Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В ЛЕСУ»

3 июля 2016 г.
Автор: В.В. Пукин

Это было в начале 2000-х годов. С очень необычным для меня явлением я столкнулся благодаря старому знакомому, Сергею. Правда, несмотря на возраст в тридцать пять — сорок лет, его иначе как Серёга никто не называл.

Серёгу я знал давно, ещё когда он трудился машинистом тепловоза при одной промышленной станции в Нижнем Тагиле. В то время я по роду своей профессии часто пользовался услугами железнодорожников, там и познакомился с Серёгой. На моих глазах за несколько лет он полностью деградировал. Из машинистов за пьянку был переведён в помощники, составителем вагонов. А позже и оттуда погнали, несмотря на солидный опыт и хорошие отношения с начальством. Просто запил мужик. Я его, после того, как он стал составителем, вообще, по-моему, ни разу трезвым не видел.

Из-за любимой водочки потерял Серёга семью (жена выгнала, дети видеть не хотели), работу и жильё. Но ко мне по старой памяти иногда стучался с разными своими неказистыми проблемами. А я, помня, каким он был нормальным мужиком прежде, не мог отказать и откликался на его просьбы: то денежку в долг давал «на сигареты», то продуктами пособлял, то просто «соточку» наливал — здоровье поправить.

Через месяц после того, как жена Серёгу выпнула из дома, он вообще пропал надолго. Только спустя где-то года два появился на горизонте. Дверь открываю на звонок и не узнаю даже сперва. Заросший волоснёй и бородищей, как бомж. Зубов нет, весь оборванный и лесом воняет. Я даже в дом сначала не хотел его пускать. Но он протянул черники с полведра — куда ж тут денешься. Рассказал, что уже второе лето живёт на севере области в своём доме. Мол, такие там места классные! Пришлых людей нет. Грибов, черники, брусники и клюквы — умотаться! А для охотника — вообще рай! Знал, ирод, чем меня заинтересовать. Приезжай, говорит, не пожалеешь. У меня, мол, даже собака охотничья имеется.

Короче, здорово заинтересовал своими россказнями. Ну, мы с напарником к концу августа и собрались туда. На машине сперва 600 км до посёлка, а от поселковой станции на тепловозе с его знакомой бригадой (он и там друзей-железнодорожников нашёл!) до серёгиного обиталища. Потому что иначе как тепловозом или вертолётом до его заброшенного сарая, который он мне как «свой дом» при встрече расписывал, не добраться было. Домом оказалась заброшенная постройка на заброшенной же лесопилке недалеко от железнодорожных путей посреди таёжной глухомани. Почерневшая и покосившаяся вкривь и вкось. Он тут и куковал один без электричества, не упоминая уже про остальные блага цивилизации. Раньше, говорил, в соседнем сарае жили ещё два таких же ханыги, но однажды просто из лесу не вернулись. Так и остался один. Но, по его виду, такая житуха Серёге не была в тягость. Летом и осенью собирал грибы, ягоды, шишки кедровые и сдавал их дружкам-тепловозникам, когда те мимо проезжали. А на зиму в город подавался.

В общем, встретил он нас чин по чину, как договаривались, в посёлке и сопроводил на тепловозе самолично до своего «дома». Когда присели за стол из досок, взбодриться с дороги, я увидел, что в серёгиной шее клещ впившийся сидит. Здоровенный такой. Сказал, а тому хоть бы хны. Я, говорит, их каждый день штук по пять снимаю, а то и больше. Давай, мол, не тяни, наливай противоядие! Смертник, короче!

Первый день мы обживались у Серёги и отдыхали, а утром двинули смотреть его охотничьи угодья. Насчёт наличия собаки он не слукавил. Действительно, был у него пёс по кличке Пупсик. Такой же косматый и одичалый, как хозяин. Хотя он Серёгу за хозяина точно не держал. А нас вообще игнорировал. У этого Пупсика была огромная башка с волчьей мордой и клыками с палец. И сам он размером с хорошего «кавказца». Серёга сообщил, что несколько раз видел, как Пупсик с волчицами гулеванил. А Серёга не враль — несмотря на все свои прегрешения, в этом ни разу уличён не был за годы знакомства.

Утром пошли в лес. К моему удивлению, и у Серёги тоже ружьишко нашлось. Грибов там действительно от самого порога можно было косой косить. Но нам же дичь подавай. К полудню вышли на заброшенную делянку. Там зрелище такое интересное — стоит стол полусгнивший с лавками по бокам, меж двух сосен. А навес от дождя из досок над столом — на высоте четырёхэтажного дома! Деревья за много лет подросли и навес подняли в небеса.

Тут Серёга показал нам одно место, каких я за много лет бродяжничества по лесам не видывал никогда. Посреди чащи расположилось небольшое углубление правильной прямоугольной формы, с совершенно ровной поверхностью, покрытой ярко-зелёной травкой высотой сантиметров с пять. Ни дать, ни взять, палас зелёный. Размер квадратной площадки где-то шесть на шесть метров. И никаких признаков человеческой деятельности. Глухомань-то дремучая.

И так прямо хочется ступить на этот «коврик»! Серёга зашёл в самую середину и нас приглашает. Ступаю, а под ногами, как студень плотный. Колыхается при надавливании, но не проваливается. Потоптались, и тут Серёга спрашивает: «Хотите фокус покажу?»

— Давай, показывай!

Он взял палку покрепче да подлинней и с размаху, как копьё, в этот студень вогнал наполовину.

— Вот, теперь попробуйте вытащить!

Я начал было вверх рвать, а палка в обратную сторону, вниз уходит, да с такой силой, что обеими руками не удержать. Сами с товарищем несколько штук ещё вогнали. Та же история, палки как будто мощной помпой засасывает. Ломаются, а обратно не идут никак. Что за хрень? Болотина такая, что ли? Но не похоже совсем. Вокруг сухо, да и мы спокойно на поверхности стоим, не проваливаемся. Во загадка природы! В общем, поудивлялись и дальше пошли. А Серёга по дороге рассказывает, что, мол, таких мест несколько знает. Но самое интересное, они местоположение меняют, «гуляют»! Не быстро, но заметно. Вот это, которое только что тыкали, например, прошлым летом метрах в тридцати отсюда находилось. Это он, ориентируясь по делянке, определил.

Пока шли, Пупсик несколько зайцев поднял и сожрал. Серёга на мой вопрос, что это за охотничья собака такая, что дичь не гонит на охотника, а сама жрёт, ответил, мол, да, пока Пупс не наестся сам, нам дичи не видать. Такая у него привычка эгоистическая.

Но вскоре всё же семейку косулей спугнули. Слышим, Пупс издали на нас гонит. Приготовились и вдруг услышали, как косуля заверещала. А Пупсик гавкает, значит, не он её грызёт. Бежим через бурелом на шум. Подбегаем к небольшой полянке. На ней точно такая же болотина, как у делянки, а в ней, увязнув передними ногами корчится косуля. Видно, в прыжке опустилась на зелёную поверхность острыми копытами и пробила, как мы давеча палками. Псина на краю болотины рявкает во весь голос, но к вязнущей косуле не приближается. Мы тоже не стали подходить, а с твёрдой земли смотрели, как животное медленно, но верно, что-то утягивало вниз. Задние ноги у неё не провалились, а погружалась только передняя часть туловища.

Зрелище было душераздирающее. Животное уже не верещало, а хрипело, закатывая глаза, так что видны были одни белки. Вслед за шеей болотина поглотила голову, потом туловище, а затем, как две палочки, ушли и задние ноги. На месте, где только что билась косуля, травка на глазах выравнивалась, и исчезали следы последней битвы животного за жизнь. Мы стояли обескураженные. Серёга был поражён не меньше нашего. Он тоже ничего подобного раньше не видел. А мы ещё ходили по такой же коварной лужайке! Попробовали и здесь осторожненько наступить на поверхность — держит, не проваливается! Короче, регбус-кроксворд!

Поохотившись дня два, вернулись в город. Щедрый Серёга снабдил нас ещё на дорогу двумя парами знатных лосиных рогов. Он, по его словам, несколько раз находил в тайге сброшенные самцами рога, но домой дотащил только эти. Потому что возвращался обычно нагруженный ягодой и было не до баловства типа сбора лосиных рогов.

В конце сентября я ещё один раз заглянул к Серёге. Тогда он поведал жуткую вещь. Мол, нашёл недавно около одного из этих зелёных квадратов две плетёные корзины, полные полусгнивших грибов. Обе корзины, словно ненадолго, аккуратно были поставлены у дерева. И никаких других следов человеческого присутствия.

Когда в очередной раз затоваривался в посёлке продуктами, услышал от местных новость, что уже несколько дней в окрестностях идут поиски заблудившейся семейной пары грибников. Но никому про корзины не сказал, боясь, что подозрение на него может пасть. А тут, под водочку, проговорился. То, что он не врёт, было видно.

В октябре же и сам пропал. Обещал мне клюквы привезти последней, когда в город приедет на зиму. А всё нет и нет. Я созвонился с его дружками-тепловозниками из посёлка. Сказали, что Серёгу уже давно никто не видел. Останавливались на железке около его домишка, проверили — барахло на месте, только пайвы под ягоду нет, и Пупсика тоже.

С тех пор прошло почти 15 лет, но о Серёге ни слуху, ни духу. Скорее всего, случилось что-то в лесу, когда за клюквой ходил. Так и не вернулся. Но заблудиться он не мог, это точно.

Я в те места больше не попадал, и подобные студенистые квадраты с зелёной травой нигде не встречал. Да и от знакомых туристов с охотниками ничего похожего не слышал.
♦ одобрила Инна
29 июня 2016 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: CreepyBibby

Всем ли знакома ситуация, когда к одной парочке внезапно приковывается все внимание? Сплетни, зависть, интерес, ненависть и порицание (особенно со стороны старшего поколения, которые ратуют за мораль) — все эти чувства испытывают только лишь к двум людям, захотевшим строить отношения.

И вот в нашем спальном районе на окраине города, окруженном лесом, в один обычный весенний день появилась парочка — парень и девушка лет 18. Сначала на них особого внимания не обращали — гуляют за ручку, ну и пусть гуляют. Но все быстро изменилось. Интерес к парочке пробуждался все сильнее, потому что кто они, и где живут, никто не знал, но при этом каждый день тому или иному человеку они попадались на глаза.

Обычная пара обычных молодых людей. Но если бы все было так просто. Каждый раз, когда их кто-то видел (а видели их десятки моих знакомых), у людей пробегали мурашки по коже: глаза подростков были стеклянными, лица не выражали абсолютно никаких эмоций. Скорее, они походили на бледных кукол, которых мастер так и оставил безликими, одинокими и недоделанными, чем на обычных влюбленных молодых людей.

Каждая случайная встреча любого из жителей нашего небольшого района с ними всегда проходила одинаково: они просто шли молча в одном направлении, очень медленной, вялой походкой, всегда за ручку, не оборачиваясь по сторонам.

Вариант, что они наркоманы, сразу отмели. Уж больно нормально (в плане физиологии) они выглядели — нормальная кожа, волосы, не тощие.

Мне на тот момент было 13 лет, и я со своими лучшими друзьями Васей и Толиком дико интересовались этой историей. Я четко помню, как наши родители обсуждали эту парочку. Всех интересовало, кто эти люди, где они живут (явно не в наших краях), и почему каждый день их видят именно у нас.

А видели их каждый день в течение 2 месяцев. Взрослые даже начали спрашивать у знакомых людей из соседних районов про странную парочку. Спросить же у них самих никто не решался. Всех пугали их абсолютно бессмысленные выражения лиц.

Ситуацию пыталась прокомментировать местная сумасшедшая — Юдита. Трудно сказать, чем она страдала больше — безумием или алкоголизмом. Каждый раз, когда она на улице случайно слышала разговор об этой паре, она крайне эмоционально молила людей ее выслушать, так как она, мол, знала правду. Юдита даже меня доставала своими сказками. Но, конечно же, ее никто не воспринимал всерьез, и говорить с ней никто не собирался.

А мы с пацанами в июльский день решили проследить за ними, чтобы узнать, откуда они приходят, чтобы прогуляться по нашему району. Собирались мы накануне «разведывательной экспедиции» с Толиком и Васьком основательно: взяли рюкзаки с бутерами, водой и аптечкой, захватили и бинокль. В 9 часов утра, оседлав велосипеды, мы начали колесить в поисках странной парочки. И таки через час катаний наткнулись на них.

Они шли так же медленно, не останавливаясь, не разговаривая друг с другом и не глядя по сторонам, в той же самой одежде (кстати, надо заметить, выглядели они всегда относительно опрятно). Часа 4 они петляли по нашему району, и вот (а мы уже на это не надеялись) они пошли в сторону окраины нашего района (где заканчивался и наш город).

Мы медленно ехали за ними часа полтора по лесу, пока они не остановились около заброшенного домика в лесу. Я сразу вспомнил этот дом, про него в детстве часто рассказывали небылицы и страшилки (мистические и криминальные).

Пара остановилась и стояла перед домом, не шевелясь, минуты три, а мы, притаившись в кустах, наблюдали за ними. Ожидание оборвалось внезапно. Они одновременно резко повернули головы в нашу сторону и окатили нас, как ледяной водой, осмысленным, озлобленным, жестким и жестоким взглядом. Они смотрели на нас, не отрываясь, с минуту, которая показалась нам неприятной вечностью.

Описывать, как нам было страшно, смысла нет, просто представьте, что вы остались в лесу наедине с самыми странными людьми, от которых можно ожидать что угодно, и никто из знакомых даже понятия не имеет о вашем местонахождении.

Освобождение наступило быстро — они отвернулись и зашли в дом, хлопнув деревянной дверью. Мы постояли в ступоре еще несколько секунд и пулями, не сговариваясь, поехали домой, рассекая пыль дорог.

***

Уже вечером, осмелев, мы начали обсуждать ситуацию. На рассмотрение выносилось множество вопросов: живет ли пара в этом доме, если живут, то как поддерживают быт, где берут деньги на еду, почему родители отпустили их жить в этот дом-развалюху среди леса, почему они не разговаривают, почему гуляют по нашему району и т.д.

Но ответов мы так и не нашли… И это при том, что ребяческое любопытство бушевало в нас, как океан в свои самые штормовые часы.

Сходу придумали план: утром засесть в засаду на окраине городка, дождаться, когда же пара пойдет «на выгул», поехать в дом для расследования.

И вот, дождавшись, когда пара, сутулясь, пройдет мимо нас в город, мы поехали в лес к дому.

Попасть в дом было проще простого — единственной преградой была ветхая и незапертая деревянная дверь.

Когда мы зашли в дом — там не было следов проживания нормальных людей, ни вещей, ни еды (только старые вздутые консервы), ржавые кровати, заплесневевшие матрасы, сгнившие доски на полу.

Мы не сразу заметили старый стол, заваленный какими-то бумагами. Лучше бы мы остановились, уехали и не подходили к этому столу…

На ветхом и старинном столе лежала россыпь различных фотографий и газет с объявлениями. Чем внимательнее мы изучали их, тем больше нам хотелось раствориться воздухе, лишь бы не чувствовать пронизывающий страх.

На фотографиях были изображены наши знакомые, одноклассники, друзья, соседи и просто люди, которых мы регулярно видим в нашем районе. Самое мерзкое было в том, что это были не просто украденные фото, сделанные жителями района ранее. Фото были сделаны кем-то рядом с домами наших знакомых, в школе, в общественных заведениях... и в самих домах... И каждый из нас точно знал — никто из родственников или знакомых не мог сделать эти фото (и тем более никто бы не стал тратить пленку на эти по бытовому невзрачные фотографии).

Мы разбирали фотокарточки, пока не добрались и до наших лиц. Когда Вася увидел свою фотку, его лицо покрылось багровыми пятнами, а Толик, увидев свою семью в своем же доме, разревелся.

Дошла очередь и до меня, я взял трясущимися руками фото со мной и моей семьей в нашем доме, на воскресном обеде… От осознания, что кто-то незаметный, невидимый, был с нами в тот момент, в нашем доме, выворачивало меня от страха наизнанку.

На фото было много и интимных, я бы даже сказал шокирующих вещей. Например, дядя Миша целует незнакомую нам женщину в одиноком парке (при этом имея жену и показательно порядочный брак). Тетя Галя ранним утром рвет цветы с клумбы своих подружек-соседок (хотя она с ними же уже месяц материт неизвестных грабителей чужих цветов). Три отличника и гордость нашей школы в сумерках избивают бомжа. А порядочный молодой учитель и любимец всех, вечером стоит около своей машины рядом с проститутками, и обсуждает что-то с одной из них.

Ох… и много же еще было неприятных вещей, словно в помои месячной давности нас окунули. Мы даже как-то и о страхе забыли.

Помимо фотографий на столе были газеты с объявлениями об аренде квартир.

Самое интересное ждало нас дальше — под кучей газет и фото лежали еще кое-какие фотографии… Более мерзкую картину представить себе сложно. На фото были изображены расчлененные части тел и две отрезанные головы… той самой парочки.

Мы в самой настоящей истерике выбежали на улицу и как сумасшедшие погнали домой. Там, заплаканные и опустошенные, мы кое-как рассказали историю родителям.

На следующий день вместе с участковым мой и Толькин отец поехали к тому заброшенному дому в лесу. Однако увидеть фотографии им так и не удалось — они приехали на пепелище.

И с того дня парочку больше не видели...

Ровно через неделю район потрясла новость. В районе все гудели, слухи расходились как горячие пирожки. Нашли мертвого и неделю пролежавшего в своей квартире нашего знакомого, Петьку. Если бы не запах, который наполнил мерзким зловонием лестничную площадку, то Петька так и лежал бы там.

Хотя мало кто мог сожалеть об этом. Он пропал 10 лет назад и с ним связана одна кошмарная история, про которую все давно забыли.

****

10 лет назад…

Петька, человек глупый и авантюрный, чем только не занимавшийся в своей жизни, сознательно пошел на риски и связался с криминальными кругами городка. Его мелкий бизнес сопровождался постоянным контролем со стороны бандитов. Но Петька был человек ушлый, непостоянный и любящий халяву. Решил он кинуть на деньги «братков». Вскоре он понял, что все не так просто. Его нашли на квартире, доставшейся ему по наследству, пришли к нему прямо «в гости», забрали все имевшиеся в квартире деньги и четко сказали — не возместит «моральный ущерб» в течение двух недель, расчленят его прямо в квартире.

Петру скрываться было негде, и он, недолго думая, придумал «гениальный» план — сдать квартиру каким-нибудь лошкам, взять оплату на полгода вперед и уехать с деньгами в другой город. На размещение объявления в газету и поиск квартирантов хватило недели.

Люди, желавшие снять нормальную квартиру дешево, нашлись сразу же — пара молодых абитуриентов из глухой деревни. Приехавшие поступать в городской техникум молодые люди с большой радостью заплатили за полгода и быстренько въехали. До учебы оставалось много времени, и парочка наслаждалась летом, своим хобби. Они любили фотографировать, каждый день превращая в фотоприключение и длинную прогулку по окраине. В течение недели молодые люди хлопот не знали и просто наслаждались жизнью. До той самой ночи…

Сложно сказать, что происходило в той квартире. Можно только догадываться, что бандиты ворвались в квартиру к молодым людям, допрашивали о нахождении хозяина квартиры, применяя чудовищные пытки. Мерзкое дело кончилось тем, что пару просто расчленили в квартире, а части тел вывезли и оставили в заброшенном доме в лесу.

Сумасшедшая леди Юдита жила в соседней квартире у новоявленных квартирантов. Она многое видела и слышала в ту ночь, в том числе и видела в глазок, как выносили окровавленные пакеты, и она же донесла утром в милицию. Но расследование не дало никаких результатов (недостаточно было улик, или же постарались бандиты?). Хозяина квартиры так и не нашли. Милиция детали тщательно скрывала. И как-то все быстро забылось…

***

И только после случившегося в округе начали говорить, что в тот день, когда впервые увидели ту странную парочку на улице, 2 месяца назад, местными был замечен Петька.

Мы не знали, кем на самом деле была эта парочка — призраками, миражами, злыми духами, жаждущими мести. Так же было непонятно, как и когда они успехи сделать эти фотографии. А главное, зачем? Кто знает, может, они искали своих убийц, или того, кто сознательно подтолкнул их на порог смерти?

Одно я знаю точно… Теперь я никогда не буду снимать или покупать квартиру с неизвестной мне историй.
♦ одобрила Инна
Автор: Дмитрий Лазарев

Все началось, когда они свернули с трассы.

Покореженный синий знак «Скобянино, 3 км» на повороте оставался единственным указателем с тех пор, как автомобиль затрясло по проселочной дороге, а теперь еще и это — дорога разветвлялась в две стороны, однако на экране новенького навигатора ничего подобного отмечено не было. Судя по карте, им надлежало двигаться прямо и прямо до тех пор, пока они не упрутся в деревушку, примостившуюся на излучине реки. И никаких поворотов.

— Молодец, — язвительно проговорила Алена, — теперь мы заблудились. Отлично, просто отлично.

Стас промолчал. Она вела себя отвратительно всю дорогу, как и неделю до этого, когда он сказал, что вместо обещанной поездки в Тайланд решил обменять свою старую развалюху на внедорожник. Стоимости путевки как раз недоставало, чтобы покрыть разницу в цене. Отдохнуть можно и в деревне, а вот шанса найти предлагаемый джип за столь выгодную сумму могло больше не представиться.

— Ничего не понимаю, — сказал он. Она рассмеялась, слишком громко и фальшиво.

— Почему я не удивлена?

Раньше он добирался в Скобянино на электричке — старая восьмерка была неспособна справиться с местными дорогами, но мощный двигатель «Тойоты» вкупе с широкими протекторами должен был победить любые ухабы, а навигатор, связанный со спутником — проложить маршрут где угодно. Но внезапно надежная японская техника подвела.

— Поедем направо, — решил Стас. Речка пересекала железнодорожные пути, которые они проехали полчаса назад, а значит, и деревушка должна была находиться в той же стороне.

— Давай, Сусанин, веди нас, — траурным голосом сказала Алена. — Заедем туда, откуда даже это ржавое ведро нас не вытащит.

— Может, сама тогда решишь? — он повысил голос.

— Конечно, какой у нас Стас добрый! Всегда дает мне решать, когда нужно нести ответственность!

— Заткнись, — угрожающе проговорил он, переключая скорость.

— Не ори на меня! — взвилась она. Стас впился пальцами в руль, борясь с желанием влепить ей пощечину. Черт бы побрал ее, эту жару, чудящий навигатор и всю эту гребаную поездку... Он свернул направо, и джип бодро запрыгал на ухабах, вздымая в воздух потревоженную цветочную пыльцу.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
29 мая 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: Брэдли

История эта дошла до меня через десятые руки, то бишь уста, поэтому о её достоверности судить сложно. Похожа на туристическую байку, но быть такое, думаю, вполне могло.

Итак, в начале шестидесятых годов прошлого века одна геологоразведочная партия обследовала то ли Урал, то ли вообще Сибирь. Что там они точно искали — неизвестно. Не исключено, что золото или алмазы, так как кроме геологов в партии присутствовал особист. Был так же и проводник из местных, более-менее знакомый с этим краем. Тяжёлую экипировку и припасы везли на нескольких лошадях, сами шли пешком.

В какой-то из дней экспедиция вышла к заброшенной деревушке, состоящей всего из нескольких почерневших домов. Проводник пояснил, что это поселение староверов, которое, по слухам, жители покинули не так давно из-за того, что место стало плохим. Будто выжил их с насиженного места некий нечистый из леса, возле которого деревушка и располагалась. Кого точно имели в виду при этом староверы, проводник не знал.

В те времена всеобщего атеизма подобная история ничего, кроме смеха, вызвать не могла. Чокнутые религиозные фанатики, изгои, которые ни о социализме, ни о Великой Отечественной войне, поди, не слыхивали — что с них взять?

Сперва хотели в этой деревне и остановиться, но планы поменял засыпанный землёй колодец. Видно было, что жители специально уничтожили этот единственный источник воды. А без воды лагерь — не лагерь. Тем более лошади попить любят. Поэтому путь продолжили до ручья, расположенного в паре километров от деревушки. Сам ручей находился неглубоко в лесу, к нему вела едва заметная старая тропинка, возле которой на опушке и решили разбить лагерь. В экспедиции было две женщины, исполнявшие поварские обязанности. Пока мужчины устанавливали палатки и носили дрова, женщины курсировали между лагерем и ручьём, занимаясь готовкой.

Наконец обустроились, поужинали. А хлопоты у поварих продолжаются — надо помыть котелки и прочую посуду, да и о завтраке заранее обеспокоиться. Благо ещё не поздний вечер, солнце не зашло. Одна женщина у ручья в лесу сидит, утварь оттирает, другая ей посуду носит и котелки с водой назад забирает, видимо, людей в экспедиции было немало. И вот приходит женщина из лагеря к ручью с очередной порцией посуды, а у ручья никого нет. Что ж, дела житейские, значит, отошла в лесок. Посидела, подождала, но напарница не появляется. Стала звать — никто не откликается. Всполошилась, привела мужчин. Те разбрелись по лесу, ищут, кричат, но безрезультатно. Неподалёку от ручья обнаружили косынку пропавшей. Проводник, будучи опытным охотником, осмотрел место находки и указал на малозаметные следы, уходящие в лес. Следы были странно изогнутые, очень косолапые — виднелся только отпечаток кривого мизинца, отпечатки других пальцев не просматривались. Не медвежьи и не человеческие, проводник таких никогда не встречал. Следов крови, борьбы или волочения не обнаружили, следов женской обуви тоже не было. Выходило, что непонятно кто утащил на себе женщину в лес. Серьёзнейшее ЧП, надо срочно идти по следу, но, как назло, надвигается ночь. Вооружились, взяли «вечные» фонари (в те годы это были широко распространённые фонарики без батареек со встроенной динамо-машиной, которую надо было приводить в движение рукой). Но при дрожащем свете фонарей в сухом ночном лесу след потеряли быстро. Пришлось вернуться в лагерь и ждать рассвета. Выставили вооружённых часовых. Остальным, однако, было не до сна. Угнетало бессилие в данной ситуации. Стали ходить вооружёнными группами вдоль опушки и звать пропавшую. Но лес безмолвствовал. Дошли до брошенной деревушки. Снова вернулись в лагерь, собрались вокруг костра погреться и обсудить ситуацию. Вдруг проводник насторожился, прислушиваясь. Все разом притихли. Проводник, крадучись, двинулся к тропинке, ведущей к ручью. Следом за ним, вытащив свой «ТТ», последовал особист. Свет фонаря высветил лежащее на тропинке тело пропавшей женщины. Она была явно мертва. Посиневшее лицо хранило отпечаток мгновенного испуга. Рот полуоткрыт, зрачки глаз завалены под веки. На щеках и на лбу несколько тёмных полос, точно кто-то тёр эти места грязноватым пальцем. Одежда потрёпанная, но целая. Медик экспедиции осмотрел тело, но никаких ран и повреждений не обнаружил. Предположил, что причиной смерти стал сердечный приступ.

Ситуация кошмарная. В мирной экспедиции погиб человек. Кто за это ответит? Кто же бродит рядом в лесу? Зачем этот кто-то принёс тело погибшей к лагерю? Следов зубов на одежде и на теле нет — значит, труп принесли на руках. Стало быть, не зверь. Но и следы были не человеческие. Что за чертовщина? Значит, правы староверы? Проводник пожимает плечами, ни о чём подобном даже он никогда не слышал.

Утром надо связываться по рации с руководством, вызывать вертолёт. И по возможности разобраться с ситуацией.

Дождались, наконец, рассвета. Позавтракали на скорую руку. Часть мужчин с проводником и особистом продолжили поиск потерянного ночью следа. Повариха в сопровождении вооружённых помощников снова пошла на ручей мыть посуду. Трут они котелки и непроизвольно вокруг осматриваются. И видит вдруг женщина, что из зарослей смотрит на неё в упор чёрт. Выронила посуду, завизжала, указывая пальцем на страшное лицо. Чудище вмиг исчезло, но один из сопровождающих, прошедший войну, быстро среагировал и выстрелил в зашуршавшие кусты. Стон... и тишина. С опаской, выставив перед собой винтовки, мужчины углубились в заросли. А там — сражённый наповал... леший. Голый, грязный до черноты, ноги и руки — колесом, пальцы скорёжены, ногти кривые. Голова косматая, нос огромный, сплюснутый. Половина страшной морды и грудь волосами заросла...

На выстрел прибежали другие члены экспедиции. Медик осмотрел чудище, и объявил, что всё-таки это человек. Просто урод по рождению и совершенно дикий.

Родилась версия, что не просто так это страшилище вблизи поселения староверов обитало. Возможно, одна из здешних женщин, как говорили тогда, «понесла» от близкого родственника, да ушла в лес рожать, но увидев, кого родила, не смогла заставить себя избавиться от новорожденного — может, вера не позволяла, или решила, что это ей испытание за грехи. И осталась жить с ним в лесу, пока не умерла. А выросший уродец, инстинктивно помня о материнском тепле, стал наведываться в деревушку, пугая суеверных женщин. Ну а повариха, видимо, была слаба сердцем и скончалась от испуга. Но уродец этого не понял, и унёс собой в лес. А когда осознал, что женщина мертва, то почему-то решил вернуть её людям. Может, и не так всё было. Кто ж теперь знает?
♦ одобрила Инна
27 мая 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Об этих событиях мне поведал Виктор, когда мы были ещё мало знакомы. Обстоятельства сложились так, что у нас оказалось тогда достаточно времени для неторопливого общения, да к тому же тема беседы для обоих оказалась интересной — лес. Я — охотник и грибник, он — турист, но не по Турциям и Кипрам, а по лесам уральским, сибирским и дальневосточным. Случай, о котором он рассказал мне, а я вам, может показаться неправдоподобным, но уверяю: пересказываю, ничего не добавив, разве только чуточку красок капнув.

…О том, что у него уже четвёртая стадия килы поджелудки, Виктор узнал после очередного сеанса томографии, через полгода после первых признаков недомогания. До этого медицина ставила диагноз «панкреатит» и упорно не желала слушать никаких доводов, да и результаты многочисленных УЗИ, ФГС и томографий ничего другого ей не показывали. Парень уже месяца два сидел на обезболивающих, но другой терапии, кроме Панкреатина и дорогущих БАДов, не получал. А после страшного диагноза жизнь перевернулась с ног на голову. Он и так был всегда излишне эмоционален, а тут превратился вовсе в истерика. Повторное обследование в другой клинике только подтвердило диагноз. После этого исхудавший и без того Виктор стал таять на глазах.

Но во время последней лёжки в гастроотделении он познакомился с соседом по палате Егорычем. Тот был заядлый охотник со стажем, имел в хозяйстве списанный с баланса какой-то фирмы и купленный по дешёвке «кукурузник» АН-2, на котором и совершал регулярные вылазки, вернее, вылеты на охоту в разные места северо-уральских лесов и бескрайней восточно-сибирской тайги.

Он-то и предложил Витьку́ слетать вместе на охоту после выписки из стационара, чтоб развеяться и отвлечься от мрачных дум. Парень, хоть и не видал в жизни ничего страшнее городского парка, не раздумывая, согласился. Хотелось уже сбежать от проклятых таблеток, постоянной безысходности и сочувствующих взглядов близких.

Через неделю полетели. Егорыч знал несколько подходящих для посадки площадок среди лесных просторов. В этот раз они благополучно приземлились на заброшенной военной базе то ли ракетчиков, то ли ещё каких вояк. На зарастающей подлеском территории было несколько подземных бункеров. Ворота в некоторые были крепко заварены, а в двух отсутствовали. Но внутри были только пустые отсеки и голые бетонные стены, ничего интересного.

Оставив самолёт на площадке, рано поутру двинули в путь. По пути Егорыч рассказывал, что направляются в места, где он ещё не бывал. Не нравится ему, мол, по одним и тем же тропам топтаться. Жизнь-то ведь одна и прерваться может в любой момент, поэтому надо как можно больше увидеть и пережить нового. Ведь вокруг столько всего интересного, особенно в лесу. После каждой такой вылазки привозишь с собой не только трофеи, но и кучу новых впечатлений и приятных воспоминаний на будущее. А сейчас они шли в места, которые местные ханты обходят стороной. Но ханты же люди тёмные, суеверные, что с них взять — язычники и есть. А мы продвинутые, ничего не боимся и должны побывать там, где точно не ступала нога человека. Если двигаться без фанатизма, до тех мест за два дня доберёмся.

Вечером на привале у ручья сварили грибницу, немного поболтали, и отбой. А утром снова в путь. К концу следующего дня наткнулись на заросшую кустарником узкоколейку. На ржавых рельсах можно было разглядеть клеймо с вензелем (заводчика, по всей видимости) и годом — 1762. Поросшие травой рельсы стояли на возвышающейся насыпи, по которой было идти удобнее, чем сквозь чащу, потому охотники перебрались на неё. Местами узкоколейка выходила на открытые каменистые места, и там Виктор с удивлением видел россыпи разноцветного кварца и других прозрачных минералов. В детстве он собирал красивые камни, в том числе и кварц. Считал, что у него была солидная коллекция, но по сравнению с тем, что лежало под ногами здесь, она представлялась теперь жалкой пародией на коллекцию. Такого количества огромных камней всех цветов радуги, от нежно-розового до тёмно-фиолетового, в одном месте он раньше и представить бы не смог. Но времени на разглядывание не было, да и не потащишь с собой лишний груз, поэтому шли, не останавливаясь, лишь изредка нагибались, чтобы взять в руки и рассмотреть поближе особенно красивые экземпляры.

Вскоре железная дорога упёрлась в развалившуюся деревянную постройку непонятного назначения. Во время её обследования в земляном полу обнаружился небольшой провал, из которого веяло холодом. В свете фонаря было видно, что там внизу какое-то большое пустое пространство. Тут-то они и совершили роковую ошибку. Чтобы лучше рассмотреть находящуюся под землёй пустоту, стали ударами сапог расширять узкий проём в земляном полу, который крепился, как оказалось, на прогнивших лагах. В какой-то момент пол просто целиком рухнул вниз вместе с ними. Полузаваленные землёй и глиной мужики оказались на дне колодца или шахтного столба. Виктор подскочил на ноги сразу, а Егорыч только полз. Одна нога у него как будто отмерла и не слушалась. Боли от шока поначалу не было, но стало понятно, что мужик попал в очень плохую ситуацию — сломана шейка бедра.

Все первые хаотичные попытки Витька выбраться по отвесным стенам наружу оканчивались полным провалом. Стены в холодной яме были глиняные вперемешку с камнем, сырые и скользкие. Только постепенно, успокоившись и слушаясь советов более опытного Егорыча, парень начал охотничьим ножом выковыривать подобия ступенек в отвесной стене и помалу продвигаться наверх. С огромным трудом, когда уже совсем стемнело, Виктор выбрался на поверхность. Сначала попытался найти длинную валежину, чтобы и Егорыч смог подняться, но в темноте и обессиленный скоро бросил эту задачу. Да и охотник снизу крикнул ему, чтобы время зря не терял, а шёл обратно за помощью. У него к тому моменту уже начались сильные боли, и он периодически громко стонал.

Виктор подхватил ружьё Егорыча, которое тот прислонил к дереву перед тем, как они начали так по-глупому долбить земляной пол. В обоих стволах было по патрону, это всё же лучше, чем совсем с голыми руками остаться в непонятно какими опасностями грозящем лесу. Егорыч снизу кричал, чтобы направлялся по насыпи узкоколейки и держал курс строго на север, никуда не сворачивая, до «кукурузника». Из самолёта можно было попытаться связаться с большой землёй и вызвать подмогу.

В тот момент, когда Виктор уже повернулся в темноту, чтобы начать обратный путь, прямо впереди из темноты раздался такой оглушительный и кошмарный рёв, с которого у парня отнялось всё, что только может. От неожиданности и ужаса он нажал на оба курка сразу, пустив дуплет дроби в темноту, в этот кошмарный и протяжный рёв, который тут же прекратился и раздался треск кустов. Кто-то огромный нёсся по лесу, только было непонятно, к нему или от него. С перепугу несчастный парень чуть не прыгнул обратно в шахту, но его остановил гневный крик Егорыча снизу: «Что ж ты, дурень, наделал?! Какого х… последний боеприпас израсходовал!!!» Виктор кричит в ответ: «Да там чудовище в кустах! Может, медведь, а может, снежный человек! Ты рёв не слышал там в яме у себя?!»

— Дурак! Это просто марал-самец, олень!.. И ты тоже, кстати, такой же олень! Ступай, не бойся, он уже далеко, не меньше тебя струхнул! Ружьё оставь, оно теперь без надобности. И поторопись, пожалуйста, а то мне кранты!

После этих слов пристыженный Виктор немедля двинулся в путь. Хотя стыдиться особо было не из-за чего. Кто слышал, как орут маралы во время гона, тот Витька бы не осудил.

Шёл измотанный парень до тех пор, пока чувствовал под ногами рельсы узкоколейки, а когда насыпь закончилась, растерялся. Кругом кромешная темь, не то, что север — вытянутой руки не видать. Забрался под одну из разлапистых елей и затих у самого ствола, в паутине и иголках.

Чуть посветлело, поднялся на ноги и засобирался снова в путь. Егорыч сказал двигаться строго на север. А где он, этот север? Компаса нет, солнца ещё нет, рано. Да, похоже, и не будет — всё небо в тёмных тучах, и дождь начал накрапывать. Ещё как-то по мху север определяют: с какой стороны мох на дереве — там и север.

Осмотрев кучу деревьев, так ничего и не сообразил. Мха или не было вовсе, или рос со всех сторон. Может, на открытых пустошах он и правильно растёт, но в густом лесу как попало, чёрт его дери. Но стоять на месте нельзя, и Витёк почапал наугад, как ему показалось, в правильном направлении.

Жутко в лесу, особенно, когда знаешь, что ближайшие люди за десятки километров от тебя, да ещё и неясно, в какой стороне. Шёл Витёк и молил Бога, чтобы помог выбраться, не дал заблудиться и сгинуть здесь в одиночестве под какой-нибудь ёлкой. Лес был враждебным и зловещим, казалось, что он только и ждёт, когда человек окончательно выбьется из сил, чтобы тут и покончить с ним раз и навсегда. Комарьё как взбесилось и высасывало последнюю кровь. Сучья цеплялись за одежду, словно не хотели выпускать его из тёмной чащи, поваленные деревья постоянно преграждали дорогу. За каждым большим деревом чудились свирепые звери или ещё что похуже. А в довершение всех бед дождь полил с потемневшего грозового неба. Но парень не сдавался. Озираясь по сторонам на зловещие силуэты причудливых коряг и деревьев, будто из сказок про Бабу Ягу, продолжал идти, как ему казалось, вперёд. За день он не остановился ни разу ни перекусить, ни отдохнуть. Но к вечеру, окончательно обессилев, упал под очередную разлапистую ель и в момент срубал два сухих хлебца, которые оказались в кармане. На этом продукты закончились. Ночь провёл, как в бреду, постоянно просыпаясь от холода и пугающих ночных звуков.

Следующий день ничем не отличался от предыдущего, окружающий ландшафт и погодные условия тоже. Третий и четвёртый день окончательно развеяли последние надежды на то, что Виктор шёл в нужном направлении. Солнце так ни разу и не появилось на пасмурном небосводе. Парня выворачивало от голода, он уже не шёл, а брёл, шатаясь, как пьяный, постоянно останавливаясь и отдыхая, иногда и падая, споткнувшись о корень или о спрятавшуюся в траве валежину. Костёр развести, чтобы согреться, не мог — спички отсырели и рассыпались, зажигалки не было. На пятый день забрёл в болотину. Прыгал с кочки на кочку, как лягушка, срываясь периодически в мутную болотную няшу, пока окончательно не потерял надежду выбраться из этой западни. Нашёл кочку побольше и, сидя на ней, провёл ещё одну ночь в лесу. На комаров уже перестал обращать внимание, да и они стали терять интерес к измождённому и обескровленному путнику.

Утром следующего дня всё-таки каким-то чудом выбрался на твёрдую землю, болото закончилось. Шёл, уже не разбирая дороги, хотя и солнце начало проглядывать, и дождь перестал. По дороге рвал грибы, в основном сыроежки, листья и жевал их потихоньку, но грибы казались противными, а листья горькими. Только больше ничего съестного не встречалось. К концу дня взобрался на высокую гору, но стемнело так быстро, что ничего кроме чёрного ковра леса внизу рассмотреть не успел. Тут и уснул в камнях на вершине. Утром, ещё лёжа, сквозь полуприкрытые глаза увидел, как встало из-за горизонта солнце, огромный такой круг, в городе никогда такого не видел. И при свете с изумлением обнаружил, что лежит среди целого месторождения горного хрусталя! Некоторые друзы в высоту достигали полуметра и больше, мелкие камни, как алмазная россыпь, лежали повсюду, переливаясь и искрясь в солнечных лучах. Бывший коллекционер минералов был поражён до глубины души. Моментально забылись беды и несчастья. Парень с восторгом рассматривал это чудо природы и не мог оторвать глаз.

Потом, оглядевшись на расстилающийся со всех сторон до горизонта лес, вдали увидел нечто похожее на просеку. Хоть и ой как не хотелось покидать это невообразимое место, поднялся с камней и стал спускаться вниз. Склон, по которому Виктор спускался, был солнечным, оттого и природа казалась уже не враждебной, а приветливой и весёлой. Вовсю пели и щебетали лесные пичужки, радуясь наконец-то пришедшей ясной погоде, повсюду сновали бурундуки, белки и другая неизвестная мелкая живность. Виктора звери совсем не боялись. Может, они и людей-то раньше никогда не видели. Спустившись с горы, парень увидел живописную полянку с бархатистой невысокой травкой, не смог удержаться и упал на неё, как на пушистый плед. Не заметил, как провалился в сон. Очнулся от того, что кто-то покусывал его за палец откинутой в сторону руки. Приоткрыл, не двигаясь, один глаз и увидел, что это небольшой заяц пробует его на вкус. Тут же, сам не поняв, как и зачем, схватил зайца за шею, подмял под себя и в мгновенье скрутил косому голову. Разорвал зубами мягкую шкурку и начал пить горячую заячью кровь. Потом голыми руками вовсе содрал шкуру, как чулок, и занялся уже мясом. Представил себя со стороны — всего окровавленного, нечёсаного, в грязной рваной одежде, с обглоданным зайцем в зубах — и… захохотал на весь лес. Хохотал минуты три или больше, и с этим хохотом внутри у Виктора поднималась какое-то неведомое ему доселе большое, могучее и радостное чувство. Ему уже не было страшно, одиноко и неуютно в этом лесу. Наоборот, он почувствовал, что становится частью мягкой травы, зелёных деревьев, поющих весело пичужек и остальной живности, радующихся жизни изо всех сил. И не важно, что в любой момент можно стать чьей-то добычей, например, как этот вот зайка. Лес начинал быть заблудившемуся бродяге домом.

Вместе со съеденным зайцем вернулись и силы. Виктор бодро зашагал в сторону далёкой просеки. Неожиданно под одним из деревьев увидел две-три огромные шишки. Поднял голову вверх, мама дорогая, да это кедр! Высоко в ветвях их висела целая уйма. Поднял с земли одну, расколупал смолистые чешуйки, разгрыз орех — самое то! Был июль, хоть и рано для полноценного сбора кедрового урожая, но есть можно. Попинал толстый ствол — бесполезно. Дерево так просто не хотело расставаться со своим богатством. Не долго раздумывая, залез на самую вершину и посшибал шишки вручную. Заодно ещё раз проверил направление движения. Кедр был очень высокий, на его верхушке, куда забрался Виктор, раскачивало так, что захватывало дух, но страшно не было, а чувствовался только восторг и необычайный душевный подъём. Виктор уже знал, что с ним всё будет нормально. Лес ему станет другом и помощником в пути. Спустившись с кедра, набив карманы и пазуху липкими шишками, парень бодрым шагом двинулся дальше. Он шёл и вслух разговаривал с лесом. Он его чувствовал всем нутром, он знал, что лес — единый живой организм, могучий и справедливый. А в своём разговоре-монологе называл его уважительно «батюшка лес».

В этот же день нарвался на черничник. Такого обилия небывалой величины ягод Виктор не видел никогда. Наелся вволю, зачерпывая ароматные ягоды прямо горстями. Встретил небольшое стадо косуль. Те подпустили очень близко, было понятно, что они совершенно непуганые. Куропатки и тетерева взлетали из-под ног через каждые десять минут. Вот где охотиться-то! Но Виктору даже в голову такие мысли не приходили. Он просто уверенно шёл своей дорогой, не обращая внимания на вспархивающих огромных птиц. К вечеру впереди на дереве увидел рысь. Та разлеглась на толстой ветке и внимательно наблюдала за путником внизу, но с места не трогалась. Он чуть свернул в сторону и прошёл мимо, а рысь так и осталась лежать, не шелохнувшись. Наверное, подумала, что её не заметили. Заночевал по привычке под разлапистой елью, как в шалаше. Дальше дни перехода слились в один, и Виктор уже не помнил, сколько времени находится в пути. Однажды натолкнулся на малинник, окружающий большую поляну. Ягоды были крупные и такие ароматные, каких не вырастишь ни в одном саду. Пока жадно забрасывал горстями малину в рот, увидел, как с другого конца поляны к малиннику приближается медведь. Не очень большой, скорее всего двухлеток. Мишка учуял постороннего, встал на задние лапы и заметил Виктора. Но не побежал, а, порявкивая, подошёл к малиннику с противоположной стороны и тоже принялся поглощать лакомство. Виктору стало опять смешно. Медведя так близко он наблюдал только в цирке, да в зоопарке ещё.

Теперь его рацион стал побогаче. Распробовав разные травки и листочки, он уже знал, какие горчат, какие сладкие, какие вяжут, а какие сочные. Часто попадалась брусника, ещё розовая, но вкусная, а малины и черники с земляникой он съел уже столько, сколько, наверное, не съел за всю предыдущую жизнь. Не брезговал белыми грибами и шляпками подосиновиков. Несколько раз даже мухомор пробовал. Научился камнями бить зайцев и куропаток с косачами. Мясо спокойно ел сырое, привык. А пить горячую кровь свежей добычи даже нравилось. Прилив энергии при этом получал неимоверный. Дома, даже съев сковороду жаркого, такого заряда не почувствуешь.

В общем, много чего ещё с Виктором случалось интересного за месяц плутания по тайге, но однажды он вышел всё-таки к одной из дальних делянок. Там и дождался через пару суток рубщиков. Дальше вездеход, вертолёт, ну и дом, где мама ждёт. Для родных сюрприз большой был, конечно. Его уже и не чаял увидеть никто, кроме матери.

В каких лесах он пропал, не догадывались, потому что он не предупредил никого, думал, слетают на пару-тройку дней и обратно. Их и не искали особо. Совершал вроде облёт вертолёт МЧС в течение недели, но где, когда и как — неведомо.

Надежда на то, что и Егорыч выбрался, угасла в тот же день, когда из милиции отрапортовали, что он до сих пор числится без вести пропавшим. Где искать его в тайге, Виктор не знал, сколько километров сам отшагал, куда и откуда, тоже не мог представить. А на его сведения о том, что где-то на заброшенной базе «кукурузник» стоит, получил от эмчеэсовцев справедливый ответ, что самолётика там, скорее всего, нет уже — прибрали к рукам хозяйственные люди, которых над тайгой немало пролетает. Так что искать резона нет, да и средств лишних на это — тоже.

И ещё. Неожиданно для себя Виктор сообразил, что за всё время скитаний не пил привычные ранее обезболивающие, да и вообще не чувствовал последние дни своей болезни. Наоборот, окреп, загрубел и с виду производил впечатление совершенно здорового мужика.

Боясь разрушить это своё гармоничное состояние подтверждением страшного диагноза, всё равно снова пошёл к врачу. Лечащий врач, увидев Виктора, опешил. Наверное, он уже давно похоронил его в мыслях, раз парень на приём давно не показывался. А тут на пороге здоровяк цветущий стоит. Но на томографию направление дал. Оборудование разглядело только мелкие зарубцевавшиеся узелки в поджелудке и других органах, от прежнего некроза и метастаз не осталось даже намёка.

После того случая Виктор совершенно изменился. Если прежде он вспыхивал, как спичка, по любому поводу, что на работе, что на дороге за рулём, то теперь был спокоен и невозмутим (если это был не вопрос жизни и смерти). Стал заядлым туристом (но не охотником), путешествовал по стране с рюкзаком и фотоаппаратом. Сдружился с несколькими единомышленниками и забирался с ними в самые глухие уголки России. И всегда и везде, находясь в лесу, разговаривал с ним, как с живым, обращаясь исключительно «батюшка лес». Чему я сам был свидетелем не раз.

Кстати, завтра отправляемся в очередную вылазку. Так что, может, привезу ещё парочку историй. Если вернёмся, конечно. Много всё ж в лесу опасностей. А без соответствующего настроя и опыта туда и вовсе лучше не соваться.
метки: в лесу
♦ одобрила Инна
13 мая 2016 г.
Первоисточник: inter-kot.blogspot.co.uk

Автор: Hagalaz

Он качнул головой, касаясь руками обоих висков, как будто это могло унять тупую боль, которая пульсацией пронзала кости черепа от челюсти до затылка. Перед глазами все плыло, красноватые отблески наполняли огромную яму, метров пять в глубину. Сверху, кружась, еще падали мелкие листья и какие-то ветки — без сознания парень пробыл не долго. Он, пошатываясь, поднялся на ноги и, прижимаясь спиной к неровной земляной стене, огляделся.

Около получаса назад два приятеля мерили шагами густой лиственный лес, болтая о жизни и о том, как ее, эту жизнь, надобно устроить в дальнейшем. Олег был другом Сашки с самого детства. Они вместе окончили школу, вместе отгуляли институтский выпуск, и затем их пути разошлись. Один, будучи человеком педантичным и упорным, строил карьеру в IT-сфере так быстро, что даже современные технологии не поспевали за его темпом. Напористый, гибкий ум был способен находить выход из самых сложных ситуаций, и потому его очень ценили на работе. Конечно, жизнь Олега не была простой, но она походила на прямую дорогу из бетона и камня, в отличие от ухабистой, разбитой колесами неприятностей жизни Саши. Он старался. Нет, он действительно пытался привести все к какой-то точке отсчета, построить фундамент, но ничего не выходило. И вот одна работа, вторая, а затем и увольнение из третьей фирмы.

— Ты, главное, помни, что это все туфта, — бодро заявил Олег, перешагивая толстую корягу. — Работа в жизни не главное.

— Но одно из основных.

— Все равно тебе там не нравилось работать, — хмыкнул он. — Сейчас отдохнем, подышим воздухом, а потом все уладим.

— Да я не то, что переживаю, — выдохнул парень. — Просто дерьмовый период.

— У всех такой есть. Хорошо, что…

Договорить он не успел, земля под ногами просела, хрустнула опавшими ветками и мгновенно поглотила людей образовавшейся чернотой.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Первоисточник: ffatal.ru

Автор: yootooev

I

Вспоминая этого человека, я до сих пор удивляюсь: насколько большое значение может иметь одна лишь личность для коллектива, поколения и для тебя самого. Николай Степанович Шинов не был душой компании — он и был той компанией. Без него было скучно; без него не работалось, не пилось и всем как-то лучше молчалось. А если и не так, то атмосфера в коллективе держалась такой, будто он рядом, будто вставит сейчас свою остроту в общий разговор и вызовет у всех улыбку. И улыбки появлялись даже тогда, когда его не было. Они и сейчас там.

Ясный ум, безграничное остроумие, ловкое понимание любой ситуации и тонкое восприятие людей, по-гусарски небрежное жизнелюбие — вот он. И вся фигура его, и вся сущность излучала необъяснимый магнетизм, влюбляя в себя всех и вся. Тот, кто не скрывал своих восторгов к Николаю Степановичу, не врал, а зачастую многого не договаривал; тот же, кто демонстративно высказывался против него, критиковал его, материл его в курилке — лгал и завидовал, в глубине души обожая его сильнее остальных.

Николай Степанович всегда что-нибудь рассказывал, о чем-то рассуждал, мог поддержать абсолютно любую беседу, высказав при этом свое личное мнение, пусть даже в теме разговора он и был полным профаном. Одно только признание своей неопытности в той или иной сфере из его уст звучало одновременно смешно и мудро. Крупный, но не толстый мужчина, благодаря своей фигуре и бороде похожий не то на варяга с картинки, не то на кузнеца Вакулу, всегда был энергичен, но ни в коем случае не тороплив. Стекляшка вместо правого глаза делала его выразительное лицо немного безумным, что, однако, даже добавляло ему некоего шарма. В конце концов, такой человек не мог быть полностью нормальным.

Ключ жизни — так бы я назвал его, потому что более живого человека мне не приходилось видеть среди всех живых…

На том празднике мы оказались на соседних местах, и уже за столом у нас завязался разговор о смерти и о том, что нас ждет после нее. Дурацкая и банальная тема, тем более для беседы преподавателя и студента. Но разговор, что называется, пошел и увлек. Я высказал свои мысли и идеи (настолько юношески глупые и наивно «оригинальные», что до сих пор смешно и стыдно). Николай Степанович до поры до времени молчал, иногда лишь краткими, но емкими фразами подбадривая мою болтовню. После очередного тоста одна часть курящих перебралась на лоджию, а другая на кухню. Я отправился с последними. С нами пошел и Николай Степанович, хотя он и не курил. Довольно редкий случай, надо заметить, когда человек отчаянно пьет, но при этом даже по пьяни не сует в рот всякой дряни вроде штучки «бонда».

— Есть две причины, по которым я не люблю говорить на тему смерти, — проговорил он так, будто наша беседа и не прерывалась.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
5 мая 2016 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Владислав Женевский

Когда разразилась война, работал я объездчиком в поместье барона фон Шпигель, в провинции N**. Дело моё было несложное и весьма приятное: осматривать угодья да следить, чтоб деревца не рубили, кому не следует.

А поместье невелико было. Там и места такие: холмы кругом, а на холмах леса, сплошь дубы да берёзы... Зверя пострелять, красотами здешними полюбоваться — это пожалуйста. А так — не каждому здесь приглянется, и в особенности тому, кто до удобства охоч. Немногие там селились. Вот и барон, хоть род его спокон веку той землёй владел, и не думал её расширять. Всё больше в столице жительствовал, а в поместье — наездами.

Мне же чем меньше шума, тем лучше. Я жил во флигеле, что окнами на восток. Бывало, проснусь утром, открою глаза — и больно становится, такое яркое солнце. Все суетятся, бегают... А я завтракаю не торопясь и иду в конюшню. Гнедой у меня был — ох и славный коняжка! Сильно я потом горевал, когда увели его... Так вот, еду я на нём, смотрю по сторонам и думаю: до чего ж хорошо здесь Господь всё устроил! Есть ли на всей земле место лучше?.. Зелень в том краю сочная, что твой изумруд. Деревья растут не густо — для прогулок в самый раз. А воздух-то какой!.. Зимой же всё укрывает снег, белей которого не сыщешь...

В господском доме я бывал нечасто, только по надобности. До вестей у меня интересу не было. Ну, убьют где-нибудь герцога или министра, и что мне с того? Неужто от этого листья раньше срока пожелтеют да упадут? Не бывает такого! Они лишь один закон знают — природный, исконный, и ничто другое им не указ. Как придёт осень, так и настанет их черёд.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Автор: Екатерина Коныгина

Ира лежала за кустом, вжавшись в мох. Ей хотелось стать незаметной, слиться с болотной грязью, закопаться туда по ноздри. И ещё чтобы сердце стучало тише.

Немцы бродили между деревьями. Их головы были опущены и, казалось, они что-то высматривают в подлеске. Несмотря на отсутствие глаз в глазницах видели немцы прекрасно. Трое подростков, отправившихся на места боёв Великой Отечественной, убедились в этом на собственном опыте.

Ира осторожно глянула направо и зажала рот ладошкой. На сосне висел труп Тиньки. Немцы насадили Тиньку на сук. Будучи схвачен, Тинька сначала орал «Хайль Гитлер!» и ещё какие-то слова на немецком, похожие на заклинания, а потом просто кричал и, видимо, пытался вырваться. Но всё это быстро сменилось воплем, перешедшим в стон. Ира догадывалась, что ничего хорошего с Тинькой не произошло, но видеть — это совсем другое. Мёртвый Тинька был похож на марионетку, небрежно наброшенную на крючок. Он и при жизни был худощав, а после смерти так вообще стал напоминать своих костлявых убийц. Это напугало Иру ещё сильнее — она вдруг подумала, что мёртвый Тинька тоже может ожить и присоединиться к своим убийцам.

Гибель Тиньки дала Ире с Мишкой шанс. Пока немцы возились с Тинькой, подростки смогли от них оторваться. Шустрые на коротких дистанциях, способные на стремительные рывки-прыжки, бегать монстры не умели. Поэтому ускользнувшие подростки решили, что опасность миновала.

Радость была недолгой — выяснилось, что они находятся на полуострове, с трёх сторон окружённом болотом. Но подростки не растерялись. Мишка предложил план: Ира прячется, а он, Мишка, пытается подальше от неё перейти болото и позвать помощь. Даже если у него не получится, немцы, скорее всего, отвлекутся на плеск. А, значит, Ира сможет или обойти немцев по другой стороне полуострова, или хотя бы замаскироваться. Ира согласилась — она понимала, что будет Мишке обузой. Идти по болоту вдвоём и легче, и безопасней — но лишь тогда, когда торопиться некуда. Когда же за тобой гонится орава монстров, которые из этого болота и вылезли, ситуация меняется. Спасая оступившегося неумеху, потеряешь драгоценное время, в результате чего и его не вытащишь, и сам погибнешь. Мишка был опытным подходником и по болоту передвигаться умел. Ира же особой спортивностью не отличалась и на природу выбиралась редко. Поэтому с ней его шансы сильно падали.

Удалась ли Мишке его задумка, Ира не знала. Немцы, действительно, отвлеклись на плеск — но, к сожалению, не все. Половина осталась бродить поблизости. Сначала Ира думала, что мертвецы ищут оружие, но выкопанный подростками хлам их не заинтересовал. Лишь один мертвец вытащил из кучи железок практически целую каску и нацепил на голову. Несколько немцев были в касках изначально. Ещё у некоторых имелись ржавые кинжалы, чудом державшиеся на полусгнивших ремнях. Но это и всё.

Ира еле слышно вздохнула, тихонько вытащила из кармана мобильник и посмотрела на экран. Чуда не случилось — аппарат был разряжен. Как и у Мишки. Как и у Тиньки. Телефоны подростков разрядились сразу по прибытии на место, но тогда это никого не встревожило. А Тинька так вообще счёл разрядку телефонов хорошим знаком.

Неожиданно один из мертвецов, проходивший рядом с Ирой, нагнулся и что-то подхватил с земли. Ира услышала писк — немец поймал мышь. Секунду он пялился на несчастного зверька пустыми глазницами, а потом что-то такое сделал... Что именно, Ира не поняла, да и не хотела понимать, поэтому сразу зажмурилась. Писк прекратился. А мертвец отбросил то, что мгновение назад было мышью, прямо к Ире — девочка поняла это по близкому звуку падения. Открыла глаза и увидела мышиный скелетик, обтянутый высохшей шкуркой. Скелетик лежал на спине, задрав вверх лапки, и скалился крошечными зубками. Казалось, мёртвая мышь смеётся над Ирой — да так, что свалилась на спину и вот-вот задрыгает конечностями, содрогаясь от хохота.

Ира взвизгнула в ужасе, зажала себе рот, но было поздно — в её сторону повернули головы сразу несколько немцев. А ближайший ещё и подобрался для прыжка. Это был конец; Ира видела, как немцы поймали Тиньку, и понимала, что ей от мертвецов не убежать.

Время остановилось — и тут же рвануло вперёд, словно напуганное прозвучавшим из леса выстрелом.

Череп ближайшего немца разлетелся, и обезглавленный мертвец осыпался кучей мусора. Остальные развернулись на звук и побрели туда, образовав подобие строя. Выстрелы продолжали звучать, и головы мертвецов одна за одной слетали с плеч — даже у тех, кто был в каске...

А потом выстрелы стихли, и из-за сосен вышел колоритный дед в ватнике и с ружьём на изготовку. Из-за деда осторожно выглядывал чумазый Мишка.

Костёр потрескивал, согревая подростков и освещая полянку, на которую они переместились по настоянию деда. Деду шёл десятый десяток, но он по-прежнему работал здесь лесничим.

— Пенсию, конечно, плотют, — вздыхал дед, помешивая варево в котелке. — Но с зарплатой лесника оно всё ж повеселее. К тому же в лесу покупать нечего. Ну, выберешься в посёлок раз в месяц за крупами... Да и привык я. Воздух, грибы с ягодами, травы... Места тут здравные. Только то место, куда вас черти занесли, плохое, гиблое...

Ира жалась к Мишке и смотрела в огонь. Мишка отдал ей свитер, укутал в сухую куртку, но девочку по-прежнему трясло. То ли никак не могла отойти от пережитого, то ли простудилась.

Дед снял с огня котелок, разлил отвар по алюминиевым кружкам в деревянных подкружниках и протянул две подросткам:

— Держите, только не обожгитесь. Пейте помаленьку, но обязательно до дна. Особенно тебя это касается, внучка.

Ира покосилась на мешок с останками Тиньки. Снятый с дерева подросток выглядел, как та мышь — скелет, обтянутый кожей. Дед перехватил взгляд Иры, перекрестился:

— Снесу вниз по Кривому ручью — знаете такой?

Ира не знала, но Мишка кивнул. Он давно жил в городе, но был родом из этих краёв.

— Там ниже овраги, — продолжил дед, отхлебнув из кружки. — Там и оставлю. Скажете, что туда ходили. Будут искать, ну и найдут... попозже. Правду говорить нельзя, не поверют. Даже в войну не верили. Я тогда малец был — как вы сейчас. Немец к Пскову рвался, а наши окопались на опушке и не пущают. Танки по болоту не прошли, поэтому немец сначала бомбы кидал, а потом послал этих...

Дед опять пригубил кружку, убедился, что подростки тоже глотнули отвара, и продолжил:

— По ним стреляешь, а они идут. Страшно было, особенно вблизи. Мундиры в клочьях, а им хоть бы хны. Наши драпанули, конечно... некоторые. А политрук догадался в голову бить. Издалека попасть трудно, но рядом-то попроще. Мы их и прикладами, и лопатками... Оказалось, не бессмертные они.

— А те, в болоте? — спросила Ира. Её уже не знобило, зато накатила слабость и какая-то тоска.

— Те? — переспросил дед. — Мы уходили, гати за собой снимали. А они как пёрли, так и прут. Ну и притопли. Мы сочли, амба. Но вишь как — покуда голову чудищу не разобьёшь, не подохнет, сколько б ни гнило.

Дед допил отвар, поставил кружку на землю и добавил:

— Мы их санчасть взяли. Они нашим головы резали, а заместо их свои мёртвые приживляли. У них они в ящиках лежали, что твои консервы. Потому и звалась их дивизия «Мёртвая Голова», политрук в трофейных бумагах прочитал. А когда тело портилось, они голову сымали и на свежее тулово присаживали. И чудище снова в бой пёрло, как новенькое. Бумаги те политрук командованию переправил, да не поверили нам. И вам не поверят, потому — молчок! А сейчас — до ветру и спать!

Мишка спал, свернувшись в углу палатки. Под елью на лапнике похрапывал дед. А Ира вспоминала Тиньку. Тиньку по прозвищу Фашист, который только вчера показывал Ире с Мишкой пожелтевшие документы на немецком и восторженно вещал:

— Говорю же — суперсолдаты Верхмахта, неуничтожимые и непобедимые! Не могли их уничтожить, невозможно это! Главное — приказ чётко отдать. А они приказа слушаются. Высшая раса! Вот приедем на место, определимся, где они лежат, я и скомандую. Вот увидите, что тогда будет, ребята, вот увидите! Послушайте, как оно звучит, это ж язык древних магов, не иначе!..

«Для тебя уже ничего не будет, Фашист», — отстранённо подумала Ира, повернулась на бок и уснула. Поэтому и не услышала, как тихо поднявшийся дед подбирает топор и направляется к палатке.

А обер-лейтенант фон Винцерталь никуда не торопился. Сонный отвар надёжно усыпил надоедливых подростков, которые так неожиданно подняли его однополчан. Хорошо ещё, что нахватавшийся тайных знаний школяр быстро погиб. Ещё немного, и произнесённые им заклинания окончательно умертвили бы и поднятых эсэсовцев, и самого обер-лейтенанта. Но удача не покинула старого разведчика. А он-то никак не мог придумать, откуда ему взять новое тело взамен обветшавшего! Конечно, пересаживать собственную голову на другое туловище, тем более, подростковое — дело не из лёгких и приятных. Но Винцерталь проделывал подобную операцию не в первый раз, поэтому особо не беспокоился. Тем более, что рядом имелась девка — идеальная подпитка на сложный послеоперационный период.

Аккуратно откинув полог палатки, лесник отложил топор, ухватил мальчишку за ноги и потащил наружу. Тот задёргался, но предсказуемо не проснулся. Ещё несколько минут — и не проснётся уже никогда. Некому будет просыпаться.

Девка тоже заворочалась, но тоже не проснулась. Винцерталь расстегнул ворот и нащупал на своей шее проволочную петлю, грубо вживлённую в плоть. Если её дёрнуть, голова почти совсем оторвётся от тела, но связи с ним не утратит. И у старого разведчика будет пара минут на то, чтобы приложиться страшным разрезом к обезглавленному телу подростка. А дальше всё произойдёт само собой.

Лесник развернул мальчишку поудобней и подобрал топор. Девка в палатке опять шевельнулась и что-то пробормотала во сне. Фон Винцерталь почувствовал неприятный холодок; бормотание девки несло угрозу, надо было её заткнуть. Немного замешкавшись, лесник бросил топор и полез в палатку. Но было уже поздно — шёпот девчонки обрёл строгие формы магического приказа, и Винцерталь понял, что это конец. Глаза разведчика провалились в глазницы, язык расползся слизью и быстро мертвеющая голова с тихим стуком упала со скукожившейся шеи.

А Ире снился вчерашний спор с Тинькой. Обладая прекрасной памятью и музыкальным слухом, она быстро поставила Фашиста на место:

— Ха, да не так это должно звучать! Забыл, что у меня мама немецкий преподаёт? Если это старый выговор, там произношение иное. Мишка, сравни, у кого складней получится.

— Да откуда ж мне знать?

— Не надо знать. Просто зацени, у кого складней получается, на слух.

И девочка, отобрав у ошарашенного Тиньки старинные листы, принялась нараспев читать с них малопонятные, но чарующие строфы, выведенные готическим шрифтом.
♦ одобрила Инна
Первоисточник: pikabu.ru

Охота — это огромная часть гавайской культуры, и детей часто учат охотиться с малых лет. С моим двоюродным братом, которому сейчас около тридцати, и который охотится уже добрых 20 лет своей жизни, случилось несколько странных случаев во время охоты, но один из них навсегда запомнился мне как самый странный.

Вы когда-нибудь слышали о зовущем духе? Я уверен, что эта легенда существует не только на Гавайях. Суть в том, что, если ты находишься где-то в лесу или просто один, если ты слышишь, как кто-то зовет тебя по имени, ты не должен отвечать. Если ты ответишь, случается плохое. Я напишу историю со слов моего двоюродного брата...

«Мне было лет восемь, когда это произошло, тогда я только начал охотиться. Я, мои двоюродные братья и мой дядя отправились на охоту одним вечером в Ваилуа. Когда мы закончили, мы были в полутора километрах от нашего грузовика. Было около 9 вечера, стемнело. Мой дядя отправился за грузовиком, и мои двоюродные братья пошли с ним. У меня же сил идти уже не было, и мы договорились, что я подожду их на месте.

Через какое-то время я услышал, как что-то шевелится в кустах. Потом раздался голос моего дяди.

— Эй, Кай! Пойдем!

Я сказал:

— Черта с два я пойду пешком!

Потом мой дядя свистнул.

Знаешь, когда ты играешь на улице с другими детьми, и твой папа свистит, чтобы ты зашел домой, и когда ты слышишь этот свист, ты понимаешь, что тебе лучше поторопиться? Вот такой был свист. Поэтому я вскочил и пошел на голос.

Мой дядя шел передо мной. Я не мог видеть его в кустах, но мог слышать, как он говорит что-то вроде: «Если не будешь слушаться, то попадешь в неприятности». И еще: «Давай, нам прямо сюда». Он уводил меня с тропы прямо в кусты. Что-то здесь было не так. И ровно в тот момент я увидел свет фар, приближающийся к тому месту, откуда я только что ушел. И тогда же я услышал, как загремела стереосистема моего дяди, он всегда слушает одну и ту же песню, когда охотится.

Я рванул назад.

Как только я развернулся, что-то схватило меня за рюкзак. Я сбросил его с плеч, не раздумывая.

Дядя, озираясь, стоял у грузовика. На его встревоженный взгляд я ответил только: «Я шел за тобой». Дядя побледнел, схватил меня за руку и буквально зашвырнул в машину. Гнал он, не разбирая дороги, молча, выключив свое стерео, словно постоянно прислушивался к чему-то за окнами грузовика.

Объяснить мне толком ни он, ни мой отец так и не смогли. Единственное, что раз за разом повторяли мне взрослые: никогда во время охоты нельзя откликаться, если кто-то зовет тебя по имени.»
♦ одобрила Инна