Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ВЫМЫШЛЕННЫЕ»

12 июля 2015 г.
Первоисточник: creepypasta.wikia.com

Автор: HumboldtLycanthrope

Когда Мелиссе исполнилось четырнадцать, отец продал ее варщику по кличке Дизель за два фунта метамфетамина и убитый «реднековский Феррари» — Понтиак Файрберд.

Днем Дизель держал Мелиссу в трейлере, прикованной к ржавому дровяному ящику, оставив ей банку воды и коробку хлопьев, в то время как сам работал в лаборатории позади прицепа, превращая толченые таблетки судафеда и эфедрина в стеклянные осколки мета.

Вечером Дизель, покачиваясь, открывал входную дверь, заполняя крошечный трейлер зловонием жженых химикатов, напоминавшим кошачьи ссаки, и освобождал девочку, чтобы та смогла приготовить ему ужин, помыть посуду и прибраться в жилище.

А когда опускалась ночь, наполняя округу кваканьем жаб и стрекотом сверчков, Мелисса до крови прокусывала свой кулачок, пытаясь заглушить крики боли, задыхаясь от запаха химикатов и пота лежавшего на ней мужчины.

Два месяца спустя бойскауты нашли ее обнаженное тело в дренажной канаве в лесополосе недалеко от Юрики, Калифорния, точнее увидели бледные, вывернутые конечности, торчащие из грязной сточной воды. Хотя дело официально было поручено детективу МакЛинни, детектив Стандлер присутствовал на месте преступления в качестве ассистента. Стандлер же и помогал вытаскивать ее останки из канализационной воды и мусора. Как только тело высвободилось из грязи, голова откинулась в сторону, и большие, незрячие глаза уставились прямо на детектива. На мгновение Стандлер готов был поклясться, что увидел вспышку жизни в них, хотя по ее серому, раздувшемуся лицу было понятно, что девочка мертва давным-давно.

Стандлер (теперь уже экс-детектив Стандлер, отпущен под залог, находится в ожидании суда за убийство) глубже вжался в сиденье своего автомобиля. Он припарковался перед загородным домом начальника департамента полиции, ожидая, когда жирный ублюдок наконец вернется с работы домой.

Стандлер отхлебывал виски прямо из горлышка, запивая его уже нагревшимся Будвайзером, и думал о том, как можно позволить жить тому, кто сотворил подобное с четырнадцатилетней девочкой. Найдется ли хоть кто-нибудь, способный понять подобных ублюдков? Способный пожалеть их?

Не нашелся никто. Никто не пожалел это дерьмо по кличке Дизель. Две недели оплаченного административного отпуска — это то, что получил Стандлер после того, как разрядил свой служебный револьвер прямо в рожу больного извращенца.

Улов был шикарный: подпольная лаборатория, килограммы мета и целый арсенал оружия. Весь отдел ходил на ушах от радости, и, кроме официального отпуска, Стандлеру закатили нехилую вечеринку, на которую прибыли почти все офицеры департамента.

Когда в комиссии по расследованию спросили, что привело его на территорию за пределами собственной юрисдикции, к тому же в дикую безлюдную глушь, он ответил просто: «Наводка информатора».

А что он должен был ответить? Что призрак подсказал ему, где искать? Что маленькая мертвая девочка вернулась из могилы и рассказала ему все? Рассказать о том, что однажды случилось в темный, предрассветный час в его спальне, когда он проснулся в той сумеречной зоне между состояниями «пьян в стельку» и «убийственное похмелье», весь в липком поту, его жена громко храпела рядом, стены комнаты вращались бешеной каруселью, а сердце угрожало проломить грудную клетку? И там была она: хрупкая, маленькая девочка у изножья его кровати, тощая фигурка в белой рубашке с подолом, окрашенным темно-малиновыми полосами.

Первый раз увидев ее, он перепугался до крика, но горящее, пересохшее горло издало лишь скрипучее карканье. Однако этого хватило, чтобы разбудить жену.

«Что?.. Что случилось?»

Стандлер сморгнул опухшими от алкоголя веками. Вокруг только темнота. Девочка исчезла. Никого не было.

«Ничего, дорогая, ничего, спи. Мне просто приснился кошмар».

«О'кей».

Жена перевернулась на другой бок и немедленно захрапела снова. Стандлер лежал без сна, пока рассвет не окрасил комнату в бледно-серые тона. Его тело затекло и покалывало, но единственное, что его волновало — это что же он, черт побери, видел, и не так ли сходят с ума?

В следующий раз появление девочки Стандлер воспринял уже гораздо спокойнее.

Он дважды быстро сморгнул в надежде, что ее призрачные очертания растают, как в прошлый раз. Но она не исчезла. Она осталась на месте, глядя на него своими холодными глазами, посаженными глубоко в темных глазницах. Он недоумевал. Неужели это бледная фигурка была реальной?

И тогда она быстро подошла к нему, ее синюшные губы раскрылись, и она начала говорить. Он чувствовал запах могилы в ее дыхании, а она все шептала ему на ухо о той ночи, когда отец продал ее Дизелю.

Это произошло глубоко в глуши Южного Гумбольдта, за горами Альберпойнт и Блоксберг, в месте, у которого даже нет официального названия, на границе округа Тринити, где зимы снежные, а холодные летние утренники закаляют склоны холмов инеем.

Небо было черным, шел проливной дождь. Ее отец был пьян и, грубо схватив за руку, поволок через грязный двор. Девочка была напугана, но больше ее расстроило то, что брызги грязи из-под тяжелых дэннеровских башмаков ее отца заляпали все ее платье. Ее мать умерла тремя неделями ранее.

Отец втолкнул ее в трейлер Дизеля.

«Мокрощелка твоя», — буркнул отец пожилому бородатому мужчине в засаленном комбинезоне.

Дизель шагнул вперед и стиснул ее лицо мозолистой ладонью, с тыльной стороны покрытой седеющими волосками, ворочая ее голову из стороны в сторону, словно осматривая товар на рынке.

«А она хорошенькая».

«Как скажешь, — ухмыльнулся отец. — У нее странные глаза и хреновые зубы. Но готовит она действительно хорошо, и убирает. Она чертовски здорово управляется со шваброй».

«О, да», — усмехнулся бородач.

Запаянные пакеты с метом перешли из рук в руки.

«Она будет управляться. Она все будет делать красиво».

А два месяца спустя она была мертва и выброшена за ненадобностью, как мешок мусора.

Больные ублюдки! Как он мог позволить им жить?

… И никто не жалел Дизеля. Никто не оплакивал его.

Они закатили Стандлеру вечеринку.

Он был героем.

Тогда.

Во второй раз все было иначе. Он отстранен, скорее всего, будет уволен. Нет работы. Нет пенсии. Есть уголовное дело.

Стандлер отхлебнул еще виски и поднял лежащий на сиденье между ног пистолет. Старая добрая «Беретта», подарок его отца. Стандлер баюкал в руке тяжелый холодный металл, ожидая, когда же к симпатичному пригородному домику наконец прибудет хозяин — бывший босс Стандлера, эта жирная свинья. Интересно, кто первый обнаружит труп на ухоженной лужайке перед домом — жена босса? А может, его детишки-тинэйджеры?

Вечер был теплый, Стандлер опустил окно, и шум автомобилей на 101-й мягко напевал в ушах.

Стандлер думал о Гамлете.

Он прослушал курс английской литературы в колледже, когда изучал уголовное право, вынашивая идею поступить на юридический факультет и стать адвокатом, но Шарлотта забеременела, он бросил учебу и стал работать в полиции, чтобы обеспечить семью. И все только ради того, чтобы Шарлотта на седьмом месяце родила мертвого мальчика и навсегда потеряла возможность зачать снова.

«Гамлет». История о призраке отца принца датского навсегда засела в его памяти. Стоя на вершине замковой стены, призрак отца взывает к принцу, чтобы отомстить за свое убийство.

«Настал тот час, когда я должен пламени геенны предать себя на муку!»

Стандлер всегда недоумевал: разве Гамлет безумен? О, нет, это будет означать, что они все сошли с ума. Горацио, Марцелл, Бернардо — они все его видели. Они не могли одновременно лишиться рассудка! Это должно было быть правдой. Призрак являлся на самом деле.

Когда во второй раз девочка попросила Стандлера убить, все пошло совсем не так гладко, как в случае с Дизелем.

«Мой отец, — прошептала она. — Убей его.»

И как он мог отказать? Тот, кто действует как конченый мерзавец, продавая собственную дочь, безусловно, заслуживает смерти. Девочка описала машину, в которой он будет. Фунт мета Стандлер найдет в багажнике, а «глок» папаша всегда держал под сиденьем.

Стандлер ждал в Ред Лайон. Хотел на Бродвее, точно там, где указала ему маленькая девочка. И, как по часам, автомобиль вкатился на стоянку. Детектив почувствовал приятное удовлетворение при виде недоумения на лице незнакомца, когда дуло 38-го оказалось прямо перед его глазами. Стандлер не дал ему шанса произнести хоть слово.

Только вот не было мета в багажнике, не было и ствола под сиденьем. Да и вовсе не отцом Мелиссы оказался убитый мужчина. По крайней мере, так сказали следователи. Они утверждали, что это был всего лишь бизнесмен из Санта-Розы.

Но Мелисса пришла к Стандлеру на следующую ночь, мерцающая и мертвенно-бледная в лунном свете, и рассказала ему все. Нет, это был ее отец! Они лгут! Все они! Лживые негодяи, шептала девочка ему своими бледно-синими губами, и сладкое могильное дыхание касалось его щеки. Они пытаются скрыть правду. Это был заговор, и они его уволили, потому что начальник полиции тоже замешан в этом.

Вот почему начальник полиции был следующим. Вот почему Стандлер сидел в своей машине возле его дома, наслаждаясь тяжестью оружия в руке. Он должен был убить своего старого босса, этого сукиного сына, грязного ублюдка, крышующего винтовых барыг.

И были еще.

Их очень много, шептал хрупкий призрак. У нее есть список.

Его жена была одной из них. Грязная шлюха-наркоманка, за дозу раздвигавшая ноги даже перед его коллегами из департамента. Маленькая девочка рассказала ему об этом в тот предрассветный час, когда землю накрывает тишина и холод, и сердце его билось так, словно собиралось выскочить из груди.

Да, их очень много. Целый список. И это очень длинный список.
♦ одобрила Инна
7 июля 2015 г.
Первоисточник: ssikatno.com

— Смотрите, как я могу! — крикнул Вовка и, сделав заднее сальто, почти без брызг вошел в воду.

— Кстати, хочешь прикол по этому поводу? — спросил Алексей сидящую рядом подругу.

— Давай, — ответила Юля.

— Так вот. Сорок пять процентов несчастных случаев происходят после слов «Смотри, как я могу!», остальные пятьдесят пять — после слов «Фигня! Смотри, как надо!» — договорил молодой человек и рассмеялся. Подруга тоже расхохоталась.

— Над чем ржете? — появился из двери Михей. — Давайте, рассказывайте, я тоже хочу посмеяться.

Юля сквозь хохот пересказала шутку. Но в таком виде она не была смешной, зато сам её звонкий и заразительный смех сделал своё дело. Все трое ещё несколько минут держались за животы от смеха.

Довольно большой катер свободно дрейфовал где-то в Черном море километрах в двадцати от берега. Вовка взял судно у отца, который владел яхт-клубом, и теперь они отдыхали посреди открытой воды.

На корме сидел вечно мрачный Андрей, хотя, если честно, нельзя сказать, что он был всем недоволен. Просто это было его обычное состояние. Он сидел погруженный в свои какие-то мысли, в его руках покоилась удочка. Рыбалка — хорошее занятие для концентрации, успокоения, да и вообще занимательное занятие, хотя и не все это понимают.

— Где Аньку потерял? — спросил Лёха у Мишки.

— Спит.

— Всю ночь спать ей не давал? — подмигнув, посмотрел на друга.

— Ну... Не всю, — слегка улыбнувшись, ответил Миха. Выкрикнув во всё горло понравившуюся фразу: «Смотри, как я могу!» — он прыгнул в освежающую морскую воду.

Друзья уже второй день качались на морских волнах. Катер в их распоряжении ещё на пять дней. Холодильник был до отказа забит ассортиментом провизии и напитков. Отдыхай — не хочу.

Безоблачное утро теплыми лучами солнца обогревало людей, тихий звук облизывающих борт волн умиротворял. На много километров вокруг ни души. Тишина, покой и порядок. Кое-где можно увидеть резвящихся дельфинов, иногда пролетают мимо чайки.

Компания из шести человек была возрастом от двадцати до тридцати. Алексей, хоть и выглядел худощавым, выделялся на общем фоне силой, Мишка вечно с улыбкой на лице — душа компании, Вовчик — компьютерный инженер, Андрюха... Андрюха самый неспешный и рассудительный. Его-то дольше всего и уговаривали отправиться на отдых в открытое море. Аня встречалась с Мишкой и под стать ему была веселой и безбашенной. К Юльке подбивал клинья Вовка и поэтому не упускал ни единого случая похвастаться хоть чем-то. Она вроде и не отвергала его, но и не подпускала к себе. Никто даже не удивится, если узнает, что всё это придумал Вовчик, чтобы сблизиться с Юлькой. Она ведь точно бы не согласилась отправиться с ним наедине, поэтому Вовчику и пришлось собрать всю их компанию. Хотя, это только подозрения.

Друзья, беззаботно веселясь, потягивая хмельной и пенный напиток, провели очередной день. Солнце опустилось к горизонту и уже погружалось в воду. Всё озарилось оранжево-красным светом. Стало понемногу холодать, поэтому кто накинул куртки, кто укрылся в каютах.

В последних лучах солнца Андрей рассмотрел что-то на горизонте и поспешил позвать друга, который сидел прямо на палубе у двери в каюты.

— Лёха-а-а! — звал Андрей. — Лёха, иди, чё покажу!

— Ну, показывай. Чего поймал?

— Да ничего особенного, ты вон туда посмотри, — куда-то указывал пальцем возбужденный парень.

— На остров похоже. И что?

— А то, что в этом районе, насколько я знаю, никаких островов нет и быть не может. Какие координаты у нас?

— Пойдём, посмотрим. А что, думаешь, могло куда-то отнести?

— Не знаю, — ответил товарищ и первым направился в рубку.

Панель приборов ничего не показывала — все приборы были отключены. Солнце уже успело скрыться в воде. Стало совсем холодно — такой низкой температуры в этом регионе ещё не наблюдалось. Катер быстро окутал густой туман.

— Фигасе, фокусы. Откуда туман-то? — удивился Лёха.

— Температура упала, водяные пары... — начал было объяснять Андрей. Но такой ответ друга не устраивал и он поспешил перебить:

— Да-да-да. Я знаю, как это происходит. Просто как-то неожиданно быстро. И что за дела у нас с приборами?

— А вот это я не знаю.

— Ты в электронике как?

— Маленько соображаю. Сейчас посмотрим, — сняв один из фонариков, висящих на стене, и отщелкнув замочки на панели, Андрей заглянул внутрь.

— Тааак. Этот отсюда... сюда... тута оттуда... тут всё на месте... хм... никаких обрывов, горелым не пахнет. Фиг его знает.

— Нормально, — недовольно отреагировал Лёха. — А рация-то хоть работает?

Андрей пощелкал включателем рации — та молчала.

— Чего делать будем? — спросил Алексей.

— Пойдем, «обрадуем» остальных.

Оба пошли в каюту, где остальные, удобно устроившись, шутили шутки и травили байки.

— Итак, други... — начал Лёха. — У нас две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

Все насторожились. Какие ещё могут быть плохие новости?.. Всё ведь было нормально.

Первым подал голос Мишка:

— Давай с плохой, — улыбка сошла с его лица и он недоверчиво смотрел на вошедших.

— Мы хрен знает где, у нас не работает рация и, собственно, приборы.

— А хорошая? — поспешил спросить Вовчик.

— У нас куча жратвы и большая вероятность, что кто-то будет проплывать мимо. Мы ведь не так далеко заплыли. Если, конечно, нас не унесло к чёрту на кулички.

Всё веселье выветрилось, как и не бывало. Девчонки начали гундеть что-то вроде того, что теперь делать, что с ними будет. Мишка решил всех успокоить:

— Да ладно, чего вы? Еды ещё дней на пять, как и мы и планировали. Есть ракетница. У нас ведь есть ракетница? — задал вопрос Лёхе с Андрюхой.

— Вроде была, — ответил Вовка.

— Пойду-ка я проверю на всякий пожарный, — сказал Лёха и отправился на выход.

— Пойдём-ка посмотрим, — пошёл следом Андрей.

Парни подошли к двери, Леха повернул ручку, потянул на себя и, отскочив, сбил с ног друга и свалился сам.

За дверью, освещаемая сполохами молний, стояла мокрая, трясущаяся девочка. Друзья, затаив дыхание, смотрели на непрошеную гостью. Она подняла голову, посмотрела на перепуганных и упала, потеряв сознание.

* * *

В каюте стояла гробовая тишина, нарушаемая только тяжелыми вздохами отдыхающих. В дверном проеме появился Андрей. Он постоял так пару секунд и вошел внутрь, за ним вошел Лёха, неся на руках девочку.

Вовка с Юлей встали с кровати, чтобы Лёха уложил на неё «гостью». Все обступили кровать и наперебой стали задавать вопросы: откуда взялась, кто такая, почему в таком виде и так далее. Андрей, подождав немного, пока все не перестанут трындеть, ответил:

— Мы знаем ровно столько же, сколько и вы. Мы открыли дверь на палубу, а там она.

Девушки засуетились: одна побежала за полотенцем, другая за пледом. Парней выпроводили в другую каюту, а сами остались позаботиться.

Молодые люди сидели, нервно думая о произошедшем. Володя вспомнил, что они собирались проверить наличие ракетницы. Позвав с собой Лёху, он отправился в рубку.

На улице, набирая силу, уже бушевала стихия. Дождь лил как из ведра, молния сверкала как страбоскоп, раскаты грома заглушали все остальные звуки. Море раскачивало катер как маленькую лодку, отчего парням пришлось идти, держась за поручни, чтобы не свалиться за борт. Кое-как добравшись до места назначения, парни стали обыскивать все шкафчики и, конечно же, ракетница оказалась в последнем. С ней было всего три заряда.

— Негусто, — пробормотал Алексей.

— Хоть что-то.

— Вовчик, глянешь, а?.. Приборы не работают, может, ты чего сделаешь...

Володя пощелкал тумблерами, посмотрел под панель, куда не так давно совал свой нос Андрей. Почесав затылок, подвел итог:

— Всё вроде как целое. Черт его знает.

— Ладно, больше мы тут ничего сделать не можем. Пошли обратно.

Друзья, цепляясь за поручни, медленно шагали к каютам. Очередная волна сильно ударила о борт катера, и Вовку откинуло к борту. Ракетница выскочила из рук и отлетела на пару метров. Лёха, не отпуская рук от поручней, поспешил протянуть руку товарищу, но не смог дотянуться.

— Держись за ногу! — крикнул друг, растянувшись по палубе.

Вовка ухватился и быстро добрался до поручней. Быстро перебирая руками, он направился за ракетницей, пока та не свалилась в воду. Леха направился за ним. Палуба была очень скользкая и нормально идти было очень сложно, ноги так и норовили разъехаться. Парни как будто понимали друг друга без слов: Володя лег на живот, Лёха ухватил его за ногу, и вот ракетница уже была в руках. Из двери появился Андрюха и стал высматривать друзей, а они как раз уже подбирались, быстро перебирая руками по поручню.

Замерзшие товарищи показали всем ракетницу, те облегченно вздохнули. Вот только использовать её сейчас было бессмысленно — шторм. Нужно ждать подходящего момента.

— А если шторм не утихнет ещё черт знает сколько? — робко поинтересовалась Юля.

— Жратвы у нас на пять дней, с батей мы договорились выходить на связь каждый день в 22:00, а так как у нас не работает рация, то поисковая бригада будет организована уже сегодня-завтра. Не парься, — успокоил подругу Владимир. Хотя про связь каждый день он наврал. Связаться они должны были только через два дня.

* * *

Вот уже был полдень, а шторм всё ещё не закончился.

Аня сама себя назначила сиделкой для девочки — никто с ней спорить не стал. Когда гостья проснулась, Аня поспешила принести гамбургер и сок, по пути стукаясь о косяки от сильной качки.

— Кушать хочешь? — спросила Аня, подавая принесенную провизию.

Девочка молчала и смотрела куда-то перед собой. Аня прикоснулась к плечу девочки и повторила вопрос — та, не поворачиваясь, протянула руку, взяла еду и жадно начала есть, не сняв бумажную упаковку. Аня побоялась помогать с оберткой, так как девочка выглядела сейчас как дикое животное, которое может и пальцы откусить. Подошедшие друзья переглянулись, глаза у всех были ошалевшие.

— Как тебя зовут? — спросила Аня, когда с едой было покончено. Ответа не было.

Задав ещё несколько вопросов, на которые также не последовало ответов, компания решила обдумать план действий. Что, если шторм не прекратится до запланированного конца отдыха? Как же их будут искать в таких условиях?.. Ответов ни на один вопрос не нашлось. Оставалось только ждать.

Вовка с Андрюхой отправились в машинное отделение проверить: может, там поломка?.. Леха c Мишкой пошли в рубку — вдруг рация заработает. Аня осталась с девочкой, а Юля пошла готовить покушать.

Ветер слегка утих. Волны стали поменьше, но дождь с молниями и громом продолжались.

Оставшуюся часть дня молодые люди искали причину отказа двигателя и аппаратуры. В машинном отделении всё было вроде в норме, рация не подавала признаков жизни.

Покушав, честная компания разошлась по каютам. Для девочки выделили отдельную, благо их хватало на всех.

* * *

Следующее утро немного обрадовало компанию: шторм утих, но вот туман никуда не делся и аппаратура катера отказывалась работать.

Примерно к одиннадцати утра первой на камбуз пришла Аня, поставила кипятиться чайник, сделала себе и девочке по бутерброду. Налив чашку кофе, прихватив с собой бутерброды и упаковку сока, отправилась в каюту к гостье.

Девочка сидела на кровати, поджав колени к подбородку и всё так же, как вчера, смотрела в одну точку перед собой. Вошедшая поставила принесенный завтрак на тумбочку и хотела уже присесть на кровать...

На голову что-то капнуло.

Аня подняла голову и присмотрелась: на потолке была вода. Не просто вода, а как будто кто-то мокрыми ногами ходил по потолку. В груди ёкнуло. Аня опустила глаза на девочку, та была в неестественной позе, как паук, и скалилась, направляясь сторону «сиделки». У девушки перехватило дыхание; она не могла ничего произнести. Колени подкосились, а «паук» медленно приближался. Аня, совладав со своим телом, стала отходить, вышла из каюты и попятилась к двери на палубу. В коридоре никто не встретился — двери во всех каютах были открыты и внутри никого не было. Паукообразная девочка ускоряла движение. Аня, резко развернувшись, рванула прочь. Уже на палубе, поскользнувшись, перевалилась через поручень и, падая, сильно ударилась головой о борт...

Собравшиеся на камбузе ребята заметили отсутствие Ани, и, немного подождав, пошли её искать. Первым делом отправились в каюту девочки, но там подруги не оказалось, а стоящий поднос с пустой кружкой из-под кофе и крошки говорили о том, что она была здесь. Девочка сидела на кровати, ни на что не реагируя.

Парни по двое пошли искать подругу по катеру. Юля осталась с ребенком.

Прошло около трёх часов, но поиски не увенчались успехом. Уже и так напряженная обстановка стала накаляться. Миха, выпив уже бутылки три пива, задавал всем один и тот же вопрос: «Ну куда она могла деться?». Остальные только пожимали плечами.

Юля, расчувствовавшаяся и накрутившая себя дурными мыслями, ушла с мокрыми глазами к себе в каюту. Андрюха всегда, когда нервничал, начинал есть, вот и сейчас он направился к холодильнику. Вовчик последовал за ним.

— Ну не могла же она просто испариться! — взорвался Миха. — Это всё наверняка вот этой работа. Она мне сразу не понравилась. Посмотрите-ка, сидит тут, тихоня! Куда дела мою подругу?! — срываясь на крик, с очередной бутылкой пива в руке он направился к девочке.

— Она-то тут при чем? — спросил Леха, схватив друга за шкварник, и легким движением вытолкнул буяна в коридор.

— А я ещё не знаю, но собираюсь узнать! — вопил Миха и силился пройти в каюту.

— Успокойся! — гаркнул товарищ. — Напился, веди себя нормально.

Но это только разозлило парня, и он со всей силы толкнул товарища в грудь. Алексей споткнулся и, падая, виском напоролся на угол тумбочки. Кровь медленно растеклась вокруг головы.

На крики прибежали Андрей и Вовка. Увидев лежащее бездыханное тело друга, поспешили оказать первую помощь, а Миха стоял и кричал: «Я не виноват! Это всё она, она, она!». Поняв, что бывшему другу помочь уже ничем не могут, схватили обезумевшего под руки, затащили его в каюту и заперли снаружи. В голове был бардак...

— Что творится-то такое? Что теперь делать-то?.. Ты тут придумай чего-нибудь, а я к Юльке, — сказал Володя и уже развернулся уходить.

— А чего придумать-то? — в недоумении спрашивал товарищ. От всей этой картины его мутило.

— Не знаю. Спрячь его, что ли.

Девочка молча смотрела на растекающуюся лужу крови. Андрей поспешил её отвести в другую каюту и закрыл эту.

* * *

Юлю от проливания слез в подушку отвлек скрежет. За иллюминатором проскользнула тень. Девушка достала из тумбочки нож и затихла на кровати.

Из коридора доносились какие-то стуки. Распахнулась дверь. В проеме стояло нечто чёрное и со скрежещущими звуками тянуло к ней свои конечности. Оно с шипением подползло к кровати...

Юля взвизгнула, вонзила нож туда, где должна была быть голова этого чёрного существа, и выбежала в коридор.

* * *

После пяти дней поисков катер был найден. На борту был кромешный ад. Сын хозяина судна был найден мертвым в каюте с ножевым ранением в голову. В другой каюте был труп молодого человека с проломленной головой, в третьей — другой человек, застреленный из ракетницы. В рубке нашёлся человек со смертельным ранением в глаз из той же ракетницы.

Самое страшное было в моторном отсеке. Под кожухом двигателя угадывалась девушка, почти полностью перемолотая движущимися элементами.

В камбузе была найдена девочка. Она была жива, но ни на что не реагировала, не отвечала на вопросы и смотрела только перед собой. Её для реабилитации определили в медицинское учреждение.

Чуть позже в той же местности был обнаружен небольшой туристический корабль, не вернувшийся с рейса. Экипаж и пассажиры были мертвы; обстоятельства их смерти были схожи с тем, что произошло на катере. Там же были найдены документы, которые могли принадлежать выжившей девочке.

Случаи получили широкую огласку в СМИ. Кое-кто обвинял в смертях странную девочку, другие же были склонны верить ученым, которые заявили, что в определенных морских местностях высокочастотный звук бьющихся о борт волн может свести людей с ума и вызвать реалистичные галлюцинации.

Доказательств ни одной из версий представлено не было.
♦ одобрил friday13
6 июля 2015 г.
Первоисточник: ficbook.net

Присутствие двоих новеньких — двоюродных братьев Лехиного зятя — никого особенно не смущало; тем более, выехали мы в действительно выразительное место.

Мы — это что-то вроде клуба, вот только на чем этот клуб специализируется, сказать сложно: я, например, предпочитаю полазать по горам, Саня — фотограф и вечно возится со своим до неприличия дорогим стеклом, Вадику лишь бы загнать свой внедорожник в максимально непролазную грязь, а тот же Леха — рыбак до мозга костей. Короче, объединяет нас только одно — страсть к нерастерзанным еще цивилизацией уголкам — но объединяет железно уже больше десяти лет.

Как я говорил, Сорочья Балка — старый расползшийся зигзагом овраг со ступенчатыми стенами, лежащий недалеко от вымершего в прошлом веке села — была местом выразительным.

При том, что ехать до него нужно было километров за триста, а по описаниям единственной привлекательной деталью для нормальных туристов являлось «озеро где-то рядом», одних взглядов на фото, сделанные общим нашим знакомым — этнологом Борисом Кондратьевичем, заезжавшим как раз таки в вымершее село — хватило, чтобы мы единогласно высказались «за!».

Когда-то, наверное, когда еще живо было село, Сорочья Балка была стареющим, умирающим оврагом с опутанными корнями стекшими стенками. И заровняться бы ей, превратиться в плоскую долину между холмами, каких в этой местности немало, но почему-то свернул овраг с честной дороги, и земля начала растрескиваться заново, еще глубже и резче, превратив заглохнувшую балку почти в каньон со ступенчатыми отвесами, множеством отнорков и неожиданно пологим, мягким дном, местами заболоченным, судя по торчащим из-под снега сухим рогозинам. Об истинной протяженности оврага можно было только догадываться — ведь он рос уже несколько лет, прошедших с создания карты, которая запечатлела его почти двухкилометровым.

Хотя расщелина эта с топорщившимся со дна черным ворсом кустарника выглядела вполне в духе старины Фрейда — пару вполне ожидаемых шуточек на этот счет мы от Вадика уже услышали — Сорочья Балка притягивала не только размерами. Ее чуть скошенные желтые глинистые склоны, местами запятнанные снегом, обрывались вниз, словно карабкающиеся гигантские черепахи, спасающиеся из затянувшей их трясины дна, а редкие деревья, с приземистыми и ассиметричными из-за ветров кронами и иссеченной корой, изо всех сил цеплялись корнями за их спины. Казалось, все в окрестностях Сорочьей Балки постоянно боролось с какой-то дикой, разрушительной древней силой. И сила эта неудержимо влекла потягаться с ней, преодолеть ее.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
4 июля 2015 г.
Автор: Андрей Буторин

Когда я зашел в купе и увидел ребенка, то настроение, и без того весьма мрачное, потеряло последние отблески света. Не то, чтобы я не любил детей, однако находиться рядом с ними долгое время в замкнутом пространстве не казалось мне чем-то особо приятным. Правда, этот мальчик не был совсем уж крохой — он выглядел лет на шесть-семь. Бледное, серьезное личико, маленькая родинка на левой щеке… Уткнувшись носом в лежащий на столе блокнот, он что-то усердно выводил в нем шариковой ручкой.

Сидящая рядом с ним женщина, внешность которой ничем меня поначалу не зацепила, заметив, вероятно, мою недовольную мину, торопливо, словно извиняясь, поздоровалась и сказала:

— А это Павлик. Он очень спокойный, он не станет вам мешать.

— Ну, здравствуй, Павлик, — состроил я подобие улыбки, но мальчик на мое приветствие никак не отреагировал, продолжая вдумчиво чиркать в блокноте, а его мать — или кем там она ему приходилась — стремительно выпрямила спину, будто собираясь заслонить собой свое чадо, и пробормотала, царапнув меня синим, как тающий лед, взглядом:

— У Павлика проблемы с общением… Он… у него аутизм. Вы только не думайте… Он очень спокойный!

На пару мгновений мне вдруг показалось, что передо мной… мама. Только совсем молодая… И я понял вдруг, что Тамара всегда напоминала мне маму, только я не мог этого осознать. Так может, это Тамара и есть?!. Но этого не могло быть в принципе, а сказанное матерью Павлика дошло, наконец, до меня, поэтому я, чертыхаясь в душе на свое невезение, выдавил:

— Да я и не думаю… Ладно, ничего страшного.

Женщина расслабила спину, но исподволь продолжала следить за мной настороженным взглядом.

Признаться, первым моим желанием было пойти к проводнице и попросить место в другом купе. Но объяснение, что сорокапятилетний мужик испугался ребенка, выглядело бы настолько смешным и нелепым, что я лишь поморщился и, уложив сумку в ящик под полкой, принялся раздеваться.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
Я пишу это, потому что имею привычку забывать обо всём, а то, что я сегодня услышал, важно. Важно не для меня — моё время и время почти всех, кто пока что жив и действует на Земле, скоро выйдет, но, быть может, кому-то, где-то это будет полезно, или ценно, или ещё что. Как закончу — запаяю листы в трубу, залью воском и кину в обрыв. Возможно, кто-то когда-нибудь это прочитает и сделает выводы. Если ему, конечно, дадут их сделать.

Мне следовало бы начать с начала, но я, честно говоря, не уверен, когда начал подступать конец света. Может, он готовился долгие годы до финала; может, всё сразу произошло. Мрачно всё было — воздух грелся, моря остывали; бензина мало, а народа много; может быть, всё уже разваливалось веками, но люди этого не замечали. Самым ярким первым воспоминанием у меня и у других было крушение «Disney Magic». Думаю, именно тогда люди потихоньку осознали, что всё может быть хуже, чем кажется.

«Disney Magic» — здоровенный круизный лайнер, из тех, что обычно кружат вокруг островов и всё такое. Как-то раз в новостях поднялся галдёж, как этот самый лайнер просто затонул недалеко от причала. Странно, что долго не было видеорепортажей. Были просто фото, где корабль плывёт себе целёхонек, но ни одной картинки самой катастрофы. А потом откуда-то взялась эта кассета, и её показали по новостям. Наверное, не догадались заранее отсмотреть.

Корабль плыл себе, быстро и уверенно, вокруг него лодочки и яхты сновали, вполне себе мечта курортника — а потом внезапно встал. Просто с маху остановился, как будто налетел на гору. Видно было, как полетели вперёд люди на палубе, как обвалился всякий хлам с бортов: мерзкая картина. Вот он так стоит несколько секунд, а потом вода за кормой вспенилась. Ну, все подумали, что это движки заводятся… А потом поднялась эта рука.

Не уверен, что это была именно рука, но явно какая-то конечность, и было в ней метров тридцать. Она протянулась вдоль борта корабля и… просто вскрыла его. Словно пакет чипсов по шву, а внутри люди бегают, вопят… жутко было. Потом видно, как что-то выдернулось из воды, огромный костистый силуэт полез в щель, потом у него на спине что-то взорвалось, а оператор поднял камеру, чтобы посмотреть на пролетевшие мимо истребители. И тут плёнка кончается.

Я просто сидел и смотрел в телевизор, я был в шоке и еле заметил выступление президента, когда он объявлял чрезвычайное положение. Прошло дня два или три, пока ТВ не оказалось полностью под колпаком правительства. А может неделя, не знаю точно. Интернет нагнули потом, но так или иначе вскоре везде было только «сохраняйте спокойствие, всё под контролем». Самое странное — жизнь некоторое время не менялась. Приходили платёжки, надо было ходить на работу, на учёбу и так далее. Просто появилось больше перепуганных людей и странных слухов.

Потом до нас дошли сведения, что эвакуируют уже целые города, что была чума, восстание, теракт или ещё какой кошмар. Брат, живущий на юге, передал, что их эвакуируют от огромного лесного пожара. Странно, сказал он, огонь очень странно двигается. Лезет прямо на деревья, стремится к бензину и вообще идёт неровно. А потом он поклялся, что видел огненного мужика ростом метров шесть, что он шёл и всё вокруг пожирал. На этом звонок оборвался, и после этого я брата уже не слышал.

Так что ситуация становилась хуже и хуже. Эвакуировали всех подряд, никакой надёжной связи больше не было, так что сложно сказать, насколько всё было плохо. Всё же ходили слухи, и слухи были стрёмные. Реальный бред о зомби на юге, вспышках массовых убийств на востоке, о том, что побережье океана в одном месте ожило и пожирает людей, секта, которая вопила о втором пришествии и приносила людей в жертву, чтобы его отсрочить… я начал от людей отдаляться, хотел того самого блаженного неведения. Может, потому и выжил, если теперь подумать.

Как-то раз я проснулся, а на окне были пятна крови. Пятна были снаружи, а внизу творилась полная херня… Вопли, лязг, выстрелы и запах палёной проводки. Я спрятался. И мне этого не стыдно. Трупы остались там, не похороненные. А я спрятался в доме почти на неделю, хотя шум стих гораздо раньше. На пятый день сдохло электричество, не было ни газа, ни воды. Когда припасов стало не хватать, я высунулся из дому и увидел, что западной стороны мира больше нет.

Не знаю вообще, как такое получилось, но в десяти метрах к западу от моего дома теперь обрыв, и дна у него не видно. Другую сторону обрыва тоже не видно, так что западная сторона мира для меня теперь, по сути, потеряна. Пригородный район вокруг напоминал поле боя, везде кровь и обломки, вскрытые дома… трупов не было, чему я до сих пор удивляюсь. Я пошарахался, поискал еду по домам, а потом вернулся.

Давно уже так живу, даже не знаю уже, сколько. Может быть, годы и годы, может, несколько месяцев, тут не поймёшь. Иногда солнце стоит на одном месте так долго, что, кажется, должно бы несколько дней уже пройти. Иногда облака накатывают, и вытянутой руки не видно. И вокруг … бродит что-то. Я бегу, едва заслышав шум, но мне кажется, что они размером с человека и любят металл. Твари поменьше иногда копаются в мусоре, я обхожу их стороной. Как-то раз выползла тварюшка, на вид как клоп, но размером с кошку. Поглядела на меня и крикнула «СТОЙ!» без малейшего акцента. Я потом несколько дней из дому не выходил.

Иногда сверху проплывают твари-пузыри. У них насекомые ноги на брюшках, и на вид они как личинки, но у них со всех сторон есть глаза. Когда приземляются — жрут всё, что найдут, но в основном они летают высоко. Когда я нашёл раненого, одна такая пролетала мимо. Раненый был весь порезанный и был похож на спецназовца из кинофильмов, но его боевой костюм (или как его там) был порван в лохмотья.

Он сказал, что охотился на того пузыря, но на его напали. Не сказал, кто именно напал, но сам он был уже на последнем издыхании. Я скормил ему фасоли из консервы и напоил водой, так что он немного оклемался. Спросил, кто я такой, в порядке ли я и всё такое. Он был слегка в шоке, когда я ему сказал, что западной стороны мира больше нет. Он сказал мне, что сторона есть, просто её переместили, хотя я так и не понял, как это. Я его подлечил и спрашивал, кто он такой, но он отмалчивался. Наконец он сказал:

— Нахер всё это, толку теперь от их приказов, — и рассказал мне кое-что.

Он сказал, что работал на какой-то фонд, который отчасти тюрьма, а отчасти исследовательский центр. Сказал, что он один из тех агентов, которые искали всякие странности и не давали им вредить людям. Я сказал, что у него отлично получалось, он поржал. Сказал, что что-то случилось и несколько этих странностей убежали одновременно, и фонд потерял контроль над ситуацией. Он сказал, что это называется «Ситуация класса GH-0 'Мёртвый парник'».

Я спросил его, что это значит. Он смотрел на меня довольно долго, а потом продолжил. Сказал, что это когда все на земле умирают, но сама земля в порядке и условия на ней подходят для жизни. Я спросил, что от этого толку, если все и так мертвы, а он только улыбнулся странно. Я спросил его, есть ли ещё живые на земле, он сказал «да, но рассредоточенные и под контролем». Потом я сидел и переваривал услышанное, а раненый поднялся, потянулся и принялся осматривать порезы. Он надевал ботинки, когда я спросил его — а что же дальше?

Он сказал, что надо сделать «перезагрузку». Что у них есть технология, чтобы почти всё воссоздать, а людей сделать не так-то и сложно. Что надо провести зачистку и захватить все странности, заново отстроить и населить города. Это долго, очень долго, но в конце концов всё будет как раньше. Сказал, что даже воспоминания можно воссоздать. Я сидел просто в шоке, пока он ходил и одевался, как будто ничего и не произошло. Я сказал ему, что он сбрендил и люди не могут просто так всё забыть, что всё это нельзя смести одним махом. Он остановился, поглядел на меня, улыбнулся, а потом сказал:

— Почему нет? Раньше делали, а теперь вдруг не получится?

Не знаю, в своём ли он был уме, или нет, но я думаю, он не сумасшедший. Уходя, он сказал что-то о затоплении моего дома. Прошу вас, не дайте им отмести нас в сторону. Не дайте им нас спрятать. Ищите, вы ведь сможете найти. Должны же ведь быть люди, которые что-то оставили за собой. Пусть гибель мира будет не напрасной. Помните нас.
♦ одобрила Совесть
2 июля 2015 г.
Автор: Уолтер Тивис-младший

В тот вечер Фарнсворт изобрел новый напиток — пунш-глинтвейн с джином, настоянным на ягодах терна. Способ приготовления был столь же нелеп, как и название: раскаленную докрасна кочергу надо сунуть в кружку с теплым красноватым джином, потом всыпать туда же корицу, гвоздику и сахар, а потом выпить эту идиотскую смесь. Тем не менее, как иной раз бывало с идеями Фарнсворта, результат получился неплохой. После третьей порции напиток показался мне вполне терпимым.

Когда Фарнсворт, наконец, положил дымящуюся кочергу в камин, чтобы опять раскалилась, я удобно откинулся на спинку большого кожаного кресла, которое хозяин собственноручно реконструировал (если нажать кнопку, оно укачивает сидящего, пока тот не заснет), и сказал:

— Оливер, твою фантазию можно уподобить разве что твоему гостеприимству.

Фарнсворт покраснел и улыбнулся. Он низенький, круглолицый и легко краснеет.

— Спасибо, — отозвался он. — Есть еще одна новинка. Называется «шипучая водка-желе». Ее полагается есть ложкой. Может, попробуешь? Нечто... потрясающее!

Я поборол дрожь, пронизавшую меня при мысли о том, что придется хлебать водку-желе, и сказал:

— Интересно, очень интересно.

И так как он ничего не ответил, мы оба молча уставились на пламя в камине, а джин тем временем теплой струей разливался у нас в крови. В холостяцком жилье Фарнсворта было уютно и привольно; по пятницам я всегда чудесно коротал здесь вечера. По-моему, в глубине души всякий мужчина любит тепло огня и спиртные напитки (даже самые причудливые), а также глубокие, удобные кожаные кресла.

Через несколько минут Фарнсворт внезапно вскочил на ноги и объявил:

— Хочу показать тебе одну штуковину. На той неделе смастерил. Правда, не совсем удачно вышло.

— Вот как? — я-то думал, что за истекшую неделю его мысль не пошла дальше обычных изысканий в области спиртного. С меня и их было более чем достаточно.

— Да, — продолжал он уже от порога. — Она у меня внизу. Сейчас принесу.

Он выбежал из кабинета, и раздвижная дверь закрылась за ним автоматически, так же, как секундой раньше автоматически распахнулась.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
29 июня 2015 г.
Первоисточник: www.e-reading.club

Автор: Михаил Елизаров

Малышев знает, что он третий муж у своей жены; первый просто развелся, а вот второй муж хотел зарезать, бегал за ней по поселку с ножом, пока его не повязали. Жена, когда вспоминает об этом, плачет. Она не хочет брать фамилию Малышева и остается при девичьей фамилии — Липатова. Зовут жену Марина.

Малышев уже полгода живет у Липатовых в Пресненском, а на работу ездит на мотоцикле в город и там пересаживается за руль грузовика. Малышев — водитель по профессии.

По вечерам в гараже механики за бутылкой ведут долгие разговоры обо всем. Малышев как-то проговорился, что переехал в Пресненское, а ему сразу доложили: самая там страшная семья — это Липатовы. Малышев теперь стесняется сказать товарищам, что дочь Липатовых, Марина — его жена.

— А что они такого сделали? — вроде из праздного любопытства спрашивает о Липатовых Малышев.

— Поговаривают, что Липатовы ведьмачат, — отзывается шофер Судаков. — Одна девушка из Пресненского должна была замуж выйти за старшего сына Липатовых. А потом расхотела и за другого пошла. И почти сразу после свадьбы начались у нее болезни. Сначала на шее появились нарывы, голова очень сильно болела. Как же она, бедная, мучилась. Затем под мышками вспухли лимфоузлы, и она умерла. Вещи ее перебирали, нашли свадебную фату, и на ней был крест вырезан и вышита буковка «Л» — сокращенно то ли «Липатов», то ли «Лукавый». Все в Пресненском догадывались, чьих это рук дело. А когда поминали по умершей девять дней, то к ним пришла старая Липатова и говорит: «Я так рада, так рада, так рада, что ее запечатали в церкви». Колдуны всегда рады чьей-то смерти и должны трижды говорить правду, вот Липатова и сказала: «Рада», — а словами про церковь свою правду завуалировала.

— У Липатовых, — говорит водитель Лунев, — два сына и дочь. В Пресненском все родители запрещали детям дружить с Липатовыми.

С ними боялись водиться. Чуть что не по-ихнему: «Горя хотите? Будет вам горе от нашего папы!». Так и получалось. Кто с Липатовыми поссорится — месяц пройдет, ребенок худой делается, бледный, круги под глазами. Бабы, что с Липатовой свяжутся, болеют по-женски — грудь отрежут или яичники. Мужики пьют, вешаются. Вначале найдут под калиткой узелок с землей, голову куриную, а потом — начинается.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
Автор: Стивен Кинг

Рано или поздно в процессе обучения у каждого студента-медика возникает вопрос — какой силы травматический шок может вынести пациент? Разные преподаватели отвечают на этот вопрос по-разному, но, как правило, ответ всегда сводится к новому вопросу: «Насколько сильно пациент стремится выжить?»

------

26 ЯНВАРЯ

Два дня прошло с тех пор, как шторм вынес меня на берег. Этим утром я обошел весь остров. Впрочем, остров — это сильно сказано. Он имеет сто девяносто шагов в ширину в самом широком месте и двести шестьдесят семь шагов в длину, от одного конца до другого.

Насколько я мог заметить, здесь нет ничего пригодного для еды.

Меня зовут Ричард Пайн. Это мой дневник. Если меня найдут (когда?), я достаточно легко смогу его уничтожить. У меня нет недостатка в спичках. В спичках и в героине. И того и другого навалом. Ни ради того, ни ради другого не стоило сюда попадать, ха-ха. Итак, я буду писать. Так или иначе, это поможет скоротать время.

Если уж я собрался рассказать всю правду — а почему бы и нет? Уж времени-то у меня хватит! — то я должен начать с того, что я, Ричард Пинцетти, родился в нью-йоркской Маленькой Италии. Мой отец приехал из Старого Света. Я хотел стать хирургом. Мой отец смеялся, называл меня сумасшедшим и говорил, чтобы я принес ему еще один стаканчик вина. Он умер от рака, когда ему было сорок шесть. Я был рад этому.

В школе я играл в футбол. И, черт возьми, я был лучшим футболистом из всех, кто когда-либо в ней учился. Защитник. Последние два года я играл за сборную города. Я ненавидел футбол. Но если ты из итальяшек и хочешь ходить в колледж, спорт — это единственный твой шанс. И я играл и получал свое спортивное образование.

В колледже, пока мои сверстники получали академическое образование, я играл в футбол. Будущий медик. Отец умер за шесть недель до моего окончания. Это было здорово. Неужели вы думаете, что мне хотелось выйти на сцену для получения диплома и увидеть внизу эту жирную свинью? Как по-вашему, нужен рыбе зонтик? Я вступил в студенческую организацию. Она была не из лучших, раз уж туда попал человек с фамилией Пинцетти, но все-таки это было что-то.

Почему я это пишу? Все это почти забавно. Нет, я беру свои слова обратно. Это действительно забавно. Великий доктор Пайн, сидящий на скале в пижамных штанах и футболке, сидящий на острове длиной в один плевок и пишущий историю своей жизни. Я голоден! Но это неважно. Я буду писать эту чертову историю, раз мне так хочется. Во всяком случае, это поможет мне не думать о еде.

Я сменил фамилию на Пайн еще до того, как я пошел в медицинский колледж. Мать сказала, что я разбиваю ее сердце. О каком сердце шла речь? На следующий день после того, как старик отправился в могилу, она уже вертелась вокруг еврея-бакалейщика, живущего в конце квартала. Для человека, так дорожащего своей фамилией, она чертовски поторопилась сменить ее на Штейнбруннер.

Хирургия была единственной моей мечтой. Еще со школы. Даже тогда я надевал перчатки перед каждой игрой и всегда отмачивал руки после. Если хочешь быть хирургом, надо заботиться о своих руках. Некоторые парни дразнили меня за это, называли меня цыплячьим дерьмом. Я никогда не дрался с ними. Игра в футбол и так уже была достаточным риском. Но были и другие способы. Больше всех мне досаждал Хоу Плоцки, здоровенный, тупой, прыщавый верзила. У меня было немного денег. Я знал кое-кого, кое с кем поддерживал отношения. Это необходимо, когда болтаешься по улицам. Любая задница знает, как умереть. Вопрос в том, как выжить, если вы понимаете, что я имею ввиду. Ну я и заплатил самому здоровому парню во всей школе, Рикки Брацци, десять долларов за то, что он заткнул пасть Хоу Плоцки. Я заплачу тебе по доллару за каждый его зуб, который ты мне принесешь, — сказал я ему. Рикки принес мне три зуба, завернутых в бумажную салфетку. Он повредил себе костяшки двух пальцев, пока трудился на Хоу, так что вы видите, как это могло быть опасно для моих рук.

В медицинском колледже, пока другие сосунки ходили в лохмотьях и пытались зубрить в промежутках между обслуживанием столиков в кафе, продажей галстуков и натиранием полов, я жил вполне прилично. Футбольный, баскетбольный тотализатор, азартные игры. Я поддерживал хорошие отношения со старыми друзьями. Так что в колледже мне было неплохо.

Но по-настоящему мне повезло, только когда я начал проходить практику. Я работал в одном из самых больших госпиталей Нью-Йорка. Сначала это были только рецептурные бланки. Я продавал стопочку из ста бланков одному из своих друзей, а он подделывал подписи сорока или пятидесяти врачей по образцам почерка, которые продавал ему тоже я. Парень продавал бланки на улице по десять-двадцать долларов за штуку. Всегда находилась масса кретинов, готовых купить их.

Вскоре я обнаружил, как плохо контролируется склад медикаментов. Никто никогда не знал, сколько лекарств поступает на склад и сколько уходит с него. Были люди, которые гребли наркотики обеими руками. Но не я. Я всегда был осторожен. Я никогда не попадал впросак, до тех пор, пока не расслабился и пока удача не изменила мне. Но я еще встану на ноги. Мне всегда это удавалось.

Пока больше не могу писать. Рука устала, и карандаш затупился. Не знаю, почему я беспокоюсь. Наверняка кто-нибудь вскоре подберет меня.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
25 июня 2015 г.
Автор: Марта Линч

В этот спокойный августовский вечер на окраине Хантингтона не так уж и спокойно. Тихий городок посетил карнавал с аттракционами. О, с детства люблю эти яркие огни, запах сладкой ваты и соленого попкорна... Все усыпано цветными, но уже немного выцветшими от времени шатрами, вокруг разноцветные гирлянды, привлекающие комаров.

Эта развлекательная вакханалия повидала уже немало городов, это можно проследить в лицах стоящих у каждого аттракциона, очень колоритные персонажи. К примеру, старикашка, стоящий у тира: некогда острый шнобель свисает теперь до подбородка, стеклянный глаз (издержки профессии), который он на публике достает и начинает протирать, что только отпугивает посетителей. Напротив него стоят, наверное, самые молодые работники этого балагана. Девушка, игриво перебирая кудряшки, стоит у беспроигрышной лотереи, а парень заправляет комнатой страха, что автоматически делает его бесстрашным в ее глазах. Они ни на минуту не перестают флиртовать.

Сразу за комнатой страха идет как бы ее антагонист — комната смеха. На самом же деле это шатер с восковыми фигурами лучших персонажей фрик-шоу за прошедшие века. Его хозяин — длиннющий молодой человек с улыбкой во все зубы. Костюм в красно-белую полоску делает его визуально только длиннее. Одной рукой он вечно поправляет безукоризненную испанскую бородку, а другой теребит часы с гравировкой в виде покерной фишки. Скользкий тип, какими только способами он не заманивал к себе в шатер впечатлительных дамочек — казалось, ему нравится наблюдать их перекошенные от отвращения лица.

Тоннель любви, романтично, не так ли? Вы садитесь в маленький тесный вагончик, который везет вас в полумрак по глади затхлой воды, играет романтичная музыка, ваши руки касаются, и тут из мрака выпрыгивает заржавелый младенец-купидон с характерным скрипом. А впереди еще куча таких сюрпризов с облупившейся краской. Романтика.

Знаете такой аттракцион, где на стуле над водой сидит клоун, а любой желающий может попасть в цель, чтобы стул перевернулся, отправив клоуна в воду? Там никто не соглашался на эту работу, и на стул пришлось посадить огромную игрушку клоуна, но это уже так не забавляло посетителей. Клоун пожелтел и размяк, от него пахло тиной, которая плавала в бассейне.

Это всё — лишь малая часть того праздника, что посетил Хантингтон. Кривые зеркала, детская карусель с яркими лошадками, батуты, музыканты с масками трагика на лице грустно и вяло дергают смычками, театр марионеток и, конечно же, опасные для жизни аттракционы. Огромное яркое чертово колесо, центрифуга, после посещения которой половина экстремалов выпускает наружу свой ужин. И среди этого всего затерялся маленький автомат Дядюшки Зорпа.

В автомате чуть выше человеческого роста заключен торс человека с греческим профилем, седая голова склонена и покрыта ермолкой с синими узорами, тело его прикрыто белым полотном с синей окантовкой, руки сложены. Автомат Дядюшки Зорпа просил всего четвертак за совет мудрого старца.

В веселой суете никто не заметил, как из толпы к автомату подошла грустная девушка с черными, как уголь, волосами. Она сунула в отверстие четвертак. Дядюшка Зорпа поднял голову со звуком давно не смазываемых шестеренок, его глаза засветились синими светодиодами, заиграла умиротворяющая музыка, и магнитофонная запись молвила: «Дядюшка Зорпа знает ответы на ваши вопросы». Из нижней части автомата высунулся клочок бумажки, который девушка сразу же выхватила. Прочитав совет, она сразу засияла, будто увидела свет в конце темного коридора. Ее глаза вспыхнули надеждой и благодарностью.

Эта девушка была здесь не впервые. Первая их встреча состоялась на открытии карнавала. Ее парень — редкий ублюдок по прозвищу Рысак — снова пришел домой пьяный и обозленный, и, чтобы избежать очередных побоев, девушка сбежала развеяться на карнавал. Но сегодня ей не удалось там повеселиться — аттракционы ее не забавляли. Во фрустрации она бродила в толпе, когда ее внимание привлек одиноко стоящий автомат. После незамысловатых манипуляций Дядюшка Зорпа выдал заветную бумажку. Она гласила: «Ищи в сундуке под полом».

Носительницу черных кос очень озадачило такое точное и непонятное предсказание. Она не понимала, сбой ли это в системе машины, либо же очень неразборчивый намек. Придя домой, она уже обнаружила своего некогда любимого мирно похрапывающим на кровати. До глубокой ночи она теребила в руках бумажку с предсказанием. «Рысак и правда хранит что-то под полом, что-то важное, но как бездушной машине об этом знать?». Женское любопытство не выдержало, и девушка отправилась скрывать хлипкие доски пола. Рыться долго не пришлось, на самом видном месте она нашла то, что несознательно пыталась найти: способ избавиться от негодяя. Массивная крышка сундука скрывала окровавленную женскую одежду и топор — улики по делу убийства местной проститутки, которых так не хватало полиции, чтобы засадить Рысака. Все были наслышаны о его похождениях, но никто не мог этого доказать. До этого случая.

С того дня девушка каждый день навещала автомат и, конечно же, просила совета. Дядюшка был очень рад своему единственному посетителю. Девушка была одинока, как и сам Зорпа, и, казалось, понимала его страдания. Странно, но сегодня она не пришла. Уже два часа ночи, и персонал карнавала выпроваживает самых стойких гуляк и закрывает за ними ворота.

Комендантский час — это чистая формальность, фикция для посетителей. В это время карнавал только оживает. Веселая музыка не останавливается, а, кажется, становится еще громче, гирлянды не гаснут, хозяева балаганов не идут спать по своим вагончикам, просыпается многое другое.

Для многих людей ночь — непременно время для сна, отдыха. Темнота отождествляется со спокойствием. Ночь — огромный ресурс времени, который никто не додумался использовать по-иному. Люди праздника, которые заехали в Хантингтон, тратят это время, бездумно прожигая жизнь за весельем и выпивкой. Никто не удивился, когда клоун-болванка аккуратно слез с табуретки над водой и начал выжимать свои пуховые телеса. Восковые уроды выходили из шатра, обсуждая, какие ужасные гримасы посетителей они сегодня видели. Ржавые купидоны, скрепя крылышками, вылетали из тоннеля любви вместе с другими романтичными персонажами. Скелеты и ведьмы из комнаты страха вздумали напугать своего верного парнишу, но тот уже смылся с девушкой из лотереи в вагончик, где они продолжили флирт. Марионетки прогуливались, волоча за собой свои нитки без помощи кукловода.

Только Дядюшке Зорпа было не до веселья. Он поднял голову, зажег синие светодиоды и размял руки, которые весь день были в молитвенном положении. От яркого внешнего мира его отделяла стеклянная коробка, из-за которой все звуки доносились приглушенно и искаженно.

— Что, Зорпа, веселишься? — злорадствовал одноглазый хозяин тира. — Всё надеешься, что тебя кто-нибудь выпустит? Хахаха! — смеялся Одноглазый, удаляясь. За ним строем плелись бутафорские утки с вмятинами от выстрелов винтовок.

Дядюшка склонил голову и думал о грустной девушке с угольно-черными волосами. Почему она не пришла сегодня? Он решил все ее проблемы? А может, с ней что-то случилось? Так в раздумьях он и не заметил, как она появилась в толпе. Девушка пробралась сквозь дыру в ограждении, думая, что все спят. Ошеломленная происходящим, она просто неподвижно стояла, наблюдая это зрелище влажными глазами. Старик Зорпа поднял голову и, увидев девушку, поманил ее к себе движением руки. В смятении та стала медленно перебирать ногами в сторону единственного знакомого среди всего этого безумия. Синие светодиоды смотрели так умоляюще, как только может машина. Из нижней части автомата вылезла бумажка: «Выпусти меня».

Испуганная девушка бежала сломя голову, вслед ей доносились раскаты смеха уличных артистов, которые только сейчас заметили ее. Она стремительно приближалась к огням ночного города и клялась себе, что больше никогда даже на карусель не сядет.

Следующий день был заключительным днем карнавала. Дядюшка Зорпа так и простоял весь вечер в одиночестве. Он хотел бы объясниться перед девушкой, но было уже поздно.

В этот последний вечер персонал карнавала выгонял посетителей, чтобы действительно поспать. Спустя некоторое время после того, как все разошлись по вагончикам, раздался громкий лязг рабицы, которая ограждала территорию. Это местная банда пришла на разборки. Сегодня их главарь пытался выкупить у хозяина тира его винтовки, но старый скряга был неподкупен и в грубой форме посоветовал ему держаться подальше. Словесная перепалка чуть не дошла до драки, но дружки хулигана оттянули его за руки и расстались с Одноглазым только свирепыми взглядами. Но сейчас они пришли забрать чего хотели. Одноглазый первым выбежал на шум, за что и получил разок битой по голове, а затем неоднократно ногами по животу. На помощь никто выйти не осмелился.

Вандалы забрали винтовки, развалили тир и пару соседних шатров. Когда они уже собирались уходить, в стороне послышалась умиротворяющая музыка. Дядюшка Зорпа сиял голубыми глазами, а из нижней части автомата торчала бумажка, вероятно, предназначавшаяся главарю банды. «Стерегись машин, не то кончишь, как отец». Прочтя это, хулиган скорчил рожу в ярости и скорби одновременно и хорошенько ударил битой по автомату. Вскоре он разошелся и начал корежить коробку предсказателя, к нему присоединились дружки.

Раннее утро. С первыми лучами артисты и работники карнавала собираются в дальнюю дорогу. Вчерашнее нападение не принесло много урона: винтовки можно купить с выручки, шатры и так нужно было собирать, а судьба Дядюшки Зорпа никого не интересовала — было видно, что его не собрать. Тем более, что сам Дядюшка, вернее, его торс пропал. От разломанного автомата вела неглубокая борозда в сторону города. Дядюшка найдет того единственного человека, который его понимал. Дядюшка рад, что его выпустили.
♦ одобрил friday13
23 июня 2015 г.
Первоисточник: www.strashilka.com

Автор: Р. З. Сафиуллин

Огромный медный диск возвышался над пустынными улицами города Вэйхо. Стояла безветренная погода, испускающая тонны пекла. Горячий воздух плавил асфальтированную дорогу, ведущую через Кэтион-стрит в бесконечно песчаные долины.

— Ну и духота-а... — протянул Уильям. Вытерев загорелой рукой пот со лба, он пристально взглянул в сторону солнца, куда-то в даль. — Скоро вечер, а оно и на сантиметр не сдвинулось к горизонту.

— Уилл, ты скоро? — послышался звонкий женский голос.

— Да-да, ещё немного, — с этими словами он снова залез под свой старенький «Форд» и продолжил проводить некие махинации.

* * *

Джордж и Гарри бегали вокруг старенькой веранды, где, в прохладную лунную ночь, члены большой семьи собирались вместе и обсуждали прошедший день. Сейчас место походило на топку, испускающую невыносимый жар, но это не мешало братьям весело проводить время. Казалось, что такая обыденность давно должна наскучить. Как бы не так. Джордж и Гарри постоянно находили приключения и даже сейчас они заметили на редкость странное явление — дневного мотылька. Братья бегали за этой летающей аномалией, с пятилитровой стеклянной банкой и самодельными приспособлениями для ловли бабочек.

— Она на твоей стороне! Хватай!

— Нет, не могу! Сейчас улетит!

— Болван, здесь крыша. Хватай же!

— Почти...

— Готово! Поймал! — Джордж резко запечатал банку резиновой крышкой и продемонстрировал добычу своему брату. — А она больше, чем казалась.

— Давай её остальным покажем? — предложил Гарри.

— Почему бы и нет? Вечером.

Братья поставили банку на деревянную столешницу веранды и начали рассматривать свой трофей.

В пыльном прозрачном сосуде порхал на редкость интересный мотылёк.

— С чего ты решил, что это не бабочка? — нарушив тишину спросил Гарри. — Вон какие крылья большие.

— У бабочек крылья разноцветные, с узорами, разорвавшиеся салютом красок и ярких цветов, а у этой они белые, даже немного бледные, — ответил Джордж.

— А может, это капустница? — не унимался Гарри.

— Даже у капустниц крылья, когда сложены, образуют гребень, как у акулы, а у этой крылья вон как сложились — вдоль тела, из-за этого кажется, что это бумажный самолётик, только чуть меньше.

— Ладно-ладно, мотылёк так мотылёк. Главное, что поймали.

— Это точно...

* * *

Медленно, но верно, солнце спускалось вниз, краснея и раскрашивая небо в алый цвет. Температура начала спадать, и вот на термометре уже двадцать три градуса по Цельсию.

Семья начала собираться у веранды, занимая место на деревянных скамейках вокруг стола. Здесь были все: и Гарри с Джорджем, и Уильям Браун со своей женой Ларой, и старая бабушка Джанет, и холостой дядя Ральф, в сторонке сидел дедушка Джордан, но и он тоже был здесь. Уильям зажёг лампочку над верандой и присел обратно на своё место. Наступила тишина.

Застрекотали сверчки в жухлой траве, где-то послышалось редкостное урчание жабы. Тёмно-синее небо начало сеять звёзды по своей нескончаемой простыне, яркие и тусклые, похожие на светлячков. Подул прохладный ветер и с его визитом кто-то начал:

— Ну, рассказывайте, что сегодня было, — голос принадлежал Ларе.

Слово предоставили Уильяму — главе семьи.

— Сегодня приезжал Нордон, снова говорил о долгах, предлагал решение этого вопроса...

— Будь проклят этот шарлатан! — перебил его Джордан. — Даже не слушай его и тем более не доверяй. Знал я его отца...

И как всегда, стоило только начать разговор о Нордоне, который являлся сыном Чарльза Смита — владельца частного банка и нескольких заводов по производству стекла, каучука и мебельной гарнитуры, как дедушка Джордан принимался изливать то, какой однако подлец и Нордон, и его отец. Именно Нордон «развёл» их. Он предложил взять кредит и вложить деньги в «прибыльное» дело, а теперь на семье Браунов лежит долг в двадцать тысяч долларов. Но ведь когда-то Нордон был лучшим другом Уильяма.

— Подумать только. Как он мог так поступить? — сказала Лара. — А ведь когда-то был добрым и скромным человеком. Не иначе как как отец Чарльз повлиял на него.

— Чарльз всегда был лживым лицемером, — продолжил дедушка, размашисто жестикулируя.

— Ладно, хватит о плохом, — высказался Уильям. — Есть хорошие новости?

Внезапно все замолчали. Брауны будто осознали, что хорошего у них действительно мало. Они поняли, что могли сделать большее за свою жизнь и теперь, ослеплённые сегодняшним, они все отправились в прошлое, в воспоминания.

Джордан сидел в кресле и вспоминал молодость, когда он жил на ферме и разводил живность, каким он был живым. Вспоминал, как встречал приезжих к нему знакомых и старых друзей, как ел с ними запеченную говядину и жареную картошку. К горлу подступил ком.

Уильям вспоминал беззаботную юность, весёлые школьные дни, купания в озере. Он вспоминал свой первый поцелуй и первую ночь с Ларой. Ему внезапно так захотелось её приобнять.

Лара вспоминала свой дом и свою мать, потом поездку в Чикаго, вспоминала дни, проведенные рядом с Уильямом.

Постоянно молчащий дядя Ральф вспоминал свою первую любовь, печальную и трагичную. Он чувствовал дождь, проливающийся в тот самый день — день, когда потерял Мэгги. Мог ли он это предотвратить? Если бы он чаще говорил, что любит её...

Бабушка Джанет уже спала, поэтому вряд ли могла о чём-то думать и что-то вспоминать.

Никто не мог ничего сказать.

— Можно мы?.. — разорвав стоящую тишину и развеяв воспоминания, будто дымку, раздался звонкий голос Джорджа.

— Да-да, что там у вас?

Гарри и Джордж переглянулись, а потом с грохотом поставили стеклянную банку на середину стола. Все, кроме спящей бабушки Джанет, посмотрели на содержимое этой банки.

— Ух ты! Где вы его нашли? — поинтересовалась Лара, разглядывая ползущего по стенке мотылька.

— Мы его поймали здесь, он ползал по нашему столу, — ответил Гарри.

— Какой большой. А что он ест? — задал вопрос Уильям.

— А мы не знаем. Мы его не кормили, — выдал Джордж.

— Он же может умереть с голоду. Ах, тут даже дырок для воздуха нет! Как он ещё шевелится? — сказала Лара. — Давайте отпустим его.

— Хорошо, мама, — ответили братья и схватили банку.

— Как бы эта гигантская моль не съела нашу одежду, — в шутку сказал дедушка Джордан.

Гарри и Джордж отодрали упругую резиновую крышку и наклонили банку. С пятнадцати сантиметровым размахом крыльев и длиной чуть больше десяти сантиметров, гигантский мотылёк вылетел из стеклянной тюрьмы. Медленно помахивая крыльями, это создание закружилось вокруг горящей лампочки. Мотылёк, освещенный холодным светом, вращался, демонстрируя свои огромные белые крылья, показывая своё мясистое тело и глядя своими большими сетчатыми глазами.

Крис и Гарри, Уильям с Ларой, дедушка Джордан и дядя Ральф — все смотрели на это летающее создание восторженно и с замиранием сердца.

Затем они ахнули, когда мотылёк медленно начал отдаляться от лампочки, приближаясь к спящей Джанет.

Гигантское насекомое село прямо на макушку старенькой дамы и притихло.

— Видимо, наша Джанет ещё может обольстить представителя мужского пола, — рассмеявшись, сказал Джордан и ударил ладонями по своим бёдрам.

— Теперь будут спать вместе, — спустя несколько минут сказал дядя Ральф. — Пусть ещё...

Его речь перебил дикий вопль миссис Джанет.

Она резко выпрямилась в кресле, будто мертвец, вставший в открытом гробу, и судорожно затрясла своими слабыми руками. Она пыталась поднять их вверх, к макушке, но её старые хрупкие кости и худые дряблые мышцы не позволяли этого сделать. Дикий вопль заглушил все звуки в этом мире. Вопль, подобный пушечному выстрелу.

Крис и Гарри с криком отбежали в сторону, в то время, как дедушка Джордан упал со своего кресла, крича и зовя на помощь:

— Чёрт возьми! Сделайте что-нибудь! Джанет! Джанет!

Захлебываясь кровью порвавшихся связок, Джанет продолжала кричать. Крик этот был полон адской боли и вселенского ужаса. Он был настолько диким и громким, что казалось, будто слышится хор грешников, горящих в аду.

— Что такое? Боже правый, что происходит?! — кричала Лара.

— Мотылёк! — шатаясь из стороны в сторону хрипел Джордан. — Убери его! Быстрее!

Воцарился хаос.

Начал зажигаться свет в соседних домах, а может, и во всем городе. Люди толпами выбежали на улицы и кинулись к источнику крика, громко шлёпая босыми ногами по асфальтированной дороге, зажигая ручные фонари и керосиновые лампы.

Уильям бросился к вопящей Джанет и схватил рукой тело огромного мотылька. Он потянул его, но тварь никак не отдиралась. Она засела в голове, будто сиамский близнец. Тогда Уильям сжал это тело в кулаке и с громким треском потянул на себя. Подбежали другие люди и, схватив его руками, потянули назад.

Резкий вопль, и лёгкое тело Джанет упало на землю замертво.

Внезапно, охваченный безумием, закричал Уильям, и паника с новой силой начала разрастаться. Теперь он глядел то на голову Джанет, макушка которой сейчас напоминала кровавое месиво, испускающее брызги алой жидкости и ошметки кожи вперемешку чёрт знает с чем, то на свою руку, шипящую, покрытую волдырями и местами чёрную, как ночное небо. Рядом лежало раздавленное тело мотылька, земля под которым испускала белый дым.

Уильям всё кричал.

Через черепную муку головы миссис Джанет виднелся пульсирующий мозг, похожий на красное пюре.

Люди, толкаясь и выкрикивая ругательства, гонимые любопытством и нахальностью, столпились над телом старушки.

— Джордж! Гарри! Откуда эта дрянь?! Как она оказалась у нас?!! — кричала Лара.

— Мама, мама, мы не хотели! — заревели братья, стоны которых были заглушены галдежом посторонних людей.

Она подошла к ним вплотную и схватила за руки:

— Откуда?! Как это мразь оказалась в городе?!

— Мы не знаем, мама! — синхронно кричали братья. — Мы нашли его на столе!

Понимая, что допросы здесь ни к чему не приведут, Лара оттолкнула их и кинулась к Уильяму. Хватая того за плечи, она поспешила увести его в дом.

— Чего стоите?! Сделайте что-нибудь! — старик Джордан, растолкав толпу, вылез из образовавшегося круга и свалился на землю. Хватаясь рукой за своё сердце, он шептал:

— Джанет... Джанет...

К нему подбежал Ральф, вид которого был растерянным и очень напуганным:

— Эй, ты как?..

— Это всё Чарльз Смит! — крикнул старик. — Чарльз был коллекционером летающих насекомых. Это он подослал эту тварь! Он убил Джанет!

В толпе послышались испуганные крики и ругательства.

— Джордан, ты бредишь. Это ещё ничего не доказывает, — возразил Ральф. — Откуда у Чарльза такое существо? Зачем ему убивать Джанет? — он тряс старика за плечи, пытаясь привести того в чувство.

Джордан посмотрел на Ральфа, но потом перевёл взгляд куда-то в пустоту. Ральфу казалось, что старик не может сфокусировать взгляд на нём.

— В чём дело?

— Боже... — выдал Джордан.

Внезапно стало тихо, будто в мире пропали все звуки.

Казалось, что наступает рассвет. Тёмное небо гасило свои звёзды, медленно и по очереди, но что-то не то было в этих звёздных исчезновениях что-то иное.

— Туча? — в недоумении спросил Ральф. — Но у нас редко бывают дожди.

— Нет. Это совсем не туча... — прошептал Джордан.

Столпившиеся люди, кучкуясь, светили фонарями и керосиновыми лампами. Светили глубокой ночью белым холодным светом, солнечно-жёлтым, красным и рыжим — от факелов и свечей. Вместе они были будто гигантский светильник, к которому завороженно летят мотыльки.

Подул холодный ветер, а галдёж всё не умолкал...
♦ одобрил friday13