Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЗАБРОШЕННЫЕ МЕСТА»

5 ноября 2013 г.
Первоисточник: www.diggers.ru

Многие из вас уже, вероятно, знакомы с распространившимися по городу слухами о подземных ходах в старой части Снежинска. Мы постарались поподробнее разузнать обо всем этом и с помощью одного из читателей «Окна» вышли на источник интересующей нас информации.

Первая, состоявшаяся по телефону беседа с этим человеком была очень непростой и, к нашему великому сожалению, закончилась ничем. Однако через два дня он сам пришел в редакцию и совершенно неожиданно для нас согласился рассказать все.

Почти четырехчасовой рассказ произвел эффект разорвавшейся бомбы. Те, кто слушали его, а также тот, кто позже расшифровывал диктофонную запись (оказавшуюся, как на грех, на редкость безобразной), еще неделю спустя ходили с воспаленными от бессонных ночей глазами. Мнения были крайне полярными, но все единодушно сходились в одном — это сенсационно!

После вполне понятных колебаний мы решили опубликовать рассказанную историю практически в том виде, в котором нам довелось ее услышать. Незначительная литературная обработка связана с подготовкой материала к печати, особенностями речи говорившего и уже упомянутым качеством записи. Опущен также ряд не вполне справедливых, на наш взгляд, высказываний в адрес конкретных руководителей города и РФЯЦ-ВНИИТФ.

Мы приняли вызов автора, утверждавшего, что коллектив редакции побоится напечатать его откровения. Для независимого издания, каковым является «Окно», нет никаких причин отказываться от подобных публикаций.

Однако мы отдаем себе отчет, что уже после второго-третьего номера (а публикация планируется минимум на десять номеров) в редакции раздадутся недоуменные, а то и возмущенные звонки, поэтому сразу хотим заявить, что редакция печатает указанный материал на правах литературного и никакой ответственности за достоверность изложенных в нем фактов не несет. Фамилия и координаты автора есть в редакции, но по целому ряду причин мы пока не склонны их афишировать.

И еще. Наш уважаемый посетитель! Вот уже около месяца мы не можем связаться с Вами. Убедительная просьба: зайдите или позвоните в редакцию — хотя бы для того, чтобы мы могли убедиться, что у Вас все в порядке...

Коллектив редакции газеты «Окно»

* * *

НАЧАЛО

Мне наплевать, верите вы мне или нет. Если не верите, я поднимаюсь и ухожу! Меня вы интересуете не больше вот этой банки из-под пива. Не я, а вы наводили справки у моих бывших знакомых — и я знаю: они все как один назвали меня психом. Пусть. Я уже понял, что люди привыкли прятаться от жизни под панцирем своего мнимого благоразумия. Пусть. Им так легче. Им так спокойнее... Но на деле — самым главным психом, самым последним кретином будет как раз тот, кто благоразумно считает наиважнейшим секретом нашего Снежинска эти убогие атомные бомбы! Ведь надо вконец потерять мозги, чтобы полагать, что такая система защиты как наша создавалась лишь во имя сохранения никчемных конструкторских тайн!..

Хотя ладно, я забегаю вперед. Просто злюсь. Просто не могу успокоиться, что до сих пор правды не знает практически никто.

Я — знаю...

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
23 сентября 2013 г.
Автор: Анна Чугунекова

Как-то раз мы с друзьями волею случая попали в маленькую деревушку, находящуюся глубоко в лесах. Знать не знали, что существует такое глухое и забытое Богом место. Дома почти все были кривые, с покосившимися от времени крышами — было видно, что им не меньше полувека, настолько дерево уже было гнилое.

А случилось вот что: по пути в город у нас сломалась машина. До города было ещё далеко, мы стояли на обочине около трех часов и — не поверите! — ни одна из проезжающих мимо машин не остановилась помочь нам. Ванька Гусев вспомнил про заброшенный поселок, находившийся неподалёку.

— Не знаю… Говорят, что там никто не живёт, но мало ли… Может, старики остались? А то пить охота и пожевать чего, — сказал он.

Мы все согласились, хотя перспектива идти пешком в лес не особо нас радовала. Но уж сильно мы были голодны и хотели воды, так как по дурости ничего с собой не взяли. В общем, полчаса ходьбы по заброшенной лесной дорожке через чащу, и мы вышли к посёлку.

Как я уже сказал, более убогого места я не видел. Я вообще сомневался, что в этой дыре кто-то живет. По обеим сторонам от дороги, по которой мы шли, стояли, словно каменные изваяния, черные дома.

— Да тут никого нет, — сказал я , оглядываясь по сторонам.

— Да, точно никого, — закивали остальные.

Всю дорого обратно мы косились на Ваньку из-за того, что дал нам пустую надежду на еду и воду. Ванька, виновато опустив голову, шел впереди нас.

Когда мы пришли на место, где оставили машину, чуда не случилось, и она не поехала. Уже приближался вечер, и оставлять машину так просто на дороге был не вариант. Решено было, что мы остаемся ночевать в машине, так как обратно идти было далеко.

Наступила ночь, мы тихо сидели в машине. Вдруг до нас донесся какой-то звук, доносящийся из леса. Шумели со стороны заброшенной деревни. Мы слышали крики, смех и чей-то говор. Это были люди. Судя по голосам, их было много. Это было похоже на какой-то праздник.

— Чёрт возьми! Да там же есть люди! — радостно воскликнул Ванька.

Мы тоже обрадовались при мысли, что можем, наконец, попросить воды и еды, а, может быть, даже остановимся переночевать. Становилось очень холодно, и ночь обещала быть ледяной. Мы снова собрались в путь через лес к домам. В этот раз, окрыленные мечтой о еде и воде, мы и не заметили, каким долгим и трудным был путь. В итоге выбежали сломя голову на дорогу, вокруг которой стояли деревянные сгнившие дома.

В центре дороги полукругом расположились люди. Горел костер, вокруг него бегали и играли в какую-то непонятную для нас игру дети. Взрослые, а их было порядка двадцати человек, пели песни. Какой-то мужчина в сером костюме играл на гармошке. Они не замечали нашего появления, и нам пришлось подойти ближе, чтобы привлечь внимание. Наконец, один из мужчин оглянулся и уставился на нас. На первое мгновение мне показалось, что он испугался, увидев нас — выражение его лица сменилось с радостного на почти отчаянное. Он был единственным, кто пока что нас заметил, так как другие были заняты пением. Мужчина жестом руки, незаметным для других, ясно дал нам понять: «Уходите отсюда». Его лицо было суровым и строгим, когда он жестами прогонял нас.

«Ну уж нет, — подумал я. — К черту весь их праздник! Я хочу пить и есть — уж извините, что испорчу праздник». И, сам от себя не ожидая такой наглости, подошел прямо к ним и громко сказал:

— Здравствуйте, меня зовут Коля, а это мои друзья. У нас машина сломалась днем и никто не остановился нам помочь. Тут такое дело: может, вы дадите нам попить и поесть немного, а то мы с собой ничего не взяли…

Я замолчал и стал ждать ответа. Все смотрели на меня с удивлением и любопытством, как будто увидели неизвестного зверя. Никто не произносил ни слова, все просто продолжали смотреть. Мне стало как-то неловко за свое поведение, но выбора не было — я боялся не пережить ночь, если не попью воды, настолько сильна была жажда. Наконец старик в сером костюме, игравший на гармошке, обернулся и сказал:

— Ну что ж, садитесь у огня, ребята, согрейтесь для начала.

— Да, было бы неплохо, — сказал я.

Мы все сели у огня под пристальным взором многочисленных глаз. Мужчина, который махал нам, теперь стал подчеркнуто спокойным и просто среди прочих смотрел на нас. Дети тоже с любопытством рассматривали гостей. Старик в сером костюме снова начал играть какие-тонезнакомые нам песни, окружающие люди продолжили веселиться и петь, но мы чувствовали, что наше присутствие изменило атмосферу среди них. Многие косились на нас со злобой и постоянно переглядывались друг с другом, передавая взглядами непонятные нам намеки.

Посидев у костра и заметно оживившись, Ванька начал делать то, что он больше всего любил — болтать.

— А лично я слышал, что в этой деревне никто не живет. Мы заходили днем сюда и никого не видели, — говорил он, обращаясь к старику в сером костюме.

— Это всё потому, что мы были на охоте. Сам понимаешь, живем далеко от города, магазинов нет. Надо же чем-то питаться. Кстати, по поводу еды и воды. Зачем вам ночевать в холодной машине? Давайте, ночуйте у меня дома! Места много, — ответил тот.

— Как-то неловко… — замялся Ванька и посмотрел на меня.

Я поразмыслил и решил, что это неплохая идея. Зачем мерзнуть на морозе, когда тебе предлагают бесплатный кров? В итоге мы согласились, хотя, конечно, сначала отпирались для виду из вежливости. Но старик так упрямо нас уговаривал и описывал просторные теплые комнаты, что долго сопротивляться соблазну мы не могли.

Через час в сопровождении этого самого старика и, видимо, его жены мы подошли к дому на окраине деревни. Было холодно, и нам не терпелось войти внутрь.

Оказавшись внутри, мы очень удивились: дом был очень грязный, пыльный и вообще помещение выглядело так, будто в нем никто никогда не жил.

— Это просто ремонт. Не волнуйтесь, кровати теплые, спать будете крепко… — сказал старик извиняющимся тоном и быстро переглянулся с женой. В этом взгляде я уловил что-то подозрительное. Мне разонравилась идея ночевать у незнакомых людей. Старик прошел в соседнюю комнату (всего их там было три), показав нам знак следовать за ним. Мы все пошли за ним и оказались в почти пустом помещении. Не считая большой кровати и стула, там не было ничего. Я оглянулся на своих друзей и по их лицам понял, что им всё это тоже не нравилось.

— Ну, вы располагайтесь, — сказал старик. — А я пока схожу за водой и крольчатинкой.

Они с женой вышли на улицу. Мои друзья стали устраиваться, осматривать дом, а мне приспичило в туалет. Я вышел на улицу в поисках уборной и вдруг до меня из темноты донесся разговор:

— Давай убъем их сейчас, — послышался женский голос. — Зачем ждать?

— Нет, подождем остальных, убьём их во сне, — ответил мужской.

— Ох, как же нам не хватало новеньких, и тем более молодых...

У меня голова пошла кругом. Я решил выяснить, в чем дело. Разговаривали за углом, и я заглянул туда.

Беседовали старик и его женщина, которые привели нас сюда. Я не мог поверить в то, что увидел. Старик стоял спиной ко мне, и я отчетливо увидел топор, торчащий из его спины, и окровавленную серую рубашку, в которой он несколько часов назад наигрывал на гармошке. Он стоял и разговаривал так, словно ничего ему не мешало. Мгновение он ещё стоял в таком положении, и я не мог видеть женщину, но когда он слегка повернулся, я увидел и её. От ужаса я похолодел. На месте, где должно было быть лицо, было кровавое месиво, глазницы были пустые, а глазные яблоки висели возле рта. Я стоял и смотрел, не мог ничего сделать — словно окаменел. И тут двое развернулись и пошли в мою сторону — только тогда я очнулся и сломя голову побежал в дом.

Мои друзья уже разложили вещи, Ванька дремал на кровати. Они посмотрели на меня и испугались моего вида. Должно быть, я был весь бледный. Трясясь, я подбежал к Ваньке и толкнул его с такой силой, что он грохнулся на пол.

— Ты чего?! — возмутился он, поднимаясь.

— Уходим отсюда!!! — заорал я как ненормальный и начал бегать по комнате и проверять окна — открыты они или нет. Все они были наглухо забиты. Меня охватило отчаяние. Я подбежал к двери и закрыл её на засов. Мои друзья смотрели на меня — кто со страхом, кто с недоверием. Послышались шаги за дверью, кто-то начал дергать ручку. Ванька хотел уже подойти к двери и открыть, но я подбежал к двери, перекрывая её:

— Не вздумай, придурок! Ты что, не понял? Они хотят нас убить! Я слышал их разговор! Разбейте окно!!!

Мои друзья смотрели на меня, как на безумца, но мне было не до них. Дикий страх охватил меня. Я осознавал невозможность происходящего и, возможно, поразмыслив, сам бы решил, что сошел с ума, но ужас был столь силен, что я ничего не соображал.

— Эй, ребята! Откройте дверь, мы вам еду и воду принесли, — раздался голос за дверью.

— Разбивай! — истошно вопил я, загораживая дверь от Ваньки, хотя тот уже передумал её открывать. Все были напуганы до чертиков. Наконец, Мишка, который стоял ближе всех к окну, взял табуретку и со всей силы шарахнул ею по окну. Стекло разлетелось со звоном.

— Бежим! Там, за огородом, лес, бросайте всё и бежим! — крикнул я.

Ребята, не обращая внимания на забытые кофты и носки, ринулись к окну и один за другим растворялись в ночи. Я всё ещё держал дверь. Сначала там кто-то дергал ручку, но после того, как Мишка разбил окно, всё прекратилось. Я сразу понял, в чём дело. Они решили поймать нас на улице! Я ринулся к окну, через которое в этот момент перелезал Ванька. Он всё боялся прыгать, хотя, чёрт возьми, там было совсем невысоко!

Наши друзья в этот момент уже прыгали через забор. И тут мы увидели, что в огород заходят люди. Их было не двое, а целая толпа. Все они были мертвы. В воздухе запахло гнилым мясом — вонь исходила от гниющих трупов. Впереди всех шли старик с топором в спине и женщина без лица. Они смотрели на наших убегающих друзей и, видимо, не видели нас. Увидав такую картину, я на секунду замер, потом посмотрел на забор и увидел карабкающегося по нему Ваньку. Он успел не только спрыгнуть, но и добежать до забора. Оставался только я.

Я спрыгнул и побежал. Слышал крики позади себя и чьё-то тяжелое дыхание совсем близко. Они бежали за мной. Я видел ошарашенные лица своих друзей, ждавших меня за забором.

С разбегу, не останавливаясь, я перепрыгнул через забор. Кто-то схватил меня за рукав, но я вырвался со страшным криком, который, наверное, был слышен далеко от этого места. Мы убегали прочь от этого места. Бежали очень долго. Уже потом, совершенно выдохшись, немного посидели в полном молчании. Все были в таком шоке, что говорить мы не могли.

Через часа два мы вышли на дорогу далеко от места, где стояла наша машина. Мы сразу остановили легковой автомобиль — наверное, вид группы измученных и уставших молодых ребят вызвал сочувствие у водителя. За рулем сидел старик. Он спросил, что с нами случилось и куда нас везти. Мы рассказали всё, как было, хотя даже не надеялись, что нам кто-то поверит. Дедушка молча слушал наш рассказ, потом сказал:

— В дурном вы месте побывали, ребята. Там, в деревне, уже давно никто не живет, а люди постоянно пропадают, и никто их не находит. Проклятое это место, проклятое.

Всю дорогу домой мы молчали — каждый думал о своем. Я лично тогда твёрдо решил, что больше никогда не буду любопытствовать и ездить по всяким деревням и стройкам. Мало ли что. К черту всё! В городе буду жить.
♦ одобрил friday13
14 сентября 2013 г.
Автор: Рутовски

В качестве вступления считаю необходимым прояснить несколько моментов относительно себя самого, поскольку без этого пояснения мое отношение к произошедшему случаю может показаться вам несколько странным. В результате травмы черепа в возрасте 5 лет я (видимо, навсегда) утратил способность испытывать какие-либо эмоции и чувства. Базовые потребности вроде голода или боли я ощущаю, но как бы со стороны. В качестве примера — когда я в 15 лет сломал руку (открытый перелом, много крови и всеобщего внимания), я понимал, что мне больно, но дискомфорта эта боль мне не доставляла.

Теперь, собственно, сама история.

Так как травма, похоже, не повлияла на высшие инстинкты вроде тяги к познанию, пару лет назад я волею судеб оказался в заброшенном детском доме неподалеку от крупного областного центра. Причиной выбора конкретно этого объекта в качестве цели моего визита стала его история и сопутствующий фольклор.

Заброшенным этот детский дом стал в начале 90-х, в несколько этапов. Первым этапом стал пожар в центральном корпусе, в ходе которого погибло три четверти находящихся там детей. Вторым этапом стали странные смерти персонала (как было указано в официальных источниках, «от сердечной недостаточности»). Третьим и заключительным этапом оказался групповой суицид восьми воспитанниц этого заведения — самосожжение в столовой во время обеда. После этого оставшихся в живых в спешном порядке раскидали по иным заведениям подобного типа, а само здание с территорией пытались использовать для каких-то других целей, но произошел августовский путч, и всем стало не до решения подобных вопросов.

Фольклор гласил о, в общем-то, классических свойствах данной территории: огнях посреди ночи в выбитых окнах; неясных тенях, замеченных краем глаза; звуках шагов и голосах из пустых спален. Это и привело меня в этот комплекс строений, так что в 8 октября я пересек проржавевшие ворота и подошел ко входу в сгоревший центральный корпус.

Полтора часа спустя, побродив по этажам и чуть не сломав шею на внезапно обвалившейся лестнице, я решил выдвигаться в сторону железнодорожной станции, поскольку ничего интересного обнаружить не удалось. Похоже, что у погоды оказались на меня несколько иные планы — пошел ливень, и мое желание куда-либо выдвигаться начало таять. Еще час спустя, поняв, что ливень, видимо, кончится только к утру, я принял решение переночевать непосредственно в этом корпусе — одет я был тепло, а склонности к удобствам, как вы уже знаете, я не испытывал. Местом ночлега была выбрана та самая столовая. Кстати, даже сквозь пыль и налетевший из окон мусор мне удалось обнаружить на бетонном полу восемь пятен копоти, образующих неровный круг.

Ради соблюдения канона мистических фильмов ужасов (кстати, весьма забавно понимать, почему происходящее на экране страшно и ничего не ощущать) я постелил взятый с собой на всякий случай спальник в этот круг и, подложив под голову рюкзак, улегся спать.

Думаю, нужно сделать небольшое отступление по поводу погоды и обустройства места ночлега: под дождем я не хотел идти ровно по той же причине, что и воспользовался спальником — одежда у меня теплая, но промокаемая, а простуда вполне может доставить мне неудобства, поскольку при температуре в 38 градусов снижается координация и скорость мышления, а насморк снижает скорость речи и коммуникативность.

Заснул я очень быстро, как это обычно и происходит, но был разбужен спустя полтора часа неясным шумом. Открыв глаза, я был весьма удивлен, поскольку меня окружали восемь полупрозрачных фигур, на которых по неясной причине не удавалось сфокусировать взгляд. Когда я встал в полный рост и вышел из круга, эти фигуры потянулись за мной, причем казалось, что они тянут ко мне руки, но сдвинуться с места, видимо, не смогли. При этом на грани осознания я услышал высокий голос, который, судя по всему, меня и разбудил. Из всей речи я смог разобрать только слово «холодный». Кстати, когда я попытался дотронуться до вытянутой ко мне руки, я почувствовал легкое сопротивление — моя рука прошла как будто сквозь сильную струю воздуха. Краем глаза я заметил какое-то движение у дальней стены, но, поскольку шума оно не производило, а фигуры не проявили какого-либо намерения причинить мне вред, я решил улечься обратно и продолжать наблюдать за представлением. Когда я лег на спальник, фигуры внезапно обрели четкость, и я даже смог рассмотреть лица девушек, которые меня окружали. С лицами и телами происходили метаморфозы — при каждом новом взгляде был виден тот или иной набор повреждений: то у девушки оказывалось чуть обгоревшее лицо и куски горелого мяса, отслаивающиеся от тела, то обугленный череп со следами кожи и легкое летнее платье без каких-либо повреждений. В какой-то момент до меня дошло, что шум дождя прекратился, и поскольку я мог еще успеть на ночную электричку, то решил выдвигаться домой. Когда я уже упаковал спальник в рюкзак и перед выходом устроил перекур, одна из девушек смогла оторваться от пятна на полу и схватила меня за руку, в которой была сигарета. Попробую по памяти воспроизвести диалог, который между нами произошел:

ДЕВОЧКА: Отпусти нас!

Я: Я вас не держу.

ДЕВОЧКА: Но ты холодный! Ты так похож на нас!

Я: Не думаю. Я жив, а ты, скорее, не до конца мертва.

ДЕВОЧКА: Ты не боишься? Я так давно ни с кем, кроме них, не говорила.

Я: Разучился бояться. Наверное. Может быть, потому и холодный, что ничего не чувствую. Кстати, тут вас еще кто-нибудь навещал?

ДЕВОЧКА: Да. Давно… Наверное… Отпусти нас!

Я: И как я могу это сделать?

ДЕВОЧКА: Я не знаю… Наверное, ты должен…

На этом моменте у меня потухла сигарета. Девушка поблекла и растворилась во тьме помещения. Я огляделся. Все пространство вокруг меня было пусто. Сигареты кончились, а зажигалка лишь впустую выщелкивала искры. Побродив по столовой я, помня о ненадежности лестниц, вылез из окна на козырек и, спрыгнув на грязный асфальт, направился в сторону станции.
♦ одобрил friday13
29 августа 2013 г.
Мы с моим другом отправились исследовать один недострой. Стоял он на охраняемой территории действующей стройки и выходил наружу лишь фасадом, а фасад этот смотрел на неширокую полоску зеленых насаждений вдоль железной дороги. Все окна первого этажа были забраны толстыми решетками. Дверь на парадном крыльце в центре здания была и вовсе заложена шлакоблоками.

Залаз осуществлялся через одно из окон: оно было закрыто двумя решетками на разной высоте, причем нижняя часть была прикреплена изнутри здания, а верхняя — снаружи. Таким образом, между решетками оставался зазор на ширину стены, в который можно было пролезть, обладая достаточным энтузиазмом. На преодоление решетки требовалось время, поэтому внутри нам надо было быть крайне осторожными, ведь в случае неприятностей быстро покинуть объект было бы проблематично.

Здание представляло собой недострой на последней стадии отделки. Стены внутри были оштукатурены и окрашены, в окна вставлены стекла, были установлены двери. В некоторых комнатах встречались предметы мебели или строительный инвентарь. Кое-где встречались и разбросанные документы, что навело нас на мысль о том, что какое-то время часть здания все же использовалась.

Следует отметить, что комнат в здании было очень много, и ни в одной из них не лежало более одного-двух из упомянутых выше предметов. В большинстве своем они были абсолютно пусты и совсем не имели следов пребывания человека. Мне тогда на ум пришло слово «стерильный», и мы радовались тому, что нашли место, в котором так давно никого не было.

Все этажи имели длинный центральный коридор с комнатами по его сторонам и лестничной клеткой в дальнем конце. Возле окон, выходящих на рабочую территорию, мы предпочитали не мелькать. Противоположный от лестницы конец коридора на каждом этаже обрывался тяжелой выкрашенной в черный цвет железной дверью, запертой с противоположной стороны. Судя по длине здания, недоступной нам оставалась еще по крайней мере половина. По бокам от двери были две темные комнаты без окон, в которых громоздились гигантские, до потолка, «улитки» вентиляторов. Ротор «улиток» то и дело начинал вращаться от гуляющего в трубах вентиляции ветра, и тогда они издавали низкий гул. Вообще, все здание было наполнено звуками: хлопали на сквозняке двери, оконные рамы, капала где-то вода. В этих звуках нам чудились шаги и вообще чувствовалось чье-то присутствие, но это обычная вещь для заброшенных мест.

Когда мы забрались на четвертый этаж, из окна одной из комнат я заметил, что по дорожке от железной дороги с зданию катится патрульная машина. Мы решили сматываться, ведь мы могли сорвать где-нибудь геркон или датчик и не заметить этого, а учитывая решетку на выходе, нам надо было торопиться. Выбрались мы без приключений и затаились в кустах. Патрульная машина тем временем уехала. Внутри здания и на закрытой территории всё было тихо.

Тут мой друг сказал, что он в спешке обронил шапку и собирается вернуться за ней. Мне он велел оставаться и ждать снаружи. Я начал высказываться в том смысле, что это не очень хорошая идея, но в следующее мгновение он уже исчез за решеткой. Я устроился на крыльце и стал ждать.

Прошло уже минут десять или пятнадцать, а моего друга все не было. Я принялся звонить ему на мобильный телефон, но он не отвечал. Тогда я стал ходить вдоль здания и вглядываться в окна. Скорее всего, сказывалось пережитое волнение, но здание теперь казалось мне каким-то жутким и угрожающим и сильно контрастировало с зеленой полосой, даже такой замусоренной и загаженной. Я дошел до той части, которая была нам недоступна из-за черных железных дверей, и стал вглядываться в окна там. Выходило, что почти сразу за дверями проходила еще одна лестничная клетка. Я хорошо видел окно, находившееся на уровне пола площадки второго этажа. У окна стоял ярко-оранжевый кирпич. Когда я увидел кирпич, мою голову посетила странная фантазия, по яркости сравнимая со сном. Мне почему-то представилось, что сразу за площадкой стоит та запертая изнутри черная дверь, а по лестнице и площадке вне поля моего зрения раскиданы полуразложившиеся мертвые тела. Почерневшие, с застывшим выражением ужаса на лицах, они были сгруппированы возле двери.

Отбросив наваждение, я пошел к дальнему концу здания. И тут в одном из окон я увидел своего друга. Я обрадовался и начал жестами показывать ему, что прошло уже много времени, чтобы он выходил. Но он никак не реагировал — просто смотрел на меня с очень странным, отрешенным выражением лица. Он был бледен, глаза были сощурены, уголки губ опущены вниз. Он смотрел на меня некоторое время, потом отошел от окна и скрылся из виду.

Друг вылез только минут через сорок после того, как я увидел его в окне. Он выглядел встревоженным и подавленным. Я спрашивал у него, где он пропадал столько времени, что его так встревожило, что он видел внутри. Но он не отвечал, только шел совершенно молча и курил сигарету за сигаретой. Он так ничего и не сказал мне в тот вечер, и мы разошлись по домам.

На следующий вечер он сам зашел ко мне домой. Мы стояли и курили на лестнице, и он взволнованно и сбивчиво рассказывал нечто очень странное. Как я понял из его рассказа, он поставил себе цель попасть в закрытую часть здания, почему-то без меня. Прошел он туда через крышу. Дальше он стал рассказывать про какую-то Дверь, и что нужен некий ключ, чтобы ее открыть. Он говорил, что за Дверью скрываются голоса и ответы на все вопросы. Я сказал, что он либо меня разыгрывает, либо у него просто поехала крыша, и он ушел.

Друг объявился снова через пару дней и сразу же сунул мне в руку квадратную пластину из нержавейки. «Это ключ, — сказал он. — Я хочу, чтобы он пока побыл у тебя». Он рассказал, что ходил в закрытую часть того здания снова, и Дверь открылась ему. За Дверью был свет и силуэты в этом свету, которые говорили с ним. Они дали ему ключ, чтобы он мог вернуться, но теперь он боится всего этого, поэтому он хочет, чтобы я держал ключ у себя.

Я взглянул на пластину. Она вся была покрыта нацарапанными символами. С одной её стороны был черный, как будто выжженный круг. Я по-прежнему считал, что друг меня разыгрывает, но нельзя было не признать, что пластина отчего-то выглядела крайне уродливой и отталкивающей. «Да выброси тогда эту херню», — сказал я и пошел домой. Меня раздражал этот бестолковый розыгрыш.

Через пару недель я случайно заметил, что угол ковра в моей комнате странно топорщится. Я отогнул его и обнаружил чертову пластину. Должно быть, мой друг незаметно засунул ее туда, когда заходил ко мне за эти две недели, а ведь мы уже не говорили об этой ерунде с того раза, как он мне ее показал. Я разозлился, сунул пластину в карман и отправился к другу. Он обрадовался, когда я пришел, и начал что-то рассказывать, но сильно изменился в лице, когда я достал из кармана пластину. Он вмиг стал каким-то измученным и отчаянным. Он сказал, что те голоса за дверью зовут его во сне. Выглядел он действительно плохо. Даже если это было продолжением того дурацкого розыгрыша, мне стало его жалко. Я отнес пластину обратно домой и сунул в ящик с хламом, который иногда приносил домой с походом в заброшенные места.

Шли недели, мы продолжали лазать по заброшенным местам и не обсуждали больше то здание и пластину. Но время от времени я вспоминал про пластину, и она не давала мне покоя. Пару раз я доставал ее, чтобы изучить повнимательнее. Ничего мистического в ней не было — просто пластина из нержавейки с круглым пятном с одной стороны, как если бы на ней стояло что-то раскаленное. Некоторые символы были вписаны в круг, некоторые — написаны по сторонам. Сами символы представляли собой нацарапанные цифры и странные буквы. Но что-то в этой пластине отталкивало меня. Она была мне противна, казалось, что она грязная, кишит микробами и какой-то порочной заразой. Наконец, я начал постоянно ощущать ее, чувствовать, что она лежит там, в ящике, гадкая и омерзительная, и я решил избавиться от нее.

Другу я ничего говорить не стал и отправился на безлюдный пустырь — старую свалку строительного мусора, где я любил проводить свободное время. Там я нашел приметное нагромождение бетонных плит и сунул пластину в щель между ними и присыпал ее сверху мусором.

Спустя несколько месяцев я снова пришел на свой любимый пустырь и, вспомнив о тайнике, решил его проверить. Но пластины в нем уже не было.
♦ одобрил friday13
16 августа 2013 г.
Первоисточник: ssikatno.com

Автор: Dimon_SH

— Ну что, в этом году археологический сезон окончен? — спросил Коля, плюхнувшись в кресло.

— Думаю, что да, — я пожал плечами. — Через неделю-другую заморозки начнутся. Копать невозможно будет. Вряд ли за это время успеем найти интересное место.

— А что скажет наш Вундеркинд?

Худощавый Санек, которого Николай частенько в шутку называл Вундеркиндом, на секунду отвлекся от компьютера, слегка улыбнулся и снова уставился в монитор.

— Терпение, господа! Тер-пе-ни-е, — последнее слово он произнес четко по слогам, как бы давая нам понять, что занят чем-то исключительно важным.

— Саня, ну серьезно! Чем ты там занят? — Коля попытался заглянуть в монитор через санино плечо. — Ну вот, опять у тебя там бумажки какие-то… Дай хоть Сталкера погонять!

— Так, ну ладно. Я смотрю, кому-то здесь совсем невтерпеж. Значит так, парни… Мне тут скинули информацию по одной весьма любопытной деревеньке. Но это не просто деревенька на пять домов, а весьма зажиточное село. Точнее, было им когда-то…

— Далеко? — насторожился Коля.

— Километров триста от нас…

— Вундеркинд, ты чего? Интегралов объелся, что ли?

— Николай, интегральное вычисление применяется в высшей математике, а у нас тут история…

— Да по мне — хоть в арифметике! Не поеду!

— Ну понятно, что ты не видишь разницы. Ты ж у нас Рэмбо. Зачем тебе математика?

Глядя на их взаимную перепалку можно было подумать, что эти двое на дух не переносят друг друга. Но это было совсем не так. На самом деле, Коля и Саня были закадычными друзьями едва ли не с первого класса, несмотря на разительное отличие их характеров и темпераментов. Саня прилежно учился, и всегда был очень интеллигентным. Иногда даже чересчур, в связи с чем Коля частенько отпускал беззлобные шутки в его адрес. Что же касается самого Николая, то этот парень с детства был немного хулиганистым. Дни напролет он проводил во дворе с мячиком, частенько прогуливал школу, а учебе предпочитал спорт.

Несмотря на то, что особой тяги к учебе Коля не испытывал, но парнем он был далеко не глупым. Если он брался за изучение интересующего его вопроса, то схватывал все буквально на лету. После окончания школы Коля служил в каких-то очень специальных войсках (благо, физподготовка и психологические данные ему позволяли), а по возвращении на гражданку устроился работать в охранное предприятие. О своей работе он имел право рассказывать далеко не все, но мы знали, что он занимается сопровождением каких-то особо ценных грузов. Поэтому, Коля продолжал регулярные занятия в спортзале, каждую неделю тренировался в тире, практиковал рукопашный бой — в общем, поддерживал себя в форме.

И вот, глядя на этих двоих, трудно было сказать, что может связывать таких совершенно непохожих людей. Суровый и даже грубоватый Коля смотрелся весьма колоритно на фоне щупленького очкарика Сани. Однако, все знали, что эти двое — не разлей вода. И когда Саня, учась на последнем курсе исторического факультета, вдруг решил самостоятельно заняться раскопками, то я не особо удивился тому, что в напарники к себе он пригласил своего давнего друга. К тому же, у Николая был старенький дедушкин «Уазик», благодаря которому друзьям удавалось забираться в непроходимую чащобу. Подозреваю, что к истории Коля был абсолютно равнодушен, но ему нравилось чувствовать свою полезность в таком серьезном и ответственном деле.

Что же касается лично меня, то я в этой команде выполнял задачи штатного техника. Поскольку я инженер-электрик по специальности, то в мою задачу входил контроль за работой всего нашего оборудования, а при необходимости я чинил вышедшие из строя приборы буквально на коленке. Три веселых энтузиаста — вот, собственно, и вся поисковая группа.

— Нет, Саня! — Коля все никак не мог успокоиться. — В такую даль не поеду! И не упрашивайте! Или забыли, как в прошлый раз по весне засели? Сами чуть не стали ископаемыми!

Все дружно рассмеялись.

Действительно, приключение удалось на славу. Чтобы попасть к месту раскопок, нам надо было пересечь небольшую лесополосу. Но бурелом не позволил нам проехать по старой просеке. Саня предложил поехать объездной дорогой, но ориентируясь по своим старинным картам, он допустил оплошность, и не учел, что за пару столетий русло реки сильно изменилось, и там, где на картах была обозначена твердая почва, в наше время образовались топкие непроходимые болота.

К сожалению, выяснили мы это слишком поздно. Несмотря на свое водительское мастерство, Коля умудрился утопить «Уазик» по самый капот. В результате, мы потратили около трех часов, чтобы добраться до ближайшей деревеньки, и попросить местного тракториста помочь нам вернуть транспортное средство на твердь земную. Тракторист оказался парнем отзывчивым и понимающим, благодаря чему видавший виды «Уазик» вернулся к своему законному обладателю, хотя и порядочно утратил свой товарный вид.

— Но мы ведь тогда все же добрались до места, — пытался реабилитироваться Санек. — И даже раскопали кое-что…

— Раскопали! И что мы там раскопали? Две ложки и котелок? Да у моей бабки таких артефактов полный сарай! Может, лучше к ней съездим?

На самом деле, все обстояло не так уж плохо. В действительности, те две ложки оказались серебряными, а котелок был армейским и тоже представлял какую-никакую историческую ценность. Но Коля был прав: поездка того не стоила. К тому же, в тот раз ему здорово влетело от деда.

— Меня же дед потом две недели не подпускал к «Уазику»! Вот завел ты нас, Сусанин доморощенный!

Санек смутился.

— Да ладно, шучу… Давай, показывай, что у тебя там?

Поняв, что друг слегка поостыл и уже не так категорично относится к идее прокатиться за несколько сотен верст.

Санек оживился и, повернувшись к монитору, начал рассказывать:

— Значит, так… Село Михайлово было достаточно крупным, для той эпохи, поселением. Сто двадцать дворов, порядка шестиста с лишним жителей… Собственная мельница, небольшой маслозавод… Даже крепость собирались строить. Но вот, в один не очень прекрасный день одна тысяча восемьсот девяностого года, жители села почему-то дружно покинули его...

— Ну, это неудивительно, — перебил я Саню. — Тогда подобные миграции были обычным делом. Возможно, началась эпидемия, или набег недружественных соседей. Село-то ведь приграничное. Тем более, что и крепость строить там собирались.

— Да в том-то и дело, что нет! К тому моменту отношения с ближайшими соседями, в общем-то, были уже не столь напряженными. Никаких столкновений уже много лет не было. Тут произошло что-то другое…

— И что же?

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
11 августа 2013 г.
Автор: kavazyki i kamikadze

Это история произошла несколько лет назад летом. Деревня, где мы отдыхали в отпуске, была расположена рядом с лесополосой, и однажды мы собрались пойти в поход. Наш намеченный путь пролегал по лесу — 25 километров по более или менее нормальной дороге и 5 километров по болотам и зарослям. Конечным пунктом был рыбацкий хутор, где жил наш знакомый — дядя Витя.

Вышли мы в 5 часов утра. Нас было шестеро — трое парней и трое девушек: я, Саня, Витя, Даша, Оля, Кира. Нe буду описывать весь наш путь — он был долгий и скучный. Около 20 километров прошли благополучно, а потом-то все и началось.

Наша дальнейшая дорога пролегала по болотистой местности, но тут мы увидели дорогу — она была ровная и, судя по всему, объездная. Я предложил пойти по ней, и все согласились, потому что к тому времени мы успели изрядно устать. Пройдя примерно 10 километров по незнакомой дороге, мы поняли, что забрели куда-то не туда. Впрочем, дорога привела нас к некой деревушке, а дело было к вечеру, так что сворачивать назад не стали, решив тут переночевать. Согласно табличке у въезда, деревная называлась Грязево. Я спросил парней, слышал ли кто-нибудь об этой деревне — на карте её не было. Парни сказали, что не слышали ни о каком Грязево, но Дашка сказала, что в этом районе много заброшеных ещё в советское время деревень — скорее всего, это одна из них.

Войдя в деревню, мы быстро поняли, что тут никто не живет. В конце концов мы выбрали более-менее сохранившийся пустой дом и расположились там. Дом оказался достаточно уютным, в нем было две комнаты. Мы расположились в одной из них. Ребята пошли собирать хворост для костра, а я остался в доме. Зайдя во вторую комнату, я стал осматриваться там с фонариком и обнаружил на полу вход в подвал. Конечно же, меня потянуло на приключение. Открыв люк, я посветил туда фонариком, но увидел только темноту. Одному лезть вниз не хотелось, и я пошел за друзьями друзей. Догнав их, я рассказал о своей находке, но это никого не заинтересовало — все устали, хотели поскорее поесть и лечь спать, а не лазать по подвалам.

Вернувшись к дому, ещё на улице мы заметили то, отчего волосы на голове встали дыбом: в окне «нашего» дома явственно мелькнул чей-то силуэт! Сказать, что мы испугались — ничего не сказать. Кира заплакала. Приходя в себя, мы с Саньком пошли в дом, а Витя остался с испуганными девушками. Саня был вооружён ножом, а — своим травматическим пистолетом, который захватил с собой на всякий случай. Мы осторожно обошли все комнаты, но ничего подозрительного не нашли (только намного позже до меня дошло, что люк в подвал был закрыт, хотя я его оставлял открытым).

Мы позвали остальных в дом. Девушки развели во дворе костёр, мы приготовили себе походную еду, поели и легли спать. Перед сном я предусмотрительно положил пистолет под подушку.

В час ночи я проснулся, услышав отчётливый шорох во второй комнате, и разбудил Витька.

— Ты это слышишь? — спросил я у него.

— Что? — со сна не понял он.

— Эти шорохи...

Витек прислушался и изменился в лице:

— Да, слышу...

— Пойдем, посмотрим.

Мы тихо встали и пошли во вторую комнату. Старались идти как можно тише, но половицы предательски скрипели. Войдя в комнату, мы опять ничего странного не увидели. Мы вернулись и легли на свои места. Я всё никак не мог уснуть, думал о шорохах. Так прошло двадцать минут, а потом как началось!..

Сначала за входной дверью послышались шаги. Я сжал пистолет покрепче в руке, и тут во второй комнате раздался громкий хлопок, как будто что-то там взорвалось. Все сразу проснулись. В этот же момент дверь во вторую комнату открылась, и мы увидели длинного, под два метра ростом, худощавого человека. В его глазах отчётливо были видные красные искры. Мы все заорали и разом вскочили с мест. Я сделал три выстрела в его сторону и побежал к выходу, обгоняя друзей. Выбежав из дома, я обернулся. Оно стояло возле входной двери и смотрело на нас. И тут оно произнесло слова — очень тихо, но мы все его как-то услышали: «Идите ко мне. Не бойтесь. Не будет больно». В панике я всадил в него пять или шесть пуль. После этого мы бежали обратно по дороге целых полчаса, пока деревня не скрылась с наших глаз.

На следующий день мы наконец-то добрались до рыбацкого хутора. Там нас встретил заждавшийся дядя Витя. Мы рассказали ему то, что с нами случилось. Он очень удивился и сказал, что деревня Грязево заброшена уже лет двадцать пять, причём пять лет назад вся сгорела по неизвестным причинам...
♦ одобрил friday13
Думаю, что в каждом городе есть хотя бы в одном районе какая-нибудь сумасшедшая старушка (ну или старичок), которая ходит по двору и разговаривает сама с собой шепотом. Вот такая старушка и жила у нас во дворе. Когда мы были маленькие, то боялись, думали, что она злая колдунья, которая может превратить нас в жаб. Сейчас это смешно, но тогда нам так не казалось.

Мне было 14 лет. Я давно уже перестал верить во всякие байки и страшилки. Как-то вечером я сидел на лавочке возле подъезда, ждал Сашку (моего друга). Услышав неподалеку невнятный шепот, я сначала не обратил на него внимания, но затем почувствовал, что кто-то подошел и сел рядом со мной на скамейку. Я повернул голову и увидел ее — ту самую сумасшедшую старушку. Хоть я уже и не боялся ее, но было как-то неприятно сидеть рядом с ней. Моим первым порывом было встать и уйти на противоположную лавочку, но это было бы как-то невежливо. Поэтому мне пришлось сидеть и надеяться, что Сашка скоро выйдет. А в следующую минуту произошло то, чего я вообще никак не ожидал. Она заговорила со мной — представьте, она заговорила с кем-то, может быть, впервые за много лет, и с кем — со мной!

— Вы были в заброшенном сумасшедшем доме? — спросила она.

— Э-э-э... нет, — растерянно ответил я.

— Ну и хорошо. Не ходите туда.

— Ладно.

Повисло молчание — длилось оно минуту, может, две. Наконец, моё любопытство взяло свое:

— А что такого в том доме?

— О, мальчик, это страшное место...

И постепенно старушка поведала мне свою историю. По её словам, ныне заброшенная психбольница в нашем городе была построена в 20-х годах XX века, затем в 62-м году была закрыта из-за аварийного состояния. Про нее ходило множество легенд — про огни, которые горели в ней по ночам, про странные звуки и т. д. Так вот, эта старушка, будучи ещё вполне себе молодой, с друзьями решили сходить туда ночью. Они все вошли в здание, а вышли лишь несколько. В этом моменте рассказа старушка тихо заплакала, и мне стало еще больше не по себе. Слава богу, тут вышел Саня, и мы побыстрее смотались оттуда.

Вечером я рассказал эту историю друзьям, и они, заинтригованные, решили сходить в заброшенную психбольницу ночью. Мне эта идея не очень понравилась — я с детства даже фильмы ужасов не смотрю, потому что потом сплю плохо. Но после того как они взяли меня «на слабо», я согласился.

Ночью мы все ушли из своих домов под предлогом, что идем ночевать к друзьям. Встретились возле магазина, зашли, купили еды и пошли к этой психбольнице. Нас было восемь — я, Витас, Саня, Егор, Славян, Валя, Лена и Дашка. Идти было весело и совсем не страшно. Наконец, мы добрались до места. Зайдя в ворота, мы направились к главному входу. Лена с Дашей стали фотографироваться на фоне двери с ржавой табличкой, чтобы потом во «ВКонтакте» покрасоваться. Потом встал вопрос о том, заходить нам внутрь или нет.

— Да ну, я не пойду туда, — заявила Валя.

— И я как-то не горю желанием туда идти, — мне уже было не по себе от этого места.

— Ну, можете пойти домой и объяснять родителям, почему вы так поздно шатаетесь по улицам, — Ленка пыталась выглядеть убедительной.

— Да, да, зачем мы тогда сюда пришли? — Дашка всегда поддакивала подруге, пытаясь казаться «крутой».

Парни стояли в стороне, осматривали здание и о чем-то перешептывались. В итоге мы всё-таки решили идти. Первой вошла Ленка — она все записывала на камеру своего фотоаппарата. Мы все прошли следом. Внутри психушка была похожа на любую обычную российскую больницу (заброшенную, конечно). Отделение регистратуры, гардеробная, туалеты... Затем луч фонаря выхватил на стене схему здания. Мы подошли поближе, чтобы рассмотреть, и тут услышали приглушенный крик за спиной. Обернувшись, мы увидели Дашку: она учащенно дышала и показывала пальцем на что-то на стене. Взглянув туда, мы все увидели засохшие кровавые потеки. Становилось жутко. Даша упала в обморок. Егор и я вытащили ее на улицу и посадили на лавочку. Очнувшись она сказала, что не вернется в здание. Я с Егором вернулся к ребятам, которые ждали нас возле схемы.

— Пойдемте, палаты посмотрим? — Витас пытался казаться бесстрашным перед Валей.

— По-моему, мы и так посмотрели достаточно, — сказал я, но решение опять было выбрано не в мою пользу.

Мы поднялись на второй этаж. Там были заколочены двери всех палат, кроме одной. Мы все зашли внутрь, только Валя и Витас остались обниматься в коридоре. Палаты была небольшая, там была койка с ржавыми пружинами и прогнивший матрац. Но то, что нас всех поразило — это стены: они были исписаны непонятными символами и рисунками. Выйдя из палаты, мы обнаружили, что влюбленных голубков нигде нет. Мы решили, что они ушли на улицу, чтобы найти укромный уголок.

— А давайте с Ленкой что-нибудь сделаем, ха-ха-ха! — я пытался хоть как-то развеселиться и не думать о том, где мы находимся.

— Я вам сделаю, извращенцы чертовы, — Лена надула щеки. — Лучше пойдемте выше.

— Но тут всего два этажа, — сказал Славян.

— Да, мы на карте видели, — подтвердил Саня.

— Да и с улицы видно, что тут два этажа всего... — добавил Егор.

— Тогда куда ведет эта лестница? — Лена спрашивала уже с испугом.

— Может, на чердак? — предположил я, и тут со стороны лестницы наверх раздался отчётливый рык, напоминающий собачий.

— Что это? — мне было уже не до смеха.

— Наверное, Валя с Витасом прикалываются... — начал Саня, но тут я явственно увидел тёмный силуэт в конце коридора у лестницы.

— Уходим!!!

Мы все рванули с места, а силуэт бросился в погоню за нами. Я никогда так не бегал, как в ту ночь. Я ветром слетел вниз по лестнице, за мной бежали Славян, Саня и другие. Я обернулся и услышал крик Лены наверху. Через мгновение на лестничный пролет выбежал Егор с криком: «Оно схватило Ленку!». Мы уже не были в состоянии заботиться о друзьях, из-за паники ничего не соображали. Несмотря на то, что ноги были как ватные, я кинулся к выходу, рывком открыл дверь и выскочил на улицу. Мои друзья вывалились за мной следом. Дашка стояла с округлившимися глазами, Витас и Валя тоже были тут, как мы ранее и думали. Они всё поняли без слов и побежали вместе с нами прочь от чёртовой психбольницы.

С той ночи прошло два года. Мы почти все оправились от того кошмара, только вот Егор, который не помнит, что он видел на втором этаже, совсем свихнулся и стал похож на ту старушку из моего двора. Лену так и не нашли. Милиция обыскала всё здание, нас бесконечное количество раз вызывали на допросы, но результатов не было. Мы все, конечно, рассказали следователям всё как есть, но вряд ли они нам сильно поверили — фотоаппарат-то с видеозаписью был у исчезнувшей Лены...
♦ одобрил friday13
Я давно не бывала в гостях у своей бабули. Все время занимала сначала учеба, затем работа. А свободное от этих дел время я посвящала своей личной жизни, поэтому о том, чтобы навестить свою любимую бабушку, как-то не думалось. И вот однажды, будучи в отпуске, я всё-таки надумала её проведать, тем более на дворе было начало летнего сезона. Подумала, как раз родного человека навещу, заодно и свежим воздухом подышу. Быстро собравшись и взяв билет, я отправилась в деревню, которая находилась в Сибири. О приезде я не сообщала, поэтому моя персона по прошествии стольких лет была для нее сюрпризом, но сюрпризом радостным. Последний раз я тут бывала еще будучи ребёнком, и то два раза — в основном она приезжала к нам в гости.

Бабуля хорошенько попотчевала меня вкусными блинами, с пылу с жару, и горячим чаем, после мы немного поговорили о том о сём. А так как дело уже шло к ночи, то бабуля отправилась спать, перед этим постелив мне и сказав, чтобы особо не засиживалась. На что я ответила, что хочу немного прогуляться. И как всегда, бабуля не преминула посетовать: «Не поймешь вас, молодежь — магнитом, что ли, вас тянет на улицу ночью…». Немного покряхтев и поворчав, она улеглась все-таки спать. Я же, допив чай, вышла на улицу.

Уличная прохлада позднего вечера обдала всё тело, и я, съёжившись, пошла бродить по поселку, окунувшись в свои мысли. И, видимо, настолько ушла в эти мысли, что не заметила, как оказалась в конце улицы. Во многих деревнях на окраине стоят одна-две избы, и эта деревня не стала исключением, также на окраине ближе к лесу стояла изба. Нет, она не была страшной и убогой, но от ее вида веяло каким-то одиночеством и тоской. Было видно, что никто там не живёт, так как весь внешний вид дома говорил об этом. Кое-где покосился забор, одно окно было разбито, краска в кое-каких местах облупилась, да и двор не кричал об ухоженности.

Не знаю почему, но у меня вдруг появилось острое желание заглянуть в избу и посмотреть ее внутренний вид. Открыв со страшным скрипом калитку — скрипы, шорохи меня не пугают уже давно, потому не особо обратила на это внимание — я прошествовала дальше во двор. Когда подошла к дому, с удивлением обнаружила, что дом не закрыт на замок. Толкнув дверь вперед, я оказалась внутри избы. Не было затхлого запаха, не ощущалась сырость и прохлада, наоборот, в доме было уютно и тепло, и пахло... пирогами?! Это меня сильно удивило. Ведь когда я смотрела снаружи на этот дом, отнюдь не создавалось впечатление, что тут кто-то проживает. А когда оказалась внутри, все говорило о том, что это не так. Мне абсолютно не было страшно — скорее, всё это просто удивляло.

На комоде, к которому я подошла, стоял канделябр с тремя свечами; чиркнув зажигалкой, я зажгла их. В избе стало немного светлее. Провела по комоду рукой — на ладони осталась пыль. Следовательно, в доме действительно никто не обитал уже давно, или же просто у него нерадивые хозяева. Но этот уют и аромат выпечки, витающий в атмосфере помещения, ну никак не говорил о втором предположении. Я присела за стол и задумалась. Вообще, находилась в таком состоянии, будто я спала, настолько меня всё это меня заворожило.

Спустя несколько минут дверь в избу с грохотом открылась и вошла... седая старушка миниатюрной конструкции тела, в ситцевом темном платье и зеленом платке. Продолжала идти по направлению к смежной комнате и, проходя мимо меня, произнесла: «Что же ты, дочка, сидишь одна, скучаешь — вон, если хочешь, угостись пирогами, в печи стоят». Я ничего не сказала, а просто, застыв, сидела и смотрела. А когда она скрылась в другой комнате, лишь произнесла слабым голосом: «Спасибо». И продолжала так сидеть, наверное, ещё минут пять. Затем, будто очнувшись от транса, на автомате подошла к печи и увидела там... ничего я там не увидела, только пустой глиняный сосуд, наполовину расколовшийся. Быстро развернувшись и войдя в ту комнату, где скрылась старушка, чтобы спросить у неё, для чего так шутить, я не увидела в комнате абсолютно никого. Что за игры? Под кровать я, правда, заглядывать не стала — не думаю, что она в том возрасте, чтобы прятаться там, да и зачем?..

Выйдя из комнаты, заметила возле печи шевеление, но так как помещение не было хорошо освещено, то я не могла хорошенько разглядеть то, что является источником движения. Подойдя ближе, я тут же прыжком отпрянула назад. На меня смотрело... какое-то мохнатое чудо-юдо в виде черного комочка с глазками-бусинками изумрудного цвета. Не кот, не собака, не крыса. Ну нет таких тварей. Не знаю, сколько мы вот так изучали друг друга, как приросшие к полу от неожиданности. Но тут «это» чихнуло (ну, по крайней мере, мне таким показался звук) и юркнуло в ту же комнату, из которой я вышла. На этот раз моих нервов не хватило, и я быстро выскочила из избы и побежала прямиком к дому бабушки.

Зайдя в дом, я, раздевшись, легла спать — только какой к черту сон?! Он не шёл ни в один глаз. Так я, ворочаясь и думая, пролежала, наверное, около трех часов. И только немного успокоившись, смогла заснуть, приняв перед этим бабушкиной настоечки.

Утром, еле открыв глаза, я прошествовала к умывальнику, а потом на кухню. Бабушка уже накрывала на стол. Сев за стол, сразу начала повествовать ей о том, что случилось ночью. Она слушала меня внимательно, не перебивая. А когда я закончила, сказала: «Точного объяснения тебе дать не смогу, единственное, что скажу — та старушка, которая жила в том доме, умерла годы назад. Были у неё какие-то способности, знали, что могла она лечить людей, делала различные отвары, примочки. Но людям не вредила, только помогала по мере своих знаний и возможностей. Но вот умирала она тяжело и никому не позволяла к себе подходить. Перед тем, как почувствовала себя плохо, написала записку со словами о том, что, когда она будет умирать, никто к ней не смел подходить. Спустя три дня после этого она умерла.

Похоронили её на кладбище, что за деревней в лесу находится. Но то, что с домом что-то неладное творится, заметили и деревенские жители. Однажды так же, как и ты, ночью (только цель его визита была иная) в дом зашел один сельчанин, дабы чем-нибудь оставшимся без присмотра поживиться, и так же быстро оттуда вылетел со словами: «Больше моего духа здесь не будет!». После того заикой стал. Ему сначала не верили, но позже таким же образом ночью посетили дом двое других мужиков. После этого визита они также обходят этот домой стороной. И все они утверждали, что в доме чувствуется уют и аромат выпечки. Что видели и старуху, и черный комочек. Но днём, заходя в избу, видишь лишь пыльные предметы и ощущаешь запах сырости, и весь вид изнутри какой-то заброшенный, чего ночью не скажешь. После этих всех событий люди решили больше не ходить в избу, а обходить стороной её, пусть со временем сама осядет да сгниёт, а там и развалится».

Конечно, бабушка меня пожурила, что тоже лезу из-за своего любопытства куда не следует. Послушав её еще немного, я всё же снова решила прогуляться до этого дома и посмотреть на его вид изнутри днём. Бабуле я ничего не сказала и пошла в сторону окраины поселка.

Оказавшись рядом с домом, я немного потопталась возле калитки, а затем решительно шагнула во двор. Всё тот же скрип оповестил дом, что его в очередной раз решили навестить. Пройдя двор и зайдя в дом, я действительно обнаружила то, что ранее рассказала бабуля: ничем не примечательная изба, везде пыль, причем не такая, как ночью, а более плотная, что ли; всё постаревшее, никакого аромата выпечки, а только спёртый воздух. Обойдя снова помещение, я ничего нового не обнаружила, и странного тоже. Заброшенный дом как заброшенный дом.

Выйдя на улицу и дойдя до дороги, я ещё раз обернулась, чтобы посмотреть в последний раз на избу, странную и чем-то манящую своей необъяснимой таинственностью. Когда мой взгляд упал на окно, которое вверху было разбито, я увидела в нём... всё ту же пожилую седую старушку в зеленом платке. В ее взгляде не было ни злобы, ни укора, а лишь какая-то давняя своя печаль. Я зажмурилась от неожиданности и снова открыла глаза. В окне уже никого не было. Встряхнув головой, я пошла к дому своей бабули, попутно убеждая себя, что это мне лишь показалось. Бабушке я ничего не сказала.

Было это в конце 80-х годов прошлого века. С тех пор прошло уже лет двадцать, а я до сих пор помню тот дом и его печальную старушку.
♦ одобрил friday13
25 июня 2013 г.
Вероятно, нижеизложенная история связана с уже выкладывавшимся на сайт текстом «Barbie.avi» и является его предысторией.

------

Утром 17 августа 1996 года в местное отделение полиции городка Сэвил Таун (Savile Town) графства Йоркшир (Англия) поступило сообщение об исчезновении близнецов Меган и Барбары Нойт. Как сообщили их родственники и друзья, двадцатидвухлетние сёстры не вернулись в снимаемую ими квартиру. Согласно словам консьержа, 14 августа в 11 часов вечера встревоженные чем-то девушки покинули дом и с тех пор не появлялись.

Полиция опросила всех, кто был знаком с сёстрами Нойт, но никто ничего не знал об их возможном местонахождении. Осмотр близлежащих районов города и опрос местных жителей не дали результатов. Было выдвинуто предположение о похищении девушек, подозрения пали на многочисленные мусульманские общины Сэвил Тауна. Присланные из Дьюсбери полицейские провели рейд по мусульманским центрам, но не смогли выявить ровным счётом ничего, что касалось бы пропавших девушек.

Неделю спустя, 23 августа, компанией гуляющих подростков на заброшенной железнодорожной ветке Сэвил Онист (Savile Oniste) в бессознательном состоянии была найдена одна из сестёр — Меган Нойт. Девушка была доставлена в больницу и, по сообщениям врачей, находилась под действием психотропных веществ. Благодаря усилиями медицинского персонала её состояние нормализовалось, и полиция предприняла попытку допроса. Однако рассказы пострадавшей были сбивчивыми и неясными; они содержали упоминания о железнодорожных путях, прилегающем к ним лесном массиве и психиатрической лечебнице, в которой они с сестрой якобы содержались всё это время под наблюдением некоего человека, которого Меган называла просто «он».

Сообщения девушки вызвали немалое удивление, поскольку в лесном массиве на границе Сэвил Тауна длительное время располагалась психиатрическая лечебница «Oniste Asylum», но закрылась она ещё в 1984 году по причине устаревших методов лечения, среди которых всё ещё практиковалась лоботомия. Впрочем, хотя рассказ о заброшенной больнице казался странным, он вполне соответствовал предположению о похищении сестёр.

Прибывшая на указанное место полиция обследовала заброшенное здание и прилегающую к нему территорию, но не нашла ни признаков присутствия людей, ни Барбары Нойт. Единственная находка была сделана в полузатопленном подвальном помещении и являлась вполне современной VHS кассетой. Частично сохранившаяся этикетка содержала надпись «Барби» (Barbie). Меган Нойт, узнав о находке, подтвердила, что именно так называл её сестру «он». Видеокассета была отправлена на восстановление и оцифровку в Дьюсбери, однако сотрудник, занимавшийся этим, был найден повешенным в своей квартире 28 августа. Там же обнаружились и остатки сожжённой плёнки из кассеты. Монитор компьютера был найден разбитым во дворе дома сотрудника, системный же блок, на котором, предположительно, сохранились результаты оцифровки записи, бесследно исчез.

Дело сестёр Нойт и по сей день остаётся нераскрытым. Барбара Нойт была признана без вести пропавшей, а Меган Нойт до сих пор отказывается говорить о произошедшем. Содержание видеозаписи «Barbie» остаётся загадкой.
♦ одобрил friday13
Эта история произошла на севере нашей страны в военном городке со мной и моими друзьями, когда нам было лет по одиннадцать. Отцы ходили в море на атомоходах, матери ждали их на кухнях, ну а дети по большей части были предоставлены сами себе. Городок, повторюсь, это военный гарнизон, расположенный за полярным кругом в Мурманской области. Летом «полярный день» — солнце не заходит за горизонт круглые сутки, а зимой «полярная ночь» — солнца нет вообще. Светает часов в 12 дня, а спустя пятнадцать минут уже опять темнеет. Волшебное место! Дети всегда знали, чем себя занять, все виды зимних развлечений были в нашем распоряжении: это и катание с горки, и постройка снежных крепостей (слава богу, стройматериала было навалом!), и прогулки в сопки, и лыжи, и коньки... Но больше всего на свете нам нравилось бегать во двор сорок восьмого дома.

Старая расселенная пятиэтажка с забитыми подъездами и окнами — «сорок восьмой дом». Жуткое зрелище и заманчивое место для ребятни. Взрослые смотрели на наши похождения сквозь пальцы, понимая, что запретить нам туда ходить невозможно, всё равно тайком дети будут бегать и сидеть на ступеньках у подъезда, с интересом вглядываясь в пустые окна. Бояться на первый взгляд нечего, двери плотно заколочены военными, и кое-где даже висят замки. Но дети есть дети. И конечно, однажды мы нашли именно тот подъезд, где рассохшаяся и расшатанная постоянными метелями и штормовым ветром дверь отошла ровно настолько, насколько было необходимо, чтобы ребенок мог протиснуться внутрь. Помню, в тот день мы собрали наш немногочисленный отряд добровольцев и под покровом темноты (часа в два дня, сразу после школы) цепочкой медленно и осторожно проникли в место, для нас ранее недосягаемое и оттого притягательное до крайности.

Первое впечатление, конечно, это эйфория. Но по мере того, как мы всё глубже проникали в здание, оно постепенно сменялось тревогой и даже страхом. Внутри было жутко холодно и темно, фонари мы не включали, так как свет от них могли увидеть снаружи. Никаких посторонних звуков, кроме эха от наших шагов. Абсолютная тишина, лишь завывание ветра за окнами. Мы поднялись на третий этаж и побрели по коридорам, осторожно заглядывая в квартиры. Для справки, постройка выглядела примерно так: лестничная клетка — и от неё вправо и влево два длинных коридора, по обе стороны которого расположены квартиры. Двери по большей части везде сняты, в квартирах пусто, но кое-где валяются забытые бывшими владельцами одежные вешалки, посуда, куски арматуры, сломанная мебель, тряпки и т. д.

Нагулявшись вдоволь, мы решили сделать привал и расположились в маленькой комнате одной из квартир третьего этажа. Висевшую на единственной петле дверь в квартиру прикрыли. Девочки быстро начали уборку в помещении, а мальчишки пристроились у окна и наблюдали за двором, не зовут ли кого-нибудь домой и не привлекли ли мы внимание взрослых. С подругой Наташкой мы быстро выгребли весь хлам из комнаты, после чего ребята притащили с кухни стол и несколько пустых ящиков, окно завесили старым одеялом. Теперь можно было включить фонари.

Мы все заняли места вокруг стола, на него выложили термос с чаем и бутерброды. Перекусив, решили наконец повнимательнее осмотреть наш новый «штаб». Обои в голубых васильках, покрытые инеем, почти все были в ржавых пятнах, в углу старое кресло с торчащими пружинами без единого валика. Плюшевый чебурашка на подоконнике и мятое ведро без ручки с замерзшей внутри водой рядом с тем местом, где раньше располагалась батарея — вот и всё убранство комнаты. Игрушку с окна решили не трогать — наверное, у детей есть какой-то бессознательный трепет к игрушкам, ранее принадлежавшим другим детям. Мы лишь уважительно косились на мультяшного персонажа и сочувственно вздыхали, упрекая его хозяина в крайней халатности и забывчивости. Чебурашка, в свою очередь, смотрел в сторону — что характерно, даже не в окно, видимо, зная, что за ним не вернутся. Кресло мы исследовали очень тщательно, но ни за ним, ни под ним ничегошеньки не было. В пружинах нашли старый фотоальбом, но он был пуст, и посему о нем быстро забыли. Какое-то время мы просто сидели в центре комнаты и гадали, кто жил здесь раньше, кому принадлежала игрушка, почему её забыли и как давно пустует этот огромный мертвый дом. Почти все мы родились уже после того, как «сорок восьмой» расселили, поколение сменилось, приехали служить новые отцы и привезли с собой новые семьи.

Ветер усиливался, и снег начал залетать в окно, одеяло тревожно трепетало, уже не в силах скрыть наше присутствие. Мы засобирались домой, решив, что на сегодня уже многое исследовали и продолжить наши изыскания можно завтра. Убрав в рюкзак термос, я подошла к окну и случайно в полутьме споткнулась о стоящее у подоконника ведро. Оно с характерным звуком опрокинулось и покатилось по мерзлому полу. Остановилось ведро у наташкиных ног. Подруга подозвала меня и указала на что-то, вмерзшее в воду на дне. Мы навели луч фонаря на странный предмет и смогли разглядеть черно-белую фотокарточку. На фото была изображена молодая женщина с ребенком на руках напротив «сорок восьмого». Мы все немного притихли, соображая, как же фото попало в ведро — может, это вышло случайно во время переезда? Ведь сам фотоальбом, который мы нашли в комнате, был пуст. Теперь мы могли воочию увидеть владельца плюшевой игрушки.

Все как-то сникли, ребята предложили вызволить фотографию из ледяного плена, но поразмыслив, мы поняли, что сделать это, не повредив карточку, невозможно. Нужно было придумать что-то другое. Мы все устали, замерзли, да и время уже было позднее, нас вскоре могли хватиться. Решили оставить всё как есть и вернуться завтра, поразмыслив ночью и придумав выход. Ведро бережно поставили на прежнее место, а Чебурашку посадили в ведро поближе к хозяину, выключили фонари, сняли одеяло с окна и двинулись к выходу.

Возвращаться было еще страшнее, всюду мерещились посторонние звуки, хотя наверняка они были лишь следствием усилившегося на улице ветра. Передвигались мы очень осторожно и тихо, будто боясь разбудить кого-то. Достигнув первого этажа, уже у самой входной двери мы вдруг встали, как громом пораженные — над нами в абсолютной тишине подъезда кто-то катал по полу металлический предмет.

В наших головах тут же возникла картинка, как по полу третьего этажа в комнате с ржавыми обоями катается по полу и бьется о стены ведро с безымянной фотографией на дне. Не буду описывать, как с бешеной скоростью наш смелый отряд рванул в покосившиеся двери подъезда. Снега намело прилично, он завалил дверь снаружи, и мы вдруг осознали, что выбраться самостоятельно на улицу у нас не получится. И тут мы услышали, как по ступеням с неимоверным грохотом катится прямо на нас что-то тяжелое и металлическое, катится по ступеням и по лестничным пролетам...

Дальше всё вспоминается, как во сне. Помню, как мальчишки навалились на дверь, как мы с Наташкой кричали и звали на помощь, помню, как всё более нарастал грохот на лестнице, и последнее, что я запомнила — дверь на улицу резко распахнулась, и в проеме возник мужчина в форме военного с удивленным лицом. Это был отец одного их наших мальчиков. Возвращаясь со службы, он и распахнул дверь, практически выломав её.

Дома от родителей мы получили сполна за самовольную отлучку на запретную территорию заброшенного дома. Успокоившись, мы пару дней не разговаривали друг с другом о случившемся и уж тем более не делились с родителями и учителями нашими страхами относительно того, что произошло в подъезде, и почему вдруг ведро самостоятельно выбралось из комнаты и покатилось вслед за нами. Дверь в подъезд «сорок восьмого», как нам сообщили позже, заколотили напрочь, и впредь на территории круглосуточно дежурили один или два солдата с папиной службы. Отец мне тогда сказал: «Представь, что бы было, если бы вас не нашли в тот день, ведь всю ночь вы могли провести в ледяном темном доме и, вероятно, к утру замерзли бы насмерть».

Через пару недель мы вновь собрались тем же составом во дворе «сорок восьмого». «Караульный» делал обход, и мы были вынуждены держаться на приличном расстоянии. Мальчик, чей отец спас нас, рассказал, что отец уже дома пояснил ему, что обратил внимание, проходя мимо подъезда, где мы бились в заточении, на странный металлический грохот в подъезде, а уже когда подошел ближе, услышал приглушенные голоса.

Большей частью мы молчали и вглядывались в окна. И вдруг Наташка что-то заметила. Мы подскочили как ошпаренные, когда увидели на подоконнике третьего этажа плюшевого Чебурашку.

Того самого, которого мы посадили в ведро к фотографии его бывшего хозяина.
♦ одобрил friday13