Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ВЫМЫШЛЕННЫЕ»

18 апреля 2017 г.
Автор: Рональд Келли

— Идем, парни! Это будет круто!

Фрэнк Беннетт и Бубба Коул переглянулись, в свете октябрьской луны их лица казались бледными масками. Они понятия не имели, почему позволили Майку Стинсону уговорить их прийти сюда, на южный конец Грин-крик. Может, им просто наскучил этот вечер Хэллоуина, который начался с пары банок пива, украденных Майком из крошечного холодильника в отцовской берлоге, а продолжился завываниями под окнами руководства школы и швырянием тухлых яиц в проезжающие автомобили с эстакады над автострадой 24.

Троица вскарабкалась по насыпи, цепляясь за клочки травы и кривые стволы приземистых деревьев. Наверху мальчишки остановились, запыхавшись от подъема, хотя были куотербэком, хафбэком и лайнбэкером «Бэдлоу канти бэарз», три сезона подряд становившихся чемпионами штата. Решили, что все дело в алкоголе — и лидировал здесь Майк, он приложился еще прежде, чем заехал за ними в половине восьмого вечера на своем пикапе «Шеви эс-10».

Бесстрашный лидер сверкнул красивой, наглой улыбкой — которая в предвыпускном классе обеспечила ему десяток драк и благосклонность десятка девчонок — и ткнул пальцем в противоположный берег мелкой речушки, заросший деревьями и ежевикой.

— Вот он, парни.

Схватившись за ближайшее деревце, чтобы не упасть, Фрэнк вгляделся в маленькое деревянное строение, высившееся за узкой ложбиной.

— Это сортир, — равнодушно бросил он.

— Верно, черт побери! — Майк сделал последний долгий глоток из пивной банки и швырнул ее в ручей. — Звезда сегодняшнего вечера!

— Ты считаешь, что столкнуть паршивый старый сортир в ручей — это очень весело? — поинтересовался Бубба. Его круглое, как печенье, лицо озадаченно нахмурилось.

— Именно.

Фрэнк с отвращением покачал головой.

— Сла́бо, чувак. В чем прикол?

— В том, что именно так развлекаются деревенские пареньки вроде нас, — сообщил Майк. — Это, знаете ли, традиция. Мой папаша опрокидывал сортиры на Хэллоуин, и дедуля тоже. Насколько мне известно, это последний сортир в округе Бэдлоу.

Бубба огляделся.

— Эй, это часом не собственность Старика Чеймберза?

Майк кивнул.

— Она самая.

— Ну нет, — запротестовал Фрэнк. — Вези меня домой. Я не собираюсь связываться с этим старым пердуном. Все знают, что с тех пор как сбежала его жена, он напоминает гремучку с чесоткой на пузе. Таскает при себе ремингтон-1100, набитый дробью и свинцом. Он не раздумывая разрядит его в нас.

— Не будь девчонкой, — ответил Майк. — Мы столкнем его сральник в ручей и смоемся прежде, чем он выпрыгнет из кровати и натянет штаны.

— Не знаю, Майк… — с сомнением проворчал Бубба.

— Значит, играть со мной в одной команде вы можете, а помочь в этой затее — нет? — Майк с оскорбленным видом откинул со лба светлые волосы. — Мне больно это слышать. Очень.

Фрэнк с Буббой переглянулись. Им не понравилось, что Майк ставит под сомнение их преданность, без разницы — на футбольном поле или вне его.

— Ну ладно, — наконец сказал Фрэнк. — Давай сделаем это и свалим отсюда.

— Я знал, парни, что вы меня поймете! — Победно ухмыльнувшись, Майк повел их вниз по склону, через ручей и на противоположный берег. Одолевая крутой подъем, они вконец запыхались.

Троица стояла и разглядывала сортир. Футов шести с половиной в высоту и пяти в ширину, выцветшие дощатые стены, ржавая крыша из рифленой жести. Навесная дверь с традиционным резным полумесяцем. Ничем не примечательное строение, за исключением одной детали. Сортир был обмотан куском ржавой погрузочной цепи, закрытой на большой висячий замок.

Пока они смотрели, внутри что-то шевельнулось.

— Черт! — Бубба отпрыгнул назад. — Там кто-то есть!

Майк закатил глаза.

— Ну конечно… замотанный цепью. Видно, гребаному Гарри Гудини приперло посреди ночи.

Могучий лайнбэкер прищурился.

— Кому?

— Забудь. Наверное, это опоссум или енот. Давайте свалим его в ручей и дадим деру.

Они уперлись ладонями в восточную стену сортира и толкнули. Ничего не произошло. Сортир не шелохнулся.

— Еще раз, — сказал Майк.

Попробовали снова. Скрипнули доски, но сортир не сдвинулся ни на дюйм.

— Эта развалина сработана на славу, — сказал Фрэнк. — Что удумал Старик Чеймберз? Цементный фундамент?

— Да Бубба может столкнуть его без посторонней помощи, — раздраженно бросил Майк, смерив взглядом приятеля. — Упрись в него спиной, мерин. Представь, что это смазливый куотербэк из округа Калун, и разнеси его к чертям.

— Лады.

Майк отлично знал, на чем сыграть: Бубба ненавидел Троя Эндрюса из «Калун силвер тайгерс», который был еще большим засранцем, чем Майк, если такое возможно. Бубба приставил мускулистое плечо к углу сортира, уперся ногами в топкую почву и со всей силы толкнул. Широкая физиономия парня покраснела от напряжения.

Затрещало, ломаясь, дерево: сортир поддался.

— Давай, мужик! — со смехом завопил Майк. — Прикончи его!

— Говори тише! — предупредил Фрэнк, нервно косясь на темную тропинку, что вела в направлении фермы Чеймберза. — Старик тебя услышит!

— Пусть слышит! — рявкнул нетрезвый куотербэк. — Если он объявится, я надеру его сморщенную задницу!

Майк с Фрэнком смотрели, как Бубба, пыхтя, толкает сортир в последний раз. Строение медленно опрокинулось, покатилось по склону и с шумом разбилось о каменистое дно Грин-крик. Щепки и покореженная жесть разлетелись во все стороны.

Игнорируя потенциальную опасность, Майк Стинсон испустил ликующий вопль.

— Да, черт побери! Найти и уничтожить! «Бэдлоу канти бэарз», один, сортир, ноль!

Фрэнк не смог сдержать смех.

— Ну ты даешь, чувак!

Свет луны озарял то, на чем стоял туалет: большую плоскую плиту из гладкого серого камня, с широкой трещиной посередине. Бубба подошел и с любопытством вгляделся внутрь. Обычно в старых сортирах сквозь сиденье что-нибудь да видно, например, кучу слизи с обрывками туалетной бумаги и разрозненными кусками дерьма. Но за трещиной была только темнота. Непроглядная.

— Что там? — спросил Фрэнк.

— Ничего. — Бубба отыскал поблизости камень и кинул в отверстие. Они подождали гулкого стука, с которым камень ударится о дно, но ничего не услышали. Вообще ничего.

— Чертовски странно, — сказал Бубба. Повернулся к друзьям, пожал массивными плечами. — Похоже, он бездонный…

В этот момент Майк Стинсон и Фрэнк Беннетт заметили движение за спиной приятеля… у его ног, где зияла дыра в камне. Какая-то тварь протиснулась сквозь неровное отверстие и нависла над Буббой; рядом с ней он показался трехлетним малышом, а не трехсотфутовым семнадцатилетним парнем, любителем стероидов и кукурузы.

Бубба увидел потрясенные лица друзей.

— Что?

Он обернулся и закричал.

Тварь напоминала летучую мышь, но была бледно-серой, безволосой и раз в двадцать пять крупнее, чем любая мышь, что Бубба когда-либо видел. Белые, незрячие глаза слепо таращились на него, пока он не начал вопить. Тогда тварь глубоко вонзила когтистые крылья ему в плечи, прорезав спортивную куртку, впившись в мясо и кость. Бубба попытался отдернуться, вырваться, но все попытки были тщетны — тварь крепко держала его.

Майк и Фрэнк ошарашенно смотрели, как широкая клыкастая пасть сомкнулась на стриженой голове Буббы. Хрустнули кости, кровь брызнула на перепуганное лицо их друга. Затем, резко тряхнув серой башкой, тварь оторвала голову Буббы Коула от шеи.

— Что за хрень здесь творится? — резко спросил кто-то.

Оставшиеся в живых школьники обернулись и увидели на тропинке Старика Чеймберза в грязных длинных панталонах, седые волосы разлетались вокруг его головы, словно пух одуванчика. В покрытой старческими пятнами руке он держал полуавтоматическое ружье «Ремингтон».

Чеймберз выбрался на поляну, где раньше стоял сортир, и смертельно побледнел.

— Вот дерьмо! Что вы натворили, придурки чертовы?

Опьянение с Майка как ветром сдуло. Забавно, как быстро трезвеешь, когда гребаная гигантская летучая мышь отрывает голову твоему приятелю.

— Что… что это за тварь?

Все трое уставились на серого монстра. Тот ухмыльнулся в ответ, перекатывая голову Буббы во рту, словно леденец, а потом проглотил ее.

— Понятия не имею, что это, сынок, — искренне ответил старик. — Знаю только, что оно надежно сидело под замком, пока вы не сбросили крышку с трещины в камне и не выпустили его. — Он сплюнул в сторону и поднял ружье, целясь в тварь, которая дергалась, пытаясь полностью выбраться из дыры. — Проклятый урод убил мою жену и затащил в свою пещеру, логово или что там у него, когда она устроилась на толчке с журналом по садоводству. Я замотал сортир цепью, чтобы он не выбрался. Сочинил историю о том, что жена бросила меня, потому что не думал, что кто-нибудь мне поверит.

Тварь почти освободилась. Ее правая нога застряла в узком конце трещины, с каждым мгновением будто становившейся все шире. Бледное создание испустило пронзительный вопль, от которого едва не лопнули барабанные перепонки, и раскинуло тощие конечности, продемонстрировав крылья не менее двадцати футов в размахе.

— Уматывайте, парни! — крикнул Старик Чеймберз. — Я попытаюсь их задержать. И бегите по шоссе в сторону озера… не к городу.

— Но… но… — заикаясь, произнес Майк.

— Никаких но! Уносите свои жалкие задницы!

Старик начал стрелять, всаживая в монстра крупнокалиберную дробь. Тварь высвободила ногу и рванулась вперед.

Мальчишки не стали смотреть, справится ли фермер с чудовищем, сиганули с обрыва и приземлились в ручей, разбрызгивая воду. Вскарабкались по склону и ринулись сквозь темные заросли, а у них за спиной яростно визжал монстр. Потом стрельба прекратилась, и раздался душераздирающий крик Старика Чеймберза.

Вот дерьмо! — думал Майк, отчаянно продираясь сквозь кусты и колючки. — Вот дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо!..

Мгновение спустя его обогнал Фрэнк, чьи быстрые ноги неоднократно приносили «Бэарз» победу. Вскоре хафбэк вырвался вперед на целых пятьдесят футов.

— Притормози, чувак! — завопил Майк. — Подожди меня!

— Иди в жопу! — отозвался его друг и припустил еще быстрее.

Майк пытался не отстать. Бок пульсировал болью. Внезапно парень понял, что Старик Чеймберз замолчал, и тут над его головой пролетел какой-то предмет и приземлился в паре ярдов перед Фрэнком. Предмет упал на землю с влажным шлепком, и в свете луны Майк смог отчетливо его разглядеть. Это была правая рука Старика Чеймберза, оторванная у локтя, но по-прежнему сжимавшая ремингтон-1100.

Даже после смерти пальцы старика подергивались в конвульсиях. Указательный палец снова и снова нажимал спусковой крючок. Пуля двенадцатого калибра попала прямо в левую коленную чашечку Фрэнка. Тот упал, и крупная дробь изрешетила его живот, пронзив мускулы и погрузившись в кишки.

Оторванная рука перевернулась и начала беспомощно палить по темным деревьям. Не сбавляя шаг, даже не задумываясь, Майк перепрыгнул через упавшего друга и помчался к опушке леса, за которой проходило шоссе 70.

— Вернись, Майк, сукин ты сын! — простонал за его спиной Фрэнк. — Не бросай меня!

Тварь снова взвизгнула, намного ближе, чем секунду назад.

— Иди в жопу, Фрэнк! — крикнул Майк на бегу. Обернувшись, увидел изувеченного приятеля, лежавшего в осенних листьях. Его, а также нечто огромное и голодное, бледно-серое, словно свежий цемент, стремительно пробирающееся через лес.

Майк пробежал еще несколько ярдов и внезапно оказался на открытом пространстве. Его ноги заскользили по гравийной обочине. Восстановив равновесие, он помчался через двухполосное шоссе туда, где оставил свой пикап. Когда добрался до машины и распахнул дверь, услышал душераздирающие вопли Фрэнка, разорвавшие холодный полуночный воздух.

Майк захлопнул дверь и с облегчением увидел, что ключ торчит в замке зажигания, оставленный на случай поспешного отступления после ночных подвигов. Парень завел двигатель и утопил педаль газа.

Он выехал на дорогу, в его ушах звучали слова Чеймберза: «Бегите по шоссе в сторону озера… не к городу».

— Иди к черту, старик, — пробормотал Майк. — Я еду домой!

Фрэнк снова закричал, но теперь его крики почему-то доносились сверху, а не сбоку. Мгновение спустя поток горячей крови обрушился на пикап, забрызгав ветровое стекло.

Майк включил дворники, но они только размазали кровь, ухудшив обзор. Затем сквозь красный туман в лучах фар он увидел, как тварь приземлилась на разделительную полосу шоссе, сжимая в когтях безрукое и безногое тело Фрэнка Бенетта. Тот был еще жив, еще истерически визжал, хотя его лицо и голова лишились кожи, превратившись в обнаженный вопящий череп.

Майк вдавил педаль газа в пол, направляя тяжелый пикап в копошащегося на дороге монстра. Решетка радиатора врезалась тому в грудь, швырнув через крышу кабины в длинный кузов. Пикап опасно накренился и едва не опрокинулся, сокрушив колесами несчастного Фрэнка. Вцепившись в руль, Майк смог удержать машину на дороге. Он затормозил и выглянул в заднее окно. В свете задних фонарей увидел тварь из трещины в камне: она пыталась выбраться из кузова. Искалеченная и потрепанная, но живехонькая.

Майк яростно нажал педаль газа, затем резко ударил по тормозам. Тварь упала, перекатилась через задний борт и приземлилась на спину на асфальт. Куотербэк остановил машину посреди дороги, включил задний ход и дал газ. На этот раз он переехал тварь, с удовлетворением услышав — буквально ощутив, — как трещат и ломаются кости и хрящи под весом пикапа.

Преодолев препятствие, Майк остановился и сквозь забрызганное кровью стекло посмотрел на бледного монстра, который неподвижно лежал на дороге. С облегчением вздохнув, парень тронулся с места и объехал тварь, а также молчаливый кровоточащий мешок мяса и костей, когда-то бывший его лучшим другом.

Миновав щит с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КОУЛМЭН» и спускаясь по крутому склону к своему родному городку, Майк Стинсон размышлял, поможет ли визит на мойку избавиться от следов кровавого душа и удастся ли ему незаметно проскользнуть в постель, чтобы отец не догадался о случившемся.

Ему показалось, что далеко позади раздался пронзительный вопль.

Это невозможно, — сказал он себе. — Тварь мертва. Я видел, как она сдохла!

Но подъезжая к пригородам Коулмэна, Майк вспомнил слова Старика Чеймберза.

Бегите по шоссе в сторону озера… не к городу.

Я попытаюсь их задержать.

Кровь Майка застыла в жилах.

Их.

Крики, настойчивые и голодные, становились все громче, он посмотрел в зеркало заднего вида… и увидел, как луну закрывают порожденные трещиной в камне ужасы, давно забытые… а теперь вырвавшиеся на свободу.
♦ одобрил Hanggard
Первоисточник: mrakopedia.org

На улице самая страсть весенней поры, яркое солнце сушит асфальт, всюду спеет зелень и просыпается городская природа; старшеклассники Антон и Сергей праздно гуляют после уроков.

Антон был высоким русским грузином-полукровкой, талантом и круглым отличником с прямым, правильным станом, и уже с грубой щетиной, а Сергей — низкорослым чистокровным евреем, крепким и широким в плечах, а в лице бледноватым и детским, но по натуре — истый хулиган и авантюрист, участвовал в соревнованиях по гиревому спорту, и даже имел разряд.

Проходя мимо мусорных контейнеров близ дома, в котором они оба жили, Сергей неожиданно остановился.

— Стой.

— Чего?

— Взгляни. — Сергей указал пальцем.

— Выброшенный кошачий домик, вроде.

— С торчащим-то проводом. Явно техника какая-то, давай посмотрим.

В куче крупногабаритного мусора лежала, с выглядывающим из неё обрезком провода, большая металлическая коробка, около метра на метр, грубо окрашенная типичной советской краской серо-серебряного цвета.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил Hanggard
10 марта 2017 г.
Это была темная ночь, шторм бушевал у побережья. Сильный ветер дул с моря и волны яростно разбивались о прибрежные скалы. Многие корабли той ночью попали в беду, и экипажи кораблей боролись со стихией, пытаясь остаться на плаву. После этого шторма о многих судах больше никогда не слышали.

Ветер бился в двери и окна маленьких домов на вершине скалы, у подножья которой вспенивались волны. В одном из таких домиков молодая женщина готовила ужин. Она вдруг повернулась и позвала своего мужа.

— Ты слышал это? — спросила она.

— Что?— спросил её муж, постукивая своей курительной трубкой по столу.

— Мне показалось, что я слышала детский плач на улице,— сказала она.

— Это просто вой ветра,— ответил он.— А может, это тюлень. Иногда испуганный крик тюленя звучит, как плач ребёнка.

— Нет, я прекрасно знаю, как звучит плач ребёнка,— сказала женщина.

Муж покачал головой.

— Этого не может быть. Что ребёнку делать в такую ночь на улице?

Никто из них не решился в шторм выйти на улицу и проверить, действительно ли там плачет ребёнок.

На следующее утро супруги гуляли по пляжу и наткнулись на кое-какие предметы, вынесенные штормом на берег. Должно быть, это были вещи с корабля, затонувшего во время шторма. Муж среди обломков нашёл колыбель. Он поднял ее и принёс к себе домой. Шторм немного помял кроватку, но не разбил её, она была крепкой.

Проходили годы, женщина родила много детей, и все они спали в этой колыбели. Но была одна странная особенность. Каждый раз, когда был шторм, колыбель раскачивалась сама по себе. Каждый раз, когда за окном начинал реветь ветер, колыбель начинала качаться взад и вперёд, словно кто-то на ней качался.

Однажды к ним в гости приехала сестра жены, и семья собралась за кухонным столом на ужин. И когда они ели, сестра случайно посмотрела в гостиную.

— Кто эта женщина, которая качает колыбель?— спросила она удивленно.

Отец и мать посмотрели друг на друга и сказали:

— Какая женщина? Там нет никакой женщины, колыбель качается сама по себе.

— Нет, там сидит женщина,— сказала сестра.— У нее длинные темные волосы, бледное лицо, и она выглядит очень печальной. Она просто сидит рядом с колыбелью, укачивая вашего ребенка.

Встревоженная жена вскочила из-за стола и быстро подбежал к кроватке. Она взяла ребенка и стала держать его в дрожащих руках.

В ту же ночь, муж вынес колыбель на улицу и разрубил её топором на куски. Он собрал все кусочки и сжёг их в камине. Он разжёг пламя, и когда остатки колыбели начали гореть, они услышали крики испуганного ребёнка.

Но после того как огонь погас, и вся колыбель превратилась в пепел, крики стихли навсегда.
♦ одобрила Совесть
4 марта 2017 г.
Автор: Templar

Почему-то у большинства людей потустороннее ассоциируется с ночью, мраком, старым кладбищем и грохотом грозы. Нет, конечно, бывает иногда и так. Но чаще всего сверхъестественное происходит рядом с нами незаметно, при свете ясного дня, на знакомых с самого детства улочках и во дворах хрущевок, среди толпы в метро и в безликих офисных коробках.

Да и люди, которые по службе занимаются происшествиями «со странностями» похожи на Малдера и Скалли не больше, чем опер из уголовного розыска на дядю Степу-милиционера.

Это такие же чиновники, как и другие государственные служащие. Все так же готовые при удобном случае сделать приписку к плану или «распилить» полученное финансирование. К счастью или к сожалению, свою работу они при этом выполняют.

Откуда я знаю? Один мой знакомый некоторое время проработал в этой структуре. Назовем ее «Конторой». Хотя к настоящей, чекистской, конторе она отношения не имеет и больше сотрудничает с вояками, чем с чекистами.

Сама Контора разделена на несколько отделов. Работники отделов стараются при случае насолить своим коллегам (например, сплавить смежникам сложное дело) и не очень любят друг друга. Хотя, когда «пахнет жареным» и угроза значительна (под этим понимается, в первую очередь, не «угроза миру», а угроза роспуска Конторы), они способны проявлять чудеса сплоченности и скоординированности). В названиях отделов — только номера, хотя у каждого есть свой профиль:

1-й отдел: мониторинг всего, что не вписывается в окружающую реальность, в том числе и крипипаст в Интернете. Особо неравнодушен этот отдел к психбольницам и моргам. Ведь именно в эти места имеют наибольшие шансы попасть те, кому не повезло столкнуться с «выходящим за грань»;

2-й отдел: работа с псионикой — экстрасенсы, телепатия, телекинез. Туда же относится все, что касается так называемых «полтергейстов». По словам моего знакомого — хорошая, непыльная и неопасная работа;

3-й отдел: тауматургия. Этот отдел разбирается с бабушками, которые слишком заигрываются в бизнес на привороте и порче. Но не бабушками едиными живет отдел. Сотрудники работают со случаями потусторонних воздействий, связанных с предметами, в том числе биологическими (кровь, волосы и т.д.);

4-й отдел: временно-пространственных аномалий. Исследование «временных петель», опрос очевидцев, внезапно оказавшихся в непонятных и странных местах. В компетенцию входит и работа с сущностями, происхождение которых, происходит по предположению из параллельных миров. В отделе наибольшая текучка. Велики шансы просто не возвратиться с места осмотра (хотя hr-ы Конторы об этом не распространяются, а новичков стараются убедить, что постоянная потребность в новых кадрах связана с тем, что сотрудники отдела очень часто уходят «на повышение»);

5-й отдел: зарубежных практик. Изучает ритуалы кельтов, древнюю иудейскую практику, практики Средней Азии. В последнее время активно развивается китайское направление;

6-й отдел: в просторечии — «инфренальщики». У меня есть не очень приятная новость для читателей: хотя доказать существование ангелов не получилось, демонические сущности вполне себе существуют. Этот же отдел занимается всеми проявлениями одержимости;

7-й отдел: на сленге Конторы — «некроманты». Все, что связано с неупокоенностью — от «нехороших мест» на кладбищах, до появления призраков и переселения душ;

8-й отдел: «техники». Все, что касается паранормальных проявлений в Сети. Одна из концепций «Конторы» гласит, что появление компьютерного разума неизбежно, причем далеко не дружелюбного людям. Задача отдела — не проглядеть его. Занимается отдел и другими, не укладывающимися в естественный порядок вещами, связанными с компьютерами и Интернетом;

9-й отдел — один из самых больших отделов. Контроль оккультных организаций. Задача — не дать набирать излишней силы некоторым масонским ложам, тайным обществам, организациям сатанистов и т.д. Имеет чрезвычайные полномочия. Работа в отделе считается одной из самых рискованных. Культисты, в отличие от НЕХ, охотно используют огнестрел, и не одна магическая методика не поможет защититься от пули снайпера в затылок или от десятка отморозков с дробовиками.

10-й отдел: биологический — проверка сообщений о необычных животных, растениях, грибах. Есть медицинский сектор, работающий с заболеваниями, не вошедшими в официальную науку;

11-й отдел: материально-техническое обеспечение. Да, в Конторе тоже есть свои бухгалтеры и завхозы;

12-й отдел: служба собственной безопасности;

13-й отдел. Наиболее засекреченный отдел. Хотя, чем он занимается — догадаться несложно.

Постараюсь ответить на вопросы, которые сразу же могут возникнуть у внимательного читателя. Нет, НЛО контора не занимается (если это не входит в компетенцию 4-го отдела). Существование инопланетян не подтверждено и загадка «великого молчания Вселенной» так и останется загадкой. Хотя… не удивлюсь, если ими просто-напросто занимается другая «контора».

Не боюсь ли выкладывать такую информацию? Так попросили выложить. Вспомним падре Брауна: «Где умный человек прячет лист? — В лесу». Теперь, если утечка информации из Конторы и произойдет, опровергнуть её будет легче легкого: «Ребята, да как же это можно воспринимать серьезно! Ведь это уже все было в крипипасте на Крипере!»

Кстати, мой знакомый уверен, что 99% объектов из SCP — выдумка, но оставшийся процент… ради него все и затевалось (скорее всего, иностранными коллегами). Сейчас никто не сможет отличить правду от вымысла.

Я мог бы много чего рассказать из историй моего знакомого. Кое-что видел и сам. Но... как-нибудь позднее. В конце концов, это просто рассказ, который должен стать в ряд из сотен подобных «историй о сверхъестественном и всемогущих спецслужбах», ничем не выделяясь из него.
♦ одобрила Xena
3 марта 2017 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Лариса Львова

Тоша уставилась на облезлый дерматин двери и тяжело вздохнула. Всё, что случилось с нею в последнее время, похоже на мышеловку с сыром. Не в кайф это — зайти в унаследованную квартиру с грузом непоняток, невыполненных обязательств и вообще... Хотя какие обязательства могут быть между людьми, которые ни разу не видели друг друга? Ну, прислали уведомление из полиции: сообщаем, что Родионов Кузьма Кузьмич доставлен с инфарктом в больницу. А кто он Тоше, этот Кузьма Кузьмич, хоть по батюшке, хоть по матушке? Родителей шесть лет в живых нет, спросить не у кого. Может, ошибка вышла. Но последовал вызов из нотариальной конторы — и вот Тоша мнётся у двери.

Возникло странное ощущение, будто по другую сторону кто-то приник к глазку. Тревожно-то как... А вдруг это старик, не дождавшийся никого к своему смертному одру, караулит, чтобы востребовать душу или жизнь? Да что это за мысли? Нужно было сидеть в посёлке и не зариться на наследство.

А вообще не стоило отказываться от сопровождения тётки из жилищно-коммунального управления. Но она так долго бегала из одного кабинета в другой, так неохотно перекладывала вещи со стола в сумку, из сумки на стол, что напомнила нашкодившего первоклассника, который оттягивает момент разборок с родителями. А потом тётка схватила зазвонивший мобильник, как палочку-выручалочку.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Романов Димитрий

Дочитав очередную «страшную историю», коими кишат просторы интернета, Александр Петрышев закрыл крышку ноутбука, позволив комнате погрузиться во мрак. Жаль парня, главного героя рассказа: жил себе потихоньку и не создавал препятствий жизни других, и вот раз, в один прекрасный, или не очень, день, подвергся нападению злой нежити, прямо в собственной квартире. Из платяного шкафа вылез Бабай и откусил несчастному голову. Вот так бывает.

Петрышев встал и подошёл к окну, настежь его распахнув. Повеяло приятной прохладой и целым букетом уличных запахов, включающим в себя: выхлопные газы автомобилей, сладковатый душок табака случайного прохожего и лёгкий шлейф его парфюма, а также зловоние из ближайшей помойки, которое на своих незримых крыльях разносит ветер. Однако, главная составляющая, придающая композиционную завершённость аромату, — это нотка ночной тревоги, опасности. С наступлением темноты она витает в воздухе, приглашая всех желающих в свои сумрачные сети.

Луна поднялась над рядами многоэтажек, разлив на крыши домов блёкло-оранжевый цвет. Её полумесяц, окружённый множеством звёзд, сегодня имел вид дольки апельсинового мармелада, распластанной на чёрном, с крупинками сахара, пластиковом контейнере.

Настал момент, когда улицы города наиболее интересны и привлекательны. Обнажается всё то, что днём скрыто от постороннего взгляда. И в этот час Александр выходит из дома в поисках истинного адреналина с постоянством соседки-старушки, которая каждое утро направляется в магазин за свежим молоком.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
4 февраля 2017 г.
Автор: Дмитрий Тихонов

Старуха сидела в красном углу, прямо под образами. Впрочем, это только в первые несколько мгновений показалась она Игнату старухой. Когда глаза его привыкли к полумраку, стало ясно, что до старости ей еще далеко — обычная, средних лет баба, неприятно полная и рано поседевшая, облаченная в грязную исподнюю рубаху и не менее грязную душегрейку. Она взгромоздилась на лавку с ногами, опустила голову меж коленей и смотрела на вошедших мутными глазами, по-совиному круглыми и пустыми.

Дед тоже не сводил взгляда с кликуши. Он стоял посреди горницы, ссутулившись, как обычно, чуть наклонив голову на бок. Не было в его позе ни малейшего напряжения — так человек изучает пусть и важную, но привычную, рутинную работу, которую предстоит сделать: дыру, например, в крыше залатать или сено в стог собрать. Неспешно оценивает, обдумывает, примеривается, с какого края сподручнее подступиться.

Сам Игнат, конечно, боялся. Хоть и думалось прежде, будто после того, что довелось увидеть в старой церквушке на берегу возле Работок, страху куда сложнее станет находить дорогу в его сердце, а все одно — подрагивают колени, и под ребрами похолодело, и пальцы вцепились в штанину так, что клещами не оторвать. Он переводил взгляд со старухи на деда и обратно, в любой момент готовый броситься к выходу.

— Ну! — первым молчание нарушило существо на лавке. — Спрашивай, коли пришел!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил chibissoff
31 декабря 2016 г.
Первоисточник: ffatal.ru

В тот Новый год Пашка во-первых, опоздал, во-вторых, приволок с собой какого-то левого хмыря.

— Это вот, — сказал он, показывая на гостя, — Это вот… Не знаю кто.

Левый хмырь не сказал ничего, молча снял шапку и замер около вешалки. Он был лысый и бледный и весь какой-то неприятно водянистый.

— Я, — сказал Пашка, — встретил его около… ну, там, где еще это… короче. И позвал с собой, а то чо он один там?

Хмырь несколько раз мигнул, но опять ничего не сказал.

— Хотя нет, он вроде как сам попросился со мной пойти, но только я что-то… — Пашка озадаченно почесал голову, — Как же попросился, если он ничего не говорил… вроде.

Нам разбираться во всем этом особо не хотелось, потому что мы уже начали отмечать, и Пашка, видимо, тоже начал, поэтому и привел этого, и ничего не помнит.

— Ну раз привел, так что ж, — сказал Витька, — пусть будет.

— Благодарю, — сказал хмырь. Голос у него тоже оказался неприятным, бледным и водянистым. Он снял куртку и ботинки, но с места не сдвинулся.

— Ну проходи, чё застыл, — сказал Витька.

— Благодарю, — снова сказал хмырь и прошел в комнату.

— Как его зовут-то? — спросил я у Пашки, сражающегося с заевшей молнией на куртке. Он неопределенно взмахнул рукой, что-то неразборчиво пробормотал и продолжил попытки расстегнуть замок.

— Ладно, — сказал я и пошел в комнату.

Хмырь уже устроился в кресле, стоявшем в углу.

Витька выдал ему тарелку салата и стакан вина, но он не стал есть и пить — поставил их на пол рядом с собой. Просто сидел там и наблюдал за нами.

А мы почему-то как будто забыли про него — проводили старый год, проводили его еще раз, встретили новый, выпили за то, за это…

Часа в два, когда всем уже стало совсем хорошо, он вдруг начал говорить.

— Одна моя знакомая, — сказал он своим неприятным голосом, — на Новый год загадала желание — выйти замуж. С той ночи под ее окнами начала постоянно лаять собака, с каждым днем все ближе и ближе, и в одну непрекрасную ночь собака влезла к ней в окно — на пятый этаж. У собаки были длинные тонкие телескопические ноги, пустые черные глаза и огненный ошейник. В зубах она принесла оборванное свадебное платье. С тех пор эта собака не выпускает знакомую из комнаты — караулит ее для своего хозяина, который придет и женится на ней, как только закончит другие свои дела.

— Какие ноги? — переспросил Витька.

— Раскладывающиеся, — пояснил Пашка.

— А другой мой знакомый, — сказал хмырь, не обращая на них внимания, — каждый Новый год уходил в поход с парой-тройкой друзей. Однажды он сказал, что видит фей, вышел из палатки и не вернулся. Те друзья, что были с ним, потом рассказывали, что видели, как он танцует среди маленьких синих огоньков, наутро огоньки пропали, и друг пропал тоже, осталась только слепленная из снега фигура, очень похожая на него.

— Феи, — хмыкнул Витька.

— Еще один знакомый наряжал елку и пропал, — не умолкал хмырь. — До сих пор живет в елке и болтает там с игрушками. То есть, только на Новый год, а где он бывает, когда елка разобрана и убрана, никто не знает. Если как следует присмотреться, то можно его заметить среди иголок. Если воспользоваться лупой и рассмотреть его лицо… но лучше не стоит.

— … А еще как-то один знакомый в новогоднюю ночь вышел на улицу запускать фейерверки, запустил, поднял голову и увидел огромное лицо на все небо. С тех пор он боится выходить из дома, потому что случайно попал этому лицу фейерверком в глаз — правильно боится, кстати, никто не спустит такое на тормозах, а тем более — огромное лицо.

— Зачем это лицо вообще высунулось туда, где фейерверки? — шепотом спросил Витька. Хмырь неодобрительно глянул на него, как бы говоря, что гигантскому лицу никто не указ, где высовываться, и продолжил:

— … Одна семейная пара купила квартиру и все было хорошо, пока не настал Новый год — все праздники у них на кухне провисел призрак предыдущего жильца, который повесился на елочной гирлянде — вдобавок ко всему он еще и мигал огоньками.

— … Одну девочку в школе научили вырезать бумажные снежинки, она пришла домой и навырезала их столько, что под ними погибла вся ее семья. Подозревают, что ей кто-то в этом помогал. К тому же, снежинки, хоть и бумажные, были холодными на ощупь, и потом все пропали, как будто растаяли…

— … Одна старушка пережила всю свою семью и всех своих друзей, потому что ее новогоднее желание случайно услышал тот, кто не должен был слышать. Теперь она будет жить вечно, и, несмотря на то, что ее семья и друзья давно мертвы, они всегда будут встречать Новый год с ней.

— … Один мужик подавился оливье и умер. Теперь в новогоднюю ночь он ходит по домам и если где увидит этот салат, так сразу приходит в неописуемую ярость, хватает ложку и запихивает салат в глотку всем присутствующим до тех пор, пока они тоже не подавятся и не умрут.

Он рассказывал и рассказывал, и ночь длилась невыносимо долго, растягиваясь, чтобы вместить все его странные, короткие, иногда пугающие, иногда забавные истории. Мы молча сидели и слушали, и трезвели, а в комнате становилось все темнее и холоднее, и по углам уже лежал снег, присыпанный хвоей и осколками разбитых елочных игрушек.

Наконец, спустя вечность, он сказал:

— Последняя история.

Немного помолчал, вздохнул и продолжил шепотом.

— Один парень шел в гости к своим друзьям. Ему показалось, что его кто-то зовет и он остановился. К нему подошел человек, бледный и грустный, и глаза его были как дыры в бездну. Он ничего не сказал, но парень почувствовал, что должен взять его с собой, на праздник, потому что никто не должен быть один в Новый год. Даже такой неприятный субъект.

Он снова сделал паузу и добавил:

— Большая ошибка.

И снова пауза, длиннее предыдущей.

— Тот человек был переполнен историями, и он отогрелся в тепле, и истории просто выплеснулись из него, он как будто не мог остановиться.

Еще пауза.

— Когда он рассказал последнюю, он просто исчез, от него ничего не осталось, потому что в нем ничего и не было, кроме историй.

Пауза.

— Зато мы все… мы все… но теперь ваша очередь, я опустошил и истощил себя, во мне больше нет ни одной. Они теперь все в вас, все.

Пауза была такой длинной, что мы подумали, что он больше ничего не скажет.

— На следующий год пойдете — с надеждой на освобождение, с надеждой, что вас кто-нибудь подберет, с надеждой, что вы избавитесь от этого груза слов…

После этого он замолчал, и не осталось ничего, кроме холода, и пустоты, и бесконечно падающего в пустоту снега.

И историй. Историй, которыми теперь были переполнены мы, которыми мы стали. Историй, которые могут быть рассказаны только раз в году, и только если нам повезет и кто-нибудь пригласит нас, чтобы мы могли их рассказывать.

Пригласите нас, пожалуйста.

Никто не должен быть одинок в Новый год.
♦ одобрил friday13
29 декабря 2016 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Андрей Анисов

Первая декада октября тысяча восемьсот девяносто девятого выдалась тёплой. Самое что ни на есть бабье лето. Одинцов накинул на плечи шарф и вышел из дому. С подпрапорщиком Лыткиным, с которым приходилось делить комнату в одном из доходных домов на Каменноостровском проспекте, он практически не пересекался. Тот, шатаясь, приходил поздно, валился спать и громко, как дизельный двигатель, храпел.

Несколько раз они чаёвничали вместе, и Лыткин, накручивая дрожащими после перепоя руками усы, жаловался ему на судьбу. Сетовал на разгильдяйство в армии, произвол высших чинов, на то, что вымотан, а в Петербурге извелись неиспорченные барышни. Мимоходом он упоминал отца, который перестал высылать из Москвы деньги, пунцовел от злости и быстро курил. Одинцов листал газету и понимающе кивал. Хотя будущее Лыткина видел как на ладони: не сдаст на обер-офицера, в пьяной потасовке сорвёт с юнкера погоны, обшитые золотым галуном, вылетит со службы и, так как дома не примут, сгинет в опиумном дурмане в одной из ночлежек.

Одинцова чужие проблемы волновали едва — своих невпроворот. Взятая пятнадцать лет назад ссуда на производственное дело не оправдала надежд. Фамильный особняк изъяли, за душой остался непогашенный по договору долг, а жена, забрав сына, ушла к молодому биржевику.

Не такой Одинцову грезилась счастливая дорога жизни.

Уроки музыки в детстве переросли в увлечение, а после в профессию. Отец, усмотрев, что мальчик помимо нот проявляет интерес и к внутренней конструкции фортепиано, отвёл тринадцатилетнего Петю для обучения к мастеру. Уже работая, ощутив нехватку знаний, юный Одинцов отправился в Нижнюю Саксонию — глубже познавать премудрости фортепианного ремесла.

В один из дней от матери пришло письмо: отец болен. Пётр Одинцов оставил тогда Германию и вернулся в Петербург — в полной решимости открыть собственную мастерскую. Несмотря на отговоры родителей, он заложил дом, купил оборудование, арендовал помещение и нанял людей. Первое время всё складывалось благополучно. Неплохую прибыль имел уже через полгода. Ориентировался, главным образом, на непрофессионального потребителя. В начале девяносто первого продажи, к несчастью, сильно упали. В основном выходил в нуль. Вскоре стало ещё хуже.

Фабрики-гиганты — Шрёдера, Беккера, Мюльбаха — год за годом притеснялись мелкими. Открылась фабрика Леппенберга, рояли и пианино которой, по мнению Одинцова, ужасно держали строй и имели несочный звук. Прибывший из Берлина Гергенс, работавший там техником у Карла Бехштейна, открыл своё производство, где выпускался недурственный, обладавший мягким туше1 инструмент. Переведённая из Тарту, заработала фабрика Рудольфа Ратке, фортепиано которой, несмотря на простоватый звуковой тембр, имели хороший спрос ввиду приемлемости цены. Появлялись и другие.

Одинцов прогорел. Лицо его приняло, как казалось, сероватый, ставшим популярным в архитектуре модерн, оттенок. Он прятал поджатые от грузных мыслей губы под бородой, в свои сорок три отшучивался, что ему шестьдесят, и тускло улыбался. Отец умер, с матерью виделся редко. Оборудование продать не удавалось.

Помог случай.

Франц Кальнинг, с которым ему посчастливилось сдружиться в Германии, работал техническим директором на фабрике братьев Дидерихс (старший, Роберт, к слову, умер за месяц до того, управлять остался Андреас) и, зная Одинцова как высококвалифицированного «шпециалистн», пригласил к себе. Оборудование из его мастерской предложил забрать в счёт погашения пени. Одинцов согласился.

Четырёхэтажное фабричное здание располагалось на тринадцатой линии Васильевского острова. Производственные возможности не шли ни в какое сравнение с имевшимися у Одинцова: паровая машина мощностью в двенадцать лошадиных сил, современная отопительная система, подъёмная установка, помещения для хранения материалов — всё на высоте. В прошлый год фабрика на зависть другим выпустила более пятисот инструментов.

Рабочие к Одинцову относились уважительно, а Кальнинг поручал ему контроль на самых разных производственных этапах. Зарабатывал он сносно, но, между тем, слыл прижимистым. Почти все деньги Одинцов клал на счёт (в надежде выкупить особняк), а также копил на обучение сына Дмитрия, с которым виделся с позволения жены раз в месяц.

Одинцов привычным делом ходил пешком. Извозчиков, от которых несло рыбой и перегаром, не любил. Кроме того, экономил — ездил по надобности или когда ныли суставы.

Ждал зиму. Тогда он, оттаивая в душе и приходя в какой-то ребяческий восторг, преодолевал расстояние между Сенатской площадью и Румянцевским сквером на трамвае. Первый год петербуржцы давались диву, когда в лёд на Неве вморозили рельсы, шпалы и контактные провода. Электрическим трамваям — из-за контракта владельцев конки2 с Городской думой на право перевозки людей — разрешалось использовать лишь водные пути, в зиму по Неве, то бишь.

Пётр Михайлович Одинцов, фортепианный мастер, переоделся в рабочее и приступил к обязанностям. Он изучал листы заказа, раздавал поручения, отслеживал поставку древесины, после обеда заглянул к ящичникам, изготавливавшим остов, а также выслушал матёрых «штучников», которые требовали сократить рабочий день.

Вечером его к себе вызвал Кальнинг.

— Петер, — он называл его на немецкий манер, — на днях я встретить майн фройнд, и он просить оказать помощь его знакомый. С настройкой, — добавил он с гортанным «р».

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
Первоисточник: mrakopedia.org

(с утра)

… Да потому что не хрен тебе там делать, понимаешь? Тоже мне, нашли себе место для прогулок... Ой, да я знаю, что ты со своими друзьями — сталкеры, или свалкеры, или как вы там ещё себя называете, но — всему есть своя мера! Я прекрасно понимаю, что вы уже где только не побывали, и чего только не видели, и теперь ко всему готовы, и ничего не боитесь, но слушай меня: что бы туда — ни ногой! В городе ещё полным полно мест, куда вы могли бы сходить, и отдохнуть в своё удовольствие, а туда идти не надо. Всё, я тебе всё сказал, Вадя, не смей там даже носа показывать! Если тебя и твоих дружков там поймает охрана, я даже и не подумаю заступаться, как в прошлый раз, ты меня понял? Вот и ладно. Давай, быстрей доедай свой завтрак, и я довезу тебя до школы, а то мне тоже на работу надо.

(ближе к вечеру)

Что? Вадя, ты опять начал про эту хрень заново? Куда ты... Етить твою мать, а ну снимай свои чёртовы берцы, пока я тебя вместе с ними в шкаф не засунул! Что? Да! Я абсолютно серьёзно! Да хватит уже заливать, я же не глухой, я слышал о чём ты сейчас с Саньком своим трепался! Ага. Заброшенная стройка за улицей Красноармейцев... Или Доски, как вы её называете... Да нет тут больше никаких мест, которые бы вы, оболтусы, могли бы называть Досками, и нового ничего не появилось! Так что снимай свои боты, набирай своего Санька снова, и при мне придумывайте, в какое другое место ты и твои корефаны сегодня пойдёте. Уж поверь, я лично прослежу за тем, что бы вы пошли именно туда, куда вы при мне договоритесь, по крайней мере сделаю всё, что бы вы всё-таки не сумели попасть за Доски... Да, я это могу. Давай, давай, снимай свои чоботы, не надо злить отца.

(двадцатью минутами позже, на кухне)

Отлично. Старый литейный завод, так старый литейный завод. Там, по крайней мере, нет ничего такого, чего бы вы не могли одолеть все вместе. И всё равно — смотрите осторожнее там, мало ли какой чокнутый бродяга...

Ну что тебе?! Почему на сталелитейку можно, а в какой-то заброшенный недостроенным квартал в три с половиной дома нельзя? Нет, а ты думаешь, что если бы это была просто заброшенная стройка, то там ходила бы охрана с автоматами?… Ну, ладно, может быть, насчёт автоматов я и загнул, но резиновые палки и электрошокеры есть у них всё равно есть, и автоматы тоже были, раньше, по крайней мере, ещё год с небольшим тому назад. Да не важно это. Важно, что просто стройки, тем более, заброшенные и никому не нужные, никто не охраняет, и заборы вокруг них почти никогда не строят. Да сам ты теория!… Не, ну как тебе сказать... Ну, знаю... Кое-что. А это уже не твоё дело, друг мой, не тот это вопрос, что б тебе совать в него свой нос!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13