Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В ЛЕСУ»

26 апреля 2015 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Несколько лет назад на мои летние каникулы пришёл к нам в гости мой старший брат. Ему на тот момент было уже солидных тридцать два года. Дело было вечером, и наша мама приготовила нам зелёный суп с фрикадельками, за которым все решили (моего слова, конечно, никто не спрашивал), что послезавтра я и брат едем в тайгу, так как я много сидел за компьютером. Мне тогда было семнадцать лет, и я был заядлым «геймером». В тот же вечер я собрал нужные вещи и отправился ночевать домой к брату. Да, я сибиряк, так что не нужно удивляться.

Хотя отрываться от непрерывных забегов на европейские паблики второй «дотки» было довольно болезненно, целый день подготовки к поездке пробудил во мне интерес, так как за всепоглощающим желанием играть на компьютере теплился пытливый ум искателя приключений. Днём мы поехали по магазинам и покупали всё то нужное, чего у нас не было для похода. Оставшийся день мы провели за планированием маршрута по спутниковым картам и отправили по электронной почте родителям наш путь — необходимая мера предосторожности. День был довольно выматывающим для меня и, как брат сказал, что пора ложиться, так я и вырубился.

Подъём был в шесть утра, и, проверив снаряжение, мы двинулись в путь на «Ниве-крокодиле», машине отечественной, но благодаря усилиям брата более надежной и комфортной, чем обычный «ТАЗик». Через полчаса мы с полным баком выехали за черту города, и воздух стал гораздо более приятен для вдыхания, нежели городской смог. Когда мы, наконец, подъехали к опушке леса, я сразу почувствовал своей отсиженной задницей, что мы теперь там, где такие, как мы, то есть небольшие группы людей, уже не могут быть до конца спокойны за свою безопасность. Пальцы тут не погнёшь, так сказать.

Согласно обычаю, мы привязали несколько разноцветных ленточек к большому дереву, положили копейки на алтарик из камней и побрызгали молока в качестве подношения духам. Шаманизм, если кому интересно, это своеобразная сделка с духами местности, как в магазине, например. Помните, как в детстве: «Дайте, пожалуйста, булку хлеба». А продавец вам: «Пять рублей!». А вы: «Вот!». А потом домой с огрызком приходите. Так же и с духами — вы им подношение и просьбу, а они её выполняют, если всё было чинно. Вот некоторые скажут, мол, что за архаизм, а я вам скажу, что это, наверное, и спасло нас в последнюю ночь. Но пугающие странности начались ещё в первую ночь.

Приехали мы на назначенное место и начали раскладываться. Я помог брату разложить палатку и по поручению пошёл собирать дрова. Нет, я случайно не заблудился, а вернулся с внушительным грузом различных веточек, прутиков и хороших сухих палок. Брат уже заканчивал обустройство нашего лагеря, а это значило, что подошло время для несправедливо забытого мной супа из картошки, мяса и лука. Ценители меня, думаю, поймут, ведь даже сейчас слюни текут.

После изысканного супа брат, взяв удочку, пошёл к реке, которая была буквально в двух кустах от нас. Я же остался сидеть на стуле и играть во всякий трэш на своём смартфоне. Спустя десять минут я почувствовал чьё-то присутствие неподалёку. Я быстро поднял глаза и осмотрелся. Мой взгляд зацепила одна панорама — настолько странная, что я отложил свой смартфон подальше и попытался разглядеть что-либо необычное, но безрезультатно. Напряжённую тишину нарушил мой брат, вернувшийся с добычей. На вечер у нас была, опять же, необычайно вкусная уха. Надо сказать, что тишина была действительно необычная, ведь не было даже пения птиц.

Дело шло к вечеру, и у нас с братом завязался простой вечерний разговор. Сначала я замялся, но потом привык, и мы закончили часам к одиннадцати ночи, попутно прерываясь на горячий чай с печёной картошкой.

Закончив разговор, мы затушили костёр и отправились спать. Но внезапно, открыв палатку, брат дёрнулся, словно его током ударило. Быстро оправившись от шока, он направил фонарик внутрь палатки, но там ничего страшного не было. Он сказал, что увидел что-то, но это оказался просто спальный мешок вперемешку с тенями от деревьев в лунную ночь. Тем не менее, мы подожгли засушенный можжевельник и, предварительно затушив, прошлись тлеющей веточкой внутри и вокруг палатки. Считается, что её дым изгоняет злых духов и очищает пространство от их ауры. Понимаю, звучит в стиле «Рен-ТВ» и прочей чуши, но если «Рен-ТВ» — это рептилоиды и сущности гномиков, то есть полнейшая нелепость, то то, что я вам описываю — заложенное в народы Сибири с древнейших времён знание, которое не было забыто даже во времена СССР. После этого мы легли спать, и комары нас не тревожили. Однако через несколько часов мы проснулись из-за подозрительного звука.

Лишь только я открыл глаза, шум прекратился. Брат был встревожен. Он показал мне жестом лежать спокойно. Судя по тени, что-то приближалось к палатке. Оно встало так, что относительно отчётливо можно было судить по его тени, проецируемой на палатку, что это было что-то в каких-то лохмотьях или шкурах. Не сильно широкий, не сильно высокий. Метр пятьдесят, может. Оно стояло так перед палаткой, казалось, минут десять. Хотя за время в таких ситуациях обычно не ручаются. Вдруг оно повернуло своё туловище влево и быстро убежало на четвереньках прочь. Выходить было страшно и, коль скоро адреналин отступил, так быстро мы и отключились — ну я, по крайней мере.

Наутро мы осматривали наш лагерь. Выходить было страшно, надо сказать. Ничего не было тронуто, но первое и единственное, что мы заметили — мёртвая сорока, лежащая посреди лагеря. Пока брат продолжал осмотр, я, поддев палкой мёртвое тельце, отнёс его подальше и снова ощутил потустороннее внимание на моей персоне. Положив труп с палкой на землю, я не стал вглядываться в гущу леса, а лишь поспешил обратно к разводимому костру, чтобы попить чай. Мы решили, что это был просто дикий зверь.

Конечно, это было глупо. Какой дикий зверь мог стоять на задних лапах так долго? И на кой чёрт ему делать это перед палаткой? Но примитивный страх заставлял нас верить в этот вариант. Мнимая уверенность в собственной безопасности позволяла нам не думать о поспешном возвращении домой, и мы остались на ещё одну, последнюю ночь. Весь день прошёл довольно насыщенно, насколько это возможно в тех условиях, хотя тёмная мысль не покидала мою голову и брата, как казалось, тоже.

Перед сном мы опять прошлись можжевельником по округе, но не успели мы затушить костёр, как брат внезапно скомандовал быстро собирать самое нужное и садиться в машину. Сразу после этого он достал палку из костра и направил её в сторону леса, вдалеке я увидел слабые очертания лошадиного черепа, висящего в воздухе, но, как я понял мгновением позже, череп был на ком-то, кто был одет в грязные шкуры и держал труп птицы — сороки, судя по произошедшему днём. Кроме этих деталей я не разглядел ничего более, он стоял метрах в десяти от нас, и огня палки хватало лишь чтобы слегка осветить его, как раз настолько, чтобы я понял, что теперь пора садиться в машину. Брат неспешно отходил к машине лицом к этому безмолвному существу. Он бросил палку у самой двери, быстро сел в машину, завёл двигатель, свет фар осветил лес... и лишь одного понимания того, что мы видим перед собой дюжину таких же существ, хватило, чтобы брат втопил газ по обратной дороге. Пока мы петляли в лесу, то тут, то там мелькали эти фигуры, но ничего более, кроме как смотреть в нашу сторону, они не делали. Выбравшись на более-менее приличную просёлочную дорогу, мы с облегчением выдохнули, но как только брат посмотрел в зеркало заднего вида, я понял, что ещё не всё кончено. Сзади были они — висевшие в воздухе чудовища, шкуры которых трепались на ветру. Пустые глазницы лошадиных, козлиных и коровьих черепов смотрели прямо в окно заднего вида.

Это продолжалось еще некоторое время, но как только мы выехали на асфальтированную дорогу, они остановились над одиноким мерцающим фонарём закрытой заправки и провожали нас своими чёрными взглядами.

Мы приехали домой в пять утра. Последние два часа вёл я, а брат, измождённый, спал на соседнем сидении. Мы оставили там палатку и ещё некоторые вещи. Подъезжая к городу, мы поменялись.

По приезду мы поехали к родителям и всё им рассказали. Через два дня мы поехали в глухую деревню к шаману, который, как только мы вошли в его юрту, лишь сказал, что хорошо, что мы сделали подношение. Вот прямо сходу, прикиньте? Мы спросили о тех чудовищах, но он лишь сказал, что в тайге есть не только духи, а духи спасли нас от других. На этом он закончил, мы поблагодарили его, и родители оставили ему гостинцы и подношения. Говорят, что лишь единицы — настоящие шаманы, и они живут изолированно от других, а все эти сертифицированные центры шаманизма — шарлатаны. Говорят, что этот уже умер.

Сейчас мне уже двадцать два, я студент, у меня есть девушка и кое-какой заработок, так что всё идёт в гору. Мы всё же иногда собираемся с братом в тайгу, но не так глубоко, и всегда делаем подношения духам местности. Иногда я вспоминаю это перед сном. Те черепа животных. Если бы всё сложилось иначе, то сейчас мы с братом тоже бы носили лошадиные черепа и шкуры. А может, и нет — мы так и не узнали, кто это были. И наша палатка всё так же стоит там, в глубине тайги, брошенная на произвол судьбы, рядом с безмолвным трупом сороки, которая была брошена за соседним кустом.
♦ одобрил friday13
20 апреля 2015 г.
Когда мне было 8 лет, я играл неподалеку от дома. Дом стоял буквально в лесу, глухомань дичайшая. Была ранняя весна. Во время игры я наткнулся на довольно глубокую яму с небольшим болотцем на дне — взрослому по колено, наверное. В яме сидели четыре девочки примерно моего возраста с разноцветными игрушечными лопатками. Одна из них стала звать меня к ним. Я прыгнул вниз, но там никого не оказалось. Выбраться обратно не смог, несколько часов стоял в холодном болоте, плакал, звал родителей, пока они меня не вытащили. Потом простудился и долго болел с осложнениями.
♦ одобрил friday13
20 апреля 2015 г.
Я живу в Пенсильвании, рядом с городом Рединг. В здешней округе много густых лесов, но ничего такого очень уж особенного. Здесь повсюду стоят поместья, дальше идут магистрали и угодья фермеров. Сам я живу на холме, на самом краю нашей маленькой общины. Лес расположен буквально через дорогу от моего дома.

В общем, около двух лет назад мы с моим отцом стояли на крыльце и обсуждали некоторые мрачные вещи, которые случились в доме немногим ранее, когда из леса до нас донесся странный шум. Мы оба замолкли и посмотрели через дорогу.

— Не думаю, что олень вышел бы в такое позднее время, — сказал я. Отец промолчал, с непониманием глядя в чащу. Тут мы услышали, как кто-то протяжно кричит: «ПОМОГИИИТЕ, У МЕНЯЯЯ КРОООВЬ!» — или что-то вроде того.

Отец тут же велел мне зайти в дом. Мы ввалились в прихожую. Отец побежал вверх по лестнице за своим пистолетом. Мой отец крепкий мужик — он хватался за оружие, только если считал, что дела идут совсем плохо. Я открыл нашу стеклянную заднюю дверь и выскользнул во двор, чтобы разглядеть, не бежит ли кто оттуда.

Тогда я и услышал это.

Громкий, жуткий визг. Так могла визжать либо кошка, либо женщина, но крик был не человеческий. Он был пробирающий, как если бы кричали во все горло. Этот визг секунд за десять разнесся по всей округе, пока так же внезапно не замолк. Я мигом захлопнул дверь и бросился к лестнице. По ней уже спускался отец с пистолетом в руке.

— Ты это слышал? — спросил я.

Он кивнул. Мы вместе подошли к передней двери. К тому моменту на улицу начали выходить наши соседи. Крик и правда был ужасно громкий, но я, честно говоря, не думал, что после такого все они рискнут выйти почти в полночь. Мой отец спустился к дороге и посмотрел на лес. К нему подошел еще один мужчина, у него в руке тоже был пистолет. Они начали разговаривать, пока еще один внезапно разрезавший воздух крик не прервал их. Меня пробрало до мозга костей. Крик снова продолжался секунд десять, затем оборвался.

Мой отец и тот мужчина пошли к лесу. Они, должно быть, ходили по лесу добрых двадцать минут, разыскивая одному Богу известно кого. Я тем временем сидел на ступеньках лестницы и ждал их.

В конце концов, они вернулись назад. Как рассказал отец, они с тем мужчиной заметили в лесу какого-то высокого парня. Когда они попытались узнать, он ли это кричал, парень упал на четвереньки и унесся в чащу.

Мы все были порядком напуганы. Вскоре мы разошлись по домам. Все это было очень странно и страшно. Полиция так и не проверила ту местность, но через некоторое время мы успокоились и забыли про тот случай.

Много позже произошла еще одна история, которую сперва я никак не думал связывать с этой.

Однажды днем мы с моим другом сидели на заднем крыльце нашего дома. Мы болтали о разной всячине, дурачились и просто хорошо проводили время. Я заметил, как мой кот Джинкс глядит на нас через окно и скребет по стеклу лапой, явно пытаясь пройти сквозь стекло.

— Ну что за тупой кот, — сказал с улыбкой мой друг. Я с ним согласился и начал играть с Джинксом — прикладывал палец к окну и смотрел, как он отчаянно пытается до него доцарапаться через стекло.

Ночью того же дня я сидел у себя в комнате и играл в видеоигру. Окно было открыто. Мой кот бродил где-то в доме вместе со всеми нашими собаками, так что я знал, что с ним все в порядке. Тут важно указать, что в моем районе была проблема с бездомными кошками.

Как бы там ни было, я спокойно играл, когда вдруг услышал, как снаружи мяукает кот. Я поставил игру на паузу, думая, мог ли Джинкс выбраться на улицу, и подошел к окну послушать. Снова раздалось мяуканье, но на этот раз оно было длинным и низким; так мяукают напуганные и загнанные в угол коты, уже приготовившие когти. По голосу я понял, что это был не мой кот. Мяуканье раздавалось со стороны леса. Я начал вглядываться в чащу, пытаясь разглядеть кота и то, что его так напугало.

Невидимый кот снова замяукал низким, протяжным голосом. Сейчас он будто подошел ближе к моему двору. Я услышал какое-то сопение в деревьях.

И тут произошло странное. Мне кажется, я услышал, как кто-то говорит. Только это был не обычный человеческий голос...

Говорили что-то вроде: «Тууупооокооо». Меня моментально пробрало до самых пяток, но, так как моя комната находилась на втором этаже, я был в относительной безопасности. Я продолжил слушать.

Голос изменился. Теперь он произносил: «Тууупооой кооот». Кто-то пытался повторить слова и интонацию моего друга, но выходило очень криво и жутко.

Раздался шум борьбы. Я услышал, как захрустели ветки и как начал визжать кот. Он мяукал так, словно дрался не на жизнь, а на смерть. А потом я услышал громкий шлепок. Такое бывает, когда что-нибудь большое и тяжелое с силой швыряют во что-то твердое.

Возня стихла, мяуканье прекратилось. Наступила гробовая тишина. К этому моменту я был перепуган до ужаса; я захлопнул окно и залез под одеяло. Той ночью мне едва удалось заснуть.

После того случая ничего такого странного и жуткого больше не происходило, кроме одного раза — одной поздней ночью я понемногу напивался, сидя у себя дома, и, мне кажется, я услышал тихий шорох, как будто кто-то ходил по нашему заднему двору и заглядывал через стеклянную дверь в дом. Я будто бы видел два маленьких огонька в темноте, как глаза у животных ночью. Хотя дверь была закрыта, я дико напугался, понесся наверх и разбудил отца. Он прошелся по двору, но так никого не нашел, так что я решил, что мне все это привиделось.
♦ одобрил friday13
17 апреля 2015 г.
Первоисточник: forum.guns.ru

Случай был с нашей охотничьей командой (7 человек) около пяти лет назад.

Охотились в Куйтунском районе Иркутской области, у реки Панагинка. Места нам очень хорошо знакомы. Двое из команды вообще уроженцы деревни Панагино, в честь реки названой. Водку употребляем крайне ограничено.

На дворе праздники ноябрьские, но снега ещё мало совсем, осень тёплая выдалась.

Есть у нас на угодьях овражек заросший, Y — образной формы, где мы гоны гоним всегда. Вот и в этот раз оставили двоих гонщиков (один из них как раз бывший деревенский и места те знает с детства) в начале оврага, а сами по дуге объехали и встали на привычном месте. Я стал заводить номера обычным порядком: дугой до, между и после верхних «рожек» буквы Y.

Как и договорились по времени, гонщики с криками пошли по дну оврага (нижней части буквы Y), а мы, стоя наверху, стали всматриваться в склоны. Я стоял 5-м номером и ждал косулю. Поднялся лёгкий ветерок на номера, и я уже был в предвкушении удачного загона, но почему-то косули не рвались умирать. В нашей команде существуют некоторые правила, которые мы неукоснительно соблюдаем. Одно из них гласит о том, что если номер видит гонщика, то он обязан громко кричать «Вышел» до тех пор, пока не убедится в том, что заводящий слышал это. Гонщик должен подойти к кричавшему и быть с ним, пока заводящий не снимет номера.

Никто не имеет право покинуть свой номер, пока его не снимет заводящий.

Через некоторое время я понял, что гонщики не вышли на номера, что в принципе невозможно, так как идут они по дну оврага сначала вместе, а потом, разойдясь на развилке, идут пораздельно по дну отрогов и, поднявшись наверх, попадают на номера.

Когда прошло 40 минут, я решил снимать номера и идти к гонщикам, думая, что они подняли добычу и удачно отстрелялись в неё ещё на входе в овраг.

Я снял номера и вывел их к машине, где ребята начали разводить костёр, а я поехал к тому месту, где оставил гонщиков, думая забрать их с добычей в начале оврага. Подъехав к месту их высадки, я оставил машину и пошёл по следам. К моему удивлению, их следы шли к развилке, а потом на бесснежном участке исчезали и дальше не просматривались.

Я стал кричать, но никто не отозвался, тогда я вернулся к машине и стал сигналить, но опять безуспешно. Решив, что они вышли на заходную тропу и пришли к костру, когда я ехал на заход и теперь просто не хотят идти назад, я сел в машину и поехал к остальным. Каково же было моё удивление, когда я не обнаружил загонщиков и там. Спросив, был ли слышен сигнал и получив утвердительный ответ, я, заволновавшись, оставил одного человека у костра, а команду повёз к месту захода гонщиков.

Мы встали в месте обрыва следов (середина буквы Y) и пошли веером, держа друг друга в поле зрения. Таким образом мы вышли на номера, но никто не видел следов гонщиков. Всполошившись, мы стали прочёсывать овраг вдоль и поперёк, но это ничего не дало, следов и людей не было. Мы сигналили, стреляли и искали около четырёх часов. Стало смеркаться.

Собрались у костра и совещались о том, как поступить дальше. Вдруг с места, где мы оставили гонщиков, по следам машины они вышли на нас и рассказали следующую историю.

Они стояли и ждали начала загона, а потом разошлись на 15 метров и пошли с криками. Дойдя до развилки, они увидели какой-то пар или туман и вошли в него, продолжая идти параллельно. Туман стлался узкой полосой. Спустя какое-то время они поняли, что идут по равнине и решили, что развилка ещё впереди, но пройдя около пятнадцати минут сообразили, что находятся в каком-то ином месте. Снега не было нигде, деревья стояли лиственные, а не хвойные, оврага не было. Вместо него перед ними расстилалась равнина. Они остановились и сошлись посовещаться. Один из них понял, что сапоги стали ему большими и натирают ноги. Он набрал травы и набил их под портянки и в сапоги.

Постояв минут пять, они решили вернуться и пошли назад. Пошли вместе на туман, который был виден сзади. Пройдя сквозь туман, почувствовали, что стало холоднее и темнее, но место они узнали сразу: это была та развилка, на которой они должны были разойтись. Решили не рисковать и идти назад к месту захода по своим следам, но обнаружили, что всё исхожено вдоль и поперёк нами. Почуяв неладное, они быстро вышли на следы машины и по ним дошли до костра.

Мы набросились на них с расспросами, а они не понимали, зачем, ведь их не было всего минут 15-20. Мы сели у костра и стали слушать их рассказ, который привёл нас в изумление. Во время рассказа стёрший ноги снял сапоги, чтобы рассмотреть мозоли и стал выкидывать траву и листья в костёр, и тут я увидел, что листья дубовые!..

У нас не растут дубы в радиусе нескольких тысяч километров. Выдернуть листья из костра не успели, но их видели все. После заклеивания мозолей пластырем и намотки портянок сапоги вновь оказались впору.
♦ одобрила Совесть
17 апреля 2015 г.
Было это в начале 90-х. Меня, мелкого третьеклассника, как обычно, отправили на лето в деревню к бабке с дедом. Деревня была не такая уж убогая, ибо Крайний Север (кто был в глубинке Архангельской области, тот поймет). Старинные, деревянные двух— и трехэтажные дома, большой двор, коровы, куры. Деревня стояла на берегу реки у устья Белого моря, на ближайшие 250 километров ничего толком нет, глушь глушью. Но туда я ехал с удовольствием — компьютера ведь тогда не было, а тут можно гулять с местной шпаной, спать, смотреть по телевизору смешного Ельцина и бабкины сериалы. Бабка с дедом тоже хорошие были, хозяйственные, жили относительно небедно, да и мы всем помогали. Дед вообще как царь жил, имел снегоход с лодкой моторной, что не у каждого колхозника было. Мужик он был с большой буквы. Огромного роста, сажень в плечах, жилистый, с бело-черной бородой и громким басом, он не выглядел на свой восьмой десяток. Еще глаза у него не было, фрицы выбили. На праздниках в пиджаке на елку новогоднюю был похож, весь в медалях. Вояка, прям Один одноглазый. Песни всегда пел и шутки шутил.

Так вот, решил дед, как обычно, к избе в тайгу ехать, да и меня взял, чтобы жизни учился — рыбу ловить и силки ставить. Сели с утра на лодку, всё собрали, бабка еды наложила. Путь долгий был, день плыть. Погода отменная была, комары на реке не донимали. Дед все шутил про какие-то цацки мясистые, которые я хватать должен, когда девушку мечты увижу. Понесло старого — уж лучше про войну рассказывал бы, но он этой темы избегал всегда, говорил, мал те ужасы знать. Следов людей на берегах не было, лишь вдоль берега иногда попадались всякие бочки да бревна.

Где-то к вечеру мы приблизились к большой крутой излучине. На высоком берегу виднелись какие-то старые развалины — видно было, что давно здесь кто-то жил. Дед насторожился, говорит, мол, место это опасное и зовется «Темный наволок». Погода, как будто услышав деда, резко поменялась, заморосил дождь, тучи налетели. Рябь на воде быстро переросла в неплохую такую качку. Я малой был, плавать не особо умел и боялся сильно, держался за деда, как за дерево, просил его причалить. Дед молчал и лишь прибавлял скорости на моторе. Дальше ветер совсем осмелел, лодку шатало только так. Вода заливала днище. Я начал плакать. На душе как будто пусто стало, страх непонятно чего появился. Дед, хоть и был с виду невозмутим, но было видно, что тоже не в себе. Попытки плыть дальше были оставлены, и мы причалили к берегу. Надо было спрятаться от дождя и ветра, благо вдалеке виднелся покошенный сарай. Дед уже открыто нервничал, глаз его единственный бегал из стороны в сторону, а руки дрожали. Он как будто хотел что-то сказать, да не мог. Привязав лодку, мы направились к сараю. Внутри ничего почти не было — старые сети, жестяные пустые банки да ржавая лопата. Снаружи уже вовсю шла буря. Дед расстелил брезент, достал термос, чтобы налить чаю, но руки его ходили ходуном. Я всерьез забеспокоился. Начал спрашивать, что с ним, а он лишь невнятно что-то бормотал, как я понял, про проклятое место. Затем он посмотрел на меня с дикой усталостью — такого взгляда у деда я раньше не видел, — и сказал, что ему что-то плохо, и он вздремнет, и потом в путь дальше, а там и погода стихнет. Положил рядом, предварительно зарядив, ружье и наказал не уходить никуда и чуть что будить его. Спустя некоторое время на меня накатила дикая усталость, я честно пытался бодрствовать, но вместо этого впал в какую-то непонятную дрему.

Проснувшись, я не сразу понял, что что-то произошло. На улице вроде бури не было, стояла ночь. Дед лежал, как лежал. Я решил его разбудить, но не смог. Дед не дышал. Вот тут-то меня взяла паника. Я испугался до смерти. Один в тайге, ночь, дед никак не реагирует. Взяв всю волю в кулак, решил искать помощь. Подняв еле как ружье (вдруг волки или еще что), я побежал к лодке. Тут я понял, что пространство как будто изменилось: небо отсвечивало багровым светом, ветра не было совсем. Река была абсолютно обездвижена, а в носу ощущался запах гари, звуки слышались не как обычно. Это все выглядело, как настоящий кошмар. Посмотрев на вершину берега, я увидел деревянную церквушку. Готов был поклясться, что ее днем не было. В церквушке горел свет. Я побежал туда, бросив ружье. Приблизившись, я услышал голоса — они читали молитву. Открыв дверь, я увидел множество людей: женщины, дети, старухи и мужчины. Они не обратили на меня внимания. Смотрели на икону и молились. Выглядели они странно — одежду такую я видел только в старых бабкиных семейных фотографиях. На женщинах платки, платья, дети в рубахах, мужчины в черных зипунах. Я начал просить их о помощи. Все обернулись и посмотрели на меня. Две женщины подошли ко мне и взяли за руки, мужчины закрыли за мной дверь на засов. Я кричал, говорил, что деду моему нужно помочь, но они не слушали. Они привели меня к иконе и сказали молиться. Их речи действовали на меня странно, как гипноз. Не знаю почему, но я начал что-то бормотать про Иисуса, хотя никогда Библию даже не открывал, о деде забыл и погрузился в какое-то забытье. Женщины и старухи начали говорить, что мы все очутимся в Раю, что Бог нас ждет, а Антихрист не получит наши души. Я не понимал, что происходит, да и не хотел. Слова людей из молитв плавно превращались в рыдания, дети начинали кричать. Мужчины стояли с каменными лицами, беззвучно читая молитву. И тут резко наступила гробовая тишина. В дверь церквушки начали ломиться, причём с каждым разом все сильнее и сильнее. Я не знал, кто ломится, но это было страшно. Женщины и дети заорали в истерике. Мужчины оцепенели на месте. Один из них вдруг взял свечу и решительно кинул ее в охапку сена в углу. В помещении мгновенно начался пожар. Никто не бежал, все смотрели на распространяющийся огонь, и я понял, что они решили сжечь себя и меня заодно вместе с ними. Подумал бежать, но понял, что женщины вцепились в меня намертво. Огонь все приближался, люди начинали гореть и истошно кричать. Дверь в это время еле держалась от натиска ударов извне. Меня объял нечеловеческий страх. Огонь, дым, непонятные люди, решившие себя и меня сжечь заживо, да ещё и в церковь ломился настоящий Антихрист. Я начинал терять сознание. Но тут дверь в помещение была выбита, и на меня сквозь огонь и дым надвинулось непонятное огромное существо. Через слезы я увидел, что в руке у него огромный топор, и он двигался именно ко мне. Рука замахнулась в ударе, я зажмурил глаза, готовый к смерти, но тут удар, и что-то брызнуло. Оцепенение закончилось. Я открыл глаза и увидел мертвых старух, что держали меня. Повернув голову, я увидел человека. Покрытый копотью, с искаженным в дикой ярости одноглазым опаленным лицом и с окровавленной лопатой в руках стоял мой дед. Взяв меня за подмышки и прижав к груди, спасая от огня, он помчался вон из церкви, отгоняя лопатой обступающих нас горящих людей. Стоял гул: «Антихрист! Антихрист!». Кольцо одержимых людей сжималось. Дед дрался отчаянно, ничего не видя, я слышал звук лопаты, дробящей кости, и мощный дедовский мат. Чудом выбравшись из церкви, дед побежал со мной к берегу, и больше я ничего не запомнил…

Проснулся я в райцентре в больнице. Медсестра сказала, что у меня отравление угарным газом и ожоги дыхательных путей. Меня нашли рыбаки в лодке за 50 километров от «Темного наволока», без сознания и укрытого брезентом. Спустя несколько дней нашли и деда — он полулежал-полусидел в том же месте, в котором я его оставил перед выходом из сарая. Никакой церкви там не было, лишь давно заросшие обугленные бревна. Моей истории о «Темном наволоке» милиция из райцентра не поверила, как и мои родители — списали на шок. Лишь участковый и рыбаки, нашедшие меня, перекрестились.

Бабку мы забрали с собой из деревни, деда похоронили. Когда я повзрослел, бабушка уже почти при смерти рассказала историю, о том, как сотрудники НКВД в 20-х годах хотели увести из тайги и культурно просветить местных старообрядцев, пытались взять силой, но те заперлись в своей церкви и сожгли себя заживо, думая, что на землю явился Антихрист. Потушив пожар и разобрав пепелище, они нашли еле живого ребенка. Это был мой дед.
♦ одобрил friday13
15 апреля 2015 г.
Автор: Крюк

Случилось это глубокой осенью, когда я ехал в свой первый отпуск к матери в деревню. Доехал на поезде до станции, а дальше пришлось на перекладных добираться до родного дома, так как не было тогда там автобусов, а до дома — километров 50 с гаком.

Последние 20 км пришлось идти пешком по раскисшей дороге, в холодную ночь. Дорога была мне более чем знакома и я, согреваемый мыслями о материнском теплом доме, шагал по направлению к нему, стараясь идти, не вышагивая из колеи, так как сразу на обуви возникал утяжелитель в виде прилипшего куска грязи.

Когда оставалось меньше десятка километров до деревни, решил свернуть с дороги и пройти напрямую лесом, чтобы сократить путь. Спустя некоторое время я увидел впереди два силуэта, окликнул. Люди остановились, подождали меня и, когда я приблизился к ним, мы втроем молча продолжили движение. В неожиданных попутчиках я узнал нашего деревенского кузнеца и его сына.

На мои вопросы они отвечали односложно и откровенно давали понять, что не будут поддерживать разговор о деревенских новостях. Вот идем мы, идем, и стал я замечать, что нет на знакомой с детства дороге моих ориентиров. И по времени мы должны были уже давно прийти. И уставать я начал сильно, ноги отяжелели, будто свинцом наливаться стали. А кузнец с сыном, не сбавляя шаг, будто печатая его, стали удаляться от меня. На мой оклик они даже не повернулись, продолжая идти.

Через некоторое время я остался один, шагал тяжело, медленно раскачивался из стороны в сторону, но упрямо продолжал идти.

И вдруг я услышал кукареканье петуха. Остановился, прислушался. Опять запел петух и с меня как будто сдернули легкую невесомую ткань: стою я один в лесу возле длинного бревна, а вокруг ствола тропа набита.

Понял я, что все это время вокруг этого бревна ходил, и так мне стало не по себе. Хорошо, что услышал, как где-то рядом деревня просыпается, ну и стал я выходить к ней.

Ничего не понимая, пришел домой, обнялся с матерью и, даже не поев, лег спать. Проснувшись, я сразу пошел к кузнецу домой высказать все, что о нем думаю. Когда зашел в избу и спросил, дома ли он, жена ответила, что он болеет и с постели не встает уже неделю.

Хмельники это меня водили, спасибо, что на реку не увели за собой.
♦ одобрила Совесть
10 апреля 2015 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Майоров Владислав Сергеевич

У Манцюра Алиева была мать, отец, младший безногий брат и две сестры. Манцюр закончил семь классов школы, исправно молился и ходил в лес стрелять из своего осинового лука. Его любили за его покладистость и ругали за то, что порой он вел себя как малый ребенок, был вспыльчив, цеплялся к словам и нередко ругался с отцом и братом. Брата звали Бубоки. В детстве он играл на железной дороге и очнулся в яме без обеих ножек. Отец после очередной ссоры с сыном говорил в сердцах, что лучше бы Манцюр был безногий, ведь каким богатырем стал бы Бубоки.

И все же Манцюр Валех оглы Алиев был добрый парень, любил собак, восточную музыку и лаваш с пловом. Пошел Манцюр как-то в поле пострелять по сусликам из лука. Ходил долго, сидел в засаде, а грызунов как назло не было. Отправился тогда охотник в лес. Вдруг видит — в пятидесяти шагах огромный медведь сидит в кустах, ест землянику и смотрит прямо на него. Понял Манцюр, что это тот самый зверь, что в прошлом году укусил знакомого отца, аксакала Адыльбека, и удушил двух его овец. Охотник ловко выхватил лук и выстрелил навскидку в медведя. К радости Манцюра стрела попала в цель. Медведь бросил своё лукошко и ринулся на обидчика со стрелой в голове. Манцюр начал нервно пускать стрелы — две из них попали в косолапого, а остальные он перехватил своими могучими лапами. Колчан опустел и Манцюр решил, что лучше залезть на крепкое дерево, а не убегать, ибо он уже знал, что медведь вынослив и яростен. Охотник забрался на высокий и прочный сук. Медведь, тем временем, ходил кругами вокруг сосны и грозно ревел от злости — стрелы только разозлили его. Манцюр молча молился и крепко держался за ствол дерева.

* * *

Так прошло несколько часов. Манцюр даже задремал и проснулся оттого, что его вместе с деревом сильно качало. Он вцепился в ствол, по которому съезжал, и посмотрел вниз. Медведь стоял на задних лапах, а передними тряс сосну. Солнце уже зашло и в лесу стремительно темнело.

— Уйди от меня! — закричал Манцюр.

Медведь перестал трясти, задрал морду и вдруг человеческим голосом проговорил:

— Ты же сын Валеха Алиева? Так?

— Что? — ошарашенно спросил Манцюр. От удивления и ужаса он чуть не свалился с ветки.

— Сомнений быть не может, это он, — глухо пробормотал медведь себе под нос, чем еще сильнее напугал охотника.

Манцюр так испугался, что всем телом вжался в ствол.

— Слезай, раз ты сын Валеха, я тебя не трону, — громко возвестил медведь.

Манцюр молчал.

— Да ты никак штаны намочил? — прищурил один глаз медведь.

— Нет! — возмущенно вскрикнул Манцюр. Такой обиды он стерпеть не мог даже от говорящего зверя. — Ничего я не намочил!

— Ну а что ты будто немой, — оскалился медведь, — слезай уже, не бойся.

Манцюр затряс головой.

— Я же сказал, не трону, ну! — Медведь раздраженно хлопнул лапой по стволу. — Я, может, поблагодарить тебя хочу.

— За что? — насторожился Манцюр, рассмотрев в сером полумраке на голове зверя засохшую кровь и рану от стрелы.

* * *

— Я не простой медведь, как ты уже успел заметить, твоя стрела попала мне за ухо и голоса в голове, мучившие меня долгие годы, наконец, исчезли! — Медведь поднял лапы над головой. — Ты не представляешь, какое это облегчение.

— К-какие голоса? — поежившись, спросил Манцюр.

— Всякие, — махнул лапой медведь, — «поймай аксакала Адыльбека, выешь у него печень, а тело утащи в горы», или «уведи коня Адыльбека, пока тот спит и задери его в лесу», в общем, ничего хорошего. А теперь благодаря тебе их нет. И это очень хорошо!

— Кто же ты?

— Я див, — важно произнес медведь. — Теперь мы братья с тобой, слезай, по нашим законам я должен тебя обнять как брата.

Голова Манцюра гудела от напряжения — шутка ли — увидеть дива! Но, насколько он помнил рассказы деда, дивы — это злые духи, и верить им нельзя.

Из-за верхушек деревьев быстро показалась полная луна. Лес наполнился тенями и сейчас силуэт медведя черной глыбой выделялся на фоне усыпанной шишками земли.

Увидев замешательство охотника, медведь добавил:

— И можешь загадать желание — я выполню.

— Желание? — оживился Манцюр. — Верни ноги моему брату!

— Э, нет, вот этого я не могу, — нахмурил морду див, — давай загадывай, что вы там обычно хотите — славу, богатство, удачу — и я исполню.

— Ну, тогда богатство, — осторожно пожелал Манцюр.

— Все, принято, будешь богатым, — хлопнул лапами див. — Теперь слезай, обнимемся, наконец, и я пойду.

Манцюр не хотел злить или обидеть дива, но слезать, туда, в темноту...

— Откуда ты знаешь моего отца? — спросил охотник.

— Валеха? Как же не знать, он мне жизнь однажды спас, из капкана помог выбраться.

— Когда? — удивился Манцюр. Чтобы его отец полез выручать из капкана здоровенного медведя?

— Да ты еще маленький тогда был, давно, — отмахнулся медведь. — Я не понял, ты со мной обняться не хочешь что ли? С братом названным?

— Погоди, погоди минутку, — Манцюр пытался подобрать слова, — Так это ты подарил отцу этот лук? Он сказал, что добрый друг подарил когда-то на охоте в благодарность за помощь.

— Покажи-ка, — потребовал див.

Манцюр одной рукой вытащил лук из-за спины и показал на вытянутой руке. Так, чтобы свет луны попадал на рукоять и плечи оружия.

— Да, это он, — обрадовано закивал див, — тот самый лук, я подарил его Валеху через неделю после спасения от капкана. Ну, слезай уже, брат мой!

Манцюр похолодел. Этот лук он сделал сам после того, как участковый отобрал у него ружье в прошлом году.

Медведь вдруг бросил пронзительный взгляд на лицо Манцюра и взревел, да так, что Манцюр чуть не разжал руки:

— Хватит болтать, трусливое отродье! Я тебя сам сниму и выем твои внутренности!

Медведь, остервенело рыча, схватился за ствол молодой сосны, росшей рядом с той, где сидел не помнящий себя от ужаса охотник, раскачал и сломал ее в полутора метрах от земли. Вооружившись длинным стволом, див стал спихивать его кроной Манцюра с ветвей.

* * *

Манцюр почувствовал себя словно в автомойке без воды. Однажды ему довелось там побывать, когда он помял крыло на старом «Москвиче» отца. Иголки сильно кололи, но длины сосенки не хватало, чтобы подцепить Манцюра как следует и оторвать от ствола.

Див понял, что не достает до охотника и совершенно вышел из себя. Он бросил в сторону свое орудие, подскочил к сосне, обхватил ее когтями и рывками полез вверх.

Манцюр закричал, когда увидел приближающуюся из темноты морду чудовища.

— Кричи, кричи! — прорычал див, — скоро я доберусь до тебя и тогда...

— Что тебе нужно от меня? — завопил охотник.

— Ничего, просто я раздеру тебя на куски, но не сразу, а постепенно, — ответил медведь, жутко скалясь в лунном свете.

— Но я же не имею никакого отношения к Адыльбеку!

— Что? Да плевать на Адыльбека! — захохотал див. — Алиевы — вот мои вечные враги и моя цель. Еще со времен Исмаила Первого я охочусь за вашим родом и теперь, совсем скоро, я прикончу последних из вас, жалкие создания! Сегодня тебя, а в следующее полнолуние и остальных.

Медведь добрался до нижнего толстого сука и встал на него.

— Это ведь я забрал ноги у твоего братца, — усмехнулся он, зло блеснув глазами, — И деда твоего утопил тоже я.

— Прочь, нечистый! — закричал Манцюр. — Я убью тебя!

За поясом у него висел охотничий нож деда, который Манцюр, еще будучи совсем ребенком, отыскал в его сарае. «Надо вонзить его точно в глаз, когда подлезет», — подумал Манцюр.

— Нет, не убьешь, я же див, — самодовольно обнажил зубы медведь и снова полез вверх, — Я даже не знаю, кто меня может убить, разве что я сам. Ха-ха-ха! Да и голову на рассвете разве я стану себе рубить? Готовься к смерти, щенок.

Медведь подбирался все ближе, Манцюр начал пятиться по почти горизонтальному суку. Медведь поравнялся с ним и заворчал:

— Ползи-ползи, дотянусь, сгребу, потроха вырву... черный мех, мертвая земля, первая луна, черные воды текут, смерть несут...

Манцюр висел на самом кончике опасно согнувшейся ветви. Медведь немного замешкался, но потом встал задними лапами на нее, а передними взялся за растущий параллельно сук повыше. Медленно, неуклюжими приставными шагами, утробно урча, зверь приближался к Манцюру. Сердце охотника сжалось. «Так даже до глаза не достать, голова слишком высоко», — с тоской подумал он.

Див добрался до конца верхней ветви и, держась правой лапой за сук, левой потянулся к жертве.

— Вот и все, — сказал он и открыл пасть.

* * *

Раздался оглушительный треск, и человек вместе с ревущим медведем полетел вниз.

* * *

Манцюр открыл глаза. Светало. Где-то совсем недалеко просыпались птицы. По ноге кто-то скреб. Охотник отпрянул и увидел совсем рядом морду медведя. Тот, лежа на брюхе, мрачно смотрел на него тусклыми глазами, язык его вывалился набок. Из спины торчал тот самый полутораметровый острый, как пика, пенек, от которого медведь ночью отщепил верхнюю часть и пытался этим сосновым «веником» достать Манцюра.

— Зачем ты преследовал наш род? — охотник облокотился на локоть и сумел подняться на ноги.

Морду медведя на миг исказила ярость.

— К-кэд! — прохрипел он. — Шми-икид!..

Манцюр вытащил из-за пояса нож деда.

— Сам, говоришь, не станешь? Так я помогу.

Медведь зарычал, и в глазах его, почти угасших, мелькнул ужас, он начал ворочаться и пытаться встать. Охотник, превозмогая боль, подобрался к нему сбоку и вонзил нож в могучую шею дива.

* * *

Поздним утром Манцюр пришел домой с медвежьей головой, а отец уже стоял с ремнем, мать нервно курила трубку в ванной, а сестры любопытно выглядывали из-за занавески. Даже не заметив такой внушительный трофей, отец ударил сына кожаным ремнем по щеке.

Манцюр оторопел, затем бросил голову и в гневе кинулся на отца. Бубоки подполз сзади и схватил брата за голень, умоляя не бить папу. После отрезвляющих криков матери и сестер, Манцюр остыл и отпустил перепуганного отца. Спустя некоторое время оба пошли с телегой в лес за обезглавленной тушей медведя. Там они его разделали и повезли домой. Манцюр хотел сжечь тушу, но отец сказал, что дива надо непременно съесть, а сжечь только потроха, кости и шкуру.

* * *

Угощая соседей медвежьим супом, Валех Алиев расхваливал своего старшего сына и приговаривал, что он самый счастливый отец. Манцюр сидел в стороне, мечтая о новых подвигах и приключениях.
♦ одобрила Совесть
7 апреля 2015 г.
Автор: Дарья Бобылёва

Студент малоизвестного вуза Валера однажды летом решил устроить на родительской даче шашлыки. Он закупил пива и на всякий случай водки, добыл на огороде юных огурцов, укрепил лавочку перед дачей и вытащил из сарая седой мангал. Также имелись два неестественно легких мешка с углем и бутылочка зажигательной жидкости, из которой обязательно кто-нибудь пустит огненную струю, когда мангал давно уже полыхает.

Правда, собственно шашлыка у Валеры было мало — всего одно пластмассовое ведерко, которое со вчерашнего дня занимало всю нижнюю полку в холодильнике и благоухало уксусом. Но Кирюха, приятель из соседнего дачного кооператива, сообщил, что его отец недавно купил пять кило свинины, мать уже не знает, что из этой свинины делать, и даже грозится сшить себе мясное платье, которое видела по телевизору на «одной педерастке». И обещал принести пару кило этого нескончаемого мяса.

Гости начали подтягиваться после обеда: летом всем студентам хочется поспать подольше. Первым приехал Валерин однокурсник Санек. Он привез кудрявую Светку, с которой они были в свободных отношениях: то жили вместе, то не жили, то бурно, с матерными визгами, ссорились, и только раз в год, обычно летом, Светка все-таки садилась Саньку на шею, а он начинал жаловаться на несвободу, женскую логику и заевший быт.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
5 апреля 2015 г.
Автор: Антон Темхагин

Мне снова приснился кошмар. Нет, кого я обманываю. «Это» было куда хуже, чем обычный, рядовой кошмарный сон, после которого резко вскакиваешь в постели, ощущаешь еще какие-то мгновения нестерпимый ужас, но довольно быстро тебя накрывает блаженной волной облегчения — приходит осмысление нереальности пережитого. В моем случае ужас не проходит, даже не знаю, почему. Отчего-то чувствую, что тот кошмар — нечто большее, чем просто страшный сон. Я не помню деталей. Да я вообще ничего не помню. Кроме одного момента — жуткого, протяжного, нечеловеческого крика. Он врезался мне в память и уже, вероятно, не сотрется оттуда никогда.

* * *

День обещал быть хорошим. Наконец-то спала невыносимая жара, которая не давала мне покоя почти весь июнь, заставляя проводить большую часть времени у работающего вентилятора. Небо было чистым, осадков не ожидалось — все погодные условия указывали на то, что поход пройдет отлично.

Я проехал ржавые покосившиеся ворота и остановил машину у невысокого старого забора. У калитки уже ждала Сашка, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Она махнула рукой в направлении остальных транспортных средств, мол, паркуйся там. Приехал я последним — машины Толика и Михи уже стояли под древним дубом, росшим неподалеку от домика. В очередной раз подумал, что других дубов в этой местности отродясь не встречал.

Сашка встретила меня объятьями. За спиной у нее уже висел пузатый рюкзак.

— Привет, опаздывающий! — радостно сказала она. — Все в порядке сегодня?

— И тебе привет. Все отлично, — соврал я.

Во дворе дома собирались все остальные. Вечно хмурый и серьезный Толик, его веселая противоположность Миха, хозяин дома Дима и его девушка Юлька, которую, впрочем, я практически не знал. Да и кто знал девушек Димы, когда он каждый раз появлялся с новой?

— Гляньте-ка, кто пришел! — нарочито удивленно вопросил Миха. — Мы тебя и не ждали уже.

— Действительно, — отозвался Толик. Его «действительно» было универсальным ответом в любых ситуациях.

— Так, народ, — Дима хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Раз все в сборе — пора отчаливать. Тянуть нечего.

Все молча согласились. Я поздоровался с компанией и зашел в дом вслед за Димой. Рюкзаки моих спутников уже были собраны.

— Вот твоя доля, — Дима сунул мне в руки толстый вещмешок. Затем подошел ближе и поинтересовался полушепотом. — Точно сможешь? Ты, если что, сразу говори.

— Смогу, — я накинул на плечи лямки рюкзака и хлопнул друга по плечу. — Все нормально, не волнуйся.

Дима кивнул, но не уверенно. Сомневается. Мы вышли из домика, Дима запер дверь и взял под руку черноволосую Юльку.

— Вроде все готово. Вперед и с песнями!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
Первоисточник: forum.guns.ru

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит охотничью лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------

Несколько лет назад. Январь, ночь, снег, оттепель. Уже затемно выехали на «УАЗе» вчетвером кабанчика на кукурузных полях постеречь. Водила развёз охотников по углам двух рядом расположенных 100-гектарных полей, посредине которых проходит камышовая балка, да с осени убрали кукурузу. Снег лежал с подпалинами от дневного солнца, но на нём ещё днём заметили следы крупного кабана. Луна полная, ветерок с юга, по небу редко идут облака, периодически закрывая луну.

Около 20:00 я встал на краю лесополосы, отойдя от перекрёстка метров 70, за довольно толстой акацией. Впереди от поля меня ещё прикрывал тощий и голый куст бузины.

Час неподвижного ожидания был прерван тихим, но внятным голосом, произнесшим моё имя-отчество. Я, поозиравшись, решил, что почудилось. Облака очередной раз закрыли луну и, быстро пролетев, дали свет. В этот же миг со стороны луны я снова отчётливо услышал своё имя-отчество. Мороз по коже, шевеление волос, озноб. Следующее включение света луны принесло очередное отчётливое произношение имени-отчества. Буквально через три-пять минут на краю поля заметил движение. Тёмное пятно медленно, но уверенно направлялось в мою сторону. Метров со ста я понял, что это кабан. Перестав дышать, замер в ожидании, но кабан, что-то почувствовав, сначала остановился, шумно втянул в себя воздух, помедлил минутку и начал срезать от меня угол. Когда расстояние сократилось на выстрел, я сделал шаг из-за акации и выстрелил. Кабан споткнулся и припал на переднюю ногу. Второй выстрел — кабан начал кружить на месте вокруг своей морды. Пока перезаряжал, зверь оправился, поднялся и бросился назад по своему следу. Добежав до перпендикулярной лесополосы, шумно, с треском повалился в старый кустарник и долго там рычал, хрипел. Я с «Иж-27» наперевес сделал несколько быстрых шагов в направлении кабана, но потом, взвесив ситуацию, попятился на своё место за родную акацию.

Время было 22:00. Кабан долго ворочался, громко, с хлюпаньем дышал, но потом затих. Ближе к полуночи, как и договаривались, со стороны дороги, проходившей по другой стороне лесополосы, в которой лежал, как я думал, уже мёртвый кабан, раздался шум «УАЗика». Свет фар отсвечивал через голые ветки лесополосы. Поравнявшись с местом лёжки кабана, «УАЗ» заскрипел тормозами, и раздались выстрелы. Когда я вышел на дорогу, то увидел в свете фар неподвижную тушу секача.

Раненый кабан пролежал в лесополосе более полутора часов, ожидая меня, и, не дождавшись, бросился на проезжавший мимо автомобиль.

На другой день посветлу осматривал «поле битвы». Кабан сначала прошёл в 30 метрах мимо одного из товарищей, стоявшего на другом углу поля, но, со слов этого товарища, ушёл незамеченным, а потом пришёл ко мне. В кусте после ранения долго лежал, ворочался. Снег вокруг был густо окрашен. Из куста прямиком на дорогу, наперерез «УАЗу» и своей смерти.

В церковь по этому поводу не ходил, хотя надо было бы. Зато, не откладывая в долгий ящик, оформил разрешение и прикупил «Сайгу-12».

* * *

На этот косачиный ток ходим с другом с 1989 года. Этой весной он не смог. Погода дрянь. 1 мая, снега столько по дороге к току ни разу не было. Пошел один, охота пуще неволи. До тока 6-7 км. Дошел нормально, посидел, стопку чая выпил, ночью в шалаш, птиц двадцать пять подсело, далековато. Одного все же добыл.

Необъяснимое началось на обратном пути. Через метров 500 леса надо было выйти на зимник. Кругом снег по колено. Полз, полз, после ночного-утреннего холода лишнюю теплую одежду снял. Выхожу назад на это же болото через 30 минут. Замечу, что компас не брал, так как уже давно в этих местах бродим.

На болоте определился с направлением, снова пополз по снегу. Минут через 50 выхожу на это же болото только от тока, немного правее. Начинаю потихоньку начинать отчаиваться. Иду к току. Не люблю ходить по старому следу, но усталость заставляет. Начинаю его искать, но следы только утренние. Те, что уже натоптал сегодня.

Сижу, потею, пью водичку из ручейка и вспоминаю байку про одежду на левую сторону. Машинально снимаю резинобрезентовый плащ и вместе с кепкой переворачиваю на левую сторону.

Через 20 шагов набрел на вчерашние следы с корочкой льда. Через пару часов был у своей «Нивки».

* * *

Новгородская область, Батецкий район, деревня Хрипле. Недалеко от деревни есть озерцо, небольшое такое.

Шли с местным провожатым не больше часа по лесу. Сначала лес как лес, но чем дальше, тем гуще становился мох, больше на деревьях лишайника. Потом пришлось вообще идти по тоннелю между мхов. Местами моховые стены поднимались вровень с головой. А деревья встречались все более матерые...

День был довольно серый, поднимался сильный ветер. Над головой гудели деревья. Казалось, что вот-вот наступит ночь.

Подошли к озеру. Выходили к нему на яркий свет — оказалось, что над озером чистое небо. И ни ветерка. Пока шли, постоянно какая-то летающая мелюзга кусала, лезла в рот, глаза, пищала и гудела... Вокруг же озера стояла гробовая тишина. Ощущения, как будто рассматриваю цветную фотографию, только слишком контрастную, причем делаю это в сурдокамере.

Вокруг озера — а оно идеально круглое, ровное, как искусственное покрытие — все затянуто клюквой. Такой крупной я и не видел никогда.

Оказалось, что к озеру можно пройти только по гати, кругом трясина. И на этой трясине, тем не менее, растут деревья. Очень не по себе стало, когда я наступил на корень дерева, и десятиметровое дерево начало медленно клониться на сторону.

Сама вода черная, как смола, и такая же густая. Ни ряби, ничего. Такая вот картинка — темное синее небо, черная вода и ярко-зеленая трава.

Но самое главное то, что в душе творилось. А творилось там некое беспокойство, как будто очутился я с завязанными глазами и связанными руками и ногами на тонком первом льду. Знаю только, что и до берега, и до дна одинаково далеко. Жуть! И в то же самое время ловлю себя на том, что и восторг испытываю — аж дух захватывает.

Недалеко от гати, метрах в 20 замечаю старую деревянную коробочку. Рискую слазить за ней. Чуть не проваливаюсь, но достаю. В ней несколько блесен, якоря давно сгнили. Решаю их прихватить с собой, как сувенир.

Казалось, что у озера мы были не долго, минут 20-25. Но оказалось, что, выйдя утром, вернулись только вечером. Жаль, ни у кого с собой не было часов — что бы они показали?

Позже местный дед рассказал, как лет 15 назад он решил сходить на это озеро поблеснить. Оно тоже поразило его своей необычностью. Для наживки у него были прихвачены лягушки. И вот одна из них удрала, уселась на самом краю и стала квакать. И так деду стало обидно, что не только удрала, но еще и издевается, что он не выдержал, выбрал клок травы со мхом, скатал все и кинул в лягушку, сбив ее в воду.

Вода разошлась, вывернулась необъятная спинища, и лягушке настал конец. А затем неведома зверюга, подняв холм воды, ринулась в сторону берега. Но берега как такового не оказалось, такое часто на заросших водоемах бывает. Дедка волной на топи подняло, да так, что он на ногах не удержался.

Местные пацаны из деревни на надувнушке плавали по этому озеру и пытались глубину измерить кирпичом на веревке. 50-метровой веревки не хватило, зато в центре озера, на глубине около метра, разглядели песчаную макушку. Островок такой подводный.

* * *

Лет 7-8 назад в начале июня поехали в прибайкальскую тайгу (120-150 километров от Иркутска) за черемшой на отцовской «Ниве». Четыре человека, все родственники: отец, я, дядька с племянником. Доехав по тяжелой лесовозной дороге до места, в котором в предыдущие годы всегда делали остановку, обнаружили недавнюю осенне-зимнюю вырубку и решили проехать еще пару километров. Доехав до какого-то болота, через которое не было летней дороги, решили остановиться.

У машины остался племянник — Михаил, заядлый рыбак и охотник, имеющий разряд по боксу — одним словом, серьезный молодой человек.

Мы часов через пять, набив полные рюкзаки черемши, направились к «Ниве». На подходе к машине всех охватила какая-то тревога, сначала я думал, что это касается только меня, но потом определенную встревоженность высказали и отец, и дядька.

Подойдя к «Ниве», мы не обнаружили ни костра, ни Михаила. При этом место вокруг машины было буквально вытоптано армейскими берцами. Да и Нива выглядела как-то странно, изнутри она была завешана верхней одеждой Мишки и какими-то тряпками.

Племянник обнаружился внутри наглухо запертой Нивы. На нас он смотрел ошалелыми глазами, а на просьбу открыть двери отрицательно мотал головой. Отец открыл снаружи дверь.

Мишка заорал не своим голосом, что скорее нужно отсюда уехать, пока ОН нас всех не сожрал. Понятно, что мы все первым делом подумали о медведе. Подогретые чувством тревоги и увиденным, все мигом сиганули в машину. Отъехав от того болота примерно километров пять, остановились. Обнаружили, что из трех рюкзаков в машине находится только один. Два остались ТАМ.

Мишка же к тому времени немного успокоился и рассказал, что когда мы ушли, он решил сходить к болоту и посмотреть, есть ли там местный источник чистой воды. Пройдя шагов сто, вышел из болотца на чистую сухую полянку, сплошь заросшую мелким кустарником с очень душистым запахом. При этом ему стало как-то совершенно беспричинно радостно. Мишка забыл про воду и про костер, а только ходил по этой полянке кругом и балдел, но вдруг почувствовал, что он здесь не один, хотя вокруг никого не было. Ощущение чужого взгляда вогнало его в такой ужас, что по дороге к Ниве он умудрился потерять котелок, нож, небольшой топор и верхонки. Сам не помнит, как оказался возле машины, как вокруг нее бегал и зачем пытался закрыть окна изнутри. Но помнит, что кто-то за ним гнался — очень большой и... невидимый.

Выслушав его, мой отец — заслуженный врач РФ и рьяный материалист — заявил, что нужно вернуться на место, забрать рюкзаки с черемшой и посмотреть на эту поляну, потому что попахивает это все «наркотическими глюками».

Возвращались на место мы вдвоем с батькой, дядька с Мишкой наотрез отказались ехать обратно. Обнаружили мы наши рюкзаки там, где и бросили. По Мишкиным следам пошли через болото, и чем дальше мы отходили от машины, тем сильнее становился запах болотного багульника (Ledum palustre), который в простонародье называется свиной багульник, дурники. Отец сказал, что далее идти смысла нет, и так все понятно. Это растение в период раннего цветения выделяет какие-то достаточно сильные эфирные масла, которые оказывают сильное влияние на работу ЦНС.

Конечно, мы попытались объяснить Михаилу, что с ним произошло банальное опьянение эфирными маслами, но он не хотел об этом слушать, повторяя, как заведенный: «Я ЕГО не видел, но чувствовал, что ОН есть».

* * *

Охотился году в двухтысячном на границе горьковской и костромской областей. Осень, конец октября. Места не то чтобы глухие, но точно был в участках местности, где нога человека не ступала со времен УнжЛага. Тайга тяжелая для нахождения. Посидишь, покуришь на поляне, где раньше располагался лагерь, мысли всякие навеивает...

Охотился по речке, спускался по правому берегу, смотрел мишкины заломы и плотинки грызунов. В принципе, речка была русловая, но кое-где встречались и низинные берега. И вот на переходе руслового берега в низинный вижу непосредственно между поймой небольшое возвышение длиной метров двадцать и шириной около пяти, вытянутое вдоль поймы, а посередине его «нарост», «прыщ» из ржавчины и слизи, типа коричневой медузы, диаметром метра три. Хотел пройти через него. При подходе дна не ощутил, пришлось обойти.

Как будто выход болота на поверхность, но только место это было самое высокое в округе. Вокруг этого слизняка травы не было, был «ржавый хворост». По речкам скитался много, но таких проявлений нигде больше не видел.

* * *

23 декабря 2002 года я и два моих знакомых из Москвы с двумя моими гончими на «Ниве» выехали на охоту погонять зайцев. В знакомом месте набрасываем на жиры собак, а сами разбегаемся на переходы, причём я становлюсь неподалёку от машины. Собачки помкнули быстро, белячок тут же налетает на стрелка и после выстрела падает в ельнике.

Услыхав крик «дошёл», я умудряюсь перехватить собак, не дошедших до битого зайца, и сажаю их в машину, затем ко мне подходит второй охотник, и мы с ним и с собаками в машине прямо по полю по целине едем к стрелявшему напарнику. Оставляем машину на краю поля, собак оставляем в запертой «Ниве» и подходим к месту падения зайца, но не можем его найти, кругом истоптано и собаками и зайцами. Вслух высказываемся, что надо бы подвести собак.

И к нам тут же подходит мой выжлец и находит зайца. Решив, что кто-то подошёл к машине без нас и выпустил собаку, мы тут же идём к машине. У машины чужих следов нет, только наши (на снегу как на бумаге), машина закрыта полностью и стоит на сигнализации. Вторая собака находится внутри и вылезти не может.
♦ одобрила Совесть