Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЗА ГРАНИЦЕЙ»

1 сентября 2016 г.
Автор: Тим Пратт

Грейди вприпрыжку несся вниз по тротуару, в такт шагам шлепали вьетнамки, лицо его было вымазано растаявшим на летней жаре шоколадом. Следом за ним устремилась Гарриет (ей как раз пришло в голову, что он словно брандашмыг из прочитанного накануне стишка) и успела-таки схватить мальчика до того, как он сиганул с обочины.

Он не вырывался, только таращил изумрудно-зеленые глазищи на уродливый клуб мини-гольфа напротив. Вот куда бы ему хотелось пойти, подумала Гарриет, чтобы вмазать палкой промеж ног Франкенштейну да влезть на надгробную плиту из папье-маше. Там произрастали зубчатые искусственные деревья (деревья-вешалки, подумала она, такие покоробившиеся и зазубренные) со свешивающимися с ветвей резиновыми битами, похожими на гнилые бананы. Задыхающаяся от пробежки Гарриет повела мальчика дальше: мимо прибрежных магазинчиков, киосков с лимонадом и дешевых стриптиз-клубов. Искали они общественный пляж. Гарриет постоянно ощущала весомые шлепки висящей через плечо сумки, раздутой до неимоверных размеров напиханными туда полотенцами, кремами от загара и романами из числа тех, что продаются на кассе в супермаркетах.

Племяннику-душке Грейди, милашке Грейди захотелось искупаться. Ему вечно хотелось или купаться, или гоняться за песчаными крабиками. Целые дни напролет он только этим и занимался: они снимали на лето дом, до отказа набитый родственниками, которые скинулись на летний отдых, — ни одному из них не под силу было снять такой дом в одиночку, и поэтому приходилось спать по шесть человек в комнате. Но зато дом стоял на самом берегу моря. Сейчас, впрочем, это было не важно. Гарриет вместе с тремя сестрами и племянником пошла за покупками, Грейди заскучал и раскапризничался, и Гарриет вызвалась отправиться с ним на пляж до вечера. Потому что ей тоже все надоело: сестры могли говорить только о детях, а у нее самой детей не было. Гарриет была тревожной особой под сорок; пятьдесят недель в году она печатала недоступные ее пониманию тексты, чтобы прокормить своих кошек. Теперь же Гарриет приехала на побережье в отпуск на пару недель, и здесь ее постоянно расстраивали выцветшие купальники и разбившиеся очки, окружали вечно ссорящиеся родственники, безмерно раздражающие — все до одного, кроме Грейди, который был ей словно сын. Как-то раз один мужчина обещал жениться на Гарриет и завести детей, но он испарился, а вместе с ним увяли надежды родить ребенка. Хотя они с тем парнем немало времени провели, занимаясь тем, от чего рождаются дети, но, может, делали это недостаточно качественно или же много, как иногда думала Гарриет.

Она отчаянно потела под шляпой с обвисшими полями, и даже темные очки не спасали от вспышек неона и блеска металла. В то, что рядом океан, верилось с трудом. Если она не в тематическом парке курортного городка, значит, в сердце палящей пустыни. Гарриет хихикнула, подумав это, и Грейди засмеялся вместе с ней, потому что даже от чужого смеха ему становилось весело. Мальчик успел дочерна загореть, и на шоколадном фоне сиял только островок светлых волос, таких же, как у матери и у Гарриет (разве что мать редко смеялась и вовсе никогда не смеялась, чтобы развеселить Грейди, так что же это за мама, спрашивается?). Везде металл, шума прибоя вообще не слышно, только машины проносятся мимо со свистом (что-то уж очень близко, хоть она и держит племянника за руку, — но уж все равно слишком близко, и Гарриет отошла подальше от дороги), соленым морским воздухом вовсе не пахнет, зато предостаточно выхлопных газов и разит фастфудом. О близости океана ничто не возвещает, лишь чайки, словно пенополистироловые планеристы, кружили в небе над головой, хотя они обитают не только у моря, но и у станций очистки сточных вод и у свалок. Пляж где-то совсем рядом, подумала она, вертя головой во все стороны и рыская взглядом по зданиям и грязным улицам. Знать бы только где.

И вдруг — голубой знак с синим зигзагом волн и контуром закусочного столика под зонтиком, ржавый и словно прошитый пулями, воткнутый в заросшую сорняками, засыпанную щебнем площадку. На крохотной парковке, втиснувшейся между белым отелем и баром, который они только что миновали, не было ни одной машины.

— Погляди-ка, Грейди, там пляж!

Забыв, что его держат за руку, мальчонка рванул вперед и тут же отлетел обратно, словно в пэдлболе. Пляжа они пока не видели, но через поросшие травой дюны протянулась прогулочная дорожка, на ее ступеньках лежал чудный песочек. Ступая по хрустящему гравию, они прошли через парковку, и тем временем, пока Грейди взахлеб предавался мечтам о дельфинах, русалках, осьминогах и крабах, они оказались у дорожки.

От пляжа их отделяло ярдов пятьдесят. Справа сбегал прямо в море высокий забор из обветрившегося дерева, отгораживающий территорию отеля, лишая надежды пробраться на тот пляж. Из-за забора доносились счастливые возгласы и взрывы смеха. Отель так и светился белизной обращенных к морю балконов: из-за забора Гарриет могла рассмотреть верхние этажи, которые были куда как лучше их собственного обветшалого, до отказа набитого родственниками домика с ржавой сантехникой и песком на матрасах. Но ведь океан один и тот же, подумала Гарриет, пытаясь подавить всколыхнувшуюся зависть, и песок на берегу такой же.

Несмотря на столь достойный настрой, Гарриет все же не смогла закрыть глаза на убогость жалкого крошечного пляжа, отведенного для них. Живчик Грейди извивался и рвался вперед, к серо-зеленой воде, но она крепко держала его за руку и с отвращением ступала между разбитыми пивными бутылками и обрывками полиэтилена. Бескрайний горизонт гнутой дугой терялся вдали, но в воздухе воняло рыбой. В воде, совсем рядом с берегом, плавала мертвая медуза.

— Погляди-ка, вон там мальчик с чайками! — крикнул Грейди, и Гарриет подняла глаза, чтобы выглянуть из-под полей шляпы, и увидела раскинувшего руки мальчонку, славно мессия стоявшего в водовороте кружащихся вокруг и снующих под ногами птиц. У него был огромный пакет с чипсами, которыми он кормил прожорливых пернатых. Когда чайки ссорились из-за очередной порции пищи, их алчность смотрелась отталкивающе: вихрь грязно-белых перьев и мелькание длинных клювов.

— Почему они дружат с ним? — допытывался Грейди, и явственно слышимая в его голосе зависть была созвучна тому чувству, которое посетило Гарриет при виде забора, отгораживающего тот, другой пляж без пивных бутылок и дохлятины.

— Птицы собираются вокруг каждого, кто готов их покормить, — ответила она. — Нельзя сказать, что тому мальчику они приходятся друзьями, ведь чайки совсем не такие, как зверюшки в мультфильмах.

Не спуская глаз с воды, Грейди кивнул, уже напрочь забыв про только что взволновавший его вопрос. Гарриет ласково взлохматила короткие золотистые волосы племянника и решила непременно поговорить с ним о друзьях и о том, как обезопасить себя от неприятностей, ведь малышу так сложно будет понять, кто настоящий друг, а кто просто хочет поживиться за твой счет.

Она расстелила полотенце в длинном прямоугольнике тени от забора и велела Грейди быть осторожным, не забывать о течении и не лезть в глубину. Он кивал в ответ, пожирая глазами океан, и, дождавшись ее разрешения, тут же сорвался с места. Провожая его взглядом, Гарриет улыбалась, а затем полезла в сумку за лосьоном от загара и безвкусным любовным романом. Она отлично знала, что подобная бульварная литература не заслуживает внимания, и уверяла себя в том, что читает лишь потому, что так подобает одиноким женщинам на пляже. Но втайне ей они нравились, и, листая страницы, она предавалась мечтам.

Гарриет оторвалась от книги и нашла взглядом племянника: он уже был на глубине и по-собачьи уплывал еще дальше.

— Грейди! — Она вскочила и подбежала к кромке воды, но мальчик плыл вперед, его сносило к дощатому забору, вдававшемуся в океан.

Грейди не слышал ее. Она отбросила шлепанцы и оказалась в воде, поздравив себя с тем, что, невзирая на бледные тощие ноги, сегодня надела шорты. Шляпа слетела, и она едва успела замочить ступни, когда Грейди исчез за забором. Гарриет на секунду замерла в нерешительности (зависла словно чайка, летящая против ветра), а потом бросилась обратно на пляж. В заборе была калитка с надписью «ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Она толкнула дверь, которая поддалась, и вбежала туда. В глаза сразу бросился чистый песок, шезлонги и холеные загорелые люди в ярких купальниках и плавках, куча детей, но глаза Гарриет были прикованы к Грейди — опасность утонуть ему не грозила, и мальчик с сияющей озорной улыбкой подплывал к берегу. Любопытство, подумала Гарриет, заставляет любого мальчишку заглянуть за забор, невзирая на то, с какой стороны находится он сам.

Лицо Грейди раскраснелось от солнца и натуги, он выбрался на берег и осмотрелся. Гарриет крепко взяла его за руку и принялась отчитывать, пока улыбка не сошла с лица мальчика, глаза не расширились, и он очень серьезно и торжественно кивнул, всем своим видом напоминая глазастую сову. Грейди вовсе не стремился действовать наперекор, и, стоило ему хоть раз указать на провинность, он крайне редко повторял проступок. Гарриет удовлетворилась достигнутым результатом, хотя от пережитого ужаса сердце все еще трепыхалось где-то на уровне горла от того самого страха (как она его себе представляла), который испытывает за свое чадо мать.

Держа племянника за руку, Гарриет вышла из воды, ощущая, что взгляды всех собравшихся прикованы к ней. Она насчитала человек двенадцать взрослых, возрастом немного моложе ее, причем все они едва ли отличались по росту и цвету волос, — наверное, это были братья и сестры, собравшиеся вместе. Женщины суетились с озабоченным видом, а мужчины собрались вокруг жарившегося на решетке мяса, которое лопаточкой переворачивал седой и самый старший из них. До нее донесся необычный, чуть сладковатый аромат, и по запаху Гарриет никак не могла распознать, что за мясо там готовится. Само собой, дохлой рыбой здесь вовсе не пахло. Она покраснела, когда ее окружили женщины с лоснящимися упругими ухоженными телами, молодыми и натренированными. Одна дама с седыми волосами выглядела постарше, хотя и на ее лице морщин было немного, а черный цельный купальник сидел на фигуре безукоризненно. Эта особа была явно достойной парой тому мужчине у гриля; может, они приходятся бабушкой и дедушкой всем этим детям? На шести руках сияли шесть обручальных колец, и Гарриет решила, что эти женщины замужем за теми мужчинами, к тому же их мужья выглядят словно родные братья. Виной тому сходство вкусов и одинаковый уровень жизни, подумала она.

— Все ли с ним в порядке? — приветливо улыбаясь, спросила седовласая дама.

Грейди скользнул взглядом по взрослым и вновь уставился на стайку детей всевозможных возрастов, от совсем малышей до почти подростков, которые хохотали и плескались на мелководье, вовсе не обращая внимания на незваных гостей. Как ему хотелось броситься к ним и поиграть вместе! Но Гарриет крепко сжимала его руку.

— Простите нас, — сказала он. — Я знаю, нам не следует здесь находиться, мы уходим.

Женщины обменялись такими понимающими взглядами, что говорило о родственной связи сестер: ясное дело, это клан дочерей. Но и все мужчины унаследовали квадратную челюсть седовласого мужчины (который, одетый в рубашку-поло, приближался к ним с лопаткой в руке, словно это был скипетр) и, словно братья, стояли вместе, попивая пиво.

— Нет, вы так не уйдете, — твердо сказал седовласый. Самая молодая из женщин улыбнулась и почему-то облизнулась, но потупилась, встретившись с Гарриет глазами. — Мальчик напугал вас, да и пляж за забором просто ужасный. В самом деле, оставайтесь. Мы поможем присмотреть за ребенком. — Седовласый глава клана сопроводил свои слова широкой радушной улыбкой.

Грейди сунул палец в рот и взглянул на женщин, которые ворковали и улыбались ему. Но мальчика впечатлили лишь яркие цвета купальников.

— Спасибо. Мы не хотим причинять вам беспокойство, — поблагодарила Гарриет, остро ощущая дряблость собственной кожи и каждый изъян фигуры, размышляя о широкоплечих мужчинах с волевыми подбородками и задаваясь вопросом, почему же она никогда таких не встречала и отчего сама она не загорелая красавица.

Подошедший как раз вовремя седовласый мужчина в ответ на ее вежливый отказ покачал головой:

— Вы вовсе не обеспокоите нас, не волнуйтесь. Эта семья сама по себе доставляет столько неприятностей, что усугубить их просто невозможно. Мы приглашаем вас остаться и поужинать с нами. Еды у нас предостаточно, — и снова улыбнулся, сверкнув отличными белыми зубами.

Гарриет поймала себя на том, что кивает в знак согласия. Почувствовав перемену обстоятельств, Грейди стрелой помчался к детям, которые приветствовали его и приняли в игру. Похоже на то, что детей никак не меньше тридцати, подумала она и вновь взглянула на женщин. Никаких растяжек, материнство не отразилось на них, им удалось родить чудесных детей и самим не утратить красоты.

Оттесняя Гарриет в сторонку, дамы представлялись и объясняли родственные связи семьи (хоть и весьма вскользь: три поколения на отдыхе, но кто на ком женат, где чьи дети, кто старшая пара и кто родственники со стороны супруга, понять было невозможно). У них всех были длинные ногти и белоснежные мелкие зубки, поэтому Гарриет стеснялась собственных не знающих маникюра заскорузлых рук с заусеницами и совсем не ослепительной улыбки, ибо зубы ее потемнели от кофе. Женщины щебетали и едва ли замечали реплики Гарриет. Да и разве спрашивали они, как ее зовут? Ведь, определенно, по имени они к ней не обращались. Гарриет задавалась вопросом: отчего они так милы по отношению к ней? Жалеют? Ей послышался какой-то посторонний звук: вроде бы со стороны резвящихся детей донесся вскрик, но все ребятишки играли и сбились в кучу-малу. Грейди она не увидела, хотя его золотистая головка должна была бы маячком выделяться среди целого сонма темноволосых голов, но детей было так много, что он наверняка затерялся среди них, а ее новые знакомые требовали внимания, дергая за рукав. Самая молоденькая, та, остроглазая, усердствовала пуще всех, и ее острые ногти даже поцарапали руку Гарриет, оставив кровавую отметину в форме полумесяца. Девушка лишь вновь облизнула губы, а седовласая дама сильно хлестнула дочь (невестку?) по лицу. Та потупилась и пробормотала извинения. Шокированная, Гарриет, широко распахнув глаза, изумленно глядела на все это, но в следующий миг на нее обрушился град многословных предложений помощи, ей протягивали бумажные полотенца, оглушили сочувственными восклицаниями и соболезнованиями — все из-за небольшой ранки.

Седовласая дама снисходительно улыбалась, а потом рассмеялась, глядя поверх Гарриет на воду.

— Ох уж эти дети! — воскликнула она. — Вечно они хотят подкрепиться именно тогда, когда мы собираемся пообедать.

С заготовленной любезной улыбкой Гарриет обернулась, чтобы проследить взгляд дамы. Смуглые детки присели в круг, тянулись ручонками, что-то поедая прямо с песка. Одна совсем маленькая девочка молча угрюмо сидела поодаль с недовольным видом и вгрызалась зубами в полусгнившую рыбину, и, пока жевала, метала в сторону кузенов (сестер? братьев?) свирепые взгляды.

— Что?.. — начала было Гарриет, делая вдох, чтобы позвать Грейди.

Тут седовласый мужчина громогласно объявил:

— Еда готова! Несите еще мясо!

И Гарриет вновь почувствовала неопределенный сладковатый запах, распространяющийся от гриля.

«Так почему они столь дружелюбны? — подумала она. — Что же им могло от меня понадобиться?»

Услышав, что обед готов, дети вскочили и поспешили к грилю: слаженное мелькание изящных рук и ног, безмятежных, спокойных лиц. Вприпрыжку минуя Гарриет, они оглядывали ее холодными темными глазами, сияющими на хищных лицах. Что там растерзанное на песке, изорванное, расчлененное, склизкое? Она увидела месиво золотистых волос, а рядом из песка торчала какая-то белая палка, то ли кусок прибитого морем плавника, то ли кость, но не было никого, кого бы она могла назвать Грейди. Седовласый мужчина снова потребовал принести еще мяса, и его жена и дочери принялись щипать кожу Гарриет, на сей раз безмолвно, без лишних разговоров. Гарриет тоже не издала ни звука, лишь стояла, едва ли чувствуя, как щипки сменяются рывками, оставляющими рваные раны. Она не сводила глаз со снижающегося вихря белых чаек, готовых броситься на остатки трапезы детей.
♦ одобрил friday13
22 августа 2016 г.
Автор: Ричард Лаймон

Эту байку мне рассказал один старатель. А я просто помалкивала, да слушала.

***

Сразу скажу, она ко мне никакого отношения не имела. Она была пассией Джима с головы до пят — и со всеми прелестями посередке.

— Джим, — сказал я ему, — не стоит брать ее с собой.

— Еще как стоит, — заявил он.

— Пользы от нее никакой не будет, одни только ссоры да неприятности.

— Зато она зашибись какая красивая, — возразил Джим.

Что ж, тут мне крыть было нечем, но дела это не меняло.

— Она хочет увязаться с нами из-за той жилы. Золото ей наше нужно, вот что. Слушай, да ведь ты ей даже не нравишься.

Глазки у Джима заблестели, и я прямо-таки увидел, как он припоминает прошлую ночь, когда он вволю попользовался прелестями Люси. Мы наткнулись на нее накануне днем, когда с важным видом выходили из пробирной конторы, и это сразу заставило меня насторожиться. Я так думаю, она давно околачивалась поблизости и дожидалась, пока ей навстречу не выйдет парочка ухмыляющихся старателей.

И тут же подцепила Джима.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
10 июля 2016 г.
Автор: А.К. Толстой

Однажды мне случилось попасть проездом в некую деревню. Обитателей дома, в котором я остановился, я нашёл в состоянии подавленности, удивившей меня тем более, что дело было в воскресенье, — день, когда сербы предаются обычно всяческому веселью, забавляясь пляской, стрельбой из пищали, борьбой и т.п. Расположение духа моих будущих хозяев я приписал какой-нибудь недавно случившейся беде и уже думал удалиться, но тут ко мне подошёл и взял за руку мужчина лет тридцати, роста высокого и вида внушительного.

— Входи, — сказал он, — входи, чужеземец, и пусть не пугает тебя наша печаль; ты её поймёшь, когда узнаешь её причину.

И он мне рассказал, что старик отец его, по имени Горча, человек нрава беспокойного и неуступчивого, поднялся однажды с постели, снял со стены длинную турецкую пищаль и обратился к двум своим сыновьям, одного из которых звали Георгием, а другого — Петром:

— Дети, — молвил он им, — я иду в горы, хочу с другими смельчаками поохотиться на поганого пса Алибека (так звали разбойника-турка, разорявшего последнее время весь тот край). Ждите меня десять дней, а коли на десятый не вернусь, закажите вы обедню за упокой моей души — значит, убили меня. Но ежели, — прибавил тут старый Горча, приняв вид самый строгий, — ежели (да не попустит этого Бог) я вернусь поздней, ради вашего спасения, не впускайте вы меня в дом. Ежели будет так, приказываю вам — забудьте, что я вам был отец, и вбейте мне осиновый кол в спину, что бы я ни говорил, что бы ни делал, — значит, я теперь проклятый вурдалак и пришёл сосать вашу кровь.

Сыновья оба упали к его ногам и умоляли, чтобы он позволил им отправиться вместо него, но тот ничего не ответил, только повернулся к ним спиной и пошёл прочь, повторяя припев старинной песни. День, в который я приехал сюда, был тот самый, когда кончался срок, назначенный Горчей, и мне было нетрудно понять волнение его детей.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Эту легенду об остром самурайском мече до сих пор рассказывают в Японии.

Однажды крестьянин вез тачку с навозом. Чтобы попасть на свое поле, ему надо было пройти по узкому мосту. Когда он был на середине моста, на его дальний конец ступил самурай. Обычай и мудрость требовали, чтобы крестьянин повернул назад и уступил дорогу самураю. Крестьянин оказался гордым, и самураю пришлось подождать, пока тачка с теплым грузом не достигла конца моста.

Проходя мимо рыцаря, крестьянин услышал свистящий звук, издаваемый сталью, когда ее вынимают из ножен. Он не поднимал глаз, и в какой-то момент почувствовал холодное прикосновение к затылку. Затаив дыхание, крестьянин шел дальше. Дойдя до первого поворота, он решил, что находится в безопасности, и осмелился повернуть голову, чтобы оглянуться на самурая. И только в этот момент его голова отделилась от туловища.
♦ одобрила Инна
18 мая 2016 г.
Первоисточник: www.reddit.com

Автор: Calgroch

Примерно пять лет назад я приехал в Лос-Анджелес на время зимних каникул, навестить свою семью. Когда это произошло, я направлялся в ванную на втором этаже. На лестнице сидела моя кузина Эйприл, которой тогда было четыре года, и строила рожицы. Я спросил, что она делает, и она ответила, что повторяет за женщиной с косичкой. Я оглянулся, но, естественно, никого не увидел.

— Где ты ее видишь? — в ответ Эйприл указала на луч света, падавший параллельно лестнице.

— А что она делает?

— Строит смешные рожицы.

Я улыбнулся и продолжил было подниматься по лестнице, но тут Эйприл добавила:

— Ее косичка уложена вокруг шеи.

Надеясь, что просто не расслышал, я попросил ее повторить, и Эйприл сказала, опять указывая на луч:

— Она висит на своей косичке... И строит смешные рожицы.

Кузина продолжила свое занятие, и только тогда я заметил, что то, что она изображала, было лицом человека, который отчаянно пытается вдохнуть.
♦ одобрила Инна
Первоисточник: new.vk.com

Автор: перевод — Тимофей Тимкин

Раньше я работал на радиостанции в одном из кампусов нашего колледжа. По радио мы рассказывали об актуальных событиях поблизости, а также ставили музыку на заказ, что, как ни удивительно, не было запрещено администрацией колледжа. Я помню, как на протяжении нескольких очень странных месяцев студенты постоянно заказывали одну и ту же песню, «See You After, Babe» («Увидимся по ту сторону, крошка»). Это была песня в жанре поп, исполненная доселе неизвестной группой с дурацким названием, Symmetry Icon. Песня оказалась настоящим хитом и была в топе всех чартов примерно с октября по ноябрь 2008 года. Будучи одним из диджеев на станции, я прокрутил эту песню без малого сотню раз. Кроме того, её можно было услышать буквально повсюду: в магазинах, на заправках, на «серьёзных» радиостанциях. Кажется, я слышал её даже на MTV. Было в ней что-то странное, но я всё никак не мог припомнить, что именно. Я забивал название песни и исполнителя в Google, но поиск ничего не находил.

Я частый гость на Facebook-странице выпускников нашего колледжа — и однажды я запостил там вопрос, помнит ли кто-нибудь об этой песне. Запись собрала множество лайков, и десятки людей начали обращаться ко мне, сообщая различные детали о загадочном хите Symmetry Icon. Одна девушка написала, что помнит всё очень расплывчато, и отозвалась лишь о тексте песни, назвав его «каким-то мутным» и «не к месту». Другой бывший одногруппник сказал, что песня была просто нереально приставучей, — настолько, что «застряла» у него в голове аж на несколько недель.

С момента написания поста прошла неделя. Мне пришло сообщение от парня по имени Мэтт, который в колледжные годы жил в соседней комнате общежития. Мэтт написал мне в личку и спросил, не наткнулся ли я на след песни. Я ответил, что нет. Вот его сообщения. Орфография и пунктуация сохранены (примечание: Пол — бывший сосед Мэтта по комнате):

«да, чувак, я об этой песне ничё не слышал с 2008… помню, что Пол постоянно включал её в нашей комнате. не припомню подробностей, но я точно заметил ещё тогда, что песня была слегка необычной и непохожей на типичную попсу. её все обожали, кроме меня. я терпеть её не мог. а вот Пол её НЕРЕАЛЬНО полюбил, постоянно напевал себе под нос. и в один прекрасный день песня просто… исчезла. я больше её не слышал. Пол начал оч странно себя вести. по натуре он был душой компании, обожал вечеринки и всё такое, но с того момента он стал совсем поникшим. однажды я спросил у него, что не так, а он ответил, что не мог выгнать песню из своей головы, а ещё ему типо было грустно, что он больше никогда не сможет её услышать. я хз, знаешь ли ты об этом, но у Пола сейчас всё в жизни плохо — ни работы, ни тёлки, он ни с кем не общается… я время от времени ему пишу, но он лишь говорит о том, как он скучает по 2008, когда «жизнь была слаще». я ему предлагал пойти к психотерапевту, но он считает, что это не поможет, и всё, что ему нужно для счастья, это «найти для себя новую песню». он состоит в той группе выпускников и точно видел твой пост… я боюсь, как бы у чувака в мозгу чёнить не переклинило. можешь с ним поговорить?»

Вскоре я написал Полу:

Я: “привет пол! давно не виделись, дружище. как поживаешь?"

Пол: “СЭЛ!!!!! Йоооооо! Я так рад тебя слышать!”

Я: “как у тебя дела, приятель?”

Пол: “Норм. Всё как всегда уныло.”

Я: “это… хорошо, наверное.”

Пол: “Я увидел твой пост. Друг… это была песня всей моей жизни. Я так по ней скучаю, не могу поверить, что она пропала.”

Я: “уверен, она найдётся!”

Пол: “Не, чувак… она пропала. Таков мир, вещи приходят и уходят. Symmetry Icon наделили песню жизнью… а теперь она мертва. Блин, я так по ней скучаю. Хорошие были времена...”

Я: “? эм…”

Пол: “Я знаю, что веду себя странно. Мэтт бесконечно говорит, что мне нужна чья-то помощь. Но он ошибается. Мне лишь нужно услышать песню ещё разок. Так печально осознавать, что этого не произойдёт...”

Меня это не на шутку испугало. Я сменил тему, и мы просто поболтали о жизни, пока оба не вышли из сети по своим делам. Следующим вечером, даже не через сутки, я пришёл домой и увидел, как люди пишут на стене Пола в Facebook сообщения вроде «Покойся с миром». Пол совершил самоубийство. Самое страшное: он сделал это, несколько раз воткнув нож себе в лицо.

От одной мысли о том, что я был одним из последних, с кем он говорил в своей жизни, мне было ещё хуже.

Немногим ранее этим же днём Мэтт отправил мне ещё одно сообщение: “Это всё из-за песни. Прости, Сэл. Это не твоя вина.”

Сейчас я понимаю, что на тот момент было не совсем уместно этим заниматься, но тогда я подумал, что отыскать «See You After, Babe» и разместить её на стене Пола было хорошей идеей. Как дань покойному. Я потратил целую неделю на задавание вопросов на Yahoo Answers, написание постов на различных музыкальных форумах и общение в комментариях на YouTube под клипами песен из 2008. Никто ничего не знал ни о песне, ни о группе. В некоторых комментариях я оставил свой электронный адрес, но на него ничего не приходило. До 27 декабря.

В тот день во входящих оказалось сообщение от человека по имени «Брэд Хоскинс». Тема письма была такая: «Песня Symmetry Icon». К письму был приложен .mp3-файл, а сам текст гласил следующее:

________________________________________

«Привет, Сэл,

Я увидел твоё сообщение на [название форума] про песню «See You After, Babe» группы Symmetry Icon и решил написать тебе, с надеждой, что ты расхочешь продолжать свой поиск. Надеюсь, что ты будешь держать эту информацию в тайне, потому что песня и, тем более, её предыстория, известны очень немногим. Если будет утечка, вышестоящим лицам не составит труда вычислить источник. Но ты показался мне хорошим парнем, и я не хочу, чтобы ты сделал то, о чём потом пожалеешь.

Symmetry Icon была поп-группой из трёх молодых парней, которая начала свою деятельность в 2007 и закончила свой первый альбом в 2008. Трудно поверить, что целый десяток лет прошёл с того момента. Ты наверняка помнишь, какой тогда была поп-музыка: весьма приставучей, без переизбытка электро-тюнов, довольно оживлённой, но пока ещё не напоминала клубняк. Довольно неуклюжие мелодии, составленные из звуков синтезатора. Просто взгляни на любой топ-100 песен из 2008 на Billboard, и ты вмиг поймёшь, о чём я.

В общем, я работал внештатным инженером в небольшой звукозаписывающей компании, которая активно искала свою золотую жилу. И, как им тогда показалось, они её нашли: Symmetry Icon были очень талантливы, особенно для своего возраста (им было от 19 до 21 года от роду). Их умение прямо на ходу сочинять мелодию более прилипчивую, чем то, что эта студия записала за всё время своего существования, казалось чем-то поистине невероятным.

Хотя де-факто Symmetry Icon работали на нашу студию, у них был свой менеджер. Он был странным типом и походил на стереотипного хитрозадого бизнесмена. Хотя со своей группой он был очень близок. Они ни в коем случае не хотели от него отказаться; вне зависимости от выгодности контрактов, которые им предлагала студия. Этот тип присутствовал на каждом сеансе звукозаписи, на любой встрече, и постоянно что-то нашёптывал своей группе. Складывалось стойкое впечатление, что он принимал за них все решения. Ребята из группы даже рассказали нам, что зачастую их менеджер придумывал идеи для новых песен.

Однажды группа пропустила очередную сессию звукозаписи. Девушка солиста попала в автоаварию. Её лицо было изуродовано. До происшествия она была просто ангельски прекрасна, но после… стала похожа на монстра. Без правого глаза, без губ, со вмятым лбом. Это было ужасно, и она прекрасно это осознавала. И совершила самоубийство. Я не знаю, как именно. Мы всей студией очень об этом сожалели.

Солист, которого звали Эндрю, казался опустошённым. Мы посоветовали ему повременить с написанием песен, но уже к следующему сеансу он принёс новую, которую группа сочинила самостоятельно. Они отказались от менеджера. Когда мы спросили, куда он подевался, Эндрю ответил: «Да пошёл он в жопу».

В общем, песня называлась «See You After, Babe». Эндрю написал её, вдохновившись своей недавней трагедией. Она была цепкой и бодрой, но не была похожа ни на одно из предыдущих творений группы. Нам передали текст, и поначалу мы впали в ступор. Слова были крайне странными. Я долгие годы хранил их копию:

[1 куплет]

I just wanted to be a big name

[Я лишь хотел быть крутым парнем]

For you.

[Для тебя.]

But I got caught up in this craziness

[Но я сошёл с ума]

Without you.

[Без тебя.]

We made a deal with him,

[Мы совершили сделку с Ним,]

He said he’d rise us up

[И он пообещал помочь]

In exchange for something small.

[За небольшую цену.]

[Припев]

But he took your… (x3)

[Но он забрал твоё… (x3)]

[2 куплет]

At first it was just little things.

[Всё начиналось с мелочей.]

And then it came to this.

[Но кончилось этим.]

I didn’t think he’d take something

[Я не мог представить, что он отберёт]

That I’d actually miss.

[То, о чём я буду скучать.]

[Припев]

[Проигрыш]

It wasn’t an accident.

[Это был не несчастный случай.]

I’m so sorry.

[Как же мне жаль.]

I’ll see you after, babe.

[Увидимся на той стороне, крошка.]

[Припев]

Депрессивненько, не правда ли? Мы в студии тоже так подумали. К тому же, припев был незаконченным предложением из четырёх слов, после которых шёл четырёхнотный рифф. Так что все очень сомневались в перспективах этой песни.

Но мы её всё равно записали, завершили мастеринг и отправили результат начальству. Им песня пришлась по вкусу, и они пророчили ей стать большим хитом.

Песня разошлась по паре десятков радиостанций, которые проигрывали её не чаще, чем любую другую. Через неделю диджеи попросили нас провести с группой интервью, однако Symmetry Icon не хотели связываться с прессой.

Во время одной из сессий тот сумасшедший менеджер ворвался на студию и начал орать на Эндрю и других членов группы за то, что они выпустили песню без его одобрения. Эндрю начал говорить о том, что он лишь хотел заниматься музыкой, а не обретать популярность и превращать искусство в бизнес. Но менеджер был вне себя от ярости и обвинял солиста в том, что тот сам заключил сделку. И я помню, как Эндрю ответил: «Мы были обязаны лишь своей кровью, и ничьей более!»

Менеджер со злостью покинул студию, по пути говоря о том, что он уничтожит песню и всю группу в качестве мести. Он пообещал, что все, кому понравится песня, «закончат, как его (Эндрю) подружка». Больше мы этого человека не видели.

После этой ссоры с песней начала твориться какая-то необъяснимая херня. С подобным я не встречался ни разу за весь свой стаж работы в индустрии. Людям она действительно нравилась. Огромные корпорации хотели выкупить у нас права на песню, чтобы впихнуть её в свои рекламные ролики. Целый месяц она непрерывно крутилась по радио. Но внезапно нам позвонили с одной из радиостанций с жалобой на то, что их клиенты вели себя странно и заказывали только эту песню, раз за разом. Диджей с другой станции звонил нам каждый день, желая пообщаться с группой об их песне, «изменяющей мировоззрение». Он даже присылал аудиосообщения, в которых КРИЧАЛ на нас с просьбой увидеть музыкантов.

Всё это начало пугать наше начальство. В окружные радиостанции звонили с угрозами расправы и говорили кучу страшных вещей лишь ради того, чтобы услышать эту грёбаную песню. Будто какой-то наркотик. Symmetry Icon, как назло, словно исчезли с лица Земли. Они перестали отвечать на наши звонки.

Вскоре студию посетили люди из правительства, которые хотели подробнее ознакомиться с нашим производством. С директором студии провели разговор. Ему сообщили, что нечто беспокойное стало происходить со слушателями. Я не знаю, что ему сказали на самом деле, но среди сотрудников студии пошёл слух, будто те, кому полюбилась песня, кончали жизнь суицидом. И всё потому, что они не могли вытащить её из головы. На кого-то она влияла сильнее, чем на остальных, и такие люди убивались особенно изощрённым способом. Это крайне испугало владельцев студии.

С поддержкой правительства студия полностью убрала «See You After, Babe» из радиоэфира и затёрла любые следы существования песни. Нам, простым работникам, так и не назвали точную причину этих действий. Но в дальнейшем на протяжении 2008 года мы не раз слышали о том, как полицейские агенты посещали радиостанции и останавливали диджеев, пытавшихся пустить песню в эфир. Тех, кто противился, арестовывали. Казалось бы, куда уж хуже, но… позже мы узнали, что все три участника группы Symmetry Icon покончили с собой почти сразу после того, как песня была изъята из эфира. Говорят, они изрезали свои лица осколками стекла и умерли от потери крови. А ещё оставили записку, в которой говорилось, что ничто уже не превзойдёт «See You After, Babe», и в их творчестве отныне не было смысла. Песня их преследовала, и с помощью стекла они пытались «выскоблить» её из своих голов.

Не знаю, веришь ли ты в сверхъестественное, но то, о чём я тебе сейчас рассказываю, и есть причина, по которой ты не можешь найти эту песню. Здесь замешано нечто зловещее, из-за чего люди делают с собой кошмарные вещи. Я знаю, что ты ищешь песню для своего друга, и искренне сожалею о твоей утрате, но, — поверь мне, — ты никогда не найдёшь её целиком. Она похоронена.

Компания требовала, чтобы мы сразу им сообщали, лишь заслышав эту песню. Однажды я услышал её в примерочной одного торгового центра, когда ходил по покупкам. Это было где-то в середине 2010. Я записал отрывок, чтобы донести начальству, но в итоге так этого и не сделал. Уже давно никто не затрагивал эту тему, всё более-менее улеглось. Иногда я переслушиваю отрывок и размышляю о том, какие ужасы связаны с этой песней.

Запись прикреплена к этому письму. Заранее извиняюсь за свой кашель. Было бы неплохо услышать песню полностью, я понимаю, — но я был слишком напуган, чтобы остаться там и дослушать её до конца.

Прослушай её пару раз и больше никогда не открывай. Чем бы ни была эта песня, она пристаёт, если слушать её непрерывно. Будь осторожен.

Ах да, если где-нибудь услышишь полную версию песни… сматывайся оттуда. Как я уже говорил, мне плевать, во что ты веришь, но я уверен, что Symmetry Icon заключили сделку с Дьяволом, и эта песня — наказание за нарушение договора. Будь. Осторожен.

Всего наилучшего,

Брэд Хоскинс»
________________________________________

Я загрузил файл и сразу его прослушал, после чего моментально узнал эту песню. Не уверен, правду ли говорил господин Хоскинс… поэтому я выложил эту запись на YouTube, чтобы мои друзья могли её послушать. Они тоже вспомнили песню.

https://www.youtube.com/watch?v=ptnOjtMn_G4

Даже не знаю, что тут думать. Мелодия, конечно, немного прилипчивая. Я прослушал отрывок песни несколько раз, потому что она мне в каком-то смысле нравится, а также вызывает ностальгию по колледжу.

Кто-нибудь ещё помнит песню «See You After, Babe» из 2008???

Просто я… хочу услышать её целиком ещё хоть раз. Так печально осознавать, что этого не произойдёт...
♦ одобрила Инна
Первоисточник: pikabu.ru

Охота — это огромная часть гавайской культуры, и детей часто учат охотиться с малых лет. С моим двоюродным братом, которому сейчас около тридцати, и который охотится уже добрых 20 лет своей жизни, случилось несколько странных случаев во время охоты, но один из них навсегда запомнился мне как самый странный.

Вы когда-нибудь слышали о зовущем духе? Я уверен, что эта легенда существует не только на Гавайях. Суть в том, что, если ты находишься где-то в лесу или просто один, если ты слышишь, как кто-то зовет тебя по имени, ты не должен отвечать. Если ты ответишь, случается плохое. Я напишу историю со слов моего двоюродного брата...

«Мне было лет восемь, когда это произошло, тогда я только начал охотиться. Я, мои двоюродные братья и мой дядя отправились на охоту одним вечером в Ваилуа. Когда мы закончили, мы были в полутора километрах от нашего грузовика. Было около 9 вечера, стемнело. Мой дядя отправился за грузовиком, и мои двоюродные братья пошли с ним. У меня же сил идти уже не было, и мы договорились, что я подожду их на месте.

Через какое-то время я услышал, как что-то шевелится в кустах. Потом раздался голос моего дяди.

— Эй, Кай! Пойдем!

Я сказал:

— Черта с два я пойду пешком!

Потом мой дядя свистнул.

Знаешь, когда ты играешь на улице с другими детьми, и твой папа свистит, чтобы ты зашел домой, и когда ты слышишь этот свист, ты понимаешь, что тебе лучше поторопиться? Вот такой был свист. Поэтому я вскочил и пошел на голос.

Мой дядя шел передо мной. Я не мог видеть его в кустах, но мог слышать, как он говорит что-то вроде: «Если не будешь слушаться, то попадешь в неприятности». И еще: «Давай, нам прямо сюда». Он уводил меня с тропы прямо в кусты. Что-то здесь было не так. И ровно в тот момент я увидел свет фар, приближающийся к тому месту, откуда я только что ушел. И тогда же я услышал, как загремела стереосистема моего дяди, он всегда слушает одну и ту же песню, когда охотится.

Я рванул назад.

Как только я развернулся, что-то схватило меня за рюкзак. Я сбросил его с плеч, не раздумывая.

Дядя, озираясь, стоял у грузовика. На его встревоженный взгляд я ответил только: «Я шел за тобой». Дядя побледнел, схватил меня за руку и буквально зашвырнул в машину. Гнал он, не разбирая дороги, молча, выключив свое стерео, словно постоянно прислушивался к чему-то за окнами грузовика.

Объяснить мне толком ни он, ни мой отец так и не смогли. Единственное, что раз за разом повторяли мне взрослые: никогда во время охоты нельзя откликаться, если кто-то зовет тебя по имени.»
♦ одобрила Инна
11 апреля 2016 г.
Автор: Иван Андрощук

1

Комиссар Дежá устроился в кресле, прикурил от догорающей сигары новую, окурок затушил в пепельнице и развернул верхнюю из лежавших перед ним газет. Первое, на что упал взгляд комиссара, был его собственный портрет, размещённый в центре полосы и занимавший добрую четверть площади. Под портретом, соединённое с ним траурной рамкой, размещалось крохотное сообщение, набранное крупным шрифтом:

«ЧУДОВИЩНОЕ УБИЙСТВО!

Сегодня около четырёх утра в северных кварталах города, на улице Птижан, был убит комиссар уголовной полиции Омар Дежа. Преступники пожелали остаться неизвестными. Расследование поручено инспектору полиции Тристану Милорду. «В лице комиссара общество понесло невосполнимую утрату, но возмездие неизбежно. Убийцы господина Дежа жестоко пожалеют о содеянном», — сказал инспектор нашему корреспонденту. Следите за нашими сообщениями».

Дежа встал, машинально заглянул в зеркало, через которое в обычное время наблюдал реакцию подозреваемых, затем заглянул в комнату инспекторов. Несколько раз глубоко затянулся, набрал номер служебной машины. Инспектор подошёл через минуту.

— Милорд? Это Дежа. Что там стряслось?

Ответ последовал ещё через четверть минуты — знакомый голос был окаймлен трауром:

— Перестаньте паясничать. Дежа мёртв, — сказал Милорд и положил трубку.

Дело принимало серьезный оборот.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
18 марта 2016 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Прохожий

Замок на скалистом отроге близ Чимитирула не все время стоял пустым: раз, а то и два раза в сотню лет появлялся в нем новый хозяин. Все одинаково случалось — поначалу вспыхивал в ночном оконце свет, к утру гас, и так — из ночи в ночь. Потом замечали на рынке нового покупателя — нездешнего, местные-то все друг друга в лицо знали, — тот бродил по рядам, приценивался, набирал еды на одного, складывал в корзину. Был пришелец обычно умом небогат, нелюдим, зачастую ущербен — хром, горбат или на лик уродлив, но чтобы силой обижен — никогда. Торговцы провожали такого мрачными взорами, прочие покупатели — сторонились, всем понятно было, к чему клонится. А уж как начинали пропадать в округе люди — любому тугодуму стало б ясно, что дело нечисто, в Чимитируле же обитатели на глупость не жаловались. Прижимисты порой бывали, неторопливы, но основательны. Чужаков недолюбливали. И летучих мышей не боялись. Знали, как с ними справляться.

Что Брашов? До него далече, со своими бедами надо самим разбираться. Серебра наплавить да ружейных пуль из него отлить — с этим кузнец управится, а уж заточить кол из осиновой жерди — вовсе дело нехитрое. Главное — собраться скопом, это полдела. А другая половина — решиться. Ведь всегда нужно все взвесить, чтобы ошибки случайной не вышло: одно — нежить извести, а другое — на дворянина по недомыслию покуситься; в последнем случае с головой на законном основании распрощаешься.

Чужаки в Чимитируле редки были: откуда ж им там густо водиться? — но и вовсе без них тоже не обходилось. Кочевал иной раз мимолетный цыганский табор, шумел, пестрел тряпьем. После смерти старого священника новый направлялся в приход волей митрополита: церковь — не мельница, по наследству не передается.

Ну, и хозяева замка, конечно.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
6 марта 2016 г.
Автор: Эверс Ганс Гейнц

Студент-медик Ришар Бракемонт решил поселиться в маленькой гостинице «Стивенс», что на улице Альфреда Стивенса, 6, в той самой комнате номер семь, где за три последние недели трое постояльцев покончили с собой.

Первым был швейцарский коммивояжер. Его самоубийство обнаружилось только на следующий день, в субботу вечером. Доктор установил, что смерть наступила в пятницу, между пятью и шестью часами пополудни. Труп висел на вбитом в оконный косяк крепком крюке, на котором обычно помещались плечики с одеждой. Окно было заперто. В качестве веревки самоубийца использовал шнур для занавесок. Так как окно находилось очень низко, покойник почти стоял на коленях. Видимо, чтобы осуществить свое намерение, ему понадобилась небывалая сила воли.

Как было установлено, он был женат, имел четверых детей, прочное положение в обществе, жил в достатке, отличался веселым и добрым нравом. Он не оставил ни письма, ни объяснения причин самоубийства, ни завещания. В разговоре со знакомыми он никогда не упоминал о желании расстаться с жизнью.

Второй случай походил на первый. Через два дня после смерти швейцарца комнату номер семь снял Карл Краузе, велосипедист-акробат из расположенного неподалеку цирка Медрено. Когда в пятницу он не явился к началу представления, директор цирка отправил в гостиницу посыльного. Тот нашел акробата в незапертой комнате висящим на оконном косяке, причем все здесь выглядело точь-в-точь как в прошлую пятницу.

Самоубийство представлялось столь же загадочным, как и предыдущее. Популярный молодой артист, ему было всего двадцать лет. Он получал высокое жалованье и не чурался радостей жизни. Он тоже не написал ни слова, никогда не упоминал в разговорах о намерении покончить с жизнью. Родных у него не было, кроме матери, которой он педантично высылал каждый год по две тысячи марок.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила wolff