Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ВЫМЫШЛЕННЫЕ»

10 марта 2017 г.
Это была темная ночь, шторм бушевал у побережья. Сильный ветер дул с моря и волны яростно разбивались о прибрежные скалы. Многие корабли той ночью попали в беду, и экипажи кораблей боролись со стихией, пытаясь остаться на плаву. После этого шторма о многих судах больше никогда не слышали.

Ветер бился в двери и окна маленьких домов на вершине скалы, у подножья которой вспенивались волны. В одном из таких домиков молодая женщина готовила ужин. Она вдруг повернулась и позвала своего мужа.

— Ты слышал это? — спросила она.

— Что?— спросил её муж, постукивая своей курительной трубкой по столу.

— Мне показалось, что я слышала детский плач на улице,— сказала она.

— Это просто вой ветра,— ответил он.— А может, это тюлень. Иногда испуганный крик тюленя звучит, как плач ребёнка.

— Нет, я прекрасно знаю, как звучит плач ребёнка,— сказала женщина.

Муж покачал головой.

— Этого не может быть. Что ребёнку делать в такую ночь на улице?

Никто из них не решился в шторм выйти на улицу и проверить, действительно ли там плачет ребёнок.

На следующее утро супруги гуляли по пляжу и наткнулись на кое-какие предметы, вынесенные штормом на берег. Должно быть, это были вещи с корабля, затонувшего во время шторма. Муж среди обломков нашёл колыбель. Он поднял ее и принёс к себе домой. Шторм немного помял кроватку, но не разбил её, она была крепкой.

Проходили годы, женщина родила много детей, и все они спали в этой колыбели. Но была одна странная особенность. Каждый раз, когда был шторм, колыбель раскачивалась сама по себе. Каждый раз, когда за окном начинал реветь ветер, колыбель начинала качаться взад и вперёд, словно кто-то на ней качался.

Однажды к ним в гости приехала сестра жены, и семья собралась за кухонным столом на ужин. И когда они ели, сестра случайно посмотрела в гостиную.

— Кто эта женщина, которая качает колыбель?— спросила она удивленно.

Отец и мать посмотрели друг на друга и сказали:

— Какая женщина? Там нет никакой женщины, колыбель качается сама по себе.

— Нет, там сидит женщина,— сказала сестра.— У нее длинные темные волосы, бледное лицо, и она выглядит очень печальной. Она просто сидит рядом с колыбелью, укачивая вашего ребенка.

Встревоженная жена вскочила из-за стола и быстро подбежал к кроватке. Она взяла ребенка и стала держать его в дрожащих руках.

В ту же ночь, муж вынес колыбель на улицу и разрубил её топором на куски. Он собрал все кусочки и сжёг их в камине. Он разжёг пламя, и когда остатки колыбели начали гореть, они услышали крики испуганного ребёнка.

Но после того как огонь погас, и вся колыбель превратилась в пепел, крики стихли навсегда.
♦ одобрила Совесть
4 марта 2017 г.
Автор: Templar

Почему-то у большинства людей потустороннее ассоциируется с ночью, мраком, старым кладбищем и грохотом грозы. Нет, конечно, бывает иногда и так. Но чаще всего сверхъестественное происходит рядом с нами незаметно, при свете ясного дня, на знакомых с самого детства улочках и во дворах хрущевок, среди толпы в метро и в безликих офисных коробках.

Да и люди, которые по службе занимаются происшествиями «со странностями» похожи на Малдера и Скалли не больше, чем опер из уголовного розыска на дядю Степу-милиционера.

Это такие же чиновники, как и другие государственные служащие. Все так же готовые при удобном случае сделать приписку к плану или «распилить» полученное финансирование. К счастью или к сожалению, свою работу они при этом выполняют.

Откуда я знаю? Один мой знакомый некоторое время проработал в этой структуре. Назовем ее «Конторой». Хотя к настоящей, чекистской, конторе она отношения не имеет и больше сотрудничает с вояками, чем с чекистами.

Сама Контора разделена на несколько отделов. Работники отделов стараются при случае насолить своим коллегам (например, сплавить смежникам сложное дело) и не очень любят друг друга. Хотя, когда «пахнет жареным» и угроза значительна (под этим понимается, в первую очередь, не «угроза миру», а угроза роспуска Конторы), они способны проявлять чудеса сплоченности и скоординированности). В названиях отделов — только номера, хотя у каждого есть свой профиль:

1-й отдел: мониторинг всего, что не вписывается в окружающую реальность, в том числе и крипипаст в Интернете. Особо неравнодушен этот отдел к психбольницам и моргам. Ведь именно в эти места имеют наибольшие шансы попасть те, кому не повезло столкнуться с «выходящим за грань»;

2-й отдел: работа с псионикой — экстрасенсы, телепатия, телекинез. Туда же относится все, что касается так называемых «полтергейстов». По словам моего знакомого — хорошая, непыльная и неопасная работа;

3-й отдел: тауматургия. Этот отдел разбирается с бабушками, которые слишком заигрываются в бизнес на привороте и порче. Но не бабушками едиными живет отдел. Сотрудники работают со случаями потусторонних воздействий, связанных с предметами, в том числе биологическими (кровь, волосы и т.д.);

4-й отдел: временно-пространственных аномалий. Исследование «временных петель», опрос очевидцев, внезапно оказавшихся в непонятных и странных местах. В компетенцию входит и работа с сущностями, происхождение которых, происходит по предположению из параллельных миров. В отделе наибольшая текучка. Велики шансы просто не возвратиться с места осмотра (хотя hr-ы Конторы об этом не распространяются, а новичков стараются убедить, что постоянная потребность в новых кадрах связана с тем, что сотрудники отдела очень часто уходят «на повышение»);

5-й отдел: зарубежных практик. Изучает ритуалы кельтов, древнюю иудейскую практику, практики Средней Азии. В последнее время активно развивается китайское направление;

6-й отдел: в просторечии — «инфренальщики». У меня есть не очень приятная новость для читателей: хотя доказать существование ангелов не получилось, демонические сущности вполне себе существуют. Этот же отдел занимается всеми проявлениями одержимости;

7-й отдел: на сленге Конторы — «некроманты». Все, что связано с неупокоенностью — от «нехороших мест» на кладбищах, до появления призраков и переселения душ;

8-й отдел: «техники». Все, что касается паранормальных проявлений в Сети. Одна из концепций «Конторы» гласит, что появление компьютерного разума неизбежно, причем далеко не дружелюбного людям. Задача отдела — не проглядеть его. Занимается отдел и другими, не укладывающимися в естественный порядок вещами, связанными с компьютерами и Интернетом;

9-й отдел — один из самых больших отделов. Контроль оккультных организаций. Задача — не дать набирать излишней силы некоторым масонским ложам, тайным обществам, организациям сатанистов и т.д. Имеет чрезвычайные полномочия. Работа в отделе считается одной из самых рискованных. Культисты, в отличие от НЕХ, охотно используют огнестрел, и не одна магическая методика не поможет защититься от пули снайпера в затылок или от десятка отморозков с дробовиками.

10-й отдел: биологический — проверка сообщений о необычных животных, растениях, грибах. Есть медицинский сектор, работающий с заболеваниями, не вошедшими в официальную науку;

11-й отдел: материально-техническое обеспечение. Да, в Конторе тоже есть свои бухгалтеры и завхозы;

12-й отдел: служба собственной безопасности;

13-й отдел. Наиболее засекреченный отдел. Хотя, чем он занимается — догадаться несложно.

Постараюсь ответить на вопросы, которые сразу же могут возникнуть у внимательного читателя. Нет, НЛО контора не занимается (если это не входит в компетенцию 4-го отдела). Существование инопланетян не подтверждено и загадка «великого молчания Вселенной» так и останется загадкой. Хотя… не удивлюсь, если ими просто-напросто занимается другая «контора».

Не боюсь ли выкладывать такую информацию? Так попросили выложить. Вспомним падре Брауна: «Где умный человек прячет лист? — В лесу». Теперь, если утечка информации из Конторы и произойдет, опровергнуть её будет легче легкого: «Ребята, да как же это можно воспринимать серьезно! Ведь это уже все было в крипипасте на Крипере!»

Кстати, мой знакомый уверен, что 99% объектов из SCP — выдумка, но оставшийся процент… ради него все и затевалось (скорее всего, иностранными коллегами). Сейчас никто не сможет отличить правду от вымысла.

Я мог бы много чего рассказать из историй моего знакомого. Кое-что видел и сам. Но... как-нибудь позднее. В конце концов, это просто рассказ, который должен стать в ряд из сотен подобных «историй о сверхъестественном и всемогущих спецслужбах», ничем не выделяясь из него.
♦ одобрила Xena
3 марта 2017 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Лариса Львова

Тоша уставилась на облезлый дерматин двери и тяжело вздохнула. Всё, что случилось с нею в последнее время, похоже на мышеловку с сыром. Не в кайф это — зайти в унаследованную квартиру с грузом непоняток, невыполненных обязательств и вообще... Хотя какие обязательства могут быть между людьми, которые ни разу не видели друг друга? Ну, прислали уведомление из полиции: сообщаем, что Родионов Кузьма Кузьмич доставлен с инфарктом в больницу. А кто он Тоше, этот Кузьма Кузьмич, хоть по батюшке, хоть по матушке? Родителей шесть лет в живых нет, спросить не у кого. Может, ошибка вышла. Но последовал вызов из нотариальной конторы — и вот Тоша мнётся у двери.

Возникло странное ощущение, будто по другую сторону кто-то приник к глазку. Тревожно-то как... А вдруг это старик, не дождавшийся никого к своему смертному одру, караулит, чтобы востребовать душу или жизнь? Да что это за мысли? Нужно было сидеть в посёлке и не зариться на наследство.

А вообще не стоило отказываться от сопровождения тётки из жилищно-коммунального управления. Но она так долго бегала из одного кабинета в другой, так неохотно перекладывала вещи со стола в сумку, из сумки на стол, что напомнила нашкодившего первоклассника, который оттягивает момент разборок с родителями. А потом тётка схватила зазвонивший мобильник, как палочку-выручалочку.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Романов Димитрий

Дочитав очередную «страшную историю», коими кишат просторы интернета, Александр Петрышев закрыл крышку ноутбука, позволив комнате погрузиться во мрак. Жаль парня, главного героя рассказа: жил себе потихоньку и не создавал препятствий жизни других, и вот раз, в один прекрасный, или не очень, день, подвергся нападению злой нежити, прямо в собственной квартире. Из платяного шкафа вылез Бабай и откусил несчастному голову. Вот так бывает.

Петрышев встал и подошёл к окну, настежь его распахнув. Повеяло приятной прохладой и целым букетом уличных запахов, включающим в себя: выхлопные газы автомобилей, сладковатый душок табака случайного прохожего и лёгкий шлейф его парфюма, а также зловоние из ближайшей помойки, которое на своих незримых крыльях разносит ветер. Однако, главная составляющая, придающая композиционную завершённость аромату, — это нотка ночной тревоги, опасности. С наступлением темноты она витает в воздухе, приглашая всех желающих в свои сумрачные сети.

Луна поднялась над рядами многоэтажек, разлив на крыши домов блёкло-оранжевый цвет. Её полумесяц, окружённый множеством звёзд, сегодня имел вид дольки апельсинового мармелада, распластанной на чёрном, с крупинками сахара, пластиковом контейнере.

Настал момент, когда улицы города наиболее интересны и привлекательны. Обнажается всё то, что днём скрыто от постороннего взгляда. И в этот час Александр выходит из дома в поисках истинного адреналина с постоянством соседки-старушки, которая каждое утро направляется в магазин за свежим молоком.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
4 февраля 2017 г.
Автор: Дмитрий Тихонов

Старуха сидела в красном углу, прямо под образами. Впрочем, это только в первые несколько мгновений показалась она Игнату старухой. Когда глаза его привыкли к полумраку, стало ясно, что до старости ей еще далеко — обычная, средних лет баба, неприятно полная и рано поседевшая, облаченная в грязную исподнюю рубаху и не менее грязную душегрейку. Она взгромоздилась на лавку с ногами, опустила голову меж коленей и смотрела на вошедших мутными глазами, по-совиному круглыми и пустыми.

Дед тоже не сводил взгляда с кликуши. Он стоял посреди горницы, ссутулившись, как обычно, чуть наклонив голову на бок. Не было в его позе ни малейшего напряжения — так человек изучает пусть и важную, но привычную, рутинную работу, которую предстоит сделать: дыру, например, в крыше залатать или сено в стог собрать. Неспешно оценивает, обдумывает, примеривается, с какого края сподручнее подступиться.

Сам Игнат, конечно, боялся. Хоть и думалось прежде, будто после того, что довелось увидеть в старой церквушке на берегу возле Работок, страху куда сложнее станет находить дорогу в его сердце, а все одно — подрагивают колени, и под ребрами похолодело, и пальцы вцепились в штанину так, что клещами не оторвать. Он переводил взгляд со старухи на деда и обратно, в любой момент готовый броситься к выходу.

— Ну! — первым молчание нарушило существо на лавке. — Спрашивай, коли пришел!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил chibissoff
31 декабря 2016 г.
Первоисточник: ffatal.ru

В тот Новый год Пашка во-первых, опоздал, во-вторых, приволок с собой какого-то левого хмыря.

— Это вот, — сказал он, показывая на гостя, — Это вот… Не знаю кто.

Левый хмырь не сказал ничего, молча снял шапку и замер около вешалки. Он был лысый и бледный и весь какой-то неприятно водянистый.

— Я, — сказал Пашка, — встретил его около… ну, там, где еще это… короче. И позвал с собой, а то чо он один там?

Хмырь несколько раз мигнул, но опять ничего не сказал.

— Хотя нет, он вроде как сам попросился со мной пойти, но только я что-то… — Пашка озадаченно почесал голову, — Как же попросился, если он ничего не говорил… вроде.

Нам разбираться во всем этом особо не хотелось, потому что мы уже начали отмечать, и Пашка, видимо, тоже начал, поэтому и привел этого, и ничего не помнит.

— Ну раз привел, так что ж, — сказал Витька, — пусть будет.

— Благодарю, — сказал хмырь. Голос у него тоже оказался неприятным, бледным и водянистым. Он снял куртку и ботинки, но с места не сдвинулся.

— Ну проходи, чё застыл, — сказал Витька.

— Благодарю, — снова сказал хмырь и прошел в комнату.

— Как его зовут-то? — спросил я у Пашки, сражающегося с заевшей молнией на куртке. Он неопределенно взмахнул рукой, что-то неразборчиво пробормотал и продолжил попытки расстегнуть замок.

— Ладно, — сказал я и пошел в комнату.

Хмырь уже устроился в кресле, стоявшем в углу.

Витька выдал ему тарелку салата и стакан вина, но он не стал есть и пить — поставил их на пол рядом с собой. Просто сидел там и наблюдал за нами.

А мы почему-то как будто забыли про него — проводили старый год, проводили его еще раз, встретили новый, выпили за то, за это…

Часа в два, когда всем уже стало совсем хорошо, он вдруг начал говорить.

— Одна моя знакомая, — сказал он своим неприятным голосом, — на Новый год загадала желание — выйти замуж. С той ночи под ее окнами начала постоянно лаять собака, с каждым днем все ближе и ближе, и в одну непрекрасную ночь собака влезла к ней в окно — на пятый этаж. У собаки были длинные тонкие телескопические ноги, пустые черные глаза и огненный ошейник. В зубах она принесла оборванное свадебное платье. С тех пор эта собака не выпускает знакомую из комнаты — караулит ее для своего хозяина, который придет и женится на ней, как только закончит другие свои дела.

— Какие ноги? — переспросил Витька.

— Раскладывающиеся, — пояснил Пашка.

— А другой мой знакомый, — сказал хмырь, не обращая на них внимания, — каждый Новый год уходил в поход с парой-тройкой друзей. Однажды он сказал, что видит фей, вышел из палатки и не вернулся. Те друзья, что были с ним, потом рассказывали, что видели, как он танцует среди маленьких синих огоньков, наутро огоньки пропали, и друг пропал тоже, осталась только слепленная из снега фигура, очень похожая на него.

— Феи, — хмыкнул Витька.

— Еще один знакомый наряжал елку и пропал, — не умолкал хмырь. — До сих пор живет в елке и болтает там с игрушками. То есть, только на Новый год, а где он бывает, когда елка разобрана и убрана, никто не знает. Если как следует присмотреться, то можно его заметить среди иголок. Если воспользоваться лупой и рассмотреть его лицо… но лучше не стоит.

— … А еще как-то один знакомый в новогоднюю ночь вышел на улицу запускать фейерверки, запустил, поднял голову и увидел огромное лицо на все небо. С тех пор он боится выходить из дома, потому что случайно попал этому лицу фейерверком в глаз — правильно боится, кстати, никто не спустит такое на тормозах, а тем более — огромное лицо.

— Зачем это лицо вообще высунулось туда, где фейерверки? — шепотом спросил Витька. Хмырь неодобрительно глянул на него, как бы говоря, что гигантскому лицу никто не указ, где высовываться, и продолжил:

— … Одна семейная пара купила квартиру и все было хорошо, пока не настал Новый год — все праздники у них на кухне провисел призрак предыдущего жильца, который повесился на елочной гирлянде — вдобавок ко всему он еще и мигал огоньками.

— … Одну девочку в школе научили вырезать бумажные снежинки, она пришла домой и навырезала их столько, что под ними погибла вся ее семья. Подозревают, что ей кто-то в этом помогал. К тому же, снежинки, хоть и бумажные, были холодными на ощупь, и потом все пропали, как будто растаяли…

— … Одна старушка пережила всю свою семью и всех своих друзей, потому что ее новогоднее желание случайно услышал тот, кто не должен был слышать. Теперь она будет жить вечно, и, несмотря на то, что ее семья и друзья давно мертвы, они всегда будут встречать Новый год с ней.

— … Один мужик подавился оливье и умер. Теперь в новогоднюю ночь он ходит по домам и если где увидит этот салат, так сразу приходит в неописуемую ярость, хватает ложку и запихивает салат в глотку всем присутствующим до тех пор, пока они тоже не подавятся и не умрут.

Он рассказывал и рассказывал, и ночь длилась невыносимо долго, растягиваясь, чтобы вместить все его странные, короткие, иногда пугающие, иногда забавные истории. Мы молча сидели и слушали, и трезвели, а в комнате становилось все темнее и холоднее, и по углам уже лежал снег, присыпанный хвоей и осколками разбитых елочных игрушек.

Наконец, спустя вечность, он сказал:

— Последняя история.

Немного помолчал, вздохнул и продолжил шепотом.

— Один парень шел в гости к своим друзьям. Ему показалось, что его кто-то зовет и он остановился. К нему подошел человек, бледный и грустный, и глаза его были как дыры в бездну. Он ничего не сказал, но парень почувствовал, что должен взять его с собой, на праздник, потому что никто не должен быть один в Новый год. Даже такой неприятный субъект.

Он снова сделал паузу и добавил:

— Большая ошибка.

И снова пауза, длиннее предыдущей.

— Тот человек был переполнен историями, и он отогрелся в тепле, и истории просто выплеснулись из него, он как будто не мог остановиться.

Еще пауза.

— Когда он рассказал последнюю, он просто исчез, от него ничего не осталось, потому что в нем ничего и не было, кроме историй.

Пауза.

— Зато мы все… мы все… но теперь ваша очередь, я опустошил и истощил себя, во мне больше нет ни одной. Они теперь все в вас, все.

Пауза была такой длинной, что мы подумали, что он больше ничего не скажет.

— На следующий год пойдете — с надеждой на освобождение, с надеждой, что вас кто-нибудь подберет, с надеждой, что вы избавитесь от этого груза слов…

После этого он замолчал, и не осталось ничего, кроме холода, и пустоты, и бесконечно падающего в пустоту снега.

И историй. Историй, которыми теперь были переполнены мы, которыми мы стали. Историй, которые могут быть рассказаны только раз в году, и только если нам повезет и кто-нибудь пригласит нас, чтобы мы могли их рассказывать.

Пригласите нас, пожалуйста.

Никто не должен быть одинок в Новый год.
♦ одобрил friday13
29 декабря 2016 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Андрей Анисов

Первая декада октября тысяча восемьсот девяносто девятого выдалась тёплой. Самое что ни на есть бабье лето. Одинцов накинул на плечи шарф и вышел из дому. С подпрапорщиком Лыткиным, с которым приходилось делить комнату в одном из доходных домов на Каменноостровском проспекте, он практически не пересекался. Тот, шатаясь, приходил поздно, валился спать и громко, как дизельный двигатель, храпел.

Несколько раз они чаёвничали вместе, и Лыткин, накручивая дрожащими после перепоя руками усы, жаловался ему на судьбу. Сетовал на разгильдяйство в армии, произвол высших чинов, на то, что вымотан, а в Петербурге извелись неиспорченные барышни. Мимоходом он упоминал отца, который перестал высылать из Москвы деньги, пунцовел от злости и быстро курил. Одинцов листал газету и понимающе кивал. Хотя будущее Лыткина видел как на ладони: не сдаст на обер-офицера, в пьяной потасовке сорвёт с юнкера погоны, обшитые золотым галуном, вылетит со службы и, так как дома не примут, сгинет в опиумном дурмане в одной из ночлежек.

Одинцова чужие проблемы волновали едва — своих невпроворот. Взятая пятнадцать лет назад ссуда на производственное дело не оправдала надежд. Фамильный особняк изъяли, за душой остался непогашенный по договору долг, а жена, забрав сына, ушла к молодому биржевику.

Не такой Одинцову грезилась счастливая дорога жизни.

Уроки музыки в детстве переросли в увлечение, а после в профессию. Отец, усмотрев, что мальчик помимо нот проявляет интерес и к внутренней конструкции фортепиано, отвёл тринадцатилетнего Петю для обучения к мастеру. Уже работая, ощутив нехватку знаний, юный Одинцов отправился в Нижнюю Саксонию — глубже познавать премудрости фортепианного ремесла.

В один из дней от матери пришло письмо: отец болен. Пётр Одинцов оставил тогда Германию и вернулся в Петербург — в полной решимости открыть собственную мастерскую. Несмотря на отговоры родителей, он заложил дом, купил оборудование, арендовал помещение и нанял людей. Первое время всё складывалось благополучно. Неплохую прибыль имел уже через полгода. Ориентировался, главным образом, на непрофессионального потребителя. В начале девяносто первого продажи, к несчастью, сильно упали. В основном выходил в нуль. Вскоре стало ещё хуже.

Фабрики-гиганты — Шрёдера, Беккера, Мюльбаха — год за годом притеснялись мелкими. Открылась фабрика Леппенберга, рояли и пианино которой, по мнению Одинцова, ужасно держали строй и имели несочный звук. Прибывший из Берлина Гергенс, работавший там техником у Карла Бехштейна, открыл своё производство, где выпускался недурственный, обладавший мягким туше1 инструмент. Переведённая из Тарту, заработала фабрика Рудольфа Ратке, фортепиано которой, несмотря на простоватый звуковой тембр, имели хороший спрос ввиду приемлемости цены. Появлялись и другие.

Одинцов прогорел. Лицо его приняло, как казалось, сероватый, ставшим популярным в архитектуре модерн, оттенок. Он прятал поджатые от грузных мыслей губы под бородой, в свои сорок три отшучивался, что ему шестьдесят, и тускло улыбался. Отец умер, с матерью виделся редко. Оборудование продать не удавалось.

Помог случай.

Франц Кальнинг, с которым ему посчастливилось сдружиться в Германии, работал техническим директором на фабрике братьев Дидерихс (старший, Роберт, к слову, умер за месяц до того, управлять остался Андреас) и, зная Одинцова как высококвалифицированного «шпециалистн», пригласил к себе. Оборудование из его мастерской предложил забрать в счёт погашения пени. Одинцов согласился.

Четырёхэтажное фабричное здание располагалось на тринадцатой линии Васильевского острова. Производственные возможности не шли ни в какое сравнение с имевшимися у Одинцова: паровая машина мощностью в двенадцать лошадиных сил, современная отопительная система, подъёмная установка, помещения для хранения материалов — всё на высоте. В прошлый год фабрика на зависть другим выпустила более пятисот инструментов.

Рабочие к Одинцову относились уважительно, а Кальнинг поручал ему контроль на самых разных производственных этапах. Зарабатывал он сносно, но, между тем, слыл прижимистым. Почти все деньги Одинцов клал на счёт (в надежде выкупить особняк), а также копил на обучение сына Дмитрия, с которым виделся с позволения жены раз в месяц.

Одинцов привычным делом ходил пешком. Извозчиков, от которых несло рыбой и перегаром, не любил. Кроме того, экономил — ездил по надобности или когда ныли суставы.

Ждал зиму. Тогда он, оттаивая в душе и приходя в какой-то ребяческий восторг, преодолевал расстояние между Сенатской площадью и Румянцевским сквером на трамвае. Первый год петербуржцы давались диву, когда в лёд на Неве вморозили рельсы, шпалы и контактные провода. Электрическим трамваям — из-за контракта владельцев конки2 с Городской думой на право перевозки людей — разрешалось использовать лишь водные пути, в зиму по Неве, то бишь.

Пётр Михайлович Одинцов, фортепианный мастер, переоделся в рабочее и приступил к обязанностям. Он изучал листы заказа, раздавал поручения, отслеживал поставку древесины, после обеда заглянул к ящичникам, изготавливавшим остов, а также выслушал матёрых «штучников», которые требовали сократить рабочий день.

Вечером его к себе вызвал Кальнинг.

— Петер, — он называл его на немецкий манер, — на днях я встретить майн фройнд, и он просить оказать помощь его знакомый. С настройкой, — добавил он с гортанным «р».

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
Первоисточник: mrakopedia.org

(с утра)

… Да потому что не хрен тебе там делать, понимаешь? Тоже мне, нашли себе место для прогулок... Ой, да я знаю, что ты со своими друзьями — сталкеры, или свалкеры, или как вы там ещё себя называете, но — всему есть своя мера! Я прекрасно понимаю, что вы уже где только не побывали, и чего только не видели, и теперь ко всему готовы, и ничего не боитесь, но слушай меня: что бы туда — ни ногой! В городе ещё полным полно мест, куда вы могли бы сходить, и отдохнуть в своё удовольствие, а туда идти не надо. Всё, я тебе всё сказал, Вадя, не смей там даже носа показывать! Если тебя и твоих дружков там поймает охрана, я даже и не подумаю заступаться, как в прошлый раз, ты меня понял? Вот и ладно. Давай, быстрей доедай свой завтрак, и я довезу тебя до школы, а то мне тоже на работу надо.

(ближе к вечеру)

Что? Вадя, ты опять начал про эту хрень заново? Куда ты... Етить твою мать, а ну снимай свои чёртовы берцы, пока я тебя вместе с ними в шкаф не засунул! Что? Да! Я абсолютно серьёзно! Да хватит уже заливать, я же не глухой, я слышал о чём ты сейчас с Саньком своим трепался! Ага. Заброшенная стройка за улицей Красноармейцев... Или Доски, как вы её называете... Да нет тут больше никаких мест, которые бы вы, оболтусы, могли бы называть Досками, и нового ничего не появилось! Так что снимай свои боты, набирай своего Санька снова, и при мне придумывайте, в какое другое место ты и твои корефаны сегодня пойдёте. Уж поверь, я лично прослежу за тем, что бы вы пошли именно туда, куда вы при мне договоритесь, по крайней мере сделаю всё, что бы вы всё-таки не сумели попасть за Доски... Да, я это могу. Давай, давай, снимай свои чоботы, не надо злить отца.

(двадцатью минутами позже, на кухне)

Отлично. Старый литейный завод, так старый литейный завод. Там, по крайней мере, нет ничего такого, чего бы вы не могли одолеть все вместе. И всё равно — смотрите осторожнее там, мало ли какой чокнутый бродяга...

Ну что тебе?! Почему на сталелитейку можно, а в какой-то заброшенный недостроенным квартал в три с половиной дома нельзя? Нет, а ты думаешь, что если бы это была просто заброшенная стройка, то там ходила бы охрана с автоматами?… Ну, ладно, может быть, насчёт автоматов я и загнул, но резиновые палки и электрошокеры есть у них всё равно есть, и автоматы тоже были, раньше, по крайней мере, ещё год с небольшим тому назад. Да не важно это. Важно, что просто стройки, тем более, заброшенные и никому не нужные, никто не охраняет, и заборы вокруг них почти никогда не строят. Да сам ты теория!… Не, ну как тебе сказать... Ну, знаю... Кое-что. А это уже не твоё дело, друг мой, не тот это вопрос, что б тебе совать в него свой нос!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
Первоисточник: vk.com

Автор: перевод — Тимофей Тимкин

Я живу в богатой американской семье в небольшом американском городке, полном богатых американцев.

Жизнь подобна аду.

Каждое утро я, как и остальные Жёны, встаю в 5:00, не раньше, не позже.. Пятнадцать минут пробежки по окрестностям, пять минут холодного душа, двадцать минут на то, чтобы причесаться и накраситься, и ещё пять минут на то, чтобы одеться. Если нам удаётся успеть всё вовремя, то есть не позднее 5:45, то нам даже разрешено перекусить и выпить кофе.

Этот Городок чист, богато обустроен и изолирован. Нам не разрешено покидать окрестности. Моя семья — Роджерсы: Мальчик, Девочка и Муж.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
5 декабря 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.org

Автор: Josef K.

Впервые я увидел океан, когда мне было девятнадцать, и если я его еще раз увижу, то это будет нескоро. Тогда я был мальчишкой, только что сошедшим с поезда, который привез меня из Амарилло в Сан-Диего. Один вид всей этой воды и слепой разрушительной силы волн бросал меня в трепет. Нет, я и раньше видел водоемы, в том числе и довольно-таки большие озера, но с этим ничто не могло сравниться. Я, наверно, не смогу описать свое первое впечатление, да и нельзя сказать, что я этого хочу.

Вы можете представить себе, что я чувствовал, когда через несколько недель мне дали винтовку и посадили на борт. Перестав блевать, я подумал, что, может быть, и не убью себя. Умереть среди этих хаотичных волн, так и не увидев землю... Тогда мне казалось, что война — это не так уж плохо по сравнению с этим. В молодости бываешь таким дураком.

Как же я был рад, когда увидел остров с его твердыми берегами! Посреди ночи нас посадили в лодку с винтовками и рюкзаками. При этом, правда, не сказали ни слова. Мы безропотно исполнили приказ. На палубе лейтенант дал нашему взводу краткую информацию: этот остров был потерян. Именно так он и сказал. Вышло так, что этот маленький клочок земли, который только недавно открыли и еще не нанесли на карты, мог сыграть важную роль в войне на тихоокеанском фронте. Маловероятно, сказал он, чтобы японцы могли его захватить, так как он слишком далек от их границ. Однако во время недавнего полета на центральном плато острова засекли нечто, напоминающее летное поле.

В середине ночи мы вышли на берег. Не буду врать, я чуть не обосрался от страха. Не знаю, чего я ожидал, но явно не того, с чем мы столкнулись. Это была густая, тяжелая тишина. Если не считать шума волн и ветра, на острове не было слышно ни звука — ни птиц, ни насекомых. Только мертвая тишина.


Пройдя еще сто ярдов в пугающее спокойствие джунглей, мы остановились на небольшой поляне, чтобы дождаться офицеров. Те, очевидно, тоже были напуганы. Я был не слишком сообразителен, но я точно знал, что что-то было не так. Казалось, будто весь остров был мертв. Я помню, что чуял только запах моря, хотя на деревьях висели красные цветы.

На том плато не было никакого летного поля. Я не могу сказать, чтó это было, потому что никогда в жизни ничего подобного не видел. Это было похоже на ацтекскую пирамиду, только перевернутую вверх дном, так что ее гигантские ступени вели вниз, под землю. Думаю, это описание вряд ли сможет передать всю потусторонность того строения.

В нем не было ни намека на блоки или кирпичи, из которого оно было построено. По-видимому, пирамида была целиком вырезана из гигантского черного камня, после чего ей придали четкую геометрическую форму. На ощупь она была гладкой как обсидиан, но при этом не отражала свет. Она поглощала даже сияние луны, поэтому было невозможно понять, как глубоко под землю она уходила. Нельзя было сосредоточиться ни на одной из её деталей. Это была одна сплошная чернота.

Нашему взводу выпала честь исследовать нижние уровни, и мы спустились по ступеням, пока остальная рота окружала плато. После того, как первый человек, коснувшийся края ступени, порезал себе руку аж до кости, мы стали шагать как можно медленнее и осторожнее.

Спускаясь по ступеням, мы увидели несколько небольших каменных комнат. Это были пустые каменные кубы с одним отверстием в потолке. Не было никаких дверей, а чтобы залезть в отверстия, надо было хвататься за те острые как бритва черные края.

Мы спускались с этажа на этаж, освещая комнаты фонарями. В них ничего не было, кроме все тех же безликих черных стен. Ни пыли, ни листьев, ни прочего мусора из джунглей, все здание было безукоризненно чистым, как будто его только что построили. Такого просто не могло быть; оно казалось мне невероятно древним, хотя никаких причин так думать не было.

Спустившись на нижнюю ступень пирамиды, мы увидели, что дальше ничего не было, кроме темноты, которая поглощала свет наших фонарей. Мы сбросили вниз пуговицу, а потом и гильзу. Мы долго ждали в загробной тишине, но ни одного звука не последовало. Никто не сказал ни слова, и мы отвернулись от зияющей бездны и продолжили осмотр нижнего кольца пирамиды.

Мы ни за что бы не нашли почти невидимый в густой темноте труп, если бы в свете наших фонарей не отразился длинный кровавый след. Он и привел нас к телу. Мертвец съежился, обхватив руками колени и прижав к ним свое лицо. Он был сильно изрезан, его одежда практически превратилась в лохмотья, сквозь которые были видны бледная кожа, а местами и окровавленные кости. На нем, возможно, была японская военная форма, но она была так изорвана, что этого нельзя было сразу понять. У нас было несколько секунд на то, чтобы его разглядеть, прежде чем раздались выстрелы.

Они прозвучали как жужжание насекомых в джунглях, после чего их почти мгновенно поглотила тишина. К тому времени, как мы поднялись наверх, остальной роты не было. На земле валялись стреляные гильзы, воздух был горячим от пороха, но людей нигде не было. Деревья были мертвенно тихими, и не осталось ни следа пятидесяти человек, которые прибыли с нами на остров. Я почувствовал, как к моему горлу поднималась желчь, меня начала охватывать паника. С одной стороны, была зияющая дыра с острыми краями, с другой, бушевал океан. У меня в ушах звенела тишина, и я с трудом удерживал себя в руках.

Они были в джунглях, поджидали нас. Они вышли из-за деревьев неслышно, как мотыльки, просто проскользнули в поле зрения.

Я могу попытаться рассказать вам то, что я видел. Скорее всего ты подумаешь то же самое, что и армейский врач, и еще дюжина офицеров. Что я — тупой вахлак*, ставший жертвой солнечного удара и травмы. Что я сошел с ума.

Ты меня знаешь. Ты знаешь, что я не сумасшедший. Я ясно помню каждую секунду той ночи.

На первой твари, которую я увидел, была надета кожа японского солдата, потемневшая и растянутая от разложения. Голова свисала с плеч, язык раздулся, а глаза были затуманены. Я видел рваные раны в усохшей плоти. Из каждой дыры зияла чернота — темнее, чем стены того здания. Эта темнота напоминала яростную тучу.

Тварь шагала медленно, у нее трещала шея, а голова закатывалась назад. Я крепко сжимал в руках винтовку, но был не в силах выстрелить. Я только и мог, что смотреть на приближавшийся к нам кошмар, почему-то напоминавший марионеток моей матери.

Рядом со мной раздался выстрел, и я увидел еще дюжину чудовищ, медленно наступавших на нас. Среди них было еще несколько раздутых и гниющих трупов, но большинство из них носили ту же форму, что и мы. Их тела были бледные, свежие и залитые кровью. В воздухе пронеслось еще несколько пуль. Я видел, как они попали в мерзких тварей, но их это даже не замедлило. Я увидел остекленевшие глаза сержанта, голова которого вяло свисала с плеч. Я увидел огромную рваную рану в его спине и вгоняющую в дрожь темноту, которая поселилась в его теле. Он, словно безжалостный хищник, бросился на стоявшего рядом со мной солдата. Все остальные начали падать на землю в бесшумной пляске кинетической энергии и нечетких движений.

Когда я учился в школе, я участвовал в команде по бегу. Мне не нужно было приглашение, я просто побежал. Я бежал вслепую сквозь джунгли, натыкаясь на стволы деревьев. Я бежал, пока не увидел океан, и он вновь вогнал меня в ужас. Я не помню, как я решился плыть. Помню только то, что когда я обернулся в сторону джунглей и увидел, что ко мне на четвереньках несется одна из окровавленных тварей, у меня сами собой вытянулись руки. Я бросился в океан.

И по сей день одна мысль об океане бросает меня в холодный пот. Однако в ту ночь я позволил приливу унести меня в море. Волны несли меня, и я чувствовал облегчение от того, что сбежал от невозможного монолита и ужасов тихого острова.

Я так и не попал на войну. Как только я поправился, меня отправили домой.

Когда я думал, что мне никто не поверил, это было даже хорошо. Я смог убедить себя, что ничего этого не случилось, и все, что я видел, было плодом моего воображения. Но когда я стал старше, я понял, что нет смысла лгать, тем более самому себе. Я знаю, что я видел.

Впрочем, кто-то мне все-таки поверил. Я видел карты испытаний водородной бомбы в Тихом Океане.

———————
*Вахлак — пренебр., бранн. — неуклюжий, грубый, необразованный мужчина; мужлан, дубина.
♦ одобрила Xena