Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В ЛЕСУ»

15 декабря 2014 г.
Материалы для истории, которую я хочу представить на ваш суд, я собирал несколько лет. Исходной опорой являлся услышанный в детстве рассказ моего дяди, который в 70-х — 80-х годах прошлого века работал следователем в нашем городе К***ске, расположенном в Новосибирской области. Уже будучи взрослым, я начал целенаправленно собирать сведения, которые могли бы пролить свет на неразгаданную тайну, о которой упоминал дядя: исследовал архивы и подшивки газет, расспрашивал очевидцев, знакомился с материалами старых уголовных дел, используя свои связи. Вывод, к которому я в итоге пришёл, выглядит совершенно фантастическим и нереальным, но при сопоставлении фактов это единственно возможное рациональное (насколько здесь применимо это слово) объяснение тех событий, которые имели место в нашем городе на протяжении десятилетий. Никаких фактических доказательств моей версии, конечно, нет, но всё-таки она кажется мне достаточно любопытной, чтобы я изложил её широкому кругу читателей.

------

I. ТАЙНОЕ КЛАДБИЩЕ

Изложение начну с истории, рассказанной дядей в семейном кругу в 90-х годах.

Осень 1977 года обернулась для работников следственных органов нашего городка страшным потрясением. Один из грибников, который обходил окрестные леса в поисках богатого опятами местечка, набрел на небольшую поляну километрах в пяти от городской черты, где увидел подозрительные холмики — создавалось такое ощущение, будто на поляне что-то закапывали. Бдительный гражданин обратился в милицию, и уже через день всё местное УВД стояло на ушах. Следственная бригада обнаружила в невзрачном лесном уголке настоящее тайное кладбище — под могилками по всей поляне было обнаружено 48 (!) расчлененных тел без гробов.

Это было ЧП союзного масштаба. Москва немедленно взяла дело под контроль, о находке был уведомлен сам министр Щелоков. Широкая общественность, как водится, ничего не знала — всё тут же строго засекретили. Прибывший из столицы комитет следователей высокого ранга взял расследование в свои руки, но и некоторые местные сотрудники УВД (как мой дядя) тоже имели доступ к информации. Выяснилось, что все тела голые и похоронены без особого тщания. Тела принадлежали исключительно подросткам и молодым людям — самому старшему было ориентировочно 22-25 лет. Большая часть из них были девушками, но встречались и тела мальчиков. Тела были закопаны не в один день — степень их разложения однозначно указывала на то, что могилки появлялись постепенно в течение почти десяти лет. Самая свежая могила (которая и привлекла внимание грибника) была выкопана не раньше, чем полгода назад.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
17 ноября 2014 г.
Автор: Radmira

Последний школьный год тянулся неимоверно медленно. Но вот отзвенел последний звонок, проползли мучительно выпускные экзамены, пролетел последний школьный вечер, а затем — развеселая ночь с кострами и тайной выпивкой на берегу озера — выпуск 84-го года!

Затем Сашка облегченно вздохнул и с головой окунулся в упоительное ничегонеделание. Но его заклятый одноклассник Колька грубо нарушил его планы. Его отправляли на месяц к бабке на Амур, и он решительно собирался взять Сашку с собой!

Амур — река подвигов, как его называют местные жители. Но ребята направлялись на Зею, на ее левый берег, в маленькую деревеньку, рядом с довольно большим, сильно разросшимся селом. Прибыв на место, поев, помывшись в бане и собрав рюкзаки и удочки, отправились на место рыбалки, прихватив с собой еще двоих Колькиных друзей детства.

Четыре часа они шли вдоль реки. Текучий голубой хрусталь красавицы Зеи переливался на солнце. С другой стороны плыл разноцветный ковер степи: здесь было множество ирисов, лилий, орхидей, пионов — для этих мест это полевые цветы. Здесь они были краше, ярче, крупнее.

Порыбачив, свернули к тайге. Пара небольших кочевий, еще пара часов ходьбы — и они были на месте. Полянка на берегу безымянного озерка. Горький дым таежного костра смешался с пьянящим ароматом травяного чая. На ужин были грибы и 4-килограммовый таймень, выловленный в прошлый привал. Лес, как единый организм, тяжело вздыхал за их спинами. Тихо покачивались сосны-небоскребы.

Вечер был волшебный. Темно-рубиновое домашнее вино, украденное у Колькиной бабули, плескалось в походных кружках. Истории лились рекой.

Тайга хлипких не любит — такой был вывод последней истории, рассказанной Сенькой, самым старшим из компании. Он рассказал, как они проверяли на испуг одного городского пижона — сможет ли он заночевать рядом с шаманской могилой (она здесь недалеко — полтора километра), а он и двух часов не выдержал!

Вино придало Сане храбрости, и уже через 20 минут споров, он, Колька и Сенька шагали вглубь тайги. Мох бархатом стелился им под ноги. Времени было около 11 вечера. Решили, что друзья вернутся за ним к 6 утра. Они подошли к поляне, окруженной соснами и елями. Кругом было хвойное царство, а на поляне рос боярышник и черничник. В стороне стоял старый, покосившийся то ли чум, то ли шалаш. Над ним высилось высокое дерево. А прямо по центру, на высоких столбах, стояла длинная деревянная колода с вырезанными на ней рисунками и буквами.

— Это аранас, шаманский гроб, — слабым испуганным голосом пояснил «храбрый» Сенька. — Только ты в шатер не заходи, там бубен прибит. То не бубен, то зеркало — оттуда может глянуть тебе в глаза его хозяйка, — уже совсем пискнул он. Саша обернулся, но за приятелями уже сомкнулись кусты. Топор, бутылка с вином и сигареты остались лежать на пне.

Он почти совсем не боялся, и вскоре уснул на куртке под тяжелый гул зеленых вершин и скрип стволов.

Сквозь сон Саша слышал какие-то периодические удары, в ноздри проникал сладковатый запах. Хрипловатый красивый голос произнес: «Мое тело — тело богини, глаза — глаза язычницы, рот — густоцвет шиповника! Аа аа хум!»

Сашка открыл глаза, привстал. В центре поляны горел костер, обложенный камнями. Он поднялся на ноги. Там, за языками пламени, стояла женщина. На ней было одеяние, отороченное мехом, бисерный передник, на лбу — очелье с металлическими подвесками. В ушах — деревянные серьги, на шее такое же ожерелье. Она бросила в костер пучок травы, в воздухе поплыл цветочный дурман. Сашка всмотрелся. Скуластое лицо, черные омуты красивых глаз, две тяжелые иссиня-черные косы до земли, никогда не знавшие ножниц. парень переступил ногами, под ними громко треснули сосновые иглы. Шаманка смотрела на него, не отрываясь. Дрожь прошла по его телу. Колдовские глаза замутили сознание, парализовали тело.

Медленно, не сводя с него взгляда черных глаз, она стала обходить костер, направляясь к нему. Серьги покачивались в ушах. Ему бежать бы, куда глаза глядят, но ноги приросли к земле и пустили корни. Ее взгляд пригвоздил мальчишку и не отпускал — она не моргала. Сашкины мысли плясали и подпрыгивали в голове. Так и стоял столбом, пока ее раскосые оленьи глаза не оказались напротив его испуганных глаз.

Она резко вытянулась в струну всем телом устремившись вверх, подняв к небу руки и лицо. Издала хриплый гортанный крик:

— Оэрли мину!

Сашка даже испугаться не мог — куда уж больше. Видел все, как в тумане. Шаманка стояла с ним глаза в глаза. Косы, словно черные реки, текли с плеч на грудь. Он слушал ее хрипловатый голос:

— Запрягу всех проклятых и несогласных в свои нарты, посажу тебя рядом с собою. И полетим мы над тайгою, над степью, над реками, над оленьими стадами. Понесут нас олени на своих рогах. Я станцую тебе свой танец на кончиках золоченых рогов изюбря. Я введу тебя в свой шатер, назовусь твоей подругою, расскажу свое имя — мой будешь! Под огромным раскидистым деревом стоит мой шатер, крона его в верхнем мире, корни — в нижнем. Мангаллам! — она почти взвизгнула. — Буугит! Сээр!

Шаманка, сверкнув глазами, подняла свою тяжелую косу и, как кольцо питона, накинула Сашке на шею. Он стал задыхаться — это его разбудило.

Он дернулся, еще туже затягивая на шее черные кольца, почти повис на них, ударился ногой о пень. Брякнуло. Топор! Ухватившись одной рукой за косу. другой нащупал топор. Коротко размахнувшись, рубанул.

С диким криком он несся по тайге, не разбирая дороги. Это был даже не крик, а визг, чужой и противный. В груди от него было больно, но прекратить он не мог. Не мог даже закрыть рот! Ноги то тонули во мху, то скользили по хвое. Упав, немного пришел в себя. Было темно, луна светила тускло. Вокруг стоял реликтовый темный лес. В сапоги затекла холодная вода. Мышцы стали неметь. Пришло отчаяние. Мысли путались, в нос бил дурман болотных трав. Под ногами проминался мох.

Решился идти хоть куда нибудь. Сделал шаг — на шее стала затягиваться петля. Он совершенно забыл про обрубок косы! Наверное, зацепился за что-то. Схватившись за косу, обернулся. На мху, на спине лежала шаманка, цепляясь за утраченную косу одной рукой, другой перебирая деревянное монисто на своей груди.

— Ты забыл послушать мое имя! Аа хум.

С силой дернулся, и, почувствовав свободу, снова понесся по тайге, слыша, как бы со стороны свой душераздирающий крик.

Встречаясь лбом с темными деревьями и шарахаясь от жутких корней-выворотней и бурелома, вышел-таки на свободное от деревьев место. Только тут понял, что из его груди все еще доносятся всхлипывания: жалобные, стыдные. противные ему самому.

Пришел в себя только когда, зажатый с двух сторон испуганными приятелями, глупо перебирал ногами в направлении ближайшего жилья. Из каждой лужицы на него смотрела она...

* * *

Спустя 30 лет Александр вновь посетил малюсенькую деревеньку. Повод был печальный: погиб Николай, который в последние годы жил и работал в соседнем с деревенькой селе. Похоронив друга и погостив три дня, на обратной дороге заехал в соседнее село в магазин. Заметил рядом здание музея. Зашел — времени было навалом.

Предметы быта, макеты стойбищ и домов, охотничьи трофеи, украшения, а среди них... длинная, блестящая, иссиня-черная коса...

— Что это? — выдохнул он.

Говорливая бабулька поведала, что коса одной из шаманок, чьи наземные захоронения еще встречаются в тайге. Люди суеверно боятся шаманских могил, даже огонь лесных пожаров обходит их стороной.

На стене под стеклом висел какой-то документ. Незнакомый язык, но Александру было понятно, что перечислялись какие-то имена. Буквы заплясали, бесновато запрыгали, мысли спутались, ноги подкосились. Он упал, разбивая витрину... Закудахтала, запричитала сердобольная старушка, послышался топот ног...

Подступило блаженное безвременье. В уши лезли непонятные звуки, нашептывания, треск, крики, удары — пробиться сквозь них к свету и реальности не удавалось. Поляна... черное кострище... колода на столбах... В приоткрытую крышку ящика вползает змеей черная коса — хотелось схватиться за нее, как за сознание...

Сквозь щели смыкающихся век он еще видел суетливую бабульку... но вот веки опустились. Крышка аранаса со стуком захлопнулась.

— Мое имя Колтаркичан, муж мой. Аа хум.
♦ одобрил friday13
17 ноября 2014 г.
Автор: Загадочный Сенс

Легенду? — байку? — о Соловьином лесе я слышал давно, ещё с малолетства.

Располагался он сразу за нашим домом: домом, в котором раньше жили бабушка с дедушкой…

Не один раз, и не два, и не сто мне говорили: «В Соловьиный лес ходить нельзя!».

Несмотря на то, что грибов там всегда было в изобилии, местные туда не ходили, и нас — пацанву — не пускали…

Ещё в Соловьином лесу, по слухам, был чудесный лесной пруд с во-о-от такими карасями!..

Однако после того, как Юрку, соседского мальчишку, нашёл в нашем саду мой дед, бабки и мамы строго-настрого запретили детям ходить туда рыбачить.

Юрку, найденного дедушкой под деревом, в тот исторический день видел и я, но тогда по малолетству не понял, что к чему. Мне было-то тогда года четыре…

Однако облик его и сейчас стоит у меня перед глазами…

Соседский мальчишка сидел у нашей старой яблони белый, как мел. В руках он судорожно сжимал самодельную удочку. И никакая сила на свете не смогла бы её вытащить из намертво сжатых ладоней!..

Глаза его были круглые, как блюдца, а взгляд сфокусирован в одной точке.

Чего мы только не делали, чтобы привести Юрку в чувство! И водой брызгали, и по щекам хлестали, и иголкой кололи!..

Так и увезли его в психушку: окаменевшего, в состоянии шока, с круглыми белыми глазами…

А как плакала Юркина мать!..

Я рос, и тем не менее каждое лето слышал один и тот же строжайший запрет: «Не ходи в Соловьиный лес!»…

В тот год — а мне стукнуло уже восемь годков — родители наконец-то купили долгожданного щенка. День рождения у меня зимой, поэтому к бабушке с дедушкой я приехал с уже подросшим четвероногим другом.

Араксу в деревне очень понравилось. Он носился по двору и оглашал окрестности звонким заливистым лаем. Любимой же его забавой было гоняться за курами. Щенку пришлось по душе, как они с бестолковым кудахтаньем разбегаются в разные стороны.

Зато это очень не пришлось по душе моей бабушке. Она злилась на Аракса и каждый раз замахивалась на него полотенцем. При этом ворчала: «У-у! Дармоед бестолковый!» — и требовала, чтобы я хоть немного дрессировал собаку.

Сами понимаете, что меня самого ещё надо было дрессировать!

Так мы и носились по двору: я и Аракс…

В тот день дедушка пошёл на охоту в дальний лес, который был в добром десятке километров от нашей деревушки. В Соловьиный лес, который начинался сразу за зарослями смородины, как вы помните, местные не ходили…

Ни меня, ни Аракса он, естественно, с собой не взял.

А бабушке соседка сказала, что в магазин должны завезти свежее мясо.

Магазин находился в соседней деревне. Ходу туда было в одну сторону от силы минут пятнадцать. И бабушка подумала, что со мной за время её отсутствия ничего не случится…

Она взяла авоську, кошелёк, пригладила растрепавшиеся волосы — и ушла, перед уходом строго-настрого запретив мне покидать двор.

Что было дальше?

Правильно: мы с Араксом пошли в Соловьиный лес!..

Конечно, если бы не Аракс — я бы туда и не сунулся…

Но щенок, погнавшись за птицей, рванул прямёхонько туда сквозь заросли.

Напрасно я его звал! Собака не желала меня слушаться…

Я продрался через колючую смородину — и очутился на симпатичной заросшей тропинке, ведущей вглубь Соловьиного леса.

Далеко впереди я слышал звонкий радостный лай Аракса.

Я снова позвал его: «Аракс! Аракс!» — но он меня то ли не слышал, то ли не слушался…

Я — сначала с опаской, а затем всё смелее и смелее — шёл вперёд, пока не оказался на светлой красивой опушке.

В пышных травах я заметил гриб-боровик. Да како-ой! Загляденье! Затем ещё один… И ещё один…

Мне пришлось снять футболку, чтобы поместить туда все найденные мною грибы.

И тут я услышал соловьиный посвист.

Вы знаете, как это красиво! Заслушаешься!..

Вот и я заслушался, застыв с футболкой, полной боровиков.

Внезапно соловьиные трели прервались жалобным плачем Аракса. Собаку как будто кто-то бил…

Я не раздумывая рванул туда.

Тишина…

Я снова позвал пса. Никакого ответа!..

И тут вновь запел соловей. Да как! Ещё краше, ещё заливистей!..

Я шёл и шёл вперёд туда, откуда слышал поскуливание. А невидимый соловей в это время старательно выводил свои коленца.

Заросшую тропинку я уже давно потерял. А лес вокруг становился всё гуще, всё неуютнее…

Вдруг Аракс залаял совсем рядом. И этом лае было столько боли и безысходности, что я, не разбирая дороги, рванул прямо туда!

Ветки хлестали меня по лицу. Пару раз я чуть не споткнулся о вывороченные пни. Ещё и футболка эта с грибами мешала!..

Я остановился, как вкопанный. Осмотрелся по сторонам. Вокруг меня обступала непроходимая густая стена. А впереди, за молодым ельником, дышало что-то живое…

Я не могу вам передать, как я испугался! Я даже вдохнуть не мог от испуга!..

И в этот момент снова запел соловей!

И так уютно, по-домашнему стало в мрачном лесу от его трели, что я рискнул и сделал шаг вперёд.

Ветка под моими ногами хрустнула… Соловей замолк…

И я увидел, как совсем недалеко над ёлками и берёзами поднимается, раздуваясь, что-то чёрное, огромное, величиной с трехэтажный дом. Услышал, как оно ломает сухие сучья…

Оно поднялось над верхушками деревьев совсем близко от меня!!! Я мог даже разглядеть злобные жёлтые зрачки в больших, с автомобиль, круглых глазах!..

Лесное чудовище подозрительно оглядело окрестности — и вдруг щёлкнуло клювом! Клюв этот был похож на клюв осьминога…

Огромная чёрная громадина раздражённо вздохнула — и запела по-соловьиному!!!

А из клюва его свесился кончик собачьего хвоста. Хвоста Аракса…

… Не помню, что было дальше. Кажется, я бежал, как никогда раньше!.. Бежал, прижимая к груди полную боровиков футболку. Странное дело, что я её не выпустил! Мне казалось, что она приросла ко мне…

Очнулся я уже под нашей старой яблоней. Яблок на ней всегда было мало, и дедушка уже давно хотел её спилить.

Я почему-то в тот момент очень обрадовался, что он до сих пор этого не сделал!

Я обрадовался ей, как родной. Как маме… И из глаз моих потекли слёзы…

Через некоторое время пришла бабушка.

Я со всех ног бросился к ней.

Она внимательно и как-то странно посмотрела на меня — но ничего не сказала. Только спросила, куда я подевал «бестолкового дармоеда», то есть Аракса.

Я, уткнувшись в пол, сказал, что не знаю, где он… Ну, не говорить же ей правду???

Я отдал ей грибы. Сказал, что нашёл под яблоней… А что я ей мог ещё сказать?!

Вскорости пришёл дедушка. Он принёс две убитые утки и сказал, что охота не удалась.

Он тоже посмотрел на меня как-то странно… Или мне показалось?..

И только вечером, перед тем, как ложиться спать, я увидел в зеркале, что у меня полностью седые виски…
♦ одобрил friday13
3 ноября 2014 г.
Первоисточник: seretoor.blogspot.ru

Автор: Chief_56

На часах почти полночь. Полумесяц слабо освещает дорогу, легкий ветер шуршит опавшей листвой. Закуриваю сигарету, чтобы скрасить ожидание.

Ветерок слабый, но пронизывает до костей. Нужно было одеться потеплее, знал ведь, куда еду.

Я занимаюсь разбоем. Приезжаю на ночную трассу, останавливаю машину, включаю «аварийку» и выхожу голосовать. Незадачливым автомобилистам, что решили помочь мне, придется попрощаться с кошельком, а может и с жизнью. Им я рассказываю: «двигатель барахлит, а что именно сломалось, непонятно».

Орудий устрашения у меня масса. Сам я мал ростом и качком не являюсь, поэтому мало кто от меня ожидает чего-то опасного. Вся храбрость сразу пропадает, стоит лишь появиться ножу, бите или монтировке.

За то время, сколько я тут стою, по дороге не проехало ни одной машины. Гиблое место. Только время зря потратил. Ночную тишину изредка нарушают жители придорожного леса. Слышно уханье сов, тревожную трель соловья.

Кусок дороги, что я просматриваю, сворачивает влево, и увидеть приближающееся авто я могу лишь по лучам света, тянущимся по асфальту от фар.

Я, не торопясь, докуриваю сигарету. Тишина нарушается дальним гулом, а по асфальту протягивается желанный свет фар. Поспешно начинаю голосовать. Из-за поворота появляется авто. Машина останавливается рядом со мной. Стекло опускается и из салона на меня смотрит девушка. Зеленоглазая, грудастая брюнетка. Вот только бледная она чего-то.

Спрашивать девушку о проблемах с двигателем странно. Ладно, прикинусь дураком.

— Девушка, доброй ночи. Не поможете с двигателем. Права недавно получил, водить толком не умею. Заглохла машина чего-то.

— И чего поехали без опыта ночью? Давайте посмотрим, — голос приятный, но чувствуются металлические нотки.

Девушка выходит из своего авто — а она вполне себе красотка. Рост примерно метр восемьдесят, черные как смоль волосы спускаются до пояса. Одета в коктейльное платье, на ногах туфли на шпильках. Будто только из клуба едет, только нет поблизости мест для тусовки.

Провожаю ее до своего авто, открываю капот. Она скрупулезно начинает осматривать шланги, провода.

— Вы сядьте за руль. Как скажу — попробуйте завести.

Сажусь в салон и достаю из бардачка любимый нож: длинный, изогнутый, с анатомической рукоятью.

— Заводите, — глухо доносится из-за капота. Поворачиваю ключ в замке зажигания — двигатель запускается. Конечно, ведь поломки и не было.

В голове мелькает мысль: «А ведь ее не только можно ограбить, с ней можно и развлечься. Благо, ее тело позволяет».

Отвожу руку с ножом за спину и выхожу из машины.

— Ух ты, как у вас ловко вышло, — снова включаю дурачка. — Где вы так научились?

Руки немного подрагивают, штаны готовы порваться от желания взять запретный плод.

Подходя к капоту, я ощущаю странный запах. Пахнет чем-то нестерпимо гадким, сладковатым и теплым. Я заглядываю за капот и кричу.

Вместо девушки там стоит то, что от нее когда-то осталось. Редкие волосы спутались в сосульки. Носа нет, как, впрочем, и глаз. Из левой глазницы торчит червь. Полуразложившиеся щеки поджимаются, будто труп пытается улыбнуться. Костлявые руки с обломанными ногтями тянутся ко мне.

* * *

Я бежал. Бежал, оставив все: машину, нож, недавнюю эрекцию. Казалось, что я чувствую приторное дыхание мертвячки, некогда бывшей клубной блядью, что в клубе, наверное, и была убита.

Не помню, сколько времени я бежал, но ясно помню голос гаишников, на пост которых я вышел. Они отпаивали меня чаем, а потом достали что покрепче. Я немного расслабился и рассказал о произошедшем. Как выяснилось, эта девушка — дочь одного бизнесмена, которая была убита во время разбойного нападения. Так же на трассе. Возмездие, стало быть.

Потом гаишники вызвали эвакуатор, чтобы пригнать мою машину. Я категорически отказывался ехать туда. Когда авто эвакуировали к посту ГАИ, я забрался в салон и уснул. Утром я поехал к себе домой.

После этого случая мне потребовалось несколько месяцев психотерапии, чтобы оправится от встречи с мстящей покойницей и поверить, что этого не было. Теперь я не занимаюсь разбоем.
♦ одобрила Инна
30 октября 2014 г.
Историю рассказал мне мой дядя Альберт. В ту осень он и его знакомый Сергей условились съездить на охоту (последний всегда охотился где-то между Ленском и Сунтаром в Якутии). Сергей выехал на место раньше Альберта, ну а дядя приехал в хижину спустя две недели.

Вечером первого же дня, уже лёжа на топчане, дядя увидел, как в хижину зашла какая-то молодая русская женщина довольно потрепанного вида (напомню, дело происходит в глухой тайге). Она сразу подошла к столу и стала есть то, что осталось после ужина. Довольно быстро Альберт уразумел, что это СОВСЕМ не человек, и в панике шепнул Сергею, который лежал на соседнем топчане и спокойно смотрел на это действо: «Я не знал, что у тебя бывают такие гости». На что Сергей тоже шёпотом ответил: «Их, вообще-то, две, только вот я вторую уже два вечера не видел». После такого дядя Альберт на следующий же день навострил лыжи обратно в Сунтар.

Если верить словам старожилов, то в эти места где-то в начале сороковых годов приезжала экспедиция из Москвы. Две женщины из той экспедиции затерялись в лесу недалеко от охотничьего зимовника. Больше всего дядя Альберт был поражён тем, что привидение спало с ними в одной хижине, а под утро встало и куда-то ушло — как сказал Сергей, «по своим делам». Он-то к ним за десятилетия охоты в тех краях привык, а сам до сих пор пытается найти их останки — до последнего не теряет надежды похоронить их по-человечески...
♦ одобрил friday13
29 октября 2014 г.
Мне 21 год, аспирант, живу в Москве. Не так давно стал часто ездить на дачу, так как ее наконец достроили. Вокруг одни старики живут — СНТ строилось для ветеранов войны, участки раздали именно им, а из тех, кому раздали, в живых уже почти не осталось никого. И их дети уже тоже внуков нянчат, но осенью детей там почти нет — школа и все такое. Только старики и остаются. Меня там полюбили местные, так как руки из правильного места, и помочь не отказываюсь. За это мне таскают вкусненькое вроде домашних блинов или свежих овощей с огородов (свой не имею, ибо лень им заниматься, растет только лук и хрен). Еще грибы собирать люблю, самые обычные — съедобные, ну и ягоды с орехами в лесу. Вообще, лес люблю, наверное, из-за него и езжу на дачу.

Так вот, началось все с того, что этой осенью было какое-то крупное спортивное событие, а у деда (ну не то чтобы деда — мужику лет 60, но пьет так много, что выглядит как дед) по соседству местная шпана бутылкой сбила спутниковую тарелку. А я как раз собрался в лес идти — нож в карман, платок на лицо, кепка, сапоги, штаны — видок, конечно, тот еще. Но лучше выглядеть как диванный Рембо в глухом лесу, чем вернуться с полной задницей клещей и без живого места от комаров. Дорога в лес мимо участка деда как раз проходит, и пока я шел мимо, дед этот меня взглядом провожал, и уже когда я почти прошел мимо забора, окликнул. Взгляд у него, к слову, был замутненный, видать, пил опять. Я подошел, спросил, что у него. А он замялся весь — неудобно, видимо, было, но все же попросил глянуть тарелку. Жалко, конечно, было, ведь если утром не дойти, все богатства у дороги сметут, придется вглубь леса идти, а погода была к дождю. Но не подводить же так деда, сосед все же...

Мудохались мы с этой тарелкой долго — для тех, кто не знает, процедура эта сильно нервы выматывает. Но в итоге телевизор у него заработал, дед прямо просиял. Приглашал выпить с ним, но с такими людьми пить — печени жить недолго. Отказался под предлогом, что в лес успеть надо. Тут дед лысину почесал и заговорщицки так говорит:

— Задержал я тебя, понимаю. Соберут сейчас все там. Давай, чтоб ты там не плутал, я тебе подкину местечко — оно ближе к путям, но там грибов всегда хватает. Сам туда хожу уже много лет, всегда ухожу с полной корзиной.

Отказываться я, понятное дело, не стал. Дед мне карту нарисовал быстренько тропинками. Место было и правда недалеко от железной дороги, только в овраге глубоком. Тут надо сказать, что лес у нас представляет из себя нечто в форме груши, кромку которой отрезает железная дорога. Это не тайга, так что заблудиться не страшно — рано или поздно просто дойдешь до края леса. Уже было часа два дня, и я решил, что пойду прямо сейчас, не возвращаясь домой.

Комары уже проснулись, так что дорога выдалась не самой приятной, и я шел сквозь лес довольно быстрым шагом. Когда я прошел где-то треть пути, услышал раскат грома. И да, совсем забыл сказать — бзик у меня такой есть: таскаю с собой нетбук всегда. У него симка есть 4G, и можно просто из любого места посидеть в Интернете или еще чего поделать. Смартфона у меня нет, да и денег на него жалко, так что ходить с нетбуком мне было удобно. Если бы не эта моя привычка, я не писал бы сейчас этот текст.

В общем, стал я думать, как бы скорее добраться до места. Тут я заметил, что карта, которую дед нарисовал, малость странная: почти прямая линия от того места, где вход в лес из СНТ, а прямо перед тем местом, где я стою, линия делает крюк, огибая где-то километр. Я подумал, что дед, видать, сам так ходит, ибо там, может, спуск или дерево упало, но я-то могу и напрямую идти. Ну и поперся, как дурак, прямо.

Сначала пропали комары. Обычно перед дождем их становится больше, но вот сейчас они просто исчезли. Видимо, в этой области леса сухо было, и я бы не заметил их исчезновения, если бы еще не стало очень тихо. Вроде бы листва шуршит, как обычно, и птицы переругиваются, но вдалеке. А там, где я иду, полная тишина. Даже наушники снял — всё равно.

И тут смотрю — просвет впереди. До путей еще идти и идти, так что полянка, наверное. Я обрадовался, так как зашел довольно далеко, и была хорошая вероятность собрать на поляне клубники. Выйдя на поляну, я первым делом увидел кирпичный фундамент не пойми чего. Просто довольно старые каменные блоки, неровные, сваленные в кучу более-менее прямоугольной формы. Все это обильно поросло травой, но форма виднелась через траву отчетливо. Будь я в другом настроении или сложи я все факты, как складываю сейчас — может быть, повернулся и ушел бы, но нет, надо было залезть внутрь и посмотреть, что там. А там оказался люк из дерева, практически полностью сгнивший — он закрывал дырку в фундаменте, уходящую, по-видимому, глубоко. Я хотел было его открыть, но как только взялся приподнимать люк, он сломался пополам, упав вниз. И вот тут я не на шутку испугался, так как, во-первых, летели остатки люка как-то необычно долго, а во вторых, грохнулись они в воду, но недостаточно глубокую, чтобы заглушить падение. Звук падения был очень громким, и я невольно отскочил от люка, тут же осознав всю ту ситуацию, в которой нахожусь. Я один посреди леса, скоро начнется дождь, вокруг никого — если и были грибники, все уже повернули домой. А тут такой громкий звук. Почему-то сразу показалось, что на меня смотрят из леса, причем не один, а сотня глаз сразу. Показалось, что вся поляна уставилась на меня. Пару секунд я боялся двигаться, но наваждение быстро прошло, и я уже не мог понять, что на меня нашло. Казалось, я был на грани панической атаки на пустом месте. Я заглянул вниз — и вот тут я вконец готов был побежать сквозь весь этот лес назад...

Из глубокой темноты на меня смотрели два глаза, которые никак не могли принадлежать человеку, так как располагались слишком далеко друг от друга. Я не мог оторвать взгляд от них и весь оцепенел от страха, но тут раздался еще один раскат грома, и я, не оглядываясь, рванул из леса. Я никогда в жизни так не бегал, наверное. Бежал, забыв обо всем — о дожде, о том, что сам не знаю, куда бегу, о ветках, которые только чудом не выкололи мне глаза. Выбежал я не так уж и далеко от своего СНТ, но пешком в дождь идти было совсем противно. Все еще не отпускал липкий страх, но дорога и дома рядом успокаивали. В сторону леса не хотелось даже смотреть, но чувство было такое, будто сам лес за мной пристально следит.

Дойдя до дома, я закрыл за собой дверь, включил свет во всем доме и просто упал без сил на кровать, провалившись в сон моментально. Снилась мне какая-то больная ерунда, из которой я запомнил только клацающие где-то рядом зубы в два ряда и нечто похожее на вывернутую наизнанку голову собаки, летевшую за мной медленно, но настигавшую меня, как бы быстро я ни бежал.

Разбудил меня стук в дверь часов в десять следующего дня. На пороге был тот самый дед, весь красный — то ли от вчерашней ночи с собутыльниками, то ли еще от чего-то. Видимо, мой вид все выдал, но деду явно стало легче, когда дверь открылась.

— Ты уж прости, дурака старого... — начал было он, но запнулся, изменившись в лице, будто вспомнив о чем-то.

— Ладно, пойду я, — сказал он после неловкой паузы.

Хотелось спросить у него хоть что-то, но я так и не смог придумать, что — как только проиграл в голове события вчерашнего дня, тут же понял, что все это выглядит так, будто бы мне просто стало страшно в лесу, и я дал деру на пустом месте. С другой стороны, дед все же пришел. Легко, конечно, было убеждать себя, что все в порядке, когда на дворе уже утро и вокруг люди.

В тот день я решил уехать подальше и еще долго не возвращаться, но меня ждал неприятный сюрприз — нетбука, который я таскал с собой, нигде не было. Видимо, я его обронил, пока бежал, может, даже в тот самый момент, когда рванул. Ну и чёрт с ним, подумал я. Даже если бы у меня хватило смелости опять вернутся в лес после вчерашнего, нетбука там не найти никогда в жизни.

На этом бы все могло и закончиться, но нет. Как только я вернулся домой, я понял, что не могу зайти ни в один из своих аккаунтов. «В Контакте» был заблокирован, парочка форумов выдавала, что пользователь забанен, и единственное место, куда я смог войти, был IRC, но на моих обычных каналах было пусто. Подумав о том, что от компа стоит отойти, я позвонил своей девушке и договорился с ней о встрече в одном довольно уютном месте. Через пару часов мы уже сидели вместе и пили кофе.

— Тебя какие-то придурки «В Контакте» взломали, пока ты на даче был, — пожаловалась мне она.

— Гадости какие-то написали?

— Не то чтобы... Я сначала подумала, ты шутишь, а потом поняла, что это какой-то больной придурок пишет, — она замялась.

— Что писал-то? — почему-то мне стало сильно не по себе.

— Про ноги спрашивал. Я его спрашиваю, кто он, и что он делает на твоей странице, — а он все про ноги, ноги...

— Про ноги?

— Ну да.

Она показала мне свой смартфон с историей сообщений. Видно было, что на последние сообщения она не отвечала, потому все они сложились кучей: «Мне бы ноги, как у всех», «Ноги бы мне», «Так ноги болят. Я одну уже уложил, а вторая кричит», «Тяжело без ног, скоро до живота дойдет», «ТЫ ШЛЮХА ШЛЮХА ШЛЮХА ШЛЮХА», «Не кормить их ногами», и еще с десяток таких бредовых сообщений.

Я почувствовал, как бледнею, и постарался резко увести разговор в сторону. А на следующий день я смог зайти в почту — аккаунт удалось восстановить, потому что телефон к нему был привязан. В почтовом ящике была куча писем со сломанной кодировкой, которые ни один онлайн-конвертер не перевел. Я пролистал несколько страниц этих писем, прежде чем дошел до нормальных писем. Последним из них было автоматически составленное письмо от администрации одного из форумов:

«Сообщаем вам, что ваш аккаунт был заблокирован за публикацию изображений со сценами жестокости и насилия».

Я решил написать администраторам этого форума письмо, объяснив все взломом и попросив показать посты, за которые меня забанили, но администрация не ответила. Тогда я завел фиктивный аккаунт и поспрашивал знакомых завсегдатаев форума о том, не видели ли они что-то странное в последнее время от моего старого аккаунта. Один из них мне и выложил примерно такое:

«Ну да, ты в «Болталке» такое запостил, меня чуть не вырвало. Комната какая-то раздолбанная, по колено заполненная кишками всякими с каким-то дерьмом, и посередине жижа лежит из гнили, одни глаза только целые, и кости проглядывают. А на другой фотографии просто небо, будто со дна могилы. Еще и написал там муть всякую в несколько постов, и все про ноги чьи-то».

В этот же день моя девушка попала в больницу — упала с лестницы и сломала ноги. Врачи говорят, что все обошлось, а то могла бы без ног остаться — а так три перелома. А вечером кто-то прислал мне письмо на почту. Текста в письме не было, была указана лишь тема: «Ноги отдай». После этого я просидел некоторое время без Интернета, выжидая, пока аккумулятор потерянного нетбука точно не разрядится.
♦ одобрил friday13
28 октября 2014 г.
Автор: Александр Подольский

Из занятого серыми островками неба будто вываливался солнечный диск, с минуты на минуту готовый столкнуться с чернеющей вдалеке линией горизонта. Юрка взглянул на ворчащие над головой тучи и прибавил шагу. Погода испортилась на удивление быстро. Угасающий день словно пытался уступить место ночи, пока не разразится гроза.

Перемахнув через гору бетонных плит за бесконечными рядами гаражей, Юрка оказался перед тропинкой, тянущейся к железной дороге. Тут цивилизация и заканчивалась. Город оставался за спиной, а перед глазами вырастали многочисленные верхушки деревьев, оперившиеся потускневшей листвой. Одиннадцатилетний мальчишка, одетый в безразмерный спортивный костюм и резиновые сапоги, шустро взобрался по насыпи и зашагал вдоль пары рельсовых полосок. Добраться домой он мог и через вокзальную площадь, но там обычно полным-полно милиции, а встречаться с этими товарищами Юрке не хотелось. К тому же, в последнее время на него стали поглядывать, явно недобро, местные бомжи. Лучше уж сделать крюк и прогуляться по шпалам, чем лишний раз светиться перед глазами у всей этой развеселой компании.

Слева от Юрки что-то брякнуло. Мальчуган повернул голову и уставился на терзающую цветастый пакет ворону.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
25 октября 2014 г.
Первоисточник: parnasse.ru

Автор: Наталия Шаркова

— Почем сегодня цыплята табака?

Тень накрыла меня, спрятав от палящего солнца. Я заулыбалась, подняла голову:

— Привет! Скидки кончились, придется раскошеливаться! — ответила я шуткой на шутку.

— Согласен, только мне с хрустящей корочкой! — моментально среагировал Данила, расцветая в улыбке и не без интереса разглядывая нас с подругой, жарящихся под солнцем на берегу реки.

— Иди куда шел! — недовольно пробурчала Лида.

— А я к вам шел, — Даня опустился на траву рядом с нашим покрывалом, продолжая улыбаться.

Даня был моим другом детства, как и Лида. Жили они в деревне, куда я часто приезжала к бабушке. Хорошо помню забавные детские конопушки и рыжие кудри Данилы. Мы с подружкой всегда смеялись и дразнили его, а он никогда не обижался или просто делал вид. Сейчас же Даня вырос в пятнадцатилетнего юношу, причем, надо признать, весьма симпатичного.

— Ты слышала, что он сказал? — толкнула меня в бок подруга.

— Что? — залилась я краской, вовремя сообразив, что до сих пор таращусь на Данилу.

Он подмигнул мне и повторил медленно зловещим шепотом:

— Сегодня та самая ночь.

— Какая? — не поняла я.

— Сегодня «Ночь Слез», — шепот его стал еще страшнее.

Лида села, накинула полотенце на обгорелые плечи и удивленно спросила:

— Ты разве не знаешь? Это же местная легенда про мост Слез.

— А это тот, который в лесу? — вспомнила я. — Там кто-то еще свалился с него?

— Во даешь! Свалился! — она покачала головой. — Четырнадцать лет сюда приезжаешь, а не слышала эту историю.

— Просвети меня, — заинтересовалась я.

— Ну, слушай!.. Это произошло давно… очень давно… — начала Лида.

— Во времена Первой Мировой, — перебил ее Данила.

Она лишь отмахнулась от него и продолжила:

— Вот я и говорю, что давно! Жила в то время в нашей деревне семья. Муж, жена и трое детей. И как-то раз муж пропал.

— Погиб на войне, — уточнил Даня.

— Пусть так, — раздраженно согласилась Лида. — А жена то ли от горя, то ли еще от чего сошла с ума, ну, совсем чокнулась. Однажды ночью она разбудила своих детей и повела в лес. Там с моста всех и сбросила, а потом вслед за ними и сама в воду кинулась. Вот с тех пор наши старики и считают этот мост проклятым. И поговаривают, что в день их гибели ночью на мосту можно услышать женский плач и даже голос, как она зовет своих детей.

— Вот это да! — восхищенно уставилась я на подругу. — Ничего себе история!

Лида довольно улыбнулась:

— Жуткая история — это правда. Но еще страшней то, что сегодня та самая ночь, ночь их гибели.

— Ого! И что?.. — заинтересованно спросила я.

— Как что? — не выдержал Данила. — Пошли, проверим, плачет там кто, или брехня все это!

— Пошли! — согласно кивнула я. — Хоть какое-то развлечение.

— Тогда в полдвенадцатого я вас жду у сарая, на краю леса.

— И только, чур, не опаздывать!

— Вот это я понимаю, настоящее приключение! — захлопала я в ладоши.

Сейчас я вспоминаю тот момент и спрашиваю себя, почувствовала ли я тогда хоть какое-нибудь предупреждение о том, что не нужно туда ходить, екнуло ли у меня что-нибудь внутри? Но нет, к сожалению, моя интуиция бессовестно спала или отсутствовала вовсе.

Ночью мы с Лидой, полные решимости и энтузиазма разгадать загадку, весело подходили к развалившемуся сараю, где нас уже поджидал наш верный товарищ.

Жутковато было идти по ночному лесу. Деревья вдоль дорожек походили на монстров, которые скрипели и тянули к нам свои крючковатые пальцы. Мы с Лидой взялись за руки и плотнее прижались друг к другу плечами.

— Слышите? — неожиданно остановился Данила, который до этого весело вышагивал перед нами, освещая дорогу своим маломощным фонариком.

Мы прислушались:

— Нет, ничего не слышим.

— Полная тишина, странно все это!

— Все зверушки уже спят, ночь на дворе! — прыснули мы с подружкой.

Даня махнул на нас рукой и зашагал дальше. После очередного поворота он остановился и резко повернулся к нам, приложив указательный палец к губам. Мы тут же застыли на месте и притихли.

Плач. Да, тихий, едва различимый плач услышали мы. Данила выключил фонарик и медленно по освещенной луной дорожке начал продвигаться вперед к мосту. Мы с Лидой старались не отставать.

Около моста плач звучал громче. Сомнений не было, плакала женщина. Мурашки побежали у меня по коже, я поежилась.

Луна хорошо освещала старинный каменный мост.

— Нет никого, — облегченно вздохнула Лида.

Но Даня указал рукой на туман, который поднимался от речки. Там, в тумане, я разглядела темную фигуру. Дымка быстро рассеялась, открыв женщину в длинных черных одеждах, казалось, она ступает по самой поверхности воды.

— Идите ко мне, детки, идите!.. — она протянула к нам свои руки. — Идите ко мне!..

Мне хотелось рвануть изо всех сил прочь из леса, но ноги словно приросли к земле и пустили корни.

— Идите ко мне!.. — повторяла утопленница вновь и вновь.

И вдруг Лида пошла… медленно-медленно…

— Беги! — услыхала я обращенный ко мне крик Дани, который сам при этом стоял как вкопанный. — Беги отсюда! Я ее заберу!

В тот момент Лида уже добрела до вершины моста и подходила к краю, где не было ни парапета, ни перил. А черная женщина тянула к ней руки:

— Иди ко мне, дитя мое!..

Резкий удар в плечо заставил меня очнуться. Я побежала, причем так быстро, как никогда не бегала в жизни. Остановилась только на краю леса, у заброшенного сарая. Согнувшись пополам, долго пыталась отдышаться. Когда дыхание восстановилось, я опустилась на траву, облокотившись спиной о деревянную стену, и стала ждать.

Я сидела и не сводила глаз с дороги, которая скрывалась в темноте леса. Ведь в любой момент там должны были появиться мои друзья.

С первыми лучами солнца моя надежда начала таять.
♦ одобрила Совесть
20 октября 2014 г.
Автор: Сергей

Довелось мне поплутать как-то по лесу. Жил я там, неподалеку.

По работе жил, и так получилось, что оказался я далеко от «точки», с винтовкой без патронов, сломанным ножом и неполным коробком спичек. Ни компаса, ни карты, ни понятия, в какую сторону идти…

Хватятся, искать будут? Щас!.. К концу месяца, может, и вспомнят, а столько я в чужом диком лесу могу и не протянуть.

Но русские не сдаются, поэтому я пошел… прямо. Просто мой внутренний «компас», наследие моих необычных предков, велел мне так поступить.

Вот не помню, какое время года стояло. Вроде бы начало лета. Скорее всего. Сейчас, вспоминая воду вокруг избушки, я так думаю.

Шляться по тайге, конечно, здорово. Красиво, интересно, таинственно… Если в конце пути тебя ждет ночлег в более-менее оборудованном месте. А если нет… То не очень это весело, учитывая хищников и отсутствие оружия. Комаров много не было, днем были пауты-слепни, но ночью они не беспокоили. Хищники…

Нечисть, спросите вы? Не ощущал присутствия. Обычно, если что-то есть, я чувствую и договариваюсь — можете смеяться, мне до одного места. Так вот: не было нечисти. Духов и прочих. «Душа» говорила «иди», и я шел.

И вышел-таки к избушке.

Полуизбушка-полувремянка, частью из бревен, частью из горбыля — такие используют лесорубы-шабашники: поесть-обсушиться-поспать. Вон, вроде, и труба есть.

Странно она стояла, избушка эта. Как будто зажатая деревьями, будто спихнули ее туда бульдозером при расчистке местности. Но сосны, что сжали ее, не были потревожены, значит, бульдозер отпадал. Если ее так построили, то строители или были пьяны, или любили создавать себе дополнительные трудности в работе.

Впрочем, это неважно. Важно, что я нашел не совсем ветхую (совсем не ветхую!) хибарку, в которой смогу провести надвигающуюся ночь.

Радостный, двинул я к домику и остановился: домик был в воде. Черная (талая?) вода окружала домик по периметру, не давая подойти к нему. Ну точно, будто в овражек с водой его спихнули.

От души выругав боженьку, я нашел какую-то доску или бревно и добрался до входа.

А дверь заперта! Изнутри.

Черт… Компания мне вовсе не нужна сейчас, но делать нечего. Я негромко постучал и нарочито бодро сказал:

— Хозяева! Пустите гостя отдохнуть!

Потом постучал громче и повторил, тоже громче. Ответом мне снова было молчание.

«Нажрался, гад… — подумал я о хозяине ночлежки. — Или зек беглый, а это хуже».

Однако не уходить же, в самом-то деле!

Минут через пять, используя все подручные средства, молодую силушку и даже сорвавшись разок в воду, я открыл дверь. Ну да: сторожка-бытовка, времянка с минимумом удобств. Да и хрен с ними, с удобствами. Главное — дверь есть, и какие-то вроде лавки виднеются. Вечер уже стал совсем серым, той цветовой гаммы, за которой уж точно ночь приходит. Только не в тех широтах, там ночь может и белой быть. В то время, помню, темнота долго не наступала.

Немного меня огорошило, что, когда я открыл дверь, там стоял такой запах… специфический. Как будто что-то живое там сгнило, но сгнило давно и уже высохло; запах такой неприятный, но уже не агрессивный. Высохший такой запах.

«Может, росомаха какая зашла и сдохла, подумаешь — препятствие» — рассуждал я, осторожно доставая спички.

Огонек осветил скверно сколоченные лавки вдоль стен, столик, за ним печку (железная бочка), и спичка погасла.

Столик мне был не нужен, лавки неудобные; надеясь, что за печкою будет лежак, я чиркнул второй спичкой своего небогатого запаса. Лежак там был — нары или топчан.

А на нем — то, что мне, прекрасно знающему анатомию, совсем не понравилось. Среди лохмотьев на лежанке я разглядел маленькую овальную дырку. Дырку, а не отверстие. Такая бывает в основании черепа, куда входит спинной мозг, чтобы соединиться с головным.

Третья спичка подтвердила, что я не ошибся: на лежаке, покрытый истлевшей одеждой, лежал человеческий скелет…

Нет, я не испугался. Это было не самое страшное из того, что я видел в жизни. Я расстроился оттого, что скелет лежал почти по диагонали лежака, то есть мне на нем выспаться явно не светило.

Нет, я, конечно, спал в горах на грязной кошме, предварительно выкинув из нее дохлых крыс, но то были крысы и не гнилые, а тут целый человек. И черт его знает, как там с трупным ядом…

Хорошо, что нашлась свечка в плошке. Частью окаменевшая, частью сплавленная от жары, забитая мошкой, но свечка. Очень неплохо, учитывая, что спичек-то штук пять всего и осталось.

Зажег, осмотрелся. Да, человек. Умер здесь или помогли; звери его не тронули, потому что заперся.

Я ничего в тех местах не знал, так что ничего по поводу находки измыслить не мог. Кто это, когда это…

В наличии же имел я: страшную усталость, крышу над головой и неудобную лавку для сна (спать с «сикилетом», как вы сами понимаете, не очень хотелось, хотя никаких червей там не копошилось — это я разглядел точно, специально осматривал).

Тем временем окончательно стемнело, то есть стало настолько темно, что книгу не почитаешь, разве что забравшись на верхушку сосны.

Еще раз осмотрев жилище и не найдя ничего, я запер дверь бесполезной винтовкой и стал укладываться на узкой лавке. Не очень-то мне это удалось с моим ростом, но торс пристроил, а ноги, черт с ними, на полу. Пол там, по-моему, был. Да, был, скорее всего.

Стоило мне улечься, как усталость, разумеется, прошла, и в голове зароились мысли. Основная тема была такая: нехорошо как-то это все получилось, человека, мол, я потревожил, нехорошо это. Пусть и мертвый, но все же…

Чувства мои, те, что от предков, зазвенели, как струнки на волшебных гуслях. А раз так, то что-то тут не так. Ну, сверхъестественное, то есть.

Тогда я, не вставая с лавки, мысленно сказал трупу следующее: «Брат или сестра! Добрый человек, прости, что вторгся к тебе, покой твой нарушил. Дай мне провести здесь ночь. Спокойно. Не трогай меня и охраняй от друго… всякой нечисти. Завтра уйду. И если выйду к людям, обещаю вернуться и похоронить тебя». Я чуть не сказал «по-человечески», но подумал, что черт его знает, что это за «человек», и как у них хоронят. Внутренний голос сказал мне, мол, потом мне придет понимание, как именно его похоронить.

Похоже, хозяин ночлега эту речь принял. Струнки звенеть перестали, стало хорошо, и я сразу заснул.

Проснувшись утром часов в одиннадцать, я еще раз осмотрел моего товарища по ночлегу. Трогать не стал, так, глазками.

Смотрел-смотрел, но так и не понял — мужчина это или женщина. На голове тоже что-то истлевшее было, так что и волосы мне не шибко помогли.

Сейчас, написав эти строки, я попытался вспомнить: была ли у него обувь? Не знаю…

В избушке больше не было ни-че-го. Ни гильз стреляных, ни цепи-полотна от бензопилы… Так я и не понял, кому эта хибарка принадлежала.

Соль, крупы и спички, кстати, в тех краях оставлять было не принято. Я и не искал их.

Подперев дверь снаружи, я пошел. Просто пошел и все. Через лес — там даже намека на какую-нибудь просеку не было. Причем с первых же своих шагов понял, что выберусь. Так у меня бывает. Когда знаешь, что все будет пучком. Или нет…

Я даже не удивился, когда нашел дорогу. Грунтовку, просеку. И по ней недавно ездили, грунт был потревожен.

Дорога-то дорогой, но концов у нее два. Один может через пару-тройку километров привести к людям, а другой километров через пятьдесят — в заброшенный карьер. Полагаю, не надо рассказывать, что я выбрал правильный путь?

Километров через 7-8 я устал и попросил у «высших сил» трактор. Попутку какую-нибудь. Силы мне всегда (ну, почти всегда) помогали, поэтому я вовсе не удивился, когда из лесу, ломая маленькие деревца, вылез колесный ЮМЗ (винтарь я, заслыша двигатель, спрятал в кустах).

Мужик и довез меня до деревни. Про «мою» (место дислокации рядом с которой) он тоже слышал, сказал, что это черт знает, как далеко.

К вечеру я был «на точке».

А мистика начинается здесь: порешав все дела, я отправился исполнять обещание.

Взял «ГАЗ-69» (вроде «УАЗа», только поменьше), запас бензина, шанцевый инструмент и двинул. У меня было три дня, потом я уезжал оттуда.

Приехал в эти Перепрыги, нашел дорогу, поехал…

И вы знаете что? Я, человек, который прекрасно ориентируется в любой местности, с моей феноменальной памятью на окружающее, не смог найти этого места!

Я находил колодец в пустыне через год, как мне его показали, тайник в горах (восемь лет прошло), в любом городе не потеряюсь, а тут… Все прошерстил-перелазил — даже близко похожего нет…

Грунтовка та же, здесь меня дядя «поднял», там вроде бы я на нее вышел…

Первый день я честно искал. Ночевал в машине, прося мертвеца дать мне найти его, но тщетно… Ночью что-то шуршало, но у меня был обрез, да и винтарь я поднял. Патроны были к обоим, так что я не боялся.

Второй день я искал уже спустя рукава. Какая-то хрень получалась: я ясно помнил, как я иду по дороге, помнил, как меня подобрал тракторист, мог в точности представить время, свое положение, где было солнце. А как я попал на дорогу — не помнил. Как я ее нашел, откуда пришел. Помнил, с какой стороны относительно деревни я на нее вступил, а вот как я к ней подошел…

Как начало фильма: хренась, и герой выходит на дорогу, начинается кино…

К полудню я уже сомневался в том, с какой стороны я подошел к дороге.

Ходил-бродил (безошибочно выходя к машине), но безрезультатно. Расстояния я мерил по часам. Тридцатиминутный поиск, сорокапятиминутный…

Прогулявшись в последний, часовой, в один конец, я вернулся в деревню.

В курилке гаража, угостив всех сигаретами (тогда тяжело было с куревом), я наплел всем историю, что ночевал, мол, в избушке и забыл там часы, отцовский подарок. Никто этой избушки не знал. Вообще никто. А эти ребята и с шабашниками-лесорубами работали, и вообще почти все здесь знали, а вот ни про какую избушку на лесосеке или торфоразработках не слышали. Торф здесь не заготовляли, а лесоповалов таких, чтоб на делянке домик ставить, здесь не было.

Ставили, конечно, но здесь, недалеко, а в тех местах… нет, не было там никаких делянок. А охотничьи заимки в тех краях тоже не делали.

Так и уехал я, не сдержав обещание.

Через два года опять был там, подружился с главным ментом, что тамошними лагерями и тюрьмами ведает. Карты у него смотрел. А у этих людей карты подробные, чуть не до окурков на земле.

И ничего подобного не нашел.

Он тоже пожимал плечами; все мало-мальские объекты на местности он знал, как свои пять пальцев. Настоящий мент был: оперативную обстановку знал наизусть, все кочки, впадинки и камушки. Но и он никогда не видел избушки и не слышал про нее.

Вот так.

P. S. Я так понял, что так было надо. Чтобы я вышел из переделки так, как я вышел, и если я не нашел хибарки, то это тоже так надо. Помолился я, как умел, богу. Общему богу, а не придумке еврейских жрецов, для которого «все рабы». За того «сикилета», за упокой души его помолился, напомнив, что обещание в силе. Гусельки больше не звенят, значит, все правильно.

А представится возможность — обещание исполню. Я всегда держу слово.
♦ одобрил friday13
17 октября 2014 г.
Первоисточник: barelybreathing.ru

В нашем лесу много всякого мусора найти можно. Начиная от старых бутылок, заканчивая хрен знает чем.

Эту историю нам лесник рассказал. Мы тогда молодыми совсем были еще. Забухали как-то раз с деревенскими мужиками, начали байки страшные травить, и тут лесник слово взял. Вы, мол, всё небылицы городите, а я вам настоящую историю сейчас расскажу — сами решайте, что тут правда, а что нет, а пока слушайте.

— Шёл я как-то по лесу с лопатой. Лопату сам не знаю зачем взял, просто так, наверное. Иду, свежим воздухом дышу. Вдруг споткнулся обо что-то. Думал — корень, а оказался кирпич. И не один. На полянке обломки кирпичей валяются, бурые какие-то, словно в крови. Я место запомнил и в село побежал. Прибегаю к участковому, тот спит на рабочем месте. Я ему про кирпичи рассказал. Участковый молодой, Шерлоком себя возомнил. Пакеты взял, перчатки, прочий мусор. Дошли до поляны. Участковый, значит, кирпичики по пакетам раскладывает. А я смотрю — под деревом земля вскопана. Участковому говорю, да только тот своим делом занят. Я лопатой бугорок раскопал, а там мешок. Участковый подошел, мешок развязал а там… хрен знает что. То ли кишки какие-то, то ли еще что-то. Участковый завизжал и в обморок грохнулся. В итоге приехала милиция, все изъяла, место оцепила и долго в земле ковырялась. Нам ничего не рассказывали, но слухи по селу шли, что наткнулся я на захоронение останков жертв местного маньяка. Его, кстати, повязали почти сразу и увезли. Что с ним стало — неизвестно.

Ну, мы с пацанами посмеялись и пошли по домам. Как сейчас помню: темно было, и филин в лесу ухал. А со стороны села шел запах жареной картошки. На подсолнечном масле жареной. Я аж сплюнул. Ну кто на такой гадости картошку жарит? Вот то ли дело дед мой. На сале всегда жарил. Так вкусно получалось — меня за уши не оторвать было. Я тогда совсем мальцом был ещё. А потом пропал мой дед, без вести пропал. Ну, бабка так говорила...

А вот, значит, что с ним на самом деле случилось. И вот что за чудак на его склад лесной наткнулся.

Ну, не лесникова в том вина — дед сам виноват, получше прятать запасы надо.
♦ одобрила Совесть