Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В СТЕПИ»

10 ноября 2014 г.
Один раз летом я отдыхала в деревне у своей бабушки Марии. Деревня была маленькой, все население состояло из семерых стариков и пары дачников. Вот так я и жила вдали от цивилизации — не жизнь, а просто рай!

Однажды в деревне началась гроза и, естественно, по закону подлости отключился свет. Мы с бабушкой сидели в одной комнате, и я по природному своему любопытству начала выпытывать у нее страшные истории, чтобы пощекотать себе нервы. Бабушка сперва отмахивалась: дескать, ничего всю жизнь с ней страшного не приключалось, а сочинять она не мастерица… Но в итоге я взяла верх — она согласилась рассказать одну странную историю, которая приключилась с ней по молодости.

Моей бабушке было тогда около двадцати лет, и она той ещё красавицей и заводилой была, вокруг нее всегда крутилась гурьба молодежи. По вечерам любила она с друзьями ходить в соседнюю деревню, где был сельский клуб. Путь же к этой деревне был длинный и пролегал через степь. Ну и в тот раз, навеселившись, как обычно, ребята и девчата стали разбредаться по домам. Моя бабка тоже решила, что пора идти к себе на хутор. Была уже глубокая ночь, и ей дома могло сильно влететь за такое позднее гуляние. Да вот только все друзья уже ушли, проводить её было некому. Но Маша была не из робкого десятка и решила самостоятельно добраться до дома.

Ночь стояла лунная, вся дорога освещена её светом — чего бояться? Идет Маша по степи, о женихах мечтает, как вдруг видит впереди себя щенка. Ничего особенного — обычный дворняжка, симпатичный такой… Он сидит на дороге и скулит так жалобно, аж мороз по коже. Маша доброй девкой была, жалко ей стало щенка, только она никак понять не могла, как он тут посреди степи вдали от хуторов оказался. Решила его домой забрать. Только подошла, как этот странный щенок вдруг упал на бок и замолчал. Моя бабушка испугалась, потыкала его палочкой — а он окоченевший, смердящий, словом, давно уже труп! Бабушке стало жутковато, она быстро прошла мимо, стараясь забыть о том, что видела. Через несколько минут у неё появилось такое чувство, как будто кто-то пристально смотрит ей в спину. Маша обернулась. Щенок! Сел совсем неподалеку от нее, внимательно смотрит и скулит. Бабушка клялась, что никогда не видела у собаки подобного насмешливого и злого, как у человека, взгляда. Вот только тогда она поняла, что это не простой щенок, и дала деру.

Дома, конечно же, ее стали отчитывать за то, что так поздно вернулась, но, как рассказывает бабушка, она была в таком состоянии, что полчаса не могла понять, что ей втолковывают родители. С тех пор она ни разу не задерживалась допоздна, и домой ходила всегда в сопровождении людей.
♦ одобрил friday13
2 июня 2014 г.
Автор: Тихонов Дмитрий

Я сидел на иссохшем остове телеги, подставив спину безжалостно палящему солнцу, и думал о стройной темноволосой девушке, которую когда-то любил. О ее плечах, пальцах и маленьких изящных следах на песке. Имени ее я не помнил, слишком много лет успело пройти с тех пор, когда мы встретились в последний раз. Но на самом деле имя так мало значит. Особенно в таком нелепом переплетении противоречий, как любовь. Особенно, если ваша возлюбленная уже давным-давно покоится под грубым деревянным крестом, который вы сколотили собственными руками.

Я вздохнул. Хотелось пить, а в небольшой фляжке, висевшей на моем поясе, воды осталось всего на пару глотков. Во все стороны, насколько хватало глаз, тянулись однообразные, раскаленные, усеянные костями и камнями Пустоши, и до ближайшего колодца было два дня пути. Однако я кое-кого дожидался и вовсе не собирался переносить предстоящую важную встречу из-за одной только жажды. Пора прекращать тратить время впустую.

Шаги за спиной я услышал задолго до того, как рядом с моей тенью на песке появились еще три, и сразу понял, что это именно те, кого я ждал. Но оборачиваться не собирался, хотя и рисковал получить пулю между лопаток.

— Подними руки, быстро! — раздалось сзади. Просьбу подкрепил ствол револьвера, уткнувшийся мне в затылок. Аргумент более чем веский. Пришлось подчиниться.

— Хорошо. Теперь повернись.

Я повернулся, и дуло пистолета оказалось точно перед моими глазами. Захватывающее зрелище, доложу я вам. Будто железнодорожный тоннель. Тоннель, в глубине которого ждет своего часа смертоносный свинцовый поезд.

Их было трое, как меня и предупреждали. Все запыленные, угрюмые, небритые, с длинными светлыми волосами. На фоне мертвого пейзажа Пустошей они смотрелись достаточно естественно. Братья Гартеры, черт бы их побрал. Та еще семейка.

— Он самый! — обрадовано заявил тот, который держал револьвер. Судя по багровому шраму, пересекающему все лицо, это был старший из братьев, Безумный Джон.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Первоисточник: ffatal.ru

Автор: Крипи Пастор

Когда-то давно, когда я училась еще на первых курсах, мне приснился любопытный сон. Я не помню его начала, да и до конца его досмотреть не получилось, но кое-что осталось в памяти, и я запомнила это очень хорошо. В том сне я обнаружила себя в железнодорожном купе. Я была одна, но дверь в коридор была открыта. Выйдя, я осмотрелась. Мое купе оказалось в середине вагона, остальные двери тоже открыты. Кроме меня в вагоне никого не было, но откуда-то снаружи доносились голоса. Я отодвинула шторку и выглянула в окно. Десятка три людей, очевидно, других пассажиров, стояли у вагона и о чем-то возбужденно переговаривались. Вокруг под тяжелым серым небом была неподвижная степь, поросшая желтоватой травой. Я поспешила к выходу. Спустившись на землю, я увидела, что вагон, в котором была, стоит отцепленный на запасном пути, а рядом, в нескольких метрах, проходила основная железнодорожная ветка. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулась степь, покрытая невысокими холмами. Наш вагон и рельсы были единственными признаками цивилизации и выглядели чужеродными на фоне такого пейзажа.

Между тем я узнала от других пассажиров, что произошло. Ночью, пока все спали, наш вагон отцепили от остального состава и отогнали на запасные пути, что, в общем, было очевидным. В толпе оказался и проводник вагона. Выглядел он как типичный выходец из Средней Азии и на плохом русском пытался успокоить пассажиров, которые, впрочем, не сильно переживали, однако о причинах остановки он ничего не говорил.

— Не знаю. Не знаю, скоро поедем. Скоро поедем. Все хорошо.

Постояв вместе со всеми некоторое время, я решила вернуться в купе. Когда я забиралась по лестнице в вагон, то с удивлением заметила, как сильно он запылился. Я села на свое место и стала смотреть в окно. Стекло покрывал толстый слой пыли и мелкие царапины. Наверное, пыль нанесло ветром из степи. Вскоре в купе вернулись мои попутчики, остальные пассажиры также разошлись по своим местам и только проводник остался снаружи, ходил вдоль вагона, осматривая его и чему-то улыбаясь.

Во сне прошли день, ночь, и наступило новое утро. Я снова была в том вагоне одна. Выйдя наружу, где, как и вчера, толпились пассажиры, я обратила внимание, насколько шаткой и скрипучей стала железная лестница. Пассажиры шумно обсуждали исчезновение нескольких человек. Чей-то муж, чья-то сестра, чей-то друг, чья-то дочь, чей-то отец — всего пять человек пропало за прошедшую ночь. Местность вокруг вагона была уже неоднократно осмотрена. Люди уверяли, что никаких следов пропавших они не нашли. Проводник с хитрой улыбкой говорил, что понятия не имеет, куда могли подеваться пропавшие, но пообещал, что на ночь запрет входные двери. Ему никто не верил. В толпе я нашла своих соседей по купе, с ними все было в порядке. Я попросила их будить меня, когда они соберутся выходить из вагона в следующий раз. Мне не хотелось оставаться там одной.

Люди еще некоторое время возмущались произошедшим, требовали от проводника объяснений, просили его связаться по радио с ближайшей станцией или хотя бы объяснить, где мы сейчас находимся, но тот лишь улыбался и говорил, что ничего не знает.

— Поезд поехал другая дорога. Отцепил вагон. Не знаю. Скоро поедем. Другая дорога — не знаю, где мы. Все хорошо.

Так ничего и не добившись, вечером все разошлись по своим местам. Зайдя в купе, я увидела, что мои руки испачканы ржавчиной. Я держалась за поручни, когда вылезала и забиралась в вагон, но утром мои руки были чистыми. Поручни проржавели за один день.

Следующей ночью я не спала. С первыми лучами солнца я вышла в коридор и стала ждать. Мои соседи тоже не спали, но остались в купе. Я видела их, а они меня. Вскоре из других купе в коридор стали выходить пассажиры. Появился и проводник, он открыл двери в тамбур, которые действительно запирал на ночь. Некоторые люди пошли на улицу, другие вернулись на свои места. Я осталась в коридоре. Несмотря на царившее вокруг оживление и шум, из двух купе так никто и не вышел. Я сказала об этом проводнику, но он отмахнулся от меня. Это заметили другие. Вместе мы открыли двери и увидели абсолютно пустые купе. Людей не было ни на верхних полках, ни в багажных отделениях. Не было никаких следов, они просто исчезли. Исчезло еще пять человек.

Мы окружили проводника и потребовали от него объяснений. Мы дали понять, что не шутим. Несколько мужчин избили его, но так ничего и не добились. Проводник плакал, клялся и божился, что ничего не знает. В вагоне было несколько детей разного возраста. Мальчик лет шести ехал вместе со своей бабушкой. Несмотря на нависшее напряжение, казалось, что ни мальчик, ни его бабушка не понимали, что происходит. Они с безмятежным видом подходили к пассажирам, мальчик тянул их за рукав, разговаривал и что-то показывал им, а потом его одергивала бабушка и они шли дальше. Краска на нашем вагоне облупилась, обнажив ржавый метал. Стекла в окнах помутнели и покрылись царапинами. Рельсы запасного пути заносило песком, а главный путь и вовсе исчез. Я не знала, замечал ли это кто-то кроме меня.

Вечером, сидя в купе, мы решили дежурить парами. Мы пытались как-то организовать дежурства и с другими пассажирами, но никто никому не доверял. Все предпочли просто запираться на ночь, но с двумя соседними купе мы договорились, что будем стучать друг другу в стену каждые полчаса, что бы знать, что все в порядке.

Я дежурила первой. Со мной дежурил мужчина. Он был одним из тех, кто избивал проводника. Мы сидели в напряженном молчании, лишь стук каждые полчаса разрывал плотную тишину. За окнами была кромешная тьма, смотреть туда не хотелось. Отдежурив, мы разбудили остальных. Я была вымотана и почти сразу заснула. Во сне я слышала стук и знала, что пока все нормально.

Проснулась я от того, что кто-то громкого барабанил в дверь купе и кричал. Я была одна в купе. За оконным стеклом метались тени, с улицы кто-то пытался заглянуть внутрь. Я открыла дверь и на меня набросились с расспросами о пропавших людях. Я сказала, что спала последние несколько часов и ничего не знаю. Оказывается, последний час наше купе не отвечало на стук, а последние полчаса они пытались выяснить, что случилось, но дверь была заперта, а окна занавешены. Мои попутчики пропали. Также выяснилось, что пропало еще несколько человек, в том числе и проводник.

В этот день никто не выходил на улицу. Все сидели в своих купе и напряженно вглядывались в соседей. Я же осталась одна. Меня испугала прошедшая ночь, но еще больше пугала предстоящая. Я прошлась по вагону, просилась в другие купе, где еще оставались люди, но меня никто не пустил. Мне не доверяли. Никто никому не доверял. Я выбралась из вагона, спрыгнув на землю — последние ступеньки лестницы уже превратились в труху — и наступать на них я не рискнула. Я стояла у проржавевшего насквозь вагона и вглядывалась в степь. Сверху давило тяжелое осеннее небо. Казалось, что в мире больше ничего не осталось. Ко мне подошел мальчик со своей бабушкой. Он требовательно подергал меня за рукав, а его бабушка стояла рядом и снисходительно улыбалась.

— Что ты хочешь, малыш?

— Тетя, купите себе день жизни? Хотите? — мальчик протянул мне листок, разлинованный по времени, на подобии ежедневника: 9:00, 10:00 и так далее до 21 часа. В другой руке он держал блокнотик, из которого, очевидно, и вырвал этот листок.

— Сколько он стоит? — спросила я.

— Сегодня — сто рублей.

— Простите его, ребенок играет просто… — бабушка протянула руки, что бы увести малыша, но я остановила её.

— Нет-нет, постойте. Я куплю. Вот сто рублей.

Мальчик забрал у меня деньги, потом молча и старательно нацарапал что–то огрызком карандаша на своем листочке, который и протянул мне.

— Вот! Держите! Теперь сработает.

— Спасибо.

Я аккуратно сложила листок и убрала его в карман, провожая взглядом эту странную пару. Они прошли вдоль вагона, мальчик махал руками и что-то оживленно рассказывал своей бабушке, подбирал камешки с земли, рассматривал их и кидал прочь. Потом они не без труда забрались в вагон, а я постояла еще немного и вернулась в свое купе.

Для меня ночь прошла спокойно. Утром обнаружилась пропажа еще нескольких человек. В большинстве купе теперь оставалось всего по 2-3 человека. Одиночек вроде меня тоже прибавилось. Все вышли на улицу и пытались решить, что делать дальше. Мужчины спорили и ругались, женщины плакали. В изрядно поредевшей толпе я высматривала мальчика и его бабушку.

— Привет! Я хочу купить у тебя еще один день. Сколько это стоит?

— Сегодня сто пятьдесят, но для вас можно и за сто!

— Почему так?

— Сегодня вам ничего не грозит.

— Откуда ты знаешь?

— Ну знаю… Просто.

— Я куплю, вот 150 рублей.

— Как хотите, тетя.

Мальчик достал свой заметно похудевший блокнотик и вырвал из него листок. Потом начертил на нем что-то карандашом и протянул мне. Он уже собрался идти дальше, но я остановила его.

— Ты всем продаешь такие листки?

— Продаю всем! А предлагаю только кому надо. Вчера было надо вам.

— А откуда ты знаешь, кому «надо»?

— Просто знаю.

— Малыш, а что будет, когда твой блокнот закончится?

— Не знаю, — мальчик пожал плечами с самым беспечным видом.

— Ты знаешь, что тут происходит?

— Не знаю… Забирают нас просто. Ладно, тетя, мне пора! А то бабушка потеряет…

Он ушел, а я осталась разглядывать листок, который он мне дал. Люди вокруг меня волновались, они собирались оставить вагон и уходить, но не могли решить в какую сторону двигаться. Холмы, поросшие выгоревшей травой, обступали нас со всех сторон. Серое небо стремительно темнело. В конце концов наступил вечер, и было решено продолжить обсуждение завтра. Все потянулись ко входам в вагон.

Неожиданно раздался скрежет металла и испуганные крики. Окончательно проржавевшая лестница не выдержала веса очередного пассажира и развалилась прямо под ним. Мужчина, забиравшийся в вагон, упал и довольно сильно поранился. Его перебинтовали и затащили внутрь, как и всех остальных. Я забиралась последней и видела, что рельс уже совсем не осталось. Колесные тележки вагона глубоко увязли в сухой степной земле. Кое-где сквозь трухлявый металл уже пробивалась рыжеватая трава. Внутри дела обстояли не лучше. Отделочные панели разрушались, покрывались плесенью. Обивка сидений протерлась, пол прогибался под ногами, все скрипело и шаталось.

Ко мне в купе зашла девушка и молодой мужчина. Они также остались одни и думали, что провести ночь вместе будет безопаснее. Я не возражала.

— К вам подходил этот мальчик с блокнотом? — спросила девушка.

— Подходил, — ответил мужчина.

— И что? Вы купили себе день жизни?

— Конечно же нет! А Вы купили?

— Да.

— Перестаньте! Это же просто смешно! Ребенок играет, а Вы…

— Пожалуйста, сделайте для меня кое-что, — обратилась я к мужчине, протягивая ему приобретенный сегодня листик, — сохраните это у себя до утра.

— Вы серьезно? Ну, если Вам от этого будет легче…

Мужчина забрал у меня листок и сунул его в карман. Мы еще немного поговорили, и я не заметила, как заснула.

Разбудил меня грохот и звон разбившегося стекла. Я открыла глаза и увидела, что оконная рама нашего купе развалилась, а стекло выпало наружу. Над холмами уже брезжил рассвет. В его свете я увидела девушку. Она сидела на полке, забившись глубоко в угол, и смотрела на меня безумными глазам. Молодого мужчины нигде не было. На полке, где он сидел, я нашла свой листок.

Девушка была напугана и не реагировала на мои вопросы. Я оставила её и вышла в коридор. Ковровая дорожка уже давно истлела, и теперь в полу были сквозные дыры, через которые тянулись стебли травы. Осторожно пройдя по коридору, я вышла из вагона. Нас осталось не больше дюжины. Все были напуганы и растеряны. В центре стоял мужчина и говорил, что мы должны уходить. В руках он держал ружье. Остальные слушали его. Я искала глазами мальчика с блокнотом, но не находила. Страх медленно охватывал меня. Вдруг где-то совсем рядом раздался пронзительный звонок. Все вокруг с недоумением уставились на меня. Я невольно попятилась назад. Звонок звенел где-то совсем рядом, буквально у меня над ухом. В растерянности я посмотрела по сторонам, стала ощупывать себя и поняла, что это звонит мой будильник. Он, словно рыболовный крючок, зацепил мое сознание, стремительно вытягивая его в реальность. Мне пора было просыпаться. Испытывая непонятную смесь ужаса и облегчения, я в последний раз оглянулась по сторонам. Будильник требовательно звенел, и за мгновение до того, как открыть глаза, я увидела мальчика. Он держал в руках пустую обложку своего блокнотика и смотрел на меня глазами, полными слез. Солнечный свет ослепил меня. Люди, ржавый остов вагона в холмистой степи, осеннее небо растаяли, уступая новому утру, но оставили после себя ощущение неудовлетворенности, недосказанности. Никогда больше я не видела этот сон.

Это воспоминание я бережно храню уже много лет. Я никогда и ни с кем не обсуждала его, и, пожалуй, никогда по настоящему не задумывалась, что оно может означать. Это мое глубоко личное переживание и я даже не буду пытаться объяснить, чем оно для меня является.

А еще я никогда не думала, что запишу этот сон. Но иногда в жизни что-то меняется. Иногда это просто путешествие. И сейчас я еду в своем купе навстречу чему-то новому и пишу этот текст. За окном проносится привычный пейзаж — пожелтевшие после жаркого лета леса и неказистые деревни подступают к самым рельсам, зажимая их, навевая приятную грусть и тоску. Наш поезд мчится на юго-восток, и к вечеру мы вырвемся в степь, по которой будем ехать всю ночь.

Конечно, все это не причина делиться самым сокровенным. Но час назад ко мне в купе зашел мальчик лет семи. Мы посмотрели друг на друга и поняли, что знакомы. Он протянул мне блокнотик и уже хотел что-то сказать, но тут в купе вошла его бабушка. Она извинилась и увела своего внука. Они были уже коридоре, когда до меня донеслась последняя её фраза: «Подожди, малыш, еще рано».

Это не дежавю, не фатализм. Я не помню начала моего сна, и я не смогла узнать, чем он закончился. Я рассматриваю своих попутчиков, и думаю о том, что ждет нас через несколько часов. Странно, сейчас я не испытываю ни волнения, ни страха, но у меня есть дурное предчувствие насчет этой поездки.
метки: в степи сны
♦ одобрила Совесть
6 января 2014 г.
Эта абсолютно реальная история произошла со мной лично. В детстве мы жили в Калмыкии, а она славится своими бескрайними степями. Днем красиво, а ночью лучше не оказываться в степи в одиночестве. Жили мы тогда на окраине села — наш домик был последним, а дальше пролегала необъятная степь.

И вот как-то раз мы с друзьями возвращались в село из соседней деревни, которая располагалась не далее чем в пяти километрах. Была зима, из-за снега было светло очень. И вдруг один из друзей сказал, что кто-то нас преследует. Мы обернулись и обомлели: за нами шло существо громадного роста, худое, вроде бы в черном пальто. Мне в голову сразу пришла мысль о черте. Нет, у него не было ни рог, ни хвоста, ни копыт, но это существо вселяло ужас одним своим присутствием. Как только мы все обернулись, оно резко свернуло налево, хотя уже почти нагнало нас. В его движениях была какая-то неестественность — я не видел, как оно перебирало ногами, не слышал хруста снега под его шагами, причём оно так резко сменило курс, как будто парило над землей.

Надо ли говорить, как мы все испугались?.. Стоит ещё заметить, что он свернул в ту сторону, где, кроме степи, ничего нет в ближайшие пятьдесят километров. И ещё долго, оборачиваясь, мы видели плавно удаляющееся чёрное пятно в снежной степи.
♦ одобрил friday13
24 июля 2013 г.
Первоисточник: barelybreathing.ru

Автор: Harvester

История эта приключилась со мной в конце октября. Стояла осень, уже не золотая, но ещё не сырая и промозглая. Дача Влада, день рождения которого мы отмечали, находилась в одиннадцатом саду. Место не то, чтобы глухое... как степь может быть глухой? Просто одиннадцатый сад фактически уже не существовал, большинство участков были заброшены, правление не работало. Однако для двухдневной вечеринки место было более-менее подходящим. Если оттуда проехать буквально пару километров по трассе в сторону Семипалатинска, то можно увидеть полуразрушенную ферму. Там-то и находился импровизированный скотомогильник: в огромной яме, когда-то бывшей подвалом кормоцеха, вповалку лежали трупы лошадей, коров, свиней и прочего скота. О санитарных нормах не стоит и заикаться. Местный колхоз, что любопытно, работал, но, несмотря на это, примерное количество трупов в яме оставалось постоянным.

В тот день дул тёплый ветер с юга, стояла хорошая погода, я сидел на складном стульчике возле мангала с бутылкой пива в руках и то и дело переворачивал шампуры. Отец Влада строго-настрого запретил жарить шашлык во дворе, поэтому я находился за оградой у дороги. Вдалеке виднелся кормоцех, а за ним, еле различимая в вечерней дымке, тёмной стеной стояла забока.

Начинало темнеть. Мясо уже достаточно прожарилось, и я было собирался идти в дом, как вдруг увидел силуэт, приближавшийся ко мне со стороны поля. Он был похож на человека, но походка его была странной: движения дёрганые, неестественные, он очень медленно шёл, почти топтался на месте. Алкаш? Наркоман? Незнакомец меня мало заинтересовал, поэтому я развернулся и зашагал к дому с шашлыками в руках. Когда я подошёл к калитке и обернулся, я увидел, что тот уставился на меня. Его голова была завалена набок, он весь перекособочился, но смотрел прямо на меня. Не знаю, зачем, но я крикнул: «Эй, мужик!». Он вдруг опустился на четвереньки, как-то по-собачьи пополз обратно и скрылся в сухой траве.

Я не придал этому значения: мало ли кто в поле может шариться? Хотя выглядело это довольно странно. Похолодало, вся компания забралась в дом, благо размеры его позволяли. Через пару минут выяснилось, что один из нас отсутствует. Это был Серёжа, самый младший, ему было 16 лет. Через двадцать минут народ забеспокоился, я сразу рассказал, что видел кого-то в поле. Может, Серёже стало плохо, и он пошёл проблеваться? Позвонили ему, звонок раздался в соседней комнате, телефон лежал на стуле. Кто-то из нас вышел из дома, покричал, и было решено отправляться на поиски. На улице уже стоял густой туман, мы оставили свет в доме, чтобы можно было ориентироваться, и кое-кто взял фонарики. Благо, нас было двенадцать человек — мы рассредоточились вдоль дороги и первым делом наспех осмотрели близлежащие участки. Никого. Размахивая фонарями и выкрикивая имя Серёжи, мы пошли в поле, где, предположительно, я его видел. Вскоре мы прошли уже приличное расстояние и тусклый свет из окон дома скрылся в тумане. Беспокойство нарастало. Мы шли таким образом, что я не мог видеть крайних в «цепи» из-за тумана. Когда впереди показалось здание кормоцеха, слева послышался крик: «Где Олег?!». Кричала Настя — оказалось, что Олег тоже пропал. Мы начали ходить кругами, орать, кто-то заплакал. А через мгновение все встали, как вкопанные.

Кто-то был в тумане. Неясные силуэты надвигались со стороны кормоцеха. Сначала их было 5-6. Создалось впечатление, что ОНИ вылезают из той ямы, из скотомогильника. Я дрожал так, что челюсти стучали, а ноги не слушались. Первой закричала и побежала Алёна. Остальные тоже бросились бежать. Я спотыкался, падал, снова бежал и твердил себе: не останавливайся, не оборачивайся. В тумане силуэты бегущих сливались с ИХ силуэтами, было непонятно, кто где. Истошно вопили девочки, в темноте метались из стороны в сторону лучи фонарей. Вскоре впереди показался свет. Толпа просто сломала забор и ввалилась в дом. Кто-то захлопнул дверь и задвинул засов. На миг воцарилась тишина, а потом дом заполнился рыданием и всхлипами. Девочки плакали, некоторые парни тоже. В итоге не досчитались двоих: не было Серёжи и Олега. В душном помещении запахло мочой, кого-то вырвало. Мы все забились в углы и ждали. Ждали неизвестно чего...

Вдруг в доме погас свет. Кто-то заверещал. Из дальнего угла послышался голос Ильи: «Т-с-с-с-с». Через некоторое время все замолкли и услышали. И я услышал. Кто-то ходил вокруг дома, можно было различить тихое бормотание, что-то вроде «хырр-хырр-ажажж-барр». Все замерли. Шаги повторялись в тишине. Бормотание то ускорялось, то затихало, будто кто-то разговаривал сам с собой. Снова кого-то вырвало. Тут снаружи в дверь заколотили. Все подскочили, кто-то бросился к двери, но сразу же вернулся на место. Стук продолжался пару минут и так же внезапно стих.

Так мы просидели до утра, трясясь и пуская слюни от страха. Наутро мы всё же решились выйти на улицу. На крыльце, свернувшись калачиком, спал Олег — видимо, это он стучался в дверь ночью. Парень был жив, но не мог говорить. Электропроводка на улице была перегрызена, забор свален, и ни следа Серёжи.

Мы сразу же вызвали такси и уехали из этого места. Всю дорогу накрапывал мелкий дождик. За ночь погода переменилась до неузнаваемости, низко висели серые тучи, было холодно и сыро. Мы ехали молча.

По факту исчезновения Серёжи было возбуждено уголовное дело, нас как свидетелей (или подозреваемых?) постоянно вызывали для дачи показаний, на нас смотрели как на идиотов, отправляли на обследование в наркологию и проводили судмедэкспертизы. Весь одиннадцатый сад, как и близлежащий лес, был прочёсан милицией и военными, проводились опросы немногочисленных местных жителей, скотомогильник был вскрыт, но ничего так и не было обнаружено: ни трупа, ни следа Серёжи. Олег заново учился говорить, но так ничего внятного не смог рассказать. Об этом случае даже писали в местной газете, дело пролежало на рассмотрении неизвестно сколько. В итоге Серёжа был объявлен без вести пропавшим, а мы зареклись даже смотреть в сторону одиннадцатого сада и скотомогильника.
♦ одобрил friday13
2 июля 2013 г.
Я отдыхала в селе. Друзей было много, дел еще больше — словом, не скучала. Как-то я со всей честной компанией отправилась на прогулку, и не просто на прогулку, а к степному озеру. Озеро это имеет довольно-таки правильную форму круга, так что все берега отлично просматриваются. А вокруг озера на километр тянутся густые непролазные заросли двухметровой травы, пройти через которую можно только по узкой тропинке, протоптанной местными жителями. Довершает картину ржавая железнодорожная цистерна, лежащая на боку, черт знает как оказавшаяся в степи и валяющаяся посреди зарослей.

Похватав велосипеды, наскоро упаковав в рюкзаки одежду, полотенца и еду, наша компания двинулась к озеру. День выдался солнечный, теплый — идеальная погода для пикника. Полдня мы только и делали, что купались и играли в мяч на воде. Я как раз должна была поймать пас, как вдруг мой взгляд уперся в стену камышей на противоположном берегу. И тут же что-то странное произошло со мной: беспокойство, мгновенно переросшее в волну леденящего ужаса. Я готова была бежать, бежать от этого проклятого места. Там, в камышах, кто-то был, кто-то сверлил спины моих друзей ненавидящим взглядом...

ШЛЕП!

Здоровенный резиновый мяч пролетел точно между моих рук угодив мне прямо в лицо. Я, не устояв на ногах, шлепнулась в воду. Отплевываясь и фыркая, не обращая внимания на громкий смех, я лихорадочно вглядывалась в камыш, пытаясь разглядеть то, что меня так напугало. Но веселый смех друзей заставил меня забыть о страхе: в самом деле, ну что тут может быть? Никто же, кроме меня, не боится. Мы продолжили развлекаться до вечера, а когда стемнело, усталые и голодные, мы отправились к той самой цистерне, взобрались по остаткам лестницы на нее, развели костер из заранее собранных в селе веток и принялись уплетать взятую из дому провизию.

Августовская ночь только начиналась, а звезд на небе было уже немерено. Не было слышно ни шума деревни, ни собак, только шум костра и звуки, издаваемые сверчками. Мы рассказывали друг другу страшилки и делились планами на остаток лета.

Вдруг наше внимание привлек какой-то шум, словно кто-то пробирался сквозь густую траву. Инстинктивно сбившись в кучу, мы многозначительно переглянулись. Может, компания соседских ребят решила присоединится к нам или припугнуть нас? Но эта мысль как-то не прижилась. Кто-то шел, раздвигая своим телом траву, отчего казалось, что по темно-зеленому морю бежит волна, как от большой рыбы. Кто бы это ни был, меня поразила скорость, с которой он двигался: в таких зарослях даже бегом нельзя разогнаться больше, чем на 10 километров в час, а этот субъект прямо-таки летел...

Самый храбрый из нас, Дима, решил спустится и разобраться с шутниками, но восемь пар рук тотчас пресекли эту идею, втащив его в самый центр круга. Незнакомец тем временем описал круг вокруг цистерны и остановился у лестницы. Тут Дима не выдержал:

— Эй, кто там дурачится?! Сейчас слезу, ноги переломаю!

Ответом была тишина. Минуты через две послышался такой звук, будто кто-то скребся о корпус цистерны. Мы не на шутку перепугались. Молчать дальше никто не стал:

— Эй, ну кто там, не смешно!

— Сдаемся, напугали...

— Придурки, мы сейчас слезем, точно получите!

— Хватит вам, идите лучше... А-а-а, чтоб тебя!

Даже все наши вместе взятые голоса не смогли перекрыть ЭТО. Протяжный вой разнесся над степью, повиснув где-то под звездами. Что-то вопило не переставая, и в этом крике было столько злобы и ненависти, что аж мороз по коже пробирал.

Мы так испугались, что даже не пытались что-то предпринять, а только сбились в кучу. Некоторые, в том числе и я, попытались закрыть уши, только бы не слышать это. Однако мерзкий звук пробирался даже сквозь заткнутые уши, постепенно набирая высоту и невольно наталкивая на мысль о циркулярной пиле.

Вдруг все стихло. Вокруг повисла тишина. Слазить и «переламывать ноги» не рвался уже никто. Лично я просто онемела от страха: в том, что внизу не человек, сомнений у меня не было. Да и у остальных тоже. Первая мысль была — пересидеть до утра (все-таки цистерна — неплохое убежище), но гость мог оказаться неплохим прыгуном, а костер наш догорал. Если мы окажемся в кромешной темноте — шансов у нас ноль. Надо было срочно что-то делать.

Бежать к тропинке не было смысла: слишком далеко. Мы будем путаться в траве, а зверюга в это время спокойно нас поймает. Зато имелся реальный шанс добежать до воды, схватить велосипеды и дать деру. Эту идею одобрили все.

Оставался вопрос — как спуститься вниз? Ведь под лестницей дежурит эта тварь, а спрыгнуть с другой стороны на землю невозможно: все кости переломаем. Мы решили попробовать отвлекающий маневр и стали бросать рюкзаки в сторону.

Казалось, это сработало. Травяной ручеек двинулся на источник шума. Это был наш шанс: теперь от невидимого кошмара нас отделяли стены цистерны. С быстротой молнии мы соскальзывали по перилам и один за другим исчезали в зеленом море. Когда я спрыгнула с последней ступеньки, надо мной тут же сомкнулась зеленая ботва. Не обращая внимания на острые края стеблей, я со всех ног ломанулась следом за остальными. Темнота, какие-то норы, мелкая живность, улепетывающая из-под ног, и зверь где-то позади. Мы давно уже не бежали группой, а рассредоточились во все стороны.

И тут до меня дошло...

Озеро было в другой стороне. Когда мы шли от озера к цистерне, нам пришлось обходить ее, чтобы добраться до лестницы. Значит, теперь мы бежали в плавни. Глубокие непролазные плавни, которые тянутся на километр. От этой мысли ноги у меня подкосились, и я плюхнулась на землю.

— Ребята, мы не туда бежим!

Никто мне не ответил. Какое-то время я слышала их топот и тяжелое дыхание, а потом все стихло.

Я валялась на земле, не в силах пошевелится. Мне казалось, что если я сдвинусь с места, то на меня тут же обрушится НЕЧТО и загрызет меня. Однако никто не прыгал, не впивался клыками в горло. Я попробовала встать. Вокруг меня была темнота, сверху равнодушно поблескивали звезды.

Рядом послышался крик. Я не стала дожидаться, пока придется кричать и мне, и рванула в противоположном направлении. Вперед, вперед, вперед.....

Вдруг сплошная стена разошлась и отступила до горизонта, свежий ветер подул мне в лицо: неизвестно как, но я выбралась на берег. Вдали я заметила семь удаляющихся лучей от фонариков. Похоже, семерым удалось выбраться. Я увидела, что на земле валяются два велосипеда. Похоже, кроме меня, тут ещё кто-то оставался. Схватив велосипед, я села на него и что есть силы рванула к селу...

Впоследствии выяснилось, что ребята всё-таки услышали мой крик и повернули обратно. Добежав до озера, они хотели подождать меня и Диму, но страх оказался сильнее. Они вытащили для нас велосипеды, надеясь, что мы выберемся.

Но Дима не выбрался.

Нет, его не разорвали. Он умер от переохлаждения, просидев всю ночь в озере. Было расследование, расспросы милиции, шумные похороны... Тварь искали всем селом, но ничего не нашли. Некоторые, кажется, и вовсе нам не поверили.

Но мы знаем: то, что заставило нашего друга просидеть до утра в ледяной воде, всё ещё живо.
♦ одобрил friday13
16 июня 2013 г.
Автор: Дарья Цивина

Расскажу страшную историю, услышанную мной в детстве не один раз. Она произошла с моей бабушкой и ее матерью, моей прабабушкой.

Дело было примерно в 50-х. Бабушке было 7 лет, а ее матери — 26. Они переехали на целину после смерти главы семейства. Прабабушку взяли в строительную бригаду плести маты из камышей, а бабушка пошла в первый класс местной школы. Поселок был небольшой, но стремительно разрастался. Примерно в семи километрах от него находился крупный совхоз, в котором располагались бухгалтерия и касса. Там все рабочие из близлежащих населенных пунктов получали зарплату.

Как-то летним утром прабабушка, взяв с собой дочку, отправилась за зарплатой. Вышли они примерно в 4 часа утра (чтобы успеть занять очередь, так как желающих побыстрее получить свои кровно заработанные было хоть отбавляй). Идти нужно было полевой накатанной дорогой, а вокруг до самого горизонта простиралась степь. Пройдя примерно километра полтора, они заметили, что за ними увязался какой-то котяра темно-серого грязного окраса. Кот был довольно крупных размеров, но на домашнего не походил. Морду им разглядеть не удалось. Кот то держался позади, то забегал вперед, то шел по полю слева от них. Постепенно они привыкли к необычному попутчику и перестали обращать на него внимание.

Примерно за два километра от цели их путешествия бабушка, будучи очень наблюдательным ребенком, заметила, что кот исчез. Однако, пройдя еще с километр, они увидели, что котяра сидит впереди на дороге спиной к ним. Бабушка позвала его: «Кис-кис-кис», — на что кот обернулся. Бабушка засмеялась и сказала матери: «Смотри, какой красивый котик!». Та не успела ничего ответить, ибо в этот момент «красивый котик» засмеялся жутким человеческим хохотом и как бы с издевкой передразнил: «Котик-котик!». С бабушкой случился обморок, а ее мама от ужаса присела на корточки и, бедная, описалась от испуга. Кот шмыгнул куда-то в степь и пропал из виду.

Когда бабушка с матерью немного оправились от шока, они взялись за руки и остаток пути не шли, а бежали что было сил. До конца своих дней прабабушка была уверена, что в степи они встретили нечистую силу.
♦ одобрил friday13
1 мая 2013 г.
Историю рассказал мой дядя-метеоролог. В 2008 году он поехал на юг России и остановился в какой-то деревушке посреди степи, в доме местного егеря. Дядя говорит, что глухая степь при первом знакомстве оставляет у людей неизгладимое впечатление, особенно в ночное время. И вот ночью он вышел покурить и увидел фигуру, идущую по степи. Деревня при этом находилась на приличном расстоянии от ближайшего города, и никто пешком между ними не ходил, да и город был в другой стороне. Дяде стало интересно, кто это ночью бродит по степи, и он стал присматриваться. Стояло лето, на небе была луна, так что видимость была хорошая.

По мере приближения внешний вид ночного путешественника начал обрастать всё более странными подробностями. Вроде бы это был высокий человек, одетый в непонятные бело-красные одежды, ноги были прикрыты непонятной «юбкой», с которой свешивались бахромой какие-то мешочки (схожие предметы висели и на торчащих из-за спины «ветвях»), а на руках можно было разглядеть очень длинные пальцы. По приближении стало понятно, что у существа человеческое лицо, да только вот рот был слишком широким и растянувшимся в гримасе, напоминающей ехидную ухмылку. Дядя, матерясь, кинулся пулей в дом и разбудил егеря. Тот выхватил из-под кровати ружье, выскочил на крыльцо и без лишних прелюдий открыл по твари огонь. Существо, которое уже стояло в паре десятков метров от крыльца, сделало рукой жест, как бы «останавливая» картечь, а затем бесследно исчезло.

На следующий день дядя вернулся в город первым же автобусом. Начальству сказал, что встретил диких зверей и на место не вернётся. Больше он старается в подобные глухие места на командировки не ездить.
♦ одобрил friday13
9 ноября 2011 г.
Дело было на Кубани, в степной археологической экспедиции. Копали могильники–курганы. Ничего сверхъестественного не предполагалось — откопать два месяца, отснять откопанное и домой. По вечерам, как водится, пели и пили, засиживались далеко за полночь, что способствовало завязыванию кратковременных романтических отношений на древних могилках.

С приездом профессора особо ничего не изменилось, но в ночные посиделки, кроме песен и спирта, стали вплетаться жутковатые рассказы профессора. Он рассказывал нам о лошадиных косичках — и наутро мы с ужасом обнаруживали косички и петли в гривах двух экспедиционных осликов. Он рассказывал нам о сарматском могильнике, открытом в 65–м году и о трагических случайностях, постигших участников вскрытия... и наутро мы предлагали устроить выходной.

И вот часа в два ночи, чуть разогретый, я отошёл от костра и побрел к «складу» за канистрой по случаю полученного вина. Иду мимо раскопа и услышал, как там кто-то шуршит. Ветер, думаю. Но потом стало шуршать и клацать. На этот раз попенял на грызуна или ослика. Но нет — ослики с другой совсем стороны стоят. Я подошёл поближе. Увидел отвалы, инструмент оставленный и в раскопе тень чью–то, которая как раз и клацала и шуршала.

Тут-то я и остолбенел: тень–то метра три ростом, и руки у нее странно длинные, и клацает она как–то не мирно... Тут моя хмельная голова не придумала ничего лучше, как заставить меня тихо вытянуть лопату и бросить ею в тень. Та как–то укоризненно покачала «руками» и слилась с темнотой...

А утром нам устроили разнос за разбросанные инструменты — все было раскидано по раскопу. Но я–то одну только лопату кинул...
♦ одобрил friday13
#56
27 сентября 2011 г.
В 2006 году я поступил на исторический факультет, чему был очень рад. Публика подобралась соответствующая — готы, панки и металлисты. Было весело. Но еще веселее стало, когда я узнал, что в конце первого курса нас ждет выездная практика на раскопки.

Итак, летом нас забросили под деревню, которая находилась посреди степи. Могильников не копали — раскопки тут были только второй год, и наши руководители только разбирались, где и как копать. Откапывали большей частью мелкие кости, осколки керамики, обломки доисторических орудий.

Я в то время встречался с одной девушкой. Она была немного «повернута» на паранормальной теме (готу, коим она была, это прощается), но у нее все было в какой-то клинической фазе, но мне тогда это казалось очень милым.

Была у нас такая традиция — в воскресенье собираться выпить чудеснейшей местной ореховой браги в степи, у костра и с гитарой. Мы с девушкой были завсегдатаями таких посиделок. Атмосфера обалденная, скажу я вам. Одним таким вечером мы сидели на камнях, уже достаточно захмелевшие. Девушка говорит: «Мне холодно, пойдем в палатку за спальниками». От этого места до лагеря идти минут 15 по степи. Дошли до палатки, взяли спальники, идем. Только отошли от лагеря, и я услышал гул. Огонька не видно, хотя уже должно было бы. Гул нарастает. Я вижу по лицу девушки, что что-то не ладно. Спрашиваю её, слышит ли она это? Она кивает. И тут я пришёл в ужас: над нами что-то очень быстро пролетело. Скорее даже «пролетело» это нельзя назвать. Будто воздух чиркнуло нечто, не сотрясая его. Девушка говорит: «Не оборачивайся. Когда я скажу »бежим«, бери меня за руку и побежали». И начинает петь что-то без слов, просто мычать. Как будто и без того не жутко. Гул снова нарастает, он просто уже невыносим. Девушка хватает меня за руку и сквозь него кричит: «Бежим!». Над нами еще несколько раз чиркнуло это нечто, и еще мелькал свет — синеватый, неяркий и жуткий. Возможно, это был свет луны (я не оборачивался, как она мне и сказала). До костра по моим подсчетам оставалось минут десять, но бежали мы очень долго. И все это время что-то кружило над нами и просто невыносимо гудело. Кое-как мы добежали до костра. Ребята стали смеяться, чего это мы вернулись так быстро — вроде только что ушли, а уже вернулись. Мы были настолько напуганы, что никому ничего не сказали, просто напились пуще прежнего, и обратно возвращались уже со всеми.

После этого случая моя девушка перестала увлекаться готикой, вскоре бросила меня, университет и уехала в свой маленький город. Иногда списываемся с ней и сейчас. Она не вспоминает об этой истории. Когда я попытался узнать у нее какие-то детали, она наотрез отказалась говорить об этом. Мне кажется, она знала, что это...
метки: в степи нло
♦ одобрил friday13