Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В КВАРТИРЕ»

Автор: Альбрехушка

Около трех лет назад моя знакомая поехала зарабатывать длинный рубль в город-миллионник. В городе всегда есть работа, а в весях не всегда. Сами понимаете.
Сначала жила у подруги, потом, как разжилась деньгами — снимала однушку.
Квартира среднего уровня — не убитая совдеповская трущоба, но и не американский коттедж. Где-то подлатала, где-то поменяла, где-то почистила. Жить можно.

Но потом случилось интересное.

Пространство под ванной было заделано кирпичами, кладка оставляла только маленькое пространство для доступа к узлам слива, все остальное было закрыто наглухо. Кладка была неровной, в потеках рассыхающегося цемента, ее, по хорошему, надо было разобрать, но это снова ремонт, деньги. Так что девушка просто прикрыла кладку декоративным пластиковым экраном. Симпатично получилось.

Во время одной из вечеринок уединившаяся в ванной нетрезвая парочка снесла этот экран. Не спрашивайте, как. В облегченные алкоголем головы пришла идея протолкнуть внутрь кладки один из кирпичей, держащихся на цементной крошке, и посмотреть, «че там». Кирпич поддался с нескольких ударов пяткой, гостья засунула в получившееся отверстие руку — и минуту спустя моей знакомой и другим ее гостям пришлось ломать замок в ванной комнате, чтобы вызволить невменяемую парочку, орущую благим матом.

То, что нашарила под ванной и вытащила наружу любопытная девица, было ничем иным, как высохшей человеческой рукой.

К приезду полиции компания рассосалась, остались моя знакомая (временная хозяйка квартиры) и ее подруга, запивавшие шок чаем с валерьянкой.

Потоптавшись в узком коридоре, полицейские приняли решение разобрать кладку. Вызвали местного сантехника, который явился в безобразно пьяном виде, но с инструментами.

Где ломом, где молотком, он разнес в хлам старую кладку за каких-то 10 минут, и тут же протрезвел.

Под ванной, в небольшом углублении лежали мумифицированные останки мужчины в черном рабочем халате.

Рядом с ним лежали кирпичи, остатки цементного раствора и шпатель.

Протрезвевший сантехник определил, что кладка была уложена НЕ СНАРУЖИ, а ИЗНУТРИ, и тут же предположил, что этот мужик в ХэБэшном халате сам себя замуровал. Впрочем, достаточно было увидеть следы разровненного шпателем цемента на внутренней стороне кладки (против хаотичных потеков на внешней), чтобы в этом убедиться.

Уже через два дня выяснили, что труп принадлежал одному из бывших хозяев квартиры, что семь лет назад свалил за бугор, в чем не сомневались его бывшие коллеги и немногочисленные приятели. Близких родственников у него не было. Квартиру он продал (новый владелец собирался сдавать, поэтому сам не въезжал), но комплект ключей у него остался. Им он, видимо, и воспользовался, чтобы проникнуть в квартиру, замуровать себя ЕЩЕ ЖИВЫМ! под ванной и там скончаться от обезвоживания и недостатка пищи.

Мотивы поступка определить так и не удалось.
♦ одобрила Инна
Первоисточник: write-read.ru

Автор: Екатерина Морозова

Не подумайте, с головой у меня всё в порядке, галлюцинациями и навязчивыми идеями не страдаю. Но, по-моему, недавно я пообщалась с нечистью. Просто иначе, чем мистикой, я произошедшее объяснить не могу…

Живём в многоэтажке на последнем этаже, где даже днём жутковато, особенно если в одиночку. Наша лестничная площадка разделяется на два «кармана»: один налево, другой — направо. Между ними стояк с лифтами. В левом отсеке жила Шура, одинокая пожилая женщина. Через общую с нами стенку мы иногда слышали, как она там ходит и кашляет, гремит посудой или разговаривает по телефону.

Шурины дальние родственники, разбросанные по провинциям, навещали её раз в сто лет. Зато с некоторых пор повадилась к ней какая-то неместная по имени Рита, которая называла себя её племянницей и снимала угол в другом доме.

Прошлым летом, когда мой муж с сыном уехали в Рязань к свекрови, сидела я как-то ночью в пятницу одна, смотрела ужастик. Дом уснул, вокруг тишина, кроме звука из телевизора. В фильме напряженная сцена, я дыхание затаила. И тут, в самый острый момент, раздаётся глухой стук во входную дверь.

Напряглась я: кого принесло? Внизу домофон, так что чужие не войдут. И почему стучат, если есть звонок?

Стук стал настойчивым. Гость уходить явно не собирался, страшно стало. Подошла я к двери.

— Кто там? — спрашиваю осторожно. В ответ:

— Это я, тётя Шура. Открой! — голос вроде её, в глазок смотрю: действительно, стоит Шура собственной персоной, что называется, во плоти.

Думаю, наверное, случилось что-то. Отворила, а та стоит столбиком и улыбается как-то странно.

— Ты в порядке, тёть Шур? — спрашиваю, а у самой чувство, будто что-то тут не так.

— Можно зайти? — спрашивает Шура вкрадчивым голосом, какого у неё никогда не было.

И продолжает елейно лыбиться, что совсем не в её манере. Да и вообще всё это не похоже на неё: чтобы домоседка Шура таскалась по подъезду в ночное время! И тут она выдаёт нечто совершенно непонятное:

— Давай помянем бабушку? — снова требует. — Дай мне зайти!

Тут мне совсем жутко стало. Какая ещё бабушка! Быстро закрыла дверь перед её носом и кричу:

— Иди уже спать, Шура!

И сама поскорее телек выключила и улеглась, оставив гореть свет в прихожей. Стука больше не было, зато у Шуры ещё долго раздавались какие-то звуки, будто передвигали что-то, смеялись и кашляли…

Чувство от этой ночи осталось очень неприятное, со страшноватым осадком. Думала, на следующий день разберусь, спрошу, чего это её переклинило ночью в чужую дверь долбиться. Но у Шуры никто не открыл. И на следующий день я её не видела, а вскоре выяснилось такое, от чего у меня до сих пор волосы дыбом становятся…

Не прошло и месяца, как гляжу, на площадку вынесен какой-то скарб. Квартира Шурина настежь, и там вовсю уборка идёт. Заглянула, вижу, «племянница» в закатанных трениках и косынке шурует как у себя дома, обои обдирает.

— Что это, ремонт?

— Да вот, затеяла! — отвечает деловая Рита.

— А Шура где?

— Дык, умерла же тётя Шурочка! Вчера сорок дней было, — и утирает «горькую» слезу.

Как я и подумала, эта Рита оформила с Шурой договор на пожизненную ренту. Вот только прожила потом Шура совсем недолго. А померла где-то в деревне, на чужой даче. Помогла ли ей «племянница» убраться на тот свет, или Шура сама преставилась, эту тайну она унесла с собой в могилу. В квартире теперь живёт Рита со своей дочерью, мы почти не общаемся.

Но теперь я с ужасом осознаю: кто бы в ту ночь ни приходил ко мне под видом Шуры, а потом шарился у неё в квартире, это уж точно была не она. И я даже боюсь подумать, что могло случиться, если б я тогда впустила ночную гостью.
♦ одобрила Инна
Первоисточник: mrakopedia.ru

Я, вздрогнув, проснулся от еле слышного стука во входную дверь и непонимающе уставился в темноту. Это была одна из тех беззвездных зимних ночей, когда мрак, становясь густым и осязаемым, окутывает еще скованное сном сознание, не позволяя мыслить логически. Никто в здравом уме не встанет из-под теплого одеяла в объятия остывшей за ночь квартиры, чтобы узнать, кого же принесло на порог в третьем часу ночи. Но я почему-то встал.

Медленно мои пальцы двигались вдоль стены в поисках выключателя, так и не обнаружив его, хотя, казалось бы, в этом маленьком помещении все давно было заучено наизусть, поэтому ко входной двери я подошел в темноте и поначалу прислушался. Около минуты царила полная тишина, из подъезда не раздавалось ни единого звука. Я уже было подумал, что стук мне просто приснился, как вдруг прогремели два сильных, настойчивых удара, заставив вздрогнуть от неожиданности. Это уже была форменная наглость, испуг сменился злобой, и я, резко повернув ключ, рывком распахнул дверь. На лестничной площадке было пусто. Ни сверху, ни снизу не доносилось эхо удаляющихся шагов того шутника, что решил развлечься таким странным способом.

Тогда я не придал этому особого значения, так как жил на втором этаже, и некто вполне мог успеть выскочить из подъезда пока я открывал замок, хотя для этого ему нужно было быть очень прытким. Поежившись от устремившегося в квартиру холода, я поскорее запер квартиру и, наконец, включил свет в прихожей.

Упрощенная планировка моего однокомнатного жилища как ничто другое способствовала появлению сильных сквозняков, потому кухня, отделенная от комнаты лишь тонкой стенкой, обычно плотно закрывалась дверью с крепкой советской щеколдой. Очевидно, вчера я забыл это сделать, так как дверь была слегка приоткрыта. Адреналин уже схлынул, мозг медленно засыпал, потому руки автоматически закрыли засов, а послушные ноги донесли мое сонное тело обратно в кровать. Ночь, рассекаемая снегопадом, продолжала вытягивать свет из всего сущего, и я моментально провалился в сон без сновидений.

Прошел час или, быть может, всего пять минут с того момента, как я лег, и что-то снова потревожило мой слух. Вокруг была непроглядная темнота, я сел и прислушался. Секунда, другая, и вдруг появляется знакомый стук, но уже не во входную дверь, а в стенку из кухни в комнату. Он был почти осязаем в ночной тишине. Ледяная волна пронеслась по моему телу с головы до ног.

Постукивание усиливалось, учащалось, и медленно, но равномерно продвигалось вдоль стены в сторону прихожей. Я отчетливо понимал, что закрывал входную дверь и что сплю очень чутко, а потому никто не мог войти в квартиру, не разбудив меня при этом, однако настойчивый стук был реален. Тук-тук, тук-тук, все ближе и ближе к выходу из кухни. Тук-тук, тук-тук — вторило в такт мое готовое вырваться из груди сердце. Разум пытался подобрать комбинацию логических действий для такой ситуации, но алогичность происходящего выворачивала поток мыслей наизнанку.

Я вспомнил все, что слышал о привидениях, домовых и прочих ночных посетителях, и не нашел ничего лучше, чем старый способ, о котором мне рассказывала еще прабабка, впуская на ночлег в свой деревенский дом. Она каждый раз повторяла — «Внук, если услышишь среди ночи возню в сенях или громкий звон посуды, то смело кричи на шум распоследними словами, которыми вы с ребятами перекрикиваетесь, пока бегаете в поле, да погромче, за это уши тебе драть не стану.» Распоследние слова мне в голову не шли, потому я просто вдохнул поглубже и, пугаясь собственного осипшего голоса, заорал — «Пошел к черту!».

Стук на мгновение затих, затем из за стены раздался визжащий, срывающийся в фальцет смешок и постукивание, уже куда более сильное и быстрое, устремилось к двери в прихожую. Я в ужасе вскочил с кровати и на ватных ногах в два прыжка выбежал из комнаты. Щеколда была все так же надежно закрыта. Пока я судорожно запрыгивал в одежду, не заботясь об аккуратности, постукивание добралось до двери.

Мы оба затихли. Я отчетливо различал глубокое дыхание доносившееся с той стороны. Немая сцена продолжалась пару минут, а затем дверь сотряс сильнейший удар. С потолка полетели куски старой штукатурки, петли натужно затрещали, но толстая щеколда выдержала. Последовал еще один удар, затем еще, но уже в окно. Загудели стекла, открылась оконная рама. Я, окончательно теряя здравый рассудок, одним прыжком выскочил из квартиры и бегом понесся во тьму пустых улиц, слыша вместо эха своих тяжелых шагов лишь леденящий душу «Тук-тук, тук-тук», теряющийся в вое холодного ветра.

Весь остаток ночи я бездумно бродил по району, греясь в подъездах и шарахаясь от каждой тени. Долго находиться на одном месте не получалось, подсознание, будто издеваясь, улавливало любые мелкие звуки и трансформировало в отголоски постукивания, снова и снова гоня меня прочь. Вскоре забрезжил поздний декабрьский рассвет, а за ним показались сонные собачники со своими не по времени бодрыми питомцами. Люди стали стягиваться к парковкам и остановкам, город ожил. Вся эта обыденная, серая суета вернула меня к ощущению реальности, а ночные страхи отступили. Остался только осадок от собственной глупой трусости и сильное желание поспать. Не смотря на это, мне совершенно не хотелось идти назад. Иррациональный испуг прошлой ночи еще действовал, но здравомыслие подсказывало, что мой дом — это моя, черт возьми, крепость. Нужно предпринять попытку доказать это, в первую очередь самому себе.

Медленно, растягивая каждую секунду пути в нечто несоразмерно долгое, я возвращался. Дорога длиной всего в пару кварталов заняла почти целый час. По мере приближения к жилищу тревога все усиливалась, потому, для подстраховки и внутренней уверенности, я пригласил к себе друга, который жил неподалеку, под предлогом помощи в подготовке к якобы предстоящему ремонту.

Приободрившись от его скорого согласия, я зашел в подъезд и через пару мгновений уже стоял напротив своей входной двери, прислушиваясь к звукам. Внутри было тихо.

Не без тревоги я повернул ключ в замке и вошел внутрь, быстро включив свет. Все выглядело точно так же, как в момент моего бегства. Из коридора виднелась незаправленная кровать в комнате, по полу тут и там были разбросаны кое-какие вещи, которые я уронил, пока в спешке собирался. Кухня осталась заперта. Глубоко вздохнув, я медленно отодвинул щеколду, стараясь делать это совершенно бесшумно, а затем, собрав волю в кулак, распахнул дверь.

Внутри все было на своих местах. Уже смелее я зашел внутрь, оглядываясь по сторонам, проверил дверь изнутри, оконную раму и пол. Нигде не было и следа чьего-либо ночного присутствия. Затем мое внимание привлекла стена, разделяющая кухню и комнату. Отойдя от окна, я слегка постучал по ней, пытаясь воспроизвести тот звук, что слышался ночью. Постукивая, я начал медленно продвигаться в сторону двери. Тук-тук, тук-тук. «Пошел к черту!» — громкий крик внезапно раздался из комнаты. Я оцепенел, это был мой собственный голос, только с каким-то совершенно неестественным привизгом.

Пару мгновений я стоял не в силах пошевелиться от страха, а затем рванулся к выходу, с размаха ударив плечом кухонную дверь. Посыпалась старая штукатурка, но дверь не поддавалась. Щеколда оказалась закрыта с той стороны.

Я стоял, тупо глядя вперед, и тяжело дышал в попытке осознать происходящее. Зазвенел мобильный телефон, который остался на полке в коридоре. Пару секунд мелодия громко оповещала о входящем звонке, а затем прервалась. Мой голос с другой стороны двери спокойно отменял встречу с другом, который, насколько я успел разобрать, звонил предупредить о том, что слегка задерживается, но прибудет с минуты на минуту.

Это стало последней каплей. В ужасе отступив от двери, я вскочил на подоконник и открыл кухонное окно, нужно было убираться отсюда любым способом. Внизу за прошедший месяц намело немалый сугроб, да и второй этаж был не то, чтобы очень высоко от земли, потому, ни секунды не раздумывая, я прыгнул вперед, но зацепился карманом расстегнутой куртки за край оконной ручки. Рама со стеклом, звонко хлопнув, закрылась, резкий рывок слегка изменил траекторию моего падения и я весьма болезненно ударился, приземлившись далеко от центра того сугроба, в который целился. Чертыхаясь и держась за отбитый бок, я кое-как встал на ноги и неожиданно для себя обнаружил, что эта оплошность, вероятно, спасла мне жизнь. В центре сугроба, слегка присыпанный вчерашним снегом, торчал острый обломок железной ржавой трубы, которая, если бы не случайность, с легкостью пронзила меня насквозь.

Быть может, это было просто совпадением, но в тот момент мой объятый паникой рассудок незамедлительно связал события, происходившие в квартире, и этот кусок трубы в единую, фатальную цепочку. Чей-то злокозненный замысел пытался провести меня по тонкому мостику между тысячами вероятностей прямиком к смерти. Так я думал в тот момент. Именно этот факт осознания чужеродного вмешательства придал мне сил, породив нечто вроде благородной злости. Я не бежал прочь в панике, а думал. Вернувшись в свой подъезд и сев около собственной двери, я размышлял. Долго, очень долго, раскладывая все, что случилось, на иллюзорные полочки здравомыслия.

День сменился вечером, из квартиры не доносилось ни звука. Холод и дрема все сильнее наваливались на меня, а в голову, как назло, не шла ни одна дельная мысль. Прошел час с тех пор, как я в последний раз вставал на ноги, прохаживаясь по лестничной площадке. Сон валил с ног, и только пробирающий до костей мороз, сочившийся сквозь неплотные окна подъезда, хоть как-то бодрил. Наконец я понял, что сил больше не осталось. Я сломлен, голоден, страшно замерз и вот-вот усну прямо на полу. Все это напрочь вытеснило страх, отодвинув его на задний план.

Ключи от квартиры остались внутри, потому я не придумал ничего более идиотского, чем просто постучать в свою собственную квартиру, в изнеможении навалившись на стену рядом. Прошло не более минуты, как вдруг дверь плавно приоткрылась. Смутно отдавая отчет в своих действиях, я схватил ручку, резко дернув ее на себя, заскочил в квартиру и захлопнул дверь, закрыв замок изнутри. Ноги подкосились от ужаса, я сидел в кромешной темноте коридора, тяжело дыша и ожидая своей участи. Неожиданно со стороны лестничной клетки раздались два сильных удара и разочарованный, визгливый вздох. Затем повисла звенящая тишина. Я, слабо веря во все происходящее, постепенно осознал, что все закончилось, что мне совершенно случайно удалось победить в этой странной, инфернальной игре, а затем услышал слабый стук в дверь к соседям напротив.

Тук-тук.
♦ одобрила Инна
16 марта 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: Estellan

Так получилось, что всю свою жизнь я живу бок о бок с разнообразными сущностями. Определения им давать я не привык, да и не знаю, какое определение подошло бы. Возможно, это и послужило своеобразной основой наших с ними взаимоотношений.

Жилье первое.

Квартира в две комнаты в трехэтажном доме. В этом доме я жил до 18 лет. Сколько себя помню, в маленькой комнате всегда стоял шкаф. И вот в этом шкафу, судя по всему, и обитало то Нечто. Нечто было вполне безобидным существом. В детстве пыталось пугать меня или кого из старших своим любимым приемом. Сидишь ты себе дома один, допустим, вечером, занимаешься своими делами, и вдруг слышишь щелчок открываемого замка (шкаф закрывался на ключ, который всегда торчал в замочной скважине) и долгий, пронзительный скрип открываемых дверок. Домашние на эту провокацию никогда не поддавались, просто, тихо ругаясь сквозь зубы, шли и закрывали шкаф обратно. А вот на гостей такое представление, особенно в первый раз, производило неизгладимое впечатление.

Помимо игр со шкафом у сущности было еще одно развлечение — включать свет ночью. Не в комнатах, а в коридоре и в ванной. Просыпаешься ты себе ночью, идешь в сторону туалета, доходишь до коридора, начинаешь поднимать руку, чтобы нащупать выключатель, а свет бац — и уже включился. Правда, выключать свет эта сущность не умела, и приходилось все делать самим. Иногда свет включался и без чьего-то присутствия в коридоре или в ванной, но это, похоже, потому, что оно боялось темноты.

Жилье второе.

Частный дом с жилой площадью в полкилометра, где все наше семейство, наконец, получило возможность расселиться по отдельным комнатам. Дом был построен крайне неудачно, в русле ушедшей под землю реки. Эту незначительную подробность мы выяснили уже весной, когда у нас затопило подвал. Переезжали зимой, и через пару дней после переезда на протяжении двух недель мне снился один и тот же сон. В этом сне некий дядька сидел со мной на берегу реки и рассказывал, что он был преступником и его в этой самой реке в незапамятные времена утопили. Предупреждал, что ни в коем случае нельзя пить местную воду. Ни в каком виде, фильтрованную, кипяченую — нельзя. Будет плохо. Рассказывал я эту историю своим, но слушать меня никто не стал, само собой. Слишком хорошо мои домашние знали, какие сны мне снятся. Себе я покупал воду в магазине… до тех пор, пока все дружно в один момент крепко не отравились. С тех пор воду стали привозить из города. Больше такого не повторялось. Этот сон мне больше не снился.

Жилье третье.

Третья квартира матери в обычной пятиэтажке. В этой квартире живет нечто размером или с маленькую собаку, или большого кота. Темно-серое и пушистое. Больше всего не любит беспорядок и, почему-то, моего последнего отчима. Если в квартире на ночь остается мусорное ведро с мусором, к утру мусор будет ровным слоем распределен по всем горизонтальным поверхностям кухни. Любит телевизор. Особенно ночью и почему-то на полной громкости. С часу ночи начинается аттракцион — угадай, где пульт, чтобы вырубить это безобразие, или приходится отодвигать мебель и долезать до розетки. Потому что оно пока не насмотрится до отвала — не успокоится. Отчима третирует вполне целенаправленно, раздувает или двигает шторы, заставляет пустые пакеты летать по воздуху. В целом — развлекается, как хочет.

В первую мою ночевку там не давало спать. Дергало за уши. Успокоилось оно только после обещания, что или оно ведет себя как хорошая сущность, и утром я принесу ему меда и печенюшек, или продолжает дергать, и утром же я его выгоняю. До самого моего отъезда оно меня не трогало.

Жилье четвертое.

Квартира жены. Тут меня, похоже, приняли за захватчика и решили напугать. Местная сущность выглядела как небольшое черное облачко. Любимое развлечение — стать темнее окружающей темноты и метнуться или в голову, или в ноги. Когда бросалось в ноги, иногда путали с котом. Когда летело в голову, вызывало рефлекс уклониться. Забавно и не опасно. Просто иногда раздражало. Любило звенеть стеклами и, судя по звукам, играть с фужерами и стаканами. Иногда прятало предметы. Так как комната была одна, часто приходилось ходить в темноте, когда жена спит. Идешь себе на кухню чаю сделать, а тут оно, облачко по полу, шуршит себе куда-то по своим облачковым делам. Постепенно перестали обращать на него внимание.

Жилье пятое.

Тоже обычная пятиэтажка. Вот тут уже ситуация посерьезней. Эта сущность в виде мужского силуэта метра два, может, чуть больше ростом. Портит технику. Не любит почти всю электронику, да и вообще механизмы сложнее мясорубки. Грешу на то, что именно из-за него в квартире слишком часто приходится менять лампочки. Развлекается по-разному. Иногда просто сидит на стуле. Идешь себе мимо маленькой комнаты, а там за компом сидит брат жены, доходишь до, допустим, кухни и вспоминаешь, что он уехал еще затемно. Вроде как. Рысью обратно, заглядываешь в комнату. Ну да… уехал. Только коты по его кровати раскиданы клубочками в художественном беспорядке. Вообще у меня сложилось ощущение, что эта сущность как-то привязана к одной стене квартиры, так как оно появляется или в маленькой комнате, или на кухне, или по дороге в ванную\туалет. Бывает, что стоишь на кухне, проходит этот силуэт и хлопает дверью в туалет. Думаешь опять на кого-то из домашних. А их и дома нет. И свет выключен… Жутковато, но безобидно. Страшно только одному ночью на кухне сидеть. Какое-то время тихо, а потом в один момент ощущение, что между лопаток ледяная ладонь прижалась, холодная, аж мурашки. Вообще странное ощущение, если к этой стене спиной находиться. Неприятное.
♦ одобрила Инна
5 марта 2016 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Один-единственный раз в жизни мне было так страшно, что я чуть было не потерял сознание...

Мне тогда было 12-13 лет. Я пришёл домой из школы, усталый, голодный, замёрзший, так как после уроков мы играли в снежки часа два или три. Варежки мои намокли, руки были ледяные и даже слегка синеватые. На форменных брюках, ниже колен, образовалась броня из слипшегося снега, в сапогах хлюпало, шарф забыл в школе, но помню, что я был весел и счастлив, как только может быть счастлив ребёнок зимой, когда на улице солнце, двоек в дневнике не так уж и много, и к тому же, скоро новый год.

Подойдя к двери, я обнаружил, что забыл дома ключи. Это уже было не очень хорошо, ведь соседей я, по нашему городскому обычаю, не знал, мне было довольно зябко, и я был мокрый с головы до ног. Родителей дома не было, но, теоретически, дома был дед. Он давно болел, и я привык к тому, что он встречает меня после школы, разогревает обед, в общем, составляет компанию до тех пор, пока с работы не придут родители.

Отдышавшись, я начал трезвонить в дверь и трезвонил до тех пор, пока не услышал его ворчание и знакомое шарканье тапок по полу в прихожей.

Отчётливо запомнил этот момент... Только что я думал о том, что дед мог бы и поторопиться, вслушивался в звук открываемого замка, и вот уже, резко и страшно, меня окатывает с головы до ног удушливым, невозможным, горячим как кипяток осознанием, что деда похоронили десять дней назад.

От страха у меня отнялись ноги. Меня чуть было не вырвало и вырвало бы обязательно, если бы было чем. На секунду я, кажется, потерял сознание, привалился спиной к стене и огромными глазами смотрел, как медленно поворачивается ручка на такой знакомой, обитой выцветшим дерматином двери моей квартиры.

Я так и не смог войти домой. Отец обнаружили меня на подоконнике между этажами, окончательно продрогшего и испуганного, через два часа после того, как пришёл с работы. Я не хотел заходить в квартиру до тех пор, пока он не обошёл её всю и не сказал, что никого в ней нет и быть не может. Испуган я был так, что он не стал ругать меня за то, что два часа дверь в нашу квартиру была полуоткрыта. И ещё долго, до тех пор, пока в комнате деда не сделали ремонт, я боялся проходить мимо его пропахшей табаком, лекарствами и старостью комнаты.
♦ одобрила Инна
2 марта 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: Billie_Fox

Стук в дверь, раздавшийся среди тишины квартиры, перебиваемой лишь тиканьем часов, — фактор настораживающий. Особенно если в дверь — в твою, да, именно в твою дверь — кто-то навязчиво стучит в то время, когда стрелки часов уже переползли за три часа ночи.

Плавающий где-то на поверхности сна, я присел на кровати и, не открывая глаз, прислушался. Может, стучали к соседям? Или стук мне и вовсе приснился?

В квартире царила тишина. За окном прошуршала пара машин, и всё снова стихло. Обрадовавшись, что не надо вылезать из тёплой постели и идти разбираться, что к чему, я удовлетворённо улыбнулся и рухнул обратно в постель. Однако не успела моя голова коснуться подушки, как стук повторился.

Застонав, я укрылся одеялом с головой и решил, что послать ночного дятла к лешему будет не самой плохой затеей. Всё, я сплю. Или меня нет дома. Или я глухой.

Отстаньте.

Но стук, прервавшись на какое-то время, возобновился.

Чертыхаясь на все лады, я отбросил одеяло и, пошатываясь, медленно побрёл к входным дверям. К слову, у меня их две. За первой, у которой я сейчас стоял и пытался открыть замок непослушными со сна руками, располагался небольшой коридорчик с электрощитом, шуршащим счётчиками, обувными полками и ещё одной квартирой. В ней никто не жил и даже не приходил туда. Комнаты стояли пустые.

А вторая дверь, массивная, железная, с несколькими надёжными замками, два из которых можно было открыть только изнутри, отделяла коридор от лестничной площадки.

Вот в эту-то дверь и стучали. Не очень громко и требовательно, но в ночной тиши любой звук словно усиливается в несколько раз.

Но зачем стучать, если есть звонок?

Может, он сломался?

Подойдя поближе, я заглянул в глазок и тотчас раздражённо вздохнул. На лестничной клетке царила непроглядная темень. Как обычно. Наверное, тот, кто постоянно выкручивает во всём подъезде лампочки, скоро соберёт нехилое состояние, если продаст их. А что? Почти новые! Только вкрутили!

Ни стыда, ни совести у людей!

Хм…

Лампочки, конечно, лампочками, но сейчас передо мной стоял совсем другой вопрос, далёкий от освещения подъезда и электричества вообще. Стук не прекращался. Но я, как любой разумный человек, ни за что не стал бы открывать дверь невесть кому. Тем более тому, кого не видел. Тем более в такое глухое время, когда все уже видят десятый сон.

— Кто там?

Стук стих, а я навострил уши в ожидании ответа. Кого там принесло? Может, кто-то из друзей решил меня навестить в не особо подходящее время? Или какой-нибудь алкоголик ошибся дверью? Или неверный супруг явился к любовнице и, опять же, ошибся адресом, не разглядев в темноте номер квартиры? Или милиционеры, ищущие понятых? Или наоборот, воры, проверяющие, есть ли кто дома?

— Кто там, спрашиваю? — повторил я, раздражаясь ещё больше. — Кто там?!

Ответа не последовало, но стук прекратился. Ну наконец-то! Точно алкаш какой-нибудь. Спьяну забыл, где живёт.

Проверив, на всякий случай, все ли замки заперты, я вернулся в своё жилище, закрыл на все обороты вторую дверь и отправился досыпать.

Однако, не судьба.

В тишине дома вновь раздался стук. Наверное, при других обстоятельствах я бы психанул, воспользовался бы ушными затычками, плюнул на всех полуночных дятлов и отправился бы в кровать.

Стук продолжался.

Вот только теперь стучали не в запертую на пять замков внешнюю дверь, а в ту, у которой стоял я, привалившись спиной к обшивке.
♦ одобрила Инна
29 февраля 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.ru

1.

Умоляю вас, никогда не забывайте закрывать входную дверь в квартиру! Слышите? Никогда! Я знаю, о чём говорю, потому что это именно я тот, кто однажды, отвлёкшись на сигнал телефона, не закрыл входную дверь на замок, а просто захлопнул её. Такое, кажется, простое действие — два раза крутануть барашек влево, а я совершенно выпустил его из внимания. Той же ночью всё и началось.

Я проснулся в полной темноте ночи, смутно осознавая причину пробуждения — вроде бы грохнула входная дверь. Да нет, приснилось, подумал я, не может такого быть, я же всегда запираю дверь на замок. Я уже почти уснул снова, но крохотная назойливая мысль на периферии моего сонного сознания начала пульсировать, разрастаясь, и в итоге выдернула меня из дремотного состояния: «Я забыл крутануть барашек… Я забыл крутануть барашек. Я забыл крутануть барашек!..»

Я тут же встал и пошёл в коридор, к закрытой, в чём я изо всех сил пытался себя убедить, двери, нажал на ручку — и… дверь распахнулась в пустое и тёмное пространство подъезда. Всё-таки забыл. Я живу один, в старом советском доме, в квартире из двух крохотных комнат.

За дверью у меня лестничная площадка, пролёт вниз, пролёт вверх, плетёный коврик перед дверью. За которым я всегда слежу — чтобы лежал ровно и был чистым. И который сейчас валялся примерно в метре от двери, изрядно потоптанный.

Я подвинул босой ногой коврик поближе и подумал уже было о том, что завтра почищу его, как вдруг мой позвоночник холодным шомполом пронзил страх, даже дикий ужас, вызванный случайной мыслью о звуке, из-за которого я проснулся. Грохот входной двери. Кто-то открыл дверь и грохнул ею, закрывая. Может быть, даже кто-то вошёл в квартиру. И стоит где-нибудь у меня за спиной и готовится ударить меня ножом в эту самую спину…

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
28 февраля 2016 г.
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Лев Рыжков

1.

Я отчетливо помню вечер, когда ты проявила интерес к моему шкафу.

Прошла неделя после того, как ты решила, что ночевать у меня, в принципе, удобно. И дня три после того, как на полочке моего умывальника появилась твоя зубная щетка, на вешалке — твое полотенце, а над ванной вдруг выстроились неведомые мне притирания и соли для ванн.

Ты решила переселиться ко мне. А я знал, что добром это не кончится. Нет, конечно, какая-то надежда была. Абсолютно неразумная. Как расчеты болельщика сборной России на то, что Канада вдруг пролетит нашим хоккеистам со счетом 0:8.

Надежда умерла, когда ты спросила:

— А что у тебя в шкафу?

Мое небрежное: «Да так, барахло всякое», — тебя, конечно, не удовлетворило. Ответ был столь же бесполезен, как глоток пива-«нулевки» для алкоголика в пикирующей стадии многодневного запоя.

Потом ты задала второй ненужный вопрос:

— И почему он заперт?

У меня была наготове ложь, которая, в теории, была способна остановить твой интерес.

— Это хозяйский шкаф. Хозяев квартиры. И там их какое-то барахло.

— И ты даже не знаешь, что там?

— Не имею никакого желания знать.

У тебя был опыт работы риэлтором. Ты надула губки и понесла стервозную псевдо-лайфхак-ахинею:

— Вот интересные! Да этот шкаф полквартиры занимает…

Ну, на самом деле, даже не восьмую часть.

— А платишь ты, наверное, в полном объеме? Да? Да?

Тебе совсем не шло быть такой. Житейская коммунальная хватка — это очень несексуально.

Ты не успокоишься — это было понятно сразу.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Автор: kangrysmen

Три года назад одна маленькая фирма не смогла выполнить свои финансовые обязательства перед кредиторами и обанкротилась; а что еще хуже — не выполнила она их и перед своими работниками. Они три месяца работали за «честное слово», надеялись и верили директору, который просил лишь немного потерпеть и дать ему время поправить положение. Среди тех чудаков-энтузиастов был и я, рассказчик сей незамысловатой истории. Запасы денежных средств у типичного представителя офисной прослойки очень скромные, потому финансовый коллапс не заставил себя долго ждать.

Первое, что пришлось сделать нам с женой, это сменить арендуемую квартиру на квартиру поменьше и подешевле. На как можно более дешевый вариант. Время поджимало, и найти новое жилище следовало как можно скорее. В тот день график наших с женой дел был довольно плотным. Сейчас лишь вспомню, что мне предстояло пройти три собеседования по трудоустройству.

Наш город является индустриальным центром региона, население более миллиона человек. Центральная его часть выглядит довольно неплохо, местами современно и живописно. Как и во многих городах нашей страны, стоит лишь продвинуться по направлению к окраине, как взору предстает тихий ужас унылых, погруженных в паутину тлена районов. В одном из таких районов мы с женой и решили подыскать себе квартиру: жить в центре больше не было возможности.

— Выбирай, в какую пойдешь, — сказала мне жена, достав из сумочки две связки ключей. Связки обернуты в листок с краткой характеристикой объекта, написанной рукой агента по недвижимости. Характеристики следующие и немногословные: «состояние среднее», «очень хорошая квартира».

— Странная она какая-то, почему с нами не пойдет показывать? И, вообще, где хозяева, надо бы их тоже увидеть. И как люди не боятся, вдруг возьмем и украдем чего, — рассуждал я.

— Боюсь, красть там нечего, — сдержанно улыбнулась супруга. — Она сказала, что заболела и не может сегодня. Ну и ладно.

— Я пойду в хорошую квартиру, — сделал я свой выбор, взяв ключи и вернувшись к меланхоличному созерцанию местного антуража через окно автобуса.

Времени в обрез, мы умудрились проспать до обеда в будний день. Потому, чтобы все успеть, решили разделиться и посмотреть по квартире: одну — я, одну — она. Дома находились относительно недалеко друг от друга. Сойдя на остановке под названием «Тепломашпром», мы разошлись, каждый на свой объект.

Мне удалось найти нужный дом без проблем. Среди вереницы двух-трех этажных домов-бараков найти девятиэтажное строение не так сложно. Номер был написан в нескольких местах кистью, черной краской. Дом № 16.

Поднявшись на этаж и открыв дверь ключом, вошел в квартиру. Беглого взгляда на прихожую и выглядывающую половину единственной комнаты оказалось достаточно, чтобы поставить под сомнение определение «очень хорошая квартира». Отсыревшая деревянная дверь, обитая рваной кожаной материей; застоявшийся неприятный запах сырости, затхлости; висящие на проводах прямо из потолка лампы; облупившиеся некогда покрашенные полы; пожелтевшие и отсыревшие местами обои, некогда белые в горошек. Это не принимая во внимание прочие, скажем так, «недочеты интерьера и ремонта». Естественно, об аренде такой квартиры не могло быть и речи.

Я решил позвонить жене и узнать, как дела с ее вариантом, и пойти навстречу, дабы не терять время. Когда я достал телефон из кармана, очень удивился тому, что включить его не удалось, ведь еще в автобусе уровень заряда батареи составлял около 90 процентов.

После безуспешных попыток включить мобильный, я заметил красный дисковый телефон у шкафа с зеркалом. Подойдя поближе, снял пыльную трубку — гудки шли уверенные. «Практически раритет», — подумал я об аппарате из прошлого. Оказывается, такими кто-то еще пользуется. По памяти набрал номер супруги и стал слушать прерывистые сигналы дозвона.

— Алло, говорите, — дождался я наконец ответа.

— Ну, как там у тебя? — поинтересовался я.

— В целом нормально, только темно и сыро, еще запах странный...

— В смысле, в квартире темно и сыро, еще и плохо пахнет? Это что за квартира такая?

— Я не знаю, не по своей воле сюда попала, — пояснила она.

— Я имею в виду, что за риелтор такой: мало того, что сама не приехала, так еще и направила в какие-то бараки! — раздражался я. — И что значит «не по своей воле»? Я тебе не раз говорил, что это временно.

— Ну извини, — голос прозвучал металлически.

— Уходи оттуда и жди меня внизу у подъезда, адрес точный скажи, у меня телефон разрядился.

— Я не могу отсюда уйти, — странным тоном ответила она.

— Что ты говоришь, у нас мало времени! Диктуй, я запишу.

— Хорошо, пиши. Проспект Мира, дом 16, квартира 84.

— Проспект Мира, дом 16, квартир..., — проговаривал я тихо, записывая адрес в блокнот. — Стоп. Ты сейчас называешь тот адрес, куда я поехал. Я на Проспекте Мира!

— Все правильно, потому что это очень хорошая квартира, я в ней живу... — ответила она, странно меняя тембральную окраску, произнося слова то грубым, то более тонким голосом.

— Да что ты говоришь, очнись?! Любимая, что с тобой? Где ты, я сейчас буду! — поднял я голос, не на шутку разволновавшись. То, что и как она говорила, представлялось очень странным.

— Ты и так здесь, мы оба. Если хочешь, оставайся. Это очень хорошая квартира, — отчеканил голос с жутким металлическим скрипом, сорвавшись на грубый, хриплый бас к концу последней фразы.

После этих слов я понял, что говорю с кем угодно, но только не со своей женой. Из трубки больше ничего не было слышно: ни гудков, ни голоса, кто бы ни был его владельцем. Руки мои дрожали от волнения, хотелось что-то делать, искать супругу. Очевидно, что она в опасности, если кто-то разговаривает по ее телефону. Тут же эта версия оказалась под сомнением, ведь она могла его просто потерять, а нашла телефон какая-то больная, с удивительно похожим голосом. Но откуда сумасшедшая узнала этот адрес? Возможно, что он записан где-то на телефоне.

Мой анализ прервал глухой стук в дверь. Как уже упоминал выше, древесина двери набухла от сырости и плотнее держалась в дверных рамах. По этой причине открыть ее стоило некоторых усилий. Как же я обрадовался, увидев на пороге жену. Спонтанное проявление нежных чувств с моей стороны ее немного удивило, даже рассмешило. Как я был счастлив, что все хорошо!

— Дай свой телефон, — строго потребовал я, внезапно сменив блаженное выражение лица на серьезно-сосредоточенное.

— Держи, — протянула она телефон, не задавая лишних вопросов.

Проверив исходящие и входящие вызовы за последний час, я не нашел ни одного номера домашнего телефона. Все, что там было, — это один вызов от риелтора, вызов с мобильного. Под удивленный взгляд жены я прошел в комнату к красному дисковому телефону, с целью позвонить с него снова. На этот раз никаких признаков наличия устойчивой связи телефон не подавал, в трубке тишина. Тогда решил проверить кабель. Оказалось что он не подключен. Выходило, что технически я не мог совершить тот звонок. Но я же звонил, говорил с кем-то или с чем-то!

— Ты какой-то странный, все хорошо? Пойдем, нам нечего здесь делать, — произнесла жена, положив руку мне на плечо.

— Просто устал немного.

— Ты не спросишь, почему я здесь? Ну ладно, сама скажу, ты не в духе. Нам нужно уходить отсюда, эта квартира не сдается. Женщина-риелтор перепутала ключи, ключи от этой квартиры дала по ошибке. Она почему-то так разволновалась, позвонила, убедила бросить все и идти к тебе, сюда. — Пойдем, нужно успеть в ту первую квартиру. И потом у тебя собеседование.

— Да, ты права, — согласился я, очнувшись от задумчивого оцепенения. — Отныне в очень хорошие квартиры ни ногой.
♦ одобрила Инна
19 февраля 2016 г.
Автор: Истратова Ирина

Полупрозрачные витые ленточки падали из-под Таниного ножа в мусорное ведро. Если срезать кожуру тонким слоем, то мелкую картошку покупать выгоднее, чем крупную. Приходится повозиться, но время у Тани есть. Утром преподаёт в школе русский и литературу, после обеда — подрабатывает репетитором. Потом надо проверить тетради и составить план уроков на завтра. До возвращения Антона остаётся уйма времени. Успеваешь и сорочку ему погладить, и ужин приготовить.

Таня прислушалась. За окном ревут и завывают автомобили, но в комнате хозяина тихо. Похоже, принял на грудь и уснул. Слава богу. Не выйдет на кухню дымить и запускать вилку в чужую сковородку. Таня перевернула кусок мяса, высыпала в шипящее масло нарезанную картошку. Села лицом к окну, подпёрла рукой голову. За пыльным закопчённым стеклом, до половины заклеенным пожелтевшей газетой, текла река разноцветного огня.

Хлопнула входная дверь. Таня вскочила и сняла с огня сковородку.

— Привет, — сказала она, выйдя со сковородкой в прихожую. — Как дела на работе? — натолкнулась на хмурый взгляд, и голос слегка дрогнул. — Устал?

Пронесла сковородку мимо молчаливо переобувающегося мужа. Поставила на исцарапанный стол, под ножками которого насквозь протёрся линолеум. Спохватившись, переложила тетради со стола на полку серванта; сдвинула бельё, сохнущее на натянутой через комнату верёвке, — так, чтобы не мешало Антону ходить из угла в угол. Смахнула пыль с ботинок и унесла в комнату: вещи в прихожей лучше не оставлять.

Антон раздражённо швырнул пиджак на диван. Таня подобрала, повесила на плечики, а плечики — на вбитый в стену гвоздь.

— Зарплату опять не дали, — сказал Антон, срывая галстук. — А завтра последний день платить по кредиту. Сволочи! И как будто мало мне счастья — звонит эта нечисть из «Облгидростроя». Снова у них непредвиденные расходы, мать их...

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна