Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ВО ДВОРЕ»

25 октября 2014 г.
Первоисточник: ffatal.ru

Автор: Крипи Пастор

Значит, сразу: я пятнадцать лет проработал опером, и испугать меня не так просто. И себе я доверять привык: если что-то своими глазами видел, считай, так оно и было. А за пятнадцать лет я видел всякое. И насильников, и бандюков, и убийц, и просто больных на всю голову видел. И на то, что они с людьми сделать могут, тоже насмотрелся. Это я к тому, что, расскажи мне такое кто другой — ни за что бы не поверил. А так… приходится верить.

Произошло это все 17 октября 2012 года, как сейчас помню. Я тогда уже в милиции не работал, считай, несколько лет как уволился. Не очень мне нравилось, куда наша правоохранительная система катится, да и возраст уже… Так что я рапорт написал, расчет получил, и думал уже спиваться потихоньку начать, но тут друзья к себе позвали. У них частное детективное агентство было, хорошие деньги предлагали, да и должность — чуть ли не начальник оперативного отдела. Ну, а что мне? Все равно больше ничего не умею, кроме как людей искать. Связи все рабочие остались, агентура, считай, тоже. Всяк лучше, чем дома бухать. Пошел к ним, в общем.

И неплохо дело пошло. Грязи, конечно, тоже хватало — деловые партнеры компромат роют, супруги друг за дружкой следят, кредиторы должников ловят, но я много лет такое дерьмо чайной ложкой за гроши разгребал, а тут, считай, экскаватор дали. И потом, нет-нет, да и доброе дело какое сделаешь. Так что неплохо все было.

И вот в октябре двенадцатого обращаются к нам очередные убитые горем родители: пропала у них единственная дочка девятнадцати лет. Из института возвращалась, припозднилась и до дома не дошла. Ни звонков, ничего. Друзья тоже ничего не знают — как в метро на своей станции вышла, так, считай, ее больше и не видели. Семья благополучная, обеспеченная, недоброжелателей, вроде, нет. Вообще, случай не то чтобы редкий, но, скажем так, не обычный. Конечно, мог наркоман ради дозы напасть и «перестараться» немного. Могла с маньяком повстречаться, когда у него в мозгу что-то в очередной раз переклинило. Осень же — у них обострения всякие. Могла ногу подвернуть и головой при падении удариться — тогда лежит себе сейчас в какой-нибудь больнице, без памяти. Или в морге. А могло и еще что-то случиться. Необязательно настолько плохое. В милиции-то бедолаг послали, сказали, мол, через сутки не объявится дочка, тогда и приходите. Некрасиво, конечно, но и их понять можно. Работы и так хватает, а тут из-за какой-то девчонки, считай, на несколько часов домой опоздавшей, время тратить… Так что пошли они, родители эти, к нам. Ну, а нам что? Любой каприз за ваши деньги. Найти девочку, найти компромат на девочку, установить слежку за девочкой — все что угодно, только с прейскурантом ознакомьтесь! И они как из кассы вышли, сразу ко мне в кабинет отправились. Я их опросил и, считай, сразу дело к производству принял.

Мудрить не стал. Случай-то, повторюсь, не уникальный, методики стандартные. В тот же день вечерком по маршруту прошелся, по которому девчонка должна была домой возвращаться, видеокамеры зафиксировал. Получалось, почти весь ее путь как минимум под одну видеокамеру постоянно попадал. Если записи сохранились, хорошо будет.

На следующий день с утра к следаку знакомому поехал, сделали запросы в сотовые компании — на «симку» и на серийный номер телефонного аппарата. Конечно, надежды на это мало, но если повезет, то сим-карта или сам телефон девчонки где-нибудь да засветятся. Уже зацепочка будет. Потом поехал записи с камер собирать. Тут тоже без сюрпризов. Половина записей не сохранялась, половина камер не работала, но парочку видео получить все же удалось. Две камеры в круглосуточной аптеке работали, одна в салоне красоты. С охраной без проблем удалось договориться, так что сгрузили они мне все видео на флешку. На всякий случай я в районе еще объявления расклеил, так и так, кто какой-либо информацией располагает — звоните. Тоже, считай, на удачу, обычно людям ни до чего дела нет, редко кто по таким объявлениям звонит, мол, оно мне надо? На второй день поехал ее друзей-знакомых опрашивать, кого смог найти. Все молодые, приличные ребята, никто ничего не знает. Ни с кем не ссорилась, ни с кем не встречалась. Вроде, не врут.

В общем, в таком режиме дня три-четыре проработал. Кого мог — опрашивал, где получалось — удочки забрасывал, ну и результатов ждал. Видео с камер просмотрел. Оно, как обычно, черно-белое и отвратительного качества, но кое-что все же дало. На всех записях видно девчонку эту. Идет себе спокойно домой одна. Шаг ровный, значит — не пьяная, не побитая. Ближайшая к ее дому камера — это у салона красоты. Ей оттуда до подъезда метров сто пройти оставалось. Там дальше скверик маленький, а за ним — дворовая парковка для машин. Все неплохо освещено, но понятно, что там ближе к ночи не самая спокойная публика собирается, а она-то как раз поздним вечером возвращалась. Хотя район там, вроде, тихий, но, однозначно, ее на этом участке перехватили.

Я видео еще посмотрел, и до, и после того, как девчонка проходит, там почти суточная запись поместилась. Искал я на записях какие-нибудь зацепки. Аптечная камера на выезд со двора выходила, считай, все машины, что приезжали или заезжали, она зафиксировала. Ну, я и стал их отмечать. Утром, понятно, все на работу поехали, вечером — с работы. Номера и цвет, конечно, в таком качестве не разглядишь, а вот модель и марку — вполне. Получалось, что за сутки только пять машин непонятных заезжали: два такси, какой-то «Жигуль», «Форд Фокус» и старенький фургон «Мерседес». И, что примечательно, фургон заезжает во двор в 19 часов 11 минут, а уезжает в 22:56. Через пять минут, как девочка мимо последней камеры прошла. Совпадение? На следующий день думал еще раз на место происшествия съездить, следы какие-нибудь поискать и про машины узнать попытаться, но тут как раз первые результаты пошли.

Утром позвонил следак, сказал, что детальки телефонные выстрелили. Серийный номер телефона девочки засветился, правда, с другой сим-картой. Ну, за полдня мы владельца сим-карты установили, дальше — дело техники, считай. Конечно, было бы здорово, если бы это сам похититель оказался, но так бывает очень и очень редко. Не повезло и в этот раз. На следующий день я с этим мужиком встретился, прессанул его хорошенечко, но он, к сожалению, совершенно не у дел был. Телефон этот на днях купил с рук на рынке, сим-карту свою вставил, да и все. Такое часто бывает. Правда, человеком неплохим оказался. Как узнал в чем дело, телефон сразу предложил отдать, если он для расследования нужен, потом съездили мы с ним на рынок, он продавца показал, у которого телефон покупал, видно было, что очень помочь хотел. Продавец тоже не порадовал, отпираться не стал, но конкретного ничего не сказал, как я ни старался. В общем, получалось, что место происшествия я установил, телефон нашел, да и все, считай. Но это уже немало. Родители, конечно, обрадовались — дело-то с мертвой точки сдвинулось. Я им помог новое заявление в милицию составить, материалы свои, которые собрать успел, приложил, так что еще и дело уголовное возбудили.

А дальше надо было машины отрабатывать. И в первую очередь фургон «Мерседес». Думал, через знакомого гаишника справки навести попробовать, но тут снова неожиданность. Звонит мне с утра мужик незнакомый, говорит, что по объявлению. Я сперва не понял даже. Приехал к нему, и он мне рассказывает. Живет он в том же доме, что и клиенты мои, но их не знает. Машину свою ставит на той парковке за сквером. В машине у него видеорегистратор, реагирующий на движение. И тут на днях попал он в ДТП, и пока искал нужную запись на регистраторе, чтобы в суде потом показать, просмотрел остальные. Посмотрел, и мне показал. На записи той видно, как в 19 часов 12 минут на парковку заезжает старенький желтый мерседесовский фургон и останавливается прямо посреди стоянки. С ракурсом не очень повезло, целиком видно один борт фургона и половину кабины со стороны пассажира. Номеров, и кто сидит за рулем, не увидишь при всем желании. А потом было самое странное. Видно было, как наша девочка проходит мимо стоянки. Видно было, как в какой-то момент она почему-то останавливается и смотрит по сторонам. А потом она, опасливо так, идет к фургону, подходит к задним дверям, они распахиваются, и она буквально влетает внутрь. Двери закрываются, фургон уезжает. В общем, забрал я у мужика запись и поехал сразу к следаку, кто дело это вел. Показал ему запись, говорю, найдешь фургон — найдешь девчонку. Раскроешь «висяк» — это ж тебе ого-го какая «палка» будет! Но он что-то не очень воодушевился. Полез в бутылку, мол «ты кто вообще такой», и я что-то разозлился на него, плюнул и ушел. Решил сам все сделать, все-таки шансы найти девочку быстрее следствия у меня очень неплохие. Пускай и не совсем легально. Потом доехал я до гаишника своего, пробили мы фургон по модели и цвету, а дальше дело за моей агентурой было. База нам десятка полтора вариантов выдала, раздал я ориентировки кому надо и приготовился ждать.

И вот то самое 17 октября, поздний вечер. Сижу я у следака знакомого, чаи гоняем, за жизнь треплемся. И тут он меня спрашивает:

— Слышь, Михалыч, а ты, вроде как, в мистику всякую не веришь?

— Не верю, — говорю, — а что такое?

— Да представляешь, — отвечает, — сегодня утром на кражу автомобильную выезжал, а там рядом с машиной «терпилы» фургон стоит…

— Что за фургон? — сразу оживился я.

— Да то-то и оно, фургон как фургон…

— Конкретнее! Марка? Модель? Цвет?

— Да ты чего, Михалыч? «Мерседес» желтый, старенький такой. Ржавый весь…

— Ну, так и чего с ним не так?

— Да говорю же, все нормально, вроде. Вот только пока я протокол писал, рядом с ним стоял… очень страшно почему-то было. Прям, мороз по коже.

— Хм. И что это, по-твоему, было?

— Не знаю я. Может, и ничего. Может, нервы у меня просто. Но вот еще что. С нами Гречкин был, кинолог, а с ним Герда.

— Эта овчарка здоровая, которая Умарова тогда взяла?

— Точно. Бесстрашная зверюга, да и поумнее многих людей будет… Я первый раз видел, как она скулит.

— Из-за фургона этого, думаешь?

— Да. Мы к машине как подошли, она хвост поджала и обратно в «Газельку» дежурную уползла, как дворняга побитая. Так и скулила там, под лавкой, пока мы в отдел не вернулись.

— Где, ты говоришь, фургон этот стоит?

Есть такая вещь у людей — интуиция. Я её «чуйкой» называю. И вот своей чуйке я тоже доверять привык. Так что, как следак мне адрес назвал, я, считай, уже знал, что девочку нашел.

Приехал я во двор этот, припарковался, вещички свои прихватил и пошел фургон искать. Время позднее, прохладно уже на улице, дождик мелкий накрапывает, людей нет — все по домам сидят. Фургон нашел быстро. Желтый грузопассажирский «Мерседес», 80-90 годов. Пыльный, грязный, мятый, борта все в ржавчине, колеса почти лысые. Подошел я осторожненько, прислушался. Тихо внутри. В кабину заглянул — пыль и мусор. Обивка на сиденьях протертая, везде пустые бутылки, какие-то бумажки. А боковые окна тонированы наглухо. Водительскую дверцу подергал — заперто. Ну, это-то как раз не проблема. Подошел к боковой сдвижной двери — тоже заперта. Достал отмычки свои, фонарик, повозился минуты три, вскрыл замок, забрался внутрь. Первым делом документы поискал, не нашел ничего. Потом, в пассажирский отсек заглянул. Сразу же пахнуло потом и немытым телом. Но хоть трупной вони нет, уже хорошо. Вдоль борта, прямо на полу лежит матрас, на нем простыни смятые, подушка. На стене висит одежда — пара рубашек, штаны, комбинезон рабочий. Вокруг все тот же бардак — бутылки, банки, обертки из фаст-фудов вместе с объедками, журнальчики с голыми бабами, несколько туфель, из тех, что женщины надевают, когда мужское внимание привлечь хотят. Рядом с матрасом — металлический ящик. Внутри несколько мобильных, паспорта, студенческие билеты, права водительские — все молодых девушек и женщин. И студенческий билет своей «потеряшки» я тоже там нашел. Еще в ящике нашелся мешочек со всякой ювелиркой, полдюжины женских наручных часиков, немного денег, еще какие-то личные вещи — ручки, заколки, флешки, ключи. Документы я сразу же себе забрал — потом разберемся, кого еще найти можно будет. Решил я еще до кучи постель перетряхнуть — на пол полетели лифчики, трусики, чулки. Изрядно помятые от частого использования. На матрасе — пятна. Вот так, обычный извращенец, подумал я тогда. С фургоном это он, конечно, неплохо придумал. Следаки с операми его бы еще долго ловили, а мне повезло. Ну, вот, считай, дело и раскрыто. Только владельца фургона осталось дождаться. И тут я слова следака того вспоминаю. Что, интересно, его так напугать могло? Фургон как фургон… Стою я внутри, соображаю, «чуйку» свою слушаю. По крыше дождик барабанит. Сейчас бы, по-хорошему, оперов знакомых вызвать, да и засаду на владельца устроить, а у меня словно зуд какой-то. У фургона-то этого, считай, три отсека: кабина, пассажирский, где я сейчас стою, а за ним — грузовое отделение. Вот туда-то я и не заглядывал. Вылез я из фургона, обошел его, к дверям задним подошел, отмычками замок потыкал и дернул за ручки.

В нашем деле каждый рано или поздно «ломается». Некоторые почти сразу, другие через много-много лет. Но «ломаются» все. Наверное, каждый думает, что с ним такого не случится. Сперва — это уверенность, потом — всего лишь надежда. Но рано или поздно ты увидишь что-то такое, что изменит тебя навсегда. Может, у тебя просто крыша поедет, а может, внутри что-то надломится, и будет гнить потихоньку, пока всю душу не выест. Но прежним тебе уже не быть.

За пятнадцать лет я не сломался. Я в этом почти уверен. Не сломался, когда вынимал труп четырнадцатилетней девочки из петли на дереве в городском парке. Шайка юных ублюдков подвесила её забавы ради и, пока она была жива и корчилась в петле, совали в неё бутылки и палки. Их поймали через пару недель, и я смотрел, как следователь разъясняет им права и собачится с их адвокатами и родителями. Не сломался, когда отскребали с тротуара отца-наркомана с ребенком. Он вмазался дешевым героином, который продают по тысяче рублей за «чек», взял на руки своего десятимесячного сына и вышел в окно двенадцатого этажа. Уголовное дело возбуждать не стали. Эти двое и так бы рано или поздно нашли свою смерть: один от передоза, другой… от чего угодно. Не сломался, когда осматривали квартиру после пожара. Два таджика ограбили молодую семью и, чтобы замести следы, устроили пожар. Там заживо сгорели мать, отец и их маленькая дочка. Одного из этих скотов задерживал я, и, к счастью, он оказывал сопротивление. Вот только от этого не легче.

Я много чего видел. Но я видел и людей, которые это сделали. Я мог почитать их показания, заключения эксперта. Я мог спросить у них, зачем они это делали? И даже если они не отвечали, я всегда мог узнать, как и что они совершили. «На почве внезапно возникших личных неприязненных отношений», «из корыстных» или «хулиганских побуждений», «желая скрыть следы преступления»… Всему этому было какое-то разумное объяснение. Наверное, потому я и не сломался. Я понимал, с чем имел дело. А тут…

Когда двери фургона раскрылись, я сперва даже не понял, что именно увидел. Крошечный, считай, размером с кабинку биотуалета, грузовой отсек, был выложен фольгой. А стена, отделявшая его от пассажирской части… она словно состояла из какого-то полупрозрачного то ли желе с белесыми прожилками, то ли холодца отвратительного зеленоватого оттенка. Повторю, секунд пять я просто не понимал, на что именно смотрю и потому разглядывал это особенно внимательно. Оно медленно набухало и опадало, это было похоже на дыхание, а внизу, у самого пола, внутри этой штуки, я увидел девушку, которую искал. От нее осталась только голова, шея и правое плечо, и они как бы плавно перетекали в зеленоватое желе вокруг. Все остальное, видимо, уже растворилось. Не знаю, сколько я смотрел на все это, минуту, наверное. А потом в этом желе появилась морда. Грубая карикатура на человеческое лицо. Оно раскрыло глаза и беззубый рот и потянулось ко мне. Фургон качнулся на рессорах, а голова девушки внутри желе медленно сползла набок. Может, я орал, может, нет — не знаю. Помню, что двери фургона захлопнуть успел. Точно успел. А потом я побежал, как никогда в жизни не бегал.

17 октября 2012 года я сломался. От судьбы не уйдешь. С родителями той девушки я больше не общался. Я, по-моему, вообще с тех пор ни с кем нормально не общался. Отключил телефон и забухал. Через пару дней ко мне приезжали друзья с работы — узнать, что случилось. Мы поговорили через закрытую дверь. Я нес какую-то чушь. Но это неважно, потому что правда, считай, мало бы отличалась от моего пьяного бреда. Мало-помалу от меня отстали. Больше ко мне никто не приходит, и я бухаю дни напролет. Раз в неделю я набираюсь храбрости сбегать в магазин за водкой и «дошираком». Я поступаю как последний трус, знаю, но… Я не знаю, что мне делать. Я увидел то, что не смог понять. Я рассказал об этом как смог, но я не знаю, может, все это выглядит просто гомерически смешно. Я не знаю, что было в том фургоне. Я не знаю, кто его хозяин, не знаю, почему он делает то, что делает. Кормит он эту штуку, что ли, или просто взаперти держит. А может, ему просто нравится дрочить на трусы девушки, пока ее труп растворяется за стенкой. Одно я знаю точно. И не спрашивайте откуда. То лицо потянулось ко мне потому, что я ему понравился. И оно обязательно приедет за мной на желтом фургоне.
♦ одобрила Инна
22 августа 2014 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Максим Кабир

Месяц назад Инна переехала в Москву. Вернее, в Подмосковье, но для девушки, всю жизнь мечтавшей вырваться из оков родного индустриального гиганта, разница была несущественная. Час на электричке — и ты уже в столице. Час обратно — и ты в сером уродливом городишке, куда люди приезжают поспать, чтобы утром вновь окунуться в сияние заветной Москвы.

Инне везло, она быстро нашла работу. Супермаркет в центре столицы. Неплохой старт, считала она.

Впрочем, засиживаться слишком долго за кассовым аппаратом Инна не планировала. Как и тысячи других девочек из провинции, она надеялась встретить того самого москвича, который заберёт её из супермаркета, из съёмной квартиры и под марш Мендельсона поселит в черте МКАДа.

Задача, конечно, не из лёгких. Сегодня Инна отработала свой первый день в новой смене: до 22.00. Прибавьте час на дорогу и попытайтесь найти время на поиски жениха.

«Ничего, — думала девушка, выходя из междугородней электрички. — Главное, я освоила московский акцент».

Вместе с небольшой группой людей она спустилась с вокзальной платформы и оказалась на ночной улице. Пассажиры, что ехали с ней, быстро рассеялись по сторонам, оставив её одну.

Непривычная после столичного шума тишина зазвенела в ушах. Инне и днём не очень нравилось в этом захолустье: провинциалка, она всё же выросла в городе-миллионнике. Ночью Подмосковье выглядело угрожающе. Пятиэтажки тонули в безмолвии, изредка нарушаемом пьяными вскриками или тоскливыми песнями. Горящие окна были такой же редкостью, как горящие фонари.

Всю смену ей предстояло возвращаться домой в темноте. В одиночестве.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
3 июня 2014 г.
Мои родители умерли в начале девяностых, оставив мне дом на окраине города и кучу долгов. После похорон я остался без денег. Выживал, как мог: ишачил на стройках, разгружал вагоны, делал любую работу, чтобы хоть как-то остаться на плаву. Мечтал уехать, но на билет просто не хватало денег. Пробовал продать дом, но тогда избушка в частном секторе на окраине маленького городка никого не интересовала.

Всё, что запомнилось из этого периода, это нехватка денег и сна. Спал при любой возможности, довольно часто проваливался в дрёму на ходу. Жизнь превратилась в липкий сон, который иногда отпускал меня. Если я не спал, то хотел есть. Я пытался вырваться, что-то изменить, но на большие шаги не хватало сил, а мелкие ни к чему не приводили.

В тот вечер я возвращался с железки (грузил вагоны) и уснул на остановке. Закрыл воспалённые глаза, чтобы спрятать их от света машин, и провалился. Когда проснулся, передо мной стоял мальчик: неряшливо одетый в осеннее пальто, совершенно неуместное в июне. Хотелось есть, но как-то… иначе.

Мальчик пристально смотрел на меня большими карими глазами и кусал губу. Иногда он замирал, прислушиваясь к чему-то, и тряс головой, тогда неряшливая чёлка падала ему на глаза. Я собрался встать и уйти, но мальчик опередил меня. Он вытянул руку к моему лицу и что-то пробормотал. Я разобрал только вопросительные интонации и слово «мясо». Не успев даже понять, что от меня хочет этот пацан, я кивнул.

Мальчик улыбнулся и открыл рот. Передние зубы были ровные и белые, но чем дальше от резцов, тем длиннее и тоньше становились они. Рот продолжал открываться, обнажая всё больше и больше зубов. Верхняя часть головы почти откинулась назад, открывая спрятанную пасть. Пасть захлопнулась с мерзким хлопком.

— Хочу! — визгливый голос неприятно резанул уши.

Я дёрнулся, пытаясь бежать, но тело не слушалось меня. Тёплые волны накатывали и уходили, хотелось спать, мысли стали вязкими. Я начал раскачиваться в такт нахлынувших волн, все чувства пропали, стало тепло и уютно. Мальчик поманил меня пальцем, и я послушно двинулся за ним. Я почти ничего не чувствовал, только иногда просыпался звериный голод.

В себя я пришёл в заброшенном дворе. Обгоревший дом закрывал его от дороги, а сам двор давно зарос высоким бурьяном. Мы были вдвоём. Я хотел что-то сказать, но мальчик лишь раздражённо посмотрел на меня, и нахлынувшая волна смыла все желания.

Я пропустил момент, когда появились остальные дети. Не знаю, сколько их всего было, но каждый пришёл не один. Две девочки привели толстую женщину, высокий тонкий мальчишка — старика. Я не мог разглядеть других взрослых, но уверен, что рядом с каждым стоял ребёнок. Двор медленно заполнялся. Последним пришёл тощий подросток, а с ним две молодые девушки в ночнушках.

С каждым новым ребёнком во дворе странный, словно чужой голод усиливался. Голова кружилась, я словно тонул в тумане, время от времени проваливаясь в темноту. Мне всё казалось, что вот-вот немного, и я упаду, но тело совершенно не реагировало на мою слабость. Я стоял прямо, как штык.

Дети собрались в центре двора. Иногда от них долетал лёгкий шёпот, он постоянно повторялся, как лёгкая, но назойливая мелодия, которая становилась всё быстрее. Взрослые вокруг раскачивались в такт этой мелодии, их широко раскрытые глаза не двигались. В какой-то момент я провалился в эту мелодию, перестав замечать, что происходит вокруг.

Неприятный хруст отрезвил меня. Я не мог рассмотреть, что делали дети, голова не поворачивалась. Хруст усиливался. Каждый звук отдавался ударом в голове. Хотелось кричать, но с губ срывался только слабый вой. Когда хруст прекратился, тишина показалась мне божественной, но перерыв был не долгим. Хруст снова начался, в этот раз у меня за спиной. В этот раз всё кончилось быстрее.

Это повторилось ещё два раза, прежде чем я увидел, как появляется этот звук. Дети обступили толстую женщину. Кто-то из них сделал шаг вперёд и поднял руку к лицу женщины. До меня долетел непонятный звук, и женщина рухнула на землю. Почти мгновенно дети прыгнули к ней. Они рвали её зубами, как голодные собаки кусок мяса и всё это сопровождалось этим отвратительным хрустом. Не выдержав, я закрыл глаза.

Хруст прекратился, и я услышал лёгкие шаги, дети приближались. С их приближением чужой голод зашевелился внутри. Или это был страх? Всё ещё скованный тёплыми волнами, я плохо понимал, что чувствовал.

Вдруг я понял, что дети стоят вокруг и ждут, чтобы я открыл глаза. Почему-то для них было очень важно, увижу ли я их перед смертью. Для них это часть ритуала и своим поведением я нарушаю его. Глаза — это было последнее, что ещё слушалось меня, и я не собирался их открывать.

Тихий шёпот, и я почувствовал, как веки поднимаются против моей воли.

Мальчик стоял, протягивая ко мне руку. Ладонь приковывала взгляд, я пробежался глазами по линиям и упал на колени. Мне показалось, что остальные дети приготовились к броску. Не уверен, что это было так, перед глазами стояли картины расправы над женщиной. Силы покидали меня, я опёрся руками о землю, из последних сил стараясь не упасть. Чем слабее становился я, тем сильнее поднимался во мне голод.

Я поднял глаза, моя голова находилась напротив руки мальчика. Голод захлестнул меня. Я почувствовал, как сковавшие меня волны гаснут. Я дёрнулся вперёд и впился зубами в руку. Что-то кислое потекло по моим губам. Мальчик удивлённо смотрел на меня, пока я сжимал зубы на его пальцах. В его взгляде не было страха, только удивление и восторг. Детский восторг, как у ребенка, с которым заговорила детская игрушка. Волны, сковавшие меня, лопнули и пропали, а вслед за ними пришёл страх.

Остальное я помню отрывками. В память врезалось, как я перелетаю через забор и бегу, постоянно оборачиваясь, а дети смотрят мне в след. Меня никто не преследовал, но это пугало ещё больше.

Я помню, как ворвался в лес, и ветки больно хлестали меня по лицу. Кажется, об одну из них я разбил нос. В себя я пришёл к обеду. Весь в крови и царапинах, я лежал на поляне в нескольких километрах от города.

В город я вернулся после наступления темноты. Осторожно прокрался задними дворами к своему дому. Умылся, переоделся. Всё это время я считал секунды. Стоило сбиться или остановиться, как в памяти всплывал тот двор, и я начинал задыхаться от паники.

Я не сразу заметил пакет, стоявший на столе. Я заглянул внутрь. На негнущихся ногах я вышел на улицу. По дороге меня несколько раз вырвало.

Я уехал из города на попутках, просто назвал самый отдалённый пункт, о котором знал. Добравшись до него, отдышался и двинулся дальше. Я прошёл почти всю Россию, осел в маленьком городке. Для знакомых у меня целая легенда о том, откуда я. Воспоминания о родном городе и его улицах крепко спрятаны внутри. Но даже спустя двадцать лет мне снится полиэтиленовый мешок туго набитый мясом вперемешку с откусанными пальцами.
♦ одобрила Инна
12 ноября 2013 г.
Живу в частном доме. У соседей во дворе собака — дворняга средних размеров. О ней и пойдет речь.

Учусь на вечернем, так что возвращаюсь домой поздно. Вот и на днях приехал домой около десяти вечера. Поздняя осень, и поэтому такое время — уже настоящая ночь. Все сидят по своим домам, на улице никого, тихо. Захожу во двор, закрываю ворота — и вдруг чувствую на себе чей-то взгляд. Смотрю во двор соседей (у них забор-сетка, так что двор видно хорошо), вижу — стоит их пес прямо за забором вплотную к сетке, внимательно и абсолютно молча наблюдает за мной.

Мне это показалось странным, так как обычно собака, если уж во дворе, лает как полоумная. Еще странным было то, что собака вроде бы казалась как-то большей в размерах, чем обычно. И хвост у нее короткий был, а тут вижу — что-то длинное, тонкое и по бокам хлещет.

Я стою, всматриваюсь — может, показалось в темноте что-то не то?.. Уже малость струхнул, как вдруг собака кидается на сетку, молча, без лая, даже без рычания. Сетка нехило так выгнулась в мою сторону — я думал, сейчас весь забор завалится... В общем, перепугался и рванул в дом, закрыл входную дверь на все замки.

Утром я узнал от соседей, что их псина уже два дня как сдохла, и новой собаки они не заводили. Вот так и в дурку недолго...
♦ одобрил friday13
26 сентября 2013 г.
Снеговик появился возле моего дома за две недели до Нового года. Именно появился, я не шучу. Ну в самом деле, не могли же какие-то припозднившиеся гуляки слепить его посреди ночи буквально за полчаса и бесследно, а главное, бесшумно исчезнуть.

В других обстоятельствах я бы даже не обратил на это внимания, но нервы в тот момент были на пределе. До праздников оставалось всего ничего, а денег на подарки было негусто. Девушка ещё летом выбила из меня обещание подарить ей новый ноутбук, а родители активно намекали на здоровый образ жизни, вести который им мешает только отсутствие приличной соковыжималки. В конце концов, я принял стратегическое решение взяться за срочные заказы по техническим переводам. Заказы мне присылали ближе к вечеру, и времени на выполнение давали буквально до утра. Официальную работу тоже никто не отменял, и к тому времени, как появился снеговик, я уже испытывал на себе все симптомы хронического недосыпа и не на шутку развил в себе полезную способность засыпания в маршрутках, автобусах и метро. От того, чтобы вырубиться прямо за компьютером, меня спасали только кофе и сигареты. Я завел привычку несколько раз в час бегать курить на балкон, чтобы хоть немного прийти в себя на холоде. В один из таких перекуров я и увидел снеговика. Я готов был поклясться, что в прошлый раз его не было. На часах было три часа ночи, и если бы какая-то весёлая компания забрела в наш двор, со своего второго этажа я бы точно это услышал. Более того, снег вокруг снеговика был абсолютно чистый, без признаков каких-либо следов.

Снеговик смотрел прямо на меня.

Не знаю почему, но я почувствовал себя очень неуютно. Как будто кто-то действительно сверлит меня ледяным взглядом. Очень хотелось отвернуться, да что там, закрыть за собой балконную дверь и для надёжности задернуть все шторы. Рациональная часть меня не желала отступать перед примитивной поделкой из снега, поэтому назло всему человечеству я уставился на снеговика.

Снеговик как снеговик — непропорционально короткие руки-ветки, нос морковкой, на голове перевернутое ведёрко от попкорна. Разве что глаза у него были довольно странные, как будто из темного стекла. Свет фонарей то и дело отражался в них яркими бликами.

Я со злостью затушил окурок и вернулся к работе, понадеявшись, что завтра уродца сравняют с землёй соседские детишки. Однако на балкон я в ту ночь больше не выходил.

Дальше дни потянулись своим чередом — работа в офисе, работа дома, сон урывками... Я даже привык к дурацкому снеговику, который так и остался стоять, нетронутый местными детишками — они как будто сторонились его. А когда до Нового года остались считанные дни, что-то изменилось. Сначала я не мог понять, что именно, но однажды ночью меня осенило — снеговик стал ближе. Я точно помнил, что когда я увидел его в первый раз, он стоял возле детской площадки, а сейчас торчал под клёном метрах в двух от неё. Но это же бред — кто стал бы двигать снеговика? Однако навязчивая мысль вцепилась в меня как репей. Я постарался как следует запомнить место, где тогда стоял снеговик, и каждый раз, выходя на балкон, сопоставлял свои наблюдения с реальностью. В конце концов, мне пришлось признать, что он действительно перемещается. За ночь он преодолел около метра. Неужели это соседи так странно подшучивают друг над другом? Себя из потенциальных объектов этих шуток я исключил сразу же. Во-первых, потому что жил в этом доме сравнительно недавно, а во-вторых, потому что так и не успел ни с кем достаточно познакомиться даже для того, чтобы просто кивать при встрече.

Но я явно поторопился с выводами. В ночь с 30 на 31 декабря где-то около полуночи я вышел на свой первый ритуальный перекур и тут же встретился взглядом со снеговиком. Он стоял прямо под моим балконом, а рука-ветка указывала точно на меня. За снеговиком угадывался четкий прямой след, как будто что-то волочили по снегу. Я с трудом сохранил видимость спокойствия. Ведь если объектом шуточек стал именно я, то наверняка сами шутники находятся где-то поблизости и наблюдают за мной. Я спокойно докурил и ушел в комнату, приложив немалые усилия для того, чтобы не оборачиваться.

Следующие несколько часов я старательно боролся с желанием сходить на балкон и посмотреть, чем же всё это закончится. Хотя развязка наверняка предполагалась самая предсказуемая — скорее всего, меня должны были встретить полное отсутствие снеговика и зловеще приоткрытая дверь в подъезд. Так оно и случилось. Когда любопытство наконец победило, о снеговике напоминало только валявшееся внизу ведро от попкорна, служившее ему шляпой. Признаться, я был немного разочарован.

Потом я вернулся к работе и прилежно переводил инструкцию для микроволновки до тех пор, пока не почувствовал, что ужасно замерз. Я проверил все окна и отправился на кухню, чтобы сделать себе чаю.

Внезапно лампочка под потолком несколько раз мигнула, как будто собиралась перегореть. Я поёжился. Не столько от неожиданности, сколько от того, что в квартире стало ужасающе, ненормально холодно. Дыхание вырывалось из моего рта облачками пара. Лампочка снова погасла, и квартира на несколько секунд погрузилась в темноту. Этих секунд мне вполне хватило для того, чтобы услышать, как скрипнула входная дверь, которую я запер на замок и цепочку, вернувшись домой.

Когда свет снова загорелся, в дверном проёме стоял снеговик.

Теперь на его карикатурном лице помимо стеклянных глаз и морковки появился рот. Глубокое отверстие, утыканное ледяными иглами. Пасть снеговика растянулась в подобии ухмылки, и он медленно двинулся ко мне. Руки-ветки извивались и больше напоминали щупальца. Отступать было некуда — я вжался в стену и с ужасом взирал на приближающееся чудовище, не в силах поверить, что всё происходит на самом деле. Такого просто не могло быть. Снеговик быстро преодолел разделяющее нас расстояние и попытался вцепиться в мою руку. К счастью, из ступора меня вывел щелчок вскипевшего электрочайника. Машинально я схватил чайник и выплеснул на снеговика всё его содержимое.

Раздался жуткий визг. Снеговик начал очень быстро таять. Скоро от него остались только мутная лужа и несколько осколков черного стекла. Странно, но температура воздуха сразу пришла в норму, а я почувствовал резкую боль в предплечье: снеговику всё-таки удалось зацепить меня. Я как мог перемотал полотенцем глубокую царапину и вырубился прямо там же, на кухне.

Я пришел в себя в только на следующий день. О праздновании Нового года не могло быть и речи. Сил у меня хватило только на то, чтобы убрать осколки и вытереть лужи на полу. Никаких следов снеговика обнаружить на удалось — дверь была заперта, вода на полу явно была из валявшегося тут же чайника, а порезался я, скорее всего, осколком собственной чашки. Неужели это всё последствия недосыпа?

На меня навалилась жуткая усталость. Следующие две недели я провалялся с жуткой простудой — последствием частых курений на балконе.

С тех пор прошел почти год. Все события прошлого декабря я списал на перенапряжение и пообещал себя впредь спать хотя бы 6 часов в сутки. Но с тех пор, как выпал снег, выполнять свой зарок мне становится всё сложнее. Нет, не из-за работы. У меня в квартире ужасно жарко, я буквально обливаюсь потом и не могу сомкнуть глаз. Распахнутые настежь окна уже не помогают, и если днём я ещё могу как-то концентрироваться, то ночами я только и делаю, что представляю себе лед и бескрайние снежные равнины. Несколько дней назад я не выдержал и вышел на улицу. Светила луна, снег искрился под светом редких фонарей. Было, наверное, около трёх часов ночи. Окна в окрестных многоэтажек были темны. Я шел, наслаждаясь прохладой, пока не оказался перед домом, где на третьем этаже горел свет. Там я остановился и просто стоял несколько часов, пока свет не погасили.

Следующей ночью я снова пошел к тому дому. Мне удалось разглядеть молодую женщину, даже девушку, сидящую за компьютером. Она, кажется, чему-то улыбалась. А я не мог оторвать взгляд от её окон.

Однажды она, кажется, что-то почувствовала, потому что распахнула окно и выглянула наружу, но я стоял в тени и остался незамеченным. Следующим вечером я увидел, как она наряжает ёлку. Как загипнотизированный, я стоял во дворе, не смея даже пошевелиться. Снег падал и падал. К утру оказалось, что он почти полностью покрыл меня, а я даже не заметил. Я с трудом заставил двигаться онемевшие конечности и побрёл домой.

Я не знаю, что со мной происходит, и ничего не могу с собой поделать. Каждый вечер я даю себе обещание никуда не ходить, спокойно смотреть телевизор или читать книгу, позвонить своей девушке, с которой не разговаривал уже неделю, но едва на город опускается ночь, меня охватывает непреодолимое желание пойти в тот двор и стоять, глядя на освещенные окна третьего этажа, постепенно пробираясь всё ближе и ближе. Всё чаще я ловлю себя на мысли, что мне вообще не нужно возвращаться домой. Там меня ждёт только удушающая жара и надоедливые звонки с работы.

Надеюсь это кто-нибудь прочтёт и объяснит, что происходит. Этому же должно быть какое-то логическое объяснение.

А сейчас мне нужно идти. Нужно. Я должен.
♦ одобрил friday13
11 августа 2013 г.
Я не знаю, кто ты, и как тебя зовут, но послушай меня — если ты когда-нибудь услышишь, как кто-то у тебя во дворе ломится в подъезд — неважно, твой или соседский — и кричит грубым мужским голосом: «Дверь мне открой!» — знай, что ты должен собирать вещи и бежать. Беги на другой конец города, а может, и в другой город, даже в другую страну и молись, молись кому хочешь — Христу, Будде, Ктулху, — чтобы оно тебя не достало.

А ещё лучше заведи себе животное — кошечку, собачку, рыбку, да хоть бразильского птицееда! Главное, чтобы в твоём доме было какое-то животное — оно сможет предупредить тебя о его приближении. Я сам имел аквариум с золотой рыбкой и колли по кличке Джексон, но я не сумел вовремя понять, что значила их странная гибель.

Вначале Джексон стал себя странно вести — не мог усидеть на месте, всё время просился гулять, а на улице хотел вырваться и убежать. Рыбка же умерла, как только пёс стал сходить с ума. Ничего зловещего в этом я не увидел — ну, сдохла рыбка и сдохла. Отправим её трупик постигать тайны городской канализации — и дело с концом. А у пса наверняка просто игривое настроение, которое пройдёт через пару дней.

Но ни через пару дней, ни через неделю Джексон не успокаивался, а лишь становился более шумным. Он постоянно скулил, особенно по ночам, хотел сбежать из квартиры и вообще как можно дальше от нашего двора. На прогулках я стал замечать, что то же самое творится с собаками некоторых моих соседей. И ещё была одна странность — несмотря на летний период, птицы исчезли со двора. Не было ни чириканья воробьев, ни вороньего карканья, ни этого идиотского звука, какой издают голуби. Завершением всего этого животного безумия стала одна интересная процессия, произошедшая в моём дворе. Я открыл дверь в подъезд — и слава богу, что я не вошёл туда сразу, ведь оттуда выбежал целый строй крыс. Их, наверное, было около сотни — сотни тёмно-коричневых мохнатых телец, с мерзкими лысыми хвостиками, издающие гадкое пищание.

Джексон сходил с ума примерно неделю, после чего в его поведении произошёл поворот на сто восемьдесят градусов — неусидчивость сменилась апатией, и мой песик проводил круглые сутки на своей лежанке. Он почти перестал есть, и я уже решил отвезти его к ветеринару на ближайших выходных, но, вернувшись однажды домой после рабочего дня, я обнаружил пса мёртвым.

Несчастный Джексон жил у меня вот уже пять лет, и я был страшно опечален его кончиной. Я понял, что это случилось из-за какой-то болезни — вот почему он так странно себя вёл, — и чувствовал себя виноватым в этом.

Все животные, что могли, покинули наш двор, а те, что не могли — предпочли умереть. Могло создастся впечатление, что на нас всех надвигалось какое-то зло, и звери ощущали его. Но человек — тупейшее животное, и никто из людей в нашем дворе не чувствовал приближающуюся грозу, а она меж тем уже готова была разразиться.

Её начало пришлось на тёплую июньскую пятницу. Было около двенадцати, и я только лёг в кровать, ещё не успев уснуть, как вдруг с улицы донёсся дикий грохот и крик: «Дверь мне открой!». Видимо, не открыли, и стук повторился вновь. Затем раздался другой крик: «Я те ща открою!» — затем последовал долгий грубый мат. Поссорились два грубияна — ну и что с того? Так думал я, засыпая и надеясь, что крики их драки не помешают моему сну.

Утром, выйдя в магазин за хлебом, я увидел стоящую во дворе «скорую». Подумав, что кому-то стало плохо, я пошёл дальше. Позже, однако, я узнал, что никому не было плохо — просто у подъезда нашли труп. Погибшим был Валентин Петрович, мужчина сорока лет, живший в соседнем подъезде. Как оказалось, это он собирался предыдущей ночью «открыть дверь», зачем и вышел из дома. Жена его ещё в четверг уехала на дачу, поэтому некому было обеспокоиться тем, что он так долго не возвращается. Следов драки обнаружено не было, а Валентин Петрович скончался от сердечного приступа. Никаких свидетелей не было найдено — наш двор достаточно большой, и за отсутствием нормальных скамеек и непокореженной детской площадки, пятничными вечерами мало кто собирается в нашем дворе, чтобы распивать пиво.

Спустя два дня ночью я проснулся от грохота и того же крика: «Дверь мне открой!». «Ну да, опять кто-то забыл ключи, какая тут мистика?» — успокаивал я себя, стараясь уснуть. В предрассветные часы я проснулся от мучившей меня жажды и пошёл на кухню за стаканом воды. Благодаря открытым окнам и жизни на первом этаже я слышал почти всё, что творилось в это время на улице. Шум привлёк моё внимание и, приоткрыв немного шторы, я посмотрел на улицу. Там я увидел, что у соседнего подъезда стоит полицейская машина, а служители закона опрашивают людей в халатах и домашних тапочках. Я быстро смекнул, что это жители первого этажа, которые почему-то выбежали на улицу из своих квартир. Поговорив на следующий день об этом с соседом, я узнал, что в соседнем подъезде на первом этаже был совершён взлом. Ночью соседи были разбужены ужасным грохотом и всей толпой вывалили на лестничную площадку. Дверь в одну из квартир была выломана. Косяк давно требовал ремонта, а дверь — замены, так что это не было великим препятствием на пути грабителей.

Один храбрец решил зайти внутрь, но в ужасе выбежал оттуда с диким криком, а за ним и все соседи выбежали из подъезда. До самого приезда полиции люди боялись заходить в подъезд, а тот бедняга, что решился зайти в ту квартиру, молча сидел в стороне. Даже полицейским не удалось разговорить его. Те же не обнаружили в той квартире ничего — ни крови, ни трупов, ни самих хозяев. Те куда-то пропали, хотя все соседи утверждали, что та молодая семья, что жила в этой квартире, никуда не уезжала. «Мистика!» — подумал я и не отнёсся к этой истории с должной серьёзностью, хотя где-то внутри меня уже появилось беспокойство.

Через три дня после этого, я вновь был разбужен ночью, на этот раз звонком в домофон. Проклиная весь свет, я поплёлся к трубке.

— Да? — сказал я сонным голосом.

— Извините, что разбудил, — начал низкий мужской голос — но я потерял ключ от домофона, пожалуйста…

Я не дослушал его и повесил трубку. Мало ли какой наркоман хотел попасть в наш подъезд, чтобы ширнуться или ограбить кого. Но звонок сразу повторился, и мне пришлось отключить звук, чтобы нормально выспаться.

Только я вернулся в кровать, как вдруг я услышал с улицы вопль: «Дверь мне открой!». Теперь этот жуткий визитёр ломился в мой подъезд. Я сразу же сопоставил факты и понял, чем для меня может закончиться эта ночь, если я пущу его, и первая волна страха прокатилась мурашками по моей спине. Я старался успокоить себя тем, что моя входная дверь слишком крепкая, чтобы её выломать, поэтому, даже если этого сумасшедшего кто-нибудь и пустил бы, то ничего он бы не смог мне сделать.

Крик повторялся вновь и вновь, сопровождаемый громким стуком в дверь подъезда. Я сначала не понимал, почему ещё никто не вышел, чтобы прогнать этого человека, но потом вспомнил о рискнувшем выйти Валентине Петровиче и понял, что людей держит память об этом инциденте.

Минут десять я лежал на своей кровати, укрывшись с головой, мечтая, чтобы этот маньяк ушёл. Вдруг я допустил странную и пугающую мысль, что ломится в подъезд сейчас вовсе не человек — иначе как объяснить странную смерть Валентина Петровича и исчезновение той семьи? Да и не хватило бы сил у одного человека, чтобы выломать дверь, пусть даже и хлипкую.

И вдруг то, что так рьяно рвалось в подъезд, постучалось в моё окно и заговорило со мной. Это было невообразимо страшно — будто какое-то сверхразумное чудовище спокойно вошло в твою квартиру.

— Эй, ты! — слышал я мужской бас. — Я знаю, ты там, лежишь, обернувшись одеялом, надеешься, что я тебя не достану. Ха! Ты ошибаешься — я приду завтра, и послезавтра, и так до тех пор, пока не попаду в подъезд. Если я не попаду так, то найду другой способ. Так что пусти меня, не усложняй нам обоим жизнь.

Я старался заткнуть уши, чтобы не слышать этого голоса. Было что-то невыразимо ужасное в том, что он обращался ко мне.

В ту ночь я так больше и не уснул. Какое-то время эта тварь ещё ломилась в подъезд, но потом ушла. Утром я сразу же собрал вещи и переехал к родителям. У них я провёл три спокойные ночи, а затем я вновь услышал этот чудовищный крик.

За последний месяц я сменил несколько мест жительства — я жил у друзей и родственников и нигде не задерживался больше чем на неделю. Никто не мог понять этой беготни по квартирам. Мне говорили, что нет ничего особенного в том, что какой-то пьяница колотит в дверь, требуя, чтобы его пустили, но я-то знал, в чём тут дело!

Недавно мой преследователь сменил методику. Он больше не ломился ночами в дверь, а действовал более изящно. Мне стали приходить письма — как по обычной почте, так и по электронной, где меня приглашали посетить всевозможные мероприятия. Да, конечно же — разве кто-то в здравом уме мог бы пригласить меня на открытие книжного салона на месте заброшенного завода или на автовыставку в загородном лесу?.. Я быстро понял, что Магомет решил ждать, когда гора сама придёт к нему. Что же, пусть так. Может, скоро он вновь поменяет тактику, и тогда у меня не будет выхода, кроме как отправиться к нему прямо в лапы.

Я не знаю, что это, и почему ему нужен именно я. Думаю, тут есть что-то вроде жатвы. Видимо, этому существу нужны определённые люди, ради получения которых он не остановится ни перед чем.

Теперь, прочитав мою историю, надеюсь, ты будешь знать, что нужно делать, когда вся живность исчезнет из твоего двора и ночью ты услышишь крик, требующий открыть дверь.
♦ одобрил friday13
19 июня 2013 г.
Автор: i4not@email.su

Институт я закончил еще в прошлом году, но работу нашел только два месяца назад (что поделать, высшее образование ныне не дает никаких преимуществ при поиске работы). Решив, что теперь я достаточно взрослый для самостоятельной жизни, я снял однокомнатную квартиру 20 минутах от родительского дома. Зеленый и уютный (а главное — относительно тихий, за три недели я видел только одного вечно пьяного мужика с соседнего подъезда), дворик, лавочки, играющие дети — красота, да и только. И только одно портит общую идиллию: ОН.

Это довольно-таки симпатичный мужчина лет тридцати. Он постоянно стоит на одном месте напротив соседнего подъезда, опираясь на черную трость, и безразлично смотрит на проходящих мимо людей. В любую погоду (в жару и дождь) и в любое время суток (окна моей съемной квартиры выходят во двор, поэтому я постоянно вижу этого мужчину: и днем, и утром, и даже ночью пару раз удалось его разглядеть в темноте) он одет в черную рубашку с длинными рукавами и темные брюки.

Не понимаю, как он может так стоять целыми днями: мне ни разу не удалось увидеть, как он пьет, ест или хотя бы отсутствует. Складывается впечатление, что это стоит не человек, а манекен.

Но это не манекен, и в этом я смог убедиться буквально вчера.

Я поставил на плиту чайник и смотрел в окно, ожидая, когда закипит вода. На улице выл ветер, было темновато из-за туч, хотя был только полдень, и малочисленные прохожие спешили укрыться от неизбежного дождя. Но ОН все так же стоял с таким же безразличным выражением лица (я живу на втором этаже, а он стоял метрах в пятнадцати от моего окна).

Закипел чайник, и я приготовил чай. Когда я снова посмотрел в окно, то увидел, что к НЕМУ подходит мужик с подъезда, напротив которого стоит ОН. Типичный алкаш: небритый, с сигаретой в одной руке, с открытой бутылкой пива в другой, нетрезвая походка. Алкаш подошел к НЕМУ и начал орать на НЕГО. ОН опустил голову.

В комнате позвонил мобильный телефон, и я пошел к нему. Через десять минут я выглянул в окно (до этого сидел за компьютером) и удивился: ЕГО не было. Во дворе вообще никого не было! Тот, кто стоял на одном месте целыми днями в любую погоду, просто ушел. Я подумал, что он струхнул, потому что алкаш мог оказаться мужиком довольно-таки буйным.

Забавно, но я уже как-то привык к нему, и без него во дворе как будто чего-то не хватало. Больше я в окна не смотрел, а просто сел смотреть фильмы на компьютере.

Сегодня я чуть не проспал, поэтому быстро собрался, умылся и вышел из квартиры. Но, выйдя из подъезда, я остановился, и моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Представьте себе моё состояние: напротив моего подъезда стоял алкаш. Но как он изменился! Он стоял неподвижно, опираясь на черную трость, был одет в темные брюки и черную рубашку с длинными рукавами. Абсолютно безразличное выражение лица, пустой взгляд — он стоял просто стоял и смотрел на меня, но при этом как будто меня не видел.

Я сейчас сижу в офисе, набираю этот текст и попутно подыскиваю новую квартиру — что-то мне не хочется больше жить в том доме и уж тем более видеть того алкаша: мало ли кто может стать на его место…
♦ одобрил friday13
13 июня 2013 г.
Первоисточник: ffatal.ru

Детство. Вы любите воспоминания о нем, не так ли?

Милое...

Беззаботное...

Наивное...

Детство.

Чего только стоят эти чудные игры под открытым небом, эти веселые мгновенья, когда весь мир для тебя — сказка. В детстве всегда много друзей, можно делать глупости, ведь ты — ребенок. И как же прекрасно вспоминать эти мгновения, сидя за чашечкой чая и блаженно улыбаться, наслаждаясь этой ностальгией.

Но я не люблю эти воспоминания. Не потому, что детство у меня было без этих счастливых мгновений, нет. И друзья были, и родители, и игрушки. Всё было. Только моя память сыграла со мной злую шутку.

Для вас уже не новость, что дети видят мир иначе. Да, они видят то, что не видим мы, взрослые. Но со временем эти воспоминания уходят глубоко-глубоко, в самый дальний угол нашего подсознания. Нам смешно от рассказов про монстра, который живет в шкафу иль под кроватью, мы не верим в вызывания гномиков и фей, глумимся над сказками о русалках и леших. Но стоит воспоминаниям из «каморки» всплыть наружу, вы почувствуете то, что чувствую я. У каждого из нас найдется странное воспоминание с того «милого» времени, от которого по телу пройдут сотни мурашек.

Я помню этот день так, словно произошло всё вчера.

Массивный свитер брата, юбка до колен и какие-то шлепанцы... Да, мама с братом ушли в универмаг, и одеться мне пришлось самой. Тогда мне было плевать на внешний вид, хотелось поскорее выйти во двор. Меня не остановила мрачная осенняя погода — хотя было начало сентября, на улице было довольно-таки прохладно. Небо стало бледно-белым — знаете, когда смотришь на такое небо, всегда хочется поскорее прийти домой и сесть у телевизора, укутавшись в теплый плед.

А мне было восемь.

А мне было все равно.

Я хотела веселья, хотела гулять.

Несмотря на столь юный возраст, мама мне доверяла. Она много работала, поэтому я часто приходила со школы в пустой дом (брат обычно приходил позже, он был в выпускном классе), подогревала себе еду, делала уроки, убирала в комнате. Я была весьма самостоятельна и в свои года имела ключи с забавным брелком в виде звезды. Внутри этой звезды была блестящая жижа, которую я любила разглядывать, перед этим хорошо тряся эту штуковину, дабы блестяшки хаотично «танцевали» и вновь опускались вниз. Забавно, правда?

Закрыв дверь, три раза дернув ее, проверяя, закрылась ли она, я быстро спустилась по лестнице и, перейдя небольшую тропу, оказалась в своем родном дворике.

Да, двор был весьма скуден. Одна ржавая горка, с которой мы побаивались кататься, а вот прятаться под ней было в самый раз. Непонятное плиточное сооружение с долей песка внутри служило нам песочницей. А вот под большим кленом мы любили делать секретки из стеклышек от пивных бутылок.

В этот раз двор был совершенно пуст.

Совершенно.

Даже не было пса по имени Шницель, который почти всегда лежал около забора.

Но я не хотела домой. Я надеялась, что вот-вот и двор наполнится моими друзьями, которым так же, как и мне, не сидится дома.

Но двор был пуст.

Я встала около горки, стала смотреть себе под ноги, на песок, вглядываясь в него внимательно, словно зная, что там, под ним, что-то ценное.

— П... п... ф-ф... п... ф... пф-ф-ф... ф-ф-ф...

Что за странные звуки я слышу? Это были звуки, которые не может издавать любое существо, живущее на этой земле. Это не просто фырканье, чавканье, бормотание... Не знаю, как объяснить... просто такого не может быть. Не может, и все. Даже я тогда это знала. Не может, и все. Абсурд, да и только.

Я посмотрела прямо перед собой.

Их было пятеро.

Я не знаю, как их описать. Монстры? Ожившие игрушки? Духи? Галлюцинации?

Нет, не то.

Это просто они. Они просто есть.

Они тут.

Оно, похожее на рыбу, с огромным ртом и глазами, улыбалось мне...

Огромная толстая кукла с тремя руками и четырьмя ногами улыбалась мне...

Оно, с огромной мотней вместо рта и человечьими руками, улыбалось мне...

Огромный круг с конечностями, как у тряпичной марионетки, улыбался мне...

Даже маленькое, темненькое и глазастое оно без рта тоже улыбалось мне...

Они улыбались мне.

Улыбались.

Все.

Я улыбнулась в ответ. Мне было не страшно. Наоборот, мне стало так легко, так просто, так хорошо. Подойдя к сооружению-песочнице, я небрежно села в её центр, глядя на своих «гостей». Они, не издавая ни единого звука, прошли следом.

— Меня зовут Милана, а вас?

Они улыбались. Все до единого. Мне должно было быть неприятно от их пристального наблюдения, но этого не было. Я тоже улыбалась. Мне было весело, чертовски весело! А ведь я просто сидела на холодном песке и смотрела на пять улыбающихся существ.

— Я буду копать!

Сказав это, я действительно стала интенсивно копать яму, грубо откидывая песок в сторону «гостей».

А они улыбались.

А мне было весело, чертовски весело!

Показалась лапа.

Следом ещё одна лапа.

Шея.

Зубы.

Нос.

Глаза.

Привет, Шницель!

Шницель...

И тут я поняла, что это вовсе не улыбки.

И тут я поняла, что мне не весело.

Я вскочила и мигом побежала в свой подъезд. Оглядываться было нельзя, да и не хотелось. Будучи шустрой малой, за считанные секунды оказалась уже дома. Взглянув в окно, я увидела лишь пустой двор, яму, которую выкопала вместе со Шницелем, да старушку с красным пакетом, которая не спеша проходила мимо. А куда делись они, я не знала. Да и знать не хотела.

Сегодня, как всегда, я сидела на кухне и наслаждалась мрачным холодным осенним утром. Мой стол находится рядом с окном. Поэтому я люблю сидеть за ним, поедая сушки, смотреть на двор, где играют дети. Но сегодня случилось то, что заставило меня вздрогнуть. В совершенно пустом дворе играла девочка. Она громко смеялась и что-то бурно обсуждала, смотря в пустоту. А потом подошла к песочнице и начала копать. Нет, «гостей» я там не увидела, а девочка не вытащила из песка мертвого пса. Она просто повернулась в мою сторону (а живу я на 3-м этаже), посмотрела прямиком на меня и поманила рукой к себе, мол, присоединяйся.

И да, она улыбалась.

А эту улыбку я уже знаю.
♦ одобрил friday13
30 января 2013 г.
Сначала я работала в садике воспитателем (хотя по профессии я психолог), потом предложили пойти в другой сад по профессии. Я решила попробовать. Новое мое место работы было, как ни забавно, самым старым садом в городе. Конечно, заведующая как могла пыталась поддержать в нормальном состоянии 78-летнее здание, но одного взгляда хватало, чтобы понять, что сад дышит на ладан. Скрипящие полы, открывающиеся сами от сквозняка двери, странные звуки — все это было совершенно стандартно. Иногда откроется сзади дверь (мой стол стоял спиной к двери), слышишь, будто кто-то идет, а потом кажется, что даже сказали что-то. Оборачиваешься — никого. Только дверь нараспашку.

Сотрудники часто болели и уходили на больничный. Через пару месяцев случилось так, что в одной группе обе воспитательницы слегли с простудой. Заведующая попросила меня остаться на группе. Работа для меня была не новая, да и соскучилась я немного по жизни воспитателя. Согласилась. Как назло, именно в этой группе был ребенок, родители которого работали допоздна и забирали его аккурат в 19:00. Разумеется, никого уже не было в садике к этому времени, он был всегда последний.

В один зимний вечер мы, как всегда, остались с ним вдвоем. Он играл, я доделывала отчет по основной работе (завтра его нужно было сдавать). Но в этот день мальчика забрали на 15 минут раньше обычного, а я осталась дописывать отчет. Закончив, я собрала вещи, взяла ключи и направилась вниз. Я вышла на улицу, закрыла дверь садика и направилась в сторону дома, как вдруг в тусклом свете единственного фонаря на территории сада я увидела чью-то тень. Я не успела ее толком разглядеть, так как тень юркнула за веранду, но точно была уверена, что это был ребенок. Я оглянулась по сторонам в поисках его сопровождающего — никого. Меня это встревожило. Я направилась за веранду, чтобы убедиться, что ребенок под присмотром. За верандой действительно стоял мальчик. Света здесь было совсем мало, поэтому я могла едва различить, во что он был одет. На нем было тоненькое пальто, валенки, большая шапка и изъеденный молью шарф. Сам он был щупленький и вообще создавал ощущение заброшенного ребенка.

— Здравствуй, — сказала я. — Ты с кем тут?

Мальчик тихо хрипел. Мне даже показалось, что он сейчас заплачет, но я не могла сказать наверняка, потому что он прятал свои глаза за огромной шапкой.

— Ты ходишь в этот садик? — снова спросила я. Мальчик медленно кивнул. — В какую группу?

Молчание.

— Кто твоя воспитательница?

Он медленно поднял голову и улыбнулся черными зубами. Тогда я не испугалась, а опечалилась и мысленно поругала родителей, которые совершенно не следят за своим ребенком. Но вот он поднял голову еще выше, и я увидела его глаза. Я не знаю, как объяснить, почему меня охватил неописуемый ужас. Почему мне захотелось убежать прочь, закрыться в своей квартире и больше никогда не выходить из безопасного места. Его глаза были совершенно неживые. При этом они выражали какую-то животную угрозу. Как будто стоит мне сделать лишь одно неосторожное движение, как он накинется на меня и раздерет в клочья. Наверное, я смотрела в его глаза не меньше минуты, когда почувствовала, что сейчас потеряю сознание. Я хотела развернуться и уходить, но не смогла. Я упала на снег, в глазах все поплыло. Последнее, что помню: ребенок смотрит на меня сверху и хрипит, словно вот-вот задохнется, а потом чей-то громкий крик: «А ну, пошел отсюда!». Потом темнота.

Я очнулась на диване в каморке сторожа. Это была пожилая женщина лет восьмидесяти, довольно полная, но очень активная и живая для своих лет.

— Выпей, — строго сказала она мне и протянула рюмку. Я поморщилась, но выпила водку до дна.

— Вы видели? Там был ребенок… — слабо начала мямлить я.

— Видела, — мрачно ответила она. — Уже не раз я его, душегуба, видела…

— Что вы имеете в виду? — удивилась я.

— Что-что… — усмехнулась она и посмотрела на меня, как бы оценивая. — Можно и рассказать. Садик-то наш старый, да ты и сама видишь небось. Столько тут было всего, не сосчитать. Но был особенный один случай. То после войны было. Детей была тьма, воспитатели не справлялись с ними, да и образование не у всех было. Вот работала тогда одна такая молодая, прямо как ты. Не слушались ее дети. Однажды перелез один хулиган через забор. Она давай его ругать — как, мол, с территории сада уходить можно? Никогда нельзя уходить с территории детского сада! Да он и сам больше испугался. Плакал, кричал. Она его отшлепала, да на веранду посадила. А он плачет, умоляет ее. Не знала та воспитательница, что у мальчишки этого астма была. Он у нее в углу и задохнулся. Не уследила. Да только, видно, урок ее он хорошо усвоил. И больше никогда не уходил с территории детского сада. Не одна ты его видела, были и другие. Ужас он наводит, да тоску смертную. Бывало, что воспитательницы этого сада, здоровые девицы, с собой кончали. Почему — один черт знает. Доводит он их, наверное. Как увидит ту, которая на его воспитательницу похожа, так и не отстает, пока та не помрет.

Я пошла домой. Той ночью мне совсем не спалось, и я твердо решила уволиться, что в ближайшие дни и сделала.
♦ одобрил friday13
3 декабря 2012 г.
Автор: anterra

Мне тогда было 8 или 9 лет. Своих друзей у меня толком и не было, поэтому я все больше ошивалась со старшей сестрой, которая, конечно, не очень-то любила меня за собой таскать. Сестра на пять лет меня старше и в середине девяностых была подростком. Жили мы не особо богато, развлекали себя как могли, летом и зимой пропадали на улице.

Однажды в пятницу родители оставили меня на пригляд сестре, а сами ушли в гости на день рождения подруги мамы. Это была то ли поздняя весна, то ли раннее лето. Погода была просто великолепной — легкий теплый ветерок, шелест свежей, еще не пыльной зелени... Сестра с двумя своими подружками (и со мной в придачу) долго болтали, сидя на лавочке перед подъездом, обсуждая школу и мальчишек — в общем, настроение у всех было приподнятое. Спускающиеся сумерки наводили больше романтики, нежели желания расходится по домам. Во всех пятиэтажках нашего двора уже давно горел свет в окнах, но фонари еще не зажглись. Тусклые отблески освещали тротуар вдоль дома.

Вдруг мы все затихли и повернулись к Кате, одной из подружек сестры — самой тихой и спокойной девчушке. Та сидела, как вкопанная, была бледной и мычала что-то бессвязное. Мы вслушались и поняли, что она без устали повторяет: «Ноги... Ноги... Ноги...», тыча при этом пальцем куда-то в сторону дороги. Когда мы повернулись, то оторопь охватила нас всех: мимо нас над тротуаром плыл мужчина в темном пальто и шляпе. Именно плыл! Потому что ниже колен у него ничего не было. Он беззвучно двигался мимо нас, не поворачивая головы, не двигая какими-то частями тела, и так же беззвучно растворился в темноте, уходя из освещенной части тротуара...

Все в ужасе разбежались по домам. Мы с сестрой забились под одеяло и считали минуты до прихода родителей. Когда они все-таки появились, мы наперебой пытались рассказать им эту историю. Отец успокаивал нас тем, что, наверное, мужчина нес зеркало, которое исказило наше восприятие, или просто на улице было плохое освещение. Но мы с сестрой точно знали, что именно мы видели.

Лишь через пару лет я узнала, что в ту пятницу одному из наших соседей отрубило на заводе ноги, и он истек кровью, не дождавшись скорой...
♦ одобрил friday13