могли его сдвинуть из-за конструкции лестничного пролета.

Мы бродили по длинным пустым коридорам, окликая Петериса, но он не отзывался. В конце концов, мы попали в крайнюю северную часть здания, где среди пустых выцветших картонных коробок увидели металлическую дверь с теплоизоляцией. Видимо, за ней раньше хранили туши животных. В каморке за дверью оне было окон, и свет туда не проникал. Мы зашли внутрь и сразу увидели большое отверстие в полу. На торчащей из нее арматуре был кусок ткани. Ткань была черная — такого же цвета, как куртка Петериса!

Мы, не мешкая, стали лезть вниз. Я полез первым, а Гвидо меня страховал. В итоге я опустился на какие-то трубы, и Гвидо полез за мной. Вокруг было темно, и фонарик чуть рассеивал тьму. Мне в нос ударила страшная вонь — пахло затхлой водой, которой уже не один год. Я осмотрелся. Мы были в неком коридоре, затопленном примерно наполовину, по бокам было три ответления. Первое в стене справа было завалено, а два других слева были закрыты большими ржавыми дверями, какие ставят в бомбоубежищах. Мы шли по ржавым трубам, глядя по сторонам, и каждый наш шаг раздавался гулким эхом в стенах этого всеми забытого подземелья. Звук падающих капель воды стал раздражать, он действовал, как та древняя китайская пытка. Никогда в такое не верил, но теперь понимаю, что такая безобидная вещь, как капля воды, может свести с ума.

Казалось, что бетонные стены тоннеля никогда не кончатся, но вдруг мои размышления прервал короткий скрип, донесшийся от трубы, по которой я шел. Она начала проседать под моим весом. Я начал медленно отходить назад, но не успел. Труба упала, вырвав вместе с собой кронштейны и скинув меня в холодную, как лед, воду. Под водой я не видел ничего, кроме тьмы — мне казалось, что она пожирает меня. Воздуха уже не было, и я рефлекторно начал заглатывать противную воду. Я чувствовал, как уходит сознание, мысли стали заторможенными — и тут почувствовал, как кто-то тащит меня наверх. Через несколько мгновений я уже был наверху. Гвидо материл меня, пытаясь оттереть пятна ржавчины от своей новой куртки «Адидас».

Дальнейший путь нам был отрезан, но нам он и не нужен был. Буквально в пяти метрах позади нас было еще одно ответление. На полусгнившей и черной от пыли двери были видны отчетливые отпечатки рук. Я опять спрыгнул в воду, Гвидо последовал моему примеру. Дверь нехотя поддалась моему толчку и, скрипя ржавыми петлями, отворилась. За ней было мало воды, так как комната находилась выше, чем сам коридор, из которого мы вышли. В центре комнаты на боку лежал железный стол, а на зелено-белых, как в хрущевках, стенах висели плакаты. Мельком посветив на плакат, я разобрал только одно слово: «Эвакуация».

Мы с Гвидо медленно пошли к столу, потом он отодвинул его и замер в удивлении. Петерис, без единой царапины, лежал на боку. Гвидо сразу же прощупал у него пульс. Оказалось, Петерис просто мирно спал. Мы его разбудили, и он, бормоча что-то под носом, открыл глаза, и заорал, увидев, где он находится. Мы с Гвидо кое-как его успокоили и стали расспрашивать. Оказалось, что он ничего не помнит с того момента, как заснул у костра...

Прошло чуть более полугода, но мы больше туда не ходили и не будем. Петерис так и не вспомнил, как попал в подземелье. Не буду рассказывать, как Гвидо лупил Петериса после того как мы выбрались. Не знаю, что там случилось, но это было явно что-то нехорошее.
♦ одобрил friday13
13 сентября 2012 г.
Эта странная и запутанная история случилась в 2003 году. Тогда мне было лет пятнадцать. Я жил вместе со своими родителями под Москвой, в пионерском лагере «Космос». То есть в бывшем пионерском лагере — когда я там жил, его уже переделали в некий «оздоровительный лагерь». Мои родители там временно работали, ну а я был как бы при них.

Дело было весной, когда лагерь еще только готовили к летнему сезону. Разумеется, лагерь был оборудован по высшему разряду, в частности, там были нормальные, как в городе, водопровод и канализация. Тем не менее, живший в лагере персонал был недоволен качеством водопроводной воды, и как питьевую ее никто не использовал. Мы пили воду из расположенного в соседнем овраге родника. О нем-то и пойдет речь.

Овраг этот тянулся сотни на полторы метров, а может, и больше — точно не помню. По его дну бежала маленькая речка. Овраг начинался за мостом, ведущим от нашего «Космоса» и прилегающего к нему дачного поселка к шоссе и железной дороге, соединявшим нас с цивилизацией. Овраг огибал лагерь и уже за его пределами заканчивался, а речка бежала дальше по светлой приветливой зеленой равнине, на которой разместилась соседняя деревенька. Куда дальше текла эта речка, куда впадала — не могу сказать, да и не суть важно. Главное — возле нашего лагеря речка эта проходила через уже упоминавшийся мной овраг.

Лагерь наш примыкал к одному краю оврага, на другом вытянулась цепочка одноэтажных деревенских домов. То ли местная деревенька, то ли чьи-то дачи — не знаю. Извиняюсь за столь подробное описание, но я просто хочу, чтобы вы хорошо представляли себе данную локацию.

Так вот, овраг этот имел крайне дурную репутацию. Почему — знает только Господь. Овраг как овраг. Никаких ужасов там не происходило. Неизвестные науке мохнатые твари не обрушивались с ветвей на прохожих, под тамошними елями не находили человеческих костей, по ночам от стволов деревьев не распространялось загадочное свечение. Однако люди как-то инстинктивно побаивались оврага. Среди персонала лагеря ходили слухи один идиотичней другого: об обитающих в овраге привидениях, медведях, снежных людях, летающих тарелках. Полная ерунда, конечно — если бы вся эта публика действительно обитала в овраге, ей было бы там негде скрываться. Лично у меня же этот овраг почему-то вызывал из памяти роман Стругацких «Улитка на склоне». И как-то раз вечерком мне пришлось идти в этот овраг за водой.

Как я уже говорил, это было весной, и темнело еще рано. С двумя пластиковыми баллонами я спустился в овраг, пересек заброшенную спортплощадку и подошел к переброшенному через речку самодельному мостику. Мостик этот снесло весенним половодьем, и от него осталось два-три бревна. Восстановить его мешала, как всегда, русская расхлябанность.

С трудом перебравшись на другой берег речки, я всерьез озадачился на тему своего возвращения. Если я сейчас перебрался через останки мостика с трудом, то что же говорить о ситуации, когда я буду возвращаться, неся в каждой руке по пять литров воды? Поразмыслив немного, я решил пройти вверх по течению до каменного моста и вернуться в лагерь по нему.

Смеркалось. Я без проблем дошел до родника — маленькой струйки, бьющей из склона оврага. Родник образовывал маленький ручеек, впадавший в речку. Я принялся набирать воду в баллоны. Тем временем небо заметно потемнело, на землю опустились сумерки. Я, наконец, набрал воды, поднялся по склону к деревенским домам и потопал по тропинке вдоль них к началу оврага.

И вскоре я начал замечать странное.

Я топал и топал по тропинке, а овраг что-то не собирался кончаться. Слева, в метре от меня, тянулась металлическая сетка, за которой была вереница домов. Справа — овраг, на дне которого поблескивали воды речки. И конца этому оврагу как-то не было видно.

Не знаю, сколько я топал, часов у меня не было. Может, две минуты, а может, и все пять. Тут странности продолжились. Я увидел, что из речки поднимается какое-то деревянное сооружение, похожее то ли на забор, то ли на остов плотины. А в десятке метров за сооружением, в речке, наполовину застрял грузовик — огромный «КрАЗ» цвета хаки, из тех, в которых в России возят солдат. Я проходил в этих местах по оврагу и до этого, и после, правда, днем и по другому берегу, но плотины, ни грузовика там никогда не видел. А они явно здесь были достаточно давно.

Я потихоньку начал паниковать. Темнело просто с какой-то необыкновенной быстротой, а между тем овраг и не думал кончаться. Еще немного, и я окажусь посреди этого оврага в ночной темноте, непонятно где. И что странно, уже было достаточно темно, чтобы зажигать электрический свет, однако окна домов слева от меня оставались темными.

Тут я заметил в металлическом сетчатом заборе слева прореху, достаточную, чтобы в нее мог пролезть человек. Не знаю, что меня толкнуло лезть через нее. Возможно, дело в том, что я надеялся спросить у местных жителей насчет дороги…

Ну вот, я пролез через дыру в заборе и оказался во дворе одного из этих домов. Дом был темен. И тих.

Я решительно поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Ответом была тишина. Тогда я подергал дверь, и та неожиданно поддалась. Я поставил баллоны с водой на дощатый под крыльца, достал из кармана предусмотрительно взятый с собой маленький электрический фонарик и шагнул внутрь дома.

Пятно голубоватого света выхватывало из темноты элементы обстановки. Стопки старых газет и книг, запыленная мебель, стол, на котором притулилась одинокая тарелка… Дом явно был необитаемым. Я уже собрался было уходить, как луч фонарика упал на одну заинтересовавшую меня вещь — прикнопленный к стене календарь.

Обычный календарь с котятами в корзинке. Вот только календарь был на 2011 год.

Напоминаю, шел тогда 2003 год. И 2011 год был для меня, да и для всех тогда, как пишут в субтитрах к голливудским фильмам, «не очень далеким будущим».

Озадаченный, я приблизился к календарю и рассмотрел его. Нет, я не ошибся. Календарь был действительно на 2011 год.

Я нашел выключатель и пощелкал им. Света не было. Я посветил на запылившийся экран телевизора. Если не было электричества, то от этой коробки явно не было толку. И тут я заметил портативный радиоприемник на батарейках, стоявший на комоде.

Я взял приемник в руки и включил его. Из маленького динамика послышался треск помех. Я принялся медленно проворачивать колесико настройки. На всех частотах слышались только треск и шипение атмосферных помех. Не ловились ни музыкальные, ни новостные радиостанции. Будто их и не было.

Я уже хотел было выключить радио и поставить его на место, как вдруг мне удалось что-то поймать. Радиопередача поймалась сразу, безо всякой регулировки. Качество передачи было отличное.

Я услышал некий голос. Это был очень низкий голос, где-то на грани инфразвука. В нем были некие рычащие нотки. Ни одна человеческая глотка не смогла бы издавать такой голос — я уверен в этом. Любой, кто бы слышал этот голос, ни на секунду бы в этом не усомнился. Это стопроцентно был не человеческий голос. Но это не был и голос животного, потому что обладатель голоса явно разговаривал на каком-то языке. Вот только это явно был ни один из существующих языков. Слова этого языка звучали так, будто те, кто этот язык придумали и разговаривали на нем, обладали совершенно другим устройством речевого аппарата, нежели люди. Интонации голоса было невозможно уловить, настолько он не был похож на человеческие голоса. То казалось, что он говорит сухо и монотонно, то — что он говорит с неким неистовством. Этот голос заставлял чувствовать себя маленьким напуганным мальчиком.

Попробуйте представить себе, каково это: стоять в темном заброшенном доме и слушать этот льющийся из радиоприемника голос. Мудрено ли, что меня охватил страх?

Дальше я действовал, как робот. Руки и ноги действовали сами, будто включился некий механизм выживания. Я аккуратно поставил радио на первый попавшийся предмет мебели (кажется, это был стол), так его и не выключив, схватил фонарик и устремился к выходу. На улице я выключил фонарик, подхватил баллоны с водой, вылез через прореху в сетке и быстрым шагом пошел обратно в сторону полуразрушенного мостика. Все это я проделывал как можно быстрее и в то же время стараясь как можно меньше шуметь, словно боясь привлечь внимание кого-то или чего-то.

Не помню, как я дошел до того мостика, равно как не помню и то, как перебирался через него. Помню только, как я облегченно вздохнул и сбавил шаг, когда впереди засверкали огни нашего лагеря. Я был на седьмом небе от счастья, что снова в 2003 году, где не существовало обладателей голосов вроде того, что я слышал по радио.

С тех пор немало воды утекло. У меня было еще немало впечатлений в жизни, конечно, не таких таинственных. Я уж и совсем забыл про ту историю. Вспомнил только около года назад, когда встречал новый 2011 год. Я, вообще-то, материалист и ту историю склонен считать неким помутнением. Однако 2011 год я прожил, частенько вспоминая ту историю. И, признаться по правде, у меня было что-то вроде ожидания часа X.

А вот теперь, когда этот год закончился, я решил записать эту историю. Все-таки я рад, что все обошлось.

Мне как-то кажется, что ничего бы хорошего для человечества не было, если бы в этом мире объявились те, кто говорит такими голосами и на таком языке.
♦ одобрил friday13
6 сентября 2012 г.
Несколько лет назад у меня умер брат. За несколько дней до смерти он переехал в домик в одной полузаброшенной деревне примерно в 50 километрах от города. Деревня эта находилась в лесистой местности, и там сам лично я не был ни разу до того злополучного дня. Дом от прошлых хозяев достался ему очень дёшево, примерно в три раза дешевле, чем он собирался потратить на загородный дом.

Смерть была очень неожиданной. Он ничем не болел и ни на что не жаловался. Наоборот, всегда был весёлым и жизнерадостным человеком. Но, как он мне говорил сам во время нашей последней встречи, хотел пожить вдали от цивилизации. Обстоятельства смерти также были странными. Его тело нашли на дороге по пути в деревню, и оно было без одной ноги, а на лице застыла гримаса не то боли, не то страха. Эксперты посчитали, что он стал жертвой нападения волков или других хищников. Уже тогда ко мне в душу закрался червь сомнения, ведь мой брат без ружья в лес не выходил никогда, а ружья при нём найдено как раз не было. Но объяснить столь странную смерть ничем другим я не мог.

Я похоронил брата. Как единственный родственник, я стал наследником этого домика. И в одно солнечное воскресенье я поехал в деревню. Первое, что меня удивило, так это то, что у деревни не было названия. Она официально значилась в документах как заброшенная, но мой брат говорил, что туда время от времени приезжали люди. Дорожных указателей не было, и поэтому мне пришлось ориентироваться по картам. Я приехал в деревню около полудня. Это были достаточно ветхие дома — тропинки, заросшие травой, старые грядки и покосившиеся заборы. Но самое большое впечатление на меня произвела абсолютная тишина. Здесь не было ни птиц, ни ветра. Сама же деревня состояла из двух маленьких «кварталов». Каждый их них был разделён на 6 участков — два в ширину и три в длину. Кроме того, со всех сторон деревня была огорожена большим забором, и въезд был лишь один. Квартал, где находился дом моего брата, был слева от входа. Я решил обойти весь квартал, осмотреть эту странную и, несмотря на солнечный день, мрачноватую саму по себе местность.

Внезапно я услышал скрип. Он был похож на звук движения пилы по металлу. Источником скрипа было окно в одном доме. Я увидел за окном качающуюся занавеску и понял, почему этот скрип показался столь пугающим: кроме моих собственных шагов и шуршания травы, это был вообще единственный звук в этом месте. У меня появилось странное ощущение, как будто кто-то за мной следит.

После небольшой прогулки я всё же решился осмотреть дом брата. Он был двухэтажным. На первом этаже, сразу после входа и прихожей, была кухня. На столе был недоеденный картофель, от него приятно пахло. Я слегка надкусил картошку — она оказалась горячей. Только я положил вилку обратно на стол, как по лестнице со второго этажа покатился маленький металлический шарик диаметром около 2-3 см. Он ударялся о каждую ступеньку, а потом закатился под стул. Я отодвинул стул, но не обнаружил там шарика. Я осмотрел стул, подумав, что шарик прилип к нему, но не увидел шарика и в этот раз.

Мне стало немного не по себе. Я не мог дать себе отчёт в том, что за чертовщина тут происходит. Подниматься на второй этаж, чтобы выяснить, почему скатился шарик, желания не было, и я решил, что 15 минут в этой деревне для меня более чем достаточно. Я взглянул на часы — там была уже половина второго! Не могло быть, чтобы я находился тут полтора часа, если я только не полз со скоростью улитки, когда обходил деревню, но часы показывали именно это время.

Вдруг я услышал топот и грохот, который можно было сравнить с тем, что сразу десяток человек встали со своих кроватей на втором этаже. И тут меня охватила паника. Я выбежал из дома, даже не закрыв его на ключ. Я бросил быстрый взгляд на то место, куда припарковал машину. К моему ужасу, её там НЕ ОКАЗАЛОСЬ. Но, слава богу, она оказалась за пределами квартала в другой части деревни — я её сразу увидел, как только огляделся.

Я убегал от этого чёртового дома, а что-то уже спускалось по лестнице вслед за шариком, чтобы встретить меня — наверное, так же, как оно встретило моего брата. Обегая дом по пути к машине, я взглянул в окно и увидел его. Это было неестественно квадратное лицо, точнее, морда. Примерно посередине был маленький нос, а снизу — пасть. Глаз на голове не было...

Вид чудища только придал мне сил, и я пулей помчался к машине. Когда я сел в кабину, существо уже вышло из дома. Оно было похоже на человека без левой руки и с очень мускулистой правой (как будто с правой стороны у него были две сросшиеся руки). Рука эта росла не из плеча, а скорее, из лопатки. Я нажал газ и проехал мимо него, когда оно было уже около калитки.

Я уезжал в состоянии аффекта. На обратном пути мне часто виделись машины по бокам дороги в кювете, но, скорее всего, это были уже мои «глюки». Отъехав от деревни, я ещё раз взглянул на часы: было уже без десяти четыре. В четыре я выехал с просёлочной грунтовой дороги на шоссе. Тут было много машин, я уже не был один, вокруг были люди, поэтому я почувствовал себя более защищённым. Я остановился на обочине и без сил упал на колени. Меня тошнило, я со страхом смотрел в сторону ответвления дороги на деревню. Мне чудилось, что существо гонится за мной и вот-вот выбежит оттуда.

Рядом остановилась попутка, и молодая девушка с озабоченным видом подошла ко мне: «Вам плохо? Могу я чем-нибудь помочь?». Даже в её прекрасном личике мне почему-то чудилась морда монстра. Девушка, не получив ответа, уехала, а я, проблевавшись, поехал домой. По пути страх начал спадать. Когда я приехал домой, часы на стене показывали час дня, а наручные — половину пятого.

После того случая я уже год сплю исключительно при свете или со включённым телевизором. Я стал бояться темноты и тишины. Дом я выставил на продажу в тот же день и в два раза дешевле, чем купил его мой брат. Написал в объявлении, что он мне не нужен и что там нужно сделать ремонт. Я надеялся, что найдётся покупатель, который возьмёт участок без осмотра. И покупатель нашёлся: это была пара молодожёнов, которые хотели провести там медовый месяц. Я предупредил их, что дом держится на соплях и честном слове, а за участком никто не ухаживает, но цена была настолько привлекательной, что они согласились.

В ночь после продажи дома мне приснился брат, с которым мы вместе ехали в машине. Он мне сказал, что хочет показать мне то, о чём мне нельзя говорить никогда и никому. Когда он сказал, что везёт меня в ту деревню, я закричал: «Нет!» — и проснулся. Только проснувшись, вспомнил, что брата уже нет...

Через месяц после продажи дома я узнал трагические новости: девушка была зверски убита там, у неё были выцарапаны глаза, а её муж сошёл с ума. Участок, как я понял, отошёл государству. Ко мне приходили следователи и просили рассказать об этом доме, но я отвечал, что был там всего один день и всего несколько минут и ничего не знаю о нём. Потом долгое время ходили слухи, что в этом лесу было много заблудившихся и пропавших без вести — а ещё там находили людей, попадавших в охотничьи капканы для зверей.

В настоящее время на этом месте находится какой-то режимный или военный объект, обнесённый колючей проволокой. В интернете пишут, что там имеется зона магнитной аномалии. На картах «Яндекса» и «Google» в этом месте просто лес. Что там сейчас на самом деле — не знаю и знать не хочу.
♦ одобрил friday13
4 сентября 2012 г.
Будучи студентом первого курса в незнакомом городе, после второй сессии я серьезно задумался о поиске жилья, ибо общежитие полнилось не самыми приятными людьми, учиться было невозможно, а поддерживать стипендию было вопросом выживания. Волей-неволей мне пришлось пойти работать, однако «Макдональдса» тогда еще и в помине не было, и я перебивался весьма сомнительными должностями дворника, а затем ночного охранника местного круглосуточного магазинчика.

Среди завсегдатаев этого милого заведения был мужик лет этак сорока. Довольно толковый, но пропащий, ибо не раз я выпинывал его вусмерть пьяного, буянящего и орущего, пока однажды ему вздумалось придти трезвым и не рассказать мне про местную дьявольщину.

Дело было вот в чем. Ранее на территории райончика, где я учился и работал, стоял огромный частный сектор (ибо деревня), который один «авторитет» решил пригрести к рукам, снести все к чертям — зачем это ему понадобилось, мужик внятно пояснить не смог, сурово посмотрел на меня, и я призаткнулся. А далее полилась в мои уши фееричная фантасмагория про озверевших ублюдков, из чего я вынес следующее — кто-то дома добровольно продавал и сваливал подальше, остальных запугивали как могли, кого-то покалечили, кого-то и вовсе убили, но в итоге остались из всего сектора в 20-30 дворов только две полоумные бабки, которых ничем было не прошибить. Им было лет по сто, местные считали их колдуньями, ну или чем-то вроде того. Наслали они на того братка проклятий, с чего он немало перепугался, а после решил сжечь ведьм — и дело с концом.

В общем, их дом он спалил, а через две недели у него нога «почернела и разбухла», и умер он, корчась в адской агонии. Все бы ничего, да только вот, когда пожарище разбирали, мертвых, но целехоньких бабок нашли в погребе, стены которого были расцарапаны всякими крестами, кругами со звездочками, расписанными кровью, с чего все чуть в обморок не попадали. Экстренно похоронили бабок, а подвал, насколько смогли, разломали, все остальное завалили и засыпали.

Прошло время, все уже об этом позабыли, землю застроили, развели муравейник. Но на месте подвала так и остался пустырь с заброшенной стройкой — то там горело что-то, то денег не хватало, а бесстрашные таджики-строители бежали оттуда в первый же день.

Видимо, этим рассказом мужик хотел меня впечатлить или напугать, но и в моей деревне происходило и не такое, потому я и сказал — плевал я на все это, ложь, провокация и ни разу не правда. Мужик страшно обиделся, но уговорить туда сходить «взглянуть» не смог.

Лето прошло, я, уже вроде как прожженный второкурсник, с началом учебы зарабатывать стал меньше. И этот дядька каким-то волшебным образом придумал, как меня подловить, и предложил мне тысячу рублей. Я отказываться не стал, затребовал деньги вперед, отпросился с работы и на следующий день пошел. Пришли мы на тот пустырь, нашли стройку, спустились в подвал. Видна была яма, словно бы земля просела, но никакой чертовщины там не было. Ушлый мужичок уже достал бутылку и распивал, а я откровенно скучал.

В общем час ночи, два, три, мужик уже давно в стельку и спит. Я плюнул на все и пошел исследовать стройку, где мне встретился белый кот, который мурчал и вообще был очень мил, увязался за мной повсюду. В порыве доброты я захотел покормить его и пошел в тот самый магазин за «Вискасом», кот пошел со мной, после чего я его покормил и долго гладил. Я хотел было вернуться обратно к поискам ведьминских штук, но кот за мной не пошел, и я остался с ним, потому лень было идти одному, да и кот был интереснее.

На этом история могла бы кончиться, если бы на следующий день не начался кошмар. Сначала я опоздал в университет, где меня вызвали на ковер к декану, чего в жизни не было, и всячески воспитывали во мне ответственность и пунктуальность. Затем я подрался с другом из-за того, что якобы я вчера его девушку «водил по клубам»; я рассказал, как ходил на пустырь, но он мне не поверил. После чего мне с работы позвонили и устроили громадный капут, ибо тот, с кем я договорился о подмене, якобы не пришел (хотя я ж сам его видел). После этого я как-то обалдел, особенно от уменьшения зарплаты.

В жизни бывают совпадения, поэтому я решил не спать всю ночь, играя на компьютере, а назавтра прогулять университет. Однако ночью, часов этак в двенадцать, по спине прополз мерзковатый липкий холодок, заставивший меня резко оглянуться назад, в глубину комнаты. Разумеется, там никого не было, но я плотно задернул шторы, включил свет и постарался максимально спину закрыть, развернув стул к стене спинкой (благо стол в углу, так что я просто неудобно сел). Но мерзкое чувство не прошло, а начало усиливаться, я то и дело нервно поглядывал на щель под дверью или на шторы, затем начал бояться тени под кроватью, а потом и вовсе подобрал ноги с пола и замер в ожидании чего-то ужасного. Поняв, что это превращается в форменную истерию, я наскоро оделся и пронесся через темный коридор, потом через подъезд и выскочил на спасительную улицу, благо был теплый сентябрь и фонарей хватало.

Людей не было абсолютно, и, наверное, я был бы рад, встреться мне даже компания гопников. Тогда я решил разыскать того самого кота, ибо делать было нечего, а от бездействия можно было сойти с ума. Пошел в магазин, где купил ему «Вискаса» и отправился на дальнейшие поиски. Но нигде его не было. Тогда я решил прогуляться до пустыря, хотя нервы мои и так уже были на пределе. Нашел я его (а точнее, услышал пронзительное мяуканье) метров за пятьдесят до того самого места, рванул в ту сторону и увидал того самого мужика-пьяницу. К слову, он был какой-то припухший, ужасно вонючий и странно двигался, будто был ну очень пьян (или под наркотой) и собой толком не управлял. Он, держа кота за ногу, методично и с размаху бил его о кусок бетона, отчего тот был залит кровью. Кот истошно орал. На меня словно что-то нашло, в глазах помутнело, я кинулся на мужика и сначала пропнул ему под колени, повалил и долго пинал во все части тела, но он только невнятно мычал и подергивался. Затем я опомнился, схватил кота в охапку и побежал до ближайшего неспящего очага цивилизации, дабы найти где-нибудь ветврача срочно. Дальнейшее помню, как во все: как долбился в двери подъездов, в окна, орал на улице что-то в духе «Быстро вызовите скорую!». В тот момент я больше всего боялся, что кот умрет, мне казалось, что после этого я останусь совсем один, и безумие, которое накрыло меня в той комнате, будет преследовать меня всю жизнь.

Я добежал до ближайшей больницы, где сначала меня отказались принимать, как только поняли, что кровь, в которой были перемазаны мои руки, не моя, а кошачья, но я орал, плевался, угрожал, и в конце концов меня принял дядька-хирург, осмотрел котейку, промыл его раны, сделал какие-то уколы, а потом куда-то его унес, а меня отправил отмываться от крови. Через час я получил кота обратно в какой-то пеленке, а вместе с ним и телефон ветеринара, к которому нам предстояло пойти с утра.

Не буду описывать подробности, как я его выхаживал и какой он потом стал опять красивый. Летом я отвез его домой, в деревню, где он вроде бы благополучно живет до сих пор. А вот мужика я больше не видел, а кого из его собутыльников не спрашивал, у них становились какими-то совсем тупыми лица и они только невразумительно мычали мне в ответ. Затем я плюнул на это дело, с работы ушел на другую, подальше от этого ада, и сделал для себя вывод-установку: никогда не ловить разных там чертей, потому что они и сами могут тебя найти, если им так захочется.

А коту я до сих пор благодарен, что он меня вывел с этого чёртового пустыря. Там теперь стадион поставили, но я туда все равно не хожу.
♦ одобрил friday13
29 августа 2012 г.
Осенью 2009 года мы с парнями гуляли поздним вечером, когда вдруг начался ливень. Мы в это время как раз проходили мимо старого завода, который давно уже не работал. Решили переждать дождь внутри, тем более что ещё летом мы сделали там на третьем этаже «блат-хату» — повесили грушу, поставили стол со стульями, притащили дров, сделали турник. Зайдя в здание завода, мы поднялись на третий этаж и обнаружили, что кто-то тут совсем недавно побывал и разломал весь наш инвентарь. Мы развели костёр из остатков летних дров, сели и стали играть в карты, разговаривая между собой.

Вдруг мы услышали звон и увидели, как по ступенькам с четвёртого этажа скатилась пустая бутылка. Прислушавшись, мы услышали шорох наверху. Подумав, что там, должно быть, прячутся бомжи, которые сломали наши вещи, мы захотели их поколотить и отправились наверх (нас было семеро). Поднялись по лестнице на четвёртый этаж, светя телефонами, но никого не нашли. Один из нас сказал, что увидел какой-то ненормально большой силуэт, мелькнувший в соседней комнате, но мы только посмеялись над ним и сказали, что это были наши собственные тени. Устав бродить по пустым коридорам, мы спустились вниз, а наш друг Рома остался по нужде (не загаживать же наш собственный этаж).

Мы сыграли ещё три партии в карты, а Рома всё не возвращался. Начали звать его — он не отвечал. Набрали номер сотового телефона и услышали мeлодию звонка наверху, но никто трубку не брал. Тогда мы взяли арматуры и поднялись туда снова. В тусклом свете экранов телефонов мы увидели разбросанную одежду. Начали искать Рому, ходили, кричали, пока в одной из комнат не нашли его. Он сидел в углу лишь в майке и трусах и трясся, был весь в поту и не отвечал на наши вопросы. Мы собрали его одежду и надели на него, при этом оказалась, что куртка сильно порвана. Всё это время мы пытались выяснить у него, что произошло, но он только что-то бубнил себе под нос и плакал. Мы решили отвести его домой. Возвращаясь к костру, чтобы забрать вещи, мы увидели чей-то силуэт на фоне костра. Кто-то из нас кинул арматуру в него, и силуэт исчез. Вместе с ним потух и огонь. Мы испугались до смерти и выбежали из завода.

Рома долго отходил от этого происшествия. Родители долго таскали его по врачам, даже клали в психбольницу. Он пролежал там несколько месяцев. До сих пор он немного заикается и не может вспомнить, что с ним произошло на четвёртом этаже. В полиции нас даже не стали выслушивать, не говоря уже о том, чтобы проверять тот завод.
♦ одобрил friday13