Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ВИДЕНИЯ»

6 июня 2015 г.
Автор: Алиша

Мне тогда было около шести лет. Мы с семьей жили в однокомнатной квартире в деревянном скрипучем доме на Севере, в маленьком поселке, который окружали тайга и болота. Родители часто оставляли меня дома на попечение старшей сестры, которая от этого была глубоко не в восторге, так как ей хотелось гулять, и частенько попросту мучила меня. Однажды она уложила меня на кровать с огромным балдахином по кругу, приказала закрыть глаза и сказала, что прямо надо мной находится огромная птица, сова, и что она следит за мной. Если я открою глаза, она меня клюнет или сделает что-то ещё более страшное. Я не видела птицы, но поверила сестре и ужасно боялась открыть глаза. А она убежала тайком гулять. Я же лежала с закрытыми глазами и плакала от страха. Потом всё же решилась слегка приоткрыть глаза... и увидела её. Сова была большая, черная, растрепанная, похожая на ворону или пучок тряпок, но она была живая, шевелилась и следила за мной огромным глазом, выглядывая из-за балдахина. Затем птица показалась вся. Я зажмурилась, надеясь, что она не увидела, что я подглядываю. Лежала и слушала шорох от когтей, которые касались кровати. Потом я уснула.

Списать бы это видение на детскую фантазию, но дело в том, что с этого дня жизнь моя изменилась: я начала видеть то, что не видят другие люди, и постепенно поняла, что отличаюсь от них. Но то своё первое видение помню до сих пор — и по ночам мне иногда мерещится сова, пристально смотрящая на меня из темноты.
♦ одобрил friday13
28 мая 2015 г.
Автор: DarkSoulbringer

В лихие 90-е я жил в одном из южнороссийских городов в двухкомнатном частном доме. Такой я шиковал за счет родственника, который уехал в Москву делать деньги, попросив меня лишь вовремя оплачивать коммунальные услуги. О таком любой студент мог только мечтать. Однако моя радость длилась совсем недолго — поняв, что я живу в беспокойном доме, я конкретно испугался и пригласил жить со мной своего однокурсника.

Объяснять Игорю, почему я так упорно настаивал на его переезде из общаги в этот дом я не стал. Во-первых, Игорь довольно скептически относился к существованию потусторонних сил, а во-вторых мой откровенный рассказ мог заставить его под каким-нибудь благовидным предлогом отказаться от переезда.

У Игоря был такой прикол — когда мы возвращались с учёбы или из гостей домой, он перед самым домом ускорял шаг, подбегал к двери дома, открывал её, а потом захлопывал прямо перед моим носом. И тут же, приоткрывая дверь на цепочке, говорил:

— Я в домике. А ты чего себе дом не купил?

В очередной раз возвращаясь поздно вечером из гостей (к слову сказать, там мы не пили), Игорь не побежал по обыкновению к дому, а продолжал идти наравне со мной. Когда мы подошли к двери, я открыл её, пропуская Игоря вперёд. Но Игорь не спешил заходить, а просунув голову в тёмный коридор, начал озираться. Это уже потом, после всего случившегося, он мне рассказал, что сразу почувствовал, что в доме что-то не так.

Мы зашли в дом. Я, устав от ходьбы, сразу завалился на диван, а Игорь решил заняться стиркой. Всё время, пока он жулькал свои вещи в тазике, его не покидало ощущение, что кто-то пристально смотрит ему в спину. Он, дескать, даже встал вполоборота к открытой двери в ванную.

Закончив стирку, Игорь зашёл в комнату, где я валялся на диване и сел за стол у наполовину зашторенного окна. Уж не помню, о чём мы с Игорем в тот момент говорили, но вдруг Игорь осёкся и, глядя в незашторенную половину окна (она мне с дивана была не видна), сказал:

— Саня, на меня кто-то смотрит!

Я сразу почувствовал неладное и, подскочив с кровати, подбежал к Игорю.

— Исчезло! — немного разочарованно протянул Игорь.

Я вернулся на диван, но меньше чем через минуту ситуация повторилась. Тогда мы решили поменяться местами. Я сел на место Игоря за столом, а он лёг на диван. Продолжая разговор, я время от времени посматривал в незашторенную часть окна. В очередной раз, глянув в окно, оторопел — на меня смотрела жёлтая и круглая, как луна, образина с размытыми краями. У этой образины явно прочерчивались тёмные рваные глаза и такие же тёмные и рваные ноздри и рот. Двигались ли смотрящие на меня глаза и шевелился ли рот, я не успел заметить, так как запаниковал и с криком рванулся в сторону дивана.

Мы тут же зажгли свет во всех комнатах и включили громкую музыку, а потом ещё долгое время боялись спать без света.

Я даже не помню дату этого события. Помню, что это было тёплое тихое лето — возможно даже и ночь на Ивана Купалу.

* * *

Привычки закрывать и зашторивать на ночь окна у меня так и не выработалось. Я почти убедил себя, что это была массовая (если это слово применимо в данной ситуации) галлюцинация, возникшая из-за нерегулярного и неполноценного питания и нерегулярной половой жизни. Всегда проще убедить себя, что это просто игра воображения. Но в чём мы тогда с Игорем были абсолютно уверены (а я уверен до сих пор), так это в том, что это был не человек.
♦ одобрила Совесть
Первоисточник: 4stor.ru

Когда я была маленькой, бабушка часто бранила меня за привычку сидеть у окна часами, особенно в ночное время. Понимала ли она тогда, что пятилетний ребенок просто очень скучал по дому и родителям и совсем не любил бабушкину дачу, в отличие от других ее внуков? Не знаю. Но знаю одно — никогда не понимала бабушкиных слов: «Если глядишь ночью в окно, то никогда не знаешь, ЧТО может глядеть на тебя оттуда». При этих словах она всегда плотно зашторивала окно, отгоняя меня — как, впрочем, она проделывала это во всем доме. А я недоумевала: дача почти в тайге, в округе почти ни души, кто или что может подглядывать? И зачем?

Мне было около 7 лет, когда июльским теплым тихим вечером мы со старшей сестрой-подростком и младшим братом оставались дома одни. Родители с друзьями — такой же семейной парой — ушли в ресторан попить вина и потанцевать под живую музыку. Друзья предварительно завезли к нам домой их дочь (назовем ее Вика), ровесницу моей сестры. И, поскольку это было лето, у сестры все обязанности сводились к тому, чтобы загнать нас с братом со двора домой, накормить, помыть и уложить. Так что у сестры вся ночь оставалась свободной, и, избавившись от мелюзги (меня и брата), она отправилась на кухню посплетничать с новой подругой. Я очень хорошо помню эту ночь — я долго не могла заснуть, ворочалась, хотя ночь была наисвежайшей. Когда я все-таки заснула, мне снились какие-то беспокойные и кошмарные сны. Далее со слов сестры.

Они с Викой сидели за обеденным столом, болтали, пили чай, разглядывали журналы. Здесь надо отметить, что стол стоял у нас вплотную к окну, и обе девушки сидели боком к нему (напротив друг друга). Окно это было необычным — около 2 метров в длину и 1,5 метров в ширину, не открывалось ни внутрь, ни наружу. То есть просто огромный стеклянный прямоугольник в деревянной раме. Так вот, в какой-то момент моя сестра увидела боковым зрением что-то, как ей показалось, белое в окне и почувствовала, как будто кто-то смотрит на нее. В следующую же секунду она повернула голову по направлению к окну и потеряла дар речи. Глядя на мою сестру, Вика сделала то же самое.

Дальше обе девочки рассказывали одно и то же: в окне они увидели огромное (во все окно) белое лицо. Лицо это было вроде человеческим по физиологическим признакам (то есть, оно имело нос, губы и т. д.), но в то же время было ясно, что оно не принадлежит человеку, что-то «человеческое» в нем отсутствовало. Оно не было ни женским, ни мужским. Лицо смотрело куда-то вдаль комнаты, выискивая что-то или кого-то взглядом. Помните эпизод из фильма «Вий», где паночка искала Хому, носясь по кругу? Вот примерно так же описывала тот «невидящий» взгляд моя сестра. Сколько это длилось, никто не знает, но обе девочки в какой-то момент сообразили, что взгляд может найти их в любую минуту и выбежали из комнаты, спрятавшись в спальне родителей.

Утром моя сестра все рассказала родителям, Вика подтвердила. Отец отмахнулся, а мама была поражена и предположила, что это само горе заглядывало к нам (здесь также хочу отметить, что версию с розыгрышем и подглядыванием никто и не рассматривал, так как дом наш был построен на высоком фундаменте и расстояние от земли до окна было около 3 метров — плюс, повторюсь, лицо было гигантским, во все окно). Вечером мама рассказала об этом своей маме. Бабушка сказала ей, что это была ночь Ивана Купала, и какая-то разгулявшаяся нечисть, скорее всего, заглянула «на огонек», поскольку девочки сидели поздно ночью с открытым окном.

С тех пор с наступлением первых сумерек я закрываю все окна в доме.
♦ одобрил friday13
Первоисточник: www.youtube.com

Автор: Александр Башлачёв

В отдаленном совхозе «Победа»
Был потрепанный старенький «ЗиЛ».
А при нем был Степан Грибоедов,
И на «ЗиЛе» он воду возил.

Он справлялся с работой отлично,
Был по обыкновению пьян.
Словом, был человеком обычным
Водовоз Грибоедов Степан.

После бани он бегал на танцы.
Так и щупал бы баб до сих пор,
Но случился в деревне с сеансом
Выдающийся гипнотизер.

На заплеванной маленькой сцене
Он буквально творил чудеса!
Но мужики выражали сомненье
И таращили бабы глаза.

Он над темным народом смеялся,
И тогда, чтоб проверить обман,
Из последнего ряда поднялся
Водовоз Грибоедов Степан.

Он спокойно вошел на эстраду,
И мгновенно он был поражен
Гипнотическим опытным взглядом,
Словно финским точеным ножом.

И поплыли знакомые лица...
И приснился невиданный сон:
Видит он небо Аустерлица,
Он не Степка, а Наполеон!

Он увидел свои эскадроны,
Он услышал раскаты стрельбы.
Он заметил чужие знамена
В окуляре подзорной трубы.

Но он легко оценил положенье,
И движением властной руки
Дал приказ о начале сраженья
И направил в атаку полки.

Опаленный горячим азартом,
Он лупил в полковой барабан.
Был неистовым он Бонапартом —
Водовоз Грибоедов Степан.

Пели ядра, и в пламени битвы
Доставалось своим и врагам.
Он плевался словами молитвы
Незнакомым французским богам.

Вот и все, бой окончен, победа!
Враг повержен — гвардейцы, шабаш!
Покачнулся Степан Грибоедов...
И слетела минутная блажь.

На заплеванной сцене райклуба
Он стоял, как стоял до сих пор.
А над ним скалил желтые зубы
Выдающийся гипнотизер.

Он домой возвратился под вечер
И глушил самогон до утра.
Всюду чудился запах картечи,
И повсюду кричали: «Ура!».

... Спохватились о нем только в среду,
Дверь сломали и в хату вошли.
А на них водовоз Грибоедов,
Улыбаясь, глядел из петли.

Он смотрел голубыми глазами,
Треуголка упала из рук...
И на нем был залитый слезами
Императорский серый сюртук.
♦ одобрил friday13
17 мая 2015 г.
Все началось, когда мне было шесть лет. Я учился в школе, была середина урока чтения, и мне ужасно захотелось в туалет. На самом деле, в этом возрасте некоторые дети еще продолжают ходить под себя, и я боялся так опозориться на людях. Я поднял руку и сказал мисс Зебби, что мне нужно в туалет. После обычной речи о том, как я «должен был сходить на перемене», она дала мне ключ к туалету для инвалидов (самому близкому к нашему классу).

Была середина пятого урока, коридоры были пусты и для меня выглядели как пещеры: я тогда еще был очень маленьким. У меня были проблемы с открыванием дверей, так что я минуту-две проторчал, пытаясь открыть эту.

Когда я сел на фарфоровый трон, то услышал стук в дверь.

— Занято, — недовольным голосом ответил я.

Пауза. Потом стук возобновился. Он стал быстрее и решительнее.

— Да подожди ты!

Стук замедлился, и голос ответил:

— Впусти меня. Мне нужно войти внутрь.

Тон говорящего был тонким и пронзительным. Говорил незнакомый мне взрослый. Пусть мне и было шесть лет, но я имел неплохое представление о правилах посещения туалета. В месте, которое чуть больше шкафа, не должно быть двух людей одновременно.

— Уходи!

Стук вновь усилился, превратившись в неистовый барабанный ритм. Я слышал все более и более отчаянные крики:

— Впусти меня! Просто открой дверь, пожалуйста!

Тогда я испугался. Стук и крик были очень громкими, но никто не приходил спасти меня. В конце концов, мой учитель пришел в ярости, потому что прошло почти полчаса. Когда я отказался открыть дверь, он вынул запасной ключ, открыл дверь, отвел меня к директору и вызвал родителей. Я должен был оставаться после уроков до конца недели.

Я так никому и не рассказал, что произошло.

Через несколько недель я вновь столкнулся с таким же явлением. Я только что отпраздновал свой седьмой день рождения, и моя семья устроила барбекю. Стоял великолепный солнечный день. Мы установили всё на заднем дворе, но уголь отказывался гореть. Отец попросил меня пойти и взять разжигатель огня из сарая в палисаднике.

Внутри сарая было довольно тесно, и я не совсем туда помещался, так что я просто открыл дверь, встал на цыпочки, чтобы достать до цели, а потом закрыл дверь. Стоило мне повернуться, как изнутри раздался неистовый стук.

— Открой! Мне нужно пройти! — это был уже другой голос, более глубокий, более задумчивый и злой.

Я ничего не сказал и отошел. Я понятия не имел, что происходит, но был напуган. Тогда кулак опять ударил в дерево, и я вновь услышал голос:

— Маленький ублюдок! Я тебе зубы повырываю! ВЫПУСТИ МЕНЯ!

Я побежал обратно на праздник, остаток дня постоянно оглядывался через плечо.

Как вы наверняка уже догадались, таких голосов было много. Я насчитал по меньшей мере тридцать. Я слышал их почти каждый месяц — все умоляли открыть дверь. В основном это случалось сразу после ее закрытия, как будто эти странные существа следовали за мной. Я никогда никому ничего не говорил и, честно говоря, просто привык к голосам. Они всегда заставляли меня подпрыгивать, некоторые даже смущали, но я знал, что если я не открою дверь, то буду в безопасности. К некоторым голосам я привык настолько, что даже давал им имена. Был один, который всегда появлялся у двери дома. У нас было матовое стекло, и можно было разглядеть силуэт мужчины среднего роста в какой-то кепке. Он всегда молчал, но иногда засовывал в почтовый ящик конверты с пустыми бумагами. Я звал его Почтальоном. Этот был одним из самых жутких. Если я пытался поговорить с ним, существо резко поднимало голову вверх, а потом начинало стучать. Я вообще решил не обращать на Почтальона внимания.

Прошло двадцать лет. Я сохранил в себе столько нормальности, сколько возможно в таких условиях. У меня было много друзей и даже кое-какие отношения с девушкой. Неплохо для парня, который просыпается в середине ночи и внимательно слушает, не стучатся ли в дверь. Да, мои друзья считали меня странным выпендрежником, но мирились с этим.

Но потом вещи начали становиться странными. Ну, точнее, ещё более странными, чем обычно. Три недели назад я проснулся в слезах и холодном поту — сам не знаю, почему. Насколько я помню, до пробуждения я спал спокойно, без кошмаров.

Буквально сразу после того, как я открыл глаза, ко мне в спальню постучались. Но не так, как обычно — это был поистине безумный стук.

— Кто там? — закричал я.

— П-пожалуйста, помоги нам... — ответил некто. Я удивился. Это был тот самый голос, что на том моем дне рождения, но сейчас он казался по-настоящему искренним. В голосе чувствовалась боль, словно говорящий был тяжело ранен.

Я хотел встать, но колебался. Меня никогда раньше не искушали таким образом. Честно говоря, я в то утро был очень близок к открытию двери, но в итоге удержался от этого шага.

Через два дня я зашел в местный магазинчик. Я только заплатил за бутылку молока и газету, когда кто-то сильно ударился о дверь. Одновременно послышался длинный плачущий визг боли. Я повернулся к двери, но на стекле было расклеено столько рекламных бумажек, что я разглядел лишь силуэт женщины, стучавшей по стеклу ладонями. Продавец смотрел на меня как на сумасшедшего. В конце концов, я спросил, есть ли у него туалетная комната и прятался там десять минут, пока крик не прекратился.

Так повторялось еще четыре раза — я слышал смесь криков и слезных призывов. А вчера приходил Почтальон. Сначала он вежливо постучал, а потом просунул конверт в ящик.

Потом еще. И еще.

В общей сложности десять коричневых конвертов. Почтальон подождал несколько минут, пару раз постучал, потом оставил меня в покое.

Каждое письмо содержало лист бумаги формата А4. Но кто-то что-то на них писал, да с таким нажимом, что в центре каждой была большая дырка, а края потерлись. Я сунул их обратно в конверты и попытался выбросить все это из головы.

Ночью кто-то яростно стучался в дверь моей спальни. На этот раз не было ни крика, ни воя, ни рева. Просто плач. Десятки и десятки голосов тихо всхлипывали.

Еще один удар в дверь. Штукатурка посыпалась со стен на ковер. До сих пор не было слышно ни одного слова, за дверью лишь плакали.

Бам.

Я вскочил со стула.

Бам.

В углу двери появилась паутина из трещин.

Мой телефон зазвонил, и я услышал стук в оконное стекло. Я снял трубку и на том конце услышал еще больше плачущих голосов. Даже не рыдающих — это больше походило на рев ужаса и тоски. Я повесил трубку, но звонок продолжался, так что я отключил телефон.

Почти всю свою мебель я подтолкнул к двери и окну. Так прошло три часа с начала стука, который не ослабевал, как и плач. Я был абсолютно уверен, что моя дверь долго не протянет. Что касается моей недобаррикады, ее можно разбросать за пару минут. Я впервые столкнулся с реальной возможностью смерти.

Бам.

Чего они хотят?

Бам.

Может, они и не хотят причинять мне боль?

Бам.

Раньше они казались страшными, несущими угрозу.

Бам.

Зачем они это делают?

Бам.

Может быть, стоит и открыть...

Бам.

Может быть, стоит впустить их...

И вдруг наступила тишина. Даже плач прекратился. Я сидел не шевелясь в течение минуты, потом встал и поспешил к двери, чтобы выйти на улицу и убежать подальше от этой комнаты и проклятого стука. Разобрав баррикаду, я повернул ручку...

Заперто.

Опустившись на колени, я заглянул в замочную скважину. За моей спальней не было привычного коридора — там была другая комната, какая-то библиотека или учебный класс. Там никого не было, кроме ребенка, который сидел ко мне спиной и читал. Я постучал в дверь:

— Эй, парень! Открой дверь, ладно?

Он удивлённо оглянулся.

— Да, я здесь! — громче сказал я. — Можешь открыть дверь, пожалуйста?

— Я не могу. Я наказан. Мне нельзя ни с кем говорить. Уходи.

Он отвернулся от меня.

Поставленный в тупик и раздраженный, я начал вставать. Громкий стук еще раз нарушил тишину. Звучало так, будто что-то тяжелое ударилось о стекло. Мое окно!

Это была даже не попытка прорваться внутрь. Кто бы ни был за занавеской и стеклом, оно знало, что я внутри. Оно знало, что я напуган. И оно хотело, чтобы я боялся.

Я прильнул к двери и начал отчаянно бить по ней кулаками:

— Эй! Впусти меня! Мне правда нужно, чтобы ты открыл дверь...
♦ одобрил friday13
15 мая 2015 г.
Автор: Яна Петрова

Вы точно хоть раз, да встречали их, страшились в детстве — а повзрослев, слушали, посмеиваясь, очередную вычурную байку, описывающую их такую инопланетную в глазах обывателя жизнь. Они водятся в любом достаточно крупном населённом пункте любой страны и почти всегда становятся своеобразным местным достоянием, живой достопримечательностью. Помимо множества прозвищ, все они имеют объединяющее обозначение — городской сумасшедший. Казалось бы, всегда на виду, но где и на что они живут, есть ли у них родственники — загадка.

Такая «знаменитость» водилась и в моём городишке. Шаманка — астеничное существо без возраста, предпочитающее в любую погоду — неважно, покрываются ли ресницы от мороза инеем, или асфальт плавится под палящим солнцем — гулять в ярко-сиреневой необъятной шубе. Её тщедушная фигурка комично терялась в недрах этого мохнатого монстра. Мы часто шутили, что дама с холодной жестокостью пристрелила и освежевала Зелибобу, а теперь носит его бренную шкуру как трофей. Шаманка прятала лицо за круглыми чёрными очками, на ней всегда было такое множество подвесок, амулетов, ожерелий, бус, что оставалось только дивиться, как такая хрупкая шея не ломается под их весом. Очевидцы, которым посчастливилось застать чудачку в магазине во время расчёта на кассе, утверждали, что её длинные и тонкие, словно спицы, пальцы также были унизаны целыми гроздьями колец и перстней.

Как и положено городской сумасшедшей, женщина в цветной шубе ни с кем не общалась, держалась отстранёно. Ходила она всегда нахохлившись, потупив глаза, но при этом её пусть и несколько нервные, дёрганые движения и походка были не лишены изящества и грации. Представьте редкую тропическую птицу, оказавшуюся по злой прихоти владельца выкинутой в промозглую сырость сибирских улиц — и вы поймёте, о чём я говорю.

Естественно, Шаманку окружал флёр легенд. Самая ходовая их них — за шубой и очками скрывается мужчина, бывший актёр местного ТЮЗа. Бабульки узнавали в одиозной фигуре постаревшую и спившуюся балерину. Многие спешили уличить Шаманку в колдовстве — отсюда и прозвище. Ходили слухи о невероятном наследстве, внезапно свалившемся на голову бездомной бомжихе, дескать, вот почему она всегда так вычурно выглядит. Лично я придерживался наиболее прозаичной, как мне тогда казалось, версии, что женщина была либо разорившейся владелицей борделя, либо проституткой, давно бросившей ремесло.

Когда она появилась, никто точно не помнил. За свои на тот момент семнадцать лет я успел повстречать её около десятка раз — впервые когда ещё ходил в детский сад. Но, конечно, я даже во сне не мог вообразить, насколько близко мне случится познакомиться с Шаманкой.

В то лето я эпично провалил вступительные экзамены в ВУЗ своей мечты и с позором вернулся в родной город. Родители встретили меня сдержанно, однако в ультимативной форме посоветовали немедленно приступить к поискам работы. Это был период, когда Интернет только становился вездесущим и провайдеры вербовали целые армии пеших агентов по заключению договоров на пользование услугами связи. Лучшего варианта не намечалось, и мне пришлось влиться в эти ряды.

Хоть я и провёл в городе N всю жизнь, во многих районах я не бывал, так как прогуливался в основном в своём дворе либо по центральным улицам. Теперь, обходя подъезды, я заново знакомился с родной местностью. Знакомство было далеко не всегда приятным. Новостройки, хрущевки, многоквартирные избушки, больше похожие на бараки, представляли своих обитателей во всём «блеске». Отборный мат из-за закрытых дверей был ещё вполне терпим — пару раз на меня пытались спустить собак, единожды угрожали ружьём, старушки охотно и не внимая возражениям нудно делились жизненным опытом. Встретить молодое, не испитое и дружелюбное лицо было само по себе праздником, а уж симпатичную девушку...

Лина жила в старой части города, возле парка, в некогда роскошной сталинке. Когда я постучал в дверь, она беззаботно открыла её, даже не спросив, кто пришёл. Я начал бодро на автомате рассказывать заготовленную речь, но мысли мои в тот момент унеслись очень далеко от изначальной цели визита. Слово «красивая» слишком безлично, бесцветно для определения внешности Лины. Передо мной стоял единственный возможный Идеал. Бледная кожа, миндалевидные, слегка раскосые зелёные глаза, греческий нос, аккуратный, чётко очерченный рот — по отдельности эти черты нельзя назвать правильными, но сочетаясь в ней, они создавали подлинное торжество мастерства природы.

Лина слушала меня не перебивая. Дождавшись неловкой паузы, она пригласила меня зайти в дом. Да, вот так просто, без всяких предлогов. Может, это кажется странным, но не более, чем всё, что ожидало меня за порогом этой квартиры.

Роскошь обстановки, в которой я оказался, захватывала дух. Это была не безвкусная цыганщина в псевдодворцовом стиле. Все вещи в комнате гордо несли отпечаток времени — меня окружали прекрасно сохранившиеся предметы разных эпох. Однако они не производили ощущения музейных экспонатов — казалось, какой-то дотошный антиквар специально создал такой гармоничный интерьер. Ноги утопали в густом ворсе лилового ковра, сквозь цветные витражи светильников лился мягкий свет, в центре стояла пурпурная софа с затейливой резьбой. Комната буквально утопала в живых цветах — розы, лилии, герберы, орхидеи... Десятки букетов заполняли пространство комнаты.

Наша первая близость с Линой случилась в тот же вечер. К тому моменту у меня уже был сексуальный опыт с одноклассницей — так, ничего заслуживающего особенного упоминания, просто механические движения запрограммированных на размножение животных. Объятия моей новой случайной любовницы не имели с той звериной примитивностью ничего общего. Я боюсь показаться слишком помпезным, но ласки были сродни священнодейству, таинству — иначе и быть не могло в комнате, больше похожей на сад, где густые пряные ароматы цветов сладко душили меня, точь-в-точь как Элли на Маковом поле.

Это сейчас я подбираю красивые слова, чтобы описать увиденное. Тем летом я был простым семнадцатилетним пареньком, вчерашним школьником, который пьёт за гаражами пиво, на досуге гуляет с друзьями по заброшенным заводам, слэмит на панк-концертах в местных клоповниках и только недавно перестал носить торбу с «Сannibal Corpse». Конечно, в кругу таких же подростков я мнил себя свободным философом и декадентом. Но в тот день я оказался в прямом смысле слова в параллельном мире, прежде закрытом для таких, как я.

Мы виделись раз в неделю. Её комната каждый раз встречала меня неизменным цветочным безумием. Разговаривали ли мы о чём-то? Делились ли переживаниями и новостями? Долгое время подобные мелочи нас не заботили — достаточно было наслаждаться друг другом. В Лине было что-то угрожающее, дьявольское, я не мог этого не заметить. Я любил положить голову к ней на колени, и тогда она могла подолгу смотреть мне в глаза не моргая, будто вместо склер у неё были часовые стёкла. Её взгляд был в такие моменты безумным, чёрным, а на лице застывала строгая улыбка.

На очередном свидании Лина призналась мне, что она содержанка. Вот почему нам приходилось видеться так редко. О своём покровителе она рассказывала только шёпотом, постоянно затравленно оглядываясь. Лина до смерти боялась его и не сомневалась — он прекрасно осведомлён о наших встречах. На вопрос, почему нельзя было сразу рассказать мне о камерах, она начала нести какой-то бред про вездесущего хозяина, которому не нужны камеры. Во мне вскипела злость от осознания того, насколько этот «благодетель» смог затравить мою возлюбленную. Много раз я требовал очной ставки, обещал убить его — тогда отчаянной смелости в моём существе было куда больше, чем физической возможности воплотить свои угрозы в жизнь. К слову, мне так и не довелось повстречать соперника. Правда, сейчас я сомневаюсь в этом...

Переломный момент в судьбе наших с Линой отношений случился первого ноября. Я пришёл чуть раньше назначенного часа и не застал её дома. Рядом с подъездом было негде присесть, а в тот день по долгу службы мне пришлось преодолеть не один километр, и ноги ощутимо гудели, поэтому, решив скоротать время за сигаретой, я расположился на лавке у дома на против. Отсюда мне прекрасно было видно окно Лины и единственный вход в здание.

Я успел пару раз втянуть дым, когда увидел знакомую для каждого жителя города сиреневую шубу. Шаманка своей обычной нервной походкой направлялась прямиком к дому Лины. С любопытством я наблюдал, как чудачка заходит в знакомый подъезд, а уже через пару минут в квартире моей любовницы зажёгся свет. Меня словно ледяной водой облили — я вскочил с места, не веря своим глазам, и подбежал ближе, пытаясь разглядеть, что происходит в окне. Долго ждать не пришлось — занавес штор открыл лицо Шаманки. Она смотрела прямо на меня.

В тот день я познакомился с Линой грустной, Линой-мизантропом, в депрессии и глубокой меланхолии, с Линой-Шаманкой.

Сколько же ей на самом деле было лет? До ноябрьского разоблачения мне не случалось об этом задумываться. Сплин изменял её до неузнаваемости, в том числе прибавлял лет двадцать и заставлял похудеть почти до прозрачности. За солнечными очками пряталось безразличное от усталости измождённое лицо, глаза превращались в два чёрных колодца со скелетами на самом дне, усугубляли картину болезненные фиолетовые круги вместо нижних век. Но даже в таком плачевном состоянии Лина была магически прекрасна. Похожая на призрака, сошедшего со старой выцветшей фотографии, она притягивала даже сильнее, чем пышущая жизнью фея, знакомая мне прежде.

Квартира тоже преображалась под стать хозяйке: комнату окутывал густой сигаретный дым, на каждом шагу стояли пепельницы, забитые окурками, цветы исчезали, им на смену неизвестно откуда приходили коты. Я не брался считать их, но не ошибусь, предположив цифру в два-три десятка. Зверьки обступали Лину со всех сторон, и невозможно было избавиться от ощущения, что жизнь в ней держится только за счёт согревающих её маленьких тел. Моя таинственная любовница не давала кошкам кличек и не пыталась приручить. В периоды душевного подъёма они исчезали без следа и воспоминаний, а комната снова наполнялась цветами.

Было, правда, одно ненавистное мне исключение — обязательный атрибут её хандры: огромный чёрный одноглазый кот. Вальяжно развалившись на трюмо, он пристально следил за каждым моим шагом, даже спиной я чувствовал этот прожигающий взгляд. С ним Лина была боязливо ласкова, стелила подушку, гладила трясущейся рукой безразличную шкуру. Под наблюдением этой мерзости она общалась односложно, не подпускала меня на расстояние ближе вытянутой руки. Я терпеливо сносил присутствие любимца, втайне мечтая свернуть его толстую шею.

Шли месяцы, наши встречи продолжались, снова близилось лето. А я всё больше задумывался о скором отъезде и желанном поступлении в ВУЗ. Вместо дурманящего сада меня регулярно стала встречать дымо-меховая завеса. По старой привычке я упрямо злился на невидимого мужчину, содержащего Лину, бросался словами о желании расправиться с ним. Однако вне стен её квартиры меня куда острее волновали отсутствие денег на поездку и нулевая готовность к грядущим вступительным испытаниям. Невозможный роман с Линой-Шаманкой оторвал меня от реальности, я жил одним днём, в ожидании новой встречи. Но любовная связь потихоньку выдыхалась, маки на сонном поле неумолимо увядали, и сквозь пелену чувств всё явственнее проступали прежние мечты о весёлой студенческой жизни в большом городе, престижной специальности, независимости от родителей. Та связь, без которой я раньше не мог дышать, стала меня тяготить.

В нашу последнюю встречу умер её отвратительный кот-циклоп. В тот день я опоздал и ничуть не удивился густой дымовой завесе, вошедшей у Лины в привычку. Кошек и пепельниц не было, она сидела в одиночестве, склонив голову над жирной чёрной кляксой на полу. Заметив меня, она, не шелохнувшись, бесцветным голосом попросила принести букет одуванчиков. Я давно привык к подобным чудачествам и без вопросов отправился выполнять просьбу — на солнце, на свежий воздух, подальше от затхлой скорлупы этой чёртовой комнаты.

За моё отсутствие Лина успела положить трупик животного в коробку. Одуванчики ей потребовались, чтобы укрыть любимца. Я продолжал ненавидеть даже дохлого кота за комичный ритуал в честь его смерти. Даже сейчас, окоченевший, из своей жалкой коробки он продолжал отравлять жизнь моей любовницы. Никогда, ни разу она не была так трепетна со мной живым, как с ним мёртвым.

Покончив с цветами, Лина подняла телефонную трубку — прежде она никогда не пользовалась этим аппаратом, и я был уверен, что антикварная древность давно не работает. Номера она не брала и сказала лишь одно слово: «Приезжайте». В мою сторону не было брошено ни одного взгляда.

Спустя несколько минут под окнами посигналили. Сохраняя молчание, Лина-Шаманка взяла коробку с котом и направилась к двери. Мне оставалось только последовать за ней. Хоть я и пришёл с твёрдым намерением проститься, момент выдался на редкость неудачным. Меня душили досада, скука, нетерпение, хотелось просто развернуться и уйти, не прощаясь. Но из уважения к её горю я заставлял себя терпеть этот цирк.

Возле подъезда ждал старомодный чёрный автомобиль — не припомню его название, да и какое это теперь имеет значение? Втроём мы расположились на заднем сидении: Лина, я и кот в коробке между нами.

Из-за чёрных шторок на окнах невозможно было понять, куда мы едем. Однако это не страшило и не заботило меня. Я был растерян, раздражён, не понимал, зачем я здесь и сейчас теряю своё драгоценное время, когда по-хорошему мне надо бы сидеть в поезде, мчащемся в будущее. Только физически я присутствовал здесь, возле Лины и коробки с котом. Мысленно я корпел над экзаменационными вопросами.

Машина остановилась. Предвкушая скорый конец, я облегченно открыл дверь и помог выбраться Лине. Мы приехали в глухую часть парка, того, что был возле её дома, к ветхому мостику через ручей.

Лина всё так же беззвучно зашла на мост и поставила траурную коробку. Она обернулась и несколько минут смотрела на меня, будто ждала, что я о чём-то догадаюсь.

— Ты же хотел с ним встретиться. Давай, уговаривай, проси о чём хочешь, — в её ровном бархатном голосе невозможно было уловить и намёка на интонации, слова прозвучали прочитанной строчкой. Но из-за того, что случилось в следующий миг, я запомнил их навсегда.

Одуванчики взорвались жёлтым фонтаном, выпуская из коробки гибкую чёрную молнию. «Мёртвый» кот повис в стремительном прыжке, а время вокруг на секунду остановилось. Парк за мостом обернулся гигантским лабиринтом с множеством входов, концы которых терялись за горизонтом.

От неожиданности я даже не удивился. Сюрреалистический пейзаж длился какое-то ничтожно короткое мгновение, как мираж, и исчез, стоило мне только моргнуть. Удивление, шок, желание осмотреться настигли меня с опозданием. По инерции я продолжал прокручивать в голове текущие проблемы. Единственное, что я успел почувствовать до того, как картинка исчезла навсегда — страх потерять свой привычный мир и то самое потенциальное светлое будущее.

Когда мир снова перевернулся с головы на ноги, я обнаружил себя всё так же стоящим посреди парка на мосту в полном одиночестве. Слышался гул уезжающего автомобиля. Коробки, кота и одуванчиков рядом не было.

Уже на следующий день мне позвонил приятель Дима, с которым я не виделся пару месяцев. Он сказал, что готов отдать мне сегодня деньги, которые якобы занимал. Ещё до обеда Дима лично привёз мне конверт с долгом. Учитывая, что половину заработанного агентом я отдавал родителям, а другую тратил, мне сложно было понять, когда успел одолжить ему такую сумму. Денег с избытком хватало и на билет на поезд, и на безбедную жизнь в индивидуальном съёмном жилье на период сдачи экзаменов.

Кстати, почти полное отсутствие подготовки не помешало мне успешно пройти вступительные испытания. Удивительно, но именно в тот год именно в желанной мной такой всегда востребованной и престижной специальности грозил недобор. Все абитуриенты, выбравшие её, оказались зачислены.

А дальше... Я прекрасно учился, закончил университет с отличием, устроился на работу, моя карьера стремительно идёт вверх, недостатка в деньгах я никогда не испытывал. У меня есть квартира, на которую я заработал самостоятельно, машина, дача, двое детей, жена.

Недавно впервые за много лет я вернулся в мой родной город навестить родителей. У старых друзей и знакомых мне удалось выведать, что легенда о Шаманке до сих пор живёт. Я даже съездил к её дому, посмотрел издалека — за годы ничего не изменилось. Нет, я не ищу новой встречи с Линой, да это и невозможно. Просто мне до сих пор не даёт покоя чувство, что на том ветхом мостике в старом парке, выбрав желание, я слишком мелко разменял свою жизнь.
♦ одобрил friday13
4 мая 2015 г.
Альбина чувствовала себя не в своей тарелке. Любой другой человек не заметил бы этого, но после долгих месяцев совместной жизни я научился видеть мелочи в её поведении, свидетельствующие, что она пребывает в тревоге: нервные сплетения пальцев, едва заметную вертикальную морщинку на лбу, поджатые уголки губ, выбившуюся из причёски светлую прядь волос. Пока я пил тёплый чай из фарфоровой чашки с розовыми цветами, она рассказывала, стараясь скрыть дрожь в голосе:

— Началось это где-то месяц назад. Нет, ничего особенного не произошло, всё вроде было как обычно, но… понимаешь, я стала замечать странности, которые со мной происходят в квартире. Сколько я тут живу, раньше такого не было. Ну и вообще, ты в курсе, что я не такая трусишка, чтобы от собственной тени шарахаться…

— Так что произошло-то? — спросил я.

Альбина вздохнула, на мгновение устало опустив веки:

— В том-то и дело, что ровным счётом ничего. Не могу выделить что-то конкретное — просто чувствую какую-то угрозу. Ну, понимаешь, то дурацкое ощущение, когда тебе кажется, что прямо за спиной у тебя кто-то ходит и вот-вот схватит тебя за горло. Оборачиваешься — там, конечно, никого. Успокаиваешься, делаешь пару шагов — опять то же самое. И так постоянно. Жутко выматывает, ты бы знал…

— Да, неприятно, — посочувствовал я.

— Началось-то с мелочи. Я просто вдруг начала дольше спать и при этом хуже высыпаться. Стала какая-то вялая, разговаривать стала в разы меньше, хотя раньше, как ты знаешь, меня было не заткнуть, — она грустно улыбнулась. — Ни с того ни с сего стала бояться темноты, хотя отродясь таким не страдала. Всё казалось, что если войду в тёмное помещение, то там и застряну навечно, буду бродить в темноте до конца дней и не смогу выбраться. Глупость какая, да? — Альбина деланно засмеялась и тревожно посмотрела на меня, будто выискивая на моём лице следы насмешливой ухмылки.

— Так что дальше?

— Дальше — хуже. Вот это проклятое беспричинное беспокойство усиливалось. Меня охватывали приступы паники на ровном месте — я боялась, что умру. Причём не когда-то в будущем, а вот прямо сейчас. Возникала уверенность, что смерть подкрадывается ко мне в эту самую секунду и я никак не смогу её избежать, что я обречена. И ладно там со здоровьем были бы проблемы — тогда страх был бы хотя бы уместен, — но ничего у меня не болело. А потом… потом беспокойство стало не таким уж беспричинным.

Она резко встала со стула и подошла к окну. Там, прислонившись к стеклу лбом, стала вглядываться во двор, где дети гоняли мяч.

От рассказа Альбины мне самому стало неприятно. Не зная, что говорить, я сделал ещё один глоток остывающего чая и стал ждать продолжения рассказа.

Не оборачиваясь, Альбина глухо спросила:

— Слушай, Максим, ведь ничего, что я тебе всё это рассказываю? Понимаю, мы тогда поссорились, но надеюсь, что мы ещё остаёмся друзьями. Ну и мне больше не к кому обратиться…

— Всё в порядке, — поспешил заверить я. Альбина вернулась за стол. Лицо её заметно посветлело.

— В общем, — продолжала она, — потом я начала слышать шорохи и видеть всякие тени и силуэты. Открываешь, например, дверь в кухню, а там вдруг что-то чёрное и мелкое под шкаф — шмыг! Смотришь под шкаф — пусто. Или сидишь и вдруг явственно слышишь тяжёлое дыхание в ванной. Вся в поту идёшь туда, встаёшь рядом и слышишь… дышит, точно дышит! Но когда открываешь дверь, всё пропадает. И всё такое прочее — смешки, постукивания, какие-то тёмные фигуры, существа, прочая ерунда…

Она схватилась за голову.

— Макс, мне кажется, что я схожу с ума. Совсем дошла до ручки, хожу как убитая, сплю по полдня и даже дольше. И ведь что самое страшное — ОНИ с каждым днём становятся всё крупнее и агрессивнее. Уже даже не скрываются почти. Показывают на меня пальцем, ухмыляются. Хотят меня прикончить, шепчут, что осталось уже немного. Мне так страшно, так плохо…

Я аж похолодел, представив, каково это. Взгляд Альбины тем временем перекинулся куда-то за мои плечи, где была приоткрытая дверь кухни. По тому, как окаменело её лицо, я понял, что она что-то увидела. Наклонившись вперёд, ближе к ней, я шёпотом спросил:

— Что там?

— Да вот, опять стоит… — её губы мучительно искривились. — Смеётся… пальцем грозит… мол, тебе конец…

Очень медленно я обернулся. В широкой щели между дверью и косяком никого не было.

— Уже средь бела дня вылезают, — обречённо пожаловалась Альбина. — Всё наглее и наглее. Боюсь, что скоро они перестанут меня просто пугать и возьмутся за дело… Посоветуй, что делать, Макс. Я больна? Может, меня смогут вылечить?

Чай в чашке был уже совсем холодным; его оставалось только на самом дне.

— Нет, Аля, не смогут, — грустно сказал я. — Тебя — не смогут. А вот меня…

Скрывать свои действия, как я делал целый месяц, больше не было нужды. Достав из кармана брюк вторую таблетку, я положил его в рот и запил остатками чая. Потом посмотрел на часы — всё по инструкции, прошло ровно полчаса с тех пор, как я принял первую. Она уже должна начать действовать.

Непонимание на лице Альбины сменилось ужасом. Лицо стало белым, как мел, руки, лежащие на столе, задрожали.

— Макс, не надо! Ты не можешь так… я же любила тебя! Мы любили друг друга!

— Извини, — сказал я искренне. — Я правда любил тебя, но так больше не могло продолжаться. Мне нужно вылечиться, вернуться к настоящей жизни в настоящем обществе.

Ноги перестали её держать, и Альбина свалилась с табурета на пол. Её дикий взгляд метался по комнате.

— Нет! — хрипло крикнула она. — Не троньте меня! Уйдите прочь! Макс…

— Прощай, — сказал я и, чтобы не видеть эту неприятную сцену, вышел из кухни, плотно закрыв за собой дверь. Третья таблетка ждала меня в пузырьке в комоде в моей спальне. Ударная доза.

Курс лечения подходил к концу.
♦ одобрил friday13
2 мая 2015 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Polli Perepetuya

В окно лился неестественный, как мне показалось, зеленоватый свет не то от фонаря, не то от луны, не то от корабля пришельцев. На паркете отражался искаженный квадрат окна, окрашенный этим ядовитым светом. Клен у моего окна выглядел заглядывающим ко мне великаном. Вещи в комнате казались изменившимися, дверной проем и вовсе виделся мне зияющим входом в пещеру, из которой в любой момент может вылезти огромная волосатая лапа и уволочь того, кого сможет нащупать, в свое логово, или сразу в пасть.

Я же лежала в кровати, закутавшись с головой в одеяло, свернувшись калачиком, и боялась даже дышать. Страх и отчаяние сводили с ума: что мне делать, где искать помощи, если я притворюсь, что меня нет, они уйдут? В довершение моего плачевного положения, ко всем перечисленным ужасам добавился звук шагов.

Я бы прикинулась ветошью и пролежала несколько часов, будь то обычный ночной кошмар, но на этот раз я знала, что если собираюсь лежать среди этих монстров, то до утра я или умру, или сойду с ума. Все началось с того, что, выключив свет, я заметила, как в кресле у окна кто-то сидит. И сколько продолжается этот наплыв чудовищ в мой дом, и сказать не могу. Я уже начинала терять чувство реальности и последние остатки разума.

Кошмар закончился тем, что я стояла, закутавшись в одеяло, у выключателя. Желтый свет лампочки освещал чистую от монстров комнату. Я же тяжело дышала и пыталась вспомнить все последние события. Наконец, увидев закинутый на спинку смятый плед, я севшим голосов выругалась, аккуратно сложила его и убрала в шкаф. Затем отправилась проверять «пещеру» — волосатых лап там не было. Дерево за окном было всего лишь деревом, интересно, что при свете дня я не обратила на него внимания. А шаги по квартире были делом ног соседей сверху. Звукоизоляция была не особо хорошей, поэтому мне с перепугу показалось, что ходят у меня.

Так, закутавшись в одеяло, я и пошла пить чай на кухню. Я бы рада была посмеяться над собой, но меня все еще била дрожь от всего пережитого. Там я просидела до утра. Так прошла моя первая ночь в новой квартире.

Жилье я выбирала и присматривала долго, тщательно. Результат меня полностью удовлетворил. Но мне посчастливилось пообщаться с соседями. А теперь понимаю, что зря. Они начали пересказывать мне разрозненные слухи, что прошлый жилец повесился, отравился, застрелился и выбросился из окна. Сами они не были очевидцами событий, как выяснилось. Но то, что бедолага пропал и погиб, я из их слов вынесла. Так же более надежные источники утверждали, что это произошло не в квартире. Случайность — решила я. А вообще, мне казалось, что добрые соседи попросту пытаются меня напугать, причем успешно, как выяснилось первой же ночью.

«Спасибо вам... — произношу я про себя, на ходу выбирая самое мягкое ругательство, которое они заслужили. — ... добрые люди».

Следующий день тоже не предвещал ничего хорошего: память о первой ночи была настолько свежа, что, встретив соседей, в супермаркете после работы, я видела злобные ухмылки. «Ну как тебе на новом месте? Перепугалась, как маленькая девочка, наверное», — читала я на их лицах. Я благодарила себя, что даже оказавшись в пропасти отчаяния вчера, я не побежала звать на помощь их. Нельзя доставлять им такого удовольствия. К счастью, они не успели рассказать мне еще вкусных историй про мою квартиру.

Но самую вкусную я услышала, когда бабушка по соседству задержала меня, уже поворачивающую ключ в замке. Из вежливости пришлось ее выслушать. Мы обменялись приветствиями, и потом она как бы между делом поведала мне следующее:

— Старый хозяин замурован в стене между нашими квартирами.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
2 мая 2015 г.
Автор: Нина Лиловская

Когда я была маленькой, у меня умер дедушка. Помню, мама тогда сильно плакала. Я тогда ещё не понимала, что собой представляет смерть, и бабушка мне сказала, что дедушка уснул и никогда больше не проснется. Помню только, что он лежал в гробу на кладбище... лежал и храпел. Я одна видела это и думала, что он так спит. Наверное, если бы сейчас такое увидела, то лежала бы там же, где он.

Когда я была уже постарше, как-то раз я возвращалась со школы домой. День задался не очень, я была уставшая. Когда переходила дорогу, мимо проехала похоронная процессия. Я стала присматриваться к гробу — он оказался закрытым. Изнутри отчётливо доносился крик. Мне стало очень жутко, и я просто ушла быстрым шагом.
♦ одобрил friday13
29 апреля 2015 г.
Эта история произошла семь лет назад, когда я отдыхала у бабушки в деревне. Было лето, стоял обычный теплый вечер. Я вернулась домой с прогулки, мы выпили чай на летней кухне. Потом я легла спать, но уснуть так и не смогла. Сколько времени прошло, не помню, но в конце концов мне захотелось выйти на улицу. Не включая свет, я пошла в сенцы. Открыла дверцу, сделала несколько шагов и оторопела: рядом со мной стояли несколько человек и вроде бы о чем-то разговаривали, но при этом я не слышала ни звука. Вполне вероятно, что я только думала, что они разговаривают, но слишком реально было это ощущение. «Люди?! — мелькнула у меня мысль. — Но ведь дверь была на крючке!». Вот тогда я испугалась. Силуэты были человеческие... но люди ли это на самом деле? Сердце бешено забилось, я развернулась на месте, чтобы убежать. Зря — прямо передо мной стоял спиной один из этих «людей». И вдруг он начал поворачиваться в мою сторону. Никогда в жизни мне не было так страшно… Не помню, как оказалась в кровати под одеялом. Страх не проходил, заснула только на рассвете.

Проснулась, конечно же, после обеда. Бабушка удивлялась, что я заснула, не выключив свет — такого со мной ещё не случалось. Тогда я рассказала ей обо всем. Она помрачнела и сказала, что не к добру это. А вечером я узнала, что мой дядя (старший сын бабушки) умер от острой аллергической реакции — впервые в жизни попробовал морские крабы на корпоративе, и вот результат...
♦ одобрил friday13