Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В ПОЕЗДЕ»

Первоисточник: www.ozon.ru

Автор: Василий Чибисов (антракт из книги «Либидо с кукушкой»)

                                                                                 Томная соседка по купе. Но нет. Никак нельзя.
                                                                             Тысяча резонов не велят. Согнись, уткнись в окно.
                                                                                    Важное в потёмках что-нибудь увидишь там.
                                                                              Хотя скорее проглядишь. Да вот уже и проглядел.
                                                                                                      — Щербаков, Ночной дозор

Спецпоезд Мурманск—Москва, пломбированный вагон
Январь, 2020

    — Путешествия заставляют особенно остро чувствовать время. Двухдневный визит на Родину кажется бесконечно долгим. Но вот щелчок, и ты снова в дороге: посреди бушующего океана, над свинцовыми тучами или в поезде. И твой дом теряется где-то в туманной низине безвременья. Пока ты пытаешься отдохнуть от войн, охоты и революций, отдых кажется бесконечным, распластанным во времени. Но пока поезд мчится по железной дороге, время сжимается для тебя в здесь и сейчас. И эта сингулярность настоящего, невыносимо жуткая в своей тотальности, не отпускающая ни на миг, и является только подлинной жизнью, когда ты никуда не денешься от самого себя, не сбежишь из опечатанного вагона.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил Parabellum
11 марта 2018 г.
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Антон Швиндлер

Вы, наверное, знаете, что в облицовочных плитах Московского метро полным-полно всевозможной окаменевшей допотопной живности? Несколько лет назад я увлечённо разыскивал вмурованные в холодный камень оттиски древней жизни. Сначала я, как и все, штудировал разные тематические сайты и форумы, разглядывал фотографии, сохранял их себе на жёсткий диск. Потом мне стало этого мало, и я отправился по уже известным местам, чтобы увидеть всё то, что видел только на мониторе компьютера.

Да, это было потрясающе… Представьте — неисчислимую бездну лет назад в тёплой воде копошился безвестный трилобит, он прожил отпущенный природой срок, или, быть может, пал жертвой несчастного случая и его тело тихо легло на илистое дно такого тёплого и одновременно враждебного, кипящего от населявших его существ моря. Прошли годы, столетия, геологические эпохи, многометровый слой ила под титаническим давлением превратился в камень, на веки вечные заперев в себе останки несчастного существа.

Наверху первая кистепёрая рыба выбралась на влажный песок и оглядела выпуклыми глазами голубое небо…
Наверху огромный и неторопливый ящер, лениво пережёвывая водоросли, не замечал снующих под ногами безобидных мохнатых грызунов.
Наверху, после чудовищного удара космического камня, возвестившего конец эпохи динозавров, невообразимо изменился климат, замёрзли моря.
Наверху по окоченевшим останкам рептилий триумфально пробежали мелкие и безобидные, но гораздо лучше приспособленные к холодам млекопитающие.
Наверху покрытое мехом существо с круглой головой и четырьмя хилыми, но очень подвижными конечностями впервые зажало в одной из них продолговатый камень.
Наверху схлестнулись в последней смертельной битве неандерталец и человек разумный.

А панцирь трилобита мирно спал в толще окаменевшего ила.

И вот ты, венец творения, вершина эволюции, стоишь перед отполированной плитой и вглядываешься в едва различимый оттиск продолговатого создания, пытаясь осознать своим крупным, современным и высокоразвитым мозгом пропасть времени, отделяющую тебя от трилобита. Получается плохо, поэтому ты просто щёлкаешь затвором зеркалки и спешишь домой, к компьютеру, скинуть фотографию на диск и обработать её в редакторе. Этим я и занимался — ездил по метро и фотографировал все известные мне окаменелости.

Но в одно прекрасное утро, проходя по почти безлюдной платформе одной из открывшихся в том году станций, я заметил в плите, облицовывающей колонну, нечто. Не веря глазам, я подошёл ближе. Всё это время, проведённое в изучении всем давно известных артефактов, я мечтал стать первооткрывателем. Найти что-то, что до меня не видел ни один доморощенный метроархеолог. И вот оно, свершилось.

В толще каменной плиты свилось в причудливые кольца существо, отдалённо напоминающее то ли уховёртку, то ли сколопендру. Бесчисленное количество заострённых лапок-коготков, круглая голова с выпуклым лбом и хорошо различимыми жвалами, сегментированное тело, увенчанное на конце изогнутым кверху жалом. Создание одновременно отталкивало и притягивало взгляд. Я, как завороженный, протянул руку и прикоснулся к гладкому и холодному камню. Что-то будто вело мою ладонь по изгибам окаменевшего хитинового тела от выпуклого лба до хвоста с опасно изогнутым шипом. Вдруг резкий укол вывел меня из мечтательного забытья. Я ошеломлённо отдёрнул руку от плиты — на подушечке среднего пальца медленно набухала капелька крови. «Ничего себе!», — пронеслось в голове, — «Совсем строить разучились?! Плита же полированная!»

И тут за спиной загрохотал прибывающий поезд. От неожиданности я подпрыгнул и понял, что если сейчас же не зайду в вагон, то опоздаю на вторую пару. Я устремился в ближайшие двери и встал в проходе между сиденьями, уцепившись за перекладину поручня. Двери с грохотом сомкнули свои створки, состав тронулся и одновременно у меня зашумело в ушах и слегка закружилась голова. «Да, на паре опять буду клевать носом, спать надо было лечь вовремя!», — подумал я. И тут до меня дошло, что я еду не в ту сторону и надо бы на ближайшей станции пересесть на другой поезд. Протолкавшись к выходу, я бегом пересёк платформу и проскочил в закрывающиеся двери стоящего на другом пути состава. Голова закружилась ещё сильнее, стало душно, сердце гулко застучало в ушах, и видеть всё окружающее я стал будто бы со дна глубокого колодца. «Не туда еду…», — застучало в мозгах. Борясь с головокружением и тошнотой, я почти вывалился на платформу уже бог знает какой станции, потому что слабо понимал, сколько перегонов преодолел состав. Осознавал я лишь одно — мне нужно в другую сторону. Следующие несколько, наверное, часов слились в бесконечную череду поездов, смазанных человеческих лиц и пересадок, пересадок, пересадок. В затуманенном мозгу ржавым гвоздём засело окончательное осознание того, что ехать мне нужно в противоположную сторону, что я ошибся, что нужно пересесть. Я почти уже впал в отчаяние, потому что краешком сознания понимал — мечусь туда и обратно по одной ветке метро в пределах трёх-четырёх станций. И краешек этот становился всё меньше и меньше…

Бабах!!! И правая щека запылала огнём. Бах!!! Левая расцвела вспышкой боли. С трудом сфокусировавшись, я узрел прямо перед собой лицо ощерившегося в неслышном крике паренька.

— На меня смотри!!! — донеслось как сквозь вату. — На меня, я сказал!!!

Смутно помню, что я вроде бы слабо вырывался, пытаясь освободиться от его хватки и выйти из вагона. Я же ехал не в ту сторону, должен был пересесть, а этот гад мне не давал! Держал меня, бил по щекам, орал в ухо!

А потом всё кончилось. Я понял, что стою в вагоне поезда, тяжело дыша и прислонившись спиной к дверям, немногочисленные пассажиры старательно смотрят в экраны смартфонов, щёки мои горят, а напротив стоит невысокий коренастый паренёк и держит меня за рукав куртки, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Ну что, оклемался? — спросил он. — Пошли.
— Что? Куда? — не сообразил я. — Мне ехать на пары надо!
— На часы посмотри, дурень. — устало сказал парень. — Времени десятый час ночи…
— К-какого… — выдавил я. — Я же ко второй ехал…
— Пошли, — повторил он. — Я тебе расскажу кое-что.

Через пятнадцать минут мы сидели в ближайшем Макдоналдсе, я поглощал очередной гамбургер, запивая его ледяной колой, и слушал Стаса, так он мне представился.

— У меня дружок был, Миша, вроде тебя, тоже увлекался всеми этими наутилусами, трилобитиками, всё меня с собой таскал. «Стас, там на Парке такое!!!» — и несётся с камерой наперевес, мутную штуку фотографировать. Ну а я что, часто с ним ездил, он же друг мой… Тем более он так интересно про это рассказывал, про эпохи геологические, про тварюшек этих окаменелых, как будто был там и видел всё своими глазами. А мне больше диггерить тогда нравилось, я прямо всякими бункерами, залазами и метро-два бредил. И вот однажды потащил меня Миха на Университет, какую-то древнюю губку разглядывать. И получилось, что как только губку эту с заковыристым названием мы с Мишей запротоколировали, так мне знакомый позвонил, стали мы насчёт очередной вылазки договариваться, заболтались. И я краем глаза за Мишей слежу, а он стоит чуть в стороне от губки, и смотрит на стену в упор с открытым ртом. В общем, со знакомым я попрощался и к Мишке пошёл. Смотрю, а тот от стены руку отдёргивает и видок у него ошалевший какой-то. Подхожу к нему, поехали, говорю, грызть гранит науки! Он кивает растерянно, палец уколол, говорит. Спрашиваю, а что он разглядывал-то? Да там непонятное такое, многоногое, отвечает, в Интернете про него нету…

Я только поглядеть собрался, а тут поезд подъехал с толпой узкоглазых то ли студентов, то ли туристов, и оттерли нас от стены и друг от друга. Смотрю, Миша в вагон заходит, и я сам за ним попытался. Только сел я в соседний вагон, через стекло на него смотрю, а взгляд у Мишки отсутствующий сначала был, потом он головой эдак тряхнул, вокруг огляделся и на следующей станции, на «Воробьёвых горах», из вагона выскочил. Я не ожидал такого и не успел за ним выйти, народу много было. Решил я ехать без него дальше, ну мало ли, забыл человек что-то, не маленький, догонит, доедет. Не догнал, не доехал. Ни в тот день, ни назавтра. Телефон вне зоны доступа, дома не появлялся. Родители в милицию, заявление написали о пропаже…

А через полгода знакомый мой, с которым мы диггерили, про Мишу рассказал. У знакомого были дружки, обходчики путевые, как раз с красной ветки. Они ему вывалили все подробности, а этот знакомый уже мне. В общем, за месяц до нашего разговора ремонтная бригада нашла в боковой сбойке туннеля между «Университетом» и «Проспектом Вернадского» мумифицированное тело. По документам была установлена Мишина личность. Выглядело это, по словам ремонтников, как будто Миша пришёл в эту сбойку, сел у стеночки и тихонько умер, со временем превратившись в мумию. Крысы по неизвестной причине побрезговали и телом, и одеждой, и кожаной сумкой. А вместо милиции приехали почему-то четверо в штатском с одинаково незапоминающимися лицами и увезли тело в неизвестном направлении на жёлтом фургоне с надписью «Аварийная» на борту…

Знаешь, до сих пор себя корю, что не выскочил тогда за ним из поезда. Остановил бы его, точно остановил… Я потом на «Университет» ездил несколько раз, всё искал это многоногое, которое Мишка разглядывал. Нет там ничего, и не было никогда. Плита обычная. А сегодня тебя увидел. Взгляд у тебя был, как у Михи тогда. Ты уж извини, что по лицу приложил, но вспомнил про Мишку и переусердствовал немного.

— Стас, а знаешь, сдаётся мне, что это оно и было, которое твой друг видел, — враз пересохшим ртом выдавил я. — Здоровенная то ли уховёртка, то ли ещё что, ножки маленькие и заострённые, голова круглая и без глаз, а сзади шип. И руку прямо как притягивает к ней, прикоснуться. А потом я палец уколол, и началось это.

И я вкратце описал Стасу, что испытал тогда. Помрачневший парень молча слушал, изредка кивая головой.

— Вот оно как… Мишка, значит, тоже так крутился, пока вконец не одурел, — задумчиво выговорил Стас. — И полез потом в тоннель… И бог знает, что там с ним было. А гадина эта многоногая или ползает с места на место, или их много. Ты это, будь осторожен, не хватайся руками за всё подряд.
С этими словами Стас поднялся, накинул куртку и, не прощаясь, выскочил из кафе. Я рванулся, было, следом, но вспомнил про сумку, забытую на стуле, да и ноги после пережитого ещё предательски подкашивались.

***

С того дня прошло уже два месяца. У меня всё в порядке, уколотый палец не отвалился, кошмары не преследуют, и залезть в тоннель метро совсем не тянет. Всё, в общем, хорошо. Жаль только, что Стаса поблагодарить не успел за моё спасение, а разыскать его мне не удалось. Ездить в метро стало немного неуютно, всё боюсь, что опять «не туда» поеду. Сфотографировать камень с оттиском этого существа я попросту не успел, а через день, когда мне вновь удалось съездить на эту станцию, я увидел на колонне кусок чёрной непрозрачной плёнки, наглухо примотанный скотчем. Я попробовал было незаметно отколупать кусок скотча, чтобы заглянуть под плёнку, но увидел, что от центра зала ко мне несётся внушительная дежурная в красном кепи и размахивает своим круглым жезлом. Я счёл за благо оставить попытки оторвать скотч и успел только пощупать камень под плёнкой, как бдительная тётенька донеслась до меня и настоятельно порекомендовала удалиться от колонны. Я с извинениями удалился, поскольку уже всё выяснил. Под плёнкой был пустой прямоугольный проём, оставшийся на месте аккуратно извлечённой облицовочной плиты. Интересно, было ли то существо в камне, когда его извлекали, и не перевозили ли потом этот камень на желтом фургоне с красной полосой и надписью «Аварийная». Бог или, наверное, чёрт его знает, куда мы влезаем, закапываясь так глубоко под землю, и что ещё можем вытащить из тёмных глубин.
♦ одобрил Parabellum
В Свердловской области есть вагонное кладбище. На первый взгляд, в этом месте нет ничего привлекательного. Множество списанных вагонов: товарных, грузовых, почтовых. И, конечно же, пассажирских. Разной степени сохранности: проржавевшие, без стекол, частично уцелевшие и только недавно списанные. На территории кладбища дежурит охрана. Но территория большая, поэтому проникнуть туда не составляет никакого труда.

Ходит слух, что среди всех вагонов есть один, который следует обходить стороной. Двери в нем заварены, попасть в него можно только через разбитое окно туалета. А если оставить в этом вагоне свой сотовый телефон и позвонить на него поздно ночью, то можно услышать стук колес и пение рельс. Говорят, один из сторожей даже погиб в этом вагоне при загадочных обстоятельствах. После чего вагон и заварили.

Однажды два парня и девушка, наслышавшись об этом месте, решили проникнуть на кладбище и исследовать вагон. Проникнув внутрь, они начали медленно продвигаться от туалета к противоположному тамбуру. Был ясный день, у них было хорошее настроение, и они активно разговаривали о том, о сём. В какой-то момент кто-то из них пошутил, сказав женским голосом: «Ваши билетики, пожалуйста». Все дружно посмеялись. Позже кто-то из них опять сказал: «Ваши билетики, пожалуйста», что вновь вызвало улыбку.

Дойдя до противоположного конца вагона, ребята вышли в тамбур, чтобы покурить. И, обсуждая текущее приключение, девушка упомянула об удачной шутке одного из парней. Но шутника среди них найти не удалось, каждый смеялся над шуткой думая, что её произнес кто-то другой из них — но это было не так. И, судя по испугу всех троих, никто из них не обманывал. Они решили как можно скорее покинуть это место. Быстрым шагом они начали идти по вагону обратно. Дойдя до середины вагона, они услышали позади какой-то ритмичный шум, после чего еще прибавили шага.

Добравшись до окна туалета, первым начал вылазить один из парней. В этот момент, двое оставшихся в вагоне, парень и девушка, обернувшись, увидели, что из-за ближайшего от туалета купе, выглядывая из-за угла, неподвижно смотрит на них женское лицо. Выбираясь из вагона, они не кричали и не паниковали — они были скованны страхом, который преследовал их на протяжении нескольких месяцев после этого. А один из парней рассказывал, что до сих пор иногда в ужасе просыпается по ночам от того, что слышит во сне «Ваши билетики, пожалуйста».
♦ одобрил chibissoff
Первоисточник: vk.com

Автор: Кристина Ахматова

Какая длинная ночь. Холодная, мрачная и неуютная. Тонкое колючее одеяло «привет из Советского Союза» совершенно не согревало и норовило выскочить из пододеяльника тех же славных времен. За окном мелькали тусклые фонари маленьких станций и забытых богом деревенек, этой мрачноватой светомузыке аккомпанировала парочка дребезжащих подстаканников — символ Российской Железной Дороги. Мельхиоровые ложки и сахар с меткой «РЖД» подплясывали в такт и коварно подбирались к краю стола.

Скинув бесполезное одеяло, Света собрала разбегающуюся от тряски казенную собственность родной РЖД и, зевая, направилась в купе проводницы.

Но на требовательный стук никто не отреагировал.

— Девушка-а-а-а! — жалобно протянула Светлана. — Включите обогр-е-е-ев! Холодно-о-о-о! — замерзшая пассажирка продолжала постукивать в опочивальню хозяйки вагона, попутно позвякивая подстаканниками.

Молчание.

Без особой надежды на успех Света сердито дернула вбок дверную ручку. Потрепанный временем механизм натужно лязгнул, и дверь без труда откатилась в свою нишу.

В купе царил бардак из грязных стаканов, пустой бутылки лимонада «Колокольчик» и остатков нехитрого дорожного ужина. Проводница, даже не сняв свою синюю форму, безмятежно спала на целой горе стеганых одеял.

Брезгливо скинув свою шумную ношу на стол, девушка потрясла за плечо труженицу рейса Москва — Владивосток.

Никакой реакции.

И никаких признаков жизни.

— Помогите-е-е-е!

Света вылетела из маленького купе и бросилась в вагон.

— Она умерла! Помогите! Вызовите врачей!

Но в вагоне было по-прежнему тихо.

Не включался свет, не шуршали простыни, никто не спешил на помощь.

— Мужчина! Мужчина! — девушка изо всех сил затрясла огромного пузатого мужика, но все было бесполезно.

Все пассажиры были мертвы.

Не позволяя себе оцепенеть от ужаса, Света метеором пронеслась по безжизненному вагону и вылетела в тамбур, с грохотом распахивая двери…

Соседний вагон встретил девушку такой же зловещей тишиной и мрачным полумраком. Купе проводников было открыто настежь, а на уже знакомой стопке разноцветных одеял лежала все та же женщина в синем костюме.

— Господи-господи-господи-господи-господи… — дрожа всем делом, единственная выжившая вновь пронеслась по жуткому вагону, в попытках покинуть это ужасное место.

Тамбур, шаткая площадка в месте сцепления вагонов, настежь распахнутые двери, открытое купе, уже знакомые «спящие» тела и бег, бесконечный бег куда-то вперед, по ходу движения проклятого поезда.

И каждый раз один и тот же вагон.

Безумная карусель повторялась вновь и вновь, а за окном все так же мерцали придорожные фонари, на короткие промежутки освещая безжизненные лица пассажиров. Поезд продолжал свой ход.

Стоп-кран!

Бросившись к заветному рычагу, Света сорвала жесткую пломбу и ухватилась за холодную металлическую ручку.

— Не смей!

Истерически завизжав, девушка обернулась. Перед ней стоял голый по пояс парнишка, строго грозя ей пальцем, как нашкодившему ребенку.

— Убери руки, ты можешь их убить!

— Но они уже умерли!

— Нет, они не умерли! Это ты умерла! Сердце. Во сне. Не самая плохая смерть.

— А ты?

— Я тоже умер, разве не понятно? В этом же поезде. Не надо паники, с теми, кто сошел с ума очень сложно. Пожал…

Но рассудок уже покинул то, что раньше было милой девушкой. Истерично захохотав, Светлана изо всех сил дернула блестящий рычаг.

***

12.06.07 на пульт дежурного отдела полиции станции Немаево, поступило сообщение о том, что во время следования поезда сообщением Москва — Владивосток неизвестный пассажир сорвал стоп-кран. Вследствие экстренного торможения 12 пассажиров получили травмы, несовместимые с жизнью, 22 человека госпитализированы с травмами разной степени тяжести. Расследование продолжается.
♦ одобрила Инна
25 июля 2016 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: promodan

Эта криповатая история произошла в 2000 году, в мою бытность первокурсником. Учился я в Москве, а жил в небольшом поселке в З0 км от МКАДа, откуда добирался на электричке.

Весна. Пятница. По традиции, мы — студенты — допоздна отмечали этот день недели большим количеством пива с сухариками и задушевными беседами.

Уже поздно. Все разговоры сказаны, все деньги инвестированы в напитки, и мне пора срочно прощаться, чтобы успеть на последнюю электричку до дома.

Едва успев на вокзале взять бутылочку пива на последние деньги, забегаю в закрывающиеся двери. Тронулись. Пассажиров — единицы. И я, узнав у одного из них о маршруте, понимаю, что поезд — дальний, а значит всего несколько остановок на пути. Конечно, в моем маленьком поселке мне сойти не удастся. Но вот в городе за 8 км до него — вполне возможно. Я начинаю неспешно прикидывать план действий и перебирать варианты: идти пешком ночью — не подходит, денег на такси нет, автобусы уже не ходят, вокзал в этом городке ночью закрыт, если позвонить — кому и как? У меня с собой лишь зажигалка, разряженный телефон и пакет с большой общей тетрадью. За этими думами я благополучно засыпаю.

Просыпаюсь от того, что мне нереально холодно, вот просто до дрожи. Открываю глаза и вижу: прямо передо мной на сиденье сидит большой черный пес и смотрит на меня стеклянными глазами. В вагоне полная темнота и не единого человека. Только стук колес. За окнами — лес. Я, слабо соображая, пытаюсь встать, но пес начинает рычать на меня и скалить клыки. Я пытаюсь с ним о чем-то говорить и, немного заболтав, бочком пробираюсь к тамбуру. Собака меня не преследует, остается сидеть в прежней позе и рычать.

Немного переведя дух, я все-таки пробираюсь в соседний вагон. Тут светло и тепло. И сидят несколько людей. Ближе всего ко мне сидит пьяный старик, похожий на цыгана, везет с собой двух дохлых неощипанных кур в корзине. Подсаживаюсь. С трудом узнаю у попутчика, что проехали мы слишком много, следующая остановка вроде скоро должна быть. В этих местах я никогда не был. Иду к схеме пути прикидывать, сколько же я проспал, и что, в конце концов, теперь делать. В полном недоумении сажусь к старику обратно, решая сойти на первой остановке. Старик начинает рассказывать какую-то историю про то, как его дочь Жанна заживо сгорела вместе с их домом, и он пьет из-за этого. Его диалект, тем более по пьяному делу, я почти не могу разобрать, поэтому отвернувшись к окну, пытаюсь привести мысли в порядок и дождаться остановки.

Дожидаюсь. По моим прикидкам около двух часов прошло, как мы проехали мою платформу. То есть — далековато я от дома. Выходим вместе со стариком на этой остановке. Я пытаюсь получить у него информацию, куда тут можно пойти, у кого спросить и т.п. Но я его окончательно перестал понимать и поэтому отпускаю. На перрон вышли еще три человека, я пытаюсь подойти к ним с теми же вопросами, но двое от меня шарахаются, а третий — лысый мужик — вскользь кидает «Остерегайся цыган!» И быстро удаляется.

Платформа пустеет. Электричка ушла. Кругом темнота, если не считать одного тусклого фонаря. Никаких строений нет, только деревья вокруг платформы. Даже касс и лавок здесь нет. Остатки алкоголя из меня выветрились. В то время я был довольно беспечным, но в этой ситуации меня начало немного плющить. Не то, чтобы был повод, просто полнейшая неопределенность и мистика происходящего. По прикидкам часа 3 ночи. И жуткий холод.

Постоял, подумал и решил немного обследовать окрестности, ну какие-то дома или магазины рядом должны же быть, хотя бы погреться. Пошел в сторону, куда все удалились. Походил по тропинкам туда-сюда, пару раз обошел платформу — нет никакой ясности. Даже звуков каких-то посторонних нет.

Иду обратно на перрон. Смотрю — старик, с которым ехали, лежит на земле со своими курами и улыбается мне, хотя вот минуту назад его тут точно не было. Я удивился, спрашиваю: «Тебе не холодно?». Он, улыбаясь, отчеканивает чисто: «Где. Моя. Собака.» Я застыл. Он повторил еще громче. Я говорю: «Какая собака? Черная?». Этот цыган вскакивает с земли: «Что ты сделал с моей собакой?!!» И бросается на меня, пытаясь душить. Не сказать, что силы богатырской он, но и не слабый точно. Начинаю его отпихивать, я обескуражен всем происходящим. Оттолкнул, он свалился к своим курам. И тут совсем непонятно откуда выскакивает цыганка с доской от забора, в которой гвозди торчат. Начинает орать на меня по-своему, вроде как я старика избиваю. У нее один глаз, во втором только белок. Начинаю объяснять ситуацию, потом плюю на это и отправляюсь на платформу.

Встаю под фонарем, жду непонятно чего. Понимаю, что обнаруживаю себя, если сейчас они придут ко мне сюда, мне меньше всего это надо. Но идти, по сути, некуда.

Идут. Даже бегут. Их четверо. Одноглазая цыганка позвала еще двух цыганок и одного молодого амбала, вроде как сына одной из них. Он подбегает ко мне с ножом. Орет: «Ты убил Жанну?». Полный сюр. Очнувшись, пытаюсь объяснить, что проспал свою остановку, что старика встретил в поезде и т.д. Ничего не слушают, орут, кидаются друг на друга и на меня. Цыган приставляет нож вплотную мне к горлу. У меня выступают слезы. Думаю — вот и конец. Сказать ничего не могу. Ступор полный. Не знаю, сколько прошло, но одна из цыганок все-таки отталкивает его. Мне — пощечину. Опять начинают ругаться между собой. В это время я ретируюсь. Прыгаю с платформы и бегу, бегу.

Может километра полтора-два в итоге я прошел. Хвоста вроде нет, останавливался несколько раз, проверял. Сердце просто бешено колотится. Пошли какие-то ветхие домики. Стучу — не открывают, или нет никого. Вроде и холод уже не чувствуется, но надо что-то делать. Темнота всюду по-прежнему. Может с десяток домов обошел. Где-то шептались за дверью, но не открывали, где-то орали, чтобы убирался.

Звоню в один дом. Женщина русская спрашивает, чего надо. В доме младенец орет, надрывается. Рассказываю историю. Умоляю впустить. Стою, канючу. Предложил ей свой телефон, посмотрела на него через окно. Открывает. Взяла телефон. Пригласила, говорит, дождись рассвета за столом. Вскипятила чайник. На ребенка — ноль внимания, он кричит, не переставая. Я говорю, может, с ребенком помощь нужна. Говорит, сиди, не твое дело. Сижу. Чай пью. Вроде даже согрелся, минут двадцать прошло.

А она ходит то по дому, то во двор, непонятно чем занимается. Присмотрелся — вроде рожать ей точно поздно, может, бабушка. Ее нет. Ребенок затих. Жду еще десять минут. Ее нет. Ну, я встал и пошел в комнату к ребенку, ну мало ли чего с ним. Смотрю — нет там никого, импровизированная кроватка есть, а в ней нет ребенка, но вроде и двери второй нет, а мимо меня она не заходила. Думаю, сколько неведомой херни мне еще этой ночью предстоит вынести. В итоге пришла, села за стол, чем-то занимается. Спрашиваю: «А ребенок во дворе?». Она отвечает: «Какой еще ребенок?». Думаю, хватит, надо делать ноги, начинаю у нее выяснять, есть ли у кого тут машина или телефон. Говорит, нету.

Сижу дальше, что же делать. В доме чем только не воняет, да и женщина жутковатая, но тепло, относительно светло и безопасней, чем на улице. И тут она спрашивает, мол, что от тебя эти цыгане вообще хотели? Ну, я начал рассказывать, что рехнулись, дознавались про какую-то Жанну. Вдруг, как только услышала это имя, она вся побелела, вскочила и начала орать, чтобы я мигом выметался из ее дома. Бросила в меня мой телефон. Я стою в непонятках. Она орет благим матом. Вены все на лбу повздувались. И тут ребенок в той же комнате начинает надрываться. Подобрал я свой телефон и вышел оттуда на ватных ногах.

Только за мной дверь на ключ запирается, слышу крики этих цыган на дороге. Меня ищут. И идут в моем направлении к двери этой женщины: ребенок орет, и свет в окне. Я не знаю, как я смог сделать усилие, но все-таки зашел за какой-то сарай, вроде как спрятался, но посчитал что ненадолго, и она меня сейчас сдаст. О чем они через дверь говорили, я не слышал, а может, просто не запомнил, но цыгане вчетвером в том же составе довольно быстро потеряли интерес и пошли дальше.

Начинало светать. Мои передвижения стали заметнее, но делать что-то надо. Я, подождав, вышел из укрытия и пошел в обратном цыганам направлении, прямо к платформе по моим прикидкам.

У калитки крайнего дома стоит девушка в белом платье. Я заранее напрягся, потому что понял, что эта адская ночь еще и не думает заканчиваться. Поравнявшись с ней, смотрю на нее, она говорит, что ждет скорую, ее маме плохо. Я спрашиваю, есть ли телефон в доме или мобильник. Говорит, есть телефон, но домой не пускает, потому что там мама. Кое-как уговорил, сказал, что помогу матери, пойдем в дом.

Такого бардака в доме я никогда не видел, ни до, ни после. Потолок полностью черный, закопченный, как будто в доме пожар был. Адская вонь от экскрементов, гнили, перегара. В углу валяется мужик без сознания, в отрубе. Ее мама посреди комнаты на кровати, словно на алтаре. Полностью высохшая, словно после лагерей. Лысая, натуральный скелет остался. Вся в говне перемазанная. Стонет, вспоминает всю родню свою, причитает.

Спрашиваю, где телефон. Показывает. Поднимаю трубку — нет гудков. Не работает и все. Понятно, говорю, но точно ли она скорую вызвала, если телефон не работает. Девушка говорит, точно, работал только что, а сейчас уже нет, так бывает. Все ясно. Надо идти.

Говорит, дождитесь скорой, вы обещали помочь. Думаю, чем я тут могу помочь? Один труп видимо уже есть, сейчас вторая откинется. Ну, жалко стало девочку как-то, она не в себе, в полной прострации от всего происходящего. Ладно, говорю, подожду десять минут. Но, думаю, молча, а то сейчас опять какая-нибудь хрень начнется. Предложила какой-то суп, ну нет уж, хотя жрать дико хочется. Что-то спрашивает — отвечаю односложно, мать стонет, к смраду вроде привык.

Как ни странно, стук в дверь — скорая приехала. Входит врачиха. Я поздоровался. Она прошла к больной, я вышел во двор. Думаю, пойду сигарету стрельну у водителя, а то не курил уже давно, да и неплохо бы нервы успокоить и спросить, смогут ли они меня довезти до цивилизации. Стоит старая волга-скорая, но водилы нет. Я еще подумал, куда он мог тут пойти, и не сама же врачиха за рулем приехала.

Стою, жду. Долго. Между делом не забывая про цыган, которые еще могут вернуться. Уже практически рассвело. Выходит врачиха, садится на пассажирское кресло, пишет рецепты, я стою и девушку как-то пытаюсь приободрить, с матерью все плохо, счет чуть ли не на часы. Вдруг у меня за спиной крик врачихи: «Ты с кем здесь разговариваешь?». Оборачиваюсь: стоит вплотную ко мне, головного убора нет, волосы все растрепались, лицо почему-то злое. И снова девушке: «Ты кому сейчас говорила?» Девушка застыла — только смогла на меня показать. Врачиха обвела взглядом, сквозь меня уставилась, словно меня нет. У меня кровь в жилах застыла. Эх, ребята, никогда у меня не было больше такого чувства. Наверное, теперь я понимаю, что испытывают тяжелые психи или люди в бреду. Непонятно: это у тебя кукушка отлетела или не у тебя.

Возможно, стоило как-то дать развиться этой ситуации дальше, потому что я никогда не узнаю, что же это было, но я просто побежал. Побежал прочь.

За сим этот шабаш закончился. Я влез в какой-то бесхозный сарай и решил переждать там. Потихоньку сжег свою тетрадь, чтобы немного согреться, и уснул, когда немного потеплело. Проснулся я днем, быстро вышел к платформе и уехал домой без приключений.

В эту историю никто из моих близких и друзей не поверил. А я помню все до мельчайших деталей. Все это сделало меня сильнее.

P.S. Что это была за Жанна, я так и не узнал. На эту станцию я приехал, набравшись мужества, спустя десять лет. Меня тянуло туда постоянно, потому что многое было не досказано. Все почти переменилось, я не узнал платформу, и деревню ту я так и не отыскал. Кому интересно: по Горьковскому направлению электропоездов это была станция Омутище.
♦ одобрила Инна
18 июля 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.org

На своем веку я повидал немало. Чем-то я горжусь, чем-то не очень. Когда я был мальчишкой, казалось, ничто не могло утолить мое любопытство. Я обязательно должен был всё потрогать, разобрать и изучить. Любопытство — вот что постоянно втягивало меня в разного рода передряги и прочие неприятные ситуации. Осенью 1928 года, когда мне было не больше шести лет, мы с соседскими ребятами играли в прятки. Водящим был Денни Льюис, он был хороший игрок, и мне было непросто найти себе подходящее убежище. Я вспомнил про сеновал и решил, что было бы неплохо спрятаться среди стогов сена. Денни начал считать до ста, ну а я пустился к амбару. Прохладный ветер трепал мне щеки, обвевая меня запахом урожая.

Я промчался сквозь большие красные ворота, и тут мой взгляд упал на мать Денни Льюиса, лежавшую на земле в задранном платье с соломой в волосах. Сверху лежал мой папаша, казалось, будто он пытался встать, но у него не получалось. Тогда я не мог понять, чем же занимался мой старик, я это понял лишь потом, когда мне было четырнадцать лет. Тогда мы с Сандрой Хенниган забрались на сеновал, чтобы укрыться от дождя. Она стряхнула капли воды со своих прекрасных огненно-рыжих волос и заметила, что мои глаза застыли на её сосках, торчавших из-под мокрой одежды как две маленькие пуговицы. Сандра задрала свое желтое платье и раздвинула покрытые веснушками ноги, обнажив свой нежный, пылающий огнем персик. Там, в пропахшем дождем и лошадиным дерьмом сарае, я впервые в жизни занимался любовью. Она была красивой девушкой.

— Папа? — прозвенел мой детский голосок, эхом отскочивший от пыльных деревянных стен. Мой старик обернулся и посмотрел на меня так, словно его поймали с рукой в горшке с медом. Так оно, впрочем, и было. Он вскочил с мисс Льюис и направился ко мне.

— Чей-то ты тут делаешь, сынок? — сказал он медленным и спокойным голосом.

— Мы иглали в плятки, па. Я хотел сплятаться на сеновале.

— Да? Ты ведь никому не расскажешь о том, что видел, сынок? Правда? — я слышал, как в его голосе росла ярость, но движимый любопытством, подлил масла в огонь.

— А что ты делал, папа? — спросил я, и отец просто взглянул на меня. Глаза его потемнели. Мисс Льюис, все еще лежавшая на земле, принялась поправлять свое платье и вынимать солому из густых золотых волос. Я так увлекся тем, что смотрел на нее, что не заметил, как мой папаша подошел к стене, возле которой стояли различные инструменты, и взял тяжелую ржавую лопату.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
метки: в поезде
♦ одобрила Инна
Первоисточник: mrakopedia.ru

Страшная находка ожидала компанию грибников неподалёку от деревни Балаковки Вологодской области. 15 сентября четверо грибников нашли на железной дороге, ведущей к заброшенным торфоразработкам, разорванное в клочья тело мужчины. Несколько метров шпал было в крови. Удар был настолько сильным, что тело погибшего распалось на фрагменты. Две женщины грохнулись в обморок при виде этого трупа.

Спустя несколько часов было возбуждено уголовное дело по факту гибели под поездом неизвестного мужчины. Следователи были в шоке: оказалось, что на этой заброшенной железнодорожной ветке последний состав прошёл лет двадцать назад, и с тех пор она не эксплуатировалась. Ржавые рельсы и заросшие молодняком шпалы были лучшим доказательством этому. Причина гибели мужчины не установлена до сих пор, но ясно одно: никакая другая сила, кроме движущегося с огромной скоростью поезда, не могла так изувечить погибшего. Что же его убило? Ответа на вопрос нет.

И ещё один мистический факт, который был практически обойдён вниманием российской прессы. 14 июня 2001 года погиб министр железных дорог Туркмении Хамурат Бердыев. Причём как! Прямо в Ашхабаде, рядом с локомотивным депо, да ещё во время инспекции. Якобы министр не заметил приближающегося локомотива и погиб под его колёсами. По слухам, которые до сих пор ходят среди туркменских железнодорожников, машинист локомотива, задавившего министра, видел, как чиновник «был каким-то мощным ударом сбит с путей ещё до того, как проехал маневровый». Разумеется, эти невнятные показания не были приобщены к материалам расследования, проведённого Генпрокуратурой. Как и тот факт, что на маневровом тепловозе не оказалось никаких следов столкновения: ни крови, ни микрочастиц ткани с одежды. Ничего! Однако смерть Бердыева точно наступила от удара локомотивом — характер повреждений явно указывал на это. Вот только какого локомотива, если, кроме маневрового, там больше ничего не проезжало?

Это лишь два реальных факта, обставленных нереальными обстоятельствами. В одном случае мужчина погиб под поездом, которого не могло быть в этом месте. Нельзя же представить себе ситуацию, при которой кто-то неизвестный перенесёт фрагменты на двадцать километров от действующей железной дороги. Так же тяжело представить себе министра, который вдруг «оглох-ослеп» и попал под грохочущий поезд! А ведь ежегодно на железных дорогах России гибнут тысячи людей, при этом смерть многих из них связана с такими же таинственными обстоятельствами.

Так и появляются на свет истории, о которых сами железнодорожники не любят говорить вслух. Машинист с тридцатилетним стажем Владимир Донской рассказал, что за то время, которое он водит электрички по Подмосковью, у него случилось шесть трагедий. Три смерти поддаются объяснению: то пьяные подростки толкнули приятеля, то «засосало» стоявшую у края платформы девушку. А троих погибших он не забудет никогда.

— Знаешь, как «засасывает» под поезд? Если человек близко стоит у края платформы, то волной упругого воздуха его отталкивает в сторону. Человек упирается ногой, чтобы сохранить равновесие, и сам толкает себя под поезд. Когда волна уходит, он попадает в зону разреженного воздуха. «Засасывает» обычно тех, кто стоит в начале платформы (где состав летит ещё на скорости), и всегда под второй вагон. Законы физики. А у меня троих «засосало» перед носом, когда я ещё не подъехал, представляешь? Вот подхожу к станции и издалека вижу, близко к краю платформы стоит девчонка. Сигналю. Она делает шаг назад и вдруг падает мне под колёса. Всё происходит так, будто её какой-то силой толкнуло под меня! А я же вижу, что никого рядом и что она не хотела этого.

Потом ещё два раза такое было в разные годы. И каждый раз в материалах уголовных дел писали одинаково — самоубийство. Со мной все следователи ругались, когда я к родственникам погибших приходил и говорил им, что самоубийства никакого не было. Мистика. Я долго думал и с другими машинистами разговаривал. Все сходятся во мнении, что иногда перед составом метрах в семидесяти появляется некая невидимая волна. Такая сила, будто там перед тобой идёт другой локомотив, призрак, что ли. Вот он и засасывает людей…

Года два назад под Новгородом произошёл странный случай. Товарный состав вынужден был идти на малом ходу — странно горели светофоры, хотя диспетчеры давали «зелёную улицу». Благодаря низкой скорости машинист и успел затормозить, когда увидел на пути препятствие — погибших людей, мужчину и женщину. Тепловоз остановился в метре от разрезанных пополам трупов.

Так как других «кандидатов» не оказалось, то происшествие повесили на этот самый товарняк. Мол, машинист сперва переехал людей, а потом подал состав назад. Эта невероятная версия оказалась единственной потому, что все поезда, прошедшие по этому перегону, шли со скоростью 90 километров в час. И если бы люди погибли под колёсами любого другого состава, то фрагменты тел собирали бы по шпалам на участке в сотню метров. А тут тихоходный состав, аккуратно разрезанные половинки тел. И машинист с помощником, которые клянутся, что подъехали к уже погибшим.
♦ одобрила Инна
18 февраля 2016 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Прохожий

К. был владетелем поистине неразменного железнодорожного билета — этот именной документ, полагавшийся ему по службе, не являлся пропуском непосредственно в вагон, но был оправданием в кассе для получения плацкарты без внесения оплаты. Иной мог бы ему позавидовать, однако К., чья непоседливая жизнь заставляла его проводить изрядное время в поездах, мало ценил свою привилегию. Маршруты были многочисленными, но расписанными; крупные и небольшие города, цели перемещений К., были одними и теми же, и никакой радости путешественника он не испытывал, относясь к поездкам так же, как другие относятся к ежедневному пути на службу. Используя документ, К. вполне мог бы совершить вояж для собственной надобности, однако не злоупотреблял возможностью по единственной причине — железная дорога и без того приелась ему.

Очередная поездка предвиделась не слишком удачной: отправление в четыре пополудни, слишком раннее, чтобы скоротать время в ночном сне, а прибытие — значительно после полуночи. К. шагал по выпуклому перрону вдоль состава, загадывая: кто окажется ему попутчиком? Дневное путешествие предполагало неминуемое развитие дорожной беседы, чьи немудреные темы были К. давно изучены и заранее навевали тоску. Хуже того могло стать соседство пожилой дамы, страдающей от самой необходимости куда-то ехать и находящей утешение в жалобах и просьбах о помощи, сколь многочисленных, столь и противоречивых. Самым же гадким вариантом была семья с ребенком — шумным егозой с вечно перепачканными снедью губами и ладонями.

Проводник на входе в вагон приветствовал К., изучил его билет и ненужно назвал вслух прописанное место. К. поблагодарил его скучным кивком и двинулся по коридору, рассматривая таблицы на дверях. Несмотря на близость отправления, вагон был почти пуст, и у К. родилась надежда, что ехать ему придется в одиночестве. Впрочем, чаяниям этим не суждено было осуществиться — в купе К. уже ждал попутчик.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна