Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ВЕДЬМЫ»

27 февраля 2014 г.
Первоисточник: ffatal.ru

Прадед мой был мельником. В наследство от своего батюшки он принял небольшую мельницу, а так как парнем он был рукастым, то переоборудовал её так, что обеспечивал мукой не только свою семью, но и несколько окрестных деревень, а излишки поздней осенью продавал в городе. Когда в воздухе повеяло первым холодным дыханием зимы, он запряг лошадь в телегу и, погрузив в нее мешки, отправился в путь.

Лошади легко и непринужденно несли его по лесной дороге в уездный центр, и уже к вечеру мой прадед оказался на месте. Покупателя на товар искать не пришлось, так как местная пекарня давно уже скупала у него муку, но было уже поздно, поэтому парень решил заночевать на постоялом дворе, а утром избавиться от мешков и отправиться обратно.

Посидел немного в местном трактире, выпил чарку, да уже и на боковую собрался, как подходит к нему старуха, седая вся, ртом беззубым шамкает:

— Мельник, дело есть. Посмотри мою мельницу, что-то она не мелет. Я раньше сама чинила, а теперь совсем уж слепа стала.

Голос у неё был подобен треску расколотого полена.
Парень удивился:

— Откуда же ты, старая, знаешь, что я мельник?

— Так ты каждый год сюда приезжаешь. Посмотри, а? Я недалеко тут живу, награжу тебя. Блинов испеку.

Диву дался мельник, с чего это в такую пору бабка блины решила делать.

— Ладно, пошли, — согласился он, — покажешь.

Шли долго, обманула его старуха, дом оказался на самой окраине города, но делать нечего, раз дал слово, то поворачивать обратно уже поздно. Зашли в небольшую избушку, и мой прадед почувствовал тошнотворный запах, которым был пропитан воздух помещения. Бабка затеплила свечку и осветила большой, в рост человека, механизм. Он был похож на приспособление для помола, сбоку у него был огромный ручной ворот, и с трудом верилось, что с ним справлялась эта маленькая старушка. Сверху мельницы чернела воронка, через которое засыпалось зерно. Парню уже становилось невыносимо от окружающего смрада, поэтому он постарался поскорее разобраться с проблемой и вернуться на постоялый двор.

— Давай, бабка, показывай, что там у тебя.

— Да посмотри сам, не вертается.

Действительно, подергав ворот, он убедился, что его заклинило. Мельник открыл внутренности конструкции, и запах стал совсем невыносимым.

— Что ты, бабка, кости тут перемалываешь? — усмехнулся он, прикрывая нос рукой.

В ответ старуха только неразборчиво проворчала.

— А ну-ка, посвети сюда, — он указал в самое нутро.

В тусклом отблески свечи было видно, что зубья поворотного механизма заблокировал какой-то белесый предмет, и парень протиснул руку во внутрь.

— Вот и всё, старая, сейчас заработает твоя меленка, — с этими словами он ловко избавил шестерню от помехи. В руке у него был обломок челюсти. Мой прадед не был уверен, человеку ли принадлежит она или какому-то животному, но усталость, этот жуткий смрад, темнота, и под конец этот обломок кости, всё это так подточило его дух, что ужас прокрался под одежду и сжал внутренности своей холодной лапой, и он рванул со всех ног из избушки, сжимая на груди святой образок.

Мой уважаемый предок не запомнил, как попал обратно в трактир. Помнит только, что мужики отпаивали его самогоном. Чья-то огромная рыжая борода двигалась перед его глазами, иногда наполняя очередную чарку и вливая ее под усы, а сквозь могучие заросли доносился глухой голос:

— Когда она увела тебя, то мы уж думали, что пропал мужик… Это же ведьма. Пошли за тобой… А потом ты выбежал, глаза безумные, и на нас побежал. Вот тут-то мы тебя и взяли. Извини уж, пришлось немного тебя поколотить, чтобы в себя пришел.

Потом ему помогли встать и отвели в комнату, где он и забылся сном.

Слушая эту историю, образованный читатель усмехнется; мол, темный народ, помешанную старуху посчитал ведьмой. А в том, что она в своей меленке перемалывала кости животных или даже людей, то ничего в этом сверхъестественного нет, и всё это только следствие её безумия. Может быть, так оно и было. Но история на этом не закончилась. Поутру парень поднялся и отправился в пекарню, где его уже ждали. Воспоминания о вчерашних событиях, подобные горькому осадку, всё ещё плескались на дне души, поэтому он сбыл поскорее муку и торопился вернуться в деревню.

Дорога из города пролегала как раз недалеко от того места, куда привела его ночью старуха, и мельник заметил, что сквозь кроны деревьев замелькала избушка ведьмы, такая же бесцветная как окружающий лапник, и поэтому почти слившаяся с ним. Внезапно из густых придорожных зарослей выступила темная фигура. Лошади от неожиданности рванули влево, но облаченная в лохмотья старуха, а это была она, даже не пыталась их преследовать, она лишь вытянула руку и что-то метнула вслед телеге. А мой прадед хлестнул лошадей и помчался по просеке без оглядки.

Уже темнело, на плечи наваливалась усталость, но ни родной деревни, ни узнаваемых окрестностей мельник не видел, более того — дорога оказалась совершенно незнакомой, и он вынужден был признать, что заблудился. Оставалось только доехать до ближайшего жилища, где можно было отдохнуть самому и дать постой лошадям.

Вой множества глоток вырвал моего прадеда из полудремы, и он, сообразив, что наткнулся на волчью стаю, взмахнул хлыстом. Бедные лошади уже почуяли хищников и понесли с тропы в лес. Сзади раздавалось хриплое дыхание и устрашающий рык преследователей. Одной рукой удерживая вожжи, испуганный мельник потянулся за винтовкой. Глянул назад, а сзади телеги только комья грязи и ветки вылетают, а волков никаких и нету. Но лошади несут, будто сам черт идет следом.

— Ну все, — посетила парня горестная мысль, — пропал я в чаще!

Но не прошло и минуты, как он это подумал, а за деревьями заплясал какой-то огонёк. И вылетела телега на опушку, где стоял небольшой домик. Словно из-под земли перед упряжкой вырос темный силуэт и взмахнул рукой, останавливая несущуюся на него телегу. И тотчас же пропал звук погони за спиной, а лошади заржали и встали на дыбы.

— Стой, добрый человек, куда же ты едешь в столь поздний час?

Мой предок всё ещё оглядывался назад, высматривая волков, но их и след простыл. Когда он перевел взгляд на говорившего, то увидел, что перед ним стоит высокий хорошо сложенный мужик. Мужик улыбался и в правой руке держал топор. «Неужто по дрова в такую темень собрался», — промелькнула в голове мысль. Но вслух ответил:

— Из города домой еду. Вот волки увязались за мной. Если бы к твоей избушке не выехал, то поминай как звали.

— Волки? — мужик оскалился и посмотрел парню за спину, куда-то в лесную чащу, — поздно уже, и лошадям твоим отдых нужен. Заночуй у меня. А завтра утром дальше отправишься.

— Спасибо, мил человек, но кто ты?

— Да лесник я местный, мы тут с хозяйкой вдвоём. Да ты заходи, у нас блины сегодня, будь как дома.

Вроде не масленница, подумал мельник , а у них блины к ужину. Но выбирать не приходилось. Он с трудом, ведь ноги его заплетались от усталости, вошел в домик лесника и оказался в полной темноте. Откуда же тогда шел тот свет, что вывел его на опушку? Странно всё это. В глубине заплясало тусклое пламя — лесник зажег свечу. Мой прадед смог разглядеть лишь стол с посудой, да лавку, на которой сидела какая-то женщина, видимо хозяйка, лица её он не видел, так как оно оставалось в тени.

— Ну что же, мир вам, люди добрые, — он поклонился по пояс. Лесник уже сидел за столом и указывал на место напротив.

— Присаживайся, сейчас хозяюшка нам всё подаст, — голос у него был громкий и очень мелодичный.

Мельника упрашивать долго не пришлось, он занял предложенное место, и тут же перед ним выросла чарка с чем-то крепким. Женщина, лицо которой всё ещё оставалось в темноте, поставила перед парнем большое блюдо со стопкой лоснящихся и дымящих блинов. Мой прадед принюхался. Запах, который от них шёл, не был похож на аромат свежеиспеченных блинов, которые подавала к празднику его жена. Это был сладковатый смрад, подобный тому, что он почувствовал совсем недавно. Запах, что источали внутренности ведьминой меленки.

— Надо бы молитву прочитать, — срывающимся голосом проговорил парень и стал искать слипающимися от усталости глазами икону, которая по обычаю висела в углу избы. Он сделал попытку встать, но почувствовал на своих плечах тяжелые руки хозяина, который неожиданно оказался за спиной.

— Сиди! — громко и угрожающе прозвучал над ухом голос. И мельник снова упал на лавку.

«Нечистое это дело, без божьей благодати за стол садиться», подумал мой прадед и, со словами «Господи благослови», осенил себя крестным знамением. Тут же словно, что-то звонко лопнуло над ухом, жуткая сонливость испарилась, с плеч пропала тяжесть рук лесника, а сам лесник исчез, также как и избушка, и накрытый стол. Увидел мельник, что сидит он на краю обрыва, а внизу пузырится и источает смрад вязкая болотная жижа.

Телега его стояла совсем неподалеку, и около нее испуганно фыркали обе его кобылы. Мой дед дрожащими руками запряг их, вскочил на козлы и покинул гиблое место, бормоча под нос молитву. Вскоре он выехал на знакомую дорогу, которая привела его домой.
♦ одобрила Совесть
2 февраля 2014 г.
Автор: А. К. Толстой

Когда в селах пустеет,
Смолкнут песни селян
И седой забелеет
Над болотом туман,
Из лесов тихомолком
По полям волк за волком
Отправляются все на добычу.

Семь волков идут смело.
Впереди их идет
Волк осьмой, шерсти белой;
А таинственный ход
Завершает девятый.
С окровавленной пятой
Он за ними идет и хромает.

Их ничто не пугает.
На село ли им путь,
Пес на них и не лает;
А мужик и дохнуть
Видя их, не посмеет:
Он от страху бледнеет
И читает тихонько молитву.

Волки церковь обходят
Осторожно кругом,
В двор поповский заходят
И шевелят хвостом,
Близ корчмы водят ухом
И внимают всем слухом,
Не ведутся ль там грешные речи?

Их глаза словно свечи,
Зубы шила острей.
Ты тринадцать картечей
Козьей шерстью забей
И стреляй по ним смело,
Прежде рухнет волк белый,
А за ним упадут и другие.

На селе ж, когда спящих
Всех разбудит петух,
Ты увидишь лежащих
Девять мертвых старух.
Впереди их седая,
Позади их хромая,
Все в крови... с нами сила Господня!
♦ одобрил friday13
9 января 2014 г.
Автор: niko7183

Эта история произошла непосредственно со мной, и все события являются подлинными. Некоторое время назад я встречался с довольно сумасбродной девушкой. Сама она была не очень уравновешена, однако с большими амбициями. Через какое-то время у нее появилась идея-фикс — выйти за меня замуж. Я же, на тот момент уже поняв, что ничего хорошего из наших отношений не выйдет, всячески пытался с ней расстаться. И тогда я стал постоянно выслушивать рассказы ее многочисленных подружек о том, что она ездит к разным знахаркам и бабкам-колдуньям по разным деревням с целью приворожить меня. Все эти «новости» ничего не вызывали во мне, кроме усмешек и веселого скептицизма.

Конец нашего романа произошел после этого довольно быстро. Я, приехав в очередной раз к ней в гости, увидел ее похудевшей, осунувшейся, с измученным выражением лица. Я немного побыл у нее, разговор у нас не клеился, и я засобирался домой. Время было позднее, на улице уже давно стемнело. И вот, когда я уже находился одетым в дверях, ее как будто прорвало. Она стала просить меня, чтобы я остался, рассказывала о странных шорохах и звуках, которые она слышит у себя в квартире ночью, о непонятном красноватом свечении на кухне, которое она периодически видит в полнолуние. Тут уж я не выдержал и на повышенных тонах высказал ей, что все знаю про ее выходки с приворотами и остальной чушью, что она на этой почве двинулась умом и что между нами все кончено. Она как-то подозрительно быстро успокоилась и сказала, что держать меня насильно не собирается. Я уже открыл входную дверь и собрался уходить, как она меня попросила о последней небольшой услуге. Внутренне уже не ожидая ничего хорошего, я только из вежливости спросил, чем я могу ей помочь. Она быстро заговорила, боясь, что я уйду, не дослушав, что одна старая знахарка дала ей в деревне воду, и что ей даже подходить к ней страшно. Она просила, чтобы я просто вылил эту воду, а банку выбросил. Я усмехнулся очередным её выдумкам и прошел на кухню. Даже не спрашивая, что это за вода и зачем она ей была нужна, я взял указанную ею трехлитровую банку с подоконника и вылил в раковину, а банку выставил на лестничную клетку. Выходя из квартиры, я услышал, как она бормотала мне что-то вслед. Решив не останавливаться и не оборачиваться, я сел в лифт и уехал, сказав ей на прощанье, что когда она увидит у себя на кухне семерых гномов, то смело может вызывать меня на помощь.

Прошло несколько месяцев. Мы перестали общаться с того раза совсем, и я уже стал забывать всю эту неприятную историю. Однажды осенью я с друзьями поехал на озеро на рыбалку. Вечер выдался ясным и теплым. Зеркальная гладь озера была обрамлена густым сосновым лесом. Местами рядом с отражением садящегося солнца вспыхивали желтым пламенем редкие для этого ландшафта березки — в общем, полная идиллия. Мы коптили рыбу и культурно отдыхали. Сразу оговорюсь, что двое из нашей компании были непьющие, так что списать всё на массовую алкогольную галлюцинацию не получится.

Так вот, уже было за полночь, огромная как нависший желтый шар луна ярко освещала озеро и лодочный пирс. После очередной порции копченой рыбы и тостов все почувствовали себя великими рыбаками и, несмотря на то, что клева в это время практически не бывает, дружною толпой пошли рыбачить на пирс. При этом все взяли длинные удочки и прошли на самый край пирса, чтобы рыбачить на карпа, для которого нужна глубина. Я же взял короткую удочку буквально метра два в длину, обыкновенную бамбуковую, и встал в самом начале пирса ловить пескарей возле берега.

На берегу возле пирса деревьев не было — чистая большая поляна. Я рыбачу, всматриваясь в темные воды озера, периодически поднимая удочку вверх, чтобы поменять наживку. И вот, в очередной раз подняв удочку вверх, я услышал шум крыльев. Быстро подняв голову, я увидел огромную белую сову, которая планировала прямо на меня. Сова была около метра ростом — ну, так мне, во всяком случае, показалось — и упорно целилась в меня. С собой у меня ни ножа, ни ружья у меня не было — мы все-таки на рыбалку приехали. Поэтому я начал на нее кричать, размахивая тоненькой бамбуковой удочкой. Сова, сделав небольшой круг, опять начала пикировать на меня. На мои крики (благо пирс был не очень длинный) сбежалась вся наша компания и так же интенсивно начала размахивать своими удочками и кричать, чтобы отпугнуть сову. Она сделала еще один круг и полетела в сторону леса.

После происшествия мы пошли опять к столу делиться впечатлениями. В это время приехал егерь, которого мы еще вечером приглашали к нашему столу. Услышав наш рассказ, он начал нам, как маленьким, объяснять, что в нашей полосе белых сов не водится, а те немногочисленные, что есть, никогда не достигают таких размеров. Когда он уезжал, то посоветовал не употреблять много спиртного, а то мы еще и белых медведей удочками отгонять начнем. Все посмеялись, настроение поднялось. Но тут у меня начались резкие боли в животе — настолько сильные, что я попросил отвезти меня срочно домой.

Я решил, что на природе просто чем-то отравился, так что дома наглотался обезболивающих и уснул. Проснувшись, я понял, что боль только усилилась. Пришлось ехать в больницу, где мне поставили диагноз — аппендицит. Врачи бодро заверили меня, что операция пустяковая, и посоветовали друзьям звонить уже через час, чтобы узнать о состоянии моего здоровья.

Как потом рассказали мне друзья, они звонили больше шести часов. Состояние у меня было критическое: как только начали оперировать, то обнаружили перитонит, а в ходе операции остановилось сердце, так что я чудом не отдал Богу душу. Врачи говорили мне при выписке, что у меня сильный ангел-хранитель, а я буквально родился во второй раз. Конечно, хотелось бы рассказать о светящемся туннеле, ощущении неземной радости и т. д., но разочарую: как после наркоза я провалился в сон, так и проснулся только после операции.

Но интрига ситуации на этом не закончилась. Позже я узнал, что моя знакомая, о которой я писал в начале истории, примерно в то же время сильно заболела, и врачи поставили ей страшный диагноз — лейкемия. Дальнейшую ее судьбу я не знаю, но косвенное подтверждение одной из своих гипотез я получил совершенно неожиданно.

Вообще, я скептически отношусь к сверхъестественным явлениям, хотя и не отрицаю категорически их присутствие в нашей жизни. Так вот, на медицинском осмотре у меня обнаружили небольшую пупочную грыжу, но так как после описанной мной операции наркоз мне был на ближайшее время противопоказан, друзья чуть ли не силой затащили меня к знакомой цыганке-знахарке. Я ей сразу сказал, что в ее сверхспособности я не верю, и приехал только из-за того, что друзья настояли. Она мне ответила, что моя вера или неверие на ее лечение не влияет, и стала делать какой-то цыганский заговор на ножах, рисуя им на моем животе какие-то круги, квадраты, треугольники. Как бы между делом она сказала мне что на меня недавно проводили обряд «порчи на смерть», и я чудом выжил. Я ей ответил, что я мог бы сделать и сам такое умозаключение, глядя на свежий шрам во все пузо. Но потом она стала описывать старуху, которая этот обряд проводила, и девушку, которая к ней обратилась. Не скрою, сходство описываемой девушки и моей знакомой было пугающе точным. Также она сказала, что раз обряд не удался, то порча вернется обратно к тому, кто его заказывал...

Больше я к этой цыганке не ездил, хотя она приглашала меня ещё, чтобы погадать мне. Кстати, на следующем осмотре грыжу врачи не обнаружили. Вот от этого факта никуда не деться — он подтвержден моей медицинской картой. А по поводу проклятия я до сих пор ничего с уверенностью сказать не могу. Может быть, это и правда проклятие, затронувшее какие-то темные силы, а может, это роковое стечение обстоятельств.
метки: ведьмы
♦ одобрил friday13
30 декабря 2013 г.
История, о которой пойдет речь, имела место быть в начале 70-х годов прошлого века в одной из деревень на западе Белоруссии и аукнулась в самом начале 2000-х годов. В ту пору мой дед в местном колхозе получил новую должность — конюх (считалась очень «блатной», до этого он присматривал за телятами). Все бы ничего, но деревня наша располагается на стыке двух районов, так что была самой дальней от райцентра и, соответственно, от конезавода, где распределяли лошадей по колхозам. Поэтому, пока доходила очередь до нашей деревни, всех лучших тяговых животных уже разбирали близлежащие фермы, а деду, как правило, доставались самые буйные и труднообучаемые особи, да и потомство от них было такое же «дурное», как говорил мой дед. И месяца не проходило, чтобы лошадь не поносила кого-нибудь из местных колхозников — то взбесится и оглобли переломает, а то и ноги себе. Соответственно, и дедушке председатель предъявлял претензии — мол, в чем дело, не справляешься — уходи. Люди понимали, что дед ни при чём, но и помочь ему не могли.

В то время жила рядом с нами престарелая соседка — бабка Евдосья, слывшая в селе ворожеей. Массово к ней не ходили, но если испуг ребенку заговорить или молоко от коровы быстро прокисает, то к ней обращались. Та пошепчет, травку попалит — и ребенок перестает заикаться, и корова спокойная, и молоко по три дня стоит, как свежее. Моя бабушка (тогда еще ей не было и пятидесяти) тесно общалась с ней, периодически заходила на вечерние посиделки, иногда готовила что-нибудь вкусное и приносила, чтобы угостить.

В один из таких гостевых приходов бабка Евдосья сама завела тему о работе моего деда:

— Говорят, что у мужа твоего кони никак не успокоятся, все мается с ними?

Моя бабушка обреченно вздохнула и подтвердила, что так и есть, на что Евдосья ей сказала:

— Слушай меня сейчас внимательно, Надя: когда я умру, придешь ко мне, чтобы похоронную подушку сшить, но запомни — нитки при шитье ножницами не перерезай, а руками оторви. И на узел нить по краям подушки не затягивай — просто распусти. Ту иглу на сороковой день отдай мужу, пусть вобьет ее в ворота конюшни.

После тех слов прожила Евдосья еще почти два года (ей было за восемьдесят лет), а когда пришло ее время, моя бабушка сделала все, как та и велела. Мистика, но за последующие четверть века (!) не было ни единого случая, чтобы в колхозе кого-то поносила лошадь.

Однако время шло, дед вышел на пенсию, потом умер, ферма пришла в упадок, конюшню разобрали, остались лишь ворота и кирпичные опоры. Моя бабушка, памятуя о той игле, сходила и вытянула ее из ворот (рассказывала, что дед так её вогнал, что она с топором больше часа достать не могла).

В начале 2000-х годов во время одной из поездок в деревню мой папа обнаружил эту иглу в кладовке и поинтересовался, что эта «ржавая» здесь делает (кстати, игла немалая, сантиметров семь-восемь), тогда бабушка и рассказала нам все вышенаписанное. После этого папе пришла в голову просто «гениальная» идея. Он сказал: «Давай в машину возьмем, пусть нас от аварий оберегает», — и вогнал ее в висящего на зеркале заднего вида Пикачу (мягкая игрушка в виде покемона).

Через несколько дней мы стали собираться домой, сели в машину, помахали бабушке рукой и поехали. Не успели отъехать и двух километров, как у нас полетел ремень. Поломка застала нас буквально в метрах пятидесяти от кладбища. Папа послал меня в деревню за буксиром, а сам, раз так получилось, зашел на могилу к отцу, брату и тете. Позже он рассказывал:

«Иду по тропинке к могилам родственников, смотрю — на лавочке возле одной из могил сидит старушка. Я машинально кивнул ей головой, а она подняла взгляд и осипшим голосом говорит: «Ты, дорогой, поклади на место то, что взял, не на тебя заговорено, не тебе и носить».

Отец сказал, что не узнал эту старушку, но когда объяснил, на какой лавочке та сидела, бабушка опешила: это была могила сына бабки Евдосьи — он молодым утонул. Ее саму похоронили дальше, на новом участке. Кстати, по словам папы, она в ту сторону и направилась. Он еще удивился — чего это она вдоль кладбища пошла, а не свернула к выходу...
♦ одобрил friday13
23 декабря 2013 г.
Автор: WTF

Когда моя бабушка еще ходила в школу, с ней учились две подружки — Маша и Люда. Ну прямо, как говорят, не разлей вода. Потом девушки выросли, и Маша нашла себе завидного жениха Николая — красавца, трудягу, непьющего. После свадьбы они зажили ладно и счастливо. Люда же замуж так и не вышла и страшно завидовала подруге.

И вот однажды Люда решила обратиться к ведьме, чтобы сжить Машу со свету и самой заполучить Николая. Та посоветовала ей провести какой-то ритуал, а затем взять фотографию подруги и на ближайших похоронах положить ее незаметно в гроб. Люда разыскала единственное фото Маши — на нем они были вместе. Свое изображение она, конечно же, предусмотрительно отрезала, а потом сделала так, как велела ведьма.

Вскоре Маша сильно заболела гриппом и спустя несколько месяцев умерла. Николай горевал, но рядом оказалась Люда, утешила, а через некоторое время они поженились. Да только недолго продлилась их семейная жизнь. Однажды, работая на огороде, Люда поранила левую руку. Ранка загноилась, рука опухла, но никакие лекарства не помогали. Сельские врачи разводили руками. А вскоре Люда наткнулась на ту самую фотографию, от которой она отрезала изображение подруги. Она внимательно рассмотрела фото, и у нее внутри похолодело — место разреза как раз проходило по ее левой руке. Выходит, часть руки оказалась в гробу вместе со снимком Маши!

Люда побежала в церковь, стала каяться, призналась в своем неблаговидном поступке. Но это не помогло — спустя некоторое время руку ей пришлось ампутировать.
♦ одобрил friday13
29 октября 2013 г.
Этим летом мы со старым знакомым решили встретиться. Взяли поллитра коньяка и пошли в парк посидеть на лавке перед фонтаном. Начался внезапный летний ливень, и мы забежали под лапник растущего рядом высокого хвойного дерева. С нами под природным навесом оказалась неопределенного возраста девушка. Она, как мне показалось, была то ли под воздействием наркотиков, то ли в средней степени опьянения. Девушка вела себя весело и общительно и активно пыталась наладить с нами диалог, но мне ее состояние, внешность и поведение показались... не в моем вкусе, в общем. Однако мой знакомый поддерживал с ней разговор. Через десять минут речи этой особы мне окончательно надоели, и я решил их избежать с помощью плеера. Первые пару минут она или не замечала, или не обращала на это внимание, но потом вдруг возбудилась, забыла про моего спутника и начала проявлять агрессию по отношению ко мне.

Молча улыбаясь, я стоял и смотрел на нее нарочито отсутствующим взглядом, и в какой-то момент сквозь музыку из достаточно хорошо изолирующих наушников услышал обрывок фразы: «... я — ведьма...». Я вынул наушники из ушей и не слишком любезно спросил:

— Какая ещё ведьма? От «синьки» поехала, дура?

— Ты чего, не веришь, что я ведьма?!

— Двинулась совсем? Мы в двадцать первом веке живем!

— Не зли меня, или я... — она запнулась, подбирая угрозу.

— Ты своими «или» пугай детишек пятилетних. На одном месте я вертел твои «или». Иди отсюда.

— Ну смотри у меня, — процедила девушка и наконец пошла под ливнем к фонтану. Дальше «ведьма» начала выполнять какие-то нелепые ритуалы — ходила вокруг фонтана, кланялась ему, падала на колени, воздевала руки в неопределенном направлении и что-то бубнила, но мы не разобрали ни единого слова. Не переставая бубнить и размахивать руками, она минут через десять удалилась вглубь парка.

Мы пожалели об отсутствии рядом санитаров и двинули в бар, ибо от поллитры коньяка захотелось пригубить еще. Бармен нас встретил прямо у входа и радостно сообщил, что сегодня бар закрывается раньше. Мы решили не искать приключений и разойтись по домам.

Я всегда, выпивши, иду домой пешком, чтобы проветрить голову перед сном. Идти от этого бара до моего дома было километра два. Ну, я и пошел.

Я раньше часто ходил домой в самых разных состояниях, иногда буквально на «автопилоте». Я бывал вымотанным, уставшим, пьяным, но мне никогда не было так тяжело идти, как той ночью. Каждый шаг давался мне с неимоверным усилием. Я чувствовал себя вполне трезвым, но очень грузным. Пройдя половину пути, я понял, что идти сил больше нет, и сел на лавку. Что произошло дальше, я хорошо помню, но абсолютно не понимаю. Я достал перочинный ножик, сделал надрез глубиной 5-7 миллиметров на большом пальце правой руки и стал водить им по своему лицу. После этого я встал и спокойно дошел до дома.

Проснувшись утром, я сразу вспомнил, как «играл в индейца», и осторожно проверил, проснулась ли жена. Она уже встала, и я порадовался тому, что спал лицом в противоположную от нее сторону. Потрогав лицо, я увидел на пальцах шелуху запекшейся крови. Я осторожно проскользнул мимо своей половинки в ванную комнату, взглянул там в зеркало и оторопел.

Матерь божья! У меня лицо не просто было испачкано кровью. На нем были какие-то узоры и символы. Какие-то спиральки, круги, полосы от волос до шеи, символы, по моим скудным познаниям в лингвистике более всего похожие на санскрит... И все это было нарисовано достаточно «густыми», выпуклыми, багровыми «штрихами», как будто я рисовал не пальцем, а кисточкой.

Я стал быстро все это смывать, но тут в ванную вошла жена и ошалела вместе со мной.

Позднее, после обеда, я заметил, что у меня зверски затекли мышцы спины и плеч, как будто я всю ночь мешки с цементом таскал.
♦ одобрил friday13
14 октября 2013 г.
Автор: Капитан Янек

Эта история произошла в середине 90-х годов в одной малонаселенной деревне. Мне было 12 лет, и родители по летней традиции отвезли меня на деревню к бабушке. Когда мы приехали, меня сразу удивило то, что никто не встречает гостей. Автомобиль для местных жителей уже был диковинкой, которую все стремились увидеть, особенно ребятишки поменьше. Но факту безлюдности мы значения не придали, так как были заняты созерцанием красот местной природы. Однако привезли меня не на природу смотреть, а с бабушкой увидеться, и поэтому пошли мы в центр деревушки на небольшую площадь — дом бабули находился недалеко оттуда.

На площади мы наткнулись на неприятное мероприятие: хоронили старичка на вид лет восьмидесяти. Я в силу возраста на радостях бросился бегом к бабушке, которая тоже присутствовала на этих похоронах. Я так быстро несся, что зацепился ногой за что-то и упал. Падая, я зацепил рукой гроб, который стоял на двух стареньких табуреточках прямо в центре площади. Гроб зашатался и рухнул на землю. Толпа замерла в страхе, а мертвое тело выпало из гроба и коснулось меня холодной безжизненной рукой. Я до сих пор помню это холодное прикосновение. Спустя несколько секунд тишина на площади сменилась испуганным перешептыванием, в воздухе повисло напряжение. Но все разговоры перекрывал жуткий крик какой-то старухи: «Что ж теперь будет?! Он вернется! Зачем вы его потревожили?». Сумасшедшую бабку быстро увели несколько молодых людей, а я с родителями отправился домой к бабушке.

К вечеру мама с папой уехали, а я сидел с бабушкой за столом и ужинал. Решил спросить, кого хоронили и отчего помер дед этот. Бабушка долго не хотела говорить со мной на эту тему, но в итоге устала слушать меня и сказала:

— Да не старик это вовсе... Был у нас в деревне паренек один, лет двадцати. Влюбился в девушку, как часто и бывает, да вот только та уже помолвлена была и отказала ему. Тяжко переживал он это, счеты с жизнью свести пытался несколько раз, да все как-то не получалось: то веревка у него оборвется, то мужики помощь окажут... И вот пошел он в дальний конец деревни к бабке-отшельнице — все ее ведьмой звали. Поговаривают, что она пообещала ему любовь девицы той, а в обмен сказала, что он должен научиться ее ремеслу темному, вот дурак и согласился. Да только все не так вышло. Девица заболела сильно и через четыре дня скончалась, а он то стареть стал, как будто не двадцать лет ему уже, а все пятьдесят исполнилось. Перестали мы его встречать, закрылся он в доме у себя. Поговаривали, что по ночам на кладбище любил он ходить. Весь скот вокруг его дома у соседей болеть стал, страшно нам всем было. А под конец жизни своей и людям начал гадости делать. Молодых особенно любил — кто с ним пообщается, так потом в семье ссоры, разводы... А три дня назад скончался он, тридцать лет исполнилось, да помер страдалец.

Рассказ меня смутил, но верить в подобную чушь я не стал и спокойно спать лег. Конечно, немного прислушивался к шумам вокруг, но кто в том возрасте не боялся темноты?..

В три часа ночи я вдруг проснулся от того же прикосновения ледяных пальцев, что на похоронах ощутил. Глаза открываю — а там «старик» этот. Закричать не могу, как будто голос забрали. и говорит мне этот мертвец:

— Научить я тебя пришел искусству своему. Пойдем со мной, мальчик, многое узнаешь.

Я с кровати подхватился и бегом бабушку будить. Та проснулась, пошла в мою комнату, включила свет, но никого не нашла. Вот только холод в комнате стоял ужасный, а ведь за окном лето было...

На следующий день я попросил родителей забрать меня. До сих пор не знаю, сон ли то был или и правда колдун приходил ко мне «дар» свой передать…
♦ одобрил friday13
26 сентября 2013 г.
Автор: Олег Меняйлов

Егор пришел домой довольно поздно и, как всегда, крепко выпивши. Почти весь вечер он пьянствовал со своим постоянным собутыльником Никитой, только ближе к ночи приятели расстались.

Слегка пошатываясь, Егор взобрался по порожкам на крыльцо, вытащил из кармана ключ, с большим трудом после нескольких попыток попал в замочную скважину. Облегченно вздохнув, он открыл дверь, сделав шаг вперед, зацепился за порожек ногой и рухнул как подкошенный на пол, больно стукнувшись обо что-то рукой. Это загрохотало и упало на Егора, слегка придавив своей тяжестью. Зазвякало бьющееся стекло, по полу покатились пустые кастрюли и бутылки.

Егор выругался крепким словечком, осторожно придерживая дверцы узкого и высокого шкафчика, чтобы не вывалился остальной хлам, поставил его на место.

— Вот сука, накаркала мне несчастье сегодня, того и гляди, шею дома сломаешь. Ну завтра я до тебя, Клавдия, доберусь, — вслух сказал он.

Сегодня Егор поругался с ней: вечером приходил взять самогону в долг, еще не расплатившись за прежний. Бабка Клава не дала ему ни капли. Егор со злости вышиб стекло в окне кирпичом, она же вдогонку наговорила обидчику много проклятий. Все бы ничего, но поговаривали на селе: мол, колдунья она, с чертями путается. Егор-то самогонки нашел, только вот здорово не везет ему сегодня. На околице неизвестно почему подрался со своим бригадиром Федором, чуть ножом в бок не получил, Никита разнял. Пошел в гости к бывшей своей жене — на детишек посмотреть. С женой он уже года три не живет, ушла она от него. Дебоши ежедневно, пьянки, кто такое выдержит. Так теща на него собак спустила, едва успел ноги за ворота унести. Потом решил податься к сорокалетней вдовушке из соседней деревушки, к ней все мужики холостяки бегают — в реку с мостика свалился. Благо, ребятишки на отмели коней купали, вытащили. А теперь вот шкаф чуть голову не проломил.

«Как это он только умудрился повалиться, тяжелый ведь, нарочно и то не сразу сдвинешь», — подумал Егор, проходя на кухню.

Заглянув в холодильник, он обнаружил, что кроме прокисшего супа и пожелтевшего от времени куска сала в нем ничего нет. Недовольный, он хлопнул дверцей и удалился в спальню, на ходу скинув башмаки и штаны. На рубашку сил у него не хватило.

— Спать, спать, завтра что-нибудь в магазине куплю, — прошептал он и плюхнулся на кровать. Уже через минуту он мирно похрапывал в неестественной для спящего человека позе.

До полуночи он спал спокойно, но только часы пробили двенадцать, ему стал сниться удивительный сон.

Егор шел по пустыне. Яркое солнце нещадно палило. В горле пересохло, язык, одеревенев, прилип к нёбу. Ноги подкосились, и он упал на раскаленный темно-желтый песок.

Теперь Егор уже полз, пытался из последних сил покорить высокий бархан. Он, словно вода, волною осыпался, но Егор снова и снова карабкался вверх, захлебываясь песчинками, Его толкала непреодолимая сила, как будто кто-то гнал вперед неразумную машину в облике человека. Руки по локоть утопали в зыбучей жиже, ноги не находили опоры — скользили. Еще немного, совсем чуточку, и, облегченно вздохнув, он растянулся на вершине бархана. Высохшие глаза увидели воду. Она шумно шелестела, и совсем рядом, внизу, всего в нескольких метрах. Небольшая рябь пронеслась по озеру, и оно заиграло, заблестело сотнями серебряных искорок, ослеплявших, как зеркальные зайчики. Прозрачная до голубизны вода манила, притягивала к себе животворной прохладой, словно неотразимая красавица, протягивала нежные ручки, предлагая себя.

Егор кубарем скатился с бархана и, подняв столб брызг, с головой окунулся в бирюзовое озеро. Он пил с жадностью верблюда, стараясь одним глотком втянуть в себя весь водоем. Но жажда не проходила, она еще больше пронизывала его тело, как червяк прогрызает насквозь спелое яблоко.

Егор прямо в воде стал на колени, набрал в пригоршни живительную влагу и плеснул себе в лицо. Колкие песчинки ударили по щекам и скатились на грудь и ноги.

— О Боже, — взмолился он охрипшим голосом, — укрепи душу мою, не дай умереть рабу твоему. Помоги.

Желто-белый диск солнца неожиданно потемнел, и на нем показался угрюмый лик Господа, удрученный грехами человеческими.

— Проснись, Егор, очнись от наваждения и не спи до рассвета, во сне твоя погибель.

Грозный голос гулким эхом прокатился по пустыне, и Егор действительно проснулся. Резким движением он вскочил с кровати и замотал головой, как собака, стряхивающая с себя воду. Он почувствовал ужасную сухость во рту и сразу же метнулся на кухню. Набрав до краев огромный ковш воды, на одном дыхании выпил все без остатка. Вытерев рукавом рубахи немного размякшие потрескавшиеся губы, учащенно дыша, Егор уселся на табурет.

«Вот это да, — подумал он, полностью придя в себя, — надо же, чуть не сдох во сне от жажды».

Трясущимися руками он вытащил из пачки папиросу, даже не разминая сунул в рот — закурил.

«Ох, старая карга, завтра я тебе дом подпалю, будешь знать, как людей со света сживать. Это же надо, одним проклятьем едва к праотцам не отправила, ведьма треклятая. А еще селяне хвалят: вот добрая душа, никому ни в чем не отказывает. Паскудина».

Егор сплюнул на пол и посмотрел в окно. Ему вдруг показалось, что полная луна подмигнула правым глазом и еще больше расплылась в приятной улыбке.

— Вот черт, уже всякая дрянь мерещится, — сказал он вслух и еще раз сплюнул.

Вдруг в спальне заскрипела кровать, и что-то грузно упало на пол. Егор вздрогнул, поднявшись, схватил в руку табурет и на цыпочках подошел к двери. Неяркий, белый свет луны немного освещал комнату сквозь большое, без занавесок, окно.

Егор ужаснулся от увиденной им картины, волосы встали дыбом, тело затряслось, как от жгучего холода.

На полу лежал он, Егор, широко раскинув руки и уставившись мутными глазами в потолок. Со всех углов, из-под мебели сбегались к нему десятки серых крыс. Они рвали маленькими зубками тело, обгладывали пальцы, лицо. Ухватив приличный кусок мяса — его мяса, — убегали прочь, исчезая в тени.

Егор несколько секунд стоял, оцепенев от ужаса, не зная, что предпринять. И только когда самая наглая из крыс оторвала ухо и пустилась наутек, он заревел, как от невыносимой боли, и швырнул в нее табуретом. Затем ногами стал топтать противные создания, истошно воя и выкрикивая несвязные слова. Крысы пищали, пытались огрызаться, лязгая челюстями. Вот уже с дюжину наглых тварей было раздавлено его тяжелыми пятками, некоторые, недобитые, отползали к стене, оставляя за собой тоненькую полоску крови. Их становилось все больше и больше, они уже начали сыпаться с потолка и стен, тело Егора совсем исчезло, покрытое серыми спинами. Неожиданно он поскользнулся, с размаху врезался лбом в спинку кровати и потерял сознание.

Утром Никита зашел к своему приятелю похмелиться и обнаружил обглоданный скелет Егора. Он лежал навзничь, широко раскинув руки, рядом валялось несколько десятков раздавленных крыс.
♦ одобрил friday13
21 сентября 2013 г.
Автор: Стивен Кинг

Ко дню рождения Стивена Кинга публикуем на сайте рассказ писателя «Бабуля»:

------

Мама Джорджа пошла к двери, но остановилась у порога и, поколебавшись, вернулась. Она взъерошила волосы сыну:

— Я не хотела бы, чтоб ты волновался. Все будет в порядке. И Бабуля тоже.

— Конечно, все будет о'кей. Передай Бадди, чтобы держал хвост пистолетом.

— Что-что, извиняюсь?

Джордж улыбнулся:

— Пусть будет паинькой.

— А, забавно. — Она улыбнулась рассеянно. — Джордж, ты уверен…

— Все будет ОТЛИЧНО.

«Уверен — в чем? Что не боишься остаться один с Бабулей? Она это хотела спросить?».

Если это, ответ будет, конечно, отрицательным. В любом случае, сейчас ему уже не 6 лет, как тогда, когда они только переехали в Мэн, чтобы ухаживать за Бабулей. Он заплакал, когда Бабуля отозвала свои тяжелые полные руки от белого кресла, пропахшего яйцами-пашот и сладкой пудрой, которую мама втирала в морщинистую кожу старухи. Бабуля подняла руки, ожидая, что он подойдет к ней, чтобы заключить его в объятия, прижать к своему огромному тяжелому телу — а он разревелся. Бадди подошел — и ничего, остался жив… но Бадди на 2 года старше. А теперь он сломал ногу и лежит в госпитале в Левинстоне.

— У тебя есть номер телефона доктора, если ВДРУГ что-то произойдет. Но он, надеюсь, не понадобится, так?

— Разумеется, — ответил Джордж и почувствовал сухой комок в горле. Он улыбнулся. Выглядит ли эта улыбка естественной? Да, конечно. Разумеется. Он ведь вовсе не боится Бабули. И ему уже далеко не 6 лет. Маме нужно пойти в больницу навестить Бадди. А он должен остаться здесь и быть умницей. Остаться с Бабулей — пожалуйста, без проблем.

Мама опять направилась к двери и, поколебавшись, снова вернулась, улыбаясь своей рассеянной, никому особо не адресованной улыбкой:

— Если она проснется и попросит чаю…

— Я в курсе, — ответил Джордж.

Он видел, какое волнение и даже испуг пытается скрыть мать за этой улыбкой. Она очень беспокоилась о Бадди и его дурацкой Лиге, тренер которой позвонил и сказал, что Бадди сломал ногу во время игры. Джордж только пришел из школы и ел на кухне пирожные с колой, когда мама, задохнувшись от волнения, воскликнула: «Что? Бадди?!.. И насколько серьезно?». Потом осторожно положила трубку на рычаг…

— Я все это знаю, мамочка. Я в курсе. Иди спокойно.

— Ты молодец, Джордж. Не бойся. Ты ведь не боишься Бабулю?

— Ха! — победно ухмыльнулся мальчик. Великолепная улыбка человека, которому уже далеко не 6 лет, который в курсе дела и держит хвост пистолетом. Замечательная голливудская улыбка, скрывающая ca собой пересохшее горло, словно забитое шерстяными комками.

— Передай Бадди, мне очень жаль, что с ним такое случилось.

— Хорошо, — ответила мать и в который раз направилась к выходу. В окно светило солнце, и в лучах плясали пылинки.

— Слава Богу, мы взяли спортивную страховку, правда, Джордж? Я не знаю, что мы теперь делали бы без нее.

— Передай Бадди, я желаю ему скорого выздоровления.

Мама опять улыбнулась. Обаятельная пятидесятилетняя женщина с поздними сыновьями: старшему 13, младшему 11 лет. Дверь приоткрылась, и холодный октябрьский ветер ворвался в комнату.

— И помни, доктор Арлиндер…

— Да, конечно. Теперь иди, а то Бадди наложат гипс до твоего прихода.

— Она будет спать все время, я надеюсь… Держись, сынок. Я очень люблю тебя. Ты у меня молодец! — на этом мама закрыла дверь.

Джордж подошел к окну и увидел, как она спешит к машине (старый Додж-69, потребляющий слишком много топлива) по дороге роясь в сумочке в поиске ключей. Теперь, когда она вышла из дома и не знала, что сын смотрит в окошко, улыбка исчезла. Мать выглядела усталой и потерянной, она боялась за Бадди. А Джордж волновался за нее. К брату он не испытывал особо светлых чувств. Бадди никогда не был слишком любезен и заботлив. Любимым его развлечением было повалить Джорджа на пол, усесться сверху и колотить его по лбу ложкой — Бадди называл это Пыткой Краснокожих и смеялся, как дебил. Иной раз он продолжал эту процедуру до тех пор, пока Джордж не начинал плакать… Или тот незабываемый случай, когда ночью в спальне Бадди слушал так внимательно горячий шепот брата о его симпатиях к Гови Макардл, а на следующее утро бегал по школьному двору и орал во всю глотку «ТИЛИ-ТИ-ЛИ-ТЕСТО, ЖЕНИХ И НЕВЕСТА!». Конечно, сломанная нога не изменит манер такому братцу, но Джордж предвкушал хотя бы временное спокойствие.

«Ну-ну, посмотрим, как ты будешь устраивать Пытку Краснокожих с загипсованной ногой. И каждый день, детка!».

Додж остановился. Мама посмотрела налево и направо, хотя никакого транспорта на пыльной дороге не предвиделось. Ей предстояло проехать 2 мили до асфальтовой дороги, и потом еще до Левинстона 19 минут. Машина, поурчав, скрылась из виду. Чистый прохладный октябрьский воздух замутился поднятой пылью, затем она стала медленно оседать. Он остался один.

С Бабулей.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
4 сентября 2013 г.
Первоисточник: jutkoe.ru

Хочу рассказать вам одну историю, случившуюся лет десять назад в нашем поселке. Дружили Евгения и Владимир еще со школы. После того как Владимир отслужил в армии, они поженились. Родители помогли им построить хороший дом и дальше помогали всем, чем могли. Казалось бы, живи и радуйся, но не тут-то было.

На худом ли месте построили дом, или недобрый глаз позавидовал молодым супругам, только не задалась у них семейная жизнь. Однажды после очередной ссоры Владимир собрался и ушел в родительский дом. Только и произнес на прощанье жене:

— Живи как хочешь!

— Я-то буду, а вот ты — нет! — крикнула в ответ Евгения.

Минуло три месяца. Стали люди в поселке замечать, что тает Владимир, исхудал, понурым стал. Подумали, что по жене сохнет, переживает. Мать же Владимира поняла — не в тоске дело, заболел чем-то сын, а врачи диагноз определить не могут. Тревога материнское сердце снедала, плохие предчувствия спать по ночам не давала. Собака во дворе по ночам выла, вырыла ямищу около крыльца.

Однажды Владимир пожаловался матери, что три ночи подряд видит один и тот же сон: лежит он у бабки Евдокиньи дома на постели, та ругается, гонит его из дома, а он встать не может, сил нет, а в доме нет ни окон, ни дверей. Ужаснулась мать — ведь бабка Евдокинья осенью отдала Богу душу!

В следующую субботу мать Владимира поехала в районный центр, в церковь, заказала молебен за здравие Владимира и обедню за упокой бабки Евдокиньи. В понедельник Владимир сказал матери, что снилась ему снова бабка Евдокинья, в этот раз взяла его за руку и вывела из дома. Открыла дверь, которую он до этого не замечал, и на прощанье сказала: «К дочери моей Гальке иди».

Бросилась мать к Галине, рассказала ей обо всем. Та подумала и вспомнила, что заходила к ней Евгения, жена Владимира, просила сверточек в гроб к бабке Евдокинье положить. Так слезно и жалобно просила, что Галина разрешила. Говорила, якобы в газетку платочек для своей умершей бабушки завернула, та во сне к ней часто приходит, просит передать с кем-либо. Ничего не поняла мать, пошла домой ни с чем.

Минул месяц. Идет как-то мать с работы домой, а навстречу ей старая цыганка. Остановилась возле женщины, посмотрела с прищуром на нее и говорит: «Образ твоего сына в чужом гробу тлеет, вместе с ним и жизнь его. Торопись, а то поздно будет».

Как кипятком обдало бедную женщину. Вот что положила Евгения в гроб бабке Евдокинье — фотографию Владика!

На следующее утро, взяв с собой Галину, мать пошла к председателю исполкома, а затем в милицию, и там все рассказала. Посочувствовали ей люди, приняли решение разрешить вскрыть могилу. Много народу собралось на кладбище — никогда подобного не было в поселке. Подняли гроб, открыли и нашли в ногах у покойницы газетный сверток. Развернули его, а в нем фото Владимира, размытое, полуистлевшее, вот-вот распадется на кусочки. У матери с сердцем стало плохо, приехала «скорая», сделали укол, отвезли в больницу.

Вскоре продал Владимир родительский дом, забрал мать и уехал в город. Евгения тоже не стала жить там после содеянного, продала их с Владимиром дом и уехала неведомо куда.
♦ одобрил friday13