Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В МЕТРО»

Я живу в Питере и регулярно пользуюсь метро, чтобы доехать до места работы. Однажды, пока я ждал задерживающийся поезд, я заметил бомжа, стоявшего в углу станции и бормотавшего что-то под нос, когда рядом с ним проходили люди. Он держал в трясущихся руках кружку и явно клянчил мелочь.

Мимо бомжа прошла жирная женщина, и я ясно услышал, как он сказал: «Свинья». Ого, этот парень оскорбляет людей и все равно ждет, что они будут давать ему деньги?..

Затем мимо прошел высокий бизнесмен, и мужик пробормотал: «Человек». Человек? Не могу с этим поспорить — очевидно, что он был человеком.

На следующий день я приехал на станцию раньше обычного, поэтому у меня было немного свободного времени. Я решил стоять поближе к бомжу и слушать его странное бормотание. Мимо него прошел худой, как палка, мужчина и я услышал, как бомж сказал: «Корова». Корова? Этот человек был слишком худым, чтобы быть коровой. Мне он напоминал скорее индюка или курицу.

На работе я не мог перестать думать об этом бомже и его странном поведении. Я пытался найти какую-то логику или схему в том, что он бормотал. Может быть, он экстрасенс? Множество людей верят в реинкарнацию, так что, может быть, он знает, кем эти люди были в прошлой жизни. Я с тех пор много раз наблюдал за этим человеком и начал считать, что моя теория верна. Я часто слышал, как он называл людей кроликами, овцами или вовсе какими-нибудь артишоками.

Однажды моё любопытство победило, и я решил спросить бомжа, что происходит. Когда я подошел к нему, он поднял взгляд на меня и сказал: «Хлеб». Я кинул ему немного денег в кружку и спросил, нет ли у него каких-либо сверхъестественных способностей. Он безразлично ответил:

— Да, есть. Эту способность я обрел много лет назад, но она не совсем обычная. Я не могу видеть будущее, или читать мысли, или что-нибудь подобное.

— Так какая же у тебя способность? — спросил я.

— Я всего лишь знаю последнюю вещь, которую кто-то ел.

Я засмеялся. Да, он был прав — последним, что я ел сегодня на завтрак, был тост. Потеряв интерес к бомжу, я сел в прибывший поезд. Из всех сверхъестественных способностей, которые можно получить, эта, должно быть, самая бесполезная.
♦ одобрил friday13
4 октября 2014 г.
Автор: Black-White

Я называю это «отношения попутчиков». Все эти взгляды в переполненном вагоне метро, якобы случайные прикосновения, лёгкий румянец, глубокие вздохи, за которыми маскируется желание вдохнуть запах понравившегося человека. Думаю, романтичные натуры меня поймут.

Обычно эти отношения длятся не больше нескольких перегонов метро — а потом один из участников действа выходит на своей станции и лёгкое романтичное наваждение рассыпается, обыденность возвращается в окружающие нас предметы. Порой приходит сожаление об упущенной возможности, обычно с опозданием в несколько часов или дней, и начинаются судорожные поиски в социальных сетях и на сайтах знакомств. Где же она, где, прекрасная незнакомка?

Я смотрю в глаза своей случайной попутчицы и понимаю, что это именно тот случай, когда, скорее всего, ко мне придёт сожаление. Сожаление и удушающее чувство вины за свою трусость и малодушие: дурак, не подошёл, не улыбнулся, не заговорил…

Приятный женский голос объявляет мою станцию, и я начинаю проталкиваться к выходу. Вечерняя станция встречает меня прохладой пустого вестибюля. Тут всегда не очень людно, а уж по вечерам станция и окрестности просто вымирают. Я одёргиваю пальто, поправляю шарф и направляюсь к выходу, когда моё внимание привлекает звук, раздавшийся за спиной. Стук каблуков. Не очень-то надеясь на чудо, я оборачиваюсь…и понимаю, что чудеса всё же случаются! За мной, слегка смущённо улыбаясь, идёт она, та самая девушка из переполненного вагона.

— Привет, — говорю я, когда она равняется со мной. И глупо улыбаюсь.

Она отвечает мне. У неё чудесный голос. Выясняется, что мы живём совсем не далеко друг от друга. У нас, вроде бы, есть даже несколько общих знакомых. Болтая, мы выходим на поверхность.

Уже поздно, ведь мы оба задержались на работе. Что ты говоришь? Кем я работаю? А ты? Ух ты, смежные области! Как много у нас общего. На улицах никого нет, нам встречается только бомж возле выхода у метро. Можно подождать автобус, но это сократит время нашего общения. Конечно, как нам повезло встретиться — так интересно общаться, так много общего. Да-да, я тебя тоже ни разу не видел раньше. И правда, странно.

Она так мило и как-то по-детски болтает в воздухе своей сумочкой, так мягко, но в то же время эмоционально жестикулирует, так играет тембром своего голоса, изображая своего вредного начальника или бывшего парня-неудачника, что я чувствую, что пропадаю. В неё просто невозможно не влюбиться. И я понимаю, что это, наверное, судьба. Та самая, которую все ждут, но многие так и не дожидаются. Как говорил мой дед: «Главное не то, кто был у девушки первым. Главное, кто стал последним».

Что, вот и твой подъезд? Да, жаль так быстро расставаться, но что же поделаешь. Встретиться в субботу? Конечно, с огромным удовольствием.

Улыбаясь, она протягивает мне бумажку, на которой торопливо нацарапала номер своего телефона. Не переставая улыбаться, я делаю шаг к ней и крепко хватаю её за горло. В её глазах радость и лёгкое кокетство быстро сменяются удивлением и испугом. Я шепчу, что бояться не надо. Что я просто хочу стать её последним. Не думаю, что она меня понимает. Это немного расстраивает меня, но ничего страшного — девушки такие глупенькие… Она пытается вырваться, но я куда сильнее — занятия в зале прошли не зря. Я говорю с ней, рассказываю, что для меня это очень важно, быть последним. Что отец всегда убеждал меня, что я неудачник, и спорил с дедом. Что он говорил, что я никогда и ни для кого не стану последним. Я тороплюсь, так как хочу успеть рассказать всё, прежде чем жизнь в её глазах угаснет окончательно…

* * *

Я открываю дверь и тихо, чтобы не разбудить родителей, разуваюсь и прохожу в комнату. Зря отец спорил с дедом. Даже такой неудачник, как я, сумел найти ту, для которой стал последним. И не одну. Может быть, скоро мне повезёт снова.

И я засыпаю с улыбкой.
♦ одобрил friday13
8 сентября 2014 г.
Автор: Tsapkoff

Неяркий уголёк тлел во тьме. Осталась последняя, подумал человек в плаще. Повертев пачку в руках, Джек кинул её в карман. Надо бы приберечь её до особого случая. С трудом ноги понесли его вниз по ржавой винтовой лестнице, где каждый шаг отражался скрипом, больше похожим на плач, будто сентиментальный маньяк ронял скупую слезу, перед тем как расправиться со своей жертвой.

Похоже, с его памятью произошло то же, что и со всем миром — словно упорядоченная симметричная картина попала в руки безумца, что перемешал все краски, разорвал её и склеил заново в безобразную мозаику. Одно было понятно наверняка — нужно бежать. Чёрная сетка, напоминающая паутину, незаметно стала проступать на всём вокруг. Времени оставалось мало.

Спустившись, Джек оказался в огромной трубе, наполовину заполненной песком. Он знал, что это метро, хоть и забыл, что это слово означало. Паутина становилась всё гуще, и времени искать убежище уже не было. Мозг судорожно перебирал варианты решений. Нельзя было оставаться тут, но и убегать уже времени не было. Руки непроизвольно схватились за голову, из кармана выпала зажигалка и упала вниз, на песок… ПЕСОК!

Земля была мягкой и поэтому легко поддавалась. Через пару минут на его месте была уже лишь небольшая горка. Было трудно дышать, земля крепко держала его, будто не хотела отпускать. Её холодная хватка готова была держать его, пока он не сгниет, не станет с ней одним целым. От этой мысли ему захотелось встать и броситься наутёк. Нет, он не повторит ошибки, нет, он замрёт и не двинется с места, пока всё не кончится.

Слабый гул вдали всё нарастал. Теперь в нём можно было расслышать металлический скрежет и лязг, тонкое визжание. Страх сковал Джека, перед глазами всплыло лицо своей дочери. «Ты не знал, ты не знал, что делать, ты не мог помочь», — повторялось эхом в голове. Поток из тысяч маленьких ног потёк по нему. Они тёрлись о песок, проходили сквозь него, больно раня, но им не нужна была добыча, которую они не видят. Он знал это, теперь знал.

С болью приходили воспоминания. Короткие светлые волосы, прилипшие к тому, что ещё секунду назад было лицом его дочурки, малышки Сабины, всегда такой весёлой и жизнерадостной, что бы ни происходило. Кровь, бьющая фонтанами из глубоких порезов, и крик, будто миллионы ножей заскребли по стеклу. Последний вопль, который сковал его, который разбил его мир на части.

Боль, терзающая его снаружи, была лишь легким шлепком по лицу в сравнении с огнем, что сжигал его изнутри. Он встал. Твари почувствовали его и начали свой пир. Те, что ушли дальше, уже возвращались за тем, кого они упустили в прошлый раз. Остальные принялись кромсать его ноги, разрезая и отрывая кусок за куском, поднимаясь всё выше и выше. Остатками рук Джек достал сигарету и затянулся. Он обещал Сабине, что бросит, так что это была последняя перед тем, как уйти к ней.

* * *

— Эй, док! Это точно наш беглец?

— Да, жертва примерно того же возраста, мужчина, имеет татуировку в форме пентаграммы в области шеи. Спускайтесь, я покажу вам.

— Нет уж, спасибо, я только съел свой ужин и не хочу, чтобы он вернулся наружу. А этот парень и вправду псих — сбежать из больницы, чтобы прыгнуть под поезд в метро...

— Да, печально... Это метро забрало жизнь целой семьи.

— О чём это вы? — спросил следователь.

— Несколько лет назад, когда эту ветку только открыли, инженеры допустили небольшие огрехи, и уровень вибрации на поверхности оказался выше допустимого. Никто бы и не обратил на это внимания, если бы не тот случай. Джек жил в старом доме, который стоял на месте высотки, что строится прямо у входа на станцию, со своей дочкой. Однажды он оставил её одну и вышел за сигаретами. Вернувшись, он увидел ужасающую картину: тяжёлое зеркало от тряски слетело с креплений и упало прямо на малышку. Осколки стекла ужасно изранили её, но всё же ей удалось выбраться перед тем, как истечь кровью. Когда мы приехали на вызов, он стоял над ней, не в силах пошевелиться. Паралич длился до вчерашнего дня, когда он очнулся — мы не успели сказать ему ни слова. Он выбежал из палаты в истерике и бросился наутёк. И вот он здесь...

— Возможно, он винил себя в случившемся, и при первой возможности решил покончить с собой?

— Возможно, — повторил док. — Но что-то странное всё же есть во всей этой истории.

— И что же?

— Во-первых, я видел его глаза, когда он убегал. Это не был взгляд самоубийцы — скорее, затравленного зверя, убегающего от погони. И ещё — это не первый случай прыжка под поезд в моей практике.

— На что вы намекаете?

— Поезд не мог вызвать таких повреждений, как у него. Хотя рано делать догадки, больше можно будет сказать в лаборатории... Всё, я тут закончил, можете убирать.

Он начал неспешно выбираться из колеи.

— Что за хрень? — остановил его крик следователя. — Что это такое?!

Док обернулся. От трупа в темноту тоннеля быстро юркнуло маленькое создание, сверкнув металлическим блеском. На секунду ему показалось, что вместо задних лап у твари небольшие лезвия.

— Вы видели это? — на лице полицейского выступили капли пота, а рука дёрнулась к кобуре.

— Успокойтесь, это всего лишь крыса, они часто живут в тоннелях и не упустят шанс поесть.

— Но я… но вы видели! Это была не крыса! Это, это…

— Вы просто сильно устали. Сутки на ногах, да и не каждый день видишь такое, правда?

— Да, пожалуй, вы правы… После вида человека, разорванного на части поездом, да и этой вашей истории и не такое почудится…

— Пожалуй, и мне отдых не помешает. До свидания, офицер, берегите себя.

Поднимаясь по лестнице, док не мог отогнать от себя мысли о том, что он видел. «Просто галлюцинация — при чрезмерной усталости это случается. Всё, завтра беру выходной, и мне плевать, что думает об этом начальство». Он потёр глаза. Надо бы и к окулисту сходить — что-то зрение подводит. На всём вокруг ему виделась едва заметная чёрная сетка.
♦ одобрил friday13
25 марта 2014 г.
Автор: Albertia Inodorum

Ничем не выдающийся человек Крючков к своим тридцати годам личным автомобилем так и не обзавёлся, да и не стремился в принципе, объясняя свою позицию тем, что на метро до работы и обратно добираться куда быстрее и удобнее, нежели проводить несколько часов в пробках. Так что, едва кончился рабочий день, Крючков собрался и вынырнул в прохладный оранжевый сумрак, опустившийся на Москву.

Зима выдалась сырой и довольно тёплой, но Крючков зябко ёжился в поднятый воротник и глубже прятал руки в карманы пальто. Он который день собирался купить себе перчатки, но всё время было то недосуг, то лень, то и вовсе забывалась такая потребность. Висящая через плечо сумка хлопала по бедру при каждом шаге. Там лежала пластиковая коробка с остатками обеда, да ещё плотно свёрнутый рулон отпечатанных на принтере бумаг с неинтересным рабочим содержимым.

Очень скоро Крючков вывернул на главную улицу, присоединившись к плотному людскому потоку, который сверху вполне походил на реку и вёл себя, как река, обтекая препятствия и вновь сливаясь, чтобы затем разделиться на два рукава. Часть людей устремилась к автобусной остановке, Крючков же вместе с остальными протиснулся в двери метро и вдохнул тёплый и душный станционный воздух.

Под потолком заулюлюкал случайно залетевший на станцию голубь, зашуршал крыльями. Крючков мельком глянул на него и тут же забыл. Миновав ещё пару стеклянных дверей и угрюмую группу полицейских, он ступил на эскалатор и там едва не уснул. Длинная лестница-чудесница плавно несла Крючкова вниз, и высокие светильники, проплывавшие мимо, оказывали на него усыпляющий и даже в чём-то гипнотический эффект, однако в метре от окончания эскалатора Крючков встрепенулся и затем успешно погрузился в как раз подошедший поезд.

Сесть не удалось. Плотный организм толпы, спрессованный внутри вагона, без особенной охоты расступился, позволяя Крючкову присоединиться. Тот, прижимая к себе сумку, ввинтился в сердце толпы и там застрял. С каждой стороны его подпирало по человеку, так что здесь Крючков позволил себе расслабиться и закрыть глаза. Ехать ему следовало до конечной, и Крючков предвкушал около получаса почти безмятежного сна.

Дремлющий мозг Крючкова выхватывал из окружающего ропота названия станций. «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — «Динамо». А потом будет «Аэропорт». Потом «Сокол». По мере движения к концу ветки людей в вагоне становилось меньше, но не намного — Крючков по-прежнему почти не мог шевельнуться и отчётливо ощущал острый угол чьей-то сумки под коленом. Полусонная попытка передвинуться не привела к успеху, Крючков воткнулся лицом в длинные девичьи волосы, скривился и тут же поймал воткнувшийся в рёбра длинный пластмассовый тубус, висевший на сутулой спине какого-то парня. Конфликта не вышло, все были вялые. Однако Крючков осознал, что попытка вырваться в более удобное место будет бесполезна и снова задремал.

«Войковская. Следующая станция — «….вь».

Динамик поезда выплюнул что-то не слишком внятное, на что Крючков, впрочем, не среагировал, поскольку никакого подвоха не ожидал. Но когда поезд тронулся — слишком уж резво для перегруженного людьми поезда, — и его тряхнуло, Крючков повалился на пол, больно ударившись рукой. И заморгал растерянно, растянувшись на заплёванном полу.

Людей в вагоне не было вовсе. Мигали лампы под потолком, перекатывалась ошалевшая от свободы пивная бутылка, звонко стукаясь о диванчики. Крючков кое-как принял вертикальное положение, отряхивая ладони, и уставился сквозь стекло в соседний вагон, где тоже было совершенно пусто. Как будто Крючков остался в поезде совсем один, точно все взяли и куда-то попросту исчезли из мчащегося по тоннелям поезда.

Крючков был растерян и смущён. Зачем-то прошёлся по вагону из конца в конец, затем сел на диванчик и достал телефон. Сеть не ловила, что в принципе было обычным в метро делом, но Крючков вдруг ощутил тревогу. Дотянувшись до кнопки связи пассажира с машинистом, он попытался обрисовать ситуацию, но в ответ что-то пронзительно взвыло из динамика, и Крючков поспешно отпустил кнопку.

Поезд начал замедлять свой бег, и Крючков настороженно смотрел на проносящиеся за окнами стены тоннеля. Толстые кабели вились по ним зигзагами и волнами, потом всё медленнее и медленнее, пока не уступили место пустынной станции, тонущей в красноватом полумраке. Поезд плавно остановился, и двери по всей его длине распахнулись с грохотом. Эхо пропрыгало по перрону и затихло.

— Станция «Кровь». Конечная. Просьба освободить вагоны, — пропел динамик приятным женским голосом. Крючков не трогался с места, пытаясь осмыслить ситуацию, в которой оказался. Поезд ждал с распахнутыми дверями, Крючков же ждал, когда поезд начнёт обходить станционный работник с целью изгнания из него прикорнувших пассажиров и растянувшихся на сиденьях бомжей, но прошла минута, затем другая, а в поезд так никто и не вошёл.

— Станция «Кровь». Конечная. Просьба освободить вагоны, — настойчиво повторил голос, прыгнул эхом на пустынную станцию. Крючков робко внял рекомендации и встал с диванчика, приняв заодно решение добежать до головного вагона и обратиться непосредственно к машинисту за разъяснениями — не завёз ли он его часом на проектируемую, а то и вовсе закрытую станцию? Так пусть увозит обратно. Несколько смущало зловещее название станции, но Крючков старательно игнорировал этот факт.

Но стоило ему ступить на перрон, двери захлопнулись с шумом, будто того и ждали, и поезд, набирая скорость, начал исчезать в чернеющем тоннеле. Крючков зачем-то погнался следом, но, конечно, не догнал, остановился, запыхавшись, у самого конца станции и увидел своё отражение в глухой стене багрового мрамора. В чёрном провале тоннеля блеснули напоследок стёкла поезда и он окончательно исчез, хвостом утащив за собой грохот колёс по рельсам.

Крючков растерянно огляделся. Было страшно — не столько от того, что он оказался один непонятно где, а от некоторой неестественности, которая пронизывала обширное подземное помещение, куда ни глянь. Видно было нехорошо, однако сориентироваться было возможно, ибо присутствовал источник красноватого света, правда неясно, откуда он исходил. Тень под ногами Крючкова оказалась выражена лишь слабым расплывчатым пятном.

Он поправил сумку на боку и медленно пошёл в обратную сторону, оглядывая место, где оказался. Приметил тускло блестящие латунные буквы над путями с обеих сторон: «Кровь», гласили они. Высокие своды, утопающие во мраке, подпирали колонны неправильной формы, будто били из пола густые мощные потоки, да так и застыли, разбрызгавшись по потолку. Крючков потрогал одну из колонн пальцами и брезгливо отдёрнул руку — колонна была тёплой и немного липкой. Вытирая пальцы о штанину, Крючков дошёл до противоположного окончания станции и увидел точно такую же стену, наглухо закрывающую возможный выход на поверхность. Тогда же он заметил ещё одну особенность, на которую до этого не обратил внимания — ни по одному из путей не ходили больше поезда, хотя время было не самое позднее.

Без особенной надежды достав телефон, Крючков сверил время и снова убедился в отсутствии сети, после чего навернул ещё пару кругов по станции, каждый раз надеясь увидеть переход на другую линию, эскалатор или хотя бы лестницу, хоть что-то — но ничего. Только глянцевый блеск красных колонн, да равнодушная темнота четырёх входов в тоннели.

Крючков в нерешительности замер на краю платформы, рассматривая убегающие во тьму рельсы. Кажется, поезд, который привёз его сюда, шёл по этому пути и уехал в ту сторону — значит, ему нужно двигаться в противоположную. Крючков в принципе понимал, что невидимые тоннели в действительности ветвятся и множатся, но хоть куда-нибудь он должен по ним выйти? Не вечность же на глухой станции сидеть. И, решившись, Крючков спрыгнул вниз и быстрым шагом направился вперёд по тоннелю, стараясь не споткнуться о шпалы.

Какое-то время он ещё мог видеть, ибо в тоннель проникало немного света со станции, но позднее был вынужден вновь достать телефон и включить «фонарик» . Вспышка на задней панели загорелась ярким белым светом и Крючков ускорил шаг, потому что «фонарик» активно разряжал батарею, а без него существовал вполне ощутимый риск запнуться обо что-нибудь и сломать себе шею. Немного смущала также вероятность наткнуться на встречный поезд, но Крючков был уже рад хоть какому-нибудь признаку того, что в мире он остался не единственным жителем. Хоть поезд, хоть тоннельный работник в оранжевой спецовке, да пусть даже метровая крыса из городских легенд.

Он дошёл до развилки и там остановился, решая, куда пойти дальше. Крючкову было соблазнительно пойти как налево, так и направо — как он небезосновательно полагал, куда-нибудь выйти таким образом удастся, — и избрал в итоге левый проход. Ещё двести метров, пятьсот, километр, в темноте легко сбиться со счёта, но в какой-то момент изрядно уставший от непривычно длительной прогулки Крючков увидел забрезживший впереди красноватый свет, а затем и станцию «Кровь».

Чего не могло быть.

Крючков вышел с той же стороны, куда и вошёл. Паниковать не хотелось, но он был к тому близок, потому что выхода по-прежнему не наблюдалось. Сунув телефон в карман, Крючков побежал по рельсам вперёд, и когда тьма вокруг него сгустилась, запыхался, перешёл на шаг. Шёл вперёд ещё, до тех пор, пока впереди снова не замаячил красный свет и станция «Кровь» не поприветствовала свою добычу хищным безмолвием.

Крючков устало выкарабкался обратно на платформу и там сел. Времени подумать над тем, как покинуть станцию, было вполне достаточно. Достал из сумки недоеденный обед, пожевал, не чувствуя вкуса. Сюрреалистичная проектировка тоннелей, с которой Крючков имел несчастье столкнуться, не давала шанса уйти на своих двоих, а поезд — обратный поезд, тоже не шёл.

Тихий странный звук отвлёк внимание Крючкова от планов к побегу. Он поднял глаза и увидел, как колонны, походившие на застывшие фонтаны крови, больше не неподвижны, а поднимаются от пола к потолку и шумят. Липкая тяжёлая капля упала Крючкову на лоб, потом ещё одна и ещё. Он вскочил, заметался по полу в поисках укрытия. Пол, сам Крючков, да и всё вокруг, становилось всё более мокрым, красным, скользким. Запнувшись о свою ногу, Крючков свалился с платформы и рванул к тоннелю, вытирая глаза и крича.

Вход в тоннель с рёвом закрылся у него за спиной.

* * *

— «Войковская». Следующая станция — «Водный стадион», — молвил динамик. Толпа в вагоне зашевелилась, двигаясь к выходу и таща за собой мёртвое тело Крючкова. Едва люди расступились, он упал кулем между дверьми, да так и остался лежать.
♦ одобрила Совесть
23 марта 2014 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Несколько лет назад жила я рядом со ст. метро «Динамо». Нужно мне было как-то съездить по делам на ст. метро «Университет». Это почти противоположный конец метро, если ехать от моей станции. Мы там должны были встретиться со знакомым.

Мы договорились встретиться в десять утра. Зная, что добираться до места встречи я буду около часа, я поставила себе будильник на восемь. Встала по звонку, собралась, и в девять вышла из дома. Без приключений доехала до станции «Университет», периодически сверяясь со временем на табло у первого вагона поезда. То есть на часы я смотрела примерно три раза — при посадке в поезд на «Динамо», при переходе на «красную» ветку, и по прибытии на м. «Университет». Там я оказалась почти ровно в 10 утра, но своего знакомого не нашла. Сотовых телефонов тогда еще не было, и все, что мне оставалось — стоять и ждать. Я прождала минут тридцать, потом поднялась к другому выходу, подумав, что он, возможно, перепутал место встречи и пошел к другому выходу метро. Но и там его не было. Решив, что у знакомого что-то случилось, я развернулась и поехала домой.

Приехав, начала звонить узнавать, куда он запропастился. Каково же было мое изумление, когда я услышала, что он выехал на встречу. На вопрос, во сколько же он собирался со мной встретиться, мне сказали, что в 10 утра, то есть я сейчас должна быть там. Но я была там в десять, и его не было. Я перевела взгляд на часы — на них тоже было десять утра. Так. Я взяла в руки будильник. Стрелка будильника стояла, как я и ставила — на восьми утра. Я вышла в девять, в метро часы тоже не врали. Как могло получиться так, что я за час доехала туда, проходила там около сорока минут, еще час потратила на дорогу обратно, и снова дома — в десять? Как минимум, должно было быть около двенадцати. Состояние у меня было совершенно идиотское. Я проверила все часы в доме, и еще на всякий случай сверилась с ними по телефону. Нет, никак не получается, что я могла встать раньше. Да и в метро часы тоже показывали правильное время. Так этот случай и остался для меня загадкой.

Как-то раз я рассказала эту историю на одном из форумов. И оттуда мне в личку пришло письмо, которое написал мужчина из Питера. Он рассказал, что как-то возвращался с работы на дачу, заканчивал он работать в шесть вечера, а электричка уходила около 18.30. Он приехал на дачу, жена с детьми куда-то вышли, так что он переоделся, поставил наливаться две бочки, и сам тоже облился водой из шланга. Как бочки наполнились, он вытащил шланг и бросил его на траву, немного воды налилось на лужайку, пока он выключал кран. После он прилег на скамейку, и буквально минут через пять вернулась жена с детьми, сильно удивившись, что он дома. Оказалось, что время — шесть вечера. Он удивился, стал объяснять, что вышел как всегда, что сел на ту же электричку, что и обычно, что вот бочки даже наполнить успел…

Бочки оказались пустыми и сухими. И трава около бочек тоже была сухой. А вот волосы у него просохнуть еще не успели, и шорты тоже были мокрые. На скамейке, где он лежал, подсыхал след от его тела. Он тоже долго думал и гадал, как такое могло с ним случиться, и, натолкнувшись на мою историю, вздохнул с некоторым облегчением. Как, кстати, и я, когда прочитала о том, что случилось с ним.

Но вот что меня смущает — я ведь была в десять утра на станции. И ждала там почти сорок минут. И мой знакомый тоже был в десять на станции. По идее, мы должны были встретиться?

Еще как-то раз читала историю, и тоже местом действия было метро «Университет». Правда, там события разворачивались наверху, около автобусной остановки. Там автор описала, как ждала автобус, и из метро вышла девушка со сломанной рукой, закатанной в гипс, рядом с ней шла женщина. Девушка увидела подъезжающий автобус, закричала: «Мама, пошли скорее, автобус!», и они поспешили к автобусу, сели и уехали. И буквально через несколько минут автор снова видит, как именно эта девушка, со сломанной рукой, с той же женщиной выходит из метро и ситуация повторяется до мельчайших подробностей.
♦ одобрила Совесть
3 декабря 2013 г.
Первоисточник: creepypastaru.blogspot.ru

Меня зовут Эндрю Эрикс. Когда-то я жил в городе под названием Нью-Йорк. Мою мать зовут Терри Эрикс, её имя можно найти в телефонной книге. Если сможете, найдите её, но не показывайте ей это письмо. Просто скажите ей, что я люблю её, и что я пытаюсь вернуться домой. Прошу вас.

Все началось, когда мне было примерно двадцать пять лет. Тогда я решил перестать брать с собой на работу рюкзак. Я решил, что я буду выглядеть гораздо взрослее, если не буду таскаться с ранцем, как какой-то школьник. Теперь мне, конечно, пришлось забыть про чтение в метро, ведь книги не помещаются в кармане. Я мог бы носить чемодан, но решил, что он не подходит тому, кто работает на фабрике. Слишком нарядно.

У меня был MP3-плеер, благодаря которому можно было убить время, но потом он сломался — стал вырубаться во время каждой песни. Теперь мне пришлось каждое утро без дела сидеть в поезде целых полчаса, которые, казалось, длились бесконечно. Единственным занятием было наблюдение за другими пассажирами. Я несколько стеснялся этого занятия и боялся, что кто-нибудь меня заметит за ним. Однако вскоре я обнаружил, что в общественных местах очень многие люди чувствуют себя так же неловко, как и я сам.

Люди всячески скрывали эту неловкость, но я научился видеть их насквозь. Я мысленно разделил их на несколько категорий. Среди них были непоседы, которые постоянно двигали руками, пытаясь расслабиться. Они то прятали ноги под сиденье, то высовывали их наружу. Эти типы были самыми нервными. Еще были лжеспящие, они занимали место и тут же закрывали глаза. Большинство из них, на самом деле, вовсе не спали. Люди, которые спят по-настоящему, вначале долго вертятся, к тому же постоянно просыпаются от громких звуков или во время остановок. Притворщики же просто сидят с закрытыми глазами до тех пор, пока поезд не достигнет их остановки. Были люди, которых я прозвал MP3-зависимыми, люди с лэптопами, люди, которые ездили в больших компаниях и старались говорить как можно громче. Были люди с мобильниками, у которых то ли было бесконечно много друзей, то ли они просто не могли заткнуться ни на минуту.

Очень скоро наблюдение за людьми стало скучным, но тут я обнаружил некую странность. Я заметил человека средних лет, шатена среднего роста и веса. Одет он был совершенно непримечательно. Собственно, эта непримечательность и показалась мне странной. У него не было никаких отличительных черт или характерных манер. Он, словно, пытался скрыться в толпе. Поэтому-то я и заметил его — я наблюдал за тем, как люди ведут себя в толпе, а он вообще ничего не делал. Он даже ни на что не реагировал. Наблюдение за ним напоминало мне просмотр документальных фильмов о жизни рыб. Они ничем не интересуются, ни на что не обращают внимания, даже не пытаются отвернуться. Этакое безмолвное присутствие.

Он был в метро каждый день. Прошло около месяца с тех пор, как я занялся наблюдением за людьми, прежде чем он попал в мое поле зрения. Это, наверное, потому, что мне не всегда удавалось оказаться в одном и том же поезде, и я далеко не всегда старался сесть в один и тот же вагон. Впервые я увидел его в понедельник, если мне, конечно, не изменяет память, и уже во вторник я увидел его снова. Он ехал в том же поезде и в том же вагоне, он даже сидел на том же самом месте. Просто излишняя педантичность? Он привлек мое внимание, и я решил проследить за ним в следующий раз. Человек был весьма подозрительным. Что бы ни случилось, он ничего не делал, просто сидел, без тени какого либо выражения лица. Однажды в вагон зашла женщина с ноющим ребенком и села прямо за ним. Он даже не нахмурился от возмущения, хотя тот ребенок был чертовски надоедливым.

К тому времени, когда поезд прибыл на мою станцию, я уже чувствовал себя неловко. Когда я выходил, мои руки тряслись, как будто у меня была ломка. Что-то с этим человеком было не так. Может, он какой-нибудь маньяк. Прикидывается тихоней, а сам хранит дюжину отрезанных голов у себя в холодильнике, причем, первая из которых принадлежит его матери.

Я начал часто бродить после работы, останавливаясь у киосков, неподалеку от станции метро, хотя я не собирался ничего покупать. За две недели я ни разу не оказался в том поезде, а может быть, просто садился в другой вагон. Во всяком случае, все это время я не встречал того человека.

Потом, в одно утро, я увидел еще одного человека, вызвавшего у меня все то же чувство тревоги.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
6 ноября 2013 г.
Как-то давно я прочитал в газете, что Обводный канал в Петербурге — одна из самых аномальных зон в Ленинградской области. Это меня удивило — что там такого может быть? Обычный промышленный район, бывшая рабочая застава. Мои поиски информации ничего не дали: убийств, пропаж людей и пожаров там чаще обычного не случалось; когда я там гулял сам, то ничего странного, кроме зашкаливающего количества пьяни, никогда не встречал.

И вот недавно построили долгожданную станцию метро «Обводный канал». Очень удобно, от ВУЗа пару минут ходьбы, хотя странно, что её вообще там построили — не так много людей там ездит.

Однажды я поздно закончил учиться на кафедре, и, разумеется, с очень немногочисленными попутчиками спускался по новым белым эскалаторам в метро. Повернув, как всегда, направо от безвкусного панно, изображавшего перспективу Обводного канала в XIX веке, я прошёл мимо колонн по новой блестящей плитке и стал ждать поезда. Вот только напрасно — я оказался на другой стороне платформы, по направлению к «Волковской». Как я мог ошибиться, если езжу каждый день? Списав на свою невнимательность, я перешёл на нужную половину платформы. Взглянул на часы у тоннеля: пять минут нет поезда. Взглянул на другой конец тоннеля и обомлел — опять часы! Платформа — опять по направлению к «Волковской». К другой платформе подошёл поезд, я рванул к нему и запрыгнул внутрь. «Следующая станция — Звенигородская». Ну, то-то же... Нельзя таким рассеянным быть.

На следующий день утром я поднимался по эскалатору «Обводного канала» бегом, чтобы успеть на важную пару. Закончив подъём, я нагнулся, чтобы завязать шнурок, и тут же услышал: «Эй, парень, отойди, не мешай подниматься!». Я остолбенел. Поднял глаза — а я стою внизу, на платформе, у того же эскалатора, где был две минуты назад. Преодолевая боль в ногах, я пробежал эскалатор ещё раз. Стоило мне отвлечься на наручные часы, как с ужасом заметил, что стою вновь внизу...

В итоге я решил подняться на «Волковской» и пройти пару километров пешком. Но не успел я дойти до поезда, как меня остановил чудной человек с большими усами и не менее большими погонами из золочёной нити, в старом головном уборе цвета индиго. Явно не работник метро, а если и работник, то выглядел так, как если бы был им до моего рождения.

— Вам обратно нельзя, пройдите к эскалатору.

— Почему? Я просто пройду, хорошо?

— Покажите ваш билет на проезд.

Какой ещё билет? Жетоны у всех давно или карточки...

— У меня БСК.

— БСК?

— Студенческий. Так я пойду?

— Нет. Идите к эскалатору.

Я огляделся по сторонам. Люди делали вид, что не обращают на нас внимания. А может, и не обращали?

— Хорошо. Я пойду к эскалатору, — сказал я, потом рванул к уходящему поезду и запрыгнул на подножку вагона.

Поднялся на другой станции я без проблем, но вот в станцию «Обводный канал» с тех пор старался лишний раз не попадать. Однокурсники удивлялись, что я не езжу с ними, но у меня на то были свои причины.
♦ одобрил friday13
5 ноября 2013 г.
Первоисточник: www.diggers.ru

Многие из вас уже, вероятно, знакомы с распространившимися по городу слухами о подземных ходах в старой части Снежинска. Мы постарались поподробнее разузнать обо всем этом и с помощью одного из читателей «Окна» вышли на источник интересующей нас информации.

Первая, состоявшаяся по телефону беседа с этим человеком была очень непростой и, к нашему великому сожалению, закончилась ничем. Однако через два дня он сам пришел в редакцию и совершенно неожиданно для нас согласился рассказать все.

Почти четырехчасовой рассказ произвел эффект разорвавшейся бомбы. Те, кто слушали его, а также тот, кто позже расшифровывал диктофонную запись (оказавшуюся, как на грех, на редкость безобразной), еще неделю спустя ходили с воспаленными от бессонных ночей глазами. Мнения были крайне полярными, но все единодушно сходились в одном — это сенсационно!

После вполне понятных колебаний мы решили опубликовать рассказанную историю практически в том виде, в котором нам довелось ее услышать. Незначительная литературная обработка связана с подготовкой материала к печати, особенностями речи говорившего и уже упомянутым качеством записи. Опущен также ряд не вполне справедливых, на наш взгляд, высказываний в адрес конкретных руководителей города и РФЯЦ-ВНИИТФ.

Мы приняли вызов автора, утверждавшего, что коллектив редакции побоится напечатать его откровения. Для независимого издания, каковым является «Окно», нет никаких причин отказываться от подобных публикаций.

Однако мы отдаем себе отчет, что уже после второго-третьего номера (а публикация планируется минимум на десять номеров) в редакции раздадутся недоуменные, а то и возмущенные звонки, поэтому сразу хотим заявить, что редакция печатает указанный материал на правах литературного и никакой ответственности за достоверность изложенных в нем фактов не несет. Фамилия и координаты автора есть в редакции, но по целому ряду причин мы пока не склонны их афишировать.

И еще. Наш уважаемый посетитель! Вот уже около месяца мы не можем связаться с Вами. Убедительная просьба: зайдите или позвоните в редакцию — хотя бы для того, чтобы мы могли убедиться, что у Вас все в порядке...

Коллектив редакции газеты «Окно»

* * *

НАЧАЛО

Мне наплевать, верите вы мне или нет. Если не верите, я поднимаюсь и ухожу! Меня вы интересуете не больше вот этой банки из-под пива. Не я, а вы наводили справки у моих бывших знакомых — и я знаю: они все как один назвали меня психом. Пусть. Я уже понял, что люди привыкли прятаться от жизни под панцирем своего мнимого благоразумия. Пусть. Им так легче. Им так спокойнее... Но на деле — самым главным психом, самым последним кретином будет как раз тот, кто благоразумно считает наиважнейшим секретом нашего Снежинска эти убогие атомные бомбы! Ведь надо вконец потерять мозги, чтобы полагать, что такая система защиты как наша создавалась лишь во имя сохранения никчемных конструкторских тайн!..

Хотя ладно, я забегаю вперед. Просто злюсь. Просто не могу успокоиться, что до сих пор правды не знает практически никто.

Я — знаю...

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
5 сентября 2013 г.
Первоисточник: catalina-elblogdecatalina.blogspot.com.es

С самого детства меня привлекал таинственный мир метро. Я стремилась разгадать его тайны, наблюдая в окно за игрой света и тени. Мне всегда казалось, что некие существа живут в самых дальних уголках метро, ожидая случая напасть на проходящий поезд. Больше всего меня пугало, что однажды поезд сломается и мы все будем вынуждены идти пешком до ближайшей станции. Но это все осталось только моими детскими страхами. Хотя, есть несколько интересных историй...

Начну со станции «Рокафорт». Она интересна тем, что никто не хочет работать на ней в последнюю смену, так как здесь произошло несколько самоубийств за очень короткий период времени. Говорят, иногда на мониторах видеонаблюдения можно видеть людей, спокойно ожидающих свой поезд уже после того, как станцию закрывают на ночь. Охрана, спускавшаяся на перроны, ни разу никого не нашла.

Люди поднимающиеся со станции на поверхность через выход на улицу Калабрия, говорят, что очень часто на них нападает беспричинная паника. Некоторые видят тени, следующие за запоздалым путником. Иногда люди на «Рокафорте» видят человекоподобные тени, путешествующие на крышах составов. Вообще, если говорить о привидениях, то часто появляются сообщения о том, что люди на разных станциях видят своих умерших знакомых или родственников на противоположном перроне.

Также ходят слухи о закрытой станции «Гауди», которая следует сразу за станцийе «Саграда Фамилия». Ее закрыли из-за недостатка финансирования, и она никогда не была открыта для пассажиров. Ее можно рассмотреть из проезжающего поезда. Некоторые утверждают, что видели призрачные фигуры ожидающих пассажиров (эта станция действительно существует, в 2008 году на ней даже зажгли аварийные огни. Общее впечатление: недостроенная станция, полная строительного мусора — примечание переводчика).

Другая таинственная станция находится, как говорят, на желтой линии между станциями «Уркинаона» и «Джаума I» и называется «Банк». Она тоже никогда не была открыта для пассажиров и выходила сразу в подвал Национального банка, который в начале века располагался на Авенида де ла Катедраль. По окончании рабочего дня специальный инкассаторский поезд объезжал все станции и свозил выручку за день сразу в банк. Естественно, это станция никогда не появлялась на схемах метрополитена, и ни один пассажирский поезд там не останавливался.

Необычный случай произошел с одной парой из Мартореля, которая возвращалась домой на последнем поезде. В вестибюле метро к ним подошли два мальчика в возрасте где-то 7-8 лет. Лица детей были бледные. Они попросили у пары денег на метро, объяснив, что уже поздно, и что если они пойдут домой пешком, их снова убьют. Мужчина и женщина убежали от них в ужасе. Когда они оглянулись, то дети уже исчезли.

Также ходят легенды о некой призрачной старушке в метро. Если ей уступить место, то после того, как ты выйдешь на своей станции, она пойдет за тобой. Когда она догонит тебя, то даст тебе выигрышный лотерейный билет в награду за твою доброту (не знаю, правда это или нет, но в метро Барселоны всегда уступают место пожилым людям — примечание переводчика).
♦ одобрил friday13
21 июля 2013 г.
Меня пытаются убедить в том, что всё нижеописанное — моя фантазия, и что ничего этого не было и быть не могло. Что все мои шрамы — следствие моего же припадка и что мой рассудок сильно пострадал от детских травм, оттого-то я и выдумал эту историю. Однако моя память слишком отчётливо рисует события того дня, чтобы я принял их за плод воображения.

Если переложить историю моей жизни в стихи, получится отличная ода одиночеству. С самого детства мне казалось, что о моём существовании другие дети вспоминали лишь в тех случаях, когда возникала острая необходимость дружно над кем-то посмеяться, потыкать в кого-нибудь пальцем или кого-то побить. Понятное дело, что такое травмоопасное для души начало жизни не могло остаться без последствий. Я стал бояться людей. Мне всегда было неловко в небольшой компании — а что происходило со мной в толпе! В каждом лице я чувствовал общий укор, общее презрение и общую же насмешку (сам не понимаю, как во мне умещалась такая палитра чувств). Мне казалось, что люди вокруг вот-вот прыснут со смеху или разом отвернутся с таким видом, с каким обычно отворачиваются от немытого бомжа. Я понимал, что всё это выдумано мною, что людям нет до меня никакого дела, и это понимание не раз спасало меня от панического бегства из людных мест.

Несмотря на эти фобии, которые сильно мешали мне жить, меня нельзя было назвать несчастным человеком. У меня были богатые любящие родители. Причём богаты были оба. А поскольку они развелись (без лишней драмы, криков и слёз, за что я им благодарен), то подарки, деньги и внимание я получал в удвоенном количестве: и от матери, и от отца. К сожалению, люди они очень похожие и фантазией, хоть оба уверены в обратном, не отличаются совершенно. Так что подарком ко дню окончания института и от того, и от другого оказалась квартира. Одну из них я решил продать.

Продажа квартиры — дело долгое. Куча документов неясного предназначения, множество одинаково безобразных и хамоватых тёток, эти документы перекладывающих (предназначение этих тёток, мне, к слову, тоже неясно). В общем, я проклял тот день, когда решил избавиться от лишней жилплощади, уже часам к двенадцати, и было за что: помимо нашей бюрократии, заставившей меня ездить из одного конца города в другой, в столице нашей Родины царила невыносимая жара. Солнце заливало всё нестерпимо ярким цветом, горячий воздух был пропитан гарью, а единственным спасением была ванна с холодной водой. И как же я жалею сейчас, что не остался лежать в ней тогда!

Из-за моих фобий в метро мне особенно неуютно. Замкнутое пространство с кучей людей — что может быть для меня хуже? Однако, мужественно превозмогая свои нелепые детские страхи, я раз за разом заставлял себя спускаться туда.

Моё состояние в тот день было вполне обычным: снова эти мнимые насмешки, гримасы, снова мнимый укор. Но позже какое-то новое чувство начало подкрадываться ко мне. Сначала я не замечал его вовсе, но со временем оно росло, пока, наконец, не сжало мне сердце. Страх. Животный страх, обычно дремлющий, просыпающийся лишь тогда, когда человеку угрожает серьёзная опасность и со словами «сейчас всё будет» заставляющий того бежать так, как тот никогда не бегал, прыгать так, как тот никогда не прыгал, лазить туда, куда в здравом уме не полезет никто, терпеть боль, от которой обычно помер бы, и соображать со скоростью, которой позавидуют многие хищники. Я увидел в этом неуместном пробуждении безусловно полезного, но не сейчас, инстинкта логическое продолжение моих фобий и попытался с ним бороться, но тщетно: несколько раз я всё же выбегал из вагона в поисках более уединённых мест.

К концу дня страх полностью завладел мной, и мне пришлось приложить титанические усилия воли, чтобы заставить себя последний раз спуститься в метро.

В вагоне пока было немного людей, но даже этого количества хватило, чтобы страх выбил из моей головы всякую мысль. Я с тоской посматривал на закрытые двери, на медленно ползущие провода в тоннеле, принятые моим воспалённым сознанием за гигантских змей, и на полупустой вагон, который на следующей станции перестанет быть таковым. Я задыхался, меня била становившаяся всё сильнее дрожь. На станции я хотел было выйти, но страх сковал моё тело, и мне пришлось покорно смотреть на вваливающуюся толпу. Я вжался в дверь между вагонами и пристально глядел на свою обувь, пока не осознал один очень неприятный факт — состав остановился. После довольно долгого ожидания я решил оторваться от созерцания своих кроссовок и поднял глаза. Слабым криком вырвался из моей груди воздух: все люди в вагоне смотрели на меня. Десятки пар широко раскрытых, не моргающих и не выражающих ровно никаких эмоций, глаз не отрываясь смотрели на меня! В глазах потемнело. Ноги отказались меня слушаться. Сердце, забыв о своих обязанностях, перестало биться. И, когда огромная рука рослого мужика потянулась ко мне, сознание не выдержал и покинуло меня.

То, что происходило дальше, я помню смутно, отрывками, и допускаю, что некоторые из этих отрывков — плод моего воображения. Во всяком случае, мне самому хочется так думать.

Я помню тоннели с идеально гладким полом. Не могу сказать ничего ни об их форме, ни об их размерах: своды и края терялись в глубинах мрака. Помню ненормальной формы фонари, служившие скорее маяками, нежели полноценным освещением: слишком далеко они отстояли друг от друга, и слишком слаб был источаемый ими густой и тусклый бирюзовый свет. Помню тащившую меня за голень огромную руку. Помню множество тёмных силуэтов. Помню, наконец, фантастических размеров помещение с чем-то наподобие алтаря в центре. Его контуры были обозначены всё теми же фонарями, и те из них, что были наверху, я принял бы за звёзды, если бы не слишком правильное их расположение.

Конечно, я могу воскресить в памяти и другие картины, но, как уже было сказано, я не до конца уверен в их достоверности. К тому же есть то, о чём человек не хочет вспоминать вообще...

Когда сознание вновь вернулось ко мне, я обнаружил себя в одном из московских парков на берегу мелкой речушки. Усталость одолевала меня. На всём теле было нацарапано огромное количество непонятных символов самых причудливых и пугающих форм. Одежда моя превратилась в лоскуты. К тому же я был абсолютно лыс: ни единого волоска ни на теле, ни на голове. Не было даже ресниц и бровей.

Как оказалось потом, я пропал на три дня. Сколько из них я пролежал в парке, а сколько пробыл в тоннелях, мне неизвестно. Мне неизвестно и то, что это за тоннели и что со мной сделали. Загадкой остаётся для меня предназначение того огромного помещения и природа его происхождения. Но больше всего меня интересует другой вопрос: было ли это помешательство вызвано какими-то неведомыми мне силами, или же это истинное лицо тех людей?
♦ одобрил friday13