Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЗА ГРАНИЦЕЙ»

1 февраля 2017 г.
Первоисточник: yun.complife.info

Автор: Джордж Райт

"Протяжный скрип двери вывел Лолу из забытья. Девушка испуганно открыла глаза и инстинктивно рванулась, разглядев вошедшего. Но путы держали крепко. Лола могла лишь беспомощно наблюдать, как приближается ее мучитель.

— Боишься, — констатировал он, останавливаясь в паре футов от распятой жертвы. — Это правильно. Ты должна меня бояться. Но сейчас можешь немного расслабиться. Я не трону тебя, во всяком случае, пока. Я зашел просто поговорить.

— По... поговорить? — прошептала девушка. Она уже убедилась, что находится в лапах маньяка, взывать к которому бесполезно, но тут у нее вновь зажглась надежда.

— Пожалуйста, мистер, отпустите меня! Клянусь, я не стану заявлять в полицию. Я никому не...

— Если ты, сука, еще раз откроешь рот без позволения, я его тебе зашью, — ответил похититель спокойным тоном учителя, объясняющего многократно пройденный с предыдущими классами материал. — Так вот. Я хочу рассказать тебе о сущности садизма. Видишь ли, я пересмотрел немало фильмов и перечитал немало книг на эту тему — в том числе и серьезных, а не только дешевых триллеров — и нигде автор даже не приблизился к пониманию явления. В этой области царят крайне примитивные стереотипы, и меня это, по правде говоря, немного раздражает.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
29 декабря 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В. В. Пукин

Этот случай произошёл давно. Я тогда учился в четвёртом «А» классе школы № 2 г. Улан-Батора. Несмотря, что много воды утекло с той поры, многие детали событий память сохранила в мельчайших подробностях. Да и было, что запомнить…

Русское средне-образовательное учреждение, в котором я учился, находилось в центре монгольской столицы. А я с родителями и младшим братом жил километрах в трёх от школы. Добирались на занятия пешком путём, полным приключений. Тут тебе и переход через речку-вонючку, и путешествие по территории кожевенной фабрики, и посещение какого-то заброшенного депо со старинными паровозиками, и много ещё чего интересного встречалось по дороге.

В нынешнее время здесь в России родители своих учащихся чад даже через дорогу скрепя сердце отправляют, а там нам приходилось безо всякого сопровождения наматывать шесть километров туда-обратно по натуральным пампасам. Причём практически безлюдным.

И вот раз, возвращаясь весенним днём из школы и машинально глядя под ноги (часто на некоторых участках пути попадались знатные кварцевые обломки), я вдруг неожиданно встал, как вкопанный. На земле, между кругляшами крупной гальки лежала человеческая кисть руки кверху ладонью! Но поразила меня не столько сама кисть, сколько её размер. Была она меньше моей, пацана-четвероклашки, раза в два-три! Но эта кисть принадлежала ранее явно взрослому хозяину, морщинистая такая. В месте отчленения розовел сустав и торчали сухожилия.

Прикасаться к находке, а тем более, брать её в руки я поостерёгся. Перевернул странную лилипутскую руку несколько раз палочкой, чтобы рассмотреть со всех сторон, а потом привалил сверху большим круглым булыжником, чтобы не утащили бродячие собачеки или птицы. Да и пацаны любопытные другие нам тоже ни к чему. Пометил место воткнутой хворостиной и побежал делиться новостью с братом и друзьями. Но круг посвящённых в тайну был строго ограничен: брат Шурка и два дружбана-одноклассника Сэргэлэн и Энхболт.
Вообще-то в нашей русской школе учеников-монголов было немного, только дети больших шишек (дарга, как их в Монголии называли). Учился с нами монголёнок — сын министра, отпрыски других крупных вельмож. А у моего корефана Энхболта папаня оказался вообще чуть ли не первым милицейским чином Улан-Батора. Но об этом я узнал гораздо позже…

Короче, крутились мы вокруг этой странной маленькой руки с неделю. Каждый раз, проходя мимо, заглядывали под камень и рассматривали необычную и страшную находку. День ото дня карликовая кисть темнела, и вскоре из розово-жёлтой превратилась в серую. Но форму свою не потеряла и выглядела ещё более зловещей.

А потом вдруг пропала! И главное, никто из посвящённых не признавался, что проболтался кому-то или сам эту тайную реликвию упёр. Так и забылось всё постепенно…

Но не с концом. Когда через год у отца закончился срок рабочей командировки, и мы собирались покидать, ставшие родными, горы и степи Монголии, при расставании друг Энхболт не сдержался и проговорился:

— Помнишь про руку?

— Конечно, помню! А что ты про неё сейчас вдруг решил поговорить?!

— Да тогда из-за меня её забрали!

— Кто забрал?!

— Папка!.. Я случайно дома проговорился. Маме и сёстрам с братьями разболтал. Только никто не поверил. Но папка, когда узнал уже от них про мой рассказ, не на шутку взволновался и тут же заставил меня отвести его на то место. Оторванную руку он сразу забрал, положив в полиэтиленовый пакет. А утром увёз к себе на службу. Помнишь, потом с неделю мильтоны везде по подвалам и пустырям шныряли?

— Помню, конечно! Тогда говорили, что какую-то тётеньку или даже двух в нашем микрорайоне убили…

— Никого тогда не убивали! А искали Одой хүн! Папка сначала долго ничего не объяснял, только недавно немного рассказал, что рука оказалась настоящей. Только не обычной человеческой, а представителя маленького народа, который по некоторым источникам, скрывается под землёй. Я так и не знаю, нашли эти мильтоны кого-нибудь, потому что папаня ничего не говорит. Да и о руке Одой хүн запретил болтать. Вот тебе по секрету рассказываю. Всё равно ты уезжаешь навсегда.

— Да может, я вернусь ещё в Монголию, когда вырасту! Встретимся с тобой!..

В Монголии я действительно, спустя многие годы, побывал. И не раз. Но школьного друга Энхболта, к сожалению, не нашёл.

Да и про маленький подземный народ Одой хүн тоже ни от кого ничего больше не слышал…

22.12.2016
♦ одобрил friday13
Первоисточник: vk.com

Автор: перевод — Тимофей Тимкин

Я живу в богатой американской семье в небольшом американском городке, полном богатых американцев.

Жизнь подобна аду.

Каждое утро я, как и остальные Жёны, встаю в 5:00, не раньше, не позже.. Пятнадцать минут пробежки по окрестностям, пять минут холодного душа, двадцать минут на то, чтобы причесаться и накраситься, и ещё пять минут на то, чтобы одеться. Если нам удаётся успеть всё вовремя, то есть не позднее 5:45, то нам даже разрешено перекусить и выпить кофе.

Этот Городок чист, богато обустроен и изолирован. Нам не разрешено покидать окрестности. Моя семья — Роджерсы: Мальчик, Девочка и Муж.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Первоисточник: tainy.net

Самым впечатляющим и таинственным случаем исчезновения в истории является исчезновение норфолкского королевского полка. Об этой истории ходило множество легенд и слухов. В разных источниках упоминаются разные цифры. По утверждению одних, исчезнувших было 145, а по уверениям других — более двухсот. Некоторые источники даже приводили цифру в 2000 человек.

Это событие произошло в 1915 году во время кампании под Галлиполи. На этой территории во время Первой Мировой войны велись ожесточенные бои за Тортонеллу. В августе на широкой равнине возле бухты Сулла произошло решающее сражение. Оборону здесь держали крупные турецкие силы. Батальону из норфолкского британского полка было поручено выбить противника из очень хорошо укрепленного района. Англичане, построившись в боевой порядок, двинулись на противника. Нескольких солдат из этого подразделения после боя обнаружили убитыми, а вот судьба остальных не выяснена до сих пор.

Практически исчез целый батальон, будто растаял в тумане, что привело к замешательству военного начальства и соседних частей.

На войне всякое бывает, даже бегство солдат с поля боя. Однако представляется маловероятным, чтобы дезертировало сразу все подразделение. К тому же потом эти люди так нигде не объявились.

Трое солдат из Новозеландского и Австралийского экспедиционного корпуса заметили кое-что необычное на передовой во время данного боя. Однако официальные показания они дали лишь в 1964 году. Но почему они целых пятьдесят лет молчали об этом?

Они в течение долгих лет не рассказывали никому об этом, как будто это было военной тайной, преследовавшей их, не дававшей покоя. Как уже было сказано, таинственное исчезновение произошло во время сражения у Галлиполи. По их словам, они находились на удобном для наблюдения месте и следили за тем, как норфолкский королевский полк поднимался по склону холма 12 августа 1915 года. От наблюдательного пункта до них было примерно 150 метров. Они спокойно наблюдали за тем, как солдаты поднимались в гору и увидели, как на их пути возникло странное низкостелющееся облако. В длину оно было около 240 метров, в высоту достигало 65 метров, а в ширину 60 метров. Это было густое, очень плотное облако, структура его со стороны казалась однородной. Они подошли к этому воздушному образованию и беспрепятственно вошли в него. Однако никто из них не вышел с другой стороны облака. Спустя примерно час после того как последние солдаты скрылись в туманом облаке, оно очень медленно оторвалось от земли, поднялось вверх и присоединилось к остальным облакам, низко висящим над горами. Со слов наблюдавших, облаков было около семи и хотя дул сильный южный ветер, они не двигались с места, словно ветер их совсем не задевал. Они все время находились на одном и том же месте. Но после того как поднявшееся с земли облако достигло их уровня, они начали медленно передвигаться в сторону Болгарии и скрылись из виду спустя три четверти часа.

Норфолкский полк бесследно исчез. Это все происходило на глазах солдат из других воинских формирований, которые никаких звуков борьбы или выстрелов не слышали. По общему мнению, полк целиком был захвачен в плен. Но, когда Британия в 1918 году после поражения Турции потребовала возвращения солдат, турки ответили, что они никогда этого полка не видели и, естественно, не брали в плен. Они даже не знали о существовании этого полка. Причастность турок к исчезновению солдат британской армии так и не удалось доказать.

Можно, конечно, предположить, что память старых солдат немного подвела, так как целых пятьдесят лет отделяло воспоминания от того загадочного события. Однако исчезновение полка является действительным фактом. Как уже говорилось, было найдено несколько тел солдат из данного полка, но остальные исчезли бесследно. Очевидцы, которые наблюдали за последним маневром норфолкского полка непосредственно перед его исчезновением, считают, что эти солдаты не попадали в плен к туркам, и даже не входили в соприкосновение с противником. О пропаже имеется официальное донесение, однако оно также не может пролить свет на таинственное происшествие. По описанию очевидцев, солдат поглотил странный для этого времени года туман. Туман этот довольно сильно отражал солнечные лучи, поэтому блеск слепил артиллерийских наблюдателей, и они не могли обеспечить заградительный огонь. Батальон полка пропал без вести, и офицеров, и солдат из его состава никто не видел с этого момента.

Британцы в 1918 году снова появились на этом полуострове. На этот раз в качестве стороны, которая окончательно одержала победу в войне. Во время обхода поля сражения, солдат оккупационных войск обнаружил кокарду норфолкского королевского полка. Ему удалось выяснить, что какой-то турецкий крестьянин вывез очень много тел со своего участка. Он свалил их в ущелье. Офицер, который ведал проблемами захоронений, 23 сентября 1919 года доложил, что был найден норфолкский батальон. Всего нашли 186 тел, из которых 122 норфолкца. Идентифицировать удалось только трупы рядовых Картера и Барнаби. Тела разбросаны были на территории, которая находилась в 750 метрах за линией обороны турок. В итоге офицер заявил, что подтвердилось первоначальное предположение о том, что солдат постепенно уничтожили на поле боя. Однако данное заявление является более чем странным, так как само себе противоречит — семьсот пятьдесят метров за линией обороны вовсе не является полем боя, это практически километр за линией фронта.

Также удивляет тот факт, что из такого большого количества найденных тел было опознано лишь двое. Но главное то, о чем официальные источники умолчали — сам крестьянин утверждал, что трупы, которые он нашел на своем поле, были изуродованы. Произошедшее он описал так, будто тела были сильно изломаны и словно сброшены с огромной высоты. Он испугался нечистых сил и поэтому сбросил тела в овраг. Турки же, в свою очередь, официально заявили о том, что в районе Сулва с их стороны не велись никакие боевые действия.

Очень загадочная история. Вряд ли удастся когда-нибудь выяснить, что же в действительности произошло 12 августа 1915 года. Если рассказы очевидцев правдивы, то можно предположить, что британских солдат подхватила некая сверхъестественная сила и навсегда унесла в другое измерение, или другой мир, или куда-то еще. С этой гипотезой охотно соглашаются уфологи. Они ставят этот случай в один ряд с предполагаемыми многочисленными похищениями людей инопланетянами.

Куда же делись офицеры и солдаты британского элитного норфолкского полка? До сих пор на этот вопрос никто не может дать ответа. Таинственное исчезновение батальона норфолкского полка считается одной из главных загадок двадцатого века.
♦ одобрила Инна
11 декабря 2016 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Владислав Женевский

Земля засыпает. Утром она умылась росой, но влага давно ушла: день был жаркий. Сладкая дрема слышится в стрекоте сверчков. Пчелы уже сложили крылышки в своих медовых домиках и видят пряные сны. Ветерок на ощупь пробирается средь высоких трав, иссушенных летним небом. А оно покрывается румянцем, точно устыдившись дневных дел — ведь сегодня оно раздевало детей и стариков, юношей и девушек, мешало работать и напитывало души ленцой.

Близится закат, и краски сгущаются. Лютики набухли золотом, розовый клевер уже алеет. Дыхание остывающей земли все ровнее и тише. Но здесь, на ничейном холме, где иногда пасутся коровы, ее тревожат чьи-то шаги. Идут двое: мужчина и девочка лет пяти. Оба одеты бедно, в бесцветные рубахи. У взрослого, кажется, и кожа сливается с тканью. Он погрузился в думы и еле слышно что-то бормочет. Грубой лапищей он сжимает ручонку дочери, и малышке волей-неволей приходится за ним поспевать.

Нехоженая тропка бежит куда-то вперед, к темной гребенке леса. До нее еще далеко. Девчушкины глазенки — огромные, любопытные — блестят малахитом. Она озирается по сторонам, смотрит поверх трав на запад — там тонет багряное солнце. Раздвинуть бы стебли, потрогать бы яркий шарик! Горячим он окажется или холодным?… Отец тянет за собой и не дает как следует подумать. На лицо его легла тень — девочке немного страшно. Она редко бывает вдали от дома, среди безлюдных холмов.

Но беспокойство развеивается в вечернем воздухе, и с каждым вдохом ей все больше хочется жить.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
метки: за границей
♦ одобрила Инна
Автор: Жан Рэй

Мои родители прочили мне преподавательскую деятельность, и, кажется, я слыл прилежным учеником. Но, добившись всех возможных званий и дипломов, я понял, что карьера преподавателя слишком трудна, и решил зарабатывать на хлеб насущный на ином поприще.

Один из литераторов той эпохи оказал мне протекцию, помогли и друзья. Я дебютировал в журналистике, вернее, в литературе.

Скажу, сразу, у меня, по мнению издателей и ответственных секретарей, не было ни стиля, ни воображения.

Однако один из этих почтенных людей заказал роман, чтобы дать мне немного подзаработать.

Еженедельник, для которого следовало выполнить заказ, назывался «Уикли Тейлс» и платил по пенни за строчку, что казалось мне сказочным гонораром.

Мне предоставили право самому выбрать сюжет при условии, что он окажется занимательным и читатель найдет в нем достаточное количество ужасов, чтобы подрожать от страха.

Я оказался в большем затруднении, чем казалось. Прошла неделя, но вдохновение отказывалось посетить меня.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
26 ноября 2016 г.
Автор: Виталий «Мр@к» Зайцев

Я стояла на перекрестке Мартин-стрит и Пацифик и ждала, когда светофор покажет белый цвет, чтобы перейти улицу.

Народу вокруг было немного. Во-первых, наш Монтеррей сам по себе небольшой калифорнийский городок. А во-вторых, сейчас был такой час, когда основная часть работающих уже разошлась с работы по домам и приступила к ужину. Я бы и сама проделала то же самое, не обнаружь, что у Мисси — моей персидской кошки — совсем закончилась ее еда. А сесть за стол, не накормив перед этим своего единственного друга (отец умер, а мама жила в маленькой деревне на другом конце страны), было против моих правил.

И тогда я отправилась в магазин за кошачьим кормом. Вообще-то его можно было заказать по Интернету с доставкой на дом. Но это стоило неплохих денег, которых сейчас, в самый разгар кризиса ни у кого не было. Даже воротилы с Уолл-Стрит, и те были вынуждены поумерить аппетит и расстаться с кое-каким своим наиболее обременительным имуществом. Плюс ко всему, стоял прекрасный летний денек — самая середина мая, так что моя прогулка должна была оказаться еще и полезной для здоровья.

Вот так я и оказалась сейчас на перекрестке и стояла, ощущая саму себя — незамужнюю темнокожую женщину средних лет, работающую днем в туристическом агентстве «Уикэнд», а по вечерам изучающая медицинскую науку, чтобы в будущем сдать на врача.

Я видела людей, стоящих на тротуаре напротив: женщину упитанного вида с девочкой. Двух подростков лет пятнадцати, копошащихся в планшетах. А за ними возвышался мужчина. Его необычный вид сразу же привлек мое внимание. Во-первых, его одежда имела такой вид, словно он только что вернулся с войны. На нем был долгополый пиджак военного покроя, и брюки из жесткого материала, заправленные в высокие ботинки. Его лицо, суровое, с коротко стриженными волосами, избороздило множество мелких белых царапин. Словно его полосовали по щеке бритвой или когтями. Губы незнакомца были плотно сжаты, глаза — два колючих шара — горели мрачным огнем из-под насупленных бровей. На фоне остальной улыбающейся толпы он был словно волк, внезапно забежавший на овечью ферму. Не отрываясь, мужчина смотрел в мою сторону.

Но вот цвет светофора, наконец, сменился. И тотчас толпа стронулась с места. Незнакомый мужчина шел вместе со всеми, по-прежнему пристально глядя прямо на меня. Когда он проходил мимо, я постаралась думать, что на самом деле его внимание было приковано к какому-то предмету, находящемуся за моей спиной. Но еще на середине перехода, скорее почувствовала, чем увидела, что он развернулся и пошел за мной.

«Не глупи, Карла!» — строго сказала я себе. — «Скорее всего, тебе это только кажется!»

Но, оглянувшись, я увидела, что незнакомец и впрямь идет позади. Сердце подпрыгнуло и заколотилось с бешеной скоростью. Я лихорадочно огляделась по сторонам в поисках полицейского, но его, как назло, не было. Тогда я решила ускорить шаг в надежде, что незнакомец постепенно оторвется.

Не тут-то было! Я шла уже несколько минут и слышала его шаги и разгоряченное дыхание за спиной. Теперь я была абсолютно уверена, что именно я была целью преследования незнакомца. Я не смотрела, куда иду, а потому сделала ту же ошибку, что и героини голливудских ужастиков, которые раньше полагала глупыми. А именно — отдалилась от людей в глухие, необитаемые места, где не смогла бы позвать никого на помощь.

Осознав это, я остановилась и, словно во сне, принялась озираться по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь. Передо мной была обширная заброшенная площадка. Взгляд натыкался на кусты, траву, среди которой лежали кирпичи, куски застывшего бетона и пластика. Посередине росло дерево. Пальма. Наконец, я сообразила куда меня занесло. И это заставило кровь в моих жилах похолодеть. Это был пустырь! Несколько лет назад здесь затеяли строительство магазина. Однако потом, по неизвестной причине, оно было свернуто, а некоторая часть материалов так и осталась валяться.

«Браво, Карла!» — сказала я сама себе, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — «Право, ты не могла выбрать для общения с маньяком более идеального места!».

Я уже не сомневалась относительно намерений незнакомца. Я подбежала к дереву, а затем резко остановилась, обернувшись. Незнакомец (лишь слегка запыхавшийся, несмотря на погоню) стоял в нескольких шагах и смотрел на меня. Одна рука его была засунута за пазуху, придерживая там что-то.

— Карла Гудини? — спросил он меня. Лицо его по-прежнему не выражало никаких чувств, глаза были двумя шарами колючих ежей.

— Да! — высоким голосом вскрикнула я, слегка удивленная, что он знает мое имя. — Какого черта вам от меня надо?

— Ничего особенного. Только убить вас! — спокойным, будничным тоном, сказал он. И вытащил наружу руку, которую до этого держал за пазухой. В ней оказался пистолет.

— Но разве... вы не будете насиловать меня? — удивилась я, между тем незаметно отступая к дереву, чтобы спрятаться за его толстым стволом.

— Нет, — усмехнулся незнакомец. — Такого в моих планах точно не было!

Пятясь спиной, я запнулась каблуком о корень дерева и, растянувшись, упала на землю. Весь мой план с треском провалился. А незнакомец тут же шагнул ко мне, приставив свой ужасный пистолет прямо к лбу.

— Но за что?! Почему? Что я такого сделала?! — закричала в слезах я, поняв, что уйти не удастся.

— Не сделала. Сделаешь, — покачал головой незнакомец.

Я посмотрела на него, раскрыв рот, даже на секунду забыв про страх смерти. Видимо, на моем лице отразилось недоумение, и оно было настолько велико, что незнакомец не выдержал.

— Ладно, — пробормотал он, присаживаясь рядом со мной на корточки. — В конце концов, вы действительно имеете право все узнать.

— Прежде всего, позвольте представиться, — начал он. — Уилл Райтер, сержант Объединенных Сил Вирджинии и Сан-Франциско!

— А разве есть такое подразделение? — с недоверием спросила я. Только бы удалось чуть-чуть незаметно подвинуться. Самую малость, чтобы вскочить... То, что передо мной сумасшедший не вызывало сомнений.

— Да, — сказал он. — У нас, там, есть.

— Там? — переспросила его я.

— В будущем. — со вздохом ответил он. И тут же заторопился. — Я знаю, вы мне не поверите, но я прибыл из 2045 года! И у нас там зомбоапокалипсис.

Несмотря на всю серьезность моего положения, я не могла удержаться, чтобы не рассмеяться.

— Зомби? Это те, которые едят мозги и все такое? — со смехом переспросила я.

— Да, — коротко отрезал он. — Только для нас это все серьезно, а не повод для веселья.

— В общем, слушайте, — продолжил он. — В 2044 году одна американская женщина, недавно отучившаяся на вирусолога, проводила исследования в центральной Африке. И там она наткнулась на интересный вирус, похожий на коровье бешенство. Только он распространялся на людей и обладал рядом уникальных свойств. Изучая его, она подцепила то, что сейчас ваши писатели и режиссеры называют «зомбилихорадкой». Это когда человек умирает, а после смерти превращается в живого мертвеца, питающегося плотью и кровью своих еще неубитых собратьев, делая их своим подобием. Убить их можно только выстрелом в голову. Вернувшись в Штаты, эта дама-ученый, привезла с собой и болезнь.

К концу 2044 года, практически все население Соединенных Штатов (а после и мира) было заражено. Уцелевшие из последних сил сдерживают армаду наступающих тварей, но долго им не продержаться. Поняв это, наши ученые соорудили машину времени и послали человека сюда, в прошлое, чтобы он смог остановить эпидемию еще до ее начала.

— И, конечно же, этим посланцем из будущего, стали вы? — насмешливо переспросила я его.

— Да, — ответил он со всей серьезностью.

— А той дамой-ученым, открывшим вирус в Африке, были вы, Карла! — здесь он пристально посмотрел на меня и глаза его похолодели.

Я хотела вновь засмеяться, но, увидев, что он абсолютно серьезен, отложила это.

— Но вы же не можете утверждать наверняка! — разозлилась я — А вдруг... Вдруг я теперь откажусь? От всех своих планов. Что, если теперь, после ваших слов, я пообещаю, что не полечу ни в какую Африку? И не стану учиться на врача?

— Мы не можем рисковать. — с упрямством фанатика покачал головой сержант. — Вы не понимаете. Убить вас — наша единственная надежда! Мы там все заражены — от первого до последнего человека. Эта зараза живет в нашей плоти, крови, костях. Мы получили ее вместе с едой, которую ели, водой, которую пили. Но те, кто выжил, выработали частичный иммунитет. Так что теперь вирус вырывается наружу, лишь когда мы умираем или если нас покусает инфицированный. Это как-то провоцирует его рост.

— Но вы могли бы попытаться выделить вакцину... — вновь попробовала отговориться я.

— Нет, Карла, — жестко отрезал он, глядя мне прямо в глаза. — У нас почти не осталось ученых-вирусологов. Да и особого смысла в этом я не нахожу. Кого спасать? Сто человек?

Он покачал головой и снова начал поднимать пистолет, чтобы убить меня. И я поняла, что время, отведенное им на рассказ, заканчивается. Ужас красной пеленой застил мне глаза. Все это казалось какой-то фантасмагорией, сказкой. Если бы не пистолет, поднимающийся к моему виску.

И тогда я бросилась на сержанта, вцепившись пальцами в его руки. Мы начали бороться с ним, катаясь по траве. Но силы были не равны. Все-таки он был мускулистым и сильным мужчиной, явно проходившим специальную тренировку. А я — хрупкая и беззащитная женщина. Что я могла противопоставить его напору?

Он почти скрутил меня, как вдруг, в один из моментов, его правое запястье, с зажатым в нем пистолетом, оказалось прямо передо моим лицом. И, так как никаких других вариантов мне не оставалось, я вцепилась в него своими крепкими зубами. Он взвыл от боли и выронил оружие. Я тут же схватила его и поднялась на ноги.

— Ну?! — закричала я, направляя пистолет в его сторону, широко расставив ноги. — И что, козел, кто теперь здесь хочет умереть?

В моем носу хлюпала кровь, черные волосы были растрепаны и взлетали на ветру.

— Что ты делаешь? Ты не понимаешь!.. — он лежал на боку, с ужасом переводя взгляд с прокушенного запястья на дуло в моей руке.

— Все я прекрасно понимаю! — закричала я. — Ты просто сумасшедший и весь твой рассказ — бред!

— Давай лучше поговорим!.. — примирительно начал говорить он, подняв ладонь. После чего стал становиться на карачки, собираясь вставать. И вдруг, сразу же из этого положения, кинулся на меня. Испугавшись от неожиданности, я пронзительно закричала, а затем мой палец сам собой нажал на курок. Последовала оглушительная вспышка, грохот, пистолет в моей руке окутался дымом. А когда он рассеялся, я увидела незнакомца (впрочем, теперь он был мне вполне знаком) лежащим на земле.

Он был мертв. Я убила его, попав выстрелом прямо в голову.

***

...Я сидела на корточках возле трупа убитого мной мужчины. Меня бил озноб, изо рта вырывались отдельные всхлипы, хотя я старательно закрывала его рукой. Еще никогда я не убивала человека. И вот это произошло. Что будет дальше, что теперь ждет меня? Я представила заголовки будущих газет: «Афроамериканка предстает перед судом по обвинению в умышленном убийстве!». На карьере медика после такого можно смело поставить крест, даже если доказать, что я сделала это в порядке самообороны. Крест на карьере, крест на жизни.

«А что, если?..» — пришла мне в голову безумная мысль. — «Что если все, что он говорил — правда?»

Ведь откуда-то он знал мое имя и фамилию! Даже угадал дальнейшие планы. Ведь я и в самом деле собиралась стать врачом. Но не просто терапевтом, а вирусологом, чтобы изучать этих маленьких переносчиков болезней, живущих в окружающем мире. А ведь я никому не говорила об этих планах, даже маме... В случае, если он не соврал, искать его никто не будет. Для нашей государственной машины его как бы не существует. Как и наказания за его убийство...

В конце концов, решение пришло само собой. Я решила пока закопать незнакомца здесь. Я похороню его. А дальше — будь что будет! Осознаю, что со стороны это решение выглядело довольно странным. Но попытайтесь представить себе мое тогдашнее настроение!

Медленно-медленно, я отлепилась от пальмы, а затем поднялась и пошла домой за лопатой…

Домой я вернулась в самом разгаре ночи, около часа. Я закопала сержанта Райтера вместе с пистолетом прямо там, где он лежал — на месте убийства, под деревом. Ну а что — земля там мягкая и нести тело далеко не придется. Да и, если вдуматься — чем это место хуже остальных?

Наскоро приняв душ, я сразу же завалилась спать — есть не хотелось совершенно. А когда проснулась, уже пели птицы и светило солнце. Вчерашний озноб, бивший меня, не прошел, а лишь усилился.

«Что со мной такое?» — стуча зубами, думала я. — «Может быть, на нервной почве?»

На скорую руку я приготовила себе омлет из трех яиц, но почти сразу же выкинула его в мусорное ведро — аппетит отсутствовал полностью. От запаха еды меня даже вырвало в раковину.

Помучившись таким образом с полчаса, в конце концов я позвонила на работу и сказалась больной. Мне почти не пришлось притворяться. Начальник принял это с пониманием. Словно сквозь туман, я слышала его слова. Он советовал лечь в постель, выпив что-нибудь противовирусное. Меня знобило, вдобавок начало ломить конечности.

«Определенно, это какая-то болезнь», — подумала я. — «Но какая?»

Последовав совету начальника, я выпила две таблетки аспирина и легла в постель, укрывшись с головой. А к вечеру мне стало еще хуже. Я не могла сидеть на одном месте и бесцельно бродила из комнаты в комнату. Меня трясло и качало. Вконец отчаявшись, я пыталась позвонить в скорую, но когда на другом конце трубки ответили, я поняла... Что не могу говорить! Из горла вырывались лишь хрипы и стоны, похожие на рычание собак. В конце концов, я оставила трубку повисшей, а сама, покачиваясь, потащилась, подволакивая ноги, в соседнюю комнату.

Меня мучала жажда. Но я знала, что просто вода не сможет ее утолить. Нет, мне была нужна влага особого сорта. Та, что течет по венам у человека. Густая, вкусная, соленая кровь! Вот, что могло бы напоить меня. И еще мясо. Много-много сочного, человеческого мяса!

Как раз сейчас на моем пути встретилось зеркало и я взглянула на свое отражение. Оттуда на меня смотрел совершенно больной человек с пепельно-серым, одутловатым, лицом. Мешки под глазами украшали его лик, а из приоткрытого рта стекала струйка блестящей слюны, оставшаяся после мыслей о мясе. В целом, мое лицо напоминало сейчас лицо покойника. С ужасом, я вспомнила слова того мужчины, Райтера, которые он сказал перед схваткой.

«Инфекция», — говорил он. — «Мы все заражены. Эта зараза ходит в венах каждого из нас, даже тех, кто пока еще не превратился.».

И, когда я укусила его за руку, вместе с его кровью в мой организм проникли бактерии того страшного вируса. Райтер ошибался. Попав в прошлое, он изменил собственное будущее, став заложником временного парадокса. Только в одном он оказался прав — именно я стала первым распространителем эпидемии зомбилихорадки...

Но неужели ничего нельзя поделать? Неужели будущее предопределено? Я должна предупредить их!

Поняв это, я схватила со стола чистый лист бумаги и начала писать предостережение. Но ручка не слушалась моих пальцев. В голове стояли туман и шум, сквозь который проносились лишь отдельные мысли.

«Кровь... мозг... свежее мясо...» Нет, я должна писать! Должна предупре... «Кровь... мозг... мясо...». Пол вдруг приблизился и оказался рядом. Недописанный лист улетел со стола и, кружась, лег на него.

И последнее, что я помню, было лицо склонившегося надо мной врача «скорой помощи». С озабоченным видом, он светил фонариком мне в глаза, а потом, с облегчением, крикнул кому-то:

— Кажется, еще не все потеряно!

Я хотела предупредить его, рассказать о том, чем стала. Но все, что я смогла, когда он наклонил ко мне свое лицо, чтобы получше разглядеть, так это вцепиться зубами ему в щеку.

«Боже, какое наслаждение!» — жуя, думала я, улетая во тьму...

Ноябрь 2016г.
♦ одобрил Hanggard
12 ноября 2016 г.
Первоисточник: ru.wikipedia.org

26 мая 1828 года на рыночной площади Нюрнберга был замечен необычный подросток лет 16-17. Его встретил некий сапожник Вайхман. Юноша молча протянул сапожнику конверт, адресованный «Господину командующему 4-м эскадроном 6-го полка лёгкой кавалерии. Нюрнберг». Сапожник попытался узнать у юноши, кто он и чего желает, но не смог добиться вразумительного ответа. Он довёл юношу до ближайшего поста городской стражи и сдал с рук на руки солдатам. Оттуда неизвестный подросток был направлен к дому командующего герра Фридриха фон Вессенига, проживавшего в предместье.

Найдёныш был доставлен к дому капитана фон Вессенига, куда вошёл, не сняв шляпы, и на вопрос слуги, что ему нужно, ответил, что его направили в этот дом и что он останется здесь, заключив при этом: «Хочу быть кавалеристом, как мой отец». Позднее слуга рассказывал, что юноша показался ему до крайности измученным. Найдёныш плакал, с трудом держался на ногах и явно страдал от голода и жажды. Слуга (по приказу хозяйки, которой за отсутствием мужа было передано письмо) предложил ему мяса и пива, однако молодой человек выплюнул и то, и другое, гримасой выразив своё отвращение. Зато он жадно съел кусок чёрного хлеба, запив его стаканом воды. Попытки расспросить его ничего не дали, неизвестный заученно повторял «Хочу быть кавалеристом, как мой отец», явно не понимая, о чём ему говорят, в результате чего слуга сделал вывод, что перед ним какой-то дикарь. Так как фон Вессенига не было дома, слуга проводил незнакомца в конюшню и предложил отдохнуть на охапке соломы, где тот и уснул.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
31 октября 2016 г.
Автор: Игорь Кременцов

Шел 1920 год, я устроился работать на верфи, и мы с Китти зарабатывали весьма неплохо. Нам хватало на съемную меблированную комнату, молоко и говядину к завтраку и на кое-какую одежду. Весьма недурно, когда есть возможность хорошо заработать. Еще лучше, если эта возможность существует постоянно.

Китти была моей сестрой. Ей еще не исполнилось шестнадцати, я же переступил порог совершеннолетия. Мы были очень похожи, я и Китти, как две капли воды из одного стакана. С тем лишь отличием, что во мне все-таки преобладали мужские черты, Китти же была воплощением юной женственности.

Мы снимали комнату в доме неподалеку от вокзала Сент-Панкрасс. Не столь далеко, чтобы не слышать гулкого ворчания поездов, но и не так близко, чтобы оно мешало спать. По воскресеньям мы наведывались в церковь Святого Панкратия, но это к рассказу не относится, так как события того времени произошли на территории Сент-Панкрасс.

Если вам когда-нибудь доводилось побывать на этом вокзале, впрочем, как и на любом другом вокзале Лондона, то вы должны были видеть множество нищих, которые, будто мухи, во множестве кружат близ лавок на перроне и выпрашивают подаяние. Согласитесь, не слишком приятное зрелище, особенно для человека чувствительного.

Должно быть, в моих словах присутствует определенная толика жесткости к этим беднягам, обездоленным бессердечной судьбой, но, поверьте, я имею полное право так говорить. Впрочем, как и моя сестра. В свое время мы сами были нищими. После того как отцу всадили нож между ребер в одном из кварталов для черни, нам троим: мне, Китти и матери — пришлось продать почти все. Мать оставила лишь отцовские часы на цепочке, которые впоследствии перешли ко мне и сыграли значительную роль в этой истории.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
6 октября 2016 г.
Первоисточник: ru.wikipedia.org

Бинтование ног — обычай, практиковавшийся в Китае (особенно в аристократической среде) с начала X до начала XX века.

Бинтование ног начиналось до того, как стопа девочки была полностью сформирована. Чаще всего бинтовать ноги начинали осенью или зимой, поскольку холод уменьшал чувствительность к боли и снижал риск инфицирования. В богатых семьях в день первого бинтования ног девочке предоставлялась личная прислуга, для того чтобы ухаживать за её стопами и носить её на руках в те дни, когда боль становится слишком сильной.

Для формирования «идеальной ножки» требовалось приблизительно три года. Процесс бинтования ног состоял из четырёх этапов.

Первый этап назывался «попыткой бинтования». Прежде всего ноги девочки обмывались тёплой смесью из травяных отваров и крови животных для того, чтобы стопа стала более гибкой. Хлопковые бинты длиной 3 метра и шириной 5 сантиметров также вымачивались в травяных отварах и крови животных. Ногти на ногах подрезались как можно более коротко для профилактики врастания ногтя и, как следствие, инфицирования. После этого стопа сгибалась с такой силой, что пальцы вдавливались в подошву ноги и ломались. Повязка накладывалась в форме «восьмёрки», начиная со свода стопы, затем вокруг пальцев и наконец вокруг пятки. После каждого оборота бинта повязка туго затягивалась. Концы повязки сшивали для того, чтобы повязка не ослабла, а затем на ногу девочки надевали специальные носки и туфельки с острыми носами. После этой процедуры девочку заставляли ходить, для того чтобы под весом тела стопа постепенно приобрела желаемую форму. Кроме того, ходьба была необходима для восстановления кровообращения в туго забинтованных ногах. Каждый день девочка должна была проходить не менее 5 километров (однако девочки с особенно маленькими ногами ходить не могли и до конца жизни их носили слуги).

Второй этап (длительностью более полугода) назывался «попыткой затягивания». На этом этапе бинты затягивались всё туже, что усиливало боль. Сломанные пальцы требовали постоянного ухода, поэтому повязки периодически снимались, стопы омывались для того, чтобы удалить ткани, поражённые некрозом. Ногти аккуратно подстригались. Стопы также массировали, чтобы они легче сгибались, иногда их подвергали ударам для того, чтобы суставы и сломанные кости стали более гибкими.

После омовения ногу обрабатывали квасцами и благовониями с различными ароматами. Сразу после этой процедуры повязка накладывалась снова, причём бинт затягивался ещё туже. Этот процесс повторялся как можно чаще (в состоятельных семьях как минимум раз в день, а в бедных крестьянских семьях два или три раза в неделю). Этим обычно занимались старшие женщины из семьи девочки или профессиональные бинтовальщики ног. Считалось, что матерям не следует проводить эту процедуру, поскольку мать будет испытывать жалость к дочери и не сможет затянуть повязку достаточно туго. Существовала китайская пословица: «Мать не может любить одновременно свою дочь и её ногу».

Третий этап назывался «периодом тугого бинтования». На этом этапе носок ноги постепенно притягивался к пятке, кости при этом изгибались и иногда ломались снова.

Четвёртый этап носил название «бинтование дуги»: его целью было сформировать подъём стопы настолько высоким, что под аркой стопы могло поместиться куриное яйцо. В результате форма стопы начинала напоминать натянутый лук — это считалось очень красивым.

Через 4-5 лет после начала бинтования стопы боль становилась менее мучительной. Однако страдания, причиняемые деформацией ноги, были такими сильными, что в Китае появилась пословица «Пара бинтованных ног стоит ванну слёз».

В более взрослом возрасте женщины сами бинтовали себе ноги. Это приходилось делать в течение всей жизни.

Самой распространённой проблемой было возникновение инфекций ног. Несмотря на то что ногти регулярно подстригали, они часто врастали в палец, вызывая воспаление и повреждая ткани пальца. По этой причине иногда ногти удалялись. Также несколько слоёв плотной ткани не пропускали воздух к стопе, и из-за слишком тугой повязки кровообращение в стопе нарушалось, а кровообращение в пальцах ног вообще исчезало. В результате инфекционные процессы в пальцах не прекращались; начинался некроз тканей. Если инфекция переходила на кости, то пальцы могли отпасть, это считалось благоприятным, поскольку теперь ногу можно было перебинтовать ещё туже.

Если у девочки были более широкие стопы, в них иногда втыкали осколки стекла или черепицы, для того чтобы спровоцировать инфекцию и, как следствие, некроз тканей. Инфекция ноги могла привести к смерти от заражения крови, если же девочка выживала, то во взрослом возрасте у неё чаще возникали различные заболевания. В начале процесса значительная часть костей стопы оставалась сломанной часто на несколько лет. Когда девочка становилась старше, кости начинали срастаться. Однако даже после того, как кости срастались, они оставались хрупкими и часто снова ломались, особенно в подростковом возрасте, когда были ещё недостаточно крепкими.

Обычай бинтования ног воспринимался женщинами как необходимость, поскольку к женщинам с нормальными, недеформированными ногами относились с презрением, называя их «босоногими». Во время сватовства семья жениха сначала интересовалась размером стопы невесты. Если её длина превышала четыре цуня (приблизительно 13 см — чуть длиннее среднего пальца руки), то свекровь презрительным жестом срывала юбку с девушки, а гости высказывали оскорбительные замечания в её адрес. Мужчина имел право расторгнуть помолвку, если обнаруживалось, что ступни у невесты недостаточно маленькие.

Женщины с недеформированными ногами не только не могли рассчитывать на удачное замужество; в богатых домах прислуживать хозяйке могли лишь девушки с забинтованными ногами, а те, у кого стопа была слишком большой, вынуждены были заниматься более тяжёлой и грязной работой, например, на кухне. К тому же, по китайскому поверью, если женщина не имела мужа, умирала бездетной и некому было ухаживать за её могилой, то в своём посмертном существовании она превращалась в «голодное привидение» и обречена была вечно скитаться без приюта. По этой причине ради возможности выйти замуж женщины были согласны терпеть боль и прочие последствия бинтования ног. Если мать из жалости недостаточно туго бинтовала ноги дочери, то во взрослом возрасте девушка осуждала мать за слабость.
♦ одобрила Инна