Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В ЛЕСУ»

Первоисточник: pikabu.ru

Автор: Grelfi

Рассказывал в 90-е двоюродный дедушка. Еще его старики из деревни рассказывали всякие небылицы, о том, что в лесу обитает и что делать в разных ситуациях, если в лесу один. Но не верил, молодой был, горячий. Дед тогда приехал в гости к нам, сам жил он в Иркутской области. Застал войну великую отечественную, после войны работал водителем в армии. Возил различные вещи для строящейся части у черта на куличках. История случилась осенью 45-го. Им давали строгий приказ не возить никого и не останавливаться. Дорога, свежая грунтовка шла через лес. Вызвали его вечером, срочно продовольствие отвезти на новый объект. Километров 90 выходило. Ну что делать-то, поехал. Приказ есть приказ.

Уже ночь на дворе, едет через лес. Говорит, время от времени кажется, что человек на дороге стоит. Время к полуночи, вдруг вдалеке видит — стоит женщина в сером и с косынкой белой на голове, руками машет. Он вначале не поверил, думал, привиделось. Подъезжает и смотрит: странно, женщина, словно отходит от света слабых фар. Подходит к нему, он дверь приоткрывает, чувствует, что странное творится и лес не тихий (обычно от шума машины даже ночью зверье глубже в лес бежит, уже только услышав из далека), а словно кто-то кусты мнет. Спрашивает бабу, что случилось? Молчит, шумы приближаются, он спичку зажигает, а там вместо головы человека медвежья морда, скалится, слюни текут. Он дверь назад дергает, тварь его не пускает. Да как заорет страшным голосом, шум вокруг усилился, словно бежит к ним на лапах зверье.

Он одной рукой кое-как вырулил на середину дороги, тварь держится за дверь. Дверь в итоге сломалась, слышит дед как в кузов кто-то рвется, забраться хочет и ор такой, словно их целая стая. Не помнит, как, но отстали твари от него. Говорит, крестился и молился по дороге до утра. Утром приехал к лагерю палаточному, где солдаты-строители жили. Они машину и его увидели, начали тащить из машины, отпаивать. Он в баранку вцепился, и трясет его. Чуть позже, когда очухался, увидел, что борта машины словно зверье рвало когтями.

По дороге деревень не было. Место глухое, вот и вспомнил он старческие рассказы, про оборотней в глухих местах. Говорит, потом вызвали секретчиков, таскали его на допросы. Просил и умолял перевести подальше его, ну и перевели поближе к Иркутску. В лес он, говорит, зарекся ходить, только с берданкой и толпой народу.

Вот как-то так.

А сам я был в Новосибирской области по работе, познакомился с местными, спрашивал их, что тут водится. Они похожие истории рассказывали. Говорят, ночью на дороге кого увидишь — не тормози. Простых людей в лесу не бывает…
♦ одобрил Parabellum
23 марта 2018 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Валерий Лисицкий

Алиска, черт бы ее побрал, была просто-напросто сумасшедшей. Ярик раздавил очередного комара на своей щеке в кровавую кашу и, резким движением вытряхнув сигарету из пачки, закурил. Говорят, дым отгоняет кровожадных тварей. А в лесу, когда солнце уже клонится к закату, это очень даже полезно. Жаль только, оставалось всего четыре штуки.

— Ау-у-у-у! — со злостью выдохнул парень в сгущающиеся сумерки.

Лес, как и прежде, ответил ему таинственным шепотом листьев и посвистыванием невидимых в густых кронах птиц.

С Алиской давно уже следовало расстаться. Еще в тот момент, когда умиление от всех ее затей сменилось глухим раздражением. Поначалу, конечно, все это было интересно: и внезапно сорваться в Тулу за пряниками, и уехать на все лето в археологическую экспедицию по знакомству, влезть в заброшенную психушку и едва не нарваться на каких-то токсикоманящих подростков… Но нельзя же так провести всю жизнь. Рано или поздно нужно сбавить обороты. Им ведь уже не по семнадцать лет.

Ярик планировал все сказать Алисе еще утром, за кофе. Но испугался бурной истерики со слезами и битьем посуды и позволил ей вытащить себя из дома. Расставаться с девушкой, с которой встречаешься шесть лет (три из которых живешь с ней) в покачивающемся и скрежещущем вагоне подземки было не с руки — и он снова отложил разговор. Потом отложил еще раз, когда они покупали билеты на электричку. И в самой электричке. А уже стоя на перроне, Ярик решил, что им нужно последнее приключение. Лебединая песня совместному безумству. Потому даже не спорил, когда Алиска расстегнула свой рюкзачок и, первая закинув в него выключенный «самсунг», строго произнесла:

— Телефоны долой! Только полное единение с природой!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил Parabellum
8 марта 2018 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Олег Викторович Кожин

В избушке определенно кто-то был. Несмотря на то, что солнце почти закатилось, и я не мог разглядеть широкие полосы оставленные беговыми лыжами, я точно знал, что они есть. Ощутимо тянуло дымком и готовящейся пищей. В зимней тундре даже запах сигареты разносится довольно далеко. Что говорить о разогнанной до шума в трубе «буржуйке»? Точно большие светлячки, летали над избушкой искры. Впрочем, какая там избушка? Так, название одно. Старый балок, кое как обшитый рубероидом, стоящий на небольших деревянных сваях. С маленьким оконцем, с дверью обитой жестью, с порожком в три ступеньки. Последнее было несущественным, так как все ступеньки, кроме самой верхней, были спрятаны под снегом. Так же, как наверняка прятались там лемминги, кустики карликовой березки и следы вездеходных траков, оставшихся после того, как хозяин этот самый балок сюда притащил.

Темнело стремительно — полярная ночь все-таки. И холодало. Я отряхнул снег, шагнул на ступеньку, громко постучал в дверь, отворил и вошел.

— Вечер добрый, люди! Не прогоните?

Я прищурил глаза, пытаясь привыкнуть к полумраку избушки, который разгонял лишь багровый свет идущий из растопленной буржуйки, да остатки лучей прячущегося светила, проникающие через затянутое грязью стекло единственного окошка. Компания, надо сказать, подобралась разномастная. Как-то сразу становилось ясно — эти люди не вместе. Просто сбились в стаю, как любые представители человечества, поступающие так, когда морозная ночь застает их довольно далеко от города.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил Roland
6 марта 2018 г.
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Антон Швиндлер

Дело было прошлым летом. Отвёз я жену и дочку с сыном из Москвы в деревню, в Ивановскую область, а сам, так как отпуск решил не брать, мотался из деревни в город на смены. Три сотни километров в одну сторону получалось, сначала трудновато было, а потом втянулся и почти перестал замечать это расстояние. Тем более ездить надо было не каждый день, а через два.

Выезжал я в Москву обычно под вечер, часов в семь, и на МКАД влетал уже часов в одиннадцать. В тот августовский вечер всё было как обычно, в половину седьмого я переоделся, закинул сумку в машину и сел с родными чаёвничать. Такой наш ритуал был, чашку чая со сладостями на дорожку. Попрощались, и я отправился в дорогу.

Спокойно и не торопясь доехал я по Ярославке до границы Московской области. Времени было около десяти, уж наверное одиннадцатый час, и тут выпитый чай попросился наружу. Пришлось причаливать к обочине. Примерно метрах в трёхстах после больших металлических букв «МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ» я остановился, включил «аварийку», поставил машину на сигнализацию и отправился орошать, уж извините за подробности, близлежащий лесок. Деревья там отступают от дороги метров на пятнадцать, и чтобы до них добраться, надо сначала спуститься в небольшой овражек и затем преодолеть довольно крутой травянистый подъём.

Добрался я до зарослей, углубился чисто символически на метр с небольшим в лес, рассупонился и начал избавляться от чая. Стою, журчу, и вдруг откуда то слева и немного спереди (а на трассе как раз наступило короткое затишье), раздался выдох, очень долгий и немного с каким-то посвистом. Я судорожно повернул голову в сторону источника звука и в окружающей меня темноте различил медленное движение. Нечто, почти неразличимое во мраке леса, совершенно бесшумное, но крупное и массивное, приближалось ко мне. Инстинкт самосохранения не подвёл меня. Из леса я буквально вылетел в расстегнутых и, чего уж греха таить, обоссаных штанах, кувырком скатился по склону, на четвереньках выбрался из овражка, открыл машину чудом не потерявшимися ключами и рванул с места, едва не влетев под здоровенный Рено Магнум.

Уровень адреналина снизился уже в Москве. Меня начало трясти и я остановился около макдональдса, чтобы в туалете привести себя в порядок. В процессе чистки джинсов и обуви ощутил некий холодок на спине, примерно между лопаток, ощупал рубашку и обнаружил на ней здоровую прореху. Когда я снял рубашку, чтобы оценить масштабы бедствия, то пережитый совсем недавно и поутихший ужас нахлынул с новой силой… На рубашке, наискосок, от правой лопатки к левой почке, красовались четыре длинных параллельных разреза, будто бы проведённых лезвиями бритвенной остроты. На коже не было ни следа. То, что было в лесу, промахнулось буквально на сантиметр.

Никому из родных и друзей об этом я не рассказывал и не собираюсь, ведь кроме порванной рубашки у меня ничего нет, да и ту я выкинул на следующий день. Я ведь даже не разглядел толком эту тварь, только силуэт и короткий проблеск глаз там, где должна была быть её башка. Старался забыть эту хрень, но вышло не очень… Почему? Сразу после происшествия я засел за компьютер и стал пролистывать хроники происшествий за лето, и искать упоминания о брошенных на обочине машинах с ценными вещами и, возможно, документами, внутри. Мой интерес был вознаграждён очень скоро, на разных новостных сайтах я отыскал двенадцать подходящих под мои критерии заметок, в которых журналисты предлагали разные версии случившегося. По меньшей мере двенадцать человек не добрались до дома тем летом и трое из них ехали по Ярославке. Готов биться об заклад, что случаев таких было больше, ведь я взял только прошедшее лето и Московскую область, да и искал спустя рукава. Но не только это заставляет меня теперь пролетать участки трассы с плохим освещением и близко подступающим лесом, а вот что ещё… С начала нынешнего лета, холодного и дождливого, мне на глаза попалось уже шесть заметок про оставленные водителями машины.

Я не знаю, что поселилось в подмосковных, а, может, и не только подмосковных, лесах. Не знаю и не хочу знать. Я знаю только, что оно смертельно опасно. Держитесь подальше от тёмных обочин, даже если очень приспичило, вот вам мой совет.
♦ одобрил Parabellum
12 февраля 2018 г.
Первоисточник: koba-sam.livejournal.com

Автор: koba_sam

В конце 90-х поехали на базу отдыха одного предприятия. Примерно 85 км Красноярским морем от Шумихи, попасть туда можно только по воде. Теоретически, возможно добраться и тайгой, но это километров 30 от ближайшей небольшой деревеньки, а тайга там почти нехоженая, непролазная.

Было нас человек восемь, в том числе трое приезжих — москвич и два иностранца. Плыли на «Метеоре», специально под эти нужды закрепленном для обслуживания базы. Ходу туда около трех часов, по пути еще заходили в Бирюсинский залив, поснимать разные виды.

Прибыли, разместились. Там большой деревянный дом на три крыльца, всего может устроиться на отдых до двадцати гостей. Рядом застекленный сарайчик с длинным столом, где обедают в ненастье. Метрах в двадцати — избушка смотрителя, живет там один, занимается по хозяйству, кормит и обихаживает отдыхающих. Есть еще вкопанный на пригорке над самым заливом столик поменьше и скамейки при нем.

Это все — на небольшой поляне, за которой резкий подъем в гору, заросшую вековою тайгой. Место, нужно сказать, довольно угрюмое, крохотный островок цивилизации, отрезанный от мира водой и непролазным чащобным лесом. На горожан, тем более москвичей или иностранцев, такая обстановка оказывает сильное впечатление.

Первый вечер прошел спокойно, не считая того, что гости перепились и объелись разной рыбой, после чего орали песни под гитару почти до рассвета. Впрочем, ночи в это время короткие, начало июля.

Вторым днем сделали вылазку в тайгу, но далеко не уходили, только до макушки горы, взглянуть сверху на залив. Потом, — кто ловил рыбу, а кто — отправился за стол допивать, по интересам. Лично я, как почти непьющий, взял весельную лодку и погреб на середину, сделал оттуда несколько фотографий.

К вечеру этого дня небо нахмурилось, вскоре ударил сильный ливень, всем пришлось уходить с вольного воздуха в столовую, где возлияния и обжорство вспыхнули с новой силой. А и что делать в такую погоду, когда сверху лупит, как из брандспойта, а глинистый берег превратился в каток? — и шагу тут не ступить. Одно хорошо, — мгновенно упал в тайгу гнус и прочая летучая сволочь, которой здесь, надо сказать, в избытке.

К ночи почти все расползлись по койкам. Я остался один, только перешел за стол над заливом. Дождь кончился, но влага висела вокруг клоками тумана, цепляясь за стену тайги. Небо медленно очищалось, в разрывах яркими шляпками гвоздей блестели вбитые в небосвод звезды, да просвечивал сиротский объеденный кусок третьей четверти уходящей Луны.

Я сидел и размышлял о всяком. Люблю думать ночами, ничего не мешает, и мысли ложатся в голове ровно, без разных досадных складок сомнения.

Вдруг, все изменилось. Мне, прошедшему через множество нехороших ситуаций в жизни, знакомо такое ощущение: на тебя смотрят из темноты. Я подтянул под курткой и расстегнул кобуру пистолета, который тогда находился при мне постоянно. Вслушался в окружающую картину, пытаясь определить направление на угрозу. Нет, никаких посторонних звуков, кроме привычного уже монотонного голоса черного леса, да ритмичной волны залива в берег. Но взгляд был, он давил ощутимо, заставляя собирать волю в кулак.

Если бы не мирная земля и время вокруг, я бы давно предположил, что за таким взглядом последует пуля. Хотя, пуля может прилететь и на мирной земле, разные бывают стечения и случаи, а береженого — Бог бережет. Я быстро соскользнул с лавки, занял позицию лицом к лесу, от залива подойти или стрелять незамеченным практически нельзя.

Скрипнула дверь в доме, ко мне присоединился один из наших, с охотничьим ружьем в руках. Сказал негромко: «Проснулся, что-то вокруг сильно неладно…» Спустя короткое время нас было уже трое, а потом и четверо — приезжий москвич тоже почуял изменения в природе и дрожал, как осиновый лист. Все протрезвели враз, а москвич периодически крестился и шептал: «Так и думал, добром дело не кончится, это пришли за мной…»

Ему велели заткнуться, разобрали сектора и наблюдали, ожидая развязки. Шли минуты, давление то нарастало, то слабело. Казалось, что-то движется в тайге, дугой охватывая место нашей ненадежной засады — то приближаясь, то отступая. Но человек или зверь передвигаться лесом и в темноте с такой скоростью и бесшумно — не умеют.

Продолжалось часа два. Потом небо стало светлеть рассветом, и ощущение тяжелого взгляда пропало. Осталось только чувство тревоги и желание понять, что это было. Мы расползлись по своим комнатам, досыпать.

Я задвинул дверь изнутри на засов, задернул на окне штору и решил еще какое-то время понаблюдать в небольшую щель между проемом и тканью обстановку на прилегающей территории. Было тихо, ночной ветер упал, до первых деревьев от моего окна буквально метров пятнадцать поляны, поросшей высокой, до колена, травой.

И я увидел, как по этой траве идет волна, будто перемешается длинный и тяжелый предмет, двухметровой, примерно, длины. Но самого предмета видно не было, просто трава ложилась у него на пути, а потом поднималась вслед. Такое вот непонятное явление прошествовало мимо дома, исчезло за углом, и больше я его не наблюдал.

Днем нас забрал пришедший по договоренности теплоход. Перед отъездом мы втроем прочесали тайгу поблизости, следов человека или зверя не нашли. Москвич был рад отъезду больше всех. Он к тому еще обнаружил, что камушек-амулет, лежавший в кармане, раскололся на несколько кусочков. Сидел над теми кусочками и причитал: «Как же так, его же… хоть молотком бей…»
♦ одобрил Parabellum
2 февраля 2018 г.
Летом 2008 года я возвращалась из районного центра домой на маршрутке. Ехать предстояло по строящейся дороге 140 км. Попутчиками были в основном женщины, а среди них — молодая мама с ребёнком.
Набегавшись по своим делам, тётки малость потрещали, да и задремали. Я в том числе, но внезапно проснулась от плача ребёнка. Девочка была напугана и не отрывала глаз от немолодой женщины, сидевшей рядом с ними. Когда я окончательно проснулась и стала приглядываться к этой женщине — похолодела.

За каких-то 30—40 минут она изменилась до неузнаваемости. Её кожа приобрела зелёный оттенок, рот был приоткрыт, из него исходило зловоние. Она как будто уменьшилась, усохла.
Пассажиры зашевелились, мы не знали что делать, было неприятно. Её окликали, но она ни на что не реагировала, глаза были закрыты. Неожиданно она открыла глаза, и, без всякого перехода, начала кричать. Это был страшный визг на одной ноте, такой громкий, что уши заболели, начало ломить голову.
Не могу сейчас сказать, сколько продолжался весь этот кошмар. В конце концов, водитель, поняв, что что-то происходит, остановился. Все выскочили в диком страхе, распихивая друг друга, кто-то упал, пробежали прямо по нему. Всё это время ведьма не переставала орать, изо рта у неё капала какая-то дрянь, издававшая вонь жуткую.

Огляделись немного, оказалось, что остановились мы посреди тайги, вокруг лес стеной, темнеет уже. Что делать, никто не знает, связи нет, не позвонить, в машине это чудовище. Мужчина среди нас — только водитель, да он и сам белее бумаги был. Так, сбившись в кучку, простояли мы около часа, потом увидели шевеление в машине. Смотрим, она из двери выползает. Я просто оцепенела от страха. Она голову повернула в нашу сторону, постояла секунд десять и в лес кинулась. Бежала не на двух а на четырёх, как собака. Никто за ней не кинулся, само собой.

Долго люди не раздумывали — в машину вернулись, да на газ. Я слышала, искали её как будто, не нашли, конечно. В посёлке у неё муж и дочь остались, встречаю их иногда, стороной обхожу, до сих пор колени дрожат.
♦ одобрил Parabellum
22 января 2018 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: В.В. Пукин

Встретился недавно с одним давним, ещё школьным, приятелем Славиком. Он, узнав о моём интересе ко всяким необычным случаям из жизни, рассказал вот эту историю…

По мнению Славы, началась эта непонятная эпопея ещё в те далёкие годы, когда он был восьмиклассником новосибирской средней школы.

Как-то раз на новогодние каникулы приехал погостить к нему дружок из небольшого уральского городка. Новый год тогда начался в Новосибе с диких морозов под сорок. Хоть сибирские и уральские пацаны холодов не боятся, но и они в такую погоду долго не могли гонять на катке шайбу по звенящему от лютой стужи льду. Поэтому волей-неволей приходилось Славке с уральским дружком Васей дома торчать.

В те времена у пацанвы не было ни компутеров, ни смартфонов с планшетами, ни цветных теликов с кучей фильмов и программ, чтобы направить кипучую энергию в безопасное русло. Вот и изнывали мальчишки от скуки, сидя в большой квартире и уже наигравшись в прятки да незатейливые настольные игры.

Но вскоре, запертые морозом и в замкнутом пространстве, пацанчики нашли себе развлечение. Открыв толстую телефонную книгу, уселись у аппарата и давай названивать наугад всем подряд — поздравлять с наступившим Новым годом. Благо оба Славкиных родителя на работе и прекратить фулюганство некому.

Особенно такое развлечение нравилось гостю Ваське. Дома, в двухэтажном бараке, где жила его семья, таких чудес цивилизации, как телефон, и в помине не водилось. Опять же есть шанс познакомиться с городской чувихой. Чтоб побахвалиться потом перед своими уральскими дружбанами…

В справочнике, помимо телефонных номеров и адресов были прописаны полностью ФИО абонентов. Вот парнишки и выбирали, в основном, женские имена. Ну, и смешными фамилиями тоже не брезговали, чтобы отмочить взявшему трубку и ничего не подозревающему бедолаге какую-нибудь неказистую шутку. Если фамилия Убей-Волк или Голопупенко, всегда найдётся, что сказать и чем «повеселить» человека!

Безобидно развлекаясь таким манером, парни набрали очередной номер. Телефон дома у Славки был с дополнительной трубой, так что слушать и говорить могли оба одновременно.

На другом конце линии на Васькино приветственное «Здрасьте! Поздравляю с Новым Годом! Желаю счастья в личной жизни… и т.д.» молодой женский голос ответил:

— Спасибо!!! Так приятно это слышать!.. А вы кто?..

Тут надо отметить, что у пацана Васьки, выросшего на окраине небольшого уральского городка, в цивильном Новосибирске обострился комплекс провинциала. К тому же имя Вася, такое всё из себя деревенское, его немного смущало. Вот он в разговорах с отвечавшими девушками и девчонками представлялся то Русланом, то Тимуром, то ещё как, но только не своим настоящим именем. И этой ответившей приветливо девушке назвался очередным придуманным на ходу красивым псевдонимом.

А девушка оказалась той самой, как и было указано в телефонной книге — Сухорукова Людмила.

Эти фамилию и имя мой товарищ Славка запомнил. К тому же, как много лет спустя оказалось, уже тогда в них прозвучало первое пророчество. Но об этом позже…

Короче, с весьма романтичной и общительной Людмилой Васька проговорил часа два. А потом, забросив телефонную книгу с другими номерами, все последующие деньки каникул стал названивать только ей. Даже когда погода наладилась, и Славка с другими ребятами тащили его на улку, Васёк искал любую причину, чтобы вернуться домой. А там моментально накручивал диск телефона и набирал номер своей прекрасной незнакомки.

Конечно, ему ой как хотелось встретиться с таинственной Людочкой! Но, во-первых, жила та очень далеко, где-то в районе аэропорта Толмачёво. А во-вторых, Васька оказался стеснительным до ужаса. К тому же по голосу казалось — ей лет двадцать. Т.е. старше влюблённого мальчишки лет на пять, а то и больше.

В общем до свидания у них не дошло, а каникулы заканчивались. Перед самым отъездом Васька решил сообщить Людмиле своё настоящее имя, а заодно предложить обменяться адресами, чтобы переписываться.

Но почему-то в этот раз разговор у голубков не клеился. Славка висел на параллельной трубке и слышал. Как дружок то натужно молчал, то нёс беспросветную чушь. Куда подевались все его искромётные шутки, которыми он засыпал девушку прежде?..

Наконец, после очередной затянувшейся паузы, Васька ни с того ни с сего дрожащим голосом ляпает:

— Люда, я тебя люблю!!!

Славка даже зажал рот, чтобы не заржать.

Но то что произошло потом, стало громом средь ясного неба для обоих пацанов…

После Васькиных слов на том конце провода сначала воцарилось молчание, а затем раздался скрипучий и препротивнейший старушечий смех!!! Этот ужасный смех продолжался с минуту, а потом такой же противный скрежещущий голос выдал:

— А ты знаешь, сколько мне лет, Васятка?!

И снова на том конце разразились хриплым старушечьим хохотом.

Но ошарашенным пацанам было совсем не до смеха. А очень даже наоборот. Ощущение невообразимой жути охватило обоих. Нечего даже говорить, что и без того у тормозившего в тот день Василия, вовсе пропал дар речи. А телефонная трубка просто вывалилась из рук.

Как на том конце узнали его имя?!!!

Ни сам он, ни дружбан Славка его не говорили!..

И что это за ведьма старая, в которую внезапно превратилась сладкоголосая Людочка?!!

Немного придя в себя, пацаны решили сбегать к Славкиной однокласснице и попросить её набрать номер Людмилы. Сами они уже не осмеливались это сделать.

Девчонка откликнулась на нехитрую просьбу и позвонила по указанному номеру. На вопрос: «Позовите, пожалуйста, к телефону Сухорукову Людмилу» услышала в ответ скрипучий старушечий голос:

— Я слушаю…

Сказать, что мальчишки были озадачены — ничего не сказать. Особенно раздавленный в своих чистых юношеских мечтаньях Васька. До самого отъезда он ходил, как в воду опущенный, перестав даже улыбаться. Славкины родители даже забеспокоились — не заболел ли?

А на следующий день его проводили на поезд и грустный Васёк уехал домой, на Урал.

Судьба так распорядилась, что друзья Славка и Васька после тех новогодних каникул не виделись много-много лет. Сначала вели переписку, а потом и она прервалась. В редких письмах неприятный эпизод с Сухоруковой Людмилой никто из них не вспоминал…

Но пути Господни неисповедимы, и часто так бывает, что раскиданных по разным уголкам земли бывших знакомых какая-то непонятная сила случая нежданно сводит вновь.

Вот и дорожки взрослых уже дяденек, Стаса и Василия, пересеклись в одном черноморском санатории, спустя без малого четыре десятка лет.

Славка зашёл в это культурно-оздоровительное учреждение к знакомым. Тут и наткнулся на отдыхавшего по льготной социальной путёвке Ваську. Несмотря на изменивший внешность обоих возраст, мужики сразу друг друга узнали. Как водится, присели отметить встречу. Вот за «чашечкой чая» Василий и поведал другу детства свою дальнейшую историю. А связана она была с той самой Людмилой или нет, решайте сами…

После возвращения из новогоднего Новосибирска домой, хотя и не сразу, но так взволновавшую его мальчишечью душу незнакомку Людмилу, Вася понемногу забыл.

Сходил в армию. Женился. Ребёнка дождался. Но, к несчастью, маленькая дочурка прожила недолго. Не достигнув и годика померла от какой-то болячки. После они с женой пытались ещё несколько раз завести детей, но не выходило по разным причинам. А затем молодые ещё супруги и вовсе разбежались.

После развода Васька жил гражданским браком с несколькими женщинами, но по-серьёзному так и не сложилось ни с кем. Домоседом он никогда не был: то с друзьями в гараже, то в лес по ягоды-грибы. Мало найдётся хозяек, которые смиренно будут взирать на вечно отсутствующего мужика. Да ещё обстирывать его непутёвого и обихаживать. Вот и бобылял последние годы Васька без бабы. Зато сам себе хозяин. Захотел — с мужиками по маленькой опрокинул, захотел — на рыбалку или за грибами собрался.

В один из таких лесных походов он стал свидетелем странного и даже страшного эпизода. Как часто бывало, пошёл за грибами один. Места давно нахоженные, компания тут особо ни к чему. Быстро набрал дежурное ведёрко, и домой.

Уже решив возвращаться к полустанку на электричку, вдруг услыхал непонятные для лесной чащи звуки. Будто курица кудахчет. Да громко так! Неужто забрела какая в чащобу и заблудилась?!..

Пошёл на звук кудахтанья и вскоре за соснами да ёлками увидел небольшой просвет. Подойдя ближе, приостановился. Уж больно неожиданная открылась картина. На небольшой лесной проплешине возвышался здоровенный старый пень. На мшистой поверхности его торчало с десяток крепких красноголовиков. А вокруг пня кружила вприпрыжку совершенно голая старушенция! Из-за деревьев не очень хорошо было видно, но Василию показалось, что бабке не меньше девяноста, а то и вовсе сотни лет. Кожа жёлтая, морщинистая обтянула хребет позвоночника и выпуклые рёбра. Седые длинные волосы распущены, мотаются туда-сюда от её прыжков. Поэтому лицо не разобрать, как следует. Больше всего сумасшедшая бабка напоминала танцующий скелет.

В одной костлявой руке старуха сжимала нож, а в другой за обе лапы крепко держала чёрного петуха с маленьким мясистым гребнем. Где она надыбала петуха в лесу — так и осталось тайной, но то что ему скоро придёт каюк, Вася догадался моментально.

Петух, похоже, в этом тоже нисколько не сомневался, хлопал крыльями и безуспешно пытался вырваться из цепких старухиных клешней. Но кудахтающие звуки издавал, как оказалось, не он, а сама бабуся!

Поскакав в своей дикой пляске вокруг пня ещё минут пять и накудахтавшись вдоволь, бабка на скаку неуловимым движением снесла кочету забубённую головушку… И тут началось самое жуткое! Брызжущую из обезглавленной птичьей шеи кровь она стала пить, засунув обрубок с перьями в рот!

Периодически отрываясь от кошмарного «сосуда» поливала булькающей кровью своё лицо и грудь. Василия чуть не вывернуло наизнанку! Но, боясь себя обнаружить, он продолжал стоять, не шевелясь, за деревьями.

Безголовый петух ещё какое-то время хлопал крыльями и дёргался в бабкиной руке. А когда затих, та отшвырнула его в сторону и, продолжая кудахтать и рычать, устроила самую настоящую содомию на пне, которую я здесь описывать, естественно, не стану.

Василий, не выдержав больше кошмарного зрелища, развернулся, чтобы умотать поскорее подальше, как вдруг ветка под его ногой треснула, и бабкино кудахтанье тут же прекратилось.

А Вася, не оборачиваясь и не теряя ни секунды, уже ломанулся прочь через кусты и бурелом, не разбирая дороги…

Долго не мог остановиться, на бегу растерял половину набранных грибов из ведра. Всё казалось, что по пятам несётся страшная старуха и вот-вот вцепится сзади своими костлявыми окровавленными пальцами.

Из-за этой суматошной беготни, несмотря на то, что всегда неплохо ориентировался в лесу, сбился с пути. Тут назло ещё и дождь начался. Лес потемнел, словно вечером. Деревья зловеще качались. А за каждым кустом и валежиной эта баба Яга мерещилась.

Всё же, часа через два плутаний, выбрался на один полустанок. Не тот, что намечал заранее. Эдак его нелёгкая отнесла в сторону. Хоть с большим незапланированным опозданием, но попал на проходящую электричку. До дома ехать около часа. Решил по дороге вздремнуть после долгих лесных скитаний и нервенных приключений. В вагоне электрички свет полупритушен, в глаза не бьёт. Самое то покемарить часок…

Но не успел Вася начать носом клевать, как нутром почувствовал чей-то взгляд. Едва приоткрыл глаза, как про сон и думать забыл. Какой там сон! Вообще чуть в проход от неожиданности не кинулся!

Через одно сиденье, прямо напротив сидела старуха. Нет, она была не голая. И волосы спрятаны под платочком. И петушиная кровищща не заливала искажённое сумасшедшее лицо, но…

Это была она!

Та самая баба Яга из леса!!

Василий похолодел от ужаса. Невольно глянул через плечо, чтобы определить количество пассажиров. К сожалению, день был будний, к тому же уже поздновато. По разным углам вагона подрёмывают трое-четверо пенсионеров. Супротив зловещей старухи — вообще не вариант.

А старушенция сидит и жёлтых глаз с мужика не спускает. Прямо дыру хочет прожечь взглядом, что ли! Глаза-то прямо горят в полумраке, как у хищника!

Казалось, она читает все его мысли и в курсе, что это он за ней наблюдал там на поляне в лесу…

Как Вася дотерпел до первой пригородной станции, сам не знает. Но подъезжая к ней, решил не дожидаться центрального вокзала (куда ему и надо было), а сойти здесь. До дому же на перекладных: трамвайчиком или маршрутным автобусом добраться. Лишь бы быстрее скрыться долой с пронзительных глаз кошмарной старухи.

Минут десять до долгожданной станции стоя трясся в заплёванном тамбуре, подальше от ужасной бабуленции.

Наконец поезд остановился. Мужик выскочил наружу и с облегчением вздохнул… Но тут же поперхнулся. Бабка, эта чёртова Яга, тоже выползала на перрон!! Только с другого конца вагона! Электричка стоит здесь три минуты. Вот уже и тронулась! Васька, не раздумывая, вновь заскочил в движущийся вагон.

Стоя в тамбуре с удовлетворением наблюдал за проплывающей мимо, оставшейся на перроне бабулей. Фуу! Наконец-то отделался! Вот ведь наваждение!!

Но старушка даже не смотрела на незадачливого мужика. Копошилась чегой-то в своей корзинке.

Вася вернулся в вагон, сел на своё место и окончательно успокоился. Может, всё это ему показалось? Нет, не то, что происходило в лесу. Там всё было по-настоящему! Хоть и жуть, конечно! Но, что ж, бывает. Все по-разному с ума сходят. Вот и бабулька, видать, с катушек слетела на старости лет. Да и Бог с ней!.. Вернее, чёрт! Натуральная Баба Яга — костяная нога! Ноги-то и впрямь костяные у старухи!.. Да и руки тоже.

А с перепугу и обычную бабушку-пассажирку за ведьму принял! Точно, так и было! А бабке до меня и дела нет. Просто сидела, уставившись в одну точку. С бабками это бывает. А я как раз на этой траектории оказался…

Когда электропоезд с шипеньем замер на конечной остановке — центральном вокзале, Вася не спеша вышел в тамбур и уже опустил ногу на ступеньку, чтобы выйти на перрон, как вдруг услышал за спиной:

— Дай руку… Васятка…

Мелькнула мысль — знакомый кто-то… Хотя «Васяткой» его никто не называл уже лет сорок. Но обернувшись, чуть не грохнулся с железных ступеней вниз!!!

Баба Яга!!! Та самая! Что и в лесу, что и сошедшая три станции назад!!! Да как она снова в вагоне со мной очутилась?!!..

Теперь у него сомнений не было. Это настоящая ведьма! Обречённо подав старухе руку, помог ей спуститься с крутых ступенек на перрон.

Бабкина ладонь напомнила ему сухую старую ветку. Такая же жёсткая и шершавая. Но вцепилась крепко!

Смирившись с судьбой мужик уже ожидал самого худшего. Может, ножиком своим вострым полоснёт по горлу, как того петуха, может, в козлёнка превратит…

Но бабка только пристально глянула в лицо оробевшему мужику своими хищными янтарными глазёнками и произнесла, усмехнувшись:

— Васятка…

И поковыляла тихонечко прочь, согнувшись в три погибели. В голове не укладывалось, что всего три часа назад эта развалюха выписывала в голом виде кренделя вокруг лесного пня и орошала всё вокруг петушиной кровью!..

Больше сумасшедшую старуху Васька не видел. Ни в городе, ни в лесу, куда стал захаживать значительно реже.

Но встреча со зловещей бабкой не прошла без последствий.

Рука, которую он протянул ей на вокзале, вскоре начала болеть и сохнуть. Пальцы стали всё хуже сгибаться и скрючиваться. Кожа до самого плеча пожелтела и сморщилась. А года через два кисть и предплечье вообще потеряли чувствительность.

По этой причине Василий получил инвалидность. Ну, соответственно, и путёвкой в санаторий государство обеспечило. Как раз в тот черноморский, где вновь свела его судьба с другом детства Славиком…

12.12.2017
♦ одобрила Инна
13 июня 2017 г.
Первоисточник: mikekekeke.tumblr.com

Автор: mikekekeke

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------
Сосны, ели, сосны, ели, сосны, ели. Сосны. Сосен всё таки было больше. Стройными стволами разрезают они потоки солнечного света и уносятся вверх, чтобы там сомкнуть свои кроны. В таком лесу приятно гулять. Здесь много деревьев, но в то же время много свободного места. Под ногами мягкий настил из пожелтевшей хвои и шишек и пахнет грибами. Нет этих противных “колоний” молодых берёз и зарослей чёрти-каких кустарников, через которые постоянно приходится проламываться и продираться. Здесь можно просто гулять и отдыхать.

— Света! Света!!! — кричу я, но слышу лишь собственное эхо.

Света потерялась часа два назад. Или уже три. Или потерялась не Света, а я. Сложно сказать. И вроде железная дорога с яйцеобразным тоннелем под ней были всегда в поле зрения, однозначно удерживая в мозгу текущее местоположение. Да и Света всегда была рядом. Она сидела на поляне с черникой, радуясь своей находке как ребёнок, перепачкав все пальцы и губы ягодным соком. Я просто отошёл в туалет. Просто зашёл за дерево. А когда вышел — ни Светы, ни поляны на месте не оказалось. И даже рядом не оказалось. Чертовщина.

— Света-а-а!!!

И снова лишь отзвуки собственного голоса. Это наше первое свидание. Как романтично и оригинально. Вместо кафешек и киношек поход в лес. Она отреагировала с неподдельным энтузиазмом. Я был безумно рад. Часы и телефоны валяются на столе у компьютера в моей комнате. Никто не помешает. Полное единение с природой. Ели, сосны, ели, сосны.

— Света!!!

Крик вылетает из горла уже с хрипотцой. Нужно что-то делать. Что там говорили на уроках ОБЖ? Искать реку? Я оглядываюсь — вокруг сосны. Да и по кой чёрт река, если город совсем рядом, прямо за железной дорогой. Искать север? Мох на деревьях? Но вот где этот чёртов город относительно севера, я всё равно не знаю. Я постоянно двигаюсь прямо, в одну сторону, но не уверен, что не хожу кругами на самом деле. Вокруг одни проклятые сосны и не менее проклятые ели.

— Све… — я кашляю, и отпиваю из бутылки.

Надо бы убрать её в рюкзак, подальше, чтобы не тратить воду попусту. Так легко отхлебнуть глоток-другой, когда бутылка в руке.

Солнце садится. Рано, как и положено поздней осенью. Ёжусь от холода, застёгиваю куртку до самого верха и накидываю на голову капюшон. А как хорошо всё шло. Сразу нашли общий язык, болтали целую неделю часами. И вот наступили выходные, и она сразу согласилась пойти на свидание. Сета-Света, улыбчивая рыжая первокурсница. Что с ней теперь? Может она также ходит по лесу у кричит моё имя? Или плачет в истерике в сгущающейся тьме? Или вышла к этой треклятой железной дороге, вернулась в город и меня уже ищут? Как она вообще могла так потеряться? Как? Женщины. Всегда исчезают в самый неподходящий момент.

— Све-е-е-та-а-а!

Становится совсем темно. Искать выход по такой поре нет смысла. Нужно придумать, как здесь переночевать. Начать хотя бы с костра. В лесу становится совсем неуютно. Хочется найти какое-нибудь укромное место. Где тебя никто не увидит. Но кругом лишь сосновые стволы. Наконец, я набредаю на поваленную ёлку. Видно, что кто-то срубил её. Но вот почему не забрал? Да какая сейчас разница. Лучше, чем сидеть под сосной, будто на витрине. Хотя, кто здесь будет на тебя смотреть? Звери? Интересно, есть ли здесь крупные дикие животные? Город-то совсем рядом. Правда я не знаю, как далеко забрёл в лес. А что, если?..

Я перестаю возиться с рюкзаком и замираю. Что, если город совсем рядом? Или железная дорога? И сейчас вот я услышу привычный шум цивилизации? Но слышу я лишь лес. Лес шумит, лес трещит, лес перекликивается голосами ночных птиц. Лес живёт.

— Света-а-а-а! — кричу я уже в полной темноте.

— Ку-ку, — отвечает тебе лес.

— Блядство, — шепчу я.

Не время раскисать! Нужно развести костёр. Спасибо, мама, за то, что твоего праведного гнева было не достаточно и я не бросил курить. Рука выныривает из кармана с зажигалкой. Сначала сигарета, затем костёр. Костром получившуюся конструкцию пока назвать сложно, но подсохшие еловые ветки быстро занимаются.

Света-Света…

— Ку-ку, — словно откликается на мои мысли лес. А почему бы и нет?

— Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось? — осипшим голосом кричу я.

— Ку-ку, — тут же отвечает кукушка. — Ку-ку.

Я начинаю считать, попутно перебирая содержимое своего рюкзака и глубоко затягиваюсь сигаретой.

— Ку-ку, ку-ку. Восемь, девять. — Ку-ку. Десять. — Ку-ку, ку-ку. Одиннадцать, двенадцать. — Ку-ку. Что ж, уже не плохо. — Ку-ку. Четырнадцать…

И тут холодок пробежал по моей спине. Что-то не так. Я поднимаю голову.

— Ку-ку, ку-ку, ку-ку.

Звук постоянно смещается. Будто кукушка кружит надо мной, отсчитывая годы жизни.

— Ку-ку, ку-ку.

Я встаю на ноги и вглядываюсь в темноту над головой. Сердце тревожно бьётся.

— Ку-ку, ку-ку, — всё чаще кричит птица. Звук приближается, будто спускаясь ко мне по спирали. — Ку-ку, ку-ку. Он словно гипнотизирует. Я стою, задрав голову, пытаясь отыскать взглядом птицу. — Ку-ку, ку-ку. В небе, над верхушками деревьев, проплывает Солнце, ярко освещая всё на несколько минут, и снова пропадает, отдавая лес в объятья ночи. И меня. Совсем одного. — Ку-ку, ку-ку. Сколько я уже так стою? Чего добивается эта проклятая птица? — Ку-ку, ку-ку. Голос кукушки грубеет. Теперь похоже, будто звуки издаёт взрослый мужчина. Глубокий бас… с нотками истерики.

— Ку-ку, ку-ку.

“Кукушка” приземляется в нескольких метрах у меня за спиной и, не переставая кричать, начинает приближаться. Я разворачиваюсь на голос и пячусь спиной вперёд, отступая из круга света, прочь от разгоревшегося костра, где меня видно как на ладони. Правая рука уже сжимает перочинный ножик — всё лучше, чем ничего. Я отступаю за сосну, скрываясь в тени. Жду.

— Ку-ку! Ку-ку! — всё ближе.

Ветки поваленной ели приходят в движение. Через них, не обращая внимание на впивающиеся в кожу иголки и обломки, пробирается на четвереньках почти голый мужчина в лохмотьях. Его губы, всё его лицо перепачкано запёкшейся кровью. Совершенно безумные, горящие глаза. Вместо носа — отвратительного вида птичий клюв.

— Ку-ку! Ку-ку, Сашенька! — кричит мужчина. Он видит меня. Смотрит прямо в глаза.

— Ку-ку-у-у-у! Выходи. Я тебя нашёл.

Язык словно распух во рту. Сердце стучит в горле.

— Ку-ку, мать твою!

— Кто ты? — я решительно выставляю вперёд руку с ножом. Мужчина скалится.

— Кукушка я, — он продолжает приближаться, ступая сначала руками, а затем и голыми коленками прямо в костёр. — Ищу таких вот как ты. Подкатываю свои яйца к чужим костеркам. Мерзкая улыбка становится ещё шире. Он движется плавно, не спеша. Кажется, что нож в моей руке его совершенно не пугает.

— Ку-ку. Сашенька! Ку-ку.

— Не подходи, — выдавливаю я из себя и начинаю пятиться.

— Ку-ку-у-у-у, — издевательским тоном произносит мужчина и медленно поднимается на ноги. Он разводит руки далеко в стороны и стремительно идёт на меня. Я разворачиваюсь и бросаюсь прочь со всех ног.

— Ку-ку! Ку-ку! — голос не отстаёт. Более того, кажется, что он всё ближе. Я бегу не разбирая дороги, чудом не врезаясь в деревья. Несколько раз куртка за что-то цепляется, ткань трещит, но я с ожесточением прорываюсь вперёд.

— Ку-ку, ку-кушеньки!!! — совсем близко. Я пытаюсь оглянуться назад, забыв, что на голову всё ещё накинут капюшон и вижу лишь темноту. Сильный удар сбивает с ног, что-то тяжёлое наваливается сверху. Я переворачиваюсь на спину и пытаюсь выползти из-под нападающего, но тонкие грязные пальцы уже крепко вцепились в куртку.

— Ку-ку! Ку-ку!!! — кричит мужчина мне прямо в лицо.

Его отвратительный клюв до крови расцарапывает правую щёку. Я отбиваюсь изо всех сил, обезумев, машу руками. Наконец, один из ударов попадает точно в челюсть усевшемуся на меня безумцу, и он заваливается на бок. Тут же наваливаюсь сверху и начинаю изо всех сил молотить кулаками его кошмарное лицо.

— Ку-ку! Ку-ку, сука! — кричу я. — Ку-ку, тварь!!!

От ударов голову мужчины мотает из стороны в сторону, он пытается отпихнуть меня руками, хватает за куртку и лицо, но сил не хватает.

— Саша! Саша!!! Не надо! Перестань! — слышу я его срывающийся голос. Тоненький, будто женский.

— Ну уж нет, тварь! Ку-ку!!! — я хватаю его за горло и начинаю душить. Пальцы увязают в длинных волосах.

— Саша… Саша, перестать… я… искала тебя… три дня…, — слышу я сдавленный голос. — Саша… это я, Света…

— Ку-ку, Света, — я сильнее сжимаю пальцы.

— Саша… что с тобой..? — её голос уже почти не слышно.

— Всё просто, Светочка, — отвечаю я спокойно. — Я — кукушка. Артерии под пальцами перестают пульсировать.

Я тащу тело в гнездо. Медленно, но верно. Света хоть и хрупкая девушка, втащить пятьдесят килограммов на высоту двадцати метров не так-то просто. Но, как говорится, своя ноша не тянет. Неподалёку в своё гнездо возвращаются соседи с двумя пожилыми грибниками. Хороший у нас лес. Всегда укроет и накормит своих обитателей. Правда, старики мне не нравятся. Я смотрю на молодое сочное девичье тело — завтра утром, когда сойки улетят на охоту, я оставлю своим молодым кукушатам вкусный подарочек. Всё таки кукушки тоже заботятся о своих детях, кто бы что ни говорил.
♦ одобрила Совесть
18 апреля 2017 г.
Автор: Стив Резник Тэм

Джексон перебрался в округ Монро через год после выхода на пенсию и три года после развода. Если бы не развод, он бы, наверное, вкалывал до самой смерти, оставив Шейлу наслаждаться вдовством в Энн-Арбор. Шейла ненавидела Теннесси. Как можно ненавидеть Теннесси?

Джексон притаился за пурпурным сугробом кэтевбинского рододендрона, словно шпион, и смотрел, как трое крупных мужчин в свободных комбинезонах из грубой ткани очищают площадку от гнилых бревен и валежника. Он следовал за ними по всем Смоки*; они перебивались случайной работой — расчищали тропинки, рубили дрова, переставляли мебель, строили сараи. В общем, делали то, что им говорили.

(*Грейт-Смоки-Маунтинс, горный хребет в системе Аппалачи)

Он пока не знал их истории, но не сомневался, что она у них есть. Переехав сюда, Джексон начал вести заметки о чудаках: гадалке, что жила на старой «Нищей ферме»; старушке, что лечила любую болезнь; парне из Гатлинберга, который занимался чревовещанием. Когда-нибудь он превратит эти заметки в книгу и назовет ее «Странные истории Смоки» или как-нибудь в этом духе. Он не станет высмеивать местных жителей — просто покажет, какие интересные люди здесь обитают. Наконец ему будет о чем рассказать миру.

Джексон не знал, хороший он писатель или нет, хотя мечтал когда-нибудь прославиться, как Генри Дэвид Торо из Теннесси, понимавший жизнь в этих холмах и любивший загадки, которые они, без сомнения, таили. В своем романе «Уолден» Торо написал: «Множество людей проводят жизнь в тихом отчаянии». Здесь люди приходили в отчаяние, которым им не с кем было поделиться. Оливер Уэнделл Холмс говорил о людях, «что не поют, и музыка их с ними гибнет»**. Это определенно относилось к местным обитателям. Определенно относилось к нему.

(**Строки из стихотворения «Безголосые» (1858) Оливера Уэнделла Холмса (1809–1894).)

Он впервые увидел братьев две недели назад, когда они пробирались среди стволов плотно стоящих деревьев, напоминая длинноруких обезьян; их лица заросли темной косматой щетиной, и в тени, в своих мешковатых комбинезонах, они казались семейством снежных людей, или пещерных горлопанов, как их называют в Кентукки. Почему бы не включить этих монстров в книгу?

Должно быть, им было неудобно в комбинезонах — стояла середина жаркого июля, — но они трудились так, словно от этого зависела их жизнь, собирали ягоды и семена с кустов и деревьев и бросали в мешки. Джексон видел, что с ними что-то не так — физически или психически, а может, и в том, и в другом смысле. Время от времени один из них резко дергал головой взад-вперед, после чего поворачивал ее и широко распахивал один глаз, словно пытаясь что-то разглядеть. Все трое казались возбужденными и нетерпеливыми — но почему?

Другой брат забавно пошевеливал плечами, так, что они казались ужасно распухшими, чуть не лопающимися. Потом запрыгивал на бревно или большой камень и стоял, покачиваясь, готовый упасть или снова прыгнуть. Наконец успокаивался и закрывал глаза, словно задремав в столь неудобном положении.

Похоже, у того, кто сшил комбинезоны, не хватало материала, поэтому пришлось использовать различные ткани и цвета. У этих мужчин были странные, раздутые тела, но комбинезоны подходили им в самый раз. Пусть не красивые, зато сшитые по фигуре.

Все трое были похожи друг на друга, с грубыми лицами, которые словно высек из плоти и кости неуверенной рукой не слишком талантливый скульптор. Один мужчина казался меньше остальных — Джексон прозвал его Младшим. Самому крупному отлично подходило имя Бубба. Того, что постоянно крутил головой и косился в сторону, у которого один глаз был чуть больше другого, Джексон окрестил Косоглазом.

В округе Монро определенно хватало странностей: здесь наверняка водились местные разновидности снежного человека, а еще имелось Пропавшее море, которое называли самым большим подземным озером в Северной Америке, встречались призраки изгнанных чероки, ходили рассказы о похищавших людей гигантских птицах, и горных ведьмах, и НЛО, и Элвисе, пару раз голосовавшем на шоссе 411. Однако у этих парней точно имелся потенциал. В них не было ничего нормального.

Поэтому Джексон следовал за ними от работы к работе, делая записи и многочисленные фотографии, держась на расстоянии, но достаточно близко, чтобы наблюдать их привычки, выжидая, пока они оступятся и выдадут свои секреты.

Этим утром он проследил их до ветхого сарая, в котором они жили. Припарковал свой потрепанный «датсун» на старой лесовозной дороге и при помощи бинокля заглянул прямо в распахнутую дверь. Как-то раз он видел здесь старуху с голой спиной, покрытой жуткими шрамами. На старухе была смешная шляпа с перьями, словно она собиралась выйти в свет, но забыла надеть блузку. Днем, подглядывая из-за вороха крупных пурпурных цветов, точно последний вуайерист, Джексон решил, что в мужчинах что-то изменилось: возможно, они сильнее нервничали, будто знали, что за ними следят. Время от времени самый мелкий, Младший, вскидывался и крутил головой, таращась по сторонам и прислушиваясь. Джексон стоял не шевелясь, гадая, какое оправдание придумает, если его поймают.

Косоглаз, которому разномастные глаза придавали то ли удивленный, то ли подозрительный вид, непрерывно теребил молнию на комбинезоне и дергал плечами, поправляя его. Молния немного расстегнулась, и наружу вылезло что-то темное и клочковатое. Косоглаз запихнул странный предмет обратно.

— Что ты тут делаешь? — проскрипел у Джексона за спиной глухой голос.

Джексон обернулся. Перед ним стоял Бубба, и Джексон понял, что бинокль и расстояние ввели его в заблуждение. Вблизи мужчина выглядел намного уродливей.

— Нарушитель, — отхаркнул Бубба вместе со слизью из глубин легких.

Джексон съежился, чтобы казаться меньше — так полагается вести себя при встрече с разъяренным медведем, — но не мог отвести глаз. Бубба словно попытался одновременно побрить лицо и голову, однако волосы оказали сопротивление, или он был неосторожен, и поэтому повсюду виднелись небольшие царапины и шрамы, а щетина все равно осталась, причем каждый волосок напоминал кусок толстой проволоки; кроме того, тут и там были выросты, будто от трубок, срезанных вровень с кожей, но уходивших глубоко внутрь, крупных, как солома, точно Бубба побывал в эпицентре взрыва или ураган вогнал сломанные стебли ему в плоть.

— Я заблудился. — Больше Джексон ничего не смог придумать. — Ходил в поход.

— По-ход? — Рот Буббы попробовал слово на вкус, будто что-то незнакомое. — Без рюкзака?

От мужчины скверно пахло. Джексон ощутил дурной привкус во рту, просто вдохнув разделявший их воздух. Это зловоние отличалось от телесных запахов, с которыми он сталкивался прежде: что-то вроде грязных ног, смешанное с детскими мелками и, может, жирным картофелем фри. Однако Джексон помнил подобную вонь у старого отцовского курятника и возле птичьих клеток в зоомагазине.

— Не думал, что это займет так много времени.

Бубба поднял скрытую толстой перчаткой руку и ткнул в бинокль, висевший на шее Джексона.

— Надо полагать, смотрел на птиц.

Джексон погладил бинокль.

— Да. В самую точку. Это мое хобби, хотя вам оно наверняка покажется глупым.

Буббе ответ явно не понравился. Он оттопырил желтоватые губы, продемонстрировав ряд крупных зубов, изломанный, словно клюв.

— Зевака, да? — сказал он, резко, со свистом втянув воздух сквозь зубы.

Так местные жители называли тех, кто любил потаращиться. Ротозеев. Однако в свистящем исполнении Буббы «зевака» прозвучало как название отвратительной редкой птицы.

— Я честно не хотел шпионить.

Джексон сразу понял неубедительность своих слов, потому что именно этим он и занимался. Похоже, у него будут крупные неприятности. Местные жители защищали свою территорию: у них и так слишком много отняли.

— Забудь. — Мужчина схватил Джексона за руку. — Я и братья, мы тебя подбросим.

Джексон боялся спросить, куда его везут. Они направлялись не в город, а глубже в горы. Здесь находились самые высокие пики Аппалачей, однако Джексон не любил высоту. Он сидел, зажатый между расположившимся на пассажирском месте Младшим и управлявшим пикапом Косоглазом. От духоты кружилась голова. Теперь к тому, что он почувствовал раньше, примешивалась вонь старого плесневелого картона.

Бубба устроился в кузове и стоял, ни за что не держась. Он раскинул руки, словно летел; возможно, когда пикап подпрыгивал на ухабах, так оно и было.

Машина резко затормозила. Бубба перелетел через кабину, но чудом приземлился на ноги. Никто не проявил к этому интереса. Они находились почти на вершине горы, на небольшой прогалине, окруженной могучими деревьями, преимущественно белыми соснами; высота некоторых достигала ста пятидесяти, а то и двухсот футов. Младший схватил Джексона за руку и выволок из пикапа. Братья начали пронзительными голосами скандировать это глупое прозвище: «Зевака, зевака».

Они окружили Джексона, потягиваясь, подпрыгивая, все сильнее возбуждаясь из-за того, что должно было произойти. Глубоко в их горлах родился мягкий, тихий клекот, несколько секунд спустя перешедший в призывные крики. Они по очереди сбросили комбинезоны, и наружу вырвались ворохи маслянистых черных перьев, становившихся все гуще по мере того, как сдерживавшая их одежда сползала вниз. В конце концов комбинезоны упали на землю, братья размяли мышцы и затрепетали, раскинув огромные черные крылья, закрывшие бо́льшую часть прогалины.

Младший взлетел, испуская ликующие вопли, взмывая ввысь и пикируя к земле, край его крыла задел левую щеку Джексона и порезал ее. Затем пришла очередь Косоглаза. Тот пригнулся под деревьями, его крылья подняли ветер, который вначале остудил пылающее лицо Джексона, но потом заставил замереть от ужаса: жесткие крылья стукнули его по голове, и он рухнул как подкошенный.

Наконец Бубба взлетел и поднял его с собой, словно он ничего не весил, взмыв параллельно самому высокому дереву с такой скоростью, что у Джексона перехватило дыхание. Запыхавшись, он увидел горы новыми глазами, перед ним раскинулись пики гряды Оукоуи, древний плод столкновения гигантских тектонических плит, и он подумал, какое это прекрасное начало для книги, в которую теперь можно включить истинную историю легендарных теннессийских птицелюдей, — но тут Бубба отпустил его.

* * *
Когда Джексон пришел в себя, на него смотрела мать мужчин. Эту старуху он видел несколько дней назад обнаженной до пояса, с исполосованной спиной. То, что он издалека принял за шляпу, оказалось головой старухи, покрытой густыми перьями, которые начинались вокруг глаз, огибали выступающую челюсть и образовывали роскошное мягкое жабо на шее.

Она частично удалила перья с туловища, покрытого шрамами и изрезанного, как лица братьев. Перья толще и крепче волос, и от них непросто избавиться. Невозможно сделать это без порезов и без боли. Однако старуха сохранила значительную часть оперения, а значит, скорее всего, сидела дома, в то время как сыновья добывали для нее пропитание. Возможно, ее шрамы были декоративными или клановыми.

Пропитание. Он стал пропитанием. Охотник стал добычей. Зевака. Старуха вышагивала вокруг него, подергивая головой, ее горло издавало тихий шелестящий клекот. От нее воняло птицами и птичьей едой.

Джексон испытывал невообразимую боль. Он отключился, оцепенело очнулся, снова отключился от боли. Сейчас боль возвращалась — он чувствовал, как ее волна поднимается изнутри.

— Множество людей проводят жизнь в тихом отчаянии. Они не поют, и музыка их с ними гибнет, — сообщил старухе Джексон. Он бредил, но хотел, чтобы последнее слово осталось за ним. Он не знал, поняла ли его старуха.

Сыновья присоединились к ней за обеденным столом. Джексон хихикнул, подумав, что все это напоминает День благодарения. Мужчины сняли комбинезоны и теперь гордо прихорашивали оперение.

Однажды он видел, как птица съела лягушку. Это нельзя было назвать жестокостью, ведь лягушка — животное. Птица подняла ее и несколько раз уронила на землю, чтобы размягчить. Лягушка была еще жива, а потом птица ударила ее клювом.
♦ одобрил Hanggard
21 марта 2017 г.
Что вы знаете об оборотнях?
Уверен, достаточно, чтобы засыпать меня самыми подробными и точными ответами.

Вервольфы всех мастей и видов привлекают к себе внимание и в наши дни. О них снимают фильмы, пишут бесконечные книги и рассказывают мистические истории. Однако, не в количестве восхищенных возгласов смысл и сама цель моего рассказа. Важно показать, где тайна, а вот решение ее остается на совести читателей.

Итак, оборотни бывают разные. Помимо классических форм, есть очень экзотичные. Например, волчий пастух. О людях обладающих особой силой существует немало преданий. В средневековой Франции их считали могущественными колдунами, вожаками стаи вервольфов и волков. Обыватели не видели разницы между тем, кто каждое полнолуние обращается в зверочеловека и тем, кто от рождения имеет власть над волками. Хотя, для «специалистов» — егерей, лесников и охотников, отличия были очевидны.

Мне часто встречались упоминания о встречах с обладателями дара «пастуха». Вы могли читать об этом или смотрели кинофильм «Чудо волков» («Тайны Бургундского двора»). О том, как к оказавшейся в затруднительном положении женщине пришла на выручку волчья стая. Звери убили нападавших разбойников, но не тронули несчастную девушку, а окружили ее и охраняли, пока не подоспела помощь. Интерпретации этого события могут различаться, но в хрониках так же описан последовавший за этим суд и обвинения в колдовстве в адрес той женщины.

Во всех рассказах о происшествиях, подобных описанному выше, волки помогают человеку, наделенному определенной мистической силой, природа которой заслуживает отдельного разговора. А бывает наоборот.

Есть у меня дедушка-охотник, проживший без малого лет двадцать в таёжной глуши в рабочем поселке, затерянном среди бескрайних лесов и болот Таймыра. Так вот, быт в тех местах не отличался особым разнообразием. Вахта — выходная неделя. Выходная неделя — вахта. Отдыхая по нескольку суток кряду, начинаешь либо спиваться от скуки, либо искать развлечения. Самое популярное: охота и рыбалка. Каждому своё, разумеется.

Знаете, что еще особенного в такой жизни? А то, что ни одно мало-мальски заметное событие не проходит без обстоятельного изучения и обсуждения всеми сельчанами. Сплетни, слухи, новости. Но среди массы будничных и заурядных эпизодов попадаются и таинственные, мистические истории.

Дед пропустил начало сезона охоты. Были авральные работы. Когда он вернулся домой, то весь посёлок гудел, как улей — обсуждали таинственное исчезновение охотника из соседнего посёлка. Мужчина лет тридцати, назовём его Михаил, вышел на промысел в лес и пропал без вести. Поиски ничего не дали. Власти активно зазывали местных присоединиться к спасателям и пройтись по хоженым тропам, вдруг чего найдут. Оно и разумно, ведь поиск с вертолёта мелких следов на земле не покажет. Дедушка принимал участие в поисках, но без пользы.

Через неделю пропавший мужик сам объявился. Вышел к поисковикам, как ни в чём не бывало. Без следов усталости и измождения. Так, словно уходил и вернулся за один день. Спасатели разъехались по домам. Зато примчался репортёр из районной газеты, чтобы записать рассказ охотника о странной встрече в тайге. Но, к тому времени эту историю мог пересказать любой местный житель.

И вот, собственно, она, от первого лица.

***
День намечался хороший, небо ясное. Я решил сходить в лес и проверить силки, заодно пройтись вдоль реки и прикинуть, где лучше сеть ставить. Без моторной лодки дело гиблое, но дури в голове хватало. Ушёл рано. Часов в девять утра уже был на тропинке. Места знакомые, заблудиться даже пьяному невозможно. Только ощущение появилось странное. Как будто зовут меня. Вот, только не голосом и не по имени, а в голове как-то… Тянут меня в сторону. Иду, а сам удивляюсь, что такую глупость придумал. Ведь тихо кругом. От чего такие мысли появились — не понятно. Но остановиться не в силах, напротив, только шагу прибавил. Тороплюсь. Сердце как у зайца колотится. Виски пульсируют, туман перед глазами поплыл.

Думаю, что от болотных цветов дурман пошёл. Такое со мной случалось — бывало, надышишься пыльцы и ходишь с больной головой остаток дня. Но рядом было сухо. Ни болотца, ни лужи, и от реки прилично отошёл. Покрутил головой в стороны — не узнаю места.

Паниковать не стал, чего зря пугаться? По следам всегда можно вернуться.

Тянет меня дальше. Странное чувство, щемящее, словно ребёнка потерял и ищешь, ищешь. Сколько так плутал, не вспомню, но долго, потому как солнце уже за зенит давно перевалило.

Тогда и увидел его в первый раз. Огромного, матёрого с подпалинами волка. Он стоял и смотрел на меня в упор. Метрах в пятнадцати, не больше. Глаза жёлтые такие, горящие. Взгляд умный. Я замер и потянулся карабин из-за плеча достать. А он как почуял и отбежал. Но не так чтобы далеко. Остановился за деревьями и выглядывает. Оторопь берет, как вспомню.

Карабин на руку вскинул и медленно к нему стал подбираться. А волчара тявкнет и отбежит опять.

Зигзагами в сторону куда-то уводит. Ясное дело, стрелять не стал. Зверь не простой, раз не побоялся выйти и показаться. Так и шли мы вдвоём по лесу. Волк меня вёл, прям как лайка охотничья. Даже подумалось, что это собака. Но нет, и след за ним волчий и глаза не собачьи совсем. Вывел он меня к оврагу незнакомому, сам с краю сел и вниз поглядывает, мол «спускайся, человек!». Я и полез, говорю же — дурь в голове, сам не знал, что делаю. Просто делал и всё. Овраг небольшой, метров двадцать в длину и пять в ширину. Дно сухое, поросло мхом, корни, вывороченные повсюду и пещера в одном из берегов. Скорее яма даже, но похожая на пещеру. Заглянул и ахнул. Логово волчье. Там не шибко глубоко было. Как смог протиснулся и вижу: лежит на земле волчица. Брюхо вздутое. Скулит жалостливо. Я не ветеринар, но как собаки щенятся видел. Так что сразу смекнул, что к чему.

Подлез к ней тихонько. Шепчу, чтобы не пугалась, что дело не страшное. А она так глянула на меня, даже пот проступил. В глазах и отчаяние, и боль, и страх. В общем, на меня надежда. А я же не врач. Хотя тогда не сомневался ни минуты. Осмотрел волчицу. Понял в чём беда — волчонок застрял. То ли не так развернулся, то ли еще что, но разродиться несчастный зверь не мог без посторонней помощи. Вот я и стал волчьим акушером. Вытащил первого щенка, за ним и остальные вышли. Мальчики-девочки — не разобрать. Я эти комочки серые к мамке подложил на брюхо и сам тихонько к выходу. На свет вылез из логова, смотрю — волк тот сидит в шаге от норы и носом водит в стороны. Нервничает.

Отошёл подальше, оглядываюсь, волк только сунулся в пещеру и обратно — за мной потрусил, проводить решил. Уже вечереть стало. Понятное дело, что домой не выйти засветло, надо себе ночлег обустроить. Присмотрел деревце потолще и лапника рядом накидал, чтобы лежать не холодно было. Развёл костёр. А что волк? Напротив костра в темноте залёг. Глаза только сверкают, как угли. Поначалу уснуть не получалось, тревожно было, но потом сморило меня.

Проснулся, а волка уже и нет. Прошёл к месту, где он прятался накануне. Там только следы его лёжки. Значит, не померещилось.

Обратно шёл по наитию. Знал, что не заблужусь. Лес, как дом родной. И скоро выбрался к старым тропам, от которых и до посёлка легко дойти. Тут я и спасателей встретил. Спрашиваю, кого потеряли, а они удивляются…

Меня искали, говорят, больше недели пропадал. Но прошли сутки, я же всё помню.
♦ одобрила Совесть