Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЗАБРОШЕННЫЕ МЕСТА»

Первоисточник: un-titled.ru

Я живу в провинциальном городке, тружусь на почти элитной работе, мне 27 лет. Эрудированностью не блещу, однако читать люблю больше, чем смотреть ТВ, например. Последние месяцы я «подсел» на чтение страшных историй. Не скажу, что стал фанатом «страшилок», но они мне очень нравятся. Во-первых, тексты там в основном небольшие. Много бытописания. И смысл конкретный. Думается, если уж «засорять» мозг развлекательным чтивом из Сети, то уж лучше страшилками, нежели всякими записями в стиле «всех лю лю, чмоки, чмаки» или тупыми анекдотами.

Я и сам много раз хотел написать какую-нибудь страшную историю. Однако за почти 30 лет жизни со мной ничего мистического не происходило. Хотя, не совсем... Но предупреждаю сразу: ни грамма не страшно. Зато всё правда.

------

НОЧЬ. СТЕПЬ. КОПЫТА...

Сам я родом из одного посёлка городского типа (ПГТ) в Северном Казахстане. В начале «нулевых» годов близ этого ПГТ был построен большой и серьёзный завод, связанный с агропромышленностью. Назовём его БХ. Кстати, многим знающим людям идея стройки не нравилась, так как в перспективе завод мог существенно изменить экологию не в лучшую сторону. До последнего никто не знал, что завод построят. А когда его в экстренном порядке всё же почти возвели, у жителей всех близлежащих населённых пунктов появилась возможность там работать. В итоге ныне, по-моему, нет ни одного местного жителя трудоспособного возраста, кто бы хоть чуть-чуть не работал на БХ — строителем, инженером, охранником и т. д.

Отмечу: дело было в начале «нулевых». Как известно, Интернета тогда толком ни у кого не было, из газет — почти только один официоз, по ТВ — лишь три более или менее смотрибельных канала. Это я пишу к тому, что «устным плагиатом» эта история вряд ли является.

С момента старта строительства завода по ПГТ стали ходить устойчивые слухи, что неподалеку от объекта разные люди по ночам стали наблюдать женщину во всём белом, около трёх метров ростом, с копытами на нижних конечностях. Якобы женщина очень быстро перемещается, преследуя работающих круглосуточно водителей грузовиков, охрану и других людей, оказавшихся ночью на трассе близ степи, где находится завод. Я и сам работал на этом заводе пару месяцев. Эту историю слышал неоднократно. Но не относился серьёзно, а потому не запоминал подробностей. Кажется, смертей из-за встречи с «женщиной с лошадиными ногами» не случалось, хотя слухи об её активности были устойчивыми. Причём не только из уст простых водителей и работяг, но и от серьёзных людей разных возрастов и социального статуса.

Хотя, нет, вру. Примерно через полтора — два года после «дебюта» в указанных местах призрака неподалеку от БХ всё же была зарегистрирована смерть. В километрах пятнадцати севернее от завода расположен как бы дочерний цех предприятия. В одну из ночей в некотором отдалении от территории этого цеха в степи был обнаружен труп сотрудника частного охранного подразделения. Молодой, физически развитый парень по официальной версии покончил жизнь самоубийством выстрелом в голову из служебного карабина. Якобы накануне его бросила девушка.

Уже по прошествии нескольких лет я случайно прочитал в сети «вагон и маленькую тележку» рассказов об идентичном персонаже. Якобы на трассах и просёлочных дорогах в России, а также на капчагайской трассе близ Алматы по ночам водители не раз в ужасе выжимали педаль газа до упора, стараясь оторваться от бешено мчащейся за ними девушки или женщины с копытами...

Думается, вряд ли все — и блоггеры из России, и форумчане Алматы, и жители моего родного ПГТ — сговорились между собой, чтобы на протяжении десяти лет в унисон врать про одного и того же призрака с трассы.

А завод, кстати, закрыли, так и не достроив его до конца толком.

* * *

ПРИВИДЕНИЯ В КАЗАРМЕ

В армии я служил в конце «нулевых», в Алмате. Вернее, как бы в пригороде, на «семидесятом разъезде». Служил год и ничего мистического не наблюдал, как ни странно. Хотя контрактники нам говорили, что в девяностых годах в нашей казарме едва ли не ежедневно происходили суициды: из-за «дедовщины» солдаты вешались на ремнях в туалете и мойке, прыгали из окна и так далее.

С тыльной стороны нашей воинской части идёт частный жилой сектор. Небольшие дома, огороды, сады. Если выйти из КПП и по дороге вдоль частного сектора двинуть налево, то можно прийти к БПК (банно-прачечный комбинат). Это такое давно не ремонтируемое здание, огороженное символичным забором, без ворот. Туда каждую субботу мы строем ходили помыться в «бане» и сдать в стирку постельное бельё.

Так как БПК находится в ведении нашей части, мы туда постоянно заступали в наряд (охрана). Суть наряда заключалась в упражнениях во сне, потому что объект был в отдалении от командования, и офицеры проверяли нас нечасто. Спали мы не в самом здании (запрещалось), а в своеобразной подсобке. А помещения комбината ночью через стёкла с улицы смотрелись крайне жутко, скажу я вам... Но суть не в этом. Поскольку указанная местность находится как бы не в черте города, то там вокруг очень много военных объектов. Знаменитый институт АВОКУ (через забор от БПК, сразу), какая-то военчасть, выглядящая заброшенной, но заброшенной не являющаяся, ещё что-то...

Как-то пошли мы с контрактником нарвать веников для уборки (армия, ну а что делать). Какая-то непонятная местность, кусты, заросли, кочки, заброшенные корпуса зданий... Я ещё сказал, что как-то мрачно всё вокруг. А контрактник сказал, что да, действительно, мрачно. Якобы там, далее, расположены заброшенные солдатские казармы, из которых в конце семидесятых экстренно мобилизовали весь личный состав на войну в Афганистан. И никто из них почти не вернулся живым. И что самое интересное, периодически по ночам из старых зданий слышны голоса и смех солдат, моющихся в казарме...

Слова контрактника воспринимались как что-то само собой разумеющиеся. Тем более, что «контрабас» этот никогда не то, что страстью к розыгрышам, но и вообще чувством юмора не отличался. Да и действительно, весьма гнетущая и тёмная атмосфера стоит по указанным координатам на том участке военного пригорода Алматы. Не верите мне — съездите туда на выходных, если вы оттуда, конечно.

* * *

ВСЁ ЭТО ЕСТЬ, ТОЛЬКО МЫ НЕ ЗАПОМИНАЕМ...

Если я ещё вас не утомил этими пресными рассказами, то предлагаю узнать, что мистического случилось непосредственно со мной.

Давным давно, вроде бы в 2000 году, я был старшеклассником и серьёзно увлекался футболом. А чтобы хорошо играть, как известно, надо обладать выносливостью. Я бегал на дальние дистанции: вечером по степи, а утром по улицам в школу, умышленно выбирая максимально дальний маршрут (у меня был индивидуальный метод тренировок).

Однажды поздней осенью, вроде бы на выходных, я решил совершить знатный кросс. А именно — постараться обежать хотя бы половину своего ПГТ по периметру. Почему-то решил это сделать ранним утром, в 5 часов. Стартовал, побежал по периметру райцентра по степи (мой дом тоже находится на самой окраине). Где-то на повороте неподалёку от электростанции почувствовал что-то странное. Сильнейшую тревогу. Как будто кто-то за мной внимательно наблюдает. Недобро, при этом. Я внимательно осмотрелся по всем сторонам (довольно ярко светила луна), но ничего, кроме сугробов и огней райцентра в отдалении, не увидел. Но я чувствовал взгляд! Как будто кто-то хотел что-то мне сделать, но в последний момент не решился. Больше всего ужасало то, что в 5 утра в зимней, открытой ветрам степи нормальных людей как бы априори не бывает. Да и ненормальных тоже, потому что я не видел никого и ничего. В результате я энергично побежал в сторону дома с выпученными глазами.

Через пару лет со мной приключился ещё один странный случай, но там любопытного и познавательного мало.

А вообще, бытует мнение, что каждый из нас регулярно сталкивается с чем-то потусторонним, необъяснимым, а потому страшным. Просто наш разум устроен таким образом, чтобы всё это не запоминать. А то...
♦ одобрил friday13
11 марта 2013 г.
Первоисточник: diary.ru

ВНИМАНИЕ: история содержит в умеренных объемах сленговые выражения, но в силу своих особенностей не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. Вы предупреждены.

------

Мама говорила — все мужики идиоты. За редким исключением, но те — редкие же сволочи. Батя на это отвечал, что все бабы — дуры безмозглые, а кто нет — те суки, каких поискать. На этом месте между ними начинали проскакивать синие искры и слышался треск, как в грозу. Один раз я вмешалась и сказала, что они оба, видать, дураки. Задница болела долго, зато после этого родители больше тему не поднимали. Определились, поди-ка.

Мы с пацанами — Петькой и Санькой — сидели в сарае и рубились в «дурака» на щелбаны от нечего делать. Мне шла масть, и пацанам раз за разом доставалось по лбу — щелбаны меня батя научил ставить, а у него рука тяжёлая! Ребята уже злились, и чтоб не огрести самой в лоб (легко, за этими «кавалерами» не заржавеет), я сменила тему — предложила смотаться в заброшенный пионерлагерь неподалёку от деревни. Взрослые говорят, его в перестройку закрыли за безденежьем, ну а так слухи разные ходят, что случалось там всякое нехорошее, и вообще, дурное там место. Как лагерь закрыли, там какие-то черномазые мелькали, то ли кирпич воровали, то ли жить пытались. Тоже не задержались, свалили моментом. Так что лагерь стоял брошенный, и наши местные парни там тоже не любили болтаться. Да вроде и незачем было. Раньше хоть с пионерами подраться можно было, а теперь зачем?

Мама мне тоже кое-что про то место рассказывала. Мама у меня ого-го! Её половина посёлка боится. Ха, а вторая половина боится моего батю!

Ну вот, пацаны повелись на «кто тут настоящий мужик», и двинулись мы в это нехорошее место выяснять, кто же из нас храбрее. По пути я нарочно рассказала «кое-что». Ну а что-то ребята сами знали. Ага, жути нагоняла. Лагерь вроде недалеко, а пока шли — солнце уж почти за деревья ушло. Самое время!

Ага, щас! В лагере у главного корпуса стояла машина — «жигули» белые, старые, и шарахались какие-то придурки, по виду — городские. С фонариками, фотоаппаратами и идиотскими рожами. Вот уроды, всё веселье испортили! Хотя это ж даже лучше! Ух, сейчас кто-то штанишки намочит, зуб даю!

Наскоро объяснив Петьке и Саньке свой замысел, я приступила к делу. А замысел был — напугать городских лохов до усрачки. Судя по их виду, они сами себя уже напугали, и значит — созрели.

И вот когда городские залезли в корпус — где они ходят, было отлично слышно, да и видно из-за фонариков и фотовспышек, — мы приступили к операции. Для начала, чтобы привлечь внимание, я свалила стопку битых кирпичей с лестницы в пролёт (я была на втором этаже у первой лестницы, а туристы поднимались по второй — лестниц в корпусе две). Судя по тому, как замелькали фонарики и послышались вскрики — тема пошла! Я быстренько свалила вниз, махнув по пути в окно Петьке. Петька со всей дури толкнул ржавую качель, и она замоталась вперёд-назад, дико визжа. Понятно, кто ж её тут смазывал? А Петька быстро улизнул под стену и влез в окно. С площадки я видела, как фонарики метнулись в комнату, к окнам — заценили адский концерт. И тут Санька где-то внизу мерзенько так захихикал. Противно так, он это умеет, даже я так не могу.

Ну, дело было сделано — уже из-за угла я видела, как городские туристы высыпали из подъезда и ломанулись галопом к машине. Ага, на запотевшем в вечерней прохладе стекле их ждал отпечаток руки! Я сильно рисковала, бегая от корпуса к машине, меня могли заметить, но шутка того стоила! О, как они рвали дверцы, не попадая ключом в замок, а какие у них рожи были — умора! В школе мы всем классом ездили в город, в цирк, так ему до такой потехи далеко! И как нарочно, Санька опять заржал мерзким смешком. Всё, веники! Туристы чуть стёкла не повыбивали, ломясь в машину, а как рванули с места! Батя б их поубивал бы — так сцепление жечь! Одно слово — городские…

Они уже не видели, как из-за я вышла из-за угла в своей старой выгоревшей ветровке — чистое приведение. А жаль! Ещё бы сиденья обмарали до кучи. Ко мне подошёл Петька:

— Прикол, во прикол! Видела, как они бежали? А как ты заржала — я чуть сам не обделался!

— Нифига я не ржала! Это всё Санька постарался!

— Вы чё?! Я вообще молчал! — Санька вылез из кустов у детской площадки и подошёл к нам. Он, значит, в дом вообще не лазил? А дом за спиной. И — опа! Смешок. Мерзкий. Близко, где-то сзади.

Так. Спокойно. Что говорил мне батя? «Глубоко вдохни. Ты должна быть совершенно спокойна. Теперь, выдыхая — бей!».

— Э-э, пацаны! Это ещё что за фигня?! Да вон, сзади?! — и я начала движение, как бы оборачиваясь.

Петька с Санькой одновременно крутанулись и уставились мне за спину.

Мама говорила, что все мужики идиоты. А ещё она говорила, что оборачиваться нипочём нельзя!

Я рванула вперёд не хуже, чем «жигуль» городских лохов. Если пацаны и кричали — я не слышала. Тёмная дорога летела под ноги, и до посёлка я добежала махом. Я не оборачивалась — солнце уже село, а после заката в лесу темнота наступает очень быстро. А в темноте оборачиваться нельзя, это все знают.

Мама говорила — мало ли что оживает в темноте в дурном месте. Знай два простых правила, говорила она. ЭТО будет всегда голодно, и займёт его только еда. Первой едой станет тот, кто обернётся.
♦ одобрил friday13
16 февраля 2013 г.
На окраине нашего города было много недостроев. Самым большим из них был практически законченный дом, о назначении которого ходили разные слухи. Это был образец плохого вкуса. О нем говорили как о возможном молельном доме баптистов, хотя, скорее всего, его заказал какой-нибудь богач, а потом случился один из тех непредвиденных случаев, когда недостроенный дом и потраченные на него деньги уже не имеют никакого значения. Как я и говорил, здание было закончено, оставалось только установить окна, лестницы на второй и третий этажи и сделать отделку. Естественно, такая роскошная стройка не могла не остаться незамеченной. Мы облазили его целиком, кроме гаража, на входе которого была никогда не высыхающая лужа. Гараж был рассчитан на несколько машин. Разглядеть что-нибудь внутри не было никакой возможности, так как въезд был не прямой. То есть сначала надо было пройти под арку, а затем свернуть налево. Вот под этой аркой и была лужа, пересекать которую из-за сомнительного удовольствия потаращиться в темноту не было никакого желания.

В один из осенних дней я и мой лучший друг маялись бездельем. Идти играть в футбол было как-то холодно, а сидеть дома и смотреть фильмы — нудно. Идея посетить стройку пришла спонтанно, тем более что мне подарили отличный фонарик, и мы могли наконец-то залезть в этот подвал.

До здания мы дошли без приключений. Пробравшись по «берегу» лужи, мы вошли в гараж и остановились у самого входа. Дальше земля была сухой, кое-где виднелись кучки строительного мусора. Я зажег фонарик и направил его на противоположную стену. Самое первое что попало в круг света — собака, которая дергалась в петле на какой-то импровизированной виселице. Сразу под виселицей стоял перевернутый ящик, на котором было блюдце с неясным содержимым и пара свечей с дымящимися фитилями. За ящиком стояло какое-то чучело с блестящими глазами. Все это я видел буквально несколько секунд, потом из дальнего правого угла послышался какой-то то ли вздох, то ли всхлип, и мусор зашуршал под чьими-то шагами. Не сговариваясь, мы дернули оттуда так, что ветер засвистел в ушах. Остановились только тогда, когда были уже недалеко от дома. Испугались сильно. У меня потом неделю было странное ощущение нереальности всего происходящего.

Сейчас я понимаю, что вряд ли там было какое-то чудовище — наверняка мы просто вспугнули каких-то доморощенных сатанистов. Но как вспомню эту собаку, дергающуюся в петле, и этот всхлип… В общем, хорошо, что мы тогда убежали по-быстрому. А то кто их знает — может, собака эта была просто разминкой...

И ещё один факт. В том году в городе исчез маленький ребенок. Просто ушел погулять и не вернулся. Нашли только его курточку — как говорили, где-то в недостроях.
♦ одобрил friday13
11 февраля 2013 г.
Мне 24 года. Я увлёкся посещением заброшенных объектов с 19 лет. Монстров и нечисть на объектах я не встречал, но встречал следы, отметины, оставленные ими. Так что да, я верю в их существование. Но эта история не о них.

В 2007 зимой я был у родственников в Ноябрьске по делам семейным. С собой захватил рюкзак свой — мало ли, есть где недострои или заброшенные объекты? К слову, в рюкзаке были: из одежды — тёплые штаны, свитер и куртка; экипировка — мой нож, выкованный для меня на какой-то кузнечной ярмарке на Украине (хороший нож, точится, режет, в руке сидит как влитой), средненький бинокль (к тому времени я уже понял, что на объектах может быть разная шваль, и нужно предварительно рассматривать всё издалека), мини-аптечка (царапины и ушибы полечить), провизия (тушёнка и минералка), компас, карта (простая распечатка с «Яндекса»). Фотограф из меня посредственный, так что таскал с собой мобильный телефон, чтобы заснять только общий план для памяти. Ну, и ещё необходимые мелочи — фонарик, батарейки, швейцарский нож, изолента... Сейчас, смейся — не смейся, ношу с собой ещё и иконку, но это после другого случая — может быть, потом напишу об этом. Тогда у меня её не было.

Так вот, я нашёл военную часть километрах в тридцати от города, стандартный заброшенный объект. Кое-кто уже даже бывал там, фотографии в Сети посмотрел и решил съездить. Встал утром. До окраины города добрался на попутке, а оттуда ходил рейсовый автобус. К часу дня был на месте. Порошил снежок, небо было серым, снег под ботинками хрустел. Я шёл в сторону части — рюкзак на спине, карта в руках, компас... Увидел вдалеке холм с высокими воротами и два двухэтажных здания по его бокам. Ветер усиливался. Я планировал побродить, посмотреть, пофотографировать — плюс, может быть, что-то с собой захватить на память. Рассчитывал ещё успеть покушать и к полчетвертого вернуться назад.

Вначале пошёл в ближайшее здание — пусто, всё вывезено. Пыльно, снежно, но не грязно. Сфотографировал пару общих планов. Честно говоря, так и не понял, для чего предназначалось это здание.

Потом пошёл в центральное здание. На улице уже началась вьюга. Я зашёл за гигантские открытые ворота. Нашёл кучу ящиков, заполненных, не поверите, болтами. Кинул пару болтов в рюкзак. На ветхом столике в углу советскую линейку нашёл, тоже сунул себе в рюкзак. Там же покушал, пофотографировал. Гляжу на часы — уже три, надо скорее последнее здание осмотреть.

На улице поднялся такой ветер — мама не горюй. Я побежал к третьему зданию, долго не мог найти вход. Обошёл, нашёл проём погрузочный, где куча труб лежит — ветер в них страшный гул поднял. Я даже громко крикнул и голоса своего не услышал. Зашёл внутрь — коридор длинный, снега нет ещё, но уже заметает. Осмотрел комнаты, зашёл на нижний этаж и увидел в конце нижнего коридора проблеск света. Ну, я не из впечатлительных, воспринял это наблюдение спокойно — кто угодно мог там быть. Но на всякий случай ножик, висящий на ремне, достал. Тихо крадусь, вижу — в коридоре лужа мочи, воняет характерно. Снега нет. Ну, явно тут человек обосновался, подумал я и подошёл к повороту, где и был сиден свет.

После первой же минуты осмотра стало неуютно. Большая комната. Высокий потолок. Метрах в десяти от меня горит костёр, обложенный цементными блоками, на которых куски мяса лежат, уже поджаренные. Спиной ко мне сидит большой коренастый человек с волосами в стиле «афро». Ест этот мужик мясо, чавкает, но звуков почти не слышно, потому что гудящие трубы эхо дают. Я подумал, что стоит осторожно уйти — мало ли, беглый заключённый прячется, или бомж. И тут увидел в дальнем углу комнаты кучу разбросанных вещей — тесак на земле, лужа крови... и куски мяса подмёрзшие.

Меня аж заколотило. Я понял, что это человека куски. Быстро икры разглядел, руки, рёбра... Так и прирос на месте. Оцепенел. Что делать, не знаю. А мужчина тем временем привстал к костру, и я понял, что ростом он выше двух метров — ножом не угомонить. Он взял кусок и опять сел на своё место, стал грызть. Я, наконец, вышел из ступора. Надо бежать, дошло до меня. Если он снова пойдёт облегчиться в коридор, заметит же!

Быстренько, на носочках, я подкрался к выходу, и оттуда уже выбежал на улицу. Те пять километров обратно — самое страшное, что было в моей жизни. Я помню, как бежал по сугробам сквозь метель, плача и задыхаясь. Оглядывался постоянно — боялся, что он меня догонит. Немного заблудился, но кое-как вышел к деревне.

В общем, домой я в тот день доехал в состоянии шока. С тех пор ношу с собой на объекты травматический пистолет. Вряд ли обитатель того здания был монстром — скорее всего, это был человек. Но я до сих пор, открывая коробку со своими «трофеями» из объектов, дрожу при виде болтов и старой линейки в целлофановом пакете.
♦ одобрил friday13
2 февраля 2013 г.
Есть у некоторых строителей такая традиция — кидать в еще не застывший фундамент бутылку с каким-либо посланием. Не знаю, насколько она распространена, но сам несколько раз видел это действо лично.

Трудился я как-то раз на комплексе из трех зданий. На обеде, естественно, все рабочие пересекались и коротали время за настольными играми и разговорами. Один из них, уже седой дедушка (уж простите — не помню, как звали), рассказал мне странную историю из своей молодости. Дальше передаю с его слов:

— Работали мы как-то на похожем объекте, только зданий было не три, а два. И небольшой заброшенный кирпичный домик неподалеку. Его надо было снести, дабы разровнять площадку под какой-то объект. И этот домик доставил нам хлопот. Тяжелые машины для сноса зданий, как по злому року, постоянно ломались именно в тот день, когда их собирались отправить туда. А так как сроки поджимали, решили поступить проще — нагнать народа с кувалдами и отбойниками, да вручную разобрать. Но не тут-то было. Бойкое начало быстро переросло в катастрофу — черенок одной из кувалд треснул, и при замахе бойка отлетела, попав одному из рабочих в лицо. Ладно — увезли в больницу с реанимацией, но продолжать надо. Вернулись туда — вроде дело опять пошло. Но тут внутренняя стенка неожиданно обрушилась и похоронила под собой еще двоих. Народ после этого стал поговаривать, что, мол, дом проклят, и туда ни ногой — хоть увольнениями грозили и штрафами.

Снос отложили до поры, пока техника не перестанет барахлить. И вот во время обеда я решил прогуляться в это «проклятое место». Обошел его вокруг, не без опаски зашел внутрь — дом как дом. Начал осматривать его. Добротный, еще довоенный — строили, как говорится, на века. Тут мое внимание привлекла одна из стен. Несколько кирпичей местами начали вываливаться. Подошел я и начал их машинально вытаскивать, про себя усмехаясь — мол, вот так и будем разбирать, по кирпичику. А за ними оказалась махонькая такая ниша. Только и хватило места на старую стеклянную бутылку. Вытащил ее и пошел перед мужиками трофеем хвастаться. А пока шел — споткнулся и выронил. Разбилась моя находка, гляжу — бумаги кусок, свернутый трубочкой. После разворота надпись прочел (тут старик мне чуть ли не поклялся, что в точности запомнил ее): «Пока воля моя в стенах дома сего — нерушим будет он руками людскими». Причем, написано, как видно, еще в Царской России — буквы старые, а в конце рисунки какие-то непонятные.

Посмотрели с народом на находку, подивились, пошушукались, да работать пошли — загадки загадками, а на хлеб себе зарабатывать надо. И вот — чудо, завели наконец-то экскаватор и бульдозер. В общем, дома того не стало через два дня. А бумажку ту я руководству отдал — мне за ее находку премию выписали потом, правда задним числом, не афишируя, за что именно. «За заслуги и ударные показатели» — в таком духе.

Уж не знаю, виновата ли та бутылочка, но бутылки я теперь всегда швыряю в бетон. Конечно, пишем бригадой всякую чепуху — имена, фамилии, даты, «передаю привет маме, тете, жене» и прочее. А я всегда добавляю: «Пусть стоит на совесть и сносится без жертв».

Закончив свой рассказ, старик допил бутылку пива (даже и не удивляйтесь — такое сплошь и рядом) и начал писать на листке свои инициалы.

Вот такая история — может, правда, может, выдумка. Я и сам не знаю, но знаю, что традиции в нашем деле просто так не появляются.
♦ одобрил friday13
21 января 2013 г.
Решил написать об интересном явлении, которое я, человек не верующий ни во что, наблюдал своими глазами.

Все началось с того, что я не смог поехать с друзьями в заброшенную старую деревушку с металлодетектором, чтобы копать старинные монетки и древние вещицы, потому как заболел. Потом, как друзья вернулись, выслушал рассказы о странной заброшенной церкви. Церковь эта находилась в полузаброшенной деревеньке, в которой осталось 4-5 жилых домов. В старые времена в этой деревне насчитывалось более 400 дворов и два барских поместья. Днем парни заметили дым над крышей и даже рассказывали, что видели огонь, который полыхал на ней. Я, естественно, не поверил, что такое возможно. Думал, что игра солнца или, может, блестящие куски купола отражали что-нибудь.

Через две недели мы решили отправиться в это же место, но уже пешком и с ночевкой в палатке. Естественно, что пока дошли до деревни, уже забыли про странную церковь — идти пришлось около 12 километров от остановки пригородного автобуса с тяжелыми рюкзаками за спинами. После марш-броска мы отдохнули, поели, пофотографировались, походили с детектором — улов был небольшой. Никто не замечал ничего необычного. Только потом, когда вернулись домой и стали просматривать фотографии, мы увидели дым на крыше церкви.

Вечером мы поставили палатку через реку напротив церкви. Приготовили еду, попили чай. Вскоре настала полная темнота, и кто-то заметил, что церковь начала искриться. Мы потушили фонари. Было отчетливо видно свечение. Перебрались через реку и подошли в плотную к стене. Строение было двухэтажное, стены отвесные, внутри ступеньки уже давно прогнили и обрушились, хотя стекла второго этажа до сих пор не разбиты. Забраться туда было невозможно, да и страшно было лезть без снаряжения. Искры разлетались и не тухли в течении пары секунд. Огня видно не было — было похоже на уголь, тлеющий в темноте, который освещал траву, растущую на этой крыше.

Скажу я вам, после такого было жутко спать — уснуть практически не мог, только уже утром поспал пару часов. Вот такая история произошла со мной в ночь с восьмого на девятое мая.
♦ одобрил friday13
21 января 2013 г.
Тихвинский район Ленинградской области слывет медвежьим углом. Места здесь глухие и малонаселенные, что делает их привлекательными для охотников и рыболовов. Осенью прошлого года сюда приехал поохотиться ведущий инженер завода «Электросила» Яков Айземан. Остановился он у своего знакомого в деревне Воложба.

Утром Айземан ушел в лес и заблудился. Последнее обстоятельство его не испугало, но немало огорчило, поскольку инженер считал себя изрядным следопытом и хорошим знатоком тихвинских лесов. Весь день он бродил по совершенно незнакомым местам, а ближе к вечеру вышел на едва приметную лесную дорогу. «Куда-нибудь, да приведет», — решил Айземан и двинулся по ней.

Дорога вывела его к заброшенному хутору на краю большого болота. Судя по всему, хутор был покинут довольно давно. Айземан поднялся на крыльцо и толкнул входную дверь избы. Она со скрипом отворилась. Внутри дома ничего примечательного не было, кроме следов чьей-то давней ночевки: нескольких пустых консервных банок, бутылки из-под водки и охапки дров, брошенной возле лежанки.

Быстро темнело. С болота клочьями наползал белесый туман, и тянуло промозглой сыростью. «Переночую в доме, а утром выясню, куда меня черт занес», — решил Айземан и начал устраиваться на ночлег.

Глубокой ночью он внезапно проснулся, почувствовав сквозь сон, как кто-то шаркающей походкой прошел рядом с ним. В первые мгновения инженер лежал неподвижно, но затем испуганно приподнялся на своем ложе. В кромешной темноте ничего не было видно, но Айземан чутко уловил в избе чье-то присутствие и с ужасом понял, что тот, кого скрывает мрак, смертельно опасен. Он торопливо щелкнул зажигалкой. Колеблющийся язычок пламени выхватил из темноты угол лежанки и стоящую в нескольких шагах от него сутулую фигуру старухи.

Айземан от неожиданности вскрикнул. Старуха медленно, словно незрячая, подалась в его сторону, растопырив обе руки. По избе потек сладковатый запах разложения, и Айземан ясно увидел, что к нему приближается... труп!

В отчаянии он швырнул в покойницу зажигалкой «Нева», еще советского производства, здоровенной и увесистой, будто кресало. Она тяжело ударила старую в гнилой лоб и, отскочив, мгновенно потухла. В темноте раздался вопль. Айземан бросился в сени. Страх придал ему силы, и он, одним рывком вырвав из закрытой входной двери крюк вместе с пробоем, выскочил на крыльцо.

Остаток ночи он бежал по каким-то зыбким кочкам, то и дело проваливаясь в торфяную жижу. На рассвете почувствовал под ногами твердую почву и обессиленно рухнул. Отдышавшись, осмотрелся и понял, что находится недалеко от Воложбы.

Когда Айземан появился в деревне, то вызвал переполох среди местных жителей — настолько диким был его внешний вид. Однако все, что он рассказал, ничуть не удивило деревенских, поскольку о хуторе на болоте уже давно шла нехорошая молва.

До войны там жила одинокая старуха по прозвищу Корениха. Сколько ей лет и чем она занимается — толком не знал никто. Поговаривали, правда, что старуха — ведьма и хранит в своем доме старинную книгу по колдовству. Однажды даже видели, как Корениха бродила по деревенскому погосту, соскабливая мох с крестов на заброшенных могилах и собирая в кошелку кладбищенскую траву — мокрый вьюнец. Старуху боялись и обходили ее хутор стороной.

В 1941 году во время боев на тихвинском направлении в район деревни Воложба вышла немецкая пехотная часть. Хутор, где окопались наши передовые посты, немцы обстреляли огнем артиллерии. Осколок снаряда насмерть сразил Корениху. «Вот, фашисты проклятые, угробили бабку», — после огневого налета вздохнули бойцы и похоронили убитую тут же, в одной из воронок.

С 50-х годов охотники, ягодники и грибники стали рассказывать о заброшенном хуторе страшные вещи. Одни слышали в разрушающемся доме чьи-то шаги и стоны, другие замечали в его окнах сутулую седую старуху. В Воложбе отыскался атеист-комсомолец Гриша Волобуев, решивший развеять все суеверные страхи, для чего он и отправился на хутор. Через пару дней на воложбинском болоте наткнулись на волобуевскую кепку и кирзовый сапог — все, что осталось от атеиста. То, что Гриша угодил в трясину и утонул, ни у кого не вызывало сомнений. Однако причина, загнавшая его на болото, так и осталась невыясненной.

Со временем хутор и дорога к нему заросли лесом и травой. Местные туда не ходили, и отыскать дом старухи можно было лишь с проводником либо случайно, как это произошло с инженером.

Айземан уехал из Воложбы в Петербург, даже не вспомнив о брошенных на хуторе рюкзаке, патронташе и двустволке. По прибытии в город он обратился за разъяснениями к Андрону Фридману. Мнение знатока было следующим:

— В северных областях России по старинному колдовскому обряду колдуну или ведьме нужно было найти себе преемника, чтобы перед смертью передать ему все секреты своих запретных знаний, обычно в виде рукописного свода. В противном случае их черные души не могли найти успокоения и были обречены на вечные муки. Внезапная смерть Коренихи, возможно, нарушила этот обряд и стала причиной появления призрака ведьмы.
♦ одобрил friday13
27 декабря 2012 г.
В нашем городе есть недостроенный квартал, который называется Родонит. Строительство было заморожено очень давно, и там теперь собираются любители страйкбола, но только в дневное время. Когда темнеет, люди уходят оттуда: ходят слухи, что там то ли что-то слышали, то ли что-то видели.

Мой друг Тема недавно предложил мне сходить вечером в поход до Родонита, а именно в родонитскую больницу. Мы ничего с собой не брали — до пункта назначения было от городских кварталов десять минут пешей ходьбы. Об этой недостроенной больнице ходило много слухов — мол, наркоманы там регулярно умирают от передозировки, и всё такое прочее. Как-то раз по местному телевидению рассказали, что раз в месяц туда полиция ездит проверять наличие новых трупов.

Когда мы пришли на место, начинало темнеть. Как только мы зашли в больницу, я сразу почувствовал, что там намного холоднее, чем снаружи. Стало жутковато, но интерес перевешивал, ведь там чего только не было — чья-то одеажда, надписи на стенах, даже коляску инвалидную нашли. Возник вопрос — зачем эта штука находится там, если больницу даже не достроили?.. Пока бродили, стало уже совсем темно. Мы смеялись и шутили, пока не увидели, как в конце коридора взметнулась газета, лежащая на полу, хотя никакого сквозняка тут не было. Тема сказал:

— Может, пора уходить? Что-то мне стремновато становится...

— Давай, — с облегчением ответил я.

Тут сзади нас вдруг разбилось что-то стеклянное.

— Бежим к выходу! — гаркнул я.

С третьего этажа мы спустились на второй, там добежали до лестницы, и тут я увидел, что из комнаты в стену напротив вылетела книжка, будто брошенная кем-то. Я подбежал к дверному проёму и увидел, что внутри никого нет.

— Тема, если кто-то тут и был, то у него просто не было времени выпрыгнуть в окно, — сказал я.

Мы побежали в сторону лестницы и нашли там инвалидную коляску, которую, как помнится, мы видели на первом этаже. Я повернулся к Теме и посветил фонариком на него — он стоял с таким лицом, будто Сатану увидел. Мы рванули к лестнице, спустились по ней и попали на первый этаж. Здесь у меня погас фонарик. Вокруг почти ничего было не видно. Пока Тема доставал свой фонарик из кармана, я прислушивался к звукам. Что-то отчетливо скрипело позади нас. Как только мой друг включил фонарик, на лестнице что-то страшно загрохотало. Мы повернулись и увидели, как по лестнице в нашу сторону скатывается та самая коляска. Тут мы уже окончательно растеряли всю храбрость и побежали к выходу.

Вернувшись ко мне домой, мы ещё долго не могли отойти от шока. Сидели, обсуждали — не мог ли кто подшутить над нами? Со звуками понятно — их можно было подстроить, коляску мог кто-то толкнуть, газета — ну, может быть, сквозняк всё-таки имелся... Но книгу-то никто не мог кинуть из пустой комнаты! Пришли к выводу, что в больнице действительно чертовщина творится — ведь, как известно, подобные вещи часто творится на месте гибели людей, а там одних наркоманов померло неизвестно сколько...

Вот так мы прогулялись до Родонита. Острых ощущений хватило на год вперёд, а то и на два.
♦ одобрил friday13
11 декабря 2012 г.
В далёком 96-м году, когда я был босоногим студентом, любил я искать приключения. И был у меня друг по кличке Щавель. Так вот, мы с Щавелем, как только появлялось свободное от учёбы время, сразу же находили себе новое приключение. На двоих мы купили, помню, раздолбанный «жигулёнок», чтобы можно было искать приключения на обширной территории и, будучи, парнями не криворукими, смастерили из него вполне рабочий автомобиль.

Так вот, 96-й год, январь, сессия закрыта, каникулы, делать нечего. Зима в тот год, помню выдалась не самая морозная, и на улице можно было даже лепить снежную бабу, так как температура была около нуля и снега было очень много. Сижу я в общежитии, леплю фигурки из пластилина. Вот уже больше пятнадцати лет прошло, но люблю это занятие до сих пор. Хотя сейчас это делаю зачастую чтобы успокоить психику, которая была безвозвратно искалечена в далёком 96-м...

Но, собственно, обо всё по порядку.

Сижу, значит, леплю фигурку. Как сейчас помню — смешного динозаврика в мотоциклетном шлеме. И тут в комнату влетает счастливый Щавель. В тот день он, наконец, добился девушки, за которой долго ухаживал, но радостный он был не по этому поводу. До Щавеля дошли слухи, что неподалёку от нашего города есть «деревня каннибалов». Я, естественно, рассмеялся в лицо Щавелю, сразу сказав, что это бред. Но Щавель настаивал на своём и изложил легенду.

Разруха в стране, обнищавшее поселение, спившиеся люди. Сначала с голода начали забивать и есть друг друга, потом начали промышлять тем, что мастерили на шоссе ловушки, чтобы грабить и есть несчастных ротозеев-автомобилистов. И пояснил ещё — мол, для человека человечье мясо — самое лучшее, и единожды попробовавший будет потом испытывать тягу к нему до смерти.

Я опять рассмеялся, но ради смеха согласился разведать, что там как. Щавель достал карту области и указал на ней, где находится поселение. Как сейчас помню название — село Лучезарное. А рядом ещё сёла Нижние Грязи и Весёлая Жизнь. «Весело там у них», — почёсывая затылок, сказал тогда я.

Не теряя времени даром, смели в рюкзак пару банок тушёнки, спички, бутылку водки (хоть сами и не пили, но всегда на всякий случай брали с собой), пару фонарей, сигнальную ракетницу и бжо. Бжо — это такая медная монетка с вычеканенной улыбающиеся мордашкой с обеих сторон. Нашли её в одном месте и с тех пор всегда таскали её с собой на удачу.

Отправились, чтобы было страшнее, специально под вечер. Ехать до Лучезарного нужно было чуть меньше часа.

И вот мы, не торопясь, весело болтая, ехали навстречу приключениям. Я тогда ещё начал смеяться, мол, вот уж бред, алкаши-каннибалы. Но Щавель сделался на редкость серьёзным и начал заверять меня, что во всё это верит, и что ему действительно страшно. А тем временем шоссе темнело, попутных машин было всё меньше, и обстановка сама собой становилась нагнетающей.

Щавель изложил план — оставляем машину где-то в районе Грязей и дальше окольными путями движемся к Лучезарному. Я, дабы не портить атмосферу, согласился с ним. Нужно же было погрузиться в ощущение кошмара и плохих предчувствий.

Так и я постепенно терял свой скептицизм и начинал задаваться вопросом: а что, если всё это правда? Если в городах население одичало, грабит и убивает друг друга пачками, то что творится в глубинке?

И вот, уже молча, каждый думая о своём, мы добрались до деревни Нижние Грязи. Свернули, не доезжая до неё метров триста, на просёлочную дорогу, чуть проехали по ней и оставили там машину. Одетые в берцы и камуфляж, двинулись через заросли к месту назначения.

Нижние Грязи полностью соответствовали своему названию. Сгорбившиеся домишки, развалившаяся ржавая детская площадка, замёрзшее дерьмо повсюду и горы мусора и снега. При этом ни единой живой души.

«Это с Лучезарного всех сожрали», — сказал я тогда, то ли в шутку, то ли серьёзно. Щавель в ответ нервно посмеялся. Разведав Грязи, небольшой посёлок, мы убедились, что он действительно вымер. И нам стало по-настоящему страшно. Отчасти от вида опустелых хуторов, отчасти оттого, что мы отчётливо чувствовали чьё-то присутствие.

Что-то живое бродило по селу, кроме нас.

«Наверное, это собаки», — решили мы.

Посовещавшись, обсуждая возможность вернуться к машине и уехать домой, подальше от этого проклятого места, мы решили таки дойти до конца. Напрасно — нужно было убираться оттуда так быстро, как мы только могли, не оглядываясь.

Пройдя через лесок, добрались до Лучезарного. Лучезарное ничем не отличалось от Грязей. Такое же заброшенное село, только без детской площадки. Признаков жизни также не наблюдалось. Кроме смутного ощущения чьего-то присутствия — но мы списали его на паранойю.

Одновременно облегчённо вздохнув и разочарованно сплюнув, мы решили перекурить и определиться, что делать дальше.

Казалось бы, вот оно — валите к машине и убирайтесь ко всем чертям. Но молодость и азарт не давали нам покоя. Мы решили забраться в какой-нибудь дом и заночевать там.

Взломать полусгнивший дом трудностей не составило. В доме ещё оставалась мебель. Мы принялись изучать покоящееся в доме добро. Кроме советской мебели, на первый взгляд ничего интересного не было. Но когда мы наткнулись на фотографии, по нашим телам пробежал холодок. Лица на всех фотографиях были размыты. На немногочисленных портретах на стенах — в том числе. Мы нашли в шкафу несколько семейных фотоальбомов, изучили все фотографии. Каждый раз одно и тоже. Взрослые, дети, старики — лиц не разобрать. Можно было понять, что в этом доме жила семейная пара с тремя детьми и одной старушкой. Кроме них, встречались фотографии ещё других родственников, но с лицами тоже была какая-то беда.

Любопытство разгоралось в нас. Мы взломали ещё один дом. Принялись искать ещё фотографии — и, к нашему ужасу, нашли. Та же история — лица размыты...

Перепугавшись не на шутку из-за этой чертовщины, мы решили от греха подальше убраться оттуда. Быстрым шагом мы направились к машине. Я шёл первым и что-то говорил, чтобы было не так страшно. Назад не оглядывался. И тут, замолкнув, я понял, что не слышу шагов Щавеля. Я обернулся — за мной никто не шёл.

Душа ушла в пятки, тело начала колотить дрожь, на глаза начали наворачиваться слёзы. Я пытался убедить себя, что Щавель меня разыгрывает.

Робко покричав его имя и не услышав ответа, я, проклиная свою судьбу, отправился на его поиски. Вернулся в Лучезарное. Первым делом я заглянул в тот самый дом, который мы взломали сначала. То, что я там увидел, заставило меня сначала оцепенеть от ужаса, затем бежать со всех ног.

Я увидел, что на полу сидит завёрнутая в лохмотья старуха и гладит лежащую на коленях отрубленную голову Щавеля.

Я бежал, как Форрест Гамп, быстрее, чем Хусейн Болт. Бежал, пока не споткнулся о корягу и не шмякнулся оземь. Тогда я оглянулся и понял, что меня преследуют. Тёмные силуэты приближались ко мне. Я собрал все силы и побежал ещё быстрее, чем раньше. Слышал чей-то зловещий смех. Бежал очень долго, чувствовал, что силы вот-вот покинут меня, но я не видел спасенья впереди. Только лес, тёмный лес. Я помнил, что через этот лес мы шли не так долго, я давно должен был уже выбежать к машине, но тьма не хотела расступаться передо мной. Я понял, что меня окружают. Отвратительные голоса и смех становились всё отчётливее.

У меня начало жутко колоть в печени и темнеть в глазах. Я потерял силы, упал и взвыл, как раненый зверь. Перед глазами всё плыло. Я слышал перешёптывания и смешки. Я начал сходить с ума. Услышал потрескивание кустов и приближающиеся шаги.

Дальше я погрузился в забытье.

Я помню, что во сне ко мне пришла моя прабабка, к которой я ездил каждое лето, будучи совсем ребёнком. Помню, что она во сне сказала мне: «Вот видишь, недаром я наложила на тебя оберег от тёмных сил».

И вот сейчас, шестнадцать лет спустя, я решил поведать эту историю. Кстати, у меня теперь вместо ног протезы.

Нашли меня тогда с обрубленными ногами на обочине неподалёку от Лучезарного. Как я не скончался от потери крови, заражения или прочих сопутствующих потере ног вещей — я не знаю. Как не знаю, что вообще тогда произошло. Тело Щавеля так и не нашли.

Никаких фотографий тоже никто не находил. Теперь по ночам в темноте я слышу эти перешёптывания и смех. Как только выключу свет и лягу в кровать, я снова оказываюсь в том лесу.

Я никому не говорю, что храню одну фотографию. Я получил её по почте, спустя сорок дней с той злополучной ночи. На ней запечатлены мы со Щавелем. Мы сидим в обнимку. В том самом доме в Лучезарном. Лица на фотографии размыты.
♦ одобрил friday13
7 декабря 2012 г.
Первоисточник: ffatal.ru

Эту историю мне рассказал мой старый знакомый, который уже давно исчез с горизонта и неизвестно, что с ним сталось. Назовем знакомого Сергеем. История приходится на его бытность учеником младших классов. Стояла зима. Сергей возвращался после уроков домой. Путь его пролегал через занесенный снегом пустырь, на котором располагалась заброшенная стройка некого панельного двухэтажного сооружения. Серые стены, пустующие квадраты окон, прутья арматуры, бетонные трубы и панели, разбросанные по округе — кто про такие объекты не знает? Сергей бывал на той стройке летом, ему нравилось лазать по заброшенному зданию, пучками собирать электроды, похожие на бенгальские огни, играть в первооткрывателя — в общем, обыкновенные детские забавы.

Так вот, стояла зима. Погожий солнечный день, снег искрится, впереди целый день. Сергей как раз пересекал тот самый пустырь, когда налетел ветер. Началась настоящая метель, рассказывал он. В общем-то, неудивительно, ведь открытые пространства подвержены всем ветрам. В воздухе закружился снег, небо посерело. Сергей прибавил ходу, удивляясь такой резкой перемене погоды. Проходя мимо стройки, сквозь свист ветра он вдруг услышал некий звук, похожий на тихую трель китайского ветряного колокольчика. В своем рассказе Сергей не мог поклясться, что ему этот звук не послышался, однако он почувствовал, что кто-то зовет его внутрь. Будто бы эти переливы складываются в слова, зовущие подойти поближе. Сергей поддался интересу и зашел внутрь. По его словам, он не отнесся к своим ощущениям серьезно, а просто решил проверить, будет ли слышно мелодию ветра под крышей здания. И вот что странно: ветер стих, но трели колокольчиков остались. Звучали они как бы в сознании, не снаружи, — как песня, которую прокручиваешь по памяти в голове. Бетонная коробка хранила тишину.

— Странно это все было, — рассказывал Сергей. — Не я же этот звук себе придумал. Если бы захотел, прогнал бы его из головы. А он все не шёл. Наоборот, когда я начал движение по первому этажу стройки, он начал менять громкость, то стихая, то усиливаясь. Страшно не было, скорее, интересно — какие штуки может выкидывать сознание. А если это было не воображение, то что было источником этой музыки в голове? Ну, я решил идти на звук. Оказалось, что громче всего он около лестницы, ведущей на второй этаж. Я стал подниматься по ней, и мелодия все нарастала, как будто толкала вперед и одобряла мой выбор. Однако, когда я пересек пролет и ступил на пол второго этажа, внезапно все смолкло, и наступила настоящая тишина. Даже ветра не было слышно, только сквозь оконные проемы внутрь сыпало снегом. Второй этаж из себя ничего особенного не представлял, он был совершенно пустой, только опорные балки стояли тут и там. Пространство просматривалось хорошо, поэтому я сразу увидел какую-то темную груду у противоположной стены, метрах в двадцати от меня.

Я пошел посмотреть, что там лежит — может, кипа рубероида или тряпья какого. Но чем ближе подходил, тем яснее становились очертания человеческой фигуры в темной одежде, сидящей спиной к стене прямо на снегу. До нее оставалось метров пятнадцать, когда фигура стала шевелиться. Я остановился, насторожился, готовый дать деру при опасности. Человек медленно поднимался, и чтоб мне провалиться, если я не слышал, как скрипят и трещат его суставы. Он как будто неделю в такой позе просидел. Или, может, был очень старый. Но что тогда он делал на стройке? Бомжей у нас в городе не было, я, считай, не был знаком с таким явлением, так что просто стоял и смотрел, открыв рот. Человек был замотан в какую-то черную дерюгу с прорехами, сквозь которую проглядывало белое тело. Когда он встал в полный рост, то оказалось, что высотой он не меньше двух метров. Так он стоял некоторое время, глядя перед собой и наклоняя голову со спутанными черными волосами то влево, то вправо, будто разминая шею. Мне уже было не по себе, но расстояние позволяло понаблюдать, что он будет делать дальше. А дальше он пошел ко мне. Движения у него были лишены плавности, дерганые, как у больного с ДЦП, он резко дергал плечами и головой, заносил ногу и как будто долго думал, куда ею шагнуть. Выглядело это неестественно и начисто было лишено комичности обычного нескладного человека — он приближался ко мне с явно недоброй целью. Теперь я ясно слышал треск суставов, отвратительный звук. А потом я разглядел его лицо...

По словам Сергея, он припустил так, что не чувствовал под собой земли. В три прыжка добежал до лестницы, пролетел по ступенькам, и вот он уже был снаружи. Обернувшись, понял, что его не преследуют, но ничуть не успокоился и перевел дух уже только дома. Естественно, тот пустырь он обходил с тех пор десятой дорогой. Рассказывая эту историю, он ни разу не улыбнулся — видно было, что неприятно о том вспоминать. Однако мне до жути интересно было, что не так с лицом было у того незнакомца. Потому, переборов чувство такта, я осмелился задать ему этот вопрос. Сергей посмотрел на меня, опустил голову, помолчал, а потом сказал лишь только:

— Рот.

И больше ничего.
♦ одобрил friday13