Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЗАБРОШЕННЫЕ МЕСТА»

24 июня 2013 г.
Было у нас с моим другом Сергеем раньше хобби — колесить по стране. Но колесили мы не всегда, довольно часто просто передвигались пешком. Если везло, ловили попутку и проезжали какую-то часть пути.

История эта произошла два года назад. Был декабрь, близился вечер. За день мы с Cерёгой преодолели без малого почти сотню вёрст. С утра вышли из Кирова и направились в Казань — пешком, потом автостопом, потом опять пешком. Наконец, наступил вечер, мы стояли на дороге и не знали, что делать — сумерки, холодно, ни одной проезжающей мимо машины, до ближайшего населённого пункта по карте не менее 30 километров. Ноги уже не шли, надо было где-то передохнуть.

— Смотри, — Серёга показал на что-то слева от дороги. Указатель. «Кленовое — 1 км». Отлично! Значит, до ближайшей деревеньки всего один километр!

Дороги как таковой не было. Старая колея, еле видневшаяся под насыпанным снегом, который достигал до метра в глубину. Но мы одолели это препятствие. Деревенька домов на тридцать — крепких, добротных срубов — не подавала никаких признаков жизни. В домах не было света, не было слышно ни одной собаки, на крышах возле труб снег лежал плотно, не был подтаиваний.

Пройдя по деревне из одного конца в другой, мы остановились у крайнего дома. Обошли его вокруг, постучали в дверь и окна. Стояла полная тишина. Ноги замёрзли неимоверно, хотелось в теплое помещение. Переглянувшись, мы подошли к окну, достали из рюкзаков ножи и стали потихоньку вынимать стёкла и вытаскивать их на снег.

Первым полез я. Как ни странно, в доме было чисто и прибрано — мы светили себе фонарями. Пыли не было вообще. Зеркала были занавешены. Возле печки аккуратной горкой лежали дрова.

— Надо затопить, согреемся, — предложил Серёга.

Печка стояла посредине комнаты. В двух соприкасающихся углах комнаты были две двери, которые вели в другие комнаты, но на них висели замки. Между этими дверями на одной из стен была прибита лестница, которая вела на чердак. На люке тоже был замок.

Когда мы подошли к печке, чтобы развести огонь, над потолком над нами раздались звуки, отчётливо напоминающие тяжелое передвижение ног по полу — это были чьи-то шаги.

Мы подошли к углу с дверями и лестницей на чердак. Шаги явно направлялись к этому люку над лестницей. У меня волосы под шапкой зашевелились, стало немного боязливо.

— Что здесь вообще происходит, Серёга? — тихо спросил я.

Серёжка полез в рюкзак и достал маленькую иконку, запаянную в пластик (несколько таких нам дали по дороге в монастыре, куда мы заходили по пути в Казань, чтобы передохнуть и перекусить). Он засунул иконку между крышкой люка и потолком в щель. Шаги прекратились.

— Да уж. Надо согреться и уходить на трассу, давай разжигать печь! — сказал он.

Мы опять стали возиться с дровами. Вскоре за нашими спинами послышались неторопливые глухие шаги. Мы развернулись на 180 градусов в один момент.

За одной из закрытых дверей, за стеной, кто-то явно направлялся в нашу сторону. Не только волосы, но и все ворсинки на теле попытались принять вертикальное положение. Я не мог сдвинуться с места.

— Вот так... — Серёжка воткнул за косяк двери ещё одну иконку.

Оставалась ещё одна дверь. Мы посмотрели на неё — всё было тихо и спокойно. Но только мы повернулись лицом к печке, шаги тут раздались из той комнаты, где только что было тихо.

— Быстрее! — Серёга вставил последнюю иконку за дверь и рванул к окну.

... — Что это было? — спросил я, стоя на дороге через десять минут.

— Не знаю и не хочу знать! Пошли, скорее...

Мы направились, как нам тогда казалось, в направлении Казани. Только через час-другой мы поняли, что идём обратно в Киров. К счастью, нам удалось в конце концов остановить на трассе автомобиль. В нём ехала молодая пара. Мы попросили подбросить нас до Казани, нам не отказали. К сожалению, по дороге машина внезапно встала — водитель крутил ключ зажигания, но мотор не работал. Я стал оглядываться по сторонам и вздрогнул, увидев на обочине уже знакомый дорожный указатель: «Кленовое — 1 км».

Но это было ещё не всё. Со стороны полей к трассе полз густой туман — за сто метров уже ничего не было видно. Туман наступал со всех сторон, и в нём кто-то был. Не знаю, может, у меня сработало шестое чувство, но я начал дико орать на водителя, чтобы тот делал что угодно, но завел машину немедленно. Молодая пара не понимала всей опасности ситуации. Под нашим с Серегой давлением водитель начал судорожно щелкать ключом туда-сюда. Туман между тем подобрался совсем близко. В серой дымке начали проявляться какие-то темные силуэты. Теперь это видели и хозяева машины, а не только мы с Серегой. Тем временем машина продолжала недовольно бурчать. В какой-то момент я уж и поверил в то, что нам теперь не спастись...

Наверное, в тот вечер нам помог сам Бог, потому что в самую последнюю секунду мотор заревел, и мы унеслись прочь от той страшной деревни, страшного тумана, страшных силуэтов. Те чувства, которые мы пережили, сидя в машине... это был не просто страх или паника, это был настоящий животный ужас, отчаяние и почти уже смирение. Это было воистину чудовищно. О таких моментах потом страшно просто вспоминать, их трудно передать словами или текстом.

Мы так и не узнали, что это была за деревня, что с нами тогда происходило, провалились ли мы в другое измерение или куда-то еще. Не знаю, не знаю, не знаю. Мне просто хочется забыть те два дня, стереть их из памяти. А от хобби своего мы навсегда отказались.
♦ одобрил friday13
24 июня 2013 г.
Я люблю это село. Почти двадцать лет я сюда езжу каждое лето. Здесь все рядом: лес, поле и речка. Село сравнительно большое, до ближайшего села по лесам и полям три километра, а до трассы около пятнадцати километров. Года три назад дома стали активно выкупать (что поделать, народ стареет и умирает) под дачные участки.

Сколько себя помню, моя бабушка всегда радовалась приезду внуков и приглашала в гости к себе, передавала гостинцы. Но буквально полгода назад все изменилось. В начале января бабушка начала нам звонить и просить, чтобы мы забрали её к нам: мол, старенькая уже, тяжело жить одной (дедушка умер два года назад), и чем быстрее, тем лучше.

«Семейный совет» в лице папы и мамы решил, что бабушка будет им не в тягость — она добрая и хорошая, хозяйственная. Я живу в отдельной съемной квартире, у родителей три комнаты — всем места хватит.

Когда папа поехал за бабушкой, то оказалось, что он опоздал — бабушка умерла...

Опущу подробности сложности похорон в новогодние праздники, скажу только, что папа с тех пор стал каким-то замкнутым.

В начале мая этого года я начал спрашивать у родителей, как насчет села в этом году: поедем или нет? Может, там уже и дом разграбили, полгода все-таки там никого не было. Папа вдруг резко и категорически начал отказываться туда ехать и уж тем более отпускать меня самого. Причину он не захотел объяснять.

Я решил ничего не говорить родителям и поехать в село с лучшим другом. Захожу я к маме с папой раз в пару недель, так что мое отсутствие они и не заметили бы, а позвонить можно и оттуда. Мы взяли с собой, как водится, выпивки, закуси, мяса на шашлык и побольше денег (благо магазин там имеется) и выехали на старом BMW друга, купленном им полгода назад.

Чтобы добраться до села, нужно свернуть на неприметную дорогу на трассе Киев — Чернигов (возможно, здесь найдутся свидетели или те, кто что-либо слышал о событиях, описанных ниже). От поворота до въезда в село, как я писал выше, около пятнадцати километров. Хотя была середина июня (мы выехали 15 июня 2013 года) и, в принципе, пора бы уже выезжать туда дачникам, отдыхающим и просто жителям села, мы не встретили ни одной машины по пути.

Не могу сказать, чтобы село выглядело заброшенным: все было как обычно. С той лишь разницей, что по дороге к дому нам не попалось ни единой живности, ни единого человека, а магазин был закрыт. Последний находился в самом начале села, а мой дом в конце, и вот после магазина мы поехали гораздо медленнее, потому что друг здесь был впервые, а дороги находились в ужасном состоянии (с детства помню все эти ямы).

Вскоре я начал замечать кое-что еще: очень много калиток и дверей, ведущих во дворы с высокими заборами и воротами, были открыты или сломаны. К счастью, у дома бабушки все было хорошо, хотя о соседских калитках такого сказать было нельзя.

Во дворе, конечно, был мрак: все заросло, трава выше пояса, комары, мошки, крыша беседки обвалилась. Ключи от дома, я знал, хранятся под навесом у сарая — они всегда там висели. То ли основные, то ли запасные — я не знал. Но ключи эти помню с самого детства. С трудом открыв входную дверь насквозь ржавым ключом, мы вошли и начали наводить порядки: все инструменты хранились в чулане в доме. К вечеру, изрядно уставшие, мы решили отдохнуть. Заодно хотелось показать другу все красоты моего любимого села.

Мы дошли до конца села (к реке), и только теперь мне стало неуютно и немного страшно: двери и калитки то здесь, то там были открыты или разломаны, по пути нам не встретились ни люди, ни коты (которых здесь действительно было много), ни ещё какое зверьё. В селе стояла тишина, как будто оно вымерло. Но как это могло случиться, если еще в прошлом году сюда приезжали дачники, мычали коровы, а по селу гуляли милые девушки в компании веселых парней?

Друг нервно закурил и спросил, всегда ли тут так мрачно. Я ответил, что сам удивлен и не понимаю, что происходит.

Мы решили вернуться домой, а вернувшись, были поражены: дверь в дом была нараспашку (хотя я её закрывал, правда, не на ключ, но все равно, она сама не могла открыться), а все наши вещи раскиданы по комнатам. Продукты были разбросаны по полу, сырое мясо для шашлыка пропало.

Даже не знаю, какое чувство во мне преобладало в тот момент — страх или злость. Я взял топор и обошел весь дом, двор, огород, даже через забор к соседям заглянул: нигде не было следов нашего посетителя.

Нельзя сказать, чтобы я сильно дружил с соседями раньше (все-таки они старенькие бабушки и дедушки, их внукам лет по десять, видел я их редко), но на этот раз было решено зайти к ним и спросить, не видел ли кто чего. Друг остался сторожить дом.

Спустя час я вернулся. Дверь оказалась запертой изнутри. Я постучал:

— Эй, это я, открывай.

Послышался звук задвижки (нужно сказать, что она у нас на входной двери достаточно мощная). Я открыл дверь и увидел друга, стоящего с табуреткой в руках, причем он держал её так, будто собирался нанести удар. Он тяжело дышал и был бледный. Впрочем, в этом плане я в этот момент мало чем от него отличался. Мы снова закрыли дверь на засов и пошли в комнату (был вечер, но свет решили не включать).

Я вздохнул и рассказал другу то, что видел. За этот час я обошел, наверное, дворов двадцать и нигде не увидел следов пребывания людей. Все дворы заросли, как будто в этом году там никого и не было, двери в некоторые дома сломаны, у некоторых построек обвалилась крыша.

Готов поспорить, что в тот момент нам обоим хотелось сразу же выехать из этого села и вернуться в город, но уже темнело, я водить не умею, а друг никогда не водит в темноте: быстро устает, и у него перед глазами все расплывается.

Он рассказал то, что видел, пока я ходил к соседям:

— Закрыл я за тобой на всякий случай дверь на замок и начал собирать разбросанные вещи. Слышу, как дверь во двор отворилась. Я удивился, подумал, чего это ты так рано. И тут вдруг сразу (а нужно сказать, что от входа во двор до входной двери в дом метров десять, и при этом дверь во двор ну ОЧЕНЬ скрипучая) кто-то попытался войти в дом. Я попятился, так как во двор кто-то зашел буквально мгновение назад, он не мог так быстро дойти до дома! В дверь не стучали, в неё просто кто-то настойчиво пытался войти, ручка скакала как бешеная. Я взял в руки табуретку, но тут снова раздался скрип двери выхода со двора, и наступила тишина. А спустя полчаса пришел ты.

— И что, ты полчаса стоял в коридоре с табуреткой в руках?

Друг только кивнул.

И тут мы услышали один громкий стук в окно в конце дома, в моей спальне. Мы с другом только переглянулись. Пойти и проверить, что там, никто из нас не рискнул.

Прошел час. На улице стемнело. Мы сидели в тишине, боясь пошевелиться. С момента того стука больше ничего не происходило, мы просто сидели и молчали, слушая тяжелое дыхание друг друга.

Мы не разговаривали. Сложно сказать, о чем думал друг, но лично я думал только о том, чтобы как можно быстрее наступило утро и мы уехали отсюда. Скорее бы утро, скорее бы рассвет, скорее бы уехать и не возвращаться…

Вдруг раздался звук сигнализации автомобиля. Авто друга стояло возле двора, но там не было деревьев, чтобы что-то случайно упало на машину. Как только сигнализация закончила выть, она тут же возобновилась, как будто кто-то стоял возле машины и только и ждал, когда к ней выйдет хозяин.

Продолжалось это где-то полчаса. Звук раздражал невероятно, хотелось выйти и отключить сигналку, а также неслабо надавать по ушам тому, кто её включал, но что-то мне подсказывало, что по ушам получили бы как раз мы.

Мы сидели в основной комнате (оттуда вело три двери в разные части дома — одна к выходу, другая к спальням, третья к чулану) возле стола у окна, и вот за этим окном услышали чьи-то шаги. Кто-то ходил под окнами, причем старался делать это тихо, но его выдавал хруст сухих веток.

Я, наверное, прямо умылся потом, хотя в доме было прохладно — все-таки дом старый, в нем не топилось полгода. Мобильная связь здесь, к моему удивлению, отсутствовала, хотя раньше с ней никаких проблем не было. Было еще только 22:22, до рассвета еще так далеко, и удастся ли нам отсюда вообще выбраться — неизвестно...

— А что будет, если оно проколет колеса?

— Что? — встрепенулся я. А ведь действительно, если тот, кто здесь бродит, проколет колеса в машине, как мы отсюда выберемся? До трассы пятнадцать километров, а до родного города вообще пятьсот...

Друг не повторил вопрос. Видимо, он понял, что я переспросил вовсе не потому, что не услышал, а потому что теперь и я над этим задумался.

Шорохи за стеной прекратились. Послышались шум ветра и стук по крыше: начинался дождь. Где-то далеко что-то громыхнуло — начиналась гроза, в этих местах это не редкость. Ветер разгуливался все сильнее, дождь перешел в ливень, гром был настолько громким, что стекла тряслись.

Ливень продолжался всю ночь, и если даже кто-то и ходил у нас под окнами или даже выл, мы этого не слышали из-за дождя и грозы. Эта ночь казалась вечностью, но она закончилась, вот только светлеть не спешило…

Мы потихоньку вышли на веранду (в той комнате, где мы сидели, окна были завешены грубыми шторами) и увидели, что на улице густой туман. Пытаться уехать в такой туман, хотя уже и утро, даже и думать было нечего.

И вдруг мы снова услышали, как кто-то ходит у дома. Причем звуки были такие, как будто кто-то ходит по лужам. До меня не сразу дошло, что это и были лужи после дождя. И вдруг как будто кто-то разбежался и ударился о входную дверь. Дверь задрожала, но она была тяжелой, дубовой, задвижка тоже не позволила двери отвориться. Еще пару таких стуков — и снова тишина... Сердце, казалось, сейчас либо лопнет, либо просто вырвется и убежит подальше от этого страшного места.

Неизвестно, маньяк это был или какая-то тварь, но пугало то, что оно не издавало ни звука, кроме естественных: никаких хрипов, стонов, завываний. Только хруст сухих веток под ногами, попытки открыть дверь и сигнализация.

Уж не помню, как наступил полдень и на улице вновь засветило солнце: после попыток твари вломиться в нашу дверь у меня звенело в ушах, в глазах все плыло, мне было тяжело дышать, болел затылок. Скорее всего, поднялось давление. Тем не менее, когда меня «отпустило», то на улице уже не было никакого тумана. Мы с другом, перед этим полчаса послушав в тишину во дворе, старались как можно тише открыть засов. Открывал дверь друг, я же в это время держал двумя руками топор, готовый в любую секунду напасть на то, что здесь хозяйничало.

Во дворе никого не было. Мы, передвигаясь тихо, подошли к выходу со двора. Дверь не скрипела после дождя, так что мы со всей силы бросились к машине. Друг завел её, и мы поехали.

О том, что мы бросили дверь открытой и что мы оставили там свои вещи, я вспомнил лишь тогда, когда мы выехали на основную трассу. Все 15 километров дороги до трассы я сидел с топором в руках. Лишь когда мы увидели десятки машин и какой-то живой населенный пункт, мы успокоились. Мы были живы, нам удалось выехать оттуда!

Дорога в город прошла в полнейшем молчании. Коротко попрощавшись, я пошел к себе и спал до понедельника.

Не прошло еще и недели с тех событий, и теперь мы с другом стали как-то… ближе, что ли. Видимся каждый день, но поездку стараемся не обсуждать.

Родителям про поездку не рассказал, только спросил у папы, поедем ли мы туда этим летом, после чего он помрачнел и сказал, что незачем туда ездить, а дом пускай стоит как память, продавать не будем.

Я не знаю, что произошло в том селе, и в Интернете не могу найти никакой информации (кроме самой общей) о нем. Я знаю лишь то, что даже если кто-то и рискнет сунуться в наш дом и взять все, что плохо лежит — это буду точно не я…
♦ одобрил friday13
7 июня 2013 г.
Было это в 2009 году. Осенним днём я сидел дома, лазил в Интернете. Тут мне позвонил мой друг Антон и предложил мне пойти с ним на заброшенную девятиэтажку на окраине города, полазить, как мы это любим делать. Договорившись в семь часов вечера встретиться на месте, я продолжил сидеть за компьютером.

Вечером в назначенное время я пришёл к тому зданию и встретился там с Антоном. Здание, кстати, было построено давно и выглядит довольно угнетающе хоть снаружи, хоть изнутри. Мы немного поболтали, прошлись по коридорам девятиэтажки, потом забрались на крышу. Когда нам там надоело, стали спускаться вниз. К тому времени я заметил, что мой друг ведёт себя как-то странно — обычно он энергичный и весёлый, а в тот вечер он был необычно тих, как будто постоянно о чём-то думал.

Когда мы спускались, у меня зазвонил телефон.

— Алло?

— Алло! — раздался в динамике голос Антона. — Извини, Серёга, я с мамкой по делам мотался, опоздал жутко, так что не пойду...

Я повернулся к своему другу в полной растерянности. Антон, который стоял рядом со мной, посмотрел на меня и ухмыльнулся. Ухмылка на его лице (кем бы он ни был) была настолько страшной, что я буквально впал в ступор.

То, что было после этого, моя память не сохранила. Единственное, что я помню — это как то существо сказало мне одно слово тонким писклявым голосом:

— Беги!

Я не помню, как добежал до дома. Там я закрылся в своей комнате и плакал.

До сегодняшнего дня я не могу понять, что это было.
♦ одобрил friday13
Автор: Антон Виноградов

История, как ни странно, началась задолго до происшествий. Тогда я очень сильно поссорился со своей девушкой, после чего у неё начался приступ. Казалось бы, ничего такого, просто нервный срыв. Но во время срыва она вдруг закатила глаза, схватила меня за плечи и сказала: «Я вижу два дверных проёма, в них пустота, не ходи туда!». После этого она потеряла сознание. Тогда я не придал этому особого значения — она у меня девушка нервная, часто впадает в истерику. Но потом началось...

Стоял весенний день. На улице было достаточно тепло, дождя не было недели две. Мы с другом и той самой девушкой решили поехать на дачу, которая находится рядом со Звенигородом. Приехали, пожарили шашлычки, всё как надо. Друг немного подвыпил, а я тогда алкоголь не употреблял из-за проблем с сердцем. И тут друг предложил: «Слушай, а пойдём погуляем! Тут заброшенный военный санаторий недалеко, а напротив недостроенная котельная». Я с удовольствием согласился, так как давно хотел посетить это место. Надел резиновые сапоги, старые джинсы и куртку хаки. Взял с собой топорик, а друг захватил перцовку и пневматический пистолет на случай бродячих собак.

Тут моя девушка подошла к нам и сказала каким-то странным голосом:

— Можно с вами поговорить?

Я посмотрел на неё — а она опять закатила глаза, хотя по виду вроде спокойна, да и поводов для истерики в тот вечер не было. Она взяла меня за руку и, чуть не плача, начала говорить:

— Ребятушки, прошу вас, остерегайтесь воды! И, дорогой, пожалуйста, не надевай эти сапоги...

Мы с другом были, мягко говоря, удивлены. Девушка после этого ушла в дом и оттуда не выходила. Я на всякий случай сменил сапоги на кроссовки, и мы выдвинулись.

Погода была прекрасная. Ни единого облачка, тепло, гуляй — не хочу. Друг сказал:

— Слушай, тут две дороги до заброшек. Одна через болото, другая по деревне, но крюком, как пойдём?

Вспомнив наставления моей девушки, мы решили всё-таки идти через деревню. Проходя там, мы услышали со стороны болот вой большой стаи собак...

До санатория дошли спокойно. Походили, полазили. Длинные узкие коридоры, конечно, создавали гнетущую атмосферу, но не более. Вдоволь нагулявшись, мы вышли из санатория и направились в котельную. При подходе к ней стояла будка охраны, которая была заброшена очень давно. Она находилась примерно в 50 метрах от нас, но была заметна. И мы увидели в ней свет — тусклый, будто свеча горит в окошке. Нам стало не по себе. Я на всякий случай достал топор. Он был очень крепок, до этого мы рубили им дрова для костра. При подходе к котельной я случайно выронил топор на землю, и он... разломался пополам. Мы с другом переглянулись, потом снова глянули на будку — света там уже не было.

— А может, ну его к чёрту, эту котельную? — пробормотал я.

— Да ладно, — ответил друг, — я здесь уже был, ничего такого тут нет. Один бетон, да и всё... Пойдём.

Описать моё состояние, когда мы шли в котельную, тяжело. Я чувствовал страх — необъяснимый, животный. Мы подошли к котельной. Вокруг стояли чёрные, старые, мёртвые деревья. Кругом были ямы, и в них плескалась вода. Откуда она могла взяться? Ведь три недели дождя не было!

Подойдя к котельной, мы оба отчётливо услышали скрип двери, и это при том, что ни одной двери в котельной не было. Казалось бы, надо бежать из этого богом проклятого места и сидеть спокойно на даче, кушать шашлыки и пить чай. Но нет — мы пошли дальше. Я уже почти ничего не чувствовал, моё сознание находилось в полном тумане, а тело было настолько «ватное», что я еле передвигался. Мы зашли внутрь, и я увидел их — два дверных проёма. За ними была темнота. Я отчётливо слышал какие-то голоса у себя в голове — что-то манило меня зайти туда. Я сделал шаг вперёд...

С этого момента я ничего не помню. Очнулся, когда бежал на всех парах к даче. Рядом бежал мой друг. Находились мы уже за километр от котельной.

Друг до сих пор не рассказывает мне, что произошло там, да я и сам не особо хочу знать. Но по сей день мне по ночам снятся эти два дверных проёма.
♦ одобрил friday13
29 мая 2013 г.
Автор: Созерцатель

В моем родном городе есть одно странное место. Назовём его Вороновка. Странность его заключается в том, что, несмотря на большую площадь и относительную известность в городе, найти дорогу туда с первого раза без проводника удавалось единицам. Мало того, ни я, ни кто-либо из бывавших там знакомых, не знает никого, кто сам вышел бы с Вороновки после захода солнца. Я сам пытался — пробродил часа два и, в конце концов, вышел назад к лагерю, где меня встретили удивленные взгляды друзей. Мобильные телефоны часто теряют сеть, а иногда попросту отключаются. Несмотря на репутацию мистического, да и попросту опасного места (кругом висят фанерки с надписью «Опасно! Зона обрушения!»), молодёжь любит выбираться «на Вороновку» на пикники. Но история не об этом.

Немного расскажу о Вороновке. Когда-то, ещё до революции, на этом месте был посёлочек с усадьбой, несколькими дворами и маленьким кладбищем. За посёлочком этим стоял лес. В начале двадцатого века на этом месте разведали железорудную жилу, выкупили у местного помещика землю, начали разработку месторождения. Кладбище при этом перенесли — от него теперь остался только древний пустующий кирпичный склеп, да несколько неглубоких ямок в человеческий рост — могилы давным-давно перенесли, а ямы засыпать не стали, вот они сами и зарастают медленно, будто мелкие, но глубокие порезы на коже.

После революции разработка месторождения расширилась. Добывали, говорят, даже в Великую Отечественную, хотя я не особо верю. Факт в том, что добыча прекратилась где-то в 70-е годы. По официальным данным, из-за истощения запасов руды и уменьшения содержания в ней железа. Копать продолжили в другом направлении, а шахты под Вороновкой пришли в запустение.

Через некоторое время земля на месте бывшего посёлка стала проседать. За одну ночь ландшафт Вороновки мог поменяться до неузнаваемости. Появлялись провалы и трещины в земле, уходящие на глубину в несколько десятков метров. Провалы расширялись, стенки кратеров были настолько крутыми, что если свалиться вниз, самостоятельно выбраться будет невозможно. Некоторые были похожи на марсианские пейзажи: из-за присутствующей в земле гематитовой пыли они были коричневато-красного цвета. Лично мне такие провалы всегда напоминали разорвавшийся гнойник.

Тогда на Вороновке оставалось немного строений и ориентиров. По большей части, они находились с самого краю этого странного места. Самых заметных было три: упомянутый выше склеп, какая-то железобетонная шахтная постройка с лестницей, наполовину уходящая под землю под углом (завсегдатаи Вороновки называли его «барский дом»), и лежащая на боку громадная железобетонная башня (некоторые называют её «пушка»).

В тот день моя тогда еще будущая девушка (назовем её Марта) вытащила меня побродить по Вороновке и там же заночевать. Я не сопротивлялся — дело привычное, место знакомое. Мы общались, она рассказывала мне, как они с друзьями в свое время здесь на велосипедах гоняли. Нашли дождевое соленое озерцо на дне неглубокого кратера, искупались, прошли к барскому дому. Там же решили разбить лагерь. Отойдя от строения метров на 20-30 ниже по склону, поставили палатку. Солнце уже заползло за ближайший отвал. Мы перекусили, разговорились, поцеловались…

Во время поцелуя я открыл глаза и увидел, что выше по склону, у самого здания, на фоне тёмного ночного неба виднеется ещё более тёмное аморфное пятно. Как будто широкий куст. Я не придал этому значения, у меня ведь были более интересные и перспективные занятия на вечер. Подумаешь, куст днем не заметил, всего-то! Но я снова покосился, между делом, в ту сторону. Куст вроде бы сдвинулся метра на два влево и ниже по склону. Меня слегка перемкнуло, но я отогнал дурные мысли, чувствуя рядом тепло девичьего тела. Мы решили пойти в палатку, и я напоследок оглянулся в сторону здания. На холме не было никакого куста! Ничего! Только трава и перекошенная конструкция, уходящая куда-то под землю. Захотелось тут же сняться с места, сбежать, но я понимал, что без Марты не уйду, да и Вороновка меня не отпустит, как не отпускала никого после захода солнца. К тому же я всегда относился к жизни философски и заключил, что пускай уж лучше мучительная смерть застигнет меня в объятиях красивой девушки, чем бегущим со всех ног, куда глаза глядят. Я забрался в палатку и застегнул вход…

Наутро мне было плохо. Органы внутри будто бы местами поменяли. Нет, ничего не болело — просто казалось, что вот-вот упадешь без сознания, растечёшься подобно сливочному маслу на сковородке, и тебя впитает Вороновка. Очень похожее ощущение меня посещает, только когда цыгане пытаются повлиять на меня при помощи своего «гипноза» — мозг будто перезапускает системы, не давая чужой воле проникнуть в мою. Мы засобирались домой, сложили палатку и выдвинулись к тропке, ведущей к выходу с Вороновки. Светило солнышко, пели птицы, стрекотали насекомые. Но меня не покидало ощущение, что кто-то знает о нашем присутствии, словно провожает нас взглядом.

Я оглянулся и увидел барский дом. Мне почему-то тогда показалось, что это не здание, медленно поглощаемое оседающим грунтом, а какое-то бледно-серое чудище, гигантский угловатый червь, выползающий из подземелья. Внезапно на лестнице внутри дома я заметил движение — что-то чёрное очень осторожно сдвинулось совсем чуть-чуть на фоне отбрасываемой стеной тени, но я точно был уверен, что вижу это. Оно было размером с человека, или чуть больше, с длинными, тонкими, бесформенными конечностями и без головы. По крайней мере, головы я не заметил. Одной «рукой» оно держалось за стену, а другую чуть отвело в сторону.

Марта что-то сказала, и я обернулся на её голос, как будто вырвавшись из липкой паутины, которая охватывает человека в момент его контакта с непознанным. Она улыбалась, и её улыбка была как всегда прекрасна. Я обнял её за талию, и мы зашагали к остановке.

Только через пару месяцев я смог поговорить с Мартой о том случае. Рассказал ей об увиденном ночью пятне на холме, о своем плохом самочувствии, о существе на лестнице. Марта как-то загадочно улыбнулась и тихо проговорила:

— Не переживай, они к людям близко не подходят. Они как люди, но не люди… Я, когда жила на Вороновке (такое действительно было, как мне потом рассказала её мама), каждую ночь их видела. Выйдут, посмотрят, и домой возвращаются…

На этом её рассказ прервался. Мы ещё минут пять молчали, и только потом я спросил:

— Так они люди или неведомая хрень какая-то?

— Нет, — ответила моя Марта. — Они не люди. Они КАК люди.

Больше мы к этому разговору не возвращались, а я не остаюсь на Вороновке после захода солнца.
♦ одобрил friday13
29 мая 2013 г.
Автор: Созерцатель

Так уж получилось, что я хожу в походы. Когда-то, году в 2004, вступил в ролевое движение, и понеслась. Не то чтобы я был заядлым туристом, способным пройти по непролазной лесной чаще 20 километров в день и не вспотеть. Я не выживальщик-экстремал. Просто люблю иногда выбраться подальше на природу на несколько дней, обладаю необходимым набором навыков и снаряжения для комфортного пребывания вдали от цивилизации. Невзирая на это, в среде своих менее опытных друзей прослыл кем-то наподобие Беара Гриллса. Всякий раз, когда какой-нибудь приятель затевает вылазку за город и собирает компанию «детей прогресса», зовут меня. Хочу заранее попросить прощения за столь долгий рассказ, но некоторые детали просто нельзя упустить, иначе картина всего произошедшего со мной будет неполной.

Однажды летом, лет пять-шесть назад, мне позвонил мой старый знакомый, назовём его Валерой. Валера расспросил о моих планах, и я ответил, что их у меня попросту нет — девушка ушла к другому, мать в отпуск к морю укатила, дед проживал на даче. Я мог располагать своим временем, как заблагорассудится. Валерий после сказанного заметно оживился:

— Слушай, — сказал Валера. — Тут тема про тебя есть, короче. Тоха (ещё один наш общий товарищ-турист), помнишь, рассказывал под газом, что у него прадеда НКВДшники из села вывезли ночью? Ну, помнишь, он еще говорил, что приехало дохолеры машин, всех погрузили?.. Помнишь? Так вот, я эту деревню в «Google Maps» нашел! Ага. Со спутника. И Тоху уже уговорил, так что вещи пакуй. С меня экипаж. И это… Виталю тащи с собой. Ну, всё, бывай!

Стоит сказать, ремарка про Виталия меня насторожила. Дело в том, что Виталька — мой хороший товарищ, с которым мы знакомы много лет. Он прошёл службу в воздушно-десантных, имел даже какие-то там грамоты и значки за отличную службу. В общем, парень был подготовленный. Если его звали, значит, намечался мордобой с пристрастием. Но я быстро отмел беспокойство — мало ли, может, в этой деревушке бомжи расселились или наркоманы. Тем более, раньше частенько приходилось сталкиваться с неадекватными «мЭстными», которых хлебом не корми, только дай городских погонять.

В общем, сделав необходимые звонки, затарившись продуктами на себя и вверив заботу о квартире и собаке закадычной подружке, я быстро собрал необходимые вещи. Выезжать решили наутро после Валериного звонка, и в 5:15 под моим подъездом уже пыхтела и чадила его оранжевая «Нива».

Нас тогда выезжало пятеро. Я, Виталик, Антоха, одетый в до боли знакомое старое камуфло, Валера и его барышня, которую звали Женя. Женя и Валера были одеты не для похода: на нем была майка-сеточка, шорты, вьетнамки и пижонские водительские перчатки без пальцев, а на ней — короткая джинсовая юбочка, сандалики и абсолютно вырвиглазный топ с губкой Бобом. Погрузили вещи, расселись кое-как, включили музыку, тронулись.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
В середине восьмидесятых мой папа, тогда еще парень лет шестнадцати-семнадцати, часто ходил в походы со своим старшим братом и его друзьями, в Карелию. Походы у них были длинные, основательные, на плотах и байдарках, с кучей снаряжения, так что забирались временами очень далеко и глубоко в глушь. Разумеется, частенько натыкались на заброшенные деревни у берегов рек. Полазить-посмотреть на них любили, но никогда там не ночевали, даже если дома были хорошо сохранившимися. Во-первых, в современной палатке всяко удобнее, а во-вторых, попросту неуютно. Никакой мистики, но все равно есть ощущение, что из пустых домов за тобой наблюдают.

Обычно, когда разбивали лагерь, папа со своим другом-ровесником, сделав все, что от них требуется, шли гулять по окрестностям — ягод пособирать, грибов, если сезон. Ягоды мой папа и сейчас обожает до умопомрачения. Ну и просто посмотреть, что да как. Тогда в тех местах было еще более-менее спокойно, это потом, в бурные девяностые, походы пришлось прекратить: местное население совсем одурело, отбирало у туристов еду, а то и что похуже делало. Но тогда можно было еще гулять вволю, не опасаясь наткнуться на что-то опасное.

Итак, папа с другом гуляли по лесу, продираясь, как придется, потому что тропинок там не было никаких — в ближайшей деревне явно уже давным-давно никто не жил, или, по крайней мере, в этой части леса не гулял. Деревья вокруг были высокие, стояли плотно. И вдруг, обогнув очередное дерево, папа... практически уперся в деревянную стену. Верится с трудом, но он утверждает до сих пор, что вообще ее не видел ни между деревьями, ни над верхушками. При ближайшем рассмотрении оказалось, что они с другом вышли к заброшенной церквушке. Или даже просто часовенке, потому что состояла вся конструкция из одной-единственной башенки с остроконечным (так называемым шатровым) сводом и крестом на его верхушке.

Папа сразу отметил целый ряд странностей. Во-первых, почему часовня так далеко от ближайшей деревни? Пешком на такое расстояние сельские жители вряд ли стали бы ходить, к тому же, напомню, не сохранилось никаких тропинок, не говоря уж о какой-либо дороги для телег и прочего транспорта. Ни малейшего следа, ни, к примеру, более молодых деревьев и кустиков там, где могла бы быть когда-то проторенная, но теперь заросшая дорога. Старые высокие деревья окружали часовню практически вплотную. Как будто она просто взяла и выросла так вместе с ними. Во-вторых, все окна и дверь были очень плотно заколочены крепкими большими досками, надежно так, а не как обычно делают с заброшенными зданиями, тяп-ляп, крест-накрест. Даже самые высокие и маленькие окошки были заделаны таким образом. Подойдя поближе, папа увидел, что на них что-то аккуратно нацарапано. Было похоже на старославянскую вязь. Он уже и в шестнадцать лет весьма серьезно интересовался историей, но не смог разобрать ни одной буквы, не то что слова. И, в-третьих, самое тревожное; папа заметил это, когда они с другом обошли церковь по кругу и снова посмотрели вверх. Креста теперь стало не видно под сидящими на нем птицами. В видах пернатых папа не особенно разбирался, да и не стал всматриваться, потому что слишком испугался. Он не слышал, как столько птиц вдруг разом прилетело. И птицы молчали. Не щебетали, не шуршали перьями, не кричали — не издавали никаких звуков.

Тут надо сделать ремарку. Мой папа никогда не был религиозным человеком, христианство он скорее не любит. Но в то время он уже серьезно занимался восточными боевыми искусствами и всегда воспринимал это не только как спорт, но и как философию, как нечто эзотерическое. У него всегда получалось чувствовать энергетику мест и людей (я лично в подобные вещи тоже верю), в будущем он стал очень хорошим массажистом, например. В тот момент он, правда, еще не так много в этом понимал, но просто осознал: нехорошее это место, ОЧЕНЬ нехорошее. И оно их с другом заметило. Тогда папа загородил другу дорогу, как бы оказываясь на линии между другом и птицами, которые, казалось, все пристально смотрели на них, и сказал, что лучше уйти отсюда. Друг не сопротивлялся — ему место тоже не понравилось. Папа долго пятился спиной, но в конце концов все-таки отвернулся. Когда они отошли от жутковатой часовни на несколько метров — папа до сих пор готов поклясться в этом, — он увидел какое-то движение слева от себя. Как будто какая-то темная рука тянется к его плечу. Он резко обернулся и отскочил, но за спиной ничего не было, только лес. И часовни снова было не видать, как будто ее там и не стояло никогда. Папа почему-то был уверен, что, если они сейчас вздумают вернуться, ничего на этом месте не найдут.

До лагеря они вернулись без приключений, и поход завершился вполне удачно. Только с тех пор папа иногда видит краем левого глаза то, что людям видеть, наверное, не положено. Я унаследовал от него эту способность, а мой младший брат — даже в большей степени. Они иногда приходят и стоят у него в ногах, когда он ночью лежит в постели.
♦ одобрил friday13
27 мая 2013 г.
Есть под Тулой областной центр Киреевск. И там куча деревень заброшенных. Был я там проездом и услышал историю про Пегасово. Оттуда, мол, все разъехались из-за вурдалаков. Вообще, район этот богат на подобные истории. Побывав в местном городе Болохово, я услышал кучу «совершенно достоверных» историй про местную нечисть — и это в 2010 году! Да и объектов для исследователя тут много: заброшенные деревни, шахты, заводы... Настоящее раздолье.

Вернувшись летом в Болохово, я снял у одной бабульки комнату, а сам пошёл осматривать окрестности. Для начала проверил местную полузаброшенную деревню Улановка. Дома были побитые, но обжитые. Я до края деревни дошёл, зная, что дальше поля, а за ними и первая цель моего путешествия — Пегасово. Стою, всматривась вперёд — деревни не видно. Судя по карте, до неё километров семь.

И тут из ближайшего дома вышел мужчина и спросил меня:

— Ты кто такой?

Обычный мужик лет под сорок. Комбинезон, кепка. Крепкий, видимо, работящий.

Я спросил:

— Простите, а Пегасово в ту сторону?

Он глянул на меня:

— А чего тебе там надо?

Я ответил, что, мол, давным-давно там бабка с дедом познакомились, и я хочу посмотреть, где семья начало взяла:

— Только я не знаю, чего дед с бабкой переехали, дом же был свой, а они отмалчиваются. Хоть гляну, схожу...

— А дед не рассказывал, что случилось там, почему уехали?

Я изобразил милейшего дурачка:

— Отец вроде говорил про какие-то страсти, но я не верю, а дед молчит...

Мужчина подошёл ко мне. И выдал... нет, не шикарную страшилку, не сочную легенду. Какое там!

— Волки там в соседнем лесу поселились! Не ходи туда, загрызут.

С тем он и вернулся в свой дом. Я был жутко разочарован. Но всё равно вернулся в съёмную квартиру и собрал рюкзак. А утром выдвинулся в сторону Улановки. В полседьмого я стоял на том же месте, что вчера, с полной экипировкой. Пошёл прямо по полю. Через час уже стало светло. Вскоре начал видеть вдалеке хуторок. Не развалины, но явно заброшенное место. В бинокль посмотрел — никого. Гляжу, дорога в поле разбирается, возле неё ржавый знак: «Пегасово». Вспомнив слова мужчины, я нож к ремню прицепил и травматический пистолет в рюкзаке ближе подложил, да и пошёл знакомиться с деревней.

Честно говоря, я был разочарован. Все просто взяли и уехали. Но потом начал приглядываться к погоревшим домам, коих было восемь из примерно двадцати. Останки почти всех дверей были покрыты царапинами, и нехилыми такими, будто какой-то оборотень ломился внутрь. Уцелевшие двери и ставни были покрыты глубокими разрезами.

В бурьяне одного из зданий я нашёл разорванный дверной замок. Именно разорванный — вдоль висячего замка шла длинная полоса, как от топора. Механизм был повреждён.

Сделав несколько фотографий, я благополучно удалился. Не чувствовал никаких взглядов в затылок, не видел теней в заколоченных домах — ничего. Только царапины. Я не знаю, как высоко может прыгнуть волк и как глубоко он может полоснуть своими когтями дерево, но некая таинственность действительно была во всём этом местечке. Мало ли...
♦ одобрил friday13
14 мая 2013 г.
Несколько подростков, четыре мальчика и четыре девочки, которые учились в одной школе, были большими друзьями. Однажды вечером они устроили небольшую вечеринку дома у одного из мальчиков. Было уже за полночь, и подростки стали рассказывать друг другу страшные истории. Друзья решили испытать свою храбрость, посетив одно из мест с привидениями. Им казалось, что будет весело пугать друг друга, исследуя какое-нибудь жуткое место.

Уже много лет они слышали истории о старой заброшенной школе на окраине города. Все говорили, что здание проклято и что в нём обитают призраки. Никто из подростков на самом деле не верил в призраков, но им хотелось попугать друг друга, а заброшенная школа, как им казалось, была прекрасным выбором.

У одной из девушек была машина, так что они быстро добрались до здания школы и припарковались на заднем дворе. Друзья решили, что будут обследовать школу, разбившись по парам. План был таков, что они будут обследовать школу, ходя по ней кругами против часовой стрелки. На то, чтобы обойти здание школы, хватило бы 10 минут. Сначала должна была пойти первая пара. Вернувшись, они должны были рассказать о том, что увидели. Потом вторая пара — и так все по очереди обследовали бы школу.

Первая пара, мальчик и девочка, отправились в школу, а шестеро подростков остались ждать в машине. Через какое-то время они стали терять терпение. Прошло уже больше 20 минут, а их друзья до сих пор не вернулись. Прошло уже полчаса, и им надоело ждать. В школу отправилась следующая пара.

Остальные ждали и ждали, но вторая пара тоже не вернулась. Остальные подростки не могли понять, что происходит. Они начали подозревать, что их друзья пытаются подшутить над ними.

Прошёл уже почти час с тех пор, как ушла первая пара. Третья пара, нервничая, отправилась на поиски пропавших друзей. Они не вернулись.

Мальчик и девочка, которые остались в машине, сильно встревожились. Девушка заплакала, и мальчик попытался успокоить ее. Он сказал:

— Я пойду искать остальных. Если не вернусь через полчаса, иди сразу в полицию.

Когда он ушел, девушка осталась одна, беззвучно рыдая. Она прождала час, но никто не вернулся. Она поехала в ближайший полицейский участок.

Обратно к зданию школы девушка приехала в сопровождении четырех полицейских. Поначалу они не могли отыскать никаких следов на территории школы, но потом они обнаружили, что боковые двери старого спортивного зала школы открыты. Полицейские вошли внутрь, но он был пуст. В воздухе повисла жуткая тишина. Когда они заглянули в раздевалку в зале, они, наконец, обнаружили пропавших семерых подростков.

Все они свисали с потолка. Они были повешены.

Оставшаяся в живых девушка была тщательно допрошена, но она клялась, что говорит правду. Семеро подростков отправились в заброшенную школу, чтобы проверить свою храбрость. У них не было причин совершать коллективный суицид.

Через несколько недель полицейские были вынуждены прекратить расследование, так как им не удалось найти доказательств того, что подростки были убиты. В конечном итоге этот случай объяснили, как случай массовой истерии. Полицейские же утверждали, что подростки, должно быть, договорились совершить коллективное самоубийство.

По сей день никто в этом городе не решается подойти близко к старой заброшенной школе после наступления темноты.
♦ одобрил friday13
19 марта 2013 г.
Дело было в начале девяностых в Западной Сибири, на севере Томской области, в районе небольшого городка Стрежевого. Сам городок стоит среди глухой тайги на болоте. Много приходилось слышать разных баек от местных старожилов, но никогда и не думал, что придётся самому пережить ужасную встречу с неизвестным.

Отец с малолетства таскал меня по глухой тайге на охоту и рыбалку, научил ориентироваться в лесу, распознавать следы зверей, стрелять из карабина и двустволки. Собрались как-то мы с друзьями на выходные съездить на рыбалку в район протоки — вернее, даже не на рыбалку, а отдохнуть от городской суеты. Дело было где-то в конце марта. Стояла оттепель, только ночью слегка подмораживало. Пунктом назначения была охотничья избушка на противоположном берегу Оби. Путь предстоял нелегкий: сперва девять километров от города до пролива, потом пешком еще тринадцать километров по старому зимнику до заброшенной фермы, где на противоположном берегу стояла наша избушка.

Первую половину пути преодолели быстро, без приключений. Гораздо сложнее было перейти сам пролив по причине быстрого таяния снега и льда вдоль всего берега. Во время перехода двое из нас провалились и до нитки промокли. Дальнейший путь в промокшей тяжелой одежде по слякоти и грязи старого зимника нас окончательно утомил. Солнце уже близилось к закату, и стало заметно холоднее, когда мы добрались до заброшенной фермы. Ферма представляла собой несколько длинных одноэтажных комплексов со множеством дверей и окон с выбитыми стеклами. Неподалеку под навесом лежали тюки соломы и старые покрышки от тракторов. Чуть в стороне стоял жестяной вагончик с печкой буржуйкой. Зрелище всего этого не представляло восторга; место было жуткое и неприятное.

Нам предстояло пройти еще километра три вдоль берега Оби и перейти на другую сторону, но пересекать быструю реку во время такой оттепели было уже опасно, и после небольшого совещания было решено остаться ночевать на ферме. Вернувшись на ферму, мы для начала решили обследовать все строения. В зданиях кое-где была проломлена крыша, в загонах из ржавой решетки (видимо, из-за сквозняков) побрякивали ржавые цепи. Мрачная и давящая обстановка этих огромных помещений вселяла не то что тревогу, а скорее какой-то инстинктивный страх. Но деваться было некуда: запаслись дровами и покрышками для печки и решили заночевать в вагончике. Натаскали соломы, соорудили стол, затопили печку. Достали бутылку водки, тушенку, зажгли свечи, развешали мокрую одежду над печкой... Все вроде было хорошо, после выпитой бутылки, а затем и второй страх развеялся.

Мы натопили печь, как в бане, и полночи просидели с открытой настежь дверью. Всех уже клонило в сон после такого марш-броска, и тут я услышал где-то со стороны реки душераздирающий крик. Сон как рукой сняло. Я надеялся, что мне показалось, но когда я увидел лица собеседников, то понял, что мне не показалось. От этого крика стыла кровь в жилах. Я вскочил и закрыл дверь на засов. Мы быстро потушили свечи и затаились во тьме. Полная луна светила в окно, и мы хорошо видели друг друга. Сидели молча и боялись пошевелиться.

После длительной паузы началось второе испытание нервов: кто-то подошел к вагончику. Был отчетливо слышен хруст подмороженного льда под ногами. Дверь дернули, было слышно какое-то тяжелое дыхание. Потом настала тишина — было такое ощущение, что гость прислушивается. Потом он подошел к окну. На полу на фоне лунного зайчика мы увидели его отчетливую тень. Всего пережитого ужаса я передать не могу — каждая секунда казалась вечностью...

Не знаю, как я умудрился уснуть — наверное, нервы сдали. Разбудили меня, уже когда было светло. Первым делом меня потащили наружу — показать следы ночного гостя. За вагончиком в районе окна еще был снег, и увиденное на ней повергло меня в шок. Гость стоял долго, и следы отпечатались лучше некуда: тонкие длинные ступни начинались с какой-то узкой треугольной пятки с углублением в снегу (как от шпоры), а заканчивались длинными широко расставленными пальцами тоже с углублениями, как от когтей...

Мы рассчитывали задержаться, как обычно, на три-четыре дня, но после пережитого кошмара быстро свернулись и двинулись домой.
♦ одобрил friday13