Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ВЫМЫШЛЕННЫЕ»

12 марта 2015 г.
В тот зимний вечер я в буквальном смысле прилетел на свое первое в новом статусе интервью, совершенно не зная, чего можно ожидать от этих незнакомых мне людей. За круглым столом меня ждали трое: два молодых человека и девушка с кудрявыми рыжими волосами. Лица у них были серьезны, даже мрачны, и я сразу почувствовал, что все трое волнуются, в особенности девушка, чего никак нельзя было сказать обо мне: я чувствовал себя уверенно, хотя и не имел ни малейшего представления о том, что может интересовать эту троицу. Опережая события, скажу, что их вопросы меня приятно удивили и, хотя ни на один из них я не знал точного ответа, мне в какой-то степени было даже приятно отвечать — по крайней мере, это были не те скучные бытовые вопросы, о которых меня успело предупредить мое новое более опытное окружение, которое, к слову сказать, посоветовало мне на все вопросы отвечать максимально кратко и по возможности двусмысленно, и если второй пункт не вызвал у меня никаких нареканий, то с первым дело обстояло сложнее, поскольку я всегда был чрезмерно общителен, а иногда даже до наивного откровенен.

Итак, миновав два-три обязательных вводных вопроса, девушка, глядя на меня в упор, спросила, есть ли будущее у человека в целом, и я, не задумываясь, ответил, что будущее у человека есть, ведь даже если его нет — это тоже будущее.

Тогда молодой человек справа от девушки спросил:

— Влияет ли Космос на жизнь каждого из нас?

— Космосу, как любому живому существу, не может быть дела до каждого из тех, над кем он имеет преимущество, — ответил я. Это начинало становиться забавным.

— Предрешена ли судьба? — снова спросила девушка.

— Ваша — да, а вообще, не всегда, — нарочито провокационно ответил я, однако никакой реакции это у моих собеседников не вызвало.

— Бог есть? — спросил впервые заговоривший молодой человек слева от рыжей девушки.

— Есть, но в том проявлении, в котором его представляют себе считанные единицы.

Девушка посмотрела на висевшие на стене часы и спросила:

— Время конечно или движется по спирали?

— Время, конечно, движется по спирали, — ответил я, напрасно ожидая от троицы хотя бы натянутых улыбок.

— Можно ли верить снам? — спросил молодой человек слева.

— Сны, как и люди, живут своей отдельной жизнью, среди них есть добрые и злые, порядочные и не очень, честные и откровенно лживые, — ответил я и понял, что мне уже наскучили их напряженные лица и монотонные голоса. Поэтому, чтобы как-то разрядиться, я подошел к средней из трех горящих свечей и затушил ее пальцами.

— Нет-нет, еще один вопрос, пожалуйста! — вскрикнула девушка, вскакивая со стула. Я решил пойти ей навстречу, но, признаться, был сильно разочарован.

— Я выйду замуж? — спросила она.

Я в очередной раз, теперь уже более уныло, посмотрел в сторону блюдца, к которому были устремлены взгляды троицы и которого едва касались пальцы их рук.

— Да, — соврал я и, как только в свете еще горящих свечей ее глаза заметно блеснули, я исчез так же быстро, как и появился, снова оставив их втроем в темной комнате за столом с листом бумаги, исчерченном по кругу буквами и цифрами.
♦ одобрил friday13
7 марта 2015 г.
Первоисточник: proza.ru

Автор: Алина Багазова

Уже под конец рабочего дня Терентий отчаянно скучал за ворохом ненужных бумажек, погребших под собой рабочий стол, когда его позвали на второй этаж быть понятым при просмотре видео с банкомата, что на соседней улице. Пока он шагал по коридорам, разминая затекшие ноги, стажер полиции Толик объяснил ситуацию: какой-то мужик захотел снять с карточки зарплату, а банкомат выкинул такую штуку: денег не дал, зато чек с обнуленным балансом выплюнул исправно. Фортель этот мужик оценил очень негативно, поднял на уши всех, кого положено в таких случаях, и вот пленка у них, в полиции. Если всё, как пострадавший рассказал, зафиксировано — будет ему счастье. А то бедняга совсем не в себе...

Отчего обманутый коварным банкоматом мужик не в себе, стало понятно с первого взгляда. На вид обычный работяга, отпахавший смену по полной, даже не переоделся: руки в мазуте, комбинезон в пятнах, запах специфический. Не то, чтобы Терентий морщился брезгливо от таких вещей, но неряшливость не очень хорошо воспринимал. Однако растерянный вид мужика, мечтающего после оплаты тяжелого физического труда принести в клювике денежки домой благодарной жене и детям, заставил проникнуться сочувствием.

— Ну, давайте уже! — нетерпеливо кивнул всем собравшимся майор Лопатин, промокая салфеткой лысину (ему тоже не терпелось уйти со службы). — Славик, запускай!

Сориентировавшись по показаниям страдальца, когда глюкнулась злосчастная денежная машина, молоденький сисадмин Славик отмотал запись. Вот работяга подходит, вставляет карточку, радостно улыбается, набирая код. Вот ждет в предвкушении. Вот меняется выражение его лица, а кроме чека, вызвавшего гримасу недоумения, ему ничего, как говорится, «не обломилось».

— Мда, — почесал подбородок представитель банка, — таких сбоев у нас ещё не было. Ну-ка, давайте ещё.

На сей раз Славик отмотал подальше назад. Все в нетерпении ждали сцену с мужиком, банкир набирал кому-то смс, вдруг пострадавший воскликнул (не на экране, а лично):

— Подождите! Что это там такое?

— Где — там? — поморщился майор. Ему уже было всё понятно, дальше пусть банк разбирается. Ох, как сильно хотелось закончить поскорее с этим форс-мажорным событием, сдать смену и к жене под крылышко...

— Нет-нет, — вперившись в экран взглядом, взволнованно проговорил работяга, — назад отмотайте! До меня! Там мужик какой-то! Непонятно! Чего это?..

Терентий усмехнулся простой и неприхотливой манере пострадавшего формулировать мысли. Коллективный вздох полицейских лучше слов сказал об их отношении к происходящему, однако Славик послушался.

И, было уже расслабившаяся, компания вдруг единодушно прильнула к монитору с видом огорошенным.

— Славик, ещё раз! — тревожно приказал представитель банка.

Теперь уже все смотрели, не отрываясь, не почесываясь и не мечтая оказаться дома. Смотрели, как захватывающий кинофильм. Ибо то, что развернулось их взору, было не то, чтобы просто странным, а по сути — совершенно необъяснимым.

— Что это такое? — прошептал сисадмин, — как это?

— Фигня какая-то... дефект пленки? — понадеялся майор Лопатин.

— Нет, — убил его надежду Славик, проматывая назад снова и снова.

Затаив дыхание, все просматривали опять и опять один и тот же короткий безмолвный сюжет. Его главным и единственным действующим лицом был отнюдь не пострадавший, ради которого всё и затевалось, а незнакомец, подходивший к банкомату за три минуты до него. Высокий сухопарый гражданин в низко надвинутой на лицо шляпе и светло-бежевом плаще. Ничем не примечательный внешний вид резко контрастировал с поведением субъекта и его дальнейшими действиями. Мужчина подошел к банкомату и, минуя момент карточкой, набрал комбинацию из трех цифр. А потом, отступив на полшага, вдруг принялся подпрыгивать на месте: ритмично и пружинисто, вверх-вниз. Смотрелось слегка забавно и в то же время — завораживающе. Будто ритуал какой-то. Выражение полной серьезности и сосредоточенности на его лице никак не вязалось с тем, что он делал.

«Пять... шесть... семь...» — автоматически считал Терентий.

Мужчина подпрыгивал невысоко и мягко приземлялся. Комичность, казалось бы, ситуации не смешила, а скорее пугала.

«Пятнадцать... шестнадцать... семнадцать», — беззвучно окончил счет случайный понятой.

И в этот момент прыгун вдруг исчез с монитора. Как и не было. В воздухе растворился, буквально. А ещё через пару секунд в павильон с банкоматами размашистым шагом уверенного в себе честного работяги вошел, собственно, пострадавший.

— Что за чертовщина? — наконец, осипшим голосом озвучил представитель банка единогласную мысль всех присутствующих.

— Если не дефект пленки, то объясни! — майор пытливо уставился на Славика, а тот, нахохлившись, пожал плечами.

— Может сбой в момент самой записи? — подал голос Терентий, — там будто что-то моргнуло, в тот момент...

Банкир крякнул, натужно откашлялся:

— Не может быть, отсчет времени не изменился.

— Тогда что это?! — майор обвел всех присутствующих зловещим взглядом, — Что это за гребаная хрень, после которой банкомат вдруг так изящно глюкается, к чертям собачьим?

Ответом ему была растерянная тишина.

— Так мне деньги дадут? — робко воззвал работяга.

— Подождите! — воскликнул банкир, обращаясь к нему, — вы вошли следом, должны были с ним столкнуться! Ну, если допустить, что это и правда сбой видео. Вы его видели?

— Никого там не было, — насупился мужик, ему было плевать на чудеса, он хотел лишь свою зарплату, — пусто.

— И навстречу вам этот субъект не выходил из павильона? — уточнил майор, тыкая в экран, где снова и снова прыгал бежевый плащ, растворяясь в пространстве.

Работяга молча мотнул головой. Он уже понимал, что разбирательство будет долгим и запутанным.

— Могу только сказать, что набрал он 313, — Славик победоносно откинулся в кресле, — если вам это поможет.

Но реакция банкира охладила его пыл, он лишь отмахнулся, видимо данная комбинация не имела никакого значения и смысла. Дело принимало грустные обороты. Посчитать причиной психа, желающего попрыгать перед банкоматом, пусть даже потом безвозвратно исчезнувшего — было невозможно, а уж отобразить это в отчете — вообще нереально.

«Пятнадцать... шестнадцать... семнадцать», — зачарованно считал Терентий.

* * *

Отпустили понятого через час. Дома Терентия никто не ждал, он жил отдельно от родителей, а семью, несмотря на подкатывающий тридцатник, пока не завел. Обсуждение проблемы свернулось, в конечном итоге, к тому, что сбой произошел в самой машине в связи с неопределенной поломке в механике. Работяге дали расписку о том, что ему всё возместят, пригласили зайти в банк на следующий день, проводили опечаленного. Терентий расписался, где положено, и тоже был отпущен восвояси.

Ночь тянулась долго, он всё никак не мог уснуть. Ворочался, глядя на серпик луны сквозь занавески, ходил пить пару раз. Так засело в башке произошедшее, не находящее логического объяснения, что в редкие моменты дремы мерещился в темных углах подпрыгивающий силуэт, что-то болезненно надломивший в картине мира Терентия. Под утро седовласый субъект приветственно приподнял полы шляпы, улыбнулся и исчез на волнах мелодичного звонка будильника. По иронии, это был саундтрек к «Секретным материалам».

Утро встретило туманом за окном, телевизор бубнил новости, в голове — ровная пустота, мысли ещё спали. Терентий рассеянно собирался на работу. Под кофе дело пошло быстрее.

В полиции он работал уже второй год и знал, что в расследовании любой загадки с минимумом данных большую помощь может оказать проведенный грамотно и своевременно следственный эксперимент. Подкинуть мысли, идеи, даже озарения. И одно среди них всегда будет верным и истинным. На основе имеющихся фактов (а в этом ребусе их было сполна) можно построить какое-то предположение. Но понять происходящее возможно, лишь примерив на себя.

До начала рабочего дня оставалось всего 40 минут, Терентий быстро оделся, потушил в квартире свет и отправился совершать самостоятельный следственный эксперимент.

* * *

Стоя в павильоне напротив того самого злосчастного банкомата, парень ощутил вдруг предательскую дрожь в коленках. Не то чтобы вдруг поверил во что-то сверхъестественное. Но сейчас, когда он находился здесь один, а за окном постепенно рассеивался туман — сама атмосфера была какой-то ирреальной.

Терентий шагнул к банкомату. Противостоя внутреннему мандражу, вскинул голову, улыбнулся в камеру, хотел помахать рукой, но передумал. Вытащил из портмоне карточку. Банкомат жадно всосал её и спокойно выдал требуемую сумму. Отлично, неполадки уже устранены! Теперь переходим ко второму пункту эксперимента.

Терентий спрятал карточку и нажал 313. Банкомат, впрочем, никак на эту комбинацию не отреагировал. А чего он ожидал? Приветственной надписи и пожелания приятной физзарядки и удачных прыжков?

Парень сделал назад ровно полшага, глубоко вдохнул и подпрыгнул. Оглянулся смущенно — но никого по-прежнему вблизи не было. Подпрыгнул второй раз, третий... Потом вошел во вкус и прыгал весело, наслаждаясь разминкой, думая о том, что надо бы каждое утро начинать также динамично, только дома. Прыгал, а в голове шел автоматический отсчет: девять... десять... одиннадцать...

Качаться в спортзале на тренажерах — это одно, а вот монотонно прыгать на месте — совсем другое, с непривычки слегка выдохся. Но обозвал себя дохляком и мужественно доскакал: шестнадцать... семнадцать!

И огляделся. Никуда он не исчез, вот тот же банкомат, тот же павильон, всё также — туман за окном почти разошелся. Разве что голова слегка кружится от кофе и внеплановой встряски. Так, следственный эксперимент можно считать оконченным! В результате можно констатировать — необъяснимое объясняется простым сбоем в работе электроники. Причины могут быть всякие, например, магнитные бури и прочие энергетические возмущения в пространстве... Вон погодка-то тоже шалит: то мороз, то туман.

Терентий усмехнулся, качнул головой и вспомнил, что на работе беспощадно штрафуют за опоздание. А если ещё и станет объяснять, почему опоздал — оборжут всем отделом, представляя, как он прыгал здесь тушканчиком. А глядишь — ещё и видео достанут, да на ютуб зальют. Экспериментатор!

Он рванулся к двери, до участка было десять минут быстрой ходьбы. Голова предательски закружилась снова. «С кофе пора завязывать! Либо оно, либо зарядка, а то какой-то экстрим для сосудов...»

Шагнул за порог и замер. А сердце на мгновение остановилось и забилось уже втрое быстрее. Прямо перед остолбеневшим Терентием лежал город. Обычный утренний город с пряным, влажным после тумана, воздухом. Но это был совсем другой город, не его город. Он был совершенно пустынен в это время суток, когда толпы народа, зевая, спешат на работу. Другая безлюдная улица, странного вида дороги и дома. Покачивающиеся на ветру ветви деревьев — рядом парк.

Тени от деревьев и домов выглядели как-то странно...

Терентий поднял голову. Теперь даже всё мгновенно изменившееся не столь потрясло его, как увиденный в этот момент восход: на небе, чуть поодаль друг от друга, радостно всходили целых два солнца.
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: the-moving-finger.diary.ru

Я работаю на заправке в маленьком городке в штате Пенсильвания. Работа скучная, несложная, с зарплатой всё в норме. Пару недель назад у нас появился новый работник. Я буду называть его Джереми.

Джереми странный. Ему лет 25, он мало говорит, и у него самый жуткий смех из всех, что я слышал. Мы с начальником оба это заметили, но к работе это не относилось, так что сделать с этим мы ничего не могли. Да и посетители никогда на это не жаловались, а работу свою он выполнял вполне сносно... пока несколько недель назад у нас не стали пропадать товары. Воровство персонала — это проблема для любого розничного бизнеса, а на нашей сравнительно небольшой заправке всегда единовременно работает только один человек.

Около двух недель назад босс стал замечать пропажи моторного масла. Сначала мы недосчитывались нескольких канистр за раз, потом стали пропадать целые полки и ящики из задней комнаты. Скоро у нас начали исчезать уже целые поставки, причем на следующий же день после их поступления. И это всегда происходило после смен Джереми. Начальник проверял записи с камер наблюдения каждый раз, но ему никак не удавалось поймать его на горячем. Джереми закрывал магазин, а на следующий день масло бесследно исчезало. Обычно начальник забирал записи домой, но в тот день у его дочери был матч по софтболу, так что он попросил меня просмотреть их вместо него. Он пообещал приплатить «из-под полы» за переработку, так что я согласился не раздумывая. Всего у нас три камеры — естественно, и кассет тоже три. Ночь обещала быть долгой, но я пытался поднакопить на отпуск, так что деньги лишними не были. Я пришёл домой, пихнул записи в старый магнитофон и откинулся перед экраном.

За два дня до этого, когда Джереми последний раз выходил на смену, он начал работу в 16:00. Сначала всё шло, как обычно. Он принял смену у девушки, работающей перед ним, и стал ждать клиентов. Первой, судя по отметке на плёнке, в 16:03, пришла наша постоянная клиентка, миссис Темплтон. Она взяла сигареты и газету и расплатилась двадцаткой. Всё как обычно. Следующим посетителем был местный парень по имени Рон. Он ездит на мотоцикле и заглядывает раз в несколько дней. Заправившись, взяв упаковку вяленой говядины и расплатившись кредиткой, он ушёл. Потом был какой-то парень в ковбойской шляпе, которого мне никогда раньше не приходилось видеть. Но я и не удивился этому, потому что у нас постоянно бывают приезжие. Ковбой залил дизеля на сорок долларов, заплатил сотенной и отправился по своим делам. Я откинулся и вздохнул. Скучнее выполнения работы — только смотреть, как её выполняют другие.

Тем не менее, предложение моего начальника было достаточным поводом продолжать смотреть. Всё шло обычным путем. У меня сложилось впечатление, что, если Джереми и крал масло, то он знал, что на него пали подозрения, так что я не думал, что он будет настолько туп, чтобы засветиться с кражей на камере. Все шло, как обычно, до пяти вечера.

В 17:03, видимо, забыв что-то, вернулась миссис Темплтон. Хотя, стоп, не забыла. Она купила ту же пачку сигарет и ту же газету, заплатив очередной двадцаткой. Странно. С другой стороны, она довольно рассеянная. Я подумал, что Джереми мог напомнить ей о том, что у неё уже есть это курево, но, в конце концов, продавать кому-либо что-либо дважды не против правил. Тут вернулся Рон. Он купил очередную канистру бензина (снова для своего мотоцикла — позже я проверил внешнюю камеру, чтобы убедиться, что он брал бензин не для другой машины) и очередную пачку говядины. И снова заплатил кредиткой.

Я решил, что это просто странное совпадение, и ничего более. Миссис Темплтон забывчива, а у Рона может быть и не один «Харлей». В этот момент снова зашёл парень в ковбойской шляпе. По моей спине пробежал холодок. «Не бери дизель, не бери дизель», — я услышал собственный шёпот, обращённый в пустоту комнаты… но он взял. Опять на сорок долларов, и опять дал сотню. Каждое его движение было идентично тому, которое он совершал в первый визит, вплоть до почёсывания носа перед уходом. Либо этот парень богач, у него куча грузовиков и он только что перебрался в наш город, либо тут творится что-то действительно странное. Я продолжил смотреть.

Весь следующий час посетители делали то же самое, что и за час до этого. Каждый посетитель. Я был уже на взводе, когда в 18:03 снова пришла миссис Темплтон, снова купила сигареты и газету и снова расплатилась всё той же двадцаткой. Я уже был на грани срыва. Так прошло еще полчаса, после чего я начал прокручивать плёнку вперёд. Всё продолжалось. Каждый посетитель приходил вновь ровно час спустя.

Я знаю, что вы думаете. Этот подлый ублюдок Джереми зациклил первый час съёмки. Но это не так. В кадр камеры попадает окно около кассы, и тени двигались в полном соответствии с течением времени. Активность Джереми тоже не была зацикленной: он подметал и мыл пол, переставлял товары на полках, словом, занимался всеми делами, которые можно было от него ожидать. Но покупатели продолжали и продолжали приходить раз в час.

Я запаниковал. Я видел что-то чертовски неправильное, но не мог этого объяснить. Я промотал плёнку до момента, когда он закрыл заправку, и пошёл к машине. Он ничего не забрал с собой, но я продолжил смотреть, просто чтобы убедиться. Я промотал в последний раз, до полуночи.

Ровно в 00:03 на изображении из ниоткуда появилось лицо Джереми. Нет, он не вошёл в кадр, просто в один момент магазин был пуст, а в следующий всё, что я видел, было его лицо. И смотрел он не в камеру, а прямо на меня, я уверен. Я заорал и начал шарить вокруг в поисках пульта. Когда я вцепился в него, его лицо уже исчезло так же неожиданно, как и появилось. Вот кадр с ним, следующий — уже без него. Мои руки тряслись, как у сумасшедшего, но я всё же включил следующую кассету с внутренней камеры, которая снимала с противоположной точки — я должен был увидеть, как он оказался в кадре. Я сразу же промотал до 00:03, но там ничего не было. Я должен был увидеть его, стоящего на стуле или ещё каким-то образом заглядывающего в камеру, но его там не было. Он вообще не заходил в магазин после того, как вышел из него. Он не знал кодов безопасности, а сигнализации после его ухода не срабатывали.

Однако в 00:03 я всё же кое-что увидел. Я увидел, как с полок разом исчезло моторное масло. Всё сразу. Точно так же, как и с лицом Джереми: в один момент оно на месте, в следующий — нет. Я выключил магнитофон и пошёл спать, но не смог сделать и этого. Моё тело было измотано, но мозг работал, как бешеный. Эта запись определённо была самой волнующей и жуткой штукой из всего, что я когда-либо видел.

Мне нужно на работу через несколько часов. Начальник сказал, чтобы я пришёл с записями и дал знать, что я обнаружил, но какого чёрта, на самом деле, я смогу ему рассказать? У Джереми смена сегодня вечером, сразу после моей, и босс думает прийти перед моим уходом и устроить нам «очную ставку» (предполагая, что на видео я поймал его на краже). Понятия не имею, что мне делать. Думаю показать начальнику записи, но сам не имею ни малейшего желания смотреть их с ним. Никогда в жизни больше не хочу видеть подобное. В мою память впечаталось изображение Джереми, ухмыляющегося прямо в камеру. Никогда ещё не видел такого жуткого выражения на человеческом лице.

Ладно, как бы то ни было, попробую всё же урвать немного сна перед тем, как пойти и разобраться с этим. Я дам вам знать, что будет дальше…

* * *

ОБНОВЛЕНИЕ (14:49): пишу с телефона, заранее прошу прощения за ошибки. Мой начальник только что досмотрел последнюю кассету. Я сказал ему, чего ожидать, но к такому просто невозможно подготовить. Он, как и я, изрядно испугался. У нас есть чуть больше часа, чтобы собраться с мыслями, пока не приедет Джереми. Но на самом деле мы понятия не имеем, что ему сказать. Он просто чокнутый, который любит красть моторное масло и пугать людей до чертиков? Или он — нечто иное? Не знаю, насколько безумно это прозвучит, но кто-то считает, что он может управлять этими временными петлями? Босс говорит, что он никогда не замечал на записях ничего подобного, но то, как лицо Джереми выпрыгнуло на кадре после полуночи, заставляет меня задуматься о том, что он знал, что я буду это смотреть. Такое чувство, будто он хотел показать мне, на что способен. Он как будто рисовался, он улыбался в камеру, как ребёнок, который хочет показать тебе свой песчаный замок или что-то вроде того. Не знаю, возможно — это звучит безумно. Я хочу ещё раз поговорить со своим начальником, чтобы мы оба успокоились и обсудили наши дальнейшие действия. Я напишу вечером, но у меня очень плохие предчувствия.

* * *

ОБНОВЛЕНИЕ (16:33): от Джереми ни слуха. Пытались дозвониться до него, но телефон выключен. Мы вызываем полицию.

* * *

ОБНОВЛЕНИЕ (17:33): от Джереми ни слуха. Пытались дозвониться до него, но телефон выключен. Мы вызываем полицию.

* * *

ОБНОВЛЕНИЕ (18:33): от Джереми ни слуха. Пытались дозвониться до него, но телефон выключен. Мы вызываем полицию.

* * *

ОБНОВЛЕНИЕ (19:33): от Джереми ни слуха. Пытались дозвониться до него, но телефон выключен. Мы вызываем полицию.

* * *

ОБНОВЛЕНИЕ (20:33): от Джереми ни слуха. Пытались дозвониться до него, но телефон выключен. Мы вызываем полицию.

* * *

ОБНОВЛЕНИЕ (23:58): Вот черт. Черт, черт, черт, черт. Я только что добрался до дома и прочитал свои предыдущие записи. Всё происходящее начинает иметь всё меньше и меньше смысла. Вот что я могу добавить — Джереми не появился и мы решили вызвать полицию, как вы уже знаете. Однако, когда я взял трубку, солнце уже зашло. Я не шучу, я действительно внезапно отключился ровно на пять часов: когда я посмотрел на часы, было уже 21:33. Похоже, я застрял во временной петле Джереми, а затем вылетел из неё ровно в той же точке, если можно так сказать. Но потом стало твориться что-то совсем странное.

Когда я отключился, мой начальник был рядом, готовый подтвердить мои слова полицейским. Когда я пришёл в себя, телефон был у меня в руке, но он был мёртв. Не было даже гудков. Начальник всё ещё был здесь, но он не шевелился, просто стоял, будто окаменев. Я снова посмотрел на часы, но они тоже стояли. Секундная стрелка замерла на двенадцати. Было ровно 21:33. Часы на экране кассы встали. Телефон молчал. Около кассы замер посетитель в ожидании, когда мой босс продаст ему сигареты. Держу пари, уже пятую пачку за день.

Я сбежал оттуда. Не закрываясь, не выключая свет и (извините, ребята) не прихватив с собой записи, чтобы залить их в Сеть. Поверьте, тогда это было последним, о чём я думал. Наша заправка находится на главной улице, и по всей её длине были припаркованы машины. Правда, есть один нюанс. Они были не припаркованы, а заморожены — так же, как и всё остальное. Люди внутри сидели, как восковые статуи. Я сел в свою машину и стал молиться, чтобы она завелась. К счастью, она так и сделала.

На половине дороги домой время снова пошло. Статика из магнитолы сменилась музыкой, как и положено, и, если судить по репликам ведущего между песнями, никто не заметил этой временной заморозки, или что это там было. Я был единственным. Ну, полагаю, что и Джереми тоже заметил. Я до сих пор не имел ни малейшего понятия, где он и что делает.

Я заперся в своей комнате, и с утра снова постараюсь вызвать полицию. Я не знаю, удалось ли мне дозвониться до них раньше и, если удалось, восприняли ли они меня всерьёз. Сейчас мне действительно страшно за свою жизнь. Я напишу завтра, если смогу.

* * *

ОБНОВЛЕНИЕ (10:33): провалился в сон около 4 часов утра. Без понятия, как мне это удалось — полагаю, измотанность сделала своё дело. Утром я проснулся от названивающего мне с шести часов начальника. Сам он очнулся, когда время вернулось в норму, и сразу же вызвал копов. Они приехали, и он всё им рассказал. Местные полицейские — весьма занятые ребята; их куда больше заинтересовало пропавшее масло, чем что-либо ещё, но мой босс решил завладеть их вниманием и не дать им уйти от темы. Поэтому они решили найти информацию о Джереми.

У нас хранятся все заявления о приёме на работу, и найти недавнее заявление от Джереми не составило труда. Полицейские решили проверить дом Джереми по адресу, взятому оттуда. Вы не поверите, что они обнаружили!

По указанному адресу был пустырь. Сейчас, по крайней мере, там пустырь. Раньше там был дом, но он сгорел дотла ещё в 1993 году. Город у нас маленький, поэтому почти все помнят о том пожаре. Там жила семья из четырёх человек. Ходили слухи, что у них был сын, живший отдельно от них, и о котором они никогда не рассказывали, но я не могу этого подтвердить или опровергнуть. Зато я могу точно сказать, что расследование страховой компании после пожара показало, что это был поджог. Весь дом был облит маслом и подожжён коктейлем Молотова. Вся семья спала, когда это произошло. Не выжил никто.

Виновного так и не поймали. Говорят, что, когда пытались связаться с тем самым сыном, его не смогли найти.

Как бы то ни было, мой босс позвонил и выложил мне это, и это повергло меня в шок. Затем он попросил меня приехать на заправку. «Ты спятил?» — спросил я, но он заверил, что с ним будет полиция. А потом он и вовсе ошарашил меня, сообщив, что ФБР тоже в городе и они так или иначе хотят со мной побеседовать, так что лучше бы мне прийти. Было около 7:15, и мне ужасно хотелось вернуться ко сну, но я понял, что выспаться у меня сегодня не выйдет, так что я отправился на заправку.

Меня поприветствовали четыре человека в штатском и предложили присесть. Я пересказал всю историю дважды или трижды, пока они не выяснили все детали. Я рассказал им про Джереми, про записи, про последний вечер на работе. Про всё. Наконец, когда я закончил, один из агентов сказал: «О, Господи, ещё один на нашу голову». Потом они заставили меня расписаться в куче бумаг, гласящих, что я никому не расскажу о случившемся, так что я не могу рассказать подробнее. Я, видимо, нарушаю закон уже тем, что пишу это.

Так что теперь я дома и не знаю, что делать. Слова агента будут преследовать меня до конца жизни...

В любом случае, мне пора. Нужно кое-что доделать, а потом мне нужно будет съездить на работу и забрать кое-какие видеокассеты. Мы с боссом думаем, что наш новый продавец Джереми (жутковатый парень, честно говоря) крадёт машинное масло, и мне нужно проглядеть записи с камер, чтобы поймать его на этом. Не то чтобы у меня совсем не было дел, но начальник приплатит мне «из-под полы» за переработку, а я пытаюсь подкопить на отпуск, так что деньги лишними не будут. Думаю, это будет несложно: масло всегда пропадает после его смен. Я просто просмотрю эти кассеты, поймаю его на «горячем», и дело сделано.
♦ одобрил friday13
3 марта 2015 г.
Автор: Клод Вейо

Войдя в кафе самообслуживания, он сразу же ощутил, как почти неуловимо изменилась атмосфера. Воздух, казалось, застыл в напряженном ожидании.

Он не увидел, однако, враждебности в лицах людей: ни тех, кто сидел за столиками из разноцветного пластика, ни тех, кто стоял в очереди к стойке. Кое-кто даже улыбался ему, но в этих сдержанных и неуверенных улыбках проглядывало скорее боязливое уважение, нежели открытое дружелюбие.

«Порядок, — подумал агент Ф.57. — Все идет как надо».

Он улыбнулся, открыв острые зубы, грациозно поклонился, как это делали все инопланетяне при входе в присутственное место, и негромко произнес ритуальную фразу:

— Мы любим людей.

Один из пяти роботов-официантов заскользил к нему по своим направляющим, как только он облокотился на стойку. Очередь почтительно расступилась, освобождая ему место.

— Бифштекс, — заказал он в обращенный к нему микрофон.

— Что будете пить?

— Вино.

Трудно было все-таки привыкнуть разговаривать с роботами-официантами. Все, конечно, делали вид, что ничего естественней и быть не может, и тот, кто открыто выражал свое восхищение, рисковал прослыть безнадежным провинциалом. Что же касается инопланетян, то любому было известно, что они ничему не удивляются и уж тем более тому, что было изобретено на Земле. Тем не менее агент Ф.57 с интересом наблюдал, как изящный хромированный механизм, ненадолго исчезнувший в туннеле, вновь появился, но уже с подносом, закрытым крышкой.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
1 марта 2015 г.
Автор: JustJack

— Как же так? — плакала Катя. — Ну почему другим все, а мне ничего? Я столько лет работала, пыталась всего добиться сама, строила карьеру... а теперь в 38 лет оказалась никому не нужна. Полтора года работу искала, но кому сейчас нужен секретарь или офис-менеджер почти сорока лет, хоть и со знанием английского? Кризис в стране, пыталась за переводы браться, но там платят копейки, да и заказов почти нет. Живем на мамину пенсию втроем. Блин, а я еще так радовалась, когда Артемку родила... Но теперь всё — жесть, мне не вытянуть, зато другие яхты покупают...

Она отхлебнула дешевого пива, такого же прогорклого, как и никчемная забегаловка, где мы сидели. Ее пьяное нытье стало порядком меня доставать, когда она, наконец, перешла к делу:

— Слушай, я понимаю, что это бред, но я слышала, что ты можешь помочь, уже многим помог вроде как... У тебя же свое агентство, студия, салон магии или как там эта херня называется... короче, вроде как можно заговор или приворот на деньги сделать. Мне сейчас вообще край, я хоть душу продам, хоть что... Можешь помочь?

— Не знаю, кто там и что тебе сказал, но я никому не помогаю — только оказываю услуги, причем за плату.

— То есть это реально? Я не верю, сразу говорю... хотя все равно... какая там плата? У меня денег нет, сразу говорю...

— Да успокойся, денег не надо, потом отдашь. У тебя их скоро много будет, — я ухмыльнулся.

— То есть я, ну как принято, должна буду душу отдать? Мы, типа, заключим договор, подпишем кровью, у меня все будет — а потом, лет этак через пятьдесят, ты придешь и мою душу в ад утащишь?

Она допила и заказала еще пива. Честно говоря, ее примитивизм меня развеселил, я даже чуть не засмеялся. Давно не помню такого чувства...

— Да нет, все намного проще. Никакого договора не будет. Вот скажи, ты что, правда думаешь, что Сатана лично прибежит за твоей душой и будет с тобой контракты заключать? — я уже открыто рассмеялся. — Ты для него не более чем червь, хотя, впрочем, как и я. И душенька твоя не стоит ни хрена, этого добра навалом.

— Не понимаю, так что от меня надо?

— Да просто надо идти по пути, и все, а я тебя направлю. Так ты согласна?

— Да, я на все согласна, мне как-то пофигу вообще всё стало...

— Ну так начнем. Значит, первая задача у нас деньги. Квартиру продашь, деньги в дело вложишь — я подскажу куда, прибыль быстро пойдет, у нас промашек не бывает.

— Да какую нахрен квартиру, у меня мать старая и ребенок маленький в ней...

— Ну вот, ты проблему и обозначила. Значит, от матери и ребенка надо будет избавиться.

— Да ты охренел совсем?!!

— Я? Да я-то что? Ты же денег просила. Мать у тебя старая — это хорошо: легко убрать без лишних подозрений. Можешь сама. Если нет — есть те, кто помогут. Ребенка придется продать, есть связи. Проблем с законом не будет. Родишь еще — тоже пристроим. Это хорошие бабки, а они лишними не бывают.

— Ты издеваешься, да?!

— Вовсе нет. Понимаешь, ты была права в чем-то... Душу придется отдать — только это долгий процесс. Ты должна лишиться ее сама. Забрать ее просто по договору нельзя. Следуя указаниям, ты будешь совершать поступки и действия, которые в итоге приведут тебя к желанному результату. А от души в твоем теле и следа не останется, — я засмеялся.

На Катю было жалко смотреть. Смешные людишки — все одинаковые...

— Вспомни — кого называют бездуховным, бездушным? Да того, кто сам себя лишил души и всего человеческого по дороге к своим целям. А цель люди всегда обозначают себе сами. Ты же не попросила меня о здоровье близких, семейном счастье, о мире во всем мире, наконец. Ты четко сказала, что тебе надо — деньги! И быстро.

— Бред, да кто на такое пойдет?! Неужели есть люди, на это способные?

— А ты посмотри внимательно. Убить любого, подставить, предать — необходимое качество, чтобы дойти до конца дороги. Ну, ты же не хочешь остановиться на полпути, да? Вот и они не хотят. И их много. Кто-то же должен яхты покупать.

— Можно подумать, что все, кто яхты покупают, с тобой сделку заключили.

— Не все, не все... но многие. Нам хватает.

— Так и в чем выгода тебе, Дьяволу и всем нахрен вам?

— Да все просто — в конце дороги ты обязательно осознаешь, что совершила. И боль твоя будет невыносимой. Именно твоя агония и приносит Ему наслаждение. А потом ты наверняка покончишь с собой... или нет, но это уже неважно: тебе одна дорога — во тьму. И вот тут вступаю я. Моя задача — отвезти тебя на ту сторону и заработать свою пару монет за перевозку. Ничего личного.

— Да?! А ты не боишься, бл***, что я, такая вся бездушная, отчаявшаяся и богатая, не пристрелю тебя нахрен при встрече?! И ты со мной во тьму отправишься?!

— Девочка, ты не можешь меня убить. Тело — да, но я тебе скажу по секрету: мы вообще все смертны, а иногда и внезапно смертны. Для тебя это новость?

Я улыбнулся и встал из-за стола.

— Я вернусь, я всегда возвращаюсь. Переправа должна работать. А во тьму ты пойдешь одна.

Она бросила кружку и выбежала из забегаловки, не заплатив. Ничего, вернется. Посидит еще с годик без денег, работая за копейки, если работу найдет — и вернется. Они почти всегда возвращаются.

Еще пара монет. Скоро их хватит, и я расплачусь. За все.
♦ одобрил friday13
27 февраля 2015 г.
Автор: dikst

Мерзкий звук истерично воющего будильника выдернул меня в реальность из царства Морфея. Разлепив непослушные глаза, первым делом я бросил взгляд на ненавистный будильник и тяжело вздохнул. Нет, обозначенные цифры на табло не сулили мне лишних минут отсрочки от ежедневной повинности. Совершенно не хотелось подниматься из уютной постели навстречу городской суете и шуму просыпающегося города. Обнимая спящую жену, я решительно прогнал из головы идею позвонить Евгению Николаевичу и, надсадно кашляя, сообщить о внезапно свалившейся простуде. Дочь Юленька тихо сопела под боком матери и, наверное, видела интересные сны двухлетнего ребёнка. Чмокнув в лоб моего маленького ангела, я неслышно вышел из нашей спальни в коридор. Зашлёпал босиком по ламинату и, ежась от утренней прохлады квартиры, направился в ванную. После утренних гигиенических процедур с отвратительным настроением побрёл на кухню. Быстро приготовил себе утренний кофе и, жуя бутерброды, принялся изучать заголовки новостей местной газеты. Впрочем, пресса и на этот раз не удивила искушённого читателя — ничего интересного и достойного внимания, сплошные сплетни и разоблачения мировых заговоров.

После утреннего завтрака моё внимание привлекла записка, прикреплённая на дверцу холодильника, написанная аккуратным и почти каллиграфическим почерком жены: «Андрей, не забудь после работы купить взбитые сливки». Ах да, сегодня вечером намечался небольшой семейный праздник — третья годовщина нашей свадьбы с Варюшкой. Рядом с запиской располагалась наша семейная фотография из солнечной Испании, сделанная прошлым летом.

На сборы ушло каких-то пятнадцать минут. Схватив на ходу ключи от новенького «BMW», я вышел из подъезда. В утренних лучах восходящего солнца сонными мухами витали снежинки. Неудивительно, что настроение моментально поднялось.

Тяжёлый рабочий день уже подходил к концу. Моё терпение уже не раз испытали несообразительные коллеги, каждого хотелось цинично убить, а после смерти и трупу пинков надавать за бесполезность на рабочем месте. Что я и проделывал каждый раз после очередного идиотского вопроса, мысленно, конечно.

Оставалось последнее важное дело на сегодня — передать шефу квартальную отчётность. На пути в кабинет Евгения Николаевича меня остановила его секретарь и попросила подождать в приёмной, пока не выйдет какая-то важная «шишка». Ну что ж, ничего не поделать, придётся душить кожаный диван в ожидании аудиенции. Секретарь босса, Лиза Быстрикина, постоянно бросала томные взгляды в мою сторону. Вот уже год как она безуспешно пытается соблазнить меня. Глупая кукла с идеальной фигурой и большими коровьими глазами, в которых плещется концентрированная глупость и отсутствие всякой мыслительной деятельности. Однако стоит признать, модельная внешность, ярко накрашенные губы, глубокий вырез декольте и коротенькая мини-юбка делали своё дело.

Внезапно открылась дверь. Из кабинета Евгения Николаевича вальяжно вышел господин в дорогом костюме, явно сшитом на заказ, и идеально начищенных «оксфордах». На левом мизинце, сверкая и переливаясь лучами света, находилось кольцо с огромным чёрным драгоценным камнем. Однако лицо его абсолютно не подходило к дорогой «упаковке». Создавалось впечатление, что какой-то псих отловил на улице простого бомжа и нарядил в костюм финансового воротилы — настолько сюрреалистично выглядело это. Лицо было пропитым, длинные редкие волосы местами покрывали лысеющий череп, недельная щетина покрывала и без того уродливый подбородок и ввалившиеся щёки. Мой же шеф рассыпался бисером перед этим чучелом, пожимал его руку и льстиво называл «благодетель Виктор Степанович», что было крайне странно и повергло меня в глубокое удивление. Босс пресмыкается перед кем-то? Да не может быть такого! С лица этого человека никогда не сходило надменное и покровительственное выражение. Должно быть, это чудище — действительно могущественный человек, хотя почему тогда он так отвратительно выглядит, с его-то деньгами? Странно и непонятно, но у богатых свои причуды.

Тем временем, прощальная церемония закончилась, и Евгений Николаевич поманил меня рукой в свой кабинет. Внутри он указал на два кресла в относительной дали от рабочего стола, тем самым определяя неформальность предстоящего разговора. На отчёт босс даже не посмотрел, швырнув папку на край журнального столика, стоящего между нами. Было заметно, что он нервничал и был возбуждён.

— Андрей, мы не первый год знаем друг друга. Наша фармакологическая фирма процветает, и сейчас мы на пороге новой вехи в истории медицины. Только что ты видел человека, который выведет нашу компанию на мировой рынок своим уникальным препаратом. Мне удалось заключить с ним контракт на эксклюзивное производство именно через наши лаборатории и нашу фирму. Проблема в том, что это не совсем законно. Пока незаконно. Инвестор требует, чтобы производство началось в ближайшее время, невзирая на правила, именно поэтому он и сотрудничает с нами.

— Что это за препарат? И откуда этот инвестор взялся? Почему он так ужасно выглядит? — посыпались из моего рта вопросы.

— Я не могу дать тебе ответы. Виктор Степанович повязан с такими людьми, зная о связях с которыми уже полагается быть «там», — указав пальцем в потолок, произнёс Евгений Николаевич. — Что касается препарата, это новейший регенератор любых клеточных структур, а следовательно, и тканей с органами. Это действительно прорыв — мы станем миллиардерами. Средство ещё не запатентовано, мировому научному сообществу неизвестно. Вот пока всё, что тебе нужно знать. Твоя задача будет состоять в том, чтобы транспортировать опытный образец в нашу красноярскую лабораторию. Требуются дополнительные клинические исследования. В случае непредвиденных побочных эффектов препарата наша задача состоит в стабилизации регенерата. Но это уже не твоя забота. Вылет сегодня в 21:20, билеты забронированы, там тебя встретит машина в аэропорту.

— А не лучше ли было бы передать регенератор другим способом? Я что, лучшая кандидатура на эту роль?

— Даже не обсуждается. Это самый быстрый способ, к тому же самый безопасный. Препарат будет находиться в инсулиновой шприц-ручке, подозрений не возникнет. Тем более, рецептура уже передана, риска нет, спасибо Интернету. Всё, свободен, разговор закончен, — выражение лица босса вновь приобрело привычную надменность и властность, в голосе проявился металлический оттенок.

Положив тюбик во внутренний карман пиджака, я вышел из кабинета.

Чёрт! Угораздило же меня так попасть! Моему недовольству не было предела, обида от вселенской несправедливости затмевала разум. В приёмной меня поджидала Лизонька; подскочив, она затараторила что-то о том, что ей требуется мой мужской совет относительно того, какой лучше автомобиль подходит для свободной и раскрепощённой девушки. Последние слова она произнесла игриво и, прижавшись ко мне бёдрами, запихнула какую-то бумажку в карман моего пиджака.

— Сутенёрская шлюховозка, — буркнул я едва слышно и поспешил удалиться подальше.

Уже на пути к дому я размышлял, как помягче преподать столь неожиданную командировку Варе. Хорош муженёк, уезжает в канун годовщины, вот уж везёт как утопленнику. Скандал неминуем. Уже заруливая на платную парковку, я силился хоть что-то придумать в своё оправдание. В голову ничего так и не пришло.

Тихо открыв ключами дверь, я осторожно зашёл в прихожую. Из ванной доносился счастливый смех ребёнка, плеск воды, нарочито строгий голос жены, просящий успокоиться «вымазавшегося поросёнка». Вдруг неожиданно всплыла мысль в голове — забыл купить сливки! Проклятье! Пришлось снова вернуться из тёплой и родной квартиры в тёмный морозный вечер улицы.

Путь лежал через пару улиц на угол многоквартирного дома, на первом этаже которого располагалась известная сеть красных супермаркетов. Решив срезать, я быстро направился через мрачный проулок. Через несколько десятков метров стали заметны силуэты сидящих на корточках людей. Ну вот, на гопников нарваться ещё не хватало. Отступать было уже глупо, меня заметили. Навстречу вышла пара быков, как братья-близнецы — одеты в куртки «Аляска», спортивные штаны и кроссовки. Как говорится — классика жанра. На мясистых губах одного появилась улыбка отсталого ребенка, и рыбьи глаза принялись осматривать меня с ног до головы.

— А чё эта ты, ёпта, такой модный, а? — проблеял с непередаваемой интонацией «губастый».

Ну, всё, драки не избежать, пронеслось в голове. Пальто жалко, дорогое. Конечно, можно было попробовать убежать, однако в туфлях и брюках особо не побегаешь, догонят. Только дураки утверждают, что от драк бегать нельзя и что не по-мужски это. Можно и даже нужно.

Тем временем второй с повадками гиены начал обходить меня сбоку.

— Ну ты чё, оглох что ли, баклан? — угрожающе взвыл «губастый», подходя ко мне.

Недолго думая, сделав выпад вперёд, я со всей силы впечатал кулак в переносицу подошедшего гада. Тот, сдавленно тявкнув, не ожидая такой прыти от «баклана», рухнул спиной на землю. В ту же секунду подорвались сидевшие до этого недалеко приятели. В этот момент я отвлёкся на компанию, за что, конечно же, поплатился. Удар второго гопника сбил с ног и отправил в нокаут.

Последнее, что запомнилось — это «губастый» с окровавленным лицом и ножом. Я провалился в забытье.

Когда очнулся, почувствовал ужасную боль в животе: казалось, кишки накручивают на раскалённую кочергу. Всё тело саднило от синяков и неглубоких ран, наверное, нанесённых в качестве мести за сломанный нос. Вся одежда была окровавлена и изорвана, бумажника, ключей и телефона я не обнаружил. Попытался приподняться, но только стон вырвался из моего горла. Вокруг меня была лужа крови, рубашка и пиджак промокли насквозь. Рука нащупала глубокую рану на правом боку. Я чувствовал, что силы покидают меня всё быстрее, тело стремительно холодело. Вот и всё. Отчаянно хотелось напоследок увидеть моих родных девчат. Из глубин сознания пыталась выбраться на поверхность какая-то отчаянная мысль… Ну конечно, регенератор! Непослушными пальцами я достал тюбик и воткнул себе в ногу, прямо через штаны. Силы совсем покинули меня, закрывая глаза, я слышал пьяную ругань всё той же компании.

Приглушённый свет, барная стойка, негромкий гомон разгорячённых посетителей… Парень за стойкой усердно протирает и без того чистые бокалы, хотя и отчаянно косится в мою сторону. В голове предельно ясно, но не помню ничего. Абсолютно. В руках держу бокал виски со льдом. Заметил, что одет в «Аляску», точно такую же, как у тех двоих из сквера. Ага, как же, в точно такую же… Теперь понятно удивление бармена: мужик в грязных классических ботинках, брюках, пиджаке (его не видно, но явно сидит на мне) и в совершенно неуместной куртке заказал виски. Здесь должен быть туалет… И верно, клозет нашёлся быстро. Мои руки были в засохшей крови, хотя было видно, что их тщательно оттёрли. Попытался привести себя в порядок, но затея позорно провалилась. Ополоснул лицо. Всё было в порядке: ни порезов, ни дыры в животе. Сработал-таки хвалёный препарат.

Чёрт знает, уже сколько потеряно времени. Варя, наверное, меня по всем моргам уже ищет. В карманах ничего не было, кроме той бумажки, что сунула Лизка, и немного мелких денег, видимо, принадлежавших хозяину вещи. В бесполезной записке, пахнущей духами, был всего лишь номер телефона. Пора срочно рвать когти домой.

Я вышел из заведения и попытался сориентироваться. По всем признакам, моё местоположение было достаточно далеко от родного дома. Некогда удивляться, на улице стояла глубокая ночь. Надеяться на транспорт было глупо ввиду того, как отвратно я выглядел и не имел денег. Пришлось двигаться пешком, причём как можно быстрее. Скорым шагом, временами переходящим на бег, я поспешил к дому. Никакой боли я не испытывал: казалось, недавнее нападение и смертельная рана были лишь сном.

Неожиданно в глазах потемнело и снова тут же пришло в норму, как будто неумелый режиссёр «склеил» кадры дешёвого фильма. Я находился на безлюдном крытом недострое, мои руки шарили в карманах лежащей лицом вниз молодой женщины. Длинный кровавый развод на бетоне свидетельствовал о том, что жертву тащили волоком довольно долго. Этого просто не могло быть… Я не чувствовал контроля над собой, ни один член не подчинялся командам шокированного мозга. Тем временем пальцы нашарили искомый предмет, моё тело перевернуло мертвеца лицом вверх. Все лицевые кости были сломаны и раздроблены, длинные светлые волосы испачканы кровью, ногти сорваны с мясом, некоторые пальцы неестественно изогнулись. Со стороны могло бы показаться, что маньяк наслаждается содеянным. У меня же была истерика — горло сдавил спазм, свистящий хрип вырывался из плотно сомкнутых губ, дыхание было сбивчивым и поверхностным. Волна мерзкого ужаса разливалась по жилам. Даже глаза не подчинялись моей воле, а неотрывно смотрели на обезображенный труп когда-то безусловно красивой девушки. Я поднялся с колен и направился точно по пути кровавого развода. Под ногами хрустнули то ли зубы, то ли ногти — разобрать не было возможности, но в природе звука сомнений не было. Правая рука подняла к взору модный смартфон, найденный у несчастной жертвы. В левой руке уже лежала развёрнутая записка Лизы. По разбитому дисплею «яблочного» девайса последней модели побежал ряд набираемых цифр, большой палец уверенно надавил на вызов. Из динамика гаджета донёсся удивлённый и заспанный голос секретаря босса…

Не помню, что произошло дальше. Должно быть, снова отключился. Моё тело уверенно вышагивало по пустой улице. В голове было всё так же ясно и пусто. Снова провал в памяти. Я уже поднимался по вонючей лестнице многоквартирного дома. Дошёл до железной двери площадки шестого этажа, остановился, постучал в дверь. Через минуту дверь открыла Лиза в шикарном чёрном кружевном белье, так соблазнительно обтягивающим шикарные формы молодой брюнетки.

Всё произошло слишком внезапно. Мой кулак влетел в челюсть ничего не подозревающей девушке. Лиза отлетела вглубь квартиры, тяжело ударилась о пол прихожей. Я закрыл входную дверь, двинулся на кухню. Пару секунд моё тело, казалось, раздумывало, рука выдвинула ящик, достала кухонный нож. Господи, как же я хотел проснуться в этот момент от звука будильника… Ведь это просто дурной сон, и ничего более. Лиза к тому времени уже более-менее пришла в себя и тихонько скулила от боли, лёжа на полу. Я наступил на шею девушки, схватил и вытянул её руку. Спустя уже каких-то пару секунд, нож деловито принялся срезать пластами плоть. Дикий крик до звона в ушах оглушил меня.

Снова провал. Я поблагодарил бога, что сознание вовремя отключилось на этот раз. Моё тело вновь быстро двигалось по малолюдной улице. Странно, почему я всё ещё не схвачен доблестной полицией? Соседи должны были услышать ужасные крики несчастной Лизы. Чёртово московское равнодушие…

Начинало светать, мрак ночи постепенно стал рассеиваться. Моё тело вошло в подъезд и поднялось к отлично знакомой мне двери. Только не это… Я впал в истерику, кровь моментально сгустилась холодным желе, сердце пропустило несколько ударов. Ключи последний раз повернулись в замке. Навстречу мне из комнаты вылетела взволнованная Варя с заплаканной Юлькой на руках.

— Где ты пропадал всю ночь? — набросилась супруга.

— Почему не отвечал на телефон? Андрей, почему ты молчишь?! — кричала она, успокаивая кричащего ребёнка.

Моя рука потянулась к окровавленному ножу за поясом. Из глаз ручьём полились слёзы, хотелось выть и бежать без оглядки.

— Что на тебе за рвань одета? — возмутилась она, приближаясь ко мне.

Это был не чёртов сон. Простите меня, родные, будь проклят бог.
♦ одобрил friday13
24 февраля 2015 г.
— Вот сейчас зайдем, а там два амбала, — прошептала Варька, держась за ручку купе.

— Угу, — буркнула я, поправляя на плече сумку. — И трое с дубинкой, один с топором за компанию.

Нет, конечно, я чувствовала себя виноватой. Слегка. Совсем чуточку. Из нашей Потутуевки совершенно невозможно выбраться летом. В кассе крохотного полустанка, несмотря на наличие компьютера, нормальных билетов все равно приобрести просто невозможно. Так что, если вам вдруг срочно понадобится ехать в Москву, придется либо трястись в душной маршрутке почти сутки, либо брать купе в фирменный поезд. От маршрутки я отказалась наотрез. Сколько же я потом наслушалась ужасов про маньяков в поездах, что насилуют беззащитных девушек в купе, про воровство и мошенничество, что процветают под покровом темноты в таинственных недрах фирменных поездов — страшно представить. Не скажу, что меня ничто не задело за живое, но поддаваться панике и трястись от страха я не собиралась. Хотя и покорно позволила матери замотать деньги в кусок бинта и приколоть к внутренней стороне лифчика.

Дверь плавно откатилась. На одной из нижних полок обнаружились чинно сидящие рядом старик со старушкой, которые напряженно глядели в нашу сторону. Похоже, облегчение было обоюдным. Бодрый старичок суетливо помог нам засунуть чемоданы под лавку, а милая бабулька улыбалась и довольно кивала головой, постоянно поправляя на голове чистенький белый платок.

Потом были ахи да охи: «Далече едете, внученьки? Как же вас одних-то отпустили таких красавиц-раскрасавиц! Уж вы и милые, и пригожие, а мы вот со старухой в столицу-то по дохторам собрались. У ней, у супружницы моей, глаза-то совсем слабы стали. Так куда ж она без меня-то? Без меня-то ей нельзя совсем».

Мы с Варькой только молча переглядывались, не забывая улыбаться и кивать в самых драматических местах. Дед попался разговорчивый и самодостаточный — наших реплик для поддержания беседы ему совершенно не требовалось. Часа через два он выдохся, рассказав нам обо всех своих детях и внуках. Похоже, сделал паузу, чтобы плавно перевести разговор на друзей и знакомых. Я в срочном порядке достала из сумки книжку и уткнулась в нее носом, а Варька с тоской потянулась за косметичкой.

— Чего читаешь внученька? Ась? «Ричард Бертон упоминал обычай ютов съедать сердце смелого врага или какую-либо другую часть его тела, чтобы получить его храбрость», — заглянул он мне через плечо. — Ученая, да? В Москве учишься? Мне бы твои мозги! У меня-то самого скрелоз. Дохтур говорит, рассеянный. Рассеянный я, да. На старости лет и память растерял, и руки трусятся — не то, что по молодости. По молодости-то я — ух!

— Совсем ты девонек заговорил, старый, — прошамкала бабулька, которая наконец оставила платок в покое. — Взял бы да заварил чайку нашего. Вон, ночь скоро… Поди, притомились они.

И правда: солнце уже скрылось за горизонтом, и бесконечная стена леса за окном поезда слилась в одну сплошную серую массу.

— Чайку! Конечно, чайку! — засуетился дед, доставая откуда-то холщовый мешочек. — Это настоящие, нашенские, таежные травки! Нигде таких не найдете! Сам собирал, сам сушил… Да вы сами-то попробывайте…

Старик шустро сбегал за кипятком, и через пару минут по купе разлился сладковатый, слегка терпкий аромат. Дед явно знал толк в травках. Чай оказался на вкус удивительно мягким и необыкновенно приятным. Бабулька напротив ласково щурилась на раскрасневшуюся Варьку, а я прихлебывала из своего стакана, смотрела на проносящиеся мимо столбы, плавно скользя взглядом по проводам. Мерный перестук колес и мягкое покачивание вагона…

Я не поняла, как уснула. Вернее, я даже не поняла, что проснулась. Мысли путались, а полумрак купе, освещенного лишь ночником, не давал взгляду зацепиться за что-то реальное, не раскачивающееся вместе с поездом. Какие-то скомканные звуки долетали словно издалека — рваные, бесформенные, неосознанные. Ватные руки и ноги совершенно не слушались команд мозга и лежали вдоль тела словно чужие. Тяжелая голова не желала отрываться от подушки. Я смогла лишь слегка скосить взгляд. Мне захотелось зажмуриться. И закричать…

В маленьком пространстве под столиком я увидела лежащую Варьку. Над ее лицом склонилась старушка, прижавшись к нему, словно целуя. Всхлипывающие, причмокивающие звуки долетали до меня. И долгий, протяжный, тихий варькин стон… Бабка оторвалась от Варьки, и голова моей подруги бессильно склонилась на бок. У нее не было глаз. Лишь две пустые окровавленные глазницы с вырванными веками слепо уставились на меня, а безвольные губы силились что-то сказать.

Тошнота подкатила к горлу. Я подняла взгляд. Надо мной стояла старуха и смотрела на меня мутными глазами с бельмами. Окровавленные губы всасывались в рот, который словно собирался вобрать в себя все ее лицо, натягивая морщинистую кожу на скулах и подбородке. Бабка облизнулась и снова издала чмокающий звук, раскрывая черный провал беззубого рта.

— Счас-счас, милая, — раздался рядом суетливый голос деда. — Вот жеж скрелоз проклятый, совсем забыл…

В поле зрения появился старик и наклонился надо мной с извиняющейся улыбкой.

— Ты уж не серчай, внученька, — он ласково погладил меня по голове трясущимися узловатыми пальцами. — Старые мы с ей, одинокие. Никого у нас окромя друг дружки нетути.

Перед моими глазами возник топор. Я, не отрываясь, смотрела на тусклое лезвие.

— За… что… — еле слышно выдавила я.

— Эх, мне бы твои мозги!.. — крякнул старик и замахнулся.
♦ одобрил friday13
24 февраля 2015 г.
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Дэниел Берк

Она сидела прямо на тротуаре, спрятав лицо в ладонях. Прохожие поглядывали на нее, но никто и не думал спросить, что случилось, с чего это девушка сидит на поребрике одна-одинешенька. Впрочем, сегодня был особенный день, люди успели насмотреться и не на такое.

— Эй, с тобой все хорошо? — Андрей присел рядом с девушкой.

Он поморщился и оттолкнул ногой пустую «полторашку» из-под пива. Стоял один из последних деньков лета, и жара была невыносимая, а значит процветали продавцы мороженного, пива и прочих прохладительных напитков. Сегодня же ко всему прочему народ праздновал День города, так что улицы были завалены пивными банками, пластиковыми бутылками и промасленными обертками из-под еды.

— У тебя все хорошо? — снова спросил парень.

Нет ответа.

Андрей вдруг разозлился: сидит, теряет время с этой дурой, судя по всему накуренной или «обдолбанной» до полного отключения от реальности. Да даже если ее сейчас Путин в пупок поцелует, она ничего не заметит!..

Андрей стал подниматься, когда девушка произнесла:

— Помогите мне.

Он растерянно посмотрел на нее. Мимо прошла компания подростков, все с банками «тройки» в руках, один из них посмотрел на привставшего Андрея и сидевшую девчонку, что-то сказал остальным. Парни как один зло засмеялись. Покосившись в их сторону, Андрей снова присел на поребрик.

— Что, прости?

Не отрывая рук от лица, она снова сказала:

— Помогите мне… пожалуйста.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
18 февраля 2015 г.
В какой момент на моей шее появился этот ошейник? Сколько времени ушло на то, чтобы найти второй конец цепи, который был вбит в потолок большой комнаты в моей квартире? Сколько времени прошло до того момента, как я осознал, что длины цепи хватает на то, чтобы передвигаться только по комнатам, бродить по коридору, касаться окон вытянутой вперед рукой, пытаться ухватить ручку входной двери — впрочем, безрезультатно?.. Наверное, я заперт здесь уже много времени (по моим ощущениям, так как часы стоят). Небо за окнами сумрачно-серое и всегда затянуто полотном свинцовых туч. Сколько раз, вися на этой цепи, я пытался вырвать ее из потолка? Без толку. Потом хотел повеситься — не вышло. Нет, не потому, что я боялся смерти, а потому, что после того, как я провисел четверть часа на кое-как смотанной из цепи петле, я понял, что дышал до этого «по привычке». Потому что человеку нужен воздух — теперь же, как оказалось, не нужен.

Раньше пять дней в неделю, двенадцать месяцев в год, за редким исключением, я возвращался в эту квартиру, и никаких проблем не возникало. Но иногда я остро осознавал, что внутри никого — что, повернув ключ и отперев дверь, я войду внутрь и буду там один, и тогда накатывало и накрывало неслабо. Иногда даже приходилось выкурить пару сигарет перед тем, как войти. Кстати, а когда они кончились? Если бы я мог видеть будущее, я бы взял зарплату, накупил бы на все деньги блоков какой-нибудь «Явы» и забил бы сигаретами весь балкон. Это было бы крайне полезно в сложившейся ситуации, ведь я даже окно открыть не могу, не то, что, надев кеды, махнуть в ларек за сигаретами. Беда, ничего не скажешь.

Краски со временем начали тускнеть, и вот уже пару… месяцев, скажем, я наблюдаю весьма насыщенную серо-серую палитру, пестрящую всеми оттенками серого с примесью серого. Для меня эта квартира казалась спасением от улицы, с вечным для улиц быдлом, алкашами, людьми в целом, но спасение заканчивалось тогда, когда я переступал порог. Тишина... Сразу отпереть окна, чтобы было слышно «внешний мир», включить музыку, а если темно, то свет, занять себя чем угодно. Я даже не заметил, что в какой-то момент стены начали смыкаться, коридор стал уже, окна — меньше, темнота — гуще. Я просто занимал себя чем угодно, не обращая внимание на такие «мелочи», а потом — бах! — и просыпаешься, прикованный цепью к потолку, один, вообще один, а по лестнице изредка шныряют бывшие соседи, слышны разговоры дворовых спиногрызов и пьяные крики алкоголиков — в общем, все то, что дико раздражало при прошлой жизни, или, наверное, вообще при жизни; то, что теперь дарит надежду и хоть как-то иллюзорно спасает от одиночества.

Хоть бы кто-нибудь, кто-нибудь пришел бы, сказал простое «привет» и заговорил бы со мной, это было бы восхитительно, теперь я столько могу рассказать, столько выслушать… Мечты. Забыл сказать, что когда я недавно взглянул в единственное в квартире зеркало, я с полчаса истошно орал, вернее, хрипел или сопел — таким звуком обычно озвучивают внезапно оживших мертвецов во всяческих второсортных ужастиках, так что собеседник при встрече, скорее всего, наделает в штаны и скроется за горизонт меньше чем за минуту. Еще одно «обидно» в огромный список разочарований в загробной жизни. Поэтому я с помощью инструментов, валяющихся на балконе, цепи и пары-тройки железяк сделал кандалы, чтобы хоть как-то задержать потенциального собеседника и расположить к диалогу с собой. В конце концов, если он исчезнет, кто-то же начнет его искать? Придет сюда — и хлоп, еще один собеседник, а потом еще, и еще, и еще... Ребята, здесь же так уютно, я тут очень часто убираюсь, надо же чем-то себя занимать, посидим, поговорим о чем угодно, пожалуйста, я так скучаю по речи… Тишина, одна тишина, одна серость, и никого…

Стоп, кто-то шерудит в заржавевшем дверном замке. Только открой, только войди! Друг, я столько могу рассказать!..
♦ одобрил friday13
18 февраля 2015 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Квонлед

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЧЁРНЫЙ ШАР

Я только успел налить себе суп, как Маша сказала:

— Видишь черную точку возле люстры?

Я поднял глаза. Действительно, в нескольких сантиметрах от лампочки неподвижно висела крохотная черная точка.

— Муха, наверное, — сказал я.

— Нет, — ответила Маша. — Не похоже. Посмотри, она, кажется, становится больше.

Я подавил раздражение — вечно этой дуре что-нибудь мерещится — и сказал:

— Да какая разница! Ешь давай, остынет.

— Саш, мне она не нравится.

О, Боже мой, подумал я. Опять…

— Маш, — сказал я. — Это просто черная точка. Что в ней плохого? Она же ничего не делает.

— Не знаю, — сказала Маша. — Мне просто неуютно. Я никогда таких штук не видела.

— Ты вообще в своей жизни мало что видела, — сказал я. — Забудь о точке и ешь суп.

Некоторое время мы ели молча. Наконец, Маша отложила ложку:

— Все-таки я лучше позвоню папе, — сказала она. — Может быть, он знает, что это такое.

— Не смей, — сказал я. — Я не хочу его видеть.

— Но он, наверное, все объяснит…

— Я сказал — нет!

Маша замолчала. Я посмотрел на точку — действительно, она увеличивалась. Если сначала она была с булавочную головку, то теперь она сравнялась размером с мячиком для пинг-понга. Почему-то мне казалось это нормальным — растет и растет, хуже от этого никому не будет.

— Запомни, Маша, — сказал я. — Если ты хочешь оставаться со мной в хороших отношениях, никогда — ты слышишь? — никогда не приглашай сюда своего отца! Хватит с меня, понятно?

— Хорошо, — кивнула Маша. Однако я знал, что она врет. Стоит мне уйти, и она позвонит отцу. Тот приедет, и все начнется по-старому.

— Хорошо, — повторила Маша. — Я потерплю эту штуку. В конце концов, она же ничего не делает, так ведь?

— Да, — сказал я. — Абсолютно ничего.

— Только растет потихоньку…

— Да, — сказал я. — Просто потихоньку растет. Ты против?

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13