Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ВО ДВОРЕ»

20 декабря 2015 г.
Автор: З.Р. Сафиуллин

Моё внимание привлекло едва заметное движение за окном, и я невольно кинул взгляд в его сторону. 

Меж веток стоящей за окном берёзы сочился лунный свет, который практически беспрепятственно проникал в комнату и ложился мягким серебряным ковром. Слышался вой ветра, блуждающего по безлюдным улицам, точно одинокий пёс, и шелест сухих листьев, срываемых с веток деревьев и улетающих в бесконечную неизвестность. Всё бы ничего, но кое-что было действительно странным: прямо на стену противоположного дома падала тень. Кривая и тонкая, точно ветка дерева, однако в разы больше и длиннее. 

Я не мог понять, что вижу там, за нагими древесными пальцами. В голове было совсем пусто, однако какое-то необоснованное ощущение беспокойства всё же терзало меня.

Я понял, что тени неоткуда было взяться.

Почему-то меня это не испугало, напротив — отнёсся как-то скептически и почти безэмоционально, словно ничего необычного здесь не было. 

Я перевёл взгляд на интерьер своей комнаты: настольная лампа, освещающая рабочее место, небольшая кровать с зелёным покрывалом, массивный тёмный шкаф у входа в комнату и пара кресел, на которых валялась повседневная одежда — вроде всё как обычно. Сама комната освещалась лишь той же настольной лампой, поэтому за пределами моей маленькой обители было совершено темно. Квартира была двухкомнатной, но я практически всё время проводил лишь в этой комнате с большим окном, открывающим замечательный вид на улицу и вызывающим какое-то детское чувство власти — видеть всё и всех. 

Спустя десять минут я прилёг на кровать с надеждой провалиться в мир грёз. Устав от суетливых будней, я наконец-то мог позволить себе отдохнуть. Благо, выходные на то и нужны. Однако уснуть у меня не получилось. Мысли о непонятной тени разжигали во мне любопытство и жажду найти ответы. Странно, но образы, с которыми бы я мог сравнить эту тень, совершенно не приходили в голову. Казалось, что они спрятаны в бесконечном лабиринте воспоминаний, и попытка найти их равносильна попытке найти иглу в стоге сена. Ко мне пришла мысль: «А почему не рассмотреть тень повнимательнее?» 

Тени не было. 

Я тут же протёр глаза, дабы удостовериться, что мне не показалось. Была лишь пустая железобетонная стена с десятком тёмных окон. Никаких теней. Решив, что эта аномалия мне изначально привиделась, я попросту лёг в кровать.

Спустя несколько минут раздался удар по стеклу. 

Я моментально вскочил с кровати и попытался осмотреться. Голова закружилась от резкого подъёма, но я устоял на ногах. Сердце резко подпрыгнуло в груди и забилось, точно охваченное безумием. В затылке потеплело, а пальцы на руках и ногах онемели. 

Удар повторился. 

Я мешком осел на пол, отказываясь верить в увиденное. 

Поперёк балконной двери пролегала чёрная полоса, которая приподнималась и с глухим стуком билась об окно. Со стороны могло показаться, что это какая-то длинная палка. Но разве палка может иметь живую пятерню на конце? 

Я с криком бросился в соседнюю комнату — в зал, надеясь переждать этот кошмар. Сердце продолжало неистово колотиться, из-за чего спину пронзила острая боль. Тело же совершенно меня не слушалось — по дороге я умудрился удариться о дверной косяк и скинуть верхнюю одежду в прихожей. Воздух отказывался поступать в лёгкие, я был на грани потери сознания. 

Раздался звон осколков разбитого окна. Ноги обдало холодом, а в квартиру проникла зимняя свежесть. Я упал и внезапно успокоился. Наступившая тишина, холод и слабость во всем теле начали погружать меня в своеобразный транс, создавая какой-то домашний уют. Хоть от окружающей обстановки по-прежнему веяло чем-то безумным, мне захотелось просто лечь и уснуть, плюнув на все проблемы и ситуацию, в которой я оказался.

Дверь в зал оставалась нараспашку, и я отчётливо слышал тихие шлепки, прерываемые хриплым дыханием. Не знаю почему, но я вдруг рассмеялся. Разум, отказываясь осознавать неправильность происходящего, медленно покидал меня. 

Света не было, было лишь сияние луны, слабо освещающее зал. 

Из-за угла дверного проёма показалось нечто. Я не знаю, как это описать: чёрная, как смола, кожа покрывала всю морду — не было ни глаз, ни носа. Рот представлял из себя широкую полосу, почти полностью рассекающую голову по горизонтали. Голова качалась из стороны в сторону, изгибалась подобно пластилину.

Не знаю как, но оно смотрело на меня. Я чувствовал пронзительный взгляд, изучающий или скорее чего-то ожидающий. Да, оно явно чего-то ожидало. 

Все клетки моего тела кричали об исходящей от существа опасности. Мой разум вырисовывал картины, как нечто резко бросается с места и ползком добирается до моего лица. А существо продолжало ждать. Видимо, хотело увидеть мои тщетные попытки спастись. 

Тело онемело, я не мог и пальца согнуть. Душу заполнило чувство бесконечного одиночества и отрешённости от окружающего мира, чувство, подобное падению в пустоту. 

Внезапно, из-за дверного проёма вытянулась конечность. Непропорционально длинная, с уродливой пятернёй на конце она сгибалась в трёх местах и ощупывала пол в метре от моего лица. Вот здесь меня будто током дёрнуло. Эта неправильная и чудовищно длинная «лапа» зажгла в глубине моего рассудка утерянное стремление к жизни. С диким воплем я встал с пола и бросился в сторону окна.
А дальше — только падение вниз. 

Я выжил. Даже не знаю, радоваться мне этому или сожалеть. Уже довольно долго чувство страха не покидает меня. С того случая люди стали относится ко мне, как к параноику, но я их не осуждаю за это.

И ещё, в темноте на меня накатываются волны животного ужаса и ожидания. Ожидания чего? — спросите вы.

Я знаю, что оно вернётся, уверен в этом. Потому что вчера вечером я сидел на улице, восхищаясь ночным небом, покрытым звёздами, точно бисерной скатертью. А любовался я этим до тех пор, пока не увидел паукообразное тело, медленно ползущее по стене моей многоэтажки.
♦ одобрила Инна
Участок для дачи нам выделили еще с пнями. Первое лето — мне было года четыре — я на даче появлялась от силы пару раз, там ревел трактор, выкорчевывая пни, стучали топоры и молотки, возводился временный домик, в котором мы будем жить, пока строим основной дом, а этот потом станет баней, мама с папой и дедом в три лопаты впервые перекапывали землю, заодно очищая ее от корней и пересыпая черноземом. Забора пока настоящего тоже не было, лишь вбили по периметру участка увесистые колы, да натянули меж ними б/ушную рабицу — папе на заводе просто так отдали.

Зато на второе лето началось мое детское дачное счастье — соседские кошки и собаки (дома нельзя, у бабушки аллергия), трава «пучка», которую можно есть, грязь в лужах, по которой можно ходить босиком (она такая гладенькая), трехколесный велосипед, озеро, где гольянов ловили банкой, ящерицы на исходящих смолой досках. Мама была счастлива не меньше меня — дорвавшаяся до земли городская жительница открывала в себе недюжинный талант садовода. Все, что она сажала, приживалось тут же, ростки проклевывались чуть ли не через неделю, и уже к июлю она решилась на эксперименты с декоративными растениями. Это была ее идея — посадить под забором из рабицы плющ и китайский лимонник, к осени их цепкие усики дотянулись до вершины забора, покрыв его почти сплошным ковром листьев.

Третьим летом на участок по соседству приехали не знакомые нам соседи, а новая семья, купившая у них недостроенный дом с огородом. Машину — старенький москвич — вела маленькая, сухонькая угрюмая женщина. Мужа с заднего сиденья она вытащила за руки и провела в дом, что-то тихо приговаривая и похлопывая его по плечу. Последней из машины выпрыгнула вертлявая девчонка лет восьми с мелким крысиным личиком. Оглянувшись и увидев меня, глазеющую на их машину, она тут же подошла ко мне и, не поздоровавшись даже и не предложив дружить, как то у детей заведено, начала хвастаться. Тем, что у них есть машина (у нас не было). Тем, что ее папка — герой. Тем, что ее мама стройная и закаляется. За мою полную маму мне стало так обидно, что я немедленно возненавидела новую соседку. Тем более, что и голос у нее был противный — высокий и дребезжащий, словно она все время кривлялась.

Я заревела и обозвала ее всеми плохими словами, какие знала. Она заревела тоже, нас развели по домам, меня наказали, и больше мы с ней не разговаривали. Лишь она, завидя меня поблизости, громко объявляла каждый раз о том, что ей купили новое платье, или новую куклу, или водили в цирк. Перед куклами и цирком меркла даже моя дача, тем более, что у нее была такая же.

Спустя какое-то время я начала понимать, что конфликт с новыми соседями не только у меня. С улицы, на которую выходили наши калитки, все чаще раздавалась ругань жителей нашего садового общества. Моя противная соседка Тася оказалась мелкой пакостницей — то вытопчет чью-то клумбу, то уведет чужую собаку и привяжет в лесу, то младшего ребенка стукнет. Но не только она была причиной ругани у соседских ворот. Услышав как-то истошный крик тасиной мамы — «Он не больной, он контуженый!!!», — я спросила у папы про это новое слово.

Так я узнала, что тасин отец был и правда герой — спасал людей во время пожара, но взорвался газовый баллон, его контузило, и с тех пор он болеет. И все таськины проделки от того, что ей тяжело видеть папу таким, и не нужно на нее сердиться, им с тетей Зоей приходится нелегко, ведь новые куклы не заменят здоровья родителей.

На следующий день мама с папой ушли к председателю, как и соседка тетя Зоя, и все взрослые из соседних домов. На собрание. Я, в ожидании обещанной рыбалки, обошла все мамины грядки, поговорила со своими любимыми цветами на клумбе (там были Король цветов, Королева цветов и их поданные) и решила нарвать смородиновых листьев маме в чай. Это была одна из моих обязанностей, потому что чай из листьев, которые срывала я, был самым вкусным по уверению моих родителей, у них не получалось выбирать самые лучшие листики. Преисполненная ответственности, я рассматривала каждый лист, чтобы убедиться, что он лучший.

— Женя, а Женя! — позвал меня из-за увитого плющом забора противный дребезжащий голос. — Женя, иди сюда!

«Не нужно на нее сердиться», — сказал мой папа. Я молча подошла поближе к забору. Снизу, где листья не были такими густыми, было видно, как в нетерпении приплясывают ярко-красные туфельки.

— Зе-несь-ка, ла-пусь-ка! — припевала соседка, коверкая слова, — А у меня новые туфли! Нравятся? Нравятся тебе мои туфли? Хочешь потрогать? Иди сюда, померяй!

Я стояла уже почти вплотную к забору и решала, насколько хорошей девочкой мне надо быть. Просто сказать, что туфли красивые, или подружиться с Тасей, может, позвать ее в гости? Но такой голос противный. Ужасно.

— Вот мои новые туфли! — говорил противный голос. — А вот мое новое платье! А вот мой палец!

Между листьями ограды показался грязный маленький палец, покрутился туда-сюда.

— Возьми меня за пальсик! — я нерешительно протянула руку.

— А вот мой второй пальсик!

Второй палец появился в полуметре от первого. Я молчала.

— А вот и третий! — третий палец просунулся сквозь забор у самой земли. Красные туфельки уже не приплясывали, они просто стояли в стороне.

В этот момент первый палец выпал в мою протянутую руку. Скрюченный, с кровавой каемочкой вокруг ногтя, он лежал на ладони как мертвая рыбка гольян.

За забором зашевелилось что-то массивное, больше, чем девочка восьми лет, скорее как сидящий на корточках взрослый человек, пищащий противным голосом и убивший свою дочь в то время, как его соседи требовали от председателя исключить из садового общества семью агрессивного психа. Может, он и не был изначально больным, может, виновата контузия. Но пальцы дочери он отгрыз.
♦ одобрила Инна
6 августа 2015 г.
Автор: Musteline

На прошлой неделе я увидела сон. Очень страшный сон. Во сне мы с мамой были в старом загородном доме и убирали абрикосы, которые щедро сыпались с дерева за домом. На углу возле дома стоит бочка, в которой мы сжигаем мусор, но за поворотом после нее во сне был не забор, отгораживающий наш двор, а почему-то сразу начиналась улица. Я складывала абрикосы в ведро, солнце заливало землю светом, красиво пробивающимся сквозь листву. За домом звенели детские голоса — я точно знала, что там играют две соседские девочки.

Как обычно во сне, страх стал подступать из ниоткуда. По голосам было слышно, что дети постепенно приближаются к нам, их голоса становятся все громче. Я стою возле двери в заборе, который отделяет внутренний двор от заднего, «хозяйственного», с абрикосами, бочкой и огородом. Мама говорит мне: «Иди внутрь». Я остаюсь и продолжаю работу. Расстояние между мной и углом дома больше, чем в реальности — метров десять. Из-за угла выбегает одна из девочек и что-то рассматривает в бочке. Я вижу ее плохо — у меня как будто близорукость, четко виден только высокий хвостик светлых волос на макушке, который маячит на высоте около полуметра. Я пытаюсь всмотреться в крошечного ребенка, и меня все больше охватывает ужас, потому что с девочкой явно что-то не так, а что конкретно, я не могу понять. Мама нервничает и произносит: «Я так и знала, что она снова тут. Беги быстрее, пока она тебя не заметила». Я поворачиваюсь и бегу к двери, которая по законам сна вдруг оказывается далеко от меня. Краем глаза я вижу, как существо в облике девочки стремительно приближается ко мне. За спиной я все громче слышу мерзкое скрипучее хихиканье. Я распахиваю дверь, забегаю во двор... и просыпаюсь в холодном поту. В голове мыль: «Она не успела зайти, не успела же?». В ту ночь я так и не уснула больше.

Утром сон не шел у меня из головы. Я постоянно пыталась вспомнить, что же не так было с существом во сне, что так напугало меня в маленькой девочке. Уже ложась спать, я внезапно поняла. У девочки не было ног. Обрубок, передвигающийся даже не на руках, а просто бесшумно подпрыгивающий и переваливающийся.

Всю неделю я время от времени вспоминала страшный сон и каждый раз обливалась холодным потом. А потом мама решила, что пора ехать на дачу, да-да, собирать абрикосы. В первый день мне было немного не по себе на заднем дворе, но чувство было мимолетное — я уже отошла от страха. Даже в наш уличный туалет выходила ночью без особых проблем.

Сегодня утром я снова пошла за абрикосами, на этот раз одна — мама уехала по делам. Я присела перед ведром и услышала за своей спиной противное, скрипящее хихиканье.

Но обернуться я побоялась.
♦ одобрил friday13
1 августа 2015 г.
Автор: kangrysmen

— Кто здесь? — еле слышно произнес мальчик дрожащим голосом, всматриваясь в тёмную пустоту ночного сада.

В комнате слабо мерцал ночник. Мальчик настежь открыл окно и несколько минут прислушивался к шепоту листьев, пытаясь разглядеть среди деревьев того, чей голос разбудил его среди ночи. Ничего, кроме знакомых очертаний двора он не увидел, никакой посторонней фигуры, — все как всегда. Ничего, кроме шума ветра и лая соседских собак он не слышал. Вот только двор, погруженный во мрак, такой знакомый и родной в дневном свете, сейчас казался ему если не чужим, то, по крайней мере, немного необычным и зловещим. Деревья будто подошли к дому ближе, чем обычно — подошли и протягивали свои крючковатые ветви к дому. Будучи замеченными, они словно замерли на месте и, как заговорщики, перешептывались друг с другом, раскачиваясь из стороны в сторону и кивая своими густыми кронами. Фарфоровые садовые гномы переливались в лунном свете, который еле проникал через слой черных туч. На зелёной, залитой солнцем лужайке они весело улыбались — теперь же улыбка их превратилась в угрожающий самодовольный оскал, не предвещавший ничего хорошего. Будто бы со злорадным интересом ждали они события, которое должно произойти этой ночью, и рассчитывали сполна насладиться зрелищем. Все здесь казались заговорщиками и соучастниками замысла того, кого так боялся мальчик...

Всю ночь он плохо спал — снились кошмары. В каждом из снов он ощущал чье-то незримое присутствие; в легком дуновении ветра из приоткрытого окна ему казалось, что он ощущает его дыхание. В последнем сне мальчик даже решил бросить вызов своему видению. Для этого он сосредоточил всю свою волю и потребовал от него убираться. Правда, это только рассмешило гостя, а затем и разозлило. Тут же мальчик ощутил, что более не владеет своим телом, пошевелить рукой или ногой не способен, даже крик, и тот не сходит с его губ, а гаснет где-то внутри, зарождаясь. Тогда он мысленно посылал в сторону видения проклятия и ругательства, что не осталось без ответа. Мальчик тут же ощутил, как волей противника он поднимается в воздух — и в это же мгновение он полетел в стену прямо перед кроватью. Удары повторились несколько раз к удовлетворению мучителя. Затем от слов «проснись, я жду тебя», мальчик проснулся. Сердце бешено колотилось, волосы взмокли от пота. Уверенный, что слышал этот голос со двора, он зажег ночник и вскочил с постели.

— Кто здесь? — громче повторил он свой вопрос, стоя перед окном.

— Расскажи мне о себе, мне интересно знать о тебе все, ведь я хочу дружить... — спустя какое-то время раздался голос со двора. Непохожий на голос человека, скорее напоминавший скрип старой несмазанной телеги, он заставил мальчика вздрогнуть от неожиданности. Вместе с тем было в голосе что-то беспрекословное, заставляющее бездумно подчиняться, дрожа от страха. Вот уже мальчик начинал отвечать на вопросы, сам не понимая, зачем он это делает. Воля его была порабощена этим нечеловеческим, ужасным голосом.

— А теперь спустись вниз и открой мне дверь. Мы с тобой хорошенько поиграем, ты ведь хочешь поиграть со мной?

— Хочу, — ответил мальчик, выходя из своей комнаты и направляясь к лестнице вниз. Он спустился и открыл дверь, впустив поток свежей прохлады и своего ночного друга.

Спустя какое-то время после этого двор приобрел свой прежний, привычный вид. Деревья больше не протягивали свои ветви к дому и не шевелились. Ветер совсем утих. Тучи освободили лунный диск, и двор в лунном свете выглядел весьма миролюбиво. На физиономии садовых гномов вернулись веселые улыбки. В своем привычном облике провожал двор ночного гостя, который неспешно ступал по выложенной декоративным камнем дорожке, на которой так еще совсем недавно любил играть мальчик.
♦ одобрил friday13
Автор: Nekrorys

Лет пять тому назад я проживал на съёмной квартире. Дом, где была эта квартира, располагался на окраине города. Обычный тихий двор, рядом ларёк и автобусная остановка. И всё бы ничего, если бы не вид из окна. Выглянув в окно или выйдя на балкон (снимал квартиру я на третьем этаже), я упирался взглядом в уродливую стройку.

Стройка была заброшена ещё в лихие девяностые. Фирма взяла с людей деньги, наняла подрядчиков, те рьяно взялись за дело, и потом резко всё заглохло. Подрядчики пропали, хозяин фирмы пропал, деньги люди тоже не вернули (да таких случаев в то время было полно). Всё, что успели построить, это фундамент, первый этаж и часть второго этажа. Раньше на этой заброшенной стройке «тусили» всякие наркоманы да бомжи, но потом милиция вроде взялась за дело, и их и след простыл. Молодёжь эта стройка как место тусовок не привлекала, ибо той молодёжи в данном районе раз два и обчёлся, одни старики да работяги заводов.

В общем, как-то раз летним вечером я засиделся допоздна за телевизором. Как сейчас помню, на часах было 2:35 ночи. Сон никак не шёл. Решил я выйти на балкон подышать свежим воздухом. Вышел, стою размышляю о бренности бытия, как вдруг замечаю взглядом на стройке какое-то движение. С балкона мне особо было не видно, что там происходит, так как света единственного фонаря во дворе не хватало, чтобы осветить этот самый двор. Эх, снова нарики вернулись, подумал я, и пошёл обратно в комнату.

Тут я решил, что перед сном неплохо бы было выпить чайку. Захожу на кухню, ставлю чайник на плиту, и вдруг слышу за окном странный звук. Звук был похож на то, как трут пенопластом по стеклу, только ещё противнее, меня аж передёрнуло. Выглянув в окно, я опять толком ничего не увидел.

Решил я выключить на кухне свет и посмотреть повнимательнее. Где-то минуты через две мои глаза адаптировались к темноте, и я стал уже видеть лучше, что там, собственно, происходит.

С недостроенного второго этажа стройки вдруг выпал какой-то мешок. То есть не сам мешок (я различал только формы и силуэты), а нечто похожее. Чтоб вы представляли, это выглядело, как будто бы кто-то выкинул либо мешок с картошкой, либо свёрнутый ковёр, вот в общем что-то в этом роде. Я уж даже стал думать, а не человека ли это выбросили.

Дальше события начали развиваться ещё стремительнее. Сначала я ничего не видел, но вот в отсветах фонаря показалась какая-то тень. Я поначалу решил, что это собака, но нет, оказалось что это тот самый «мешок».

И чёрт возьми, он полз!

Его движения напоминали движения гусеницы, а если точнее, какой-то толстой личинки. Но то, что я увидел дальше, повергло меня в ужас. Тот странный «мешок» на мгновение замер, потом затрясся в судорогах, а потом из него резко появились четыре конечности и ЭТО быстро побежало на них.

Оказавшись в свете фонаря, эта штука начала то ли осматриваться, то ли принюхиваться. Сказать точно, что это существо делало, я не могу, ибо головы (морды или ещё чего) как таковой у него не было. Выглядело оно просто как прямоугольник с четырьмя конечностями. И вдруг передняя часть этого «мешка» как-то странно повернулась в сторону моего окна.

В этот момент я, как маленький мальчик, сел на корточки, чтобы спрятаться, только всё же напоследок выглянул. Естественно поле моего обзора в таком положении стало меньше, но как это существо метнулось в сторону моего подъезда, я успел заметить очень хорошо. Я чуть ли не ползком, соблюдая предельную тишину, направился в спальню. Лёг на кровать, лежал очень тихо, дабы не привлекать внимания и слышать, что происходит на улице.

А там были слышны странные звуки, какое-то сопение, чавканье, и кто-то шуршал кустами сирени, произрастающими около подъезда. Но вскоре усталость взяла своё, и я заснул.

После этого случая я боялся лишний раз мимо этой стройки ходить, да и вообще как минимум месяца на три стал пугливым и раздражительным. Благо, скоро мне посчастливилось купить свою собственную квартиру, и я был очень рад съехать из этого двора и от этой проклятой стройки подальше. До сих пор не могу логически объяснить, что (или кто) это было. Вот такая вот история.

P.S. На днях узнал, что стройку эту решили завершить, кто-то выкупил этот объект. Будут строить магазин «Магнит». Постараюсь, как закончится стройка, разузнать подробности. Может, что интересное там найдут, то, что прольёт свет на тот случай.
♦ одобрила Инна
10 июня 2015 г.
Автор: Cristofe

История эта произошла со мной лично. Я был тогда мелким шестилетним пацаном, рос во дворе среди своих более взрослых друзей и подруг, а также бабушек и дедушек, коих в нашем провинциальном дворике был целый взвод. Двор наш представлял из себя два двухэтажных двухподъездных сталинских дома, стоявших друг к другу буквой «Г», а также блок сараев по одному на каждую квартиру из двух домов — в результате получалась неслитная буква «П». Идиллия девяностых. Вокруг гаражи, заводы, центральная улица города, небольшой лесопарк, заброшенные гаражные кооперативы, наркоманские анклавы брежневских пятиэтажек и элитные высотки современного толка. В общем, мне и моим друзьям там было где развернуться в поисках приключений на свою голову. Но одно место было для нас священным — огромный тополь, стоящий в конце блока сараев, в общем-то завершающий наш двор. Тихое уютное место. К стволу тополя издавна была приделана лавочка, а рядом болталась тарзанка, на которой при должной доле сноровки можно было рвануть прямо с рядом стоящих сараек, что вызывало массу эмоций как у деятеля, так и у наблюдателей сего трюка. В общем и целом, почти каждый вечер мы собирались там — пацаны от 14 до 16 лет и девчонки примерно такого же разброса в возрасте, и проводили там время, как только могли. Тут важно заметить — сарайки эти всего некоторое время назад имели огромную ценность — каждая квартира имела собственный отдел и хранила там всё! Абсолютно все. В общем-то, чтобы было понятно — это некая уменьшенная версия деревянного гаражного кооператива, только и всего. Но в наше время под конец девяностых в этих сараях только самые упорные старожилы умудрялись еще что-то активно хранить, в остальном же доверять хоть какой-то ценный хабар деревянным стенам при живых-то наркоманах и алкашах никто не собирался, и сараи так и были вечно закрытыми, храня в себе горы мебели и всяких ненужных вещей. Это легко улавливалось через щели деревянных стен и никого потому не интересовало. Ржавые амбарные замки как бы намекали всем, что там никто ничего не держит и ничего вы там ценного не найдете.

И вот играли мы как-то вечером под тополем. Я точно помню эту картину — Дашка, старшая девчонка, люто крутит «Гагарина» (местный термин трюка на тарзанке), и мы все, еще человек 6-7, о чем-то говорим и над чем-то параллельно дико смеемся. А в этот момент внутри одного из сараев кто-то стучится, пытается выломать дверь. Настроение эйфории и соль интересного рассказа вперемешку с выкрутасами Дашки вводят нас в небывалый транс адового кутежа, насколько это только возможно у школьников. И вдруг все замолкли. Звук стука изнутри сарая при накинутом снаружи навесном замке никто не замечал, все расценивали это как норма, но внезапно все обратили на это внимание. Дашка невероятно ловко перестала качаться на тарзанке и остановилась. Я помню отчетливо — все, замолчав, уставились на замок на двери. Кто-то ломится из сарая! Молча! Что это такое?..

Ступор продолжался, наверное, секунды три, затем все, как и заведено у порядочных школьников, разбежались с дикой скоростью по домам. Я отличался от всех только тем, что ничем не отличался, и через секунду тоже разувался в прихожей. Бабушка, повстречав меня и не проморгав мой неадекват, тут же спросила, в чем дело. Получив мой сбивчивый ответ, она быстро накинула галоши и пальтишко и метнулась к соседу, живущему на нашем же этаже, дяде Сереже, мир праху его. Даже тогда, будучи шестилетней личинкой того красавца, коим я являюсь сейчас, я почему-то подумал, что как-то очень странно они к этому относятся — такое ощущение, что там не алкаш какой-нибудь случайно оказался заперт, не баба, запертая мужем в результате бытовой ссоры, а агент Малдер пытается там найти ядерную бомбу. Выбежав во двор вслед за бабулей и дядей Сережей, который вообще побежал как на пожар, как был, в штанах и майке, босиком, но прихватив монтировку, я немножко прифигел — население всего нашего двора вывалило наружу, в том числе и алкашня, дети, новенькие и старенькие соседи и, конечно же, старые перечницы, которым не было числа (хотя всего в нашем дворе на два дома было, если не ошибаюсь, 32 квартиры).

Взрослые мужики, коих на наш недодвор набралось всего-то пятеро человек, включая дядю Сережу, ломали замок сарая, из-за двери которого раздавался стук. Так решительно и быстро, что я сравнивал это только с тем, как спасатели ломали дверь в избу, которая пылала в частном секторе годами тремя позднее, а там, по чьему-то свидетельству могли быть люди — пьяные, но люди. Выломав дверь, мужики ввалились в сарай. Обычный такой сарай. Куча хлама, рама от велосипеда, корзины, крышка погреба... Моя позиция — перпендикулярная входной двери в десяти метрах на крыше «УАЗика» — позволяла просматривать всё внутри сарая. И знаете — в сарае никого не было. Мужики встали возле крышки погреба, двое хорошенько долбанули по ней досками. Вскоре она поддалась и была безжалостно открыта. После десятисекундного обсуждения неизвестных мне вещей вниз полез дядя Коля, примерный семьянин из соседнего мне дома. Вылез он секунд через тридцать. Бабушка хватанула меня домой, переполох слегка угасал, однако до самого вечера двор ходил ходуном, проводились какие-то работы, к бабушке заходили то попить, то спросить что-то, то за топором...

На следующий день, получив строгий, граничащий со звездюлями, указ не подходить к сараю, я отправился на приключения. Двор отлично просматривался, шансов проникнуть в сарай незамеченным у меня не было, но уже через двадцать минут, собрав двух своих старших приятелей, я осматривал сарай, положив на все запреты свой огромный пофигизм. Сарай как сарай, абсолютно ничего примечательного, новый замок. Заглянуть внутрь не получилось — к двери с внутренней стороны прибили фанеру. В общем, услышав зов бегущей ко мне бабули и помчавшись навстречу обещанным звездюлям, я и завершил исследование сарая, на два дня лишившись законных способов покидать дом. А освободившись по УДО, я уже и не намеревался туда лезть, слишком многое еще было не изведано для моего пытливого ума.

Прошло, наверное, лет шесть-семь, не меньше. Двор со всеми домами был снесен, на его месте красуются и поныне красно-кирпичные высотки. Мы с семьей жили уже на другом конце города порядка двух лет, и мой пытливый ум исследовал местные лесные массивы и школьную грамоту. Брат мой, старше меня на 15 лет, обзавелся семьей и жил отдельно, ожидая уже второго ребенка. Приезжал к нам раз в неделю, да и все. Ничего интересного, кроме одного — как-то раз он разговаривал со мной на балконе, покуривая сигарету, и беседа наша зашла за тему маньяков. Брат (отсутствовавший на момент вышеописанных событий) поведал мне интересную, как оказалось, историю:

— Был у нас двор этот как двор. До твоего рождения в совковые времена все было более благополучно, бабульки были еще женщинами в возрасте, мужики — молодыми людьми, я ходил в школу, а нынешние алкаши еще были порядочными семьянинами. И вот как-то раз заселился на место опустевшей, не помню по каким причинам, квартиры мужик лет сорока от роду. Постоянно ходил в тельняшке, сам по себе был не огромного телосложения, но как-то раз я видел его в драке с какими-то залетными алкашами — он просто зверь. Бил с холодным расчетом, сильно, метко и… короче, не суть. Так вот, как-то раз пропала у нас девочка, ты её не знаешь, они всей семьей после этого случая переехали. Было ей тогда лет семь, я был постарше её, быть может, на год-полтора. Искали её все, естественно, в первые пару дней двор был проверен полностью. Милиция начала искать уже и по району, а затем и по городу. И вот через четыре, по-моему, дня, мы, играя у тополя... помнишь, у сараек стоял?

— Конечно.

— Дак вот, играли мы там и услышали, как стучит дверь, изнутри кто-то ломится. Мы перепугались, позвали родителей. Открыли дверь, а там она, девочка пропавшая. В общем, сарай был того мужика, ну и что рассказывать, сам все понимаешь, чай не маленький, зачем он её там держал. Он погреб в сарае забыл закрыть, где её держал, девчонка и выбралась, да давай стучать. Дальше сход всем двором, он в квартире запереться попытался. Пока дверь ломали, приехала милиция — до сих пор не знаем, кто её вызвал, бежать надо было с квартал. Кое-как менты этого мужика в «бобик» вволокли, отбивая от толпы, и к себе увезли. Наш самый гуманный суд в мире, разобравшись в ситуации и будучи, видимо, подкупленным кем-то из заинтересованных лиц, предписал тому мужичку подписку о невыезде и привез его обратно во двор через пару дней веселого изолятора. Повесили на него, как мне помнится, кражу. Была ли тогда подписка о невыезде, не знаю, маленький был, но суть по факту — встречали всем двором. Я помню его тогда, спокойный, мрачный даже, отбиваться не пытался. Его мужики уволокли в сарай, а меня домой сразу погнали, как и всех нас, детишек. Через три дня соседи в розыск подали, милиция приехала, увидела взломанный замок сарая (сломали, грубо говоря, за час до приезда ментов), ну и якобы нашли в погребе труп того мужика. Все это, конечно же, фарс, все знали, где он, кто он, в том числе и менты. Все было очень хорошо разыграно, и добрый насильник не сопротивлялся. Оформили потом по бытовухе, проводили розыск убийцы, опрашивали соседей, но тоже как бы для формальности, все это чувствовали и говорили о том, что его повесили в низком погребе, переломав ему ноги, чуть ли не в открытую при милиции. Никто никого не выдал, виновных, если так можно выразиться, не нашли. Вот такие нравы в нашем дворе были, братишка, а сейчас сигарету стрельнуть — соседи не откроют, какой уж там самосуд.

Слушая эту историю, я бледнел, наверное, все сильнее и сильнее. Кто тогда стучал и почему, можно только догадываться. Я проворачивал в голове сотни вариантов, мотивы и предпосылки, а потом мне исполнилось 14 лет, и прыщи заволновали меня куда больше.
♦ одобрил friday13
27 февраля 2015 г.
Автор: Макс

Случилась эта история не так давно, в ноябре 2014-го. Скажу сразу, что человек я не впечатлительный, мало чего боюсь, верующий. Но то, что произошло той ночью, застало меня сильно врасплох. Сам я с Донбасса, и так как там сейчас война, вынужден был искать работу где-нибудь. По счастливому случаю, меня пригласили на работу в Чечню. Недолго думая, сразу принял твердое решение ехать на работу. Через сутки от приглашения я был уже на месте. Знакомая познакомила с начальником — кстати, милый человек, но речь не о том. Также она познакомила меня с бригадой рабочих, с которыми мне предстояло жить три месяца, и показала место моего обитания. Место это было на окраине посёлка, возле мечети — старая нерабочая мельница, которая принадлежит моему начальнику, закрытая на все замки, а рядом стоит маленькое административное здание, в котором как раз мы и располагались. Место довольно комфортное: пять комнат, две из которых были оборудованы под спальни со стоящими в них кроватями в ряд, и три комнаты для быта — склад, кухня и душевая с котлом. Туалет находился за этим административным зданием, отдельно — обычное «очко» без всяких удобств. Все это находится на площади в 200 метров и ограждено высоким бетонным забором метров пять в высоту.

Прошли недели спокойной рабочей жизни. Я хорошо поладил с сожителями, мы вместе коротали вечера, играя в карты или шахматы. Спать мы ложились рано, телевизор показывал один чеченский канал, и не было никакого интереса его смотреть.

Ну так вот, ближе к делу. В одну из ночей мне не спалось, и я вышел покурить во двор. Тихонько прошёл по коридору, накинул куртку, открыл двери, вышел на крыльцо и закурил. Было очень морозно, а я был в шортах, так как в помещении было сильно натоплено. Из-за мороза мне захотелось справить нужду. Что мужику справить нужду? Встал у стенки и сделал все дела. Идти в туалет на задний двор очень не хотелось. Спустившись с крыльца, я зашёл за угол и подошёл к углу мельницы. Между мельницей и зданием есть небольшой коридорчик, ведущий на задний двор как раз в туалет по натоптанной тропинке, и если вглядываться, то взгляд упирается прямо в забор. Докуривая, я стал справлять нужду и увидел, как поверху стены что-то пробежало — довольное крупное, на мой взгляд. Я не придал этому никакого значения. Закончив дела и сделав последнюю затяжку, выбросил бычок, пошел обратно на кровать и быстро уснул.

Утром, собираясь на работу, выпив чаю, стал ждать ребят, чтобы вместе пойти на работу, и решил сделать себе экскурсию на задний двор. Спустился с крыльца, прошёлся по узкому коридорчику между зданий и вышел на задний двор. Картина обычная — пустой двор, заросший травой, обнесенный пятиметровой стеной, и в дальней части двора тупик. Стена пристраивалась к зданию мельницы. В конце двора росли два дерева. В силу своего любопытства я решил посмотреть, что там, в том тупике, ну и позаглядывать в окна. Но ничего интересного там не было — в окнах виднелись мешки с брошенной мукой, в углу, где заканчивалась стена, пристроенная к мельнице, была небольшая дверца, на ней висел огромный замок. Как я потом узнал, дверца эта вела в подвал по железной лестнице.

Закончив экскурсию, я с ребятами удалился на работу. На обед нам дали макароны с бараниной, и в связи со слабостью моего желудка в деле переваривания жирной еды я отравился. Целый день работал с тяжестью в животе. Рабочий день закончился, мы скоротали вечер и легли спать. Но так как мой желудок упорно боролся с жирной едой, я уснуть не смог. Ворочаясь с бока на бок, провалялся так до трёх ночи — специально смотрел на часы телефона и с горечью понимал, что выспаться перед рабочим днём не получится. Потом мой желудок наконец-то справился с едой, и мне пришлось бежать в туалет сломя голову. Накинув куртку, кое-как надев ботинки и ухватив рулон бумаги, я помчался через узкий коридорчик по тропинке к заветному месту. Дверь я закрывать не стал, так как ночь поздняя, видеть меня никто не будет. Усевшись, я закурил. Просидев так минуты три, вдалеке в тупике я услышал скрип. Ну, скрип и скрип, дерево, может быть, качается. Но потом скрип сменился шелестом, и я начал понимать, что что-то не так. Вглядываясь в темноту, я ничего не мог разглядеть. Просто что-то шуршало. И тут, как назло, мой живот стал урчать так громко, что, наверное, это слышали мои сожители в помещении. И тут произошло это...

Вдалеке я увидел пятно — чёрное пятно на чёрном, тень в тени. То есть я мог отличить темноту от этого нечто. Видимо, оно услышало издаваемые мной звуки, поняло, что оно не одно и начало искать источник шума. Я не знаю, как назвать то, что оно повернуло — ну пусть это будет голова. Когда оно повернуло голову, я увидел два бесформенных белых пятна — назовём их глазами. Оно поворачивало голову медленно, и мне было чётко видно, что его глаза напоминают детские каляки-маляки — у них не было формы. И вот, когда оно повернуло голову и уставилось на меня, эти глаза резко стали круглыми и огромными. От страха у меня зашевелились волосы на всех местах, и я чуть в прямом смысле слова не проглотил догорающий бычок.

Я сидел и ждал, что будет дальше, так как сдвинуться с места мне не позволял мой живот, да и дикий страх давал о себе знать. Посмотрев на меня какое-то время — я не знаю, сколько прошло времени, пока оно меня разглядывало, мне казалось, что я прожил вечность, — нечто стало выпрямляться. Это было куда страшнее увиденных мной его глаз. Оно всё выпрямлялось и выпрямлялось, пока не встало во весь рост. Оно было высотой метра четыре, спокойно могло достать до верхушки забора. От страха из меня мигом все вышло, выпал с онемевших губ бычок. Я просто сидел и ждал следующих действий этого нечто. Оно стояло и смотрело своими громадными глазами на меня, но на этот раз недолго — видимо, ему стало интересно, и оно пошло в мою сторону так же медленно, как и вставало — как будто ему была нужна смазка, чтобы оно могло двигаться быстрее...

И тут меня как током ударило. Пересилив страх и натянув шорты, я пулей вылетел из туалета, вбежал в здание, закрыл дверь на замок и позадвигал все роллеты на окнах, не боясь кого-то разбудить. Потом прыгнул на свою кровать, с головой накрылся одеялом и стал вслушиваться, но ничего не слышал. Все было тихо. Чтобы как-то себя успокоить, я взял свой телефон и подключил наушники, предварительно глянув на время. Было 3:17, как сейчас помню. Получается, встреча моя с этим существом длилась чуть больше десяти минут. Как ни странно, под музыку я быстро уснул, отвлекшись на ритмы тяжёлых аккордов рок-групп.

Утром я вставал неохотно и был очень сонный. Мои сожители при виде меня шарахались и спрашивали, почему я так воняю. Сразу рассказывать, что произошло, я не стал — подумал, что покрутят пальцами у висков и скажут, что всё это мне приснилось. Зайдя в душ, чтобы привести себя в порядок перед работой, я посмотрелся в зеркало. Увидев своё отражение, я сам ужаснулся и понял, почему у сожителей такие удивленные лица — у меня на лице была седая щетина.

Чуть позже я всё-таки рассказал сожителям о происшествии. Поверили они или нет, мне все равно. Меня больше волновала моя седая борода и то, как я буду объяснять появление седины в своём-то возрасте (на тот момент мне было 23 года). На работу я не пошёл, лежал целый день в состоянии шока от увиденного в зеркале и ночью. Спустя время я посетил задний двор при свете дня и увидел распахнутую дверцу, на которой должен был висеть огромный замок, и лестницу в подвал. Больше я на тот двор и в тот туалет не ходил и попросил начальника переселить меня. Он тоже был сильно удивлён окрасом моей щетины.

Вот так съездил я на работу. Излагая эту историю, как сейчас помню все пережитое, и меня кидает в пот и дрожь. Что бы было, если это существо двигалось не так медленно? Одному Богу, наверное, известно. Ну, или черту.
♦ одобрил friday13
28 января 2015 г.
Когда мне было лет девять или десять, не помню уж точно, я жил у своей бабки. Отца я не знал никогда, а мать работала сутками. Бабуля моя была набожной, ходила в «церкву», как она ее называла, посты соблюдала. Церковь была в двух дворах от нашего дома, а при ней в соседнем здании была устроена воскресная школа. Это такое заведение, куда приводят родители деток разных возрастов и полов, а сами либо сразу уходят, либо с попами какие-то беседы имеют, неважно. А детей собирают в класс, и какой-нибудь дьяк или женщина средних лет в платочке читает Библию и рассказывает им разные церковные лекции. Это занимает час-полтора, а потом «ученики» полностью свободны — можно идти домой, можно играть здесь же, как хочешь.

В этой самой школе я подружился с одним пацаном, ровесником или на год старше меня. Звали его Коля. После «урока» мы обычно придумывали себе развлечения, бесились вместе пару часов, потом я шел домой есть, а Коля оставался ждать родителей (или кто там его забирал). Жил он где-то далеко.

В одно воскресенье мы с бабулей, как обычно, явились в школу, но на двери висело объявление, мол, закрыто — прямо как в магазине. Бабка сходила к церкви, о чём-то там поболтала, и мы отправились обратно.

На следующий день после занятий от пацанов во дворе я узнал причину закрытия воскресной школы. Оказывается, произошел несчастный случай.

В фойе школы были две мраморные лестницы, одна напротив другой, а между ними короткий коридор, тоже выложенный мрамором. И была у нас с Колей игра, да и, наверное, не у нас одних — быстро сбегать с одной лестницы, скользить по полу до другой и успеть взбежать на нее, не упав.

Так вот, в позапрошлое воскресенье после моего ухода Коля, коротая время до прихода родителей, играл в эту незатейливую игру самостоятельно. Только в один момент он не успел взбежать по лестнице и споткнулся. Да так, что раскроил себе череп и умер.

В воскресную школу я больше не ходил. На этом бы и закончиться этой истории. Особо близки мы с Колей не были, да и я был ребенком — гибкая психика и все такое. В общем, за пару недель или даже раньше я забыл про Колю совсем. Но...

Однажды я проснулся среди ночи от дикого желания пописать. Время было около двух ночи. Сделав дело, я отправился на кухню заодно и попить, раз уж встал. Окна кухни выходили во двор, где единственный работающий фонарь освещал горку, которую мы, дворовые пацаны, каждую зиму заливали всей толпой и которая была центром наших зимних развлечений. Я стоял, пил воду и смотрел в окно, не включая свет. Я даже не сразу его увидел...

Снизу горки, прямо в конце спуска, стоял пацан и смотрел на меня. Первые секунды мой мозг не заметил ничего необычного. Ну стоит во дворе малый в красной курточке и красной шапке. И тут как удар в грудь: это не шапка. Потому что сквозь шапку не растут волосы и она не стекает тяжелыми густыми струями на плечи.

Во дворе моего дома, глядя сквозь прихваченные морозом окна прямо мне в глаза, стоял Коля. Коля, который умер несколько недель назад. Его голова и плечи были покрыты полуспекшейся кровью. Белки его глаз тоже были наполнены кровью. Я перестал дышать. Мои пальцы стиснули стакан так, что будь я чуть повзрослее, он бы лопнул. И я не мог оторвать от него глаз.

Коля сделал шаг назад, на горку. И медленно покатился по ней вверх, все так же глядя на меня. Потом он поднял руку, помахал мне. И засмеялся. Его смех я услышал где-то внутри своей головы.

Я попятился от окна спиной вперед. Попытался заорать, но из горла выходил лишь какой-то жалкий скулеж, как у щенка. Тут стакан выпал из рук и с грохотом разбился. Это будто вернуло мне голос: я не просто заорал — я завыл так, что проснулась не только бабка, но и, наверное, люди из соседних подъездов. Я был просто как одержимый, орал и бился в бабкиных руках. Не помню даже, как успокоился. Может, потерял сознание. Не помню.

Я не стал никому ничего рассказывать. Как и не смог объяснить, почему орал, как резаный, стоя в коридоре между кухней и туалетом в третьем часу ночи. Родители посчитали, что я ходил во сне и мне что-то привиделось. Хотели сводить к психологу, но такого больше не повторялось, и меня оставили в покое. Конечно же, я больше не вставал ночью пить.

Такая вот история. Возможно, у других людей случались истории и пострашнее. Вот только мне-то от этого совсем не легче.
♦ одобрил friday13
ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------

(письмо, найденное во взломанной электронной почте)

Бля, Лех, извини, что вчера не позвонил, но тут у меня полный пиздец случился! Короче, я вчера от тебя как вышел, пошел к метро. Решил через дворы срезать. Естественно, заблудился сразу же. Пошел обратно. Думал к твоему дому выйти, а оказался вообще в лесу. Машины где-то рядом шумят — то ли Алтушка, то ли МКАД, непонятно, время часа два ночи, на улицах никого, спросить не у кого. Иду и вдруг слышу вопль просто дикий! Явно что-то нехорошее случилось, раз кто-то так орет. Ну, я пошел на крик (сам знаю, что идиот), мало ли, может, убивают кого. А если пьяные дурака валяют, так хоть дорогу спрошу. Сворачиваю за гаражи, а там просто пиздец! Короче, лежит на снегу то ли узбек, то ли таджик в этой спецовке оранжевой, над ним какой-то пизденыш мелкий склонился, а вокруг ВСЕ в крови! Как будто банку с краской взорвали. Этот таджик орет благим матом, а тот у него в животе копается, причем у него в каждой руке вилы, как у Фредди Крюгера. Бля, Лех, знаю, что не поверишь, но все равно расскажу до конца. Я, короче, прихуел от такого, стою, смотрю на них, а тут этот мелкий меня заметил. Голову из живота таджика вынул, руки в стороны расставил и как зашипит! Бля, мне бы драпать оттуда, а меня как парализовало. Он секунд пять пошипел, а потом как прыгнет метров на семь в сторону! Там овраг как раз и лес начинается. Я его не рассмотрел толком, но, похоже, он совсем голый был, на руках только перчатки эти с лезвиями, а может быть, это не перчатки были, я хуй знает.

Короче, я к этому таджику подбегаю, а он живой еще. Кровищи вокруг! Я давай в скорую-милицию звонить, так и так, говорю, приезжайте. Хорошо, что рядом бойлерная стояла, на ней адрес был, а то я даже не знал, где я. Вызвал, стою, думаю, что делать. Решил всех дождаться (снова идиот!), не бросать же человека. Он лежит, хрипит, на меня смотрит. Я ему объясняю, что, мол, скорую вызвал, хотя понятно, что не поможет она нифига, потому что его кишки валяются вокруг как серпантин на красном снегу. Но жалко его всё равно. Я рядом присел, к нему наклонился, а он хрипит только: «Шайтан-шайтан!».

Пока скорая приехала, он помер уже. Дождался я и милицию (трижды идиот!), все набежали, стали этого таджика осматривать, какие-то протоколы составлять, у меня объяснения взяли. Я только представиться успел да рассказать, чего видел, меня сразу в тачку ментовскую упаковали, мобильник отобрали, в наручники, все дела. Что там дальше они делали, я не видел. Полчаса я в этой машине просидел, потом меня куда-то повезли в следственный комитет, сказали, на допрос к следователю. Я спрашиваю, вы там хоть что-то нашли? У меня с собой ни ножа, ничего нет, чем я мог так этого джамшута распотрошить? Голыми руками, что ли? Ничего не знаем, отвечают, получается, ты последним этого таджика видел живым, значит, первый под подозрение попадаешь. Ну думаю, хрен с ним.

Короче, увезли меня куда-то далеко, аж до Тимирязевской, там в кабинете мне пальцы откатали, весь в краске этой черной перемазался, но возникать не стал. Еще полчаса в коридоре под охраной пары милиционеров просидел, потом следователь приехал, меня сразу в кабинет на допрос, еще опер какой-то, два на два метра, тоже поприсутствовать попросился. Рассказал я, как чего было. Думал, сейчас прессовать начнут, но нормально вышло. Следак объяснил, что так, мол, и так, пока он меня задержит на двое суток, так типа по закону положено, а там видно будет. Я говорю, можно мне хоть позвонить и родных предупредить, а то время уже к утру близится, а я как вечером ушел, так и не объявлялся нигде. Нет, отвечает, нельзя. Потом, типа, все потом. Надиктовал я ему показания свои, он протокол напечатал, дал мне почитать, я там сразу же как подозреваемый шел. Ну, тут я возмущаться начал, что за херня, мол, где адвокат, где доказательства, что это я сделал? Думал, что точно за такое пизды огребу, но мне объяснять начали — типа, раз на месте преступления меня обнаружили, то пока разбираться будут со мной. Понятно, что в мою историю про того прыгуна никто не поверил. Я даже вспоминать про него не стал, хотя в протоколе про него написали слово в слово, как я сказал. Но все равно обидно. Я отвечаю — если это я сделал, нафиг я тогда в скорую звонил, ментов дожидался, почему я сразу не свалил? Времени у меня было предостаточно. Потом, говорю, от того чела наверняка следы на снегу остались, рядом с таджиком, и там в овраге поискать можно. И по моим следам видно, откуда я пришел. Хотя после того, как там и бригада скорой помощи, и пара нарядов милицейских прошлась, хрен там что найдешь сейчас, в овраге если только. А самое главное, говорю, если это я так человека распотрошил — я в крови должен был хотя бы чуть-чуть испачкаться. Ну, меня выслушали, все так, говорят, но порядок есть порядок. И начали меня про этого пизденыша расспрашивать. А я ж его и не видел толком — темно было за гаражами, и ускакал он быстро. Ну, говорю, ростом он метр шестьдесят, наверное, башка лысая, сам худой, одежды я на нем не видел, только на руках непонятно что — когти или лезвия?.. «Может, это животное было?» — спрашивают. Может, и животное, отвечаю. Может, тебе показалось? Может, и показалось, я от друга иду, бухой малость. Так может, это ты таджика угандошил? Ну, думаю, понятно все. И тут у следака мобильник звонит, он слушал-слушал, потом говорит: «Сейчас буду!». Опера с собой прихватил, а мне какого-то усталого милиционера в кабинет завели, чтобы сторожил меня типа. Следак еще пошутил, говорит мне — никуда не уходи! А куда я уйду, меня ж наручником к столу пристегнули. Короче, они уехали, а я с ментом в кабинете остался. Я думал с ним разговор завязать, хоть узнать, как чего, а он: «Не положено!» — и всё. И в мобильник свой уткнулся. Ну я сидел-сидел и задремал. Просыпаюсь, на часы смотрю — время полшестого утра уже. Милиционер этот дрыхнет, следак не вернулся еще, в конторе тишина, видимо, кроме нас и нет никого. В общем, решил я себя в порядок немного привести, краску хотя бы с рук оттереть, все равно делать больше нечего. Там под столом урна для бумаг стояла, я её ногой к себе подтащил, вынул оттуда лист смятый, начал руки вытирать. Потом пригляделся, а это тоже протокол чьего-то допроса. Дай-ка, думаю, почитаю, раз в урне лежит, значит, не нужно уже. Короче, Лех, там какую-то женщину допрашивали, она тоже эту сволочь видела. С собакой вышла погулять, а эта тварь на неё напала. Собака её прогнала, следом побежала и пропала. Чем кончилось, неизвестно. Я уж думал еще чего интересного в урне поискать, но тут следак вернулся, я еле этот листок спрятать успел.

Следак бледный был, нервный весь какой-то. В кресло своё сел, давай лицо руками тереть. А руки-то у него трясутся.

Ну, товарищ следователь, спрашиваю у него, чего делать-то будем? Да ничего, отвечает, давай-ка еще разок расскажи, как дело было, и можешь идти. А что там произошло — разобрались?.. Разобрались, говорит, ты ни при чем, действительно, но показания дать все равно надо. Без вопросов, говорю. Надиктовал я ему все еще раз, подписал, где нужно было (я уже как свидетель шел, так что нормально все вроде), вещи свои под расписку получил и пошел восвояси.

В общем, Лех, не знаю я, что это за хуйня такая была, но к тебе в Бибирево я больше не поеду, уж извини.
♦ одобрил friday13
25 октября 2014 г.
Первоисточник: ffatal.ru

Автор: Крипи Пастор

Значит, сразу: я пятнадцать лет проработал опером, и испугать меня не так просто. И себе я доверять привык: если что-то своими глазами видел, считай, так оно и было. А за пятнадцать лет я видел всякое. И насильников, и бандюков, и убийц, и просто больных на всю голову видел. И на то, что они с людьми сделать могут, тоже насмотрелся. Это я к тому, что, расскажи мне такое кто другой — ни за что бы не поверил. А так… приходится верить.

Произошло это все 17 октября 2012 года, как сейчас помню. Я тогда уже в милиции не работал, считай, несколько лет как уволился. Не очень мне нравилось, куда наша правоохранительная система катится, да и возраст уже… Так что я рапорт написал, расчет получил, и думал уже спиваться потихоньку начать, но тут друзья к себе позвали. У них частное детективное агентство было, хорошие деньги предлагали, да и должность — чуть ли не начальник оперативного отдела. Ну, а что мне? Все равно больше ничего не умею, кроме как людей искать. Связи все рабочие остались, агентура, считай, тоже. Всяк лучше, чем дома бухать. Пошел к ним, в общем.

И неплохо дело пошло. Грязи, конечно, тоже хватало — деловые партнеры компромат роют, супруги друг за дружкой следят, кредиторы должников ловят, но я много лет такое дерьмо чайной ложкой за гроши разгребал, а тут, считай, экскаватор дали. И потом, нет-нет, да и доброе дело какое сделаешь. Так что неплохо все было.

И вот в октябре двенадцатого обращаются к нам очередные убитые горем родители: пропала у них единственная дочка девятнадцати лет. Из института возвращалась, припозднилась и до дома не дошла. Ни звонков, ничего. Друзья тоже ничего не знают — как в метро на своей станции вышла, так, считай, ее больше и не видели. Семья благополучная, обеспеченная, недоброжелателей, вроде, нет. Вообще, случай не то чтобы редкий, но, скажем так, не обычный. Конечно, мог наркоман ради дозы напасть и «перестараться» немного. Могла с маньяком повстречаться, когда у него в мозгу что-то в очередной раз переклинило. Осень же — у них обострения всякие. Могла ногу подвернуть и головой при падении удариться — тогда лежит себе сейчас в какой-нибудь больнице, без памяти. Или в морге. А могло и еще что-то случиться. Необязательно настолько плохое. В милиции-то бедолаг послали, сказали, мол, через сутки не объявится дочка, тогда и приходите. Некрасиво, конечно, но и их понять можно. Работы и так хватает, а тут из-за какой-то девчонки, считай, на несколько часов домой опоздавшей, время тратить… Так что пошли они, родители эти, к нам. Ну, а нам что? Любой каприз за ваши деньги. Найти девочку, найти компромат на девочку, установить слежку за девочкой — все что угодно, только с прейскурантом ознакомьтесь! И они как из кассы вышли, сразу ко мне в кабинет отправились. Я их опросил и, считай, сразу дело к производству принял.

Мудрить не стал. Случай-то, повторюсь, не уникальный, методики стандартные. В тот же день вечерком по маршруту прошелся, по которому девчонка должна была домой возвращаться, видеокамеры зафиксировал. Получалось, почти весь ее путь как минимум под одну видеокамеру постоянно попадал. Если записи сохранились, хорошо будет.

На следующий день с утра к следаку знакомому поехал, сделали запросы в сотовые компании — на «симку» и на серийный номер телефонного аппарата. Конечно, надежды на это мало, но если повезет, то сим-карта или сам телефон девчонки где-нибудь да засветятся. Уже зацепочка будет. Потом поехал записи с камер собирать. Тут тоже без сюрпризов. Половина записей не сохранялась, половина камер не работала, но парочку видео получить все же удалось. Две камеры в круглосуточной аптеке работали, одна в салоне красоты. С охраной без проблем удалось договориться, так что сгрузили они мне все видео на флешку. На всякий случай я в районе еще объявления расклеил, так и так, кто какой-либо информацией располагает — звоните. Тоже, считай, на удачу, обычно людям ни до чего дела нет, редко кто по таким объявлениям звонит, мол, оно мне надо? На второй день поехал ее друзей-знакомых опрашивать, кого смог найти. Все молодые, приличные ребята, никто ничего не знает. Ни с кем не ссорилась, ни с кем не встречалась. Вроде, не врут.

В общем, в таком режиме дня три-четыре проработал. Кого мог — опрашивал, где получалось — удочки забрасывал, ну и результатов ждал. Видео с камер просмотрел. Оно, как обычно, черно-белое и отвратительного качества, но кое-что все же дало. На всех записях видно девчонку эту. Идет себе спокойно домой одна. Шаг ровный, значит — не пьяная, не побитая. Ближайшая к ее дому камера — это у салона красоты. Ей оттуда до подъезда метров сто пройти оставалось. Там дальше скверик маленький, а за ним — дворовая парковка для машин. Все неплохо освещено, но понятно, что там ближе к ночи не самая спокойная публика собирается, а она-то как раз поздним вечером возвращалась. Хотя район там, вроде, тихий, но, однозначно, ее на этом участке перехватили.

Я видео еще посмотрел, и до, и после того, как девчонка проходит, там почти суточная запись поместилась. Искал я на записях какие-нибудь зацепки. Аптечная камера на выезд со двора выходила, считай, все машины, что приезжали или заезжали, она зафиксировала. Ну, я и стал их отмечать. Утром, понятно, все на работу поехали, вечером — с работы. Номера и цвет, конечно, в таком качестве не разглядишь, а вот модель и марку — вполне. Получалось, что за сутки только пять машин непонятных заезжали: два такси, какой-то «Жигуль», «Форд Фокус» и старенький фургон «Мерседес». И, что примечательно, фургон заезжает во двор в 19 часов 11 минут, а уезжает в 22:56. Через пять минут, как девочка мимо последней камеры прошла. Совпадение? На следующий день думал еще раз на место происшествия съездить, следы какие-нибудь поискать и про машины узнать попытаться, но тут как раз первые результаты пошли.

Утром позвонил следак, сказал, что детальки телефонные выстрелили. Серийный номер телефона девочки засветился, правда, с другой сим-картой. Ну, за полдня мы владельца сим-карты установили, дальше — дело техники, считай. Конечно, было бы здорово, если бы это сам похититель оказался, но так бывает очень и очень редко. Не повезло и в этот раз. На следующий день я с этим мужиком встретился, прессанул его хорошенечко, но он, к сожалению, совершенно не у дел был. Телефон этот на днях купил с рук на рынке, сим-карту свою вставил, да и все. Такое часто бывает. Правда, человеком неплохим оказался. Как узнал в чем дело, телефон сразу предложил отдать, если он для расследования нужен, потом съездили мы с ним на рынок, он продавца показал, у которого телефон покупал, видно было, что очень помочь хотел. Продавец тоже не порадовал, отпираться не стал, но конкретного ничего не сказал, как я ни старался. В общем, получалось, что место происшествия я установил, телефон нашел, да и все, считай. Но это уже немало. Родители, конечно, обрадовались — дело-то с мертвой точки сдвинулось. Я им помог новое заявление в милицию составить, материалы свои, которые собрать успел, приложил, так что еще и дело уголовное возбудили.

А дальше надо было машины отрабатывать. И в первую очередь фургон «Мерседес». Думал, через знакомого гаишника справки навести попробовать, но тут снова неожиданность. Звонит мне с утра мужик незнакомый, говорит, что по объявлению. Я сперва не понял даже. Приехал к нему, и он мне рассказывает. Живет он в том же доме, что и клиенты мои, но их не знает. Машину свою ставит на той парковке за сквером. В машине у него видеорегистратор, реагирующий на движение. И тут на днях попал он в ДТП, и пока искал нужную запись на регистраторе, чтобы в суде потом показать, просмотрел остальные. Посмотрел, и мне показал. На записи той видно, как в 19 часов 12 минут на парковку заезжает старенький желтый мерседесовский фургон и останавливается прямо посреди стоянки. С ракурсом не очень повезло, целиком видно один борт фургона и половину кабины со стороны пассажира. Номеров, и кто сидит за рулем, не увидишь при всем желании. А потом было самое странное. Видно было, как наша девочка проходит мимо стоянки. Видно было, как в какой-то момент она почему-то останавливается и смотрит по сторонам. А потом она, опасливо так, идет к фургону, подходит к задним дверям, они распахиваются, и она буквально влетает внутрь. Двери закрываются, фургон уезжает. В общем, забрал я у мужика запись и поехал сразу к следаку, кто дело это вел. Показал ему запись, говорю, найдешь фургон — найдешь девчонку. Раскроешь «висяк» — это ж тебе ого-го какая «палка» будет! Но он что-то не очень воодушевился. Полез в бутылку, мол «ты кто вообще такой», и я что-то разозлился на него, плюнул и ушел. Решил сам все сделать, все-таки шансы найти девочку быстрее следствия у меня очень неплохие. Пускай и не совсем легально. Потом доехал я до гаишника своего, пробили мы фургон по модели и цвету, а дальше дело за моей агентурой было. База нам десятка полтора вариантов выдала, раздал я ориентировки кому надо и приготовился ждать.

И вот то самое 17 октября, поздний вечер. Сижу я у следака знакомого, чаи гоняем, за жизнь треплемся. И тут он меня спрашивает:

— Слышь, Михалыч, а ты, вроде как, в мистику всякую не веришь?

— Не верю, — говорю, — а что такое?

— Да представляешь, — отвечает, — сегодня утром на кражу автомобильную выезжал, а там рядом с машиной «терпилы» фургон стоит…

— Что за фургон? — сразу оживился я.

— Да то-то и оно, фургон как фургон…

— Конкретнее! Марка? Модель? Цвет?

— Да ты чего, Михалыч? «Мерседес» желтый, старенький такой. Ржавый весь…

— Ну, так и чего с ним не так?

— Да говорю же, все нормально, вроде. Вот только пока я протокол писал, рядом с ним стоял… очень страшно почему-то было. Прям, мороз по коже.

— Хм. И что это, по-твоему, было?

— Не знаю я. Может, и ничего. Может, нервы у меня просто. Но вот еще что. С нами Гречкин был, кинолог, а с ним Герда.

— Эта овчарка здоровая, которая Умарова тогда взяла?

— Точно. Бесстрашная зверюга, да и поумнее многих людей будет… Я первый раз видел, как она скулит.

— Из-за фургона этого, думаешь?

— Да. Мы к машине как подошли, она хвост поджала и обратно в «Газельку» дежурную уползла, как дворняга побитая. Так и скулила там, под лавкой, пока мы в отдел не вернулись.

— Где, ты говоришь, фургон этот стоит?

Есть такая вещь у людей — интуиция. Я её «чуйкой» называю. И вот своей чуйке я тоже доверять привык. Так что, как следак мне адрес назвал, я, считай, уже знал, что девочку нашел.

Приехал я во двор этот, припарковался, вещички свои прихватил и пошел фургон искать. Время позднее, прохладно уже на улице, дождик мелкий накрапывает, людей нет — все по домам сидят. Фургон нашел быстро. Желтый грузопассажирский «Мерседес», 80-90 годов. Пыльный, грязный, мятый, борта все в ржавчине, колеса почти лысые. Подошел я осторожненько, прислушался. Тихо внутри. В кабину заглянул — пыль и мусор. Обивка на сиденьях протертая, везде пустые бутылки, какие-то бумажки. А боковые окна тонированы наглухо. Водительскую дверцу подергал — заперто. Ну, это-то как раз не проблема. Подошел к боковой сдвижной двери — тоже заперта. Достал отмычки свои, фонарик, повозился минуты три, вскрыл замок, забрался внутрь. Первым делом документы поискал, не нашел ничего. Потом, в пассажирский отсек заглянул. Сразу же пахнуло потом и немытым телом. Но хоть трупной вони нет, уже хорошо. Вдоль борта, прямо на полу лежит матрас, на нем простыни смятые, подушка. На стене висит одежда — пара рубашек, штаны, комбинезон рабочий. Вокруг все тот же бардак — бутылки, банки, обертки из фаст-фудов вместе с объедками, журнальчики с голыми бабами, несколько туфель, из тех, что женщины надевают, когда мужское внимание привлечь хотят. Рядом с матрасом — металлический ящик. Внутри несколько мобильных, паспорта, студенческие билеты, права водительские — все молодых девушек и женщин. И студенческий билет своей «потеряшки» я тоже там нашел. Еще в ящике нашелся мешочек со всякой ювелиркой, полдюжины женских наручных часиков, немного денег, еще какие-то личные вещи — ручки, заколки, флешки, ключи. Документы я сразу же себе забрал — потом разберемся, кого еще найти можно будет. Решил я еще до кучи постель перетряхнуть — на пол полетели лифчики, трусики, чулки. Изрядно помятые от частого использования. На матрасе — пятна. Вот так, обычный извращенец, подумал я тогда. С фургоном это он, конечно, неплохо придумал. Следаки с операми его бы еще долго ловили, а мне повезло. Ну, вот, считай, дело и раскрыто. Только владельца фургона осталось дождаться. И тут я слова следака того вспоминаю. Что, интересно, его так напугать могло? Фургон как фургон… Стою я внутри, соображаю, «чуйку» свою слушаю. По крыше дождик барабанит. Сейчас бы, по-хорошему, оперов знакомых вызвать, да и засаду на владельца устроить, а у меня словно зуд какой-то. У фургона-то этого, считай, три отсека: кабина, пассажирский, где я сейчас стою, а за ним — грузовое отделение. Вот туда-то я и не заглядывал. Вылез я из фургона, обошел его, к дверям задним подошел, отмычками замок потыкал и дернул за ручки.

В нашем деле каждый рано или поздно «ломается». Некоторые почти сразу, другие через много-много лет. Но «ломаются» все. Наверное, каждый думает, что с ним такого не случится. Сперва — это уверенность, потом — всего лишь надежда. Но рано или поздно ты увидишь что-то такое, что изменит тебя навсегда. Может, у тебя просто крыша поедет, а может, внутри что-то надломится, и будет гнить потихоньку, пока всю душу не выест. Но прежним тебе уже не быть.

За пятнадцать лет я не сломался. Я в этом почти уверен. Не сломался, когда вынимал труп четырнадцатилетней девочки из петли на дереве в городском парке. Шайка юных ублюдков подвесила её забавы ради и, пока она была жива и корчилась в петле, совали в неё бутылки и палки. Их поймали через пару недель, и я смотрел, как следователь разъясняет им права и собачится с их адвокатами и родителями. Не сломался, когда отскребали с тротуара отца-наркомана с ребенком. Он вмазался дешевым героином, который продают по тысяче рублей за «чек», взял на руки своего десятимесячного сына и вышел в окно двенадцатого этажа. Уголовное дело возбуждать не стали. Эти двое и так бы рано или поздно нашли свою смерть: один от передоза, другой… от чего угодно. Не сломался, когда осматривали квартиру после пожара. Два таджика ограбили молодую семью и, чтобы замести следы, устроили пожар. Там заживо сгорели мать, отец и их маленькая дочка. Одного из этих скотов задерживал я, и, к счастью, он оказывал сопротивление. Вот только от этого не легче.

Я много чего видел. Но я видел и людей, которые это сделали. Я мог почитать их показания, заключения эксперта. Я мог спросить у них, зачем они это делали? И даже если они не отвечали, я всегда мог узнать, как и что они совершили. «На почве внезапно возникших личных неприязненных отношений», «из корыстных» или «хулиганских побуждений», «желая скрыть следы преступления»… Всему этому было какое-то разумное объяснение. Наверное, потому я и не сломался. Я понимал, с чем имел дело. А тут…

Когда двери фургона раскрылись, я сперва даже не понял, что именно увидел. Крошечный, считай, размером с кабинку биотуалета, грузовой отсек, был выложен фольгой. А стена, отделявшая его от пассажирской части… она словно состояла из какого-то полупрозрачного то ли желе с белесыми прожилками, то ли холодца отвратительного зеленоватого оттенка. Повторю, секунд пять я просто не понимал, на что именно смотрю и потому разглядывал это особенно внимательно. Оно медленно набухало и опадало, это было похоже на дыхание, а внизу, у самого пола, внутри этой штуки, я увидел девушку, которую искал. От нее осталась только голова, шея и правое плечо, и они как бы плавно перетекали в зеленоватое желе вокруг. Все остальное, видимо, уже растворилось. Не знаю, сколько я смотрел на все это, минуту, наверное. А потом в этом желе появилась морда. Грубая карикатура на человеческое лицо. Оно раскрыло глаза и беззубый рот и потянулось ко мне. Фургон качнулся на рессорах, а голова девушки внутри желе медленно сползла набок. Может, я орал, может, нет — не знаю. Помню, что двери фургона захлопнуть успел. Точно успел. А потом я побежал, как никогда в жизни не бегал.

17 октября 2012 года я сломался. От судьбы не уйдешь. С родителями той девушки я больше не общался. Я, по-моему, вообще с тех пор ни с кем нормально не общался. Отключил телефон и забухал. Через пару дней ко мне приезжали друзья с работы — узнать, что случилось. Мы поговорили через закрытую дверь. Я нес какую-то чушь. Но это неважно, потому что правда, считай, мало бы отличалась от моего пьяного бреда. Мало-помалу от меня отстали. Больше ко мне никто не приходит, и я бухаю дни напролет. Раз в неделю я набираюсь храбрости сбегать в магазин за водкой и «дошираком». Я поступаю как последний трус, знаю, но… Я не знаю, что мне делать. Я увидел то, что не смог понять. Я рассказал об этом как смог, но я не знаю, может, все это выглядит просто гомерически смешно. Я не знаю, что было в том фургоне. Я не знаю, кто его хозяин, не знаю, почему он делает то, что делает. Кормит он эту штуку, что ли, или просто взаперти держит. А может, ему просто нравится дрочить на трусы девушки, пока ее труп растворяется за стенкой. Одно я знаю точно. И не спрашивайте откуда. То лицо потянулось ко мне потому, что я ему понравился. И оно обязательно приедет за мной на желтом фургоне.
♦ одобрила Инна