Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ВЫМЫШЛЕННЫЕ»

12 июля 2015 г.
Первоисточник: ficbook.net

Автор: Aniri Yamada

— Вот зараза! — связка ключей выскользнула из его рук и, свалившись сначала на крыльцо, затем провалилась в широкую щель между досками. — Проклятие!

Дон быстро сбежал по ступеням и, в очередной раз быстро оглядевшись в силу привычки, уселся на корточки. Крыльцо было построено основательно: высокое, прочное, оно и по бокам было отделано досками, закрывая «подкрылечное» пространство. Но к его радости, Дон заметил небольшую дверцу, сделанную, видимо, для возможности хранить внизу разное барахло.

Быстро распахнув её, он залез внутрь, подсвечивая себе фонариком, всегда предусмотрительно носимым с собой. Прямой необходимости в нем не было, так как сквозь щели и так пробивалось достаточно света.

Ключей нигде не было. Не успев разозлиться, он заметил щель в фундаменте, прямо между стеной дома и землёй. С учётом того, что раз связки нигде больше нет, а, значит, ключи там, Дон смело сунул туда руку. Точнее попытался. Щель оказалась узкой для его широкой ладони.

Коротко выматерившись, он повторил попытку, на этот раз медленнее и осторожнее, потому что верхний край состоял из очень прочной древесины, а нижний из бетонного фундамента. Аккуратно, по сантиметру ему удалось просунуть руку внутрь. С брезгливой гримасой Дон пошарил ею, но нащупал только какую-то труху. В недоумении он повторил попытку, и снова ничего. Несмотря на узость щели, дальше было довольно свободно, и сколько он ни шарил, стенок нащупать не смог.

— Где вы, мать вашу? — прорычал он и потянул конечность обратно.

Но не тут-то было. Рука, с таким трудом пролезшая внутрь, обратно возвращаться не пожелала. Слегка притихший Дон снова попробовал тактику осторожного и медленного движения, но безрезультатно.

— Да ты издеваешься, что ли? — взревел он и принялся дергать застрявшую руку изо всех сил, чем только усугубил ситуацию. Когда он успокоился, было уже поздно, от его резких движений ладонь и запястье опухли, окончательно застряв.

Тут Дон серьёзно задумался. Этот дачный дом не имел соседей и располагался довольно далеко от ближайшего человеческого жилья. То, что раньше казалось ему преимуществом, сейчас грозило превратиться в ловушку. Телефон, идя на очередное дело, он с собой, как обычно, не взял.

А ведь всё так хорошо начиналось! Присмотрел домик на отшибе, выяснил, что у приезжающего только на выходные хозяина куры денег не клюют. Сделал дубликаты ключей, будь они неладны!

И что теперь? Ждать пятницы? До неё ещё три дня, за это время он и так похудеет и освободится сам, без помощи разъяренного хозяина дома...

Надо просто успокоиться, дождаться, когда опухоль спадёт, и снова попытаться вытащить руку.

Его размышления прервало какое-то странное ощущение. Дон напрягся, почувствовав, что пальцы что-то щекочет. Он пошевелил ими и щекотание прекратилось, но лишь на пару секунд, возобновившись уже с двух сторон: на большом и безымянном пальцах.

Его нюхают.

Он понял это мгновенно и неотвратимо. Дом за городом, внизу наверняка есть подвал. Настоящее раздолье.

Крысы.

Его нюхают крысы.

Крысы нюхают его застрявшую руку...

— А ну пошли, мелкие твари! — завопил он, задергавшись. Его начало трясти от омерзения, но почти сразу же пришло понимание, что этим он делает себе только хуже. Надо успокоиться, иначе опухоль никогда не спадёт. Пусть нюхают, надо лишь потерпеть и он получит свободу.

Лежать становилось всё неудобнее, тело начало затекать, но маленькое пространство не позволяло изменить позу.

Щекотание крысиными усами вернулось, и у Дона волосы встали дыбом. Их было много, очень много. Почти вся его ладонь ощущала на себе их интерес. Стараясь не тревожить руку, он громко заорал, наклонившись поближе к щели. Подействовало это ненадолго, крысы, казалось, поняли, что человек в ловушке и ничего не может им сделать, и совсем осмелели. Дон почувствовал, как его лизнули раз, другой. Теперь он просто боялся пошевелиться.

Резкий и болезненный укол в средний палец заставил его вскрикнуть. Не успел он осмыслить всего ужаса происходящего, как укусы посыпались со всех сторон.

Завопив, он заметался по тесному пространству, начав с остервенением дергать руку, которая в мгновение ока превратилась в клубок неиссякаемой боли. Дон уже не чувствовал отдельных укусов, казалось, что у него попросту сняли кожу с ладони, а после сунули её в огонь.

Он кричал, тянул руку из западни, бился ногами и всем телом об окружающие его стены, но боль не прекращалась, а, наоборот, усиливалась.

Крысы не просто кусали его.

Они его жрали.

Они впивались в него своими маленькими острыми зубами, грызли, поедали его плоть.

От осознания этого Дон ещё больше заходился дикими криками, ещё судорожнее рвал руку на свободу, но его положение не позволяло ему принять более устойчивую позу, найти точку опоры. Он мог только упираться плечом в стену, над пленившей его дырой и тянуть, тянуть левой рукой застрявшую правую.

В какой-то момент он почувствовал, как зубы очередной крысы яростно проскребли прямо по кости. Его кости.

В очередной раз истошно закричав, он остервенело дернул руку, и она, оставив на краях дыры обрывки кожи, очутилась на свободе.

Потеряв равновесие, Дон завалился на бок и, с безумием в глазах, уставился на свою ладонь. Точнее на то, что от неё осталось.

Крысы успели обглодать её практически до костей. Не было больше пальцев, фаланг, остались только кости, слегка покрытые обрывками мышц и связок.

Кровь, которую, видимо, до этого слизывали крысы, начала заливать всё вокруг тёплым алым потоком.

Тонко заскулив, Дон попытался перевернуться, чтобы выползти наружу. Перед глазами у него всё поплыло, а неудачное движение искалеченной рукой принесло приступ такой жестокой боли, что болевой шок не заставил себя долго ждать.

Всё вокруг потемнело и он, жалобно всхлипнув, потерял сознание, провалившись отнюдь не в спасительную темноту.

Не прошло и минуты, как из щели начали выбираться сотни крыс. Многие из них не успели попробовать свежего мяса и собирались наверстать упущенное.

Они покрыли свою жертву живым ковром и начали кровавый пир.
♦ одобрила Инна
12 июля 2015 г.
Автор: Leadlay

Монстры могут жить в шкафах, под кроватями, за занавесками — где угодно.

В комнате Джоуи монстр облюбовал сундук.

В сундуке Джоуи хранил свои игрушки и книги. Сундук не походил на то, что представляется, когда произносишь это слово — в нем не было ничего пиратского или сокровищного, — по сути, это был просто длинный ящик с крышкой. Еще на нем можно было сидеть, как на скамейке, или даже лежать. Джоуи по росту вполне туда помещался, хотя ширины ящика даже для его тощего тельца хватало едва-едва, разве что если обхватить себя руками, чтобы они не мешались. Монстр, возможно, поступал так же.

Можно было бы подумать, что у Джоуи много игрушек и книг, если они хранились в таком длинном ящике, но это было не так. На самом деле, монстру в ящике, наверное, довольно свободно. Конечно, Джоуи не играл с палками или тряпками, как какие-нибудь нищие, но хорошо знал, что еще одну игрушку он может получить только на Рождество или День рождения. И, разумеется, он никогда не получал других взамен тех, что потерял или сломал, «вне очереди». Два дня в году. Две игрушки — конечно, не очень сложные, безо всякой электроники. Вполне достаточно для восьмилетнего мальчика. Отец Джоуи был очень практичным человеком.

— Он урод, и ты это знаешь, — сказал Джим с раздражением.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
12 июля 2015 г.
Первоисточник: creepypasta.wikia.com

Автор: HumboldtLycanthrope

Когда Мелиссе исполнилось четырнадцать, отец продал ее варщику по кличке Дизель за два фунта метамфетамина и убитый «реднековский Феррари» — Понтиак Файрберд.

Днем Дизель держал Мелиссу в трейлере, прикованной к ржавому дровяному ящику, оставив ей банку воды и коробку хлопьев, в то время как сам работал в лаборатории позади прицепа, превращая толченые таблетки судафеда и эфедрина в стеклянные осколки мета.

Вечером Дизель, покачиваясь, открывал входную дверь, заполняя крошечный трейлер зловонием жженых химикатов, напоминавшим кошачьи ссаки, и освобождал девочку, чтобы та смогла приготовить ему ужин, помыть посуду и прибраться в жилище.

А когда опускалась ночь, наполняя округу кваканьем жаб и стрекотом сверчков, Мелисса до крови прокусывала свой кулачок, пытаясь заглушить крики боли, задыхаясь от запаха химикатов и пота лежавшего на ней мужчины.

Два месяца спустя бойскауты нашли ее обнаженное тело в дренажной канаве в лесополосе недалеко от Юрики, Калифорния, точнее увидели бледные, вывернутые конечности, торчащие из грязной сточной воды. Хотя дело официально было поручено детективу МакЛинни, детектив Стандлер присутствовал на месте преступления в качестве ассистента. Стандлер же и помогал вытаскивать ее останки из канализационной воды и мусора. Как только тело высвободилось из грязи, голова откинулась в сторону, и большие, незрячие глаза уставились прямо на детектива. На мгновение Стандлер готов был поклясться, что увидел вспышку жизни в них, хотя по ее серому, раздувшемуся лицу было понятно, что девочка мертва давным-давно.

Стандлер (теперь уже экс-детектив Стандлер, отпущен под залог, находится в ожидании суда за убийство) глубже вжался в сиденье своего автомобиля. Он припарковался перед загородным домом начальника департамента полиции, ожидая, когда жирный ублюдок наконец вернется с работы домой.

Стандлер отхлебывал виски прямо из горлышка, запивая его уже нагревшимся Будвайзером, и думал о том, как можно позволить жить тому, кто сотворил подобное с четырнадцатилетней девочкой. Найдется ли хоть кто-нибудь, способный понять подобных ублюдков? Способный пожалеть их?

Не нашелся никто. Никто не пожалел это дерьмо по кличке Дизель. Две недели оплаченного административного отпуска — это то, что получил Стандлер после того, как разрядил свой служебный револьвер прямо в рожу больного извращенца.

Улов был шикарный: подпольная лаборатория, килограммы мета и целый арсенал оружия. Весь отдел ходил на ушах от радости, и, кроме официального отпуска, Стандлеру закатили нехилую вечеринку, на которую прибыли почти все офицеры департамента.

Когда в комиссии по расследованию спросили, что привело его на территорию за пределами собственной юрисдикции, к тому же в дикую безлюдную глушь, он ответил просто: «Наводка информатора».

А что он должен был ответить? Что призрак подсказал ему, где искать? Что маленькая мертвая девочка вернулась из могилы и рассказала ему все? Рассказать о том, что однажды случилось в темный, предрассветный час в его спальне, когда он проснулся в той сумеречной зоне между состояниями «пьян в стельку» и «убийственное похмелье», весь в липком поту, его жена громко храпела рядом, стены комнаты вращались бешеной каруселью, а сердце угрожало проломить грудную клетку? И там была она: хрупкая, маленькая девочка у изножья его кровати, тощая фигурка в белой рубашке с подолом, окрашенным темно-малиновыми полосами.

Первый раз увидев ее, он перепугался до крика, но горящее, пересохшее горло издало лишь скрипучее карканье. Однако этого хватило, чтобы разбудить жену.

«Что?.. Что случилось?»

Стандлер сморгнул опухшими от алкоголя веками. Вокруг только темнота. Девочка исчезла. Никого не было.

«Ничего, дорогая, ничего, спи. Мне просто приснился кошмар».

«О'кей».

Жена перевернулась на другой бок и немедленно захрапела снова. Стандлер лежал без сна, пока рассвет не окрасил комнату в бледно-серые тона. Его тело затекло и покалывало, но единственное, что его волновало — это что же он, черт побери, видел, и не так ли сходят с ума?

В следующий раз появление девочки Стандлер воспринял уже гораздо спокойнее.

Он дважды быстро сморгнул в надежде, что ее призрачные очертания растают, как в прошлый раз. Но она не исчезла. Она осталась на месте, глядя на него своими холодными глазами, посаженными глубоко в темных глазницах. Он недоумевал. Неужели это бледная фигурка была реальной?

И тогда она быстро подошла к нему, ее синюшные губы раскрылись, и она начала говорить. Он чувствовал запах могилы в ее дыхании, а она все шептала ему на ухо о той ночи, когда отец продал ее Дизелю.

Это произошло глубоко в глуши Южного Гумбольдта, за горами Альберпойнт и Блоксберг, в месте, у которого даже нет официального названия, на границе округа Тринити, где зимы снежные, а холодные летние утренники закаляют склоны холмов инеем.

Небо было черным, шел проливной дождь. Ее отец был пьян и, грубо схватив за руку, поволок через грязный двор. Девочка была напугана, но больше ее расстроило то, что брызги грязи из-под тяжелых дэннеровских башмаков ее отца заляпали все ее платье. Ее мать умерла тремя неделями ранее.

Отец втолкнул ее в трейлер Дизеля.

«Мокрощелка твоя», — буркнул отец пожилому бородатому мужчине в засаленном комбинезоне.

Дизель шагнул вперед и стиснул ее лицо мозолистой ладонью, с тыльной стороны покрытой седеющими волосками, ворочая ее голову из стороны в сторону, словно осматривая товар на рынке.

«А она хорошенькая».

«Как скажешь, — ухмыльнулся отец. — У нее странные глаза и хреновые зубы. Но готовит она действительно хорошо, и убирает. Она чертовски здорово управляется со шваброй».

«О, да», — усмехнулся бородач.

Запаянные пакеты с метом перешли из рук в руки.

«Она будет управляться. Она все будет делать красиво».

А два месяца спустя она была мертва и выброшена за ненадобностью, как мешок мусора.

Больные ублюдки! Как он мог позволить им жить?

… И никто не жалел Дизеля. Никто не оплакивал его.

Они закатили Стандлеру вечеринку.

Он был героем.

Тогда.

Во второй раз все было иначе. Он отстранен, скорее всего, будет уволен. Нет работы. Нет пенсии. Есть уголовное дело.

Стандлер отхлебнул еще виски и поднял лежащий на сиденье между ног пистолет. Старая добрая «Беретта», подарок его отца. Стандлер баюкал в руке тяжелый холодный металл, ожидая, когда же к симпатичному пригородному домику наконец прибудет хозяин — бывший босс Стандлера, эта жирная свинья. Интересно, кто первый обнаружит труп на ухоженной лужайке перед домом — жена босса? А может, его детишки-тинэйджеры?

Вечер был теплый, Стандлер опустил окно, и шум автомобилей на 101-й мягко напевал в ушах.

Стандлер думал о Гамлете.

Он прослушал курс английской литературы в колледже, когда изучал уголовное право, вынашивая идею поступить на юридический факультет и стать адвокатом, но Шарлотта забеременела, он бросил учебу и стал работать в полиции, чтобы обеспечить семью. И все только ради того, чтобы Шарлотта на седьмом месяце родила мертвого мальчика и навсегда потеряла возможность зачать снова.

«Гамлет». История о призраке отца принца датского навсегда засела в его памяти. Стоя на вершине замковой стены, призрак отца взывает к принцу, чтобы отомстить за свое убийство.

«Настал тот час, когда я должен пламени геенны предать себя на муку!»

Стандлер всегда недоумевал: разве Гамлет безумен? О, нет, это будет означать, что они все сошли с ума. Горацио, Марцелл, Бернардо — они все его видели. Они не могли одновременно лишиться рассудка! Это должно было быть правдой. Призрак являлся на самом деле.

Когда во второй раз девочка попросила Стандлера убить, все пошло совсем не так гладко, как в случае с Дизелем.

«Мой отец, — прошептала она. — Убей его.»

И как он мог отказать? Тот, кто действует как конченый мерзавец, продавая собственную дочь, безусловно, заслуживает смерти. Девочка описала машину, в которой он будет. Фунт мета Стандлер найдет в багажнике, а «глок» папаша всегда держал под сиденьем.

Стандлер ждал в Ред Лайон. Хотел на Бродвее, точно там, где указала ему маленькая девочка. И, как по часам, автомобиль вкатился на стоянку. Детектив почувствовал приятное удовлетворение при виде недоумения на лице незнакомца, когда дуло 38-го оказалось прямо перед его глазами. Стандлер не дал ему шанса произнести хоть слово.

Только вот не было мета в багажнике, не было и ствола под сиденьем. Да и вовсе не отцом Мелиссы оказался убитый мужчина. По крайней мере, так сказали следователи. Они утверждали, что это был всего лишь бизнесмен из Санта-Розы.

Но Мелисса пришла к Стандлеру на следующую ночь, мерцающая и мертвенно-бледная в лунном свете, и рассказала ему все. Нет, это был ее отец! Они лгут! Все они! Лживые негодяи, шептала девочка ему своими бледно-синими губами, и сладкое могильное дыхание касалось его щеки. Они пытаются скрыть правду. Это был заговор, и они его уволили, потому что начальник полиции тоже замешан в этом.

Вот почему начальник полиции был следующим. Вот почему Стандлер сидел в своей машине возле его дома, наслаждаясь тяжестью оружия в руке. Он должен был убить своего старого босса, этого сукиного сына, грязного ублюдка, крышующего винтовых барыг.

И были еще.

Их очень много, шептал хрупкий призрак. У нее есть список.

Его жена была одной из них. Грязная шлюха-наркоманка, за дозу раздвигавшая ноги даже перед его коллегами из департамента. Маленькая девочка рассказала ему об этом в тот предрассветный час, когда землю накрывает тишина и холод, и сердце его билось так, словно собиралось выскочить из груди.

Да, их очень много. Целый список. И это очень длинный список.
♦ одобрила Инна
7 июля 2015 г.
Первоисточник: ssikatno.com

— Смотрите, как я могу! — крикнул Вовка и, сделав заднее сальто, почти без брызг вошел в воду.

— Кстати, хочешь прикол по этому поводу? — спросил Алексей сидящую рядом подругу.

— Давай, — ответила Юля.

— Так вот. Сорок пять процентов несчастных случаев происходят после слов «Смотри, как я могу!», остальные пятьдесят пять — после слов «Фигня! Смотри, как надо!» — договорил молодой человек и рассмеялся. Подруга тоже расхохоталась.

— Над чем ржете? — появился из двери Михей. — Давайте, рассказывайте, я тоже хочу посмеяться.

Юля сквозь хохот пересказала шутку. Но в таком виде она не была смешной, зато сам её звонкий и заразительный смех сделал своё дело. Все трое ещё несколько минут держались за животы от смеха.

Довольно большой катер свободно дрейфовал где-то в Черном море километрах в двадцати от берега. Вовка взял судно у отца, который владел яхт-клубом, и теперь они отдыхали посреди открытой воды.

На корме сидел вечно мрачный Андрей, хотя, если честно, нельзя сказать, что он был всем недоволен. Просто это было его обычное состояние. Он сидел погруженный в свои какие-то мысли, в его руках покоилась удочка. Рыбалка — хорошее занятие для концентрации, успокоения, да и вообще занимательное занятие, хотя и не все это понимают.

— Где Аньку потерял? — спросил Лёха у Мишки.

— Спит.

— Всю ночь спать ей не давал? — подмигнув, посмотрел на друга.

— Ну... Не всю, — слегка улыбнувшись, ответил Миха. Выкрикнув во всё горло понравившуюся фразу: «Смотри, как я могу!» — он прыгнул в освежающую морскую воду.

Друзья уже второй день качались на морских волнах. Катер в их распоряжении ещё на пять дней. Холодильник был до отказа забит ассортиментом провизии и напитков. Отдыхай — не хочу.

Безоблачное утро теплыми лучами солнца обогревало людей, тихий звук облизывающих борт волн умиротворял. На много километров вокруг ни души. Тишина, покой и порядок. Кое-где можно увидеть резвящихся дельфинов, иногда пролетают мимо чайки.

Компания из шести человек была возрастом от двадцати до тридцати. Алексей, хоть и выглядел худощавым, выделялся на общем фоне силой, Мишка вечно с улыбкой на лице — душа компании, Вовчик — компьютерный инженер, Андрюха... Андрюха самый неспешный и рассудительный. Его-то дольше всего и уговаривали отправиться на отдых в открытое море. Аня встречалась с Мишкой и под стать ему была веселой и безбашенной. К Юльке подбивал клинья Вовка и поэтому не упускал ни единого случая похвастаться хоть чем-то. Она вроде и не отвергала его, но и не подпускала к себе. Никто даже не удивится, если узнает, что всё это придумал Вовчик, чтобы сблизиться с Юлькой. Она ведь точно бы не согласилась отправиться с ним наедине, поэтому Вовчику и пришлось собрать всю их компанию. Хотя, это только подозрения.

Друзья, беззаботно веселясь, потягивая хмельной и пенный напиток, провели очередной день. Солнце опустилось к горизонту и уже погружалось в воду. Всё озарилось оранжево-красным светом. Стало понемногу холодать, поэтому кто накинул куртки, кто укрылся в каютах.

В последних лучах солнца Андрей рассмотрел что-то на горизонте и поспешил позвать друга, который сидел прямо на палубе у двери в каюты.

— Лёха-а-а! — звал Андрей. — Лёха, иди, чё покажу!

— Ну, показывай. Чего поймал?

— Да ничего особенного, ты вон туда посмотри, — куда-то указывал пальцем возбужденный парень.

— На остров похоже. И что?

— А то, что в этом районе, насколько я знаю, никаких островов нет и быть не может. Какие координаты у нас?

— Пойдём, посмотрим. А что, думаешь, могло куда-то отнести?

— Не знаю, — ответил товарищ и первым направился в рубку.

Панель приборов ничего не показывала — все приборы были отключены. Солнце уже успело скрыться в воде. Стало совсем холодно — такой низкой температуры в этом регионе ещё не наблюдалось. Катер быстро окутал густой туман.

— Фигасе, фокусы. Откуда туман-то? — удивился Лёха.

— Температура упала, водяные пары... — начал было объяснять Андрей. Но такой ответ друга не устраивал и он поспешил перебить:

— Да-да-да. Я знаю, как это происходит. Просто как-то неожиданно быстро. И что за дела у нас с приборами?

— А вот это я не знаю.

— Ты в электронике как?

— Маленько соображаю. Сейчас посмотрим, — сняв один из фонариков, висящих на стене, и отщелкнув замочки на панели, Андрей заглянул внутрь.

— Тааак. Этот отсюда... сюда... тута оттуда... тут всё на месте... хм... никаких обрывов, горелым не пахнет. Фиг его знает.

— Нормально, — недовольно отреагировал Лёха. — А рация-то хоть работает?

Андрей пощелкал включателем рации — та молчала.

— Чего делать будем? — спросил Алексей.

— Пойдем, «обрадуем» остальных.

Оба пошли в каюту, где остальные, удобно устроившись, шутили шутки и травили байки.

— Итак, други... — начал Лёха. — У нас две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

Все насторожились. Какие ещё могут быть плохие новости?.. Всё ведь было нормально.

Первым подал голос Мишка:

— Давай с плохой, — улыбка сошла с его лица и он недоверчиво смотрел на вошедших.

— Мы хрен знает где, у нас не работает рация и, собственно, приборы.

— А хорошая? — поспешил спросить Вовчик.

— У нас куча жратвы и большая вероятность, что кто-то будет проплывать мимо. Мы ведь не так далеко заплыли. Если, конечно, нас не унесло к чёрту на кулички.

Всё веселье выветрилось, как и не бывало. Девчонки начали гундеть что-то вроде того, что теперь делать, что с ними будет. Мишка решил всех успокоить:

— Да ладно, чего вы? Еды ещё дней на пять, как и мы и планировали. Есть ракетница. У нас ведь есть ракетница? — задал вопрос Лёхе с Андрюхой.

— Вроде была, — ответил Вовка.

— Пойду-ка я проверю на всякий пожарный, — сказал Лёха и отправился на выход.

— Пойдём-ка посмотрим, — пошёл следом Андрей.

Парни подошли к двери, Леха повернул ручку, потянул на себя и, отскочив, сбил с ног друга и свалился сам.

За дверью, освещаемая сполохами молний, стояла мокрая, трясущаяся девочка. Друзья, затаив дыхание, смотрели на непрошеную гостью. Она подняла голову, посмотрела на перепуганных и упала, потеряв сознание.

* * *

В каюте стояла гробовая тишина, нарушаемая только тяжелыми вздохами отдыхающих. В дверном проеме появился Андрей. Он постоял так пару секунд и вошел внутрь, за ним вошел Лёха, неся на руках девочку.

Вовка с Юлей встали с кровати, чтобы Лёха уложил на неё «гостью». Все обступили кровать и наперебой стали задавать вопросы: откуда взялась, кто такая, почему в таком виде и так далее. Андрей, подождав немного, пока все не перестанут трындеть, ответил:

— Мы знаем ровно столько же, сколько и вы. Мы открыли дверь на палубу, а там она.

Девушки засуетились: одна побежала за полотенцем, другая за пледом. Парней выпроводили в другую каюту, а сами остались позаботиться.

Молодые люди сидели, нервно думая о произошедшем. Володя вспомнил, что они собирались проверить наличие ракетницы. Позвав с собой Лёху, он отправился в рубку.

На улице, набирая силу, уже бушевала стихия. Дождь лил как из ведра, молния сверкала как страбоскоп, раскаты грома заглушали все остальные звуки. Море раскачивало катер как маленькую лодку, отчего парням пришлось идти, держась за поручни, чтобы не свалиться за борт. Кое-как добравшись до места назначения, парни стали обыскивать все шкафчики и, конечно же, ракетница оказалась в последнем. С ней было всего три заряда.

— Негусто, — пробормотал Алексей.

— Хоть что-то.

— Вовчик, глянешь, а?.. Приборы не работают, может, ты чего сделаешь...

Володя пощелкал тумблерами, посмотрел под панель, куда не так давно совал свой нос Андрей. Почесав затылок, подвел итог:

— Всё вроде как целое. Черт его знает.

— Ладно, больше мы тут ничего сделать не можем. Пошли обратно.

Друзья, цепляясь за поручни, медленно шагали к каютам. Очередная волна сильно ударила о борт катера, и Вовку откинуло к борту. Ракетница выскочила из рук и отлетела на пару метров. Лёха, не отпуская рук от поручней, поспешил протянуть руку товарищу, но не смог дотянуться.

— Держись за ногу! — крикнул друг, растянувшись по палубе.

Вовка ухватился и быстро добрался до поручней. Быстро перебирая руками, он направился за ракетницей, пока та не свалилась в воду. Леха направился за ним. Палуба была очень скользкая и нормально идти было очень сложно, ноги так и норовили разъехаться. Парни как будто понимали друг друга без слов: Володя лег на живот, Лёха ухватил его за ногу, и вот ракетница уже была в руках. Из двери появился Андрюха и стал высматривать друзей, а они как раз уже подбирались, быстро перебирая руками по поручню.

Замерзшие товарищи показали всем ракетницу, те облегченно вздохнули. Вот только использовать её сейчас было бессмысленно — шторм. Нужно ждать подходящего момента.

— А если шторм не утихнет ещё черт знает сколько? — робко поинтересовалась Юля.

— Жратвы у нас на пять дней, с батей мы договорились выходить на связь каждый день в 22:00, а так как у нас не работает рация, то поисковая бригада будет организована уже сегодня-завтра. Не парься, — успокоил подругу Владимир. Хотя про связь каждый день он наврал. Связаться они должны были только через два дня.

* * *

Вот уже был полдень, а шторм всё ещё не закончился.

Аня сама себя назначила сиделкой для девочки — никто с ней спорить не стал. Когда гостья проснулась, Аня поспешила принести гамбургер и сок, по пути стукаясь о косяки от сильной качки.

— Кушать хочешь? — спросила Аня, подавая принесенную провизию.

Девочка молчала и смотрела куда-то перед собой. Аня прикоснулась к плечу девочки и повторила вопрос — та, не поворачиваясь, протянула руку, взяла еду и жадно начала есть, не сняв бумажную упаковку. Аня побоялась помогать с оберткой, так как девочка выглядела сейчас как дикое животное, которое может и пальцы откусить. Подошедшие друзья переглянулись, глаза у всех были ошалевшие.

— Как тебя зовут? — спросила Аня, когда с едой было покончено. Ответа не было.

Задав ещё несколько вопросов, на которые также не последовало ответов, компания решила обдумать план действий. Что, если шторм не прекратится до запланированного конца отдыха? Как же их будут искать в таких условиях?.. Ответов ни на один вопрос не нашлось. Оставалось только ждать.

Вовка с Андрюхой отправились в машинное отделение проверить: может, там поломка?.. Леха c Мишкой пошли в рубку — вдруг рация заработает. Аня осталась с девочкой, а Юля пошла готовить покушать.

Ветер слегка утих. Волны стали поменьше, но дождь с молниями и громом продолжались.

Оставшуюся часть дня молодые люди искали причину отказа двигателя и аппаратуры. В машинном отделении всё было вроде в норме, рация не подавала признаков жизни.

Покушав, честная компания разошлась по каютам. Для девочки выделили отдельную, благо их хватало на всех.

* * *

Следующее утро немного обрадовало компанию: шторм утих, но вот туман никуда не делся и аппаратура катера отказывалась работать.

Примерно к одиннадцати утра первой на камбуз пришла Аня, поставила кипятиться чайник, сделала себе и девочке по бутерброду. Налив чашку кофе, прихватив с собой бутерброды и упаковку сока, отправилась в каюту к гостье.

Девочка сидела на кровати, поджав колени к подбородку и всё так же, как вчера, смотрела в одну точку перед собой. Вошедшая поставила принесенный завтрак на тумбочку и хотела уже присесть на кровать...

На голову что-то капнуло.

Аня подняла голову и присмотрелась: на потолке была вода. Не просто вода, а как будто кто-то мокрыми ногами ходил по потолку. В груди ёкнуло. Аня опустила глаза на девочку, та была в неестественной позе, как паук, и скалилась, направляясь сторону «сиделки». У девушки перехватило дыхание; она не могла ничего произнести. Колени подкосились, а «паук» медленно приближался. Аня, совладав со своим телом, стала отходить, вышла из каюты и попятилась к двери на палубу. В коридоре никто не встретился — двери во всех каютах были открыты и внутри никого не было. Паукообразная девочка ускоряла движение. Аня, резко развернувшись, рванула прочь. Уже на палубе, поскользнувшись, перевалилась через поручень и, падая, сильно ударилась головой о борт...

Собравшиеся на камбузе ребята заметили отсутствие Ани, и, немного подождав, пошли её искать. Первым делом отправились в каюту девочки, но там подруги не оказалось, а стоящий поднос с пустой кружкой из-под кофе и крошки говорили о том, что она была здесь. Девочка сидела на кровати, ни на что не реагируя.

Парни по двое пошли искать подругу по катеру. Юля осталась с ребенком.

Прошло около трёх часов, но поиски не увенчались успехом. Уже и так напряженная обстановка стала накаляться. Миха, выпив уже бутылки три пива, задавал всем один и тот же вопрос: «Ну куда она могла деться?». Остальные только пожимали плечами.

Юля, расчувствовавшаяся и накрутившая себя дурными мыслями, ушла с мокрыми глазами к себе в каюту. Андрюха всегда, когда нервничал, начинал есть, вот и сейчас он направился к холодильнику. Вовчик последовал за ним.

— Ну не могла же она просто испариться! — взорвался Миха. — Это всё наверняка вот этой работа. Она мне сразу не понравилась. Посмотрите-ка, сидит тут, тихоня! Куда дела мою подругу?! — срываясь на крик, с очередной бутылкой пива в руке он направился к девочке.

— Она-то тут при чем? — спросил Леха, схватив друга за шкварник, и легким движением вытолкнул буяна в коридор.

— А я ещё не знаю, но собираюсь узнать! — вопил Миха и силился пройти в каюту.

— Успокойся! — гаркнул товарищ. — Напился, веди себя нормально.

Но это только разозлило парня, и он со всей силы толкнул товарища в грудь. Алексей споткнулся и, падая, виском напоролся на угол тумбочки. Кровь медленно растеклась вокруг головы.

На крики прибежали Андрей и Вовка. Увидев лежащее бездыханное тело друга, поспешили оказать первую помощь, а Миха стоял и кричал: «Я не виноват! Это всё она, она, она!». Поняв, что бывшему другу помочь уже ничем не могут, схватили обезумевшего под руки, затащили его в каюту и заперли снаружи. В голове был бардак...

— Что творится-то такое? Что теперь делать-то?.. Ты тут придумай чего-нибудь, а я к Юльке, — сказал Володя и уже развернулся уходить.

— А чего придумать-то? — в недоумении спрашивал товарищ. От всей этой картины его мутило.

— Не знаю. Спрячь его, что ли.

Девочка молча смотрела на растекающуюся лужу крови. Андрей поспешил её отвести в другую каюту и закрыл эту.

* * *

Юлю от проливания слез в подушку отвлек скрежет. За иллюминатором проскользнула тень. Девушка достала из тумбочки нож и затихла на кровати.

Из коридора доносились какие-то стуки. Распахнулась дверь. В проеме стояло нечто чёрное и со скрежещущими звуками тянуло к ней свои конечности. Оно с шипением подползло к кровати...

Юля взвизгнула, вонзила нож туда, где должна была быть голова этого чёрного существа, и выбежала в коридор.

* * *

После пяти дней поисков катер был найден. На борту был кромешный ад. Сын хозяина судна был найден мертвым в каюте с ножевым ранением в голову. В другой каюте был труп молодого человека с проломленной головой, в третьей — другой человек, застреленный из ракетницы. В рубке нашёлся человек со смертельным ранением в глаз из той же ракетницы.

Самое страшное было в моторном отсеке. Под кожухом двигателя угадывалась девушка, почти полностью перемолотая движущимися элементами.

В камбузе была найдена девочка. Она была жива, но ни на что не реагировала, не отвечала на вопросы и смотрела только перед собой. Её для реабилитации определили в медицинское учреждение.

Чуть позже в той же местности был обнаружен небольшой туристический корабль, не вернувшийся с рейса. Экипаж и пассажиры были мертвы; обстоятельства их смерти были схожи с тем, что произошло на катере. Там же были найдены документы, которые могли принадлежать выжившей девочке.

Случаи получили широкую огласку в СМИ. Кое-кто обвинял в смертях странную девочку, другие же были склонны верить ученым, которые заявили, что в определенных морских местностях высокочастотный звук бьющихся о борт волн может свести людей с ума и вызвать реалистичные галлюцинации.

Доказательств ни одной из версий представлено не было.
♦ одобрил friday13
6 июля 2015 г.
Первоисточник: ficbook.net

Присутствие двоих новеньких — двоюродных братьев Лехиного зятя — никого особенно не смущало; тем более, выехали мы в действительно выразительное место.

Мы — это что-то вроде клуба, вот только на чем этот клуб специализируется, сказать сложно: я, например, предпочитаю полазать по горам, Саня — фотограф и вечно возится со своим до неприличия дорогим стеклом, Вадику лишь бы загнать свой внедорожник в максимально непролазную грязь, а тот же Леха — рыбак до мозга костей. Короче, объединяет нас только одно — страсть к нерастерзанным еще цивилизацией уголкам — но объединяет железно уже больше десяти лет.

Как я говорил, Сорочья Балка — старый расползшийся зигзагом овраг со ступенчатыми стенами, лежащий недалеко от вымершего в прошлом веке села — была местом выразительным.

При том, что ехать до него нужно было километров за триста, а по описаниям единственной привлекательной деталью для нормальных туристов являлось «озеро где-то рядом», одних взглядов на фото, сделанные общим нашим знакомым — этнологом Борисом Кондратьевичем, заезжавшим как раз таки в вымершее село — хватило, чтобы мы единогласно высказались «за!».

Когда-то, наверное, когда еще живо было село, Сорочья Балка была стареющим, умирающим оврагом с опутанными корнями стекшими стенками. И заровняться бы ей, превратиться в плоскую долину между холмами, каких в этой местности немало, но почему-то свернул овраг с честной дороги, и земля начала растрескиваться заново, еще глубже и резче, превратив заглохнувшую балку почти в каньон со ступенчатыми отвесами, множеством отнорков и неожиданно пологим, мягким дном, местами заболоченным, судя по торчащим из-под снега сухим рогозинам. Об истинной протяженности оврага можно было только догадываться — ведь он рос уже несколько лет, прошедших с создания карты, которая запечатлела его почти двухкилометровым.

Хотя расщелина эта с топорщившимся со дна черным ворсом кустарника выглядела вполне в духе старины Фрейда — пару вполне ожидаемых шуточек на этот счет мы от Вадика уже услышали — Сорочья Балка притягивала не только размерами. Ее чуть скошенные желтые глинистые склоны, местами запятнанные снегом, обрывались вниз, словно карабкающиеся гигантские черепахи, спасающиеся из затянувшей их трясины дна, а редкие деревья, с приземистыми и ассиметричными из-за ветров кронами и иссеченной корой, изо всех сил цеплялись корнями за их спины. Казалось, все в окрестностях Сорочьей Балки постоянно боролось с какой-то дикой, разрушительной древней силой. И сила эта неудержимо влекла потягаться с ней, преодолеть ее.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
4 июля 2015 г.
Автор: Андрей Буторин

Когда я зашел в купе и увидел ребенка, то настроение, и без того весьма мрачное, потеряло последние отблески света. Не то, чтобы я не любил детей, однако находиться рядом с ними долгое время в замкнутом пространстве не казалось мне чем-то особо приятным. Правда, этот мальчик не был совсем уж крохой — он выглядел лет на шесть-семь. Бледное, серьезное личико, маленькая родинка на левой щеке… Уткнувшись носом в лежащий на столе блокнот, он что-то усердно выводил в нем шариковой ручкой.

Сидящая рядом с ним женщина, внешность которой ничем меня поначалу не зацепила, заметив, вероятно, мою недовольную мину, торопливо, словно извиняясь, поздоровалась и сказала:

— А это Павлик. Он очень спокойный, он не станет вам мешать.

— Ну, здравствуй, Павлик, — состроил я подобие улыбки, но мальчик на мое приветствие никак не отреагировал, продолжая вдумчиво чиркать в блокноте, а его мать — или кем там она ему приходилась — стремительно выпрямила спину, будто собираясь заслонить собой свое чадо, и пробормотала, царапнув меня синим, как тающий лед, взглядом:

— У Павлика проблемы с общением… Он… у него аутизм. Вы только не думайте… Он очень спокойный!

На пару мгновений мне вдруг показалось, что передо мной… мама. Только совсем молодая… И я понял вдруг, что Тамара всегда напоминала мне маму, только я не мог этого осознать. Так может, это Тамара и есть?!. Но этого не могло быть в принципе, а сказанное матерью Павлика дошло, наконец, до меня, поэтому я, чертыхаясь в душе на свое невезение, выдавил:

— Да я и не думаю… Ладно, ничего страшного.

Женщина расслабила спину, но исподволь продолжала следить за мной настороженным взглядом.

Признаться, первым моим желанием было пойти к проводнице и попросить место в другом купе. Но объяснение, что сорокапятилетний мужик испугался ребенка, выглядело бы настолько смешным и нелепым, что я лишь поморщился и, уложив сумку в ящик под полкой, принялся раздеваться.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
Я пишу это, потому что имею привычку забывать обо всём, а то, что я сегодня услышал, важно. Важно не для меня — моё время и время почти всех, кто пока что жив и действует на Земле, скоро выйдет, но, быть может, кому-то, где-то это будет полезно, или ценно, или ещё что. Как закончу — запаяю листы в трубу, залью воском и кину в обрыв. Возможно, кто-то когда-нибудь это прочитает и сделает выводы. Если ему, конечно, дадут их сделать.

Мне следовало бы начать с начала, но я, честно говоря, не уверен, когда начал подступать конец света. Может, он готовился долгие годы до финала; может, всё сразу произошло. Мрачно всё было — воздух грелся, моря остывали; бензина мало, а народа много; может быть, всё уже разваливалось веками, но люди этого не замечали. Самым ярким первым воспоминанием у меня и у других было крушение «Disney Magic». Думаю, именно тогда люди потихоньку осознали, что всё может быть хуже, чем кажется.

«Disney Magic» — здоровенный круизный лайнер, из тех, что обычно кружат вокруг островов и всё такое. Как-то раз в новостях поднялся галдёж, как этот самый лайнер просто затонул недалеко от причала. Странно, что долго не было видеорепортажей. Были просто фото, где корабль плывёт себе целёхонек, но ни одной картинки самой катастрофы. А потом откуда-то взялась эта кассета, и её показали по новостям. Наверное, не догадались заранее отсмотреть.

Корабль плыл себе, быстро и уверенно, вокруг него лодочки и яхты сновали, вполне себе мечта курортника — а потом внезапно встал. Просто с маху остановился, как будто налетел на гору. Видно было, как полетели вперёд люди на палубе, как обвалился всякий хлам с бортов: мерзкая картина. Вот он так стоит несколько секунд, а потом вода за кормой вспенилась. Ну, все подумали, что это движки заводятся… А потом поднялась эта рука.

Не уверен, что это была именно рука, но явно какая-то конечность, и было в ней метров тридцать. Она протянулась вдоль борта корабля и… просто вскрыла его. Словно пакет чипсов по шву, а внутри люди бегают, вопят… жутко было. Потом видно, как что-то выдернулось из воды, огромный костистый силуэт полез в щель, потом у него на спине что-то взорвалось, а оператор поднял камеру, чтобы посмотреть на пролетевшие мимо истребители. И тут плёнка кончается.

Я просто сидел и смотрел в телевизор, я был в шоке и еле заметил выступление президента, когда он объявлял чрезвычайное положение. Прошло дня два или три, пока ТВ не оказалось полностью под колпаком правительства. А может неделя, не знаю точно. Интернет нагнули потом, но так или иначе вскоре везде было только «сохраняйте спокойствие, всё под контролем». Самое странное — жизнь некоторое время не менялась. Приходили платёжки, надо было ходить на работу, на учёбу и так далее. Просто появилось больше перепуганных людей и странных слухов.

Потом до нас дошли сведения, что эвакуируют уже целые города, что была чума, восстание, теракт или ещё какой кошмар. Брат, живущий на юге, передал, что их эвакуируют от огромного лесного пожара. Странно, сказал он, огонь очень странно двигается. Лезет прямо на деревья, стремится к бензину и вообще идёт неровно. А потом он поклялся, что видел огненного мужика ростом метров шесть, что он шёл и всё вокруг пожирал. На этом звонок оборвался, и после этого я брата уже не слышал.

Так что ситуация становилась хуже и хуже. Эвакуировали всех подряд, никакой надёжной связи больше не было, так что сложно сказать, насколько всё было плохо. Всё же ходили слухи, и слухи были стрёмные. Реальный бред о зомби на юге, вспышках массовых убийств на востоке, о том, что побережье океана в одном месте ожило и пожирает людей, секта, которая вопила о втором пришествии и приносила людей в жертву, чтобы его отсрочить… я начал от людей отдаляться, хотел того самого блаженного неведения. Может, потому и выжил, если теперь подумать.

Как-то раз я проснулся, а на окне были пятна крови. Пятна были снаружи, а внизу творилась полная херня… Вопли, лязг, выстрелы и запах палёной проводки. Я спрятался. И мне этого не стыдно. Трупы остались там, не похороненные. А я спрятался в доме почти на неделю, хотя шум стих гораздо раньше. На пятый день сдохло электричество, не было ни газа, ни воды. Когда припасов стало не хватать, я высунулся из дому и увидел, что западной стороны мира больше нет.

Не знаю вообще, как такое получилось, но в десяти метрах к западу от моего дома теперь обрыв, и дна у него не видно. Другую сторону обрыва тоже не видно, так что западная сторона мира для меня теперь, по сути, потеряна. Пригородный район вокруг напоминал поле боя, везде кровь и обломки, вскрытые дома… трупов не было, чему я до сих пор удивляюсь. Я пошарахался, поискал еду по домам, а потом вернулся.

Давно уже так живу, даже не знаю уже, сколько. Может быть, годы и годы, может, несколько месяцев, тут не поймёшь. Иногда солнце стоит на одном месте так долго, что, кажется, должно бы несколько дней уже пройти. Иногда облака накатывают, и вытянутой руки не видно. И вокруг … бродит что-то. Я бегу, едва заслышав шум, но мне кажется, что они размером с человека и любят металл. Твари поменьше иногда копаются в мусоре, я обхожу их стороной. Как-то раз выползла тварюшка, на вид как клоп, но размером с кошку. Поглядела на меня и крикнула «СТОЙ!» без малейшего акцента. Я потом несколько дней из дому не выходил.

Иногда сверху проплывают твари-пузыри. У них насекомые ноги на брюшках, и на вид они как личинки, но у них со всех сторон есть глаза. Когда приземляются — жрут всё, что найдут, но в основном они летают высоко. Когда я нашёл раненого, одна такая пролетала мимо. Раненый был весь порезанный и был похож на спецназовца из кинофильмов, но его боевой костюм (или как его там) был порван в лохмотья.

Он сказал, что охотился на того пузыря, но на его напали. Не сказал, кто именно напал, но сам он был уже на последнем издыхании. Я скормил ему фасоли из консервы и напоил водой, так что он немного оклемался. Спросил, кто я такой, в порядке ли я и всё такое. Он был слегка в шоке, когда я ему сказал, что западной стороны мира больше нет. Он сказал мне, что сторона есть, просто её переместили, хотя я так и не понял, как это. Я его подлечил и спрашивал, кто он такой, но он отмалчивался. Наконец он сказал:

— Нахер всё это, толку теперь от их приказов, — и рассказал мне кое-что.

Он сказал, что работал на какой-то фонд, который отчасти тюрьма, а отчасти исследовательский центр. Сказал, что он один из тех агентов, которые искали всякие странности и не давали им вредить людям. Я сказал, что у него отлично получалось, он поржал. Сказал, что что-то случилось и несколько этих странностей убежали одновременно, и фонд потерял контроль над ситуацией. Он сказал, что это называется «Ситуация класса GH-0 'Мёртвый парник'».

Я спросил его, что это значит. Он смотрел на меня довольно долго, а потом продолжил. Сказал, что это когда все на земле умирают, но сама земля в порядке и условия на ней подходят для жизни. Я спросил, что от этого толку, если все и так мертвы, а он только улыбнулся странно. Я спросил его, есть ли ещё живые на земле, он сказал «да, но рассредоточенные и под контролем». Потом я сидел и переваривал услышанное, а раненый поднялся, потянулся и принялся осматривать порезы. Он надевал ботинки, когда я спросил его — а что же дальше?

Он сказал, что надо сделать «перезагрузку». Что у них есть технология, чтобы почти всё воссоздать, а людей сделать не так-то и сложно. Что надо провести зачистку и захватить все странности, заново отстроить и населить города. Это долго, очень долго, но в конце концов всё будет как раньше. Сказал, что даже воспоминания можно воссоздать. Я сидел просто в шоке, пока он ходил и одевался, как будто ничего и не произошло. Я сказал ему, что он сбрендил и люди не могут просто так всё забыть, что всё это нельзя смести одним махом. Он остановился, поглядел на меня, улыбнулся, а потом сказал:

— Почему нет? Раньше делали, а теперь вдруг не получится?

Не знаю, в своём ли он был уме, или нет, но я думаю, он не сумасшедший. Уходя, он сказал что-то о затоплении моего дома. Прошу вас, не дайте им отмести нас в сторону. Не дайте им нас спрятать. Ищите, вы ведь сможете найти. Должны же ведь быть люди, которые что-то оставили за собой. Пусть гибель мира будет не напрасной. Помните нас.
♦ одобрила Совесть
2 июля 2015 г.
Автор: Уолтер Тивис-младший

В тот вечер Фарнсворт изобрел новый напиток — пунш-глинтвейн с джином, настоянным на ягодах терна. Способ приготовления был столь же нелеп, как и название: раскаленную докрасна кочергу надо сунуть в кружку с теплым красноватым джином, потом всыпать туда же корицу, гвоздику и сахар, а потом выпить эту идиотскую смесь. Тем не менее, как иной раз бывало с идеями Фарнсворта, результат получился неплохой. После третьей порции напиток показался мне вполне терпимым.

Когда Фарнсворт, наконец, положил дымящуюся кочергу в камин, чтобы опять раскалилась, я удобно откинулся на спинку большого кожаного кресла, которое хозяин собственноручно реконструировал (если нажать кнопку, оно укачивает сидящего, пока тот не заснет), и сказал:

— Оливер, твою фантазию можно уподобить разве что твоему гостеприимству.

Фарнсворт покраснел и улыбнулся. Он низенький, круглолицый и легко краснеет.

— Спасибо, — отозвался он. — Есть еще одна новинка. Называется «шипучая водка-желе». Ее полагается есть ложкой. Может, попробуешь? Нечто... потрясающее!

Я поборол дрожь, пронизавшую меня при мысли о том, что придется хлебать водку-желе, и сказал:

— Интересно, очень интересно.

И так как он ничего не ответил, мы оба молча уставились на пламя в камине, а джин тем временем теплой струей разливался у нас в крови. В холостяцком жилье Фарнсворта было уютно и привольно; по пятницам я всегда чудесно коротал здесь вечера. По-моему, в глубине души всякий мужчина любит тепло огня и спиртные напитки (даже самые причудливые), а также глубокие, удобные кожаные кресла.

Через несколько минут Фарнсворт внезапно вскочил на ноги и объявил:

— Хочу показать тебе одну штуковину. На той неделе смастерил. Правда, не совсем удачно вышло.

— Вот как? — я-то думал, что за истекшую неделю его мысль не пошла дальше обычных изысканий в области спиртного. С меня и их было более чем достаточно.

— Да, — продолжал он уже от порога. — Она у меня внизу. Сейчас принесу.

Он выбежал из кабинета, и раздвижная дверь закрылась за ним автоматически, так же, как секундой раньше автоматически распахнулась.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
29 июня 2015 г.
Первоисточник: www.e-reading.club

Автор: Михаил Елизаров

Малышев знает, что он третий муж у своей жены; первый просто развелся, а вот второй муж хотел зарезать, бегал за ней по поселку с ножом, пока его не повязали. Жена, когда вспоминает об этом, плачет. Она не хочет брать фамилию Малышева и остается при девичьей фамилии — Липатова. Зовут жену Марина.

Малышев уже полгода живет у Липатовых в Пресненском, а на работу ездит на мотоцикле в город и там пересаживается за руль грузовика. Малышев — водитель по профессии.

По вечерам в гараже механики за бутылкой ведут долгие разговоры обо всем. Малышев как-то проговорился, что переехал в Пресненское, а ему сразу доложили: самая там страшная семья — это Липатовы. Малышев теперь стесняется сказать товарищам, что дочь Липатовых, Марина — его жена.

— А что они такого сделали? — вроде из праздного любопытства спрашивает о Липатовых Малышев.

— Поговаривают, что Липатовы ведьмачат, — отзывается шофер Судаков. — Одна девушка из Пресненского должна была замуж выйти за старшего сына Липатовых. А потом расхотела и за другого пошла. И почти сразу после свадьбы начались у нее болезни. Сначала на шее появились нарывы, голова очень сильно болела. Как же она, бедная, мучилась. Затем под мышками вспухли лимфоузлы, и она умерла. Вещи ее перебирали, нашли свадебную фату, и на ней был крест вырезан и вышита буковка «Л» — сокращенно то ли «Липатов», то ли «Лукавый». Все в Пресненском догадывались, чьих это рук дело. А когда поминали по умершей девять дней, то к ним пришла старая Липатова и говорит: «Я так рада, так рада, так рада, что ее запечатали в церкви». Колдуны всегда рады чьей-то смерти и должны трижды говорить правду, вот Липатова и сказала: «Рада», — а словами про церковь свою правду завуалировала.

— У Липатовых, — говорит водитель Лунев, — два сына и дочь. В Пресненском все родители запрещали детям дружить с Липатовыми.

С ними боялись водиться. Чуть что не по-ихнему: «Горя хотите? Будет вам горе от нашего папы!». Так и получалось. Кто с Липатовыми поссорится — месяц пройдет, ребенок худой делается, бледный, круги под глазами. Бабы, что с Липатовой свяжутся, болеют по-женски — грудь отрежут или яичники. Мужики пьют, вешаются. Вначале найдут под калиткой узелок с землей, голову куриную, а потом — начинается.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
Автор: Стивен Кинг

Рано или поздно в процессе обучения у каждого студента-медика возникает вопрос — какой силы травматический шок может вынести пациент? Разные преподаватели отвечают на этот вопрос по-разному, но, как правило, ответ всегда сводится к новому вопросу: «Насколько сильно пациент стремится выжить?»

------

26 ЯНВАРЯ

Два дня прошло с тех пор, как шторм вынес меня на берег. Этим утром я обошел весь остров. Впрочем, остров — это сильно сказано. Он имеет сто девяносто шагов в ширину в самом широком месте и двести шестьдесят семь шагов в длину, от одного конца до другого.

Насколько я мог заметить, здесь нет ничего пригодного для еды.

Меня зовут Ричард Пайн. Это мой дневник. Если меня найдут (когда?), я достаточно легко смогу его уничтожить. У меня нет недостатка в спичках. В спичках и в героине. И того и другого навалом. Ни ради того, ни ради другого не стоило сюда попадать, ха-ха. Итак, я буду писать. Так или иначе, это поможет скоротать время.

Если уж я собрался рассказать всю правду — а почему бы и нет? Уж времени-то у меня хватит! — то я должен начать с того, что я, Ричард Пинцетти, родился в нью-йоркской Маленькой Италии. Мой отец приехал из Старого Света. Я хотел стать хирургом. Мой отец смеялся, называл меня сумасшедшим и говорил, чтобы я принес ему еще один стаканчик вина. Он умер от рака, когда ему было сорок шесть. Я был рад этому.

В школе я играл в футбол. И, черт возьми, я был лучшим футболистом из всех, кто когда-либо в ней учился. Защитник. Последние два года я играл за сборную города. Я ненавидел футбол. Но если ты из итальяшек и хочешь ходить в колледж, спорт — это единственный твой шанс. И я играл и получал свое спортивное образование.

В колледже, пока мои сверстники получали академическое образование, я играл в футбол. Будущий медик. Отец умер за шесть недель до моего окончания. Это было здорово. Неужели вы думаете, что мне хотелось выйти на сцену для получения диплома и увидеть внизу эту жирную свинью? Как по-вашему, нужен рыбе зонтик? Я вступил в студенческую организацию. Она была не из лучших, раз уж туда попал человек с фамилией Пинцетти, но все-таки это было что-то.

Почему я это пишу? Все это почти забавно. Нет, я беру свои слова обратно. Это действительно забавно. Великий доктор Пайн, сидящий на скале в пижамных штанах и футболке, сидящий на острове длиной в один плевок и пишущий историю своей жизни. Я голоден! Но это неважно. Я буду писать эту чертову историю, раз мне так хочется. Во всяком случае, это поможет мне не думать о еде.

Я сменил фамилию на Пайн еще до того, как я пошел в медицинский колледж. Мать сказала, что я разбиваю ее сердце. О каком сердце шла речь? На следующий день после того, как старик отправился в могилу, она уже вертелась вокруг еврея-бакалейщика, живущего в конце квартала. Для человека, так дорожащего своей фамилией, она чертовски поторопилась сменить ее на Штейнбруннер.

Хирургия была единственной моей мечтой. Еще со школы. Даже тогда я надевал перчатки перед каждой игрой и всегда отмачивал руки после. Если хочешь быть хирургом, надо заботиться о своих руках. Некоторые парни дразнили меня за это, называли меня цыплячьим дерьмом. Я никогда не дрался с ними. Игра в футбол и так уже была достаточным риском. Но были и другие способы. Больше всех мне досаждал Хоу Плоцки, здоровенный, тупой, прыщавый верзила. У меня было немного денег. Я знал кое-кого, кое с кем поддерживал отношения. Это необходимо, когда болтаешься по улицам. Любая задница знает, как умереть. Вопрос в том, как выжить, если вы понимаете, что я имею ввиду. Ну я и заплатил самому здоровому парню во всей школе, Рикки Брацци, десять долларов за то, что он заткнул пасть Хоу Плоцки. Я заплачу тебе по доллару за каждый его зуб, который ты мне принесешь, — сказал я ему. Рикки принес мне три зуба, завернутых в бумажную салфетку. Он повредил себе костяшки двух пальцев, пока трудился на Хоу, так что вы видите, как это могло быть опасно для моих рук.

В медицинском колледже, пока другие сосунки ходили в лохмотьях и пытались зубрить в промежутках между обслуживанием столиков в кафе, продажей галстуков и натиранием полов, я жил вполне прилично. Футбольный, баскетбольный тотализатор, азартные игры. Я поддерживал хорошие отношения со старыми друзьями. Так что в колледже мне было неплохо.

Но по-настоящему мне повезло, только когда я начал проходить практику. Я работал в одном из самых больших госпиталей Нью-Йорка. Сначала это были только рецептурные бланки. Я продавал стопочку из ста бланков одному из своих друзей, а он подделывал подписи сорока или пятидесяти врачей по образцам почерка, которые продавал ему тоже я. Парень продавал бланки на улице по десять-двадцать долларов за штуку. Всегда находилась масса кретинов, готовых купить их.

Вскоре я обнаружил, как плохо контролируется склад медикаментов. Никто никогда не знал, сколько лекарств поступает на склад и сколько уходит с него. Были люди, которые гребли наркотики обеими руками. Но не я. Я всегда был осторожен. Я никогда не попадал впросак, до тех пор, пока не расслабился и пока удача не изменила мне. Но я еще встану на ноги. Мне всегда это удавалось.

Пока больше не могу писать. Рука устала, и карандаш затупился. Не знаю, почему я беспокоюсь. Наверняка кто-нибудь вскоре подберет меня.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13