Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ЯКУТИЯ»

1 сентября 2013 г.
Автор: g.ivanov

Случилось сие с моим родным дядей из Якутии. Живёт он в сельской местности, работает учителем. Как-то раз осенью он с другом решили поохотиться на уток. Место выбрали дальнее, примерно в 50 километрах от села. Преподав свои учебные часы, он после обеда пешком потопал до условленного озера.

Осеннее небо быстро темнеет и холодеет. Друга все не было (как позже выяснилось, его срочно вызвали по работе в соседнее село, и ему пришлось уехать, не предупредив дядю). В азарте охоты дядя не заметил, как уже настал вечер, к тому же начал моросить мелкий дождь. Дядя решил зайти в стоящую на опушке старинную заброшенную избушку. Решил заночевать там и утром отправиться обратно. Разжег огонь в печке, поел, потом залез в спальный мешок и стал готовиться ко сну, как вдруг ни с того ни с сего в его сознание стал проникать страх. Лежа в мешке, дядя не заметил, как провалился в сон...

Проснулся оттого, что ему на лицо падали капли воды и отсырел спальник. Открыв глаза, дядя увидел, что лежит не внутри избушки, а снаружи под дождем. Сильно продрогший, он забежал внутрь избушки. Сообразив, что над ним подшучивает какая-то чертовщина, он выпил залпом для храбрости полбутылки водки и лёг спать, предварительно подперев хлипкую дверь избы поленом. И опять же провалился в объятия Морфея.

Очнулся снова насквозь промокшим под дождем на улице. Сматерился и упрямо зашел внутрь строения, зажег повторно огонь в печке, выпил остаток водки, вынул нож и залез в мокрый спальный мешок. Решил подождать нечисть, притворившись спящим. Где-то через час из темного угла отсвете тлеющих угольков вырисовалась почти двухметровая фигура женщины, одетой в старинную якутскую одежду. Волосы были распущены, черт лица не было видно, но в свете угольков были видны нечеловеческие глаза, отливающие желтым цветом. Дядя лежал с полузакрытыми глазами ни жив ни мертв. Женщина подошла к нему, взялась за спальник и стала тащить на улицу. Дядя так и лежал прикинувшись спящим. Когда нечисть исчезла, собрал все свои вещи ретировался домой, несмотря на слякоть и ночь.

Позже, через несколько лет, дядя снова побывал у того озера и заглянул в избу. На стенах с внутренней стороны были видны следы выстрелов из ружья. «Видимо, на какого-то охотника напала эта нечисть, и охотник решил не церемониться», — закончил свой рассказ дядя.
♦ одобрил friday13
Эту историю мне рассказал мой дядя. В детстве он с сестрой (моей матерью) и мамой жил на самой окраине деревни. Но окраина — это еще легко сказано! Их дом располагался за два, а то и три километра от заселенной территории. Дорогу до их дома окаймлял густой, дремучий лес. Зимой в Якутии очень рано темнеет, где-то в четыре часа дня, и им часто приходилось возвращаться из школы уже в полной темноте. Дальше рассказываю со слов дяди.

«Бывают такие лунные ночи, когда становится очень светло. Тогда можно разглядеть каждую веточку дальнего кустика. В такие ночи луна играет против тебя: ты видишь все, и ВСЕ видят тебя. Каждый листик, каждая веточка отбрасывает зловещие тени. Всякий сугроб кажется черной дырой, ползущей к тебе. Всякое дерево гоняется за тобой. Все существа леса ведут на тебя охоту...

В одну такую лунную ночь мы с твоей мамой возвращались с учебы домой. Она шла впереди. Вдруг у меня появилось такое ощущение, как будто за нами подглядывают. Я обернулся и увидел, как какая-то тень спряталась за дерево. Решив, что показалось, я пошел дальше. Но не тут-то было: шорох кустов стал громче, хруст снега приближался. Обернувшись во второй раз, я снова увидел ту тень. Она маячила за двадцать метров от меня. Сначала она робко выглядывала из-за дерева, осторожно перебегала за другое. Потом же стала наглеть — уже откровенно, не таясь, попрыгала за нами. Большая, но быстрая и гибкая, она дергалась из стороны в сторону, издавая зловещее: «Куффь! Куффь!». Мы с воплями побежали в сторону дома. Его громада высилась за двести метров от нас, давая нам надежду на спасение. Существо меж тем приближалось. Последние пятьдесят метров до дома, и... поскользнувшись, я растянулся на земле. Издав победный «куффькающий» звук, существо буквально подлетело ко мне. Вставая, я успел увидеть ноги существа — будь тогда XXI век, я бы сказал, что оно надело высокие платформы. Ступня была длиной в одну треть длины ноги нормального человека. Что-то, похожее на копыта... Вдавливая в снег круглые отпечатки, к нам несся мужик с копытами!

Умелые руки сестры быстро открыли замок, и мы забежали в спасительный дом. Дверь закрыли на ключ. Существо не стало ломиться к нам в дом. Вскоре пришла твоя бабушка, и все наши мысли переключились на бытовые проблемы. Но перед сном под окном своей комнаты я услышал знакомое: «Куффь! Куффь!..».
♦ одобрил friday13
9 июня 2013 г.
Это произошло в 1989 году в одном из самых глухих и труднопроходимых районов сибирской тайги. Наша геологоразведочная партия вела изыскательские работы на юге Якутии.

Якутское лето быстротечно, поэтому мы работали по двенадцать часов в сутки, чтобы уложиться в сезон. Тем не менее, через две недели усталость заставила группу сделать выходной. Каждый проводил его по-своему: кто рыбачил на ручьях, кто занялся стиркой, кто играл в шахматы, а я взял карабин и поутру ушел поохотиться на склонах хребта.

Я продвигался по склону, обходя стороной сплошные леса-завалы и глубокие овраги ручьев с надеждой на встречу с горной козой: за две недели всем нам изрядно надоела консервированная пища, и свежее десятикилограммовое филе пришлось бы очень кстати.

Часа через полтора моих блужданий я вышел на почти ровное пространство, поросшее густо стоящими молодыми даурскими лиственницами. Вот тогда и произошла эта встреча.

Я уже углубился в лесок, когда в тишине раздался едва слышный треск ветки — как раз впереди меня, шагах в тридцати. Я замер и стал как можно тише взводить затвор карабина. Нечто, скрытое от взора за пологом веток, двигалось мне навстречу. Судя по шуму, это было достаточно крупное животное, перемещавшееся по лесу без особой осторожности. На кабаргу или росомаху было явно не похоже. Те идут иначе.

Я уже слышал дыхание этого существа. А через минуту впереди дрогнули ветки, и показалось оно. От первого же взгляда на него у меня зашевелились волосы на голове и кровь застыла в жилах.

А что чувствовали бы вы, если бы перед вами, в двух-трех шагах, в глухом лесу, от которого до ближайшего населенного пункта тысяча километров, вдруг предстал воплотившийся в реальность монстр из фильма ужасов, жуткий упырь — желтокожий, с коричневыми трупными пятнами на лице?..

Но это был не бред, не страшный сон: я видел его голый череп, глаза, руки, одежду — серую куртку и черные брюки, чувствовал, что существо тоже настороженно разглядывает меня… Это длилось несколько мгновений. Потом оно утробно застонало и метнулось в чащу.

Опомнившись от страха и призвав на помощь весь свой здравый смысл, я стал думать: начать преследование, чтобы раскрыть эту потрясающую тайну, или рвануть назад без оглядки? Мои ноги настойчиво требовали второго. И все же победила душа геолога — я отправился по следу умчавшегося существа. Конечно, теперь я двигался крайне осторожно, останавливаясь и прислушиваясь, не спуская пальца с взведенного курка.

Примерно часа через два я увидел, что лес впереди меня обрывается обширной поляной, расположенной как бы в огромной чаше. На поляне стояли в хаотичном порядке десять — двенадцать срубов под плоскими, поросшими травой и мхом крышами. Некоторые строения напоминали бараки, другие — обычные деревенские дома.

Странный это был поселок, скажу я вам. Часть крыш и дворов были накрыты… камуфляжными сетками, а сама поляна обнесена забором из колючей проволоки…

И тут я увидел людей. Они были одеты, как и встреченное мною существо, в серые робы. Один за другим эти люди медленно выходили из большого барака и как-то сонно, опустив головы, брели в сторону строения, стоящего на другой стороне поляны. Потом они остановились у дверей, где их ждал человек в военной форме, но без погон. На поясе висела кобура.

От этой процессии меня отвлекла другая группа в робах, которая, выйдя из барака, направилась к «избе», стоявшей в двадцати шагах от моего наблюдательного пункта. Когда я посмотрел на них в бинокль, меня с головы до пят вновь окатила ледяная волна ужаса: передо мной находилась компания монстров, еще более страшных, нежели встреченный мною в лесу.

Это были ожившие творения чудовищных фантазий. Я категорически утверждаю, что это не были жертвы безжалостной проказы или физических травм. Кожа монстров была разных оттенков, но все цвета были какими-то неестественными. Таких не встретишь ни у одного из существующих на Земле народов.

Представьте себе, например, оттенок сплошного, во все тело, пятидневного синяка, с желтизной, пробивающейся сквозь побледневшую синеву. Или розовый, словно с головы до пят существо обварили кипятком. Или зеленый, будто и не кровь у монстра в жилах, а хлорофилл…

Но еще чудовищней были их тела. Повторяю, я уверен, что их уродство не является следствием травм или лепры, изгрызающей человека заживо — здесь было что-то другое. Судите сами: у одного существа, например, на обеих верхних конечностях (язык не поворачивается сказать — руках) было по три пальца. Подозреваю, что то же самое у него и на нижних — так естественно и легко они ими управлялись. Это, очевидно, были не приобретенные, а врожденные уродства.

У других существ вместо ушей были видны небольшие отверстия в туго обтягивающей череп коже, у третьих не было носов, по крайней мере, в нашем, общепринятом представлении. На месте носа лишь чуть-чуть выпирала переносица. И в подтверждение моей мысли о врожденном характере уродств навстречу этой группе из дверей «избы» вышла другая; было совершенно очевидно, что передо мной потомство. Они были субтильней и куда меньше ростом. Но их чудовищные черты и цвет кожи являлись копиями взрослых особей.

Это было страшно: монстры воспроизводили себя. Из дверей третьего барака потянулась еще одна группа в робах. Они двигались чуть дальше от меня, но рассмотреть их не составляло особого труда. Эта группа удивила меня иным: безусловно, передо мной были люди. Без каких-либо внешних уродств, глаза осмыслены, нормальный цвет кожи. Но важно было другое: их руки оказались скованы тонкими, но, видимо, крепкими цепочками, а охрана, окружившая людей в робах, была многочисленной. Похоже, подумал я, эти скованные ребята куда опасней стоящих свободно и без особого наблюдения страшных вурдалаков…

Как я понял, всех их вели на некий «медосмотр»: сначала вышедший из избы «врач» без халата, но в той же военной форме без погон, сделал каждому монстру укол, у некоторых небольшими шприцами взял кровь (или что там текло в их жилах), слил содержимое в пробирки, затем после визуального осмотра отобрал трех монстров — взрослого и двух «детей» — и завел их в избу. Да, и еще одно весьма любопытное наблюдение: «врач» обследовал каждого с помощью дозиметра. То, что это был именно дозиметр, я не сомневаюсь: геологи постоянно работают с самыми различными приборами, определяющими уровень радиоактивности.

Показательный факт, не находите? Что еще рассказать? Вокруг поселка я не заметил просек и тем более дороги. Это говорит прежде всего о том, что попадают сюда только по воздуху. Кстати, большая круглая площадка в центре поселка вполне могла служить для приема вертолета...

Я хотел подкрасться ближе, но тут меня заметили. Не люди и не монстры. Обыкновенные собаки. Такие черные, большие. Видимо, я неосторожно произвел шум, а может, ветер изменился и потянул в их сторону. Так или иначе, но до того поразительно безмолвный поселок (за все время я не услышал ни одного человеческого слова — лишь шарканье ног) вдруг огласился яростным лаем, и из-за дальнего барака выскочили собаки.

Я, не раздумывая ни мгновения, выскочил из своей засады и бросился наутек. Дорогу назад я помнил хорошо, поэтому не было необходимости размышлять о маршруте: ноги несли сами. Мне пришлось продираться через густой подлесок, перепрыгивать ручьи, нагромождения валунов и упавших деревьев. И все это сбивало дыхание, отнимало силы. Настал миг, когда мне пришлось остановиться. Я замер, стараясь дышать как можно спокойней, хотя это вряд ли получалось. Сердце с безумной частотой, как колокол, стучало, казалось, прямо в мозгу.

Я ждал собак. Но мне было уготовано куда более жуткое испытание: вместо черных теней среди деревьев на меня надвигались человеческие фигуры. Но это не были охранники — меня преследовали существа в серых робах, освобожденные от своих цепочек, и несколько желто-лиловых и розовых монстров…

Они бежали организованной цепью, почти прогулочной трусцой, не издавая ни одного звука и не глядя себе под ноги — и это было особенно страшно. Оружия при них я не заметил, но то, что намерения этих существ были для меня фатальными — это было очевидно. Жуткая тайна поселка требовала от его хозяев самых радикальных мер.

Я вновь что есть силы припустил вверх по склону, крепко держа в руках свой карабин, отчетливо понимая, что ноги уже не спасут.

Не знаю, сколько прошло времени, может, минут тридцать, а может, в три раза больше, но, в очередной раз остановившись, чтобы перевести дух, я не услышал погони. «Неужели ушел?» — мелькнуло с отчаянной надеждой.

И вдруг буквально в пятидесяти шагах из кустов показались две серые фигуры. Они дышали ровно! Той же неспешной трусцой жуткие существа направлялись в мою сторону. Их лица были по-прежнему подняты, а глаза, которые я уже видел — так близко они оказались, — смотрели равнодушно, будто сквозь меня.

И тут мои нервы не выдержали — я выстрелил. Расстояние было так мало, что, несмотря на бьющую меня дрожь, я не промахнулся. Первый преследователь напоролся на пулю, на миг замер и медленно рухнул лицом вперед. В центре спины торчали клочья окровавленной робы.

Я передернул затвор и выстрелил во второго почти в упор. Его отбросило назад. Не ожидая появления других преследователей, я стал карабкаться по ставшему уже весьма крутым склону. Пройдя вверх метров сто, оглянулся. То, что я увидел, заставило меня закричать от ужаса: «убитые» мной монстры трусцой приближались к склону, по которому только что взобрался я.

Увидев, что монстры, несмотря иа полученные ими раны, продолжают преследование, я выстрелил в их сторону еще раз и, ломая ногти, полез по каменной гряде. В этой части хребет был хоть и крут, но не столь высок, поэтому уже через полчаса я оказался на его почти плоской безлесной вершине.

Перед тем как начать спуск, оглянулся назад. Два моих преследователя были уже рядом. Но я сразу заметил, что их движения стали шаткими и куда более медленными. Причем они слабели на глазах. Прошло несколько мгновений, и вдруг один из монстров споткнулся и упал. Через несколько шагов упал и второй. Они не шевелились. Подождав минут пять, постоянно оглядываясь и прислушиваясь, нет ли рядом других, я решился подойти к ним поближе. Страха не было. Видимо, сегодня его было так много, что моя нервная система просто выключилась, оставив в душе какую-то холодную пустоту…

Монстры лежали почти рядом. Совершенно очевидно, что они были мертвы. Похоже, даже их чудовищная жизненная сила, позволившая продолжать погоню за мной после убойных выстрелов, все же не смогла победить удар карабинных пуль. Последний раз взглянув на распростертые тела, я начал спускаться по склону… Когда я увидел костер, палатки, ребят, уже смеркалось.

По глазам моих коллег я понял, что они мало поверили моему сбивчивому рассказу и тем более не вняли требованию срочно вызвать вертолет для эвакуации. Но все же было решено оставить на ночь дежурного. Но ничего не произошло. Ни на следующий день, ни после. Мы еще две недели работали в тайге. А потом без приключений партия вернулась на Большую землю.
♦ одобрил friday13
26 апреля 2013 г.
Очередную архетипичную страшилку из Якутии, как правило, связывают не со злыми силами, а с вполне нейтральными и даже благожелательными духами природы, которых иногда при особых обстоятельствах человек может узреть. Впрочем, для неподготовленного человека подобная встреча всё равно может оказаться довольно жуткой.

Молодая девушка проводила лето в якутской деревне. Начиная с июня в средней полосе Якутии стоят белые ночи, и заснуть летом иногда становится проблемой, особенно когда погода душная. Вот и девушке как-то раз вечером не спалось совершенно. Ворочалась она в постели несколько часов, перепробовала все способы погрузить себя в сон: читала книгу, считала овец, переворачивала подушку — всё без толку. Когда время перевалило далеко за полночь, она сдалась и решила выйти на улицу, чтобы проветриться.

Дом, в котором жила девушка, находился на окраине деревни. Дальше было только поле, а за ним — лес. И вот, стоя на крыльце, она услышала, как со стороны поля доносятся отзвуки какого-то большого хора — как будто собрался народ и поёт. Девушка заинтересовалась и выглянула за калитку. Действительно, на поле были люди, танцующие осуохай (так называется национальный якутский танец, напоминающий хоровод с напевом). Одеты все собравшиеся были очень нарядно. Напев был хорошо слышен, но девушка, как бы она ни прислушивалась, не смогла разобрать ни слова. Заинтригованная, она вышла за забор и направилась в поле. Никакой тревоги или страха не испытывала — тёплая белая ночь, вокруг светло, как днём, да и впереди целая толпа народу, которые что-то празднуют — чего тут бояться?

Впрочем, пройдя где-то треть поля, девушка стала замечать неладное. У калитки она видела, что осуохай ведётся в центре поля, а пока она шла, люди каким-то образом сместились дальше, оказавшись ближе к опушке леса, хотя вроде и не отодвигались специально. Напев не стал громче, несмотря на близкое расстояние. Слов по-прежнему было не разобрать, зато хор стал распадаться на отдельные голоса, которые звучали как-то по-особенному нестройно, будто каждый поющий выводил свой особенный мотив, не обращая внимания на других.

Впрочем, целеустремлённая девушка продолжала идти вперёд, особенно не задумываясь над этими странностями. Чем дольше она шла, тем дальше от неё оказывался осуохай — теперь танец вёлся буквально на границе поля и леса. Хотя на поле было светло, девушка никак не могла различить лиц танцоров, только видела их яркие одежды. В конце концов, пройдя больше половины поля, она вдруг поняла, что никакого осуохая больше нет: люди как-то незаметно растворились в лесу, но отзвуки их бессвязного напева по-прежнему продолжали доноситься из-за гущи деревьев.

Вот тут-то девушку и охватила жуть — она поняла, что стоит совершенно одна ночью в поле. Развернувшись, она побежала обратно. Когда она добралась до своего дома, напев уже умолк, и поле вновь стало пустым.

Утром девушка рассказала домашним о своём ночном видении. На родственников рассказ особого впечатления не произвёл: они только заметили, что если она видела танец духов природы, то это к добру и удаче. Ну и немного пожурили ночную путешественницу за то, что она долго не могла взять в толк, что видит ненастоящих людей — мол, ты бы ещё в лес средь ночи ушла в поисках осуохая.
♦ одобрил friday13
Как-то раз мне отец рассказал историю, случившуюся с ним лично. Он со своими друзьями решил выбраться охотиться в глухой лес (живём мы в Якутии, так что лесов хватает). Пока ехали на «УАЗике» в точку дислокации, пара молодых парней начали пить водку. Проезжая возле большого озера, один из них начал критиковать его — мол, что за лужа, рыбы явно нет. Его быстро заткнули, ибо считается, что духи местности могут очень сильно обидеться за такие слова.

Вскоре охотники заехали достаточно глубоко в лес. Выйдя из автомобиля, второй из выпивох тоже начал придираться к месту, где они собирались охотиться. И его тоже быстро заставили замолчать.

Обиженные и разгоряченные алкоголем, два друга решили охотиться отдельно от остальных. Первый пошел в лес, якобы искать крупную дичь, второй же, вспоминая озеро, ушел рыбачить.

Мой отец и остальные, кто были с ним, в тот день дичь даже не видели. Стали ругаться на молодых охотников, посчитав, что духи всё-таки обиделись на их слова и стали уводить зверье. Потом вдруг из леса донесся выстрел из ружья. Охотники приободрились — ну, хоть молодым удача улыбнулась, может, всё не так плохо. Через некоторое время донесся ещё один выстрел, со стороны озера. Начали подшучивать, мол, горе-рыбак.

Наступил вечер. Парни не возвращались. Охотники решили, что они заблудились — все-таки под водку бегают парни...

Вскоре в местных новостях сообщили о двух охотниках-самоубийцах. Экспертиза доказала, что у них обоих случилось внезапное помутнение рассудка (в народе в таких случаях говорят «мэйиитин баайбыт»). Видимо, очень сильно духи на них обиделись.
♦ одобрил friday13
Интересный факт: якутские шаманы во все времена с удивительным единодушием признавали, что они не могут потягаться с тунгусскими шаманами, которые жили в северных районах Якутии. Даже великие шаманы побаивались туда наведываться — мол, даже не особо сильный шаман-тунгус одним махом уделает наших выскочек.

Заехал ещё в дореволюционное время как-то один якутский шаман средней силы в северные края. Стояла зима, он ехал по лесам и долам на телеге, в которую был запряжен бык. Вёз он с собой, помимо прочего, в мешках большие куски говядины, которыми расплатились с ним в очередной деревушке за то, что он вылечил больного. И вот где-то в середине дороги он пришёл в заснеженную поляну-алас, где стоял маленький ветхий балаган. Сразу было видно, что живёт тут бедный человек, а герой истории, привыкший к трепету и поклонам, не блистал хорошими манерами, особенно в общении с бедняками. Вошёл в дом, а там были лишь старик и старуха. Он им объяснил, что он является шаманом, который по своим важным делам едет мимо, так что, милые люди, накрывайте стол. Хозяева засуетились, сделали ему скудный, но сносный ужин, и довольный шаман уснул.

Наутро встал, позавтракал и поехал дальше, даже словом не перекинувшись с хозяевами. Ехал весь день, а вечером впал в ступор — дорога привела его в тот же алас, откуда он утром выехал. Тот же балаган, те же старик со старухой... Шаман встревожился, проведал по своим «каналам», что происходит, но так ничего и не понял. Что поделать — зашёл в балаган, сказал, что телега сломалась, поэтому он потратил весь день на ремонт и решил заночевать у хозяев ещё раз. Старик и старуха отреагировали спокойно. Опять был ужин, потом шаман долго ворочался в постели в беспокойных мыслях.

Утром опять уехал. День выдался ненастный, дорогу замело снегом, но бык упорно шёл вперёд. Вечером впереди замелькали искры из печной трубы балагана. Естественно, того самого.

Тут уж шаман понял, что нечисто дело — попался он в ловушку более сильного колдуна. Но какого? Он по-прежнему не ощущал поблизости присутствия другого шамана. Пришлось войти в третий раз в один и тот же балаган на ночёвку. На этот раз он даже оправдаться как-то не пытался. Старик со старухой только переглянулись. Позже, когда пришло время ужина, старуха намекнула, что есть нечего — шаман за предыдущие дни всё съел. Может, у гостя найдётся угощение для хозяев? На это наш герой, думая о мясе на телеге, только буркнул, что не намеревается он делиться своей едой с простым людом.

Тогда поднялся старик и заявил: «Ну, негоже оставлять гостя голодным, придётся тогда своё мясо сварить». Шаман в недоумении смотрел, как старуха принесла старику острый топор, а тот сел на пол, оголил себе правую ногу, потом взял топор и хватил себе по бедру! Кровь брызгами, торчащая кость, шаман в шоке, а старик со старухой знай себе деловито продолжают рубить тому ногу. Отделили ногу, потом старик, подпрыгивая на одной ноге, стал рубить ногу на куски. Закончив, отдал сие добро старухе и велел ей приготовить суп. Та взяла мясо и отошла в сторону печи.

Тут уж приезжий шаман догадался, кто над ним «подшучивал» все эти три дня. Упав перед одноногим стариком на колени, он взмолился, чтобы тот его простил — мол, не знал, кто ты, не убивай, отпусти, признаю свою глупость. Старик, обвернув культю тканью, сел на свой стул и молчал. Шаман убивался всё больше, вымаливая прощение. Посулил ему всё добро, что с собой вёз, и быка с телегой в придачу. Между тем суп был готов, и старуха призвала всех ужинать. Старик жестом велел шаману сесть за стол. Пришлось ему вместе с ними сидеть и есть эту жуткую похлебку. Впрочем, суп был вполне себе вкусный, без всякого постороннего привкуса. Так и легли спать. Шаман, естественно, всю ночь не спал, но убежать не пытался — знал, что ничего не выйдет.

Утром старик, наконец, разомкнул уста (кстати, его нога утром «приросла» обратно и выглядела целехонькой). Он разрешил гостю убираться вон из его дома, оставив все свои вещи и быка. Шаман с громадным облегчением выскочил из балагана. Прежде чем пойти по дороге, он посмотрел на свою телегу и увидел, что один из мешков с мясом открыт, и оттуда пропал приличный кусок говядины — как раз такой, чтобы хватило на хороший суп...

Весь день он шёл по снегу и в итоге добрался до аласа, где жила большая семья. Они-то ему и рассказали, что по пути к ним живёт шаман тунгусских кровей со своей женой.
♦ одобрил friday13
11 декабря 2012 г.
До революции в Якутии было много шаманов — почти в каждом крупном селе имелся хотя бы один средний шаман. После революции «мракобесов» стали преследовать, и шаманов стало мало. Но это не означает, что они все выродились или были шарлатанами — шаманы просто ушли в подполье, стали скрывать свои способности и подавлять проявления своего дара.

Один из тех шаманов, который познал на себе гонения со стороны новой власти, жил в Вилюйском улусе и был вполне себе зажиточным крестьянином. Когда сталинская коллективизация дошла до критического уровня и стало ясно, что всё добро у него так и так отнимут, он добровольно передал всё хозяйство в колхоз, а сам ушёл жить в леса — построил себе хижину и промышлял охотой. В контакт почти ни с кем не вступал, но был у него один молодой родственник, который периодически навещал его — привозил еду и выпивку, рассказывал последние новости. Шаман настоятельно рекомендовал ему приходить к нему утром или днём — мол, вечером у него там «свои дела». Родственник обычно так и поступал, но однажды он сильно запоздал (то ли заблудился, то ли дела задержали) и пришёл к хижине в лесу после заката. Дело было летом — в Якутии в это время года стоят белые ночи, так что всё равно было довольно светло. Зашёл гость в хижину — никого. Удивился, куда это делся человек на ночь глядя. Вышел обратно и услышал за хижиной в лесу чьи-то голоса. Ему стало не по себе — дремучий лес, одинокий жилец — с кем тут можно вести разговор? Подавив страх, он всё же пошёл посмотреть. Когда голоса стали ближе, он понял, что говорят не меньше трёх-четырёх разных людей, причём один голос точно принадлежал самому шаману. В основном шаман и говорил, а другие, более зычные голоса время от времени что-то вставляли да поддакивали. Гость стал прислушиваться. Диалог шёл примерно следующий:

ШАМАН: … и не творил зла людям — так за что мне такое наказание? Скажите, разве это справедливо?

ДРУГИЕ ГОЛОСА: Нет!

ШАМАН: Отобрали всё добро, изгнали в лес, как ненужного старого пса — скажите, терпеть ли мне такую злую обиду?

ДРУГИЕ ГОЛОСА: Нет! Нет! Нет!

ШАМАН: Что же мне делать, чтобы восстановить своё доброе имя и вернуть уважение честного народа? Есть ли способ?

ДРУГИЕ ГОЛОСА: Есть!

Естественно, голоса не дружным хором отвечали, да и не так односложно выражались, но точные фразы человек не запомнил. Испугавшись, он не стал дальше слушать, о чём шла речь, и быстро пошёл назад. Обернувшись в последний раз, он смутно увидел, как шаман сидит на пне, склонив голову, а вокруг него толпятся какие-то долговязые тёмные силуэты ростом не меньше двух с половинов метров. Разглядывать их он не стал и дал деру.

Когда родственник утром приехал в хижину опять и рассказал шаману, что он слышал вечером, тот стал категорически всё отрицать: «Да ну, тебе послышалось, наверное. Я же тут один, с кем могу тут разговаривать? Пить надо меньше!».

История умалчивает о том, удалось ли потом этому шаману действительно вернуть своё добро. Но что-то подсказывает, что наверняка.
♦ одобрил friday13
29 ноября 2012 г.
Эта история произошла, по легенде, в конце XIX века, когда Якутия уже вошла в состав России и была, соответственно, разделена на районы и уезды. Официальными главами селений в то время являлись князья-«тойоны» из числа богатых якутов. Об одном таком князе из центрального района и рассказывает история.

Князь этот был деспотичным даже по меркам тех тёмных времён — забрал в своём селе всё народное добро себе, построил себе невиданную по роскоши усадьбу, высасывал все соки из бедняков и чинил суд по собственным искажённым представлениям. Однако же дань с населения исправно собирал и отправлял в центр, так что власти им были довольны и не собирались менять на другого.

Однажды осенним вечером в дом пришёл бродяга («кумалаан») и попросился на ужин и ночёвку — обычное явление для тех времён. Как правило, платили за эту услугу бродяги тем, что выполняли какую-либо работу по хозяйству, которую поручал им хозяин. Но этот бродяга выглядел настолько хилым, что князь, бросив на него надменный взгляд, велел выгнать его из двора (что грубо противоречит сельскому якутскому этикету — обычно даже самые испорченные богачи уделяли место таким гостям хотя бы в хлеву). Так и сделали. Но позже князь заметил, что бродяга как-то снова проник в усадьбу и ошивается у крыльца. Князь рассердился, велел поймать настырного гостя и привести к нему. Бродягу приволокли, и князь спросил у него, почему он не уходит.

— Негде ночевать, — жалобно ответил бродяга. — И есть хочется, а идти больше некуда.

— Если я дам тебе пищу и кров, то чем ты, оборванец этакий, сможешь мне отплатить? — насмешливо спросил князь, уже раздумывая, как поиздеваться над бедняком.

— Ну, я не особо много-то могу, — замялся тот. — Зато немного умею рассказывать олонхо.

Тут следует пояснить, что «олонхо» — это вид устного якутского народного эпоса, очень длинное (в десятки и сотни тысяч строк) песенное эпическое сказание о борьбе сил добра и зла. Мастера олонхо, способные часами и даже сутками напролёт безостановочно импровизировать и увлекать слушателей, весьма почитались в дореволюционной Якутии, когда у народа было мало развлечений.

— Да ну? — не поверил князь. — Ты? Мастер олонхо?

— Ну, людям вроде нравится, как я рассказываю, — неуверенно ответил бродяга.

Князь не очень поверил ему, но вечером всё равно делать было нечего, и он решил дать шанс гостю. Олонхо послушать ему хотелось, а если бродяга соврал, то потом можно ему за это устроить страшную кару — тоже неплохое развлечение.

— Тогда оставайся, — разрешил он. — Будешь мне перед сном рассказывать олонхо, пока я не усну. И горе тебе, если твоё олонхо мне не понравится!

На том и решили. Князь опять показал себя не с лучшей стороны и дал гостю в качестве места для ночлега самый дальний и холодный угол дома, где просто постелили жесткую шкуру на пол. Хотя ужин для семьи князя был сытный и много чего осталось, бродяге всё равно дали лишь крохотную порцию творога и кусочек черствого хлеба. Тот ничем не выразил своё недовольство.

Наступил вечер. В печи горел огонь, князь устроился на своей большой кровати с молодой женой. Оба накрылись одеялом и стали слушать олонхо от бродяги. К удивлению князя, тот очень неплохо рассказывал. Время от времени издавая одобрительные возгласы, князь слушал где-то полчаса, но потом ему захотелось справить нужду. Велев бродяге прерваться на минуту, он вышел из дома и пошёл в отхожее место.

Небо было в тучах, накрапывал холодный дождь. Когда князь начал делать то, для чего вышел, вдруг что-то схватило его за плечи и оторвало от земли. Он посмотрел вверх и обомлел: огромный чёрный стервятник зажал в когтях его плечи и уносил его куда-то в небо. Князь стал брыкаться, но потом понял, что если птица его отпустит, то он разобьется, и застыл. Летели долго — холодный воздух успел остудить князя до полусмерти, — а потом стервятник сбросил его вниз на какой-то пустырь, где горел огромный костёр, а вокруг него плясали уродливые голые женщины гигантского роста. Когда князь поднялся, одна из женщин подошла к нему и стала совать сосок пышной груди в рот. Тот пытался отвернуться, но его парализовало, и молоко полилось ему в рот — только это оказалась на поверку кровь, а вовсе не молоко. Чтобы не захлебнуться, князь стал глотать кровь. Напоив его, женщина рассмеялась:

— Теперь ты отведал человеческой крови и отделился от света — ты стал одним из нас!

Князь оглядел себя и удивился: его тело преобразилось, покрылось гнойниками и буграми и стало мало чем напоминать человеческое. Женщина сказала ему:

— Теперь ты обрёл свою истинную сущность, которую скрывал все эти годы. Не зря я отправила к тебе своего верного посланника под видом бродячего певца, чтобы он вырвал твою душу и отправил сюда, в Нижний мир! Теперь ты сможешь отбросить человеческие условности и творить истинное зло.

— А как? — робко поинтересовался князь.

— Мы отправим тебя обратно в Срединный мир, и ты сможешь там делать всё плохое, что захочешь.

С этими словами женщина щелкнула пальцами, появились какие-то полулюди-полузвери и окружили князя. С него содрали кожу, сломали шею и повернули голову затылком вперёд; отрезали нос, губы, уши и сняли скальп. Потом стервятник опять унёс корчащегося князя куда-то вверх и сбросил на безлюдной местности. Князь понял, что он оказался в одном из полян недалеко от своей деревни. Солнечный свет причинял ему боль, а при виде людей у него начиналась паника, и он не мог вернуться в деревню и показываться на глаза людям. Так и ютился он долгие месяцы по замерзшим заброшенным домам и всё больше озлоблялся на весь мир. Когда в его пустую обитель приходили люди, чтобы переночевать, по ночам князь подкрадывался к ним, душил и потом пожирал их плоть — но от этого его голод становился только мучительнее.

Наконец, жители близлежащей деревни решили вызвать шамана, чтобы тот изгнал нечисть, которая убивает людей. Однажды утром на поляну пришёл шаман и стал проводить обряд изгнания нечистой силы. Князь почувствовал себя так, будто горит заживо, и вдруг понял, что его тело действительно охватывают языки пламени, рвущиеся изнутри. Он завопил от ужаса, понимая, что это конец...

... и очнулся на своей кровати. Оказывается, он крепко заснул, слушая олонхо. Жена уже спала, огонь в печи почти потух, а бродяга смотрел на него с полуулыбкой:

— Ну как, понравилось вам моё олонхо? — спросил он. — Вам достаточно? Или мне продолжать?

Очнувшись от ступора, князь вскочил и велел разжечь печь снова. Он приказал приготовить большой ужин и переселить гостя в лучшую спальню. Домашние смотрели на деспота с удивлением — что это на него нашло?

В общем, переночевал бродяга по-королевски, а утром князь подарил ему одного из своих лучших коней и дал солидную сумму денег. Попрощавшись с ним, бродяга выехал из двора и уехал из деревни.

И только через некоторое время князь узнал, что недавно через его район куда-то на север по своим делам проезжал инкогнито один из великих шаманов того времени.
♦ одобрил friday13
19 ноября 2012 г.
В далекие времена, когда еще не было Советского Союза, якуты жили по аласам (лесным полянам), затерявшись в непроходимой тайге. Обычно селились семьями и близкими родственниками — посреди поля строили два балагана для зимовки и чуть поодаль юрту на лето. Такие мини-поселения называли «ага ууса» — если грубо перевести, то получается «отцовское родство».

Где-то в 20-х годах прошлого столетия в одном затерянном среди непроходимых лесов аласе жили две якутские семьи, дальние родственники. Было лето, почти август. И взрослые каждый день уходили косить сено, оставляя двух отроков-мальчиков дома, чтобы те следили за телятами и к вечеру встречали их чаем. В основном мальчики играли в заброшенном балагане весь день, время от времени присматривая за телятами. Взрослые перед там, как уходить, обычно наказывали, чтобы те не шли за ограду в сторону древних могил. К слову, в якутских аласах почти везде можно наткнуться на «киhи унуоҕа» — старые, истлевшие могилы в виде маленьких брусчатых домиков, которые, вероятно, стоят несколько столетий на возвышениях.

В одно прекрасное утро родители снова ушли на сенокос, а мальчики остались играть в заброшенном балагане. В те времена игрушек не было, и дети играли всякими растениями, деревяшками, камнями и прочими дарами природы. Утром, приходя в свою привычную площадку для игр, мальчики обнаружили, что семенные коробочки ириса, которые были «коровами» для их игр, завяли. Дети решили сорвать свежие коробочки, но оказалось, что рядом с балаганом уже все сорвано, а недалеко за оградой бурно и маняще росли ирисы.

Наплюнув на табу родителей, мальчики вышли сорвать семена ирисов и осмотреться. Сорвав достаточное количество необходимого, дети решили пойти обратно, но один из мальчиков обнаружил рядом с кочкой бруснику. Забыв об играх, они начали собирать неспелую бруснику и жадно есть. Вкусив ягод, им захотелось еще больше, и дети решили пойти чуть дальше в сторону могил — солнце уже начинало садиться. Они медленно шли, разговаривая о том о сем, и вдруг посреди слова один из мальчиков резко замолчал. Другой, ничего не замечая шел вперед, а потом услышал пронзительный крик. Он оглянулся и увидел, как его друг стоял, подняв голову вверх, и истошно вопил. Мальчик посмотрел туда, куда смотрел его друг, и увидел длинного черного человека ростом с приличное дерево — глаза размером с плошку. Человек сделал шаг навстречу, и пацаны побежали обратно. Тот, который первый увидел, был коренастее и сильнее своего друга и, соответственно, бегал быстрее, второй кричал ему, чтобы тот его подождал и не бросал. Он слышал, как за спиной всего за несколько метров гонится «абасы» (злой дух в якутской мифологии). Первый парень споткнулся и упал, а тот, что помельче, рванул изо всех сил домой и слышал, как его зовет друг и вопит, будто его режут.

Забежав домой мальчик упал в обморок. Очнулся, только когда пришли его родители — те ничего не заметили и поругали его за то, что тот не вскипятил воду.

Наутро мальчик вышел снова поиграть в привычное место, но его друга там не было. Он пошел в нему домой — дома были родители, которые сказали, что его друг сильно заболел со вчерашнего вечера — был в бреду, не приходил в сознание. К обеду тот мальчик скончался.
♦ одобрил friday13
4 ноября 2012 г.
Не ручаюсь, что нижеследующая история имела место на самом деле, но мне её рассказывали, как реальную, когда я жил в якутской деревне.

Группа студентов-археологов Якутского государственного университета в 60-е годы на практику отправилась летом в экспедицию в один из удалённых улусов (районов) республики. Они там раскапывали и изучали могилы на древнем кладбище. Сначала студентам было боязно, потом ничего, пообвыклись. Затем кто-то из них предложил в выходной день съездить в близлежащий большой алас (поляну), где есть озеро и можно искупаться вдали от глаз деревенских жителей. «Соль» была в том, что на окраине этого аласа находилась могила местного шамана, которого жители деревни весьма почитали. Некоторые студенты отговаривали друзей от затеи, но всё-таки время было советское — городская молодежь по большей части не верила в сверхъестественное. В итоге нашлось 8-9 человек, которые выразили желание сходить в поход.

В намеченный день приехали на автомобиле и расположились возле озера. Поиграли в мяч, искупались, выпили... После энной порции алкоголя все пошли искать ту самую могилу шамана и быстро нашли, так как она была на самом виду. Это была даже не совсем могила, а так называемый арангас — труп находился в деревянном закрытом «мини-склепе» на поверхности (так у якутов было принято хоронить шаманов до принятия христианства). Кое-кто из студентов загорелся идеей вскрыть арангас и посмотреть на останки: «В конце концов, археологи мы или кто?». Девушки всё же отговорили парней от этой затеи, но те всё равно совершили у могилы кучу действий, которые не стоило делать — пошумели, помусорили и так далее. Особенно «отличились» двое пьяных парней, которые просто справили нужду у основания арангаса перед уходом. С тем и вернулись в большую общую палатку, разбитую у озера, где легли спать.

Ночью проснулись из-за того, что снаружи началась настоящая буря. Вылезти в такую погоду не решились — просто лежали, разговаривали и слушали жутковатый шум ветра. Вдруг все услышали за этим шумом, что кто-то отчётливо ходит вокруг палатки кругами. Тут уж у всех душа ушла в пятки, ибо все члены «экспедиции» были внутри палатки, а алас был достаточно удалён от деревни. Самые смелые покричали, мол, кто там, но ответа не добились.

Вскоре стало ещё хуже: кто-то стал со страшной силой долбить по палатке снаружи. Плотная ткань едва не расходилась под ударами. Девушки стали кричать, и тут зычный мужской голос по-якутски велел выйти из палатки тем двоим парням, которые справили нужду на могилу шамана, причём назвал их поименно. Те, естественно, стали упираться, но напуганные друзья буквально силой вытолкнули их наружу, несмотря на все протесты. Парни встали, осмотрелись — ничего не видно, темно, ветер беснуется, травы и листья летают по воздуху... Постояли пару минут, продрогли и залезли обратно. Все их друзья и подруги лежали на своих местах, мёртвые, с искажёнными от ужаса лицами. От такого зрелища парни несколько тронулись умом, стали кричать и бегать кругами. Наконец, кое-как пришли в себя, сели в автомобиль и поехали обратно в деревню, где сообщили в сельсовет об инциденте.

Дальнейшая судьба этих двоих неизвестна. Известно лишь, что никакой бури в округе в ту ночь не было, и следствие изрядно потрепало парней, но в итоге их отпустили, так как выяснилось, что их друзья ВСЕ погибли от сердечного приступа.
♦ одобрил friday13