Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В КВАРТИРЕ»

16 марта 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: Estellan

Так получилось, что всю свою жизнь я живу бок о бок с разнообразными сущностями. Определения им давать я не привык, да и не знаю, какое определение подошло бы. Возможно, это и послужило своеобразной основой наших с ними взаимоотношений.

Жилье первое.

Квартира в две комнаты в трехэтажном доме. В этом доме я жил до 18 лет. Сколько себя помню, в маленькой комнате всегда стоял шкаф. И вот в этом шкафу, судя по всему, и обитало то Нечто. Нечто было вполне безобидным существом. В детстве пыталось пугать меня или кого из старших своим любимым приемом. Сидишь ты себе дома один, допустим, вечером, занимаешься своими делами, и вдруг слышишь щелчок открываемого замка (шкаф закрывался на ключ, который всегда торчал в замочной скважине) и долгий, пронзительный скрип открываемых дверок. Домашние на эту провокацию никогда не поддавались, просто, тихо ругаясь сквозь зубы, шли и закрывали шкаф обратно. А вот на гостей такое представление, особенно в первый раз, производило неизгладимое впечатление.

Помимо игр со шкафом у сущности было еще одно развлечение — включать свет ночью. Не в комнатах, а в коридоре и в ванной. Просыпаешься ты себе ночью, идешь в сторону туалета, доходишь до коридора, начинаешь поднимать руку, чтобы нащупать выключатель, а свет бац — и уже включился. Правда, выключать свет эта сущность не умела, и приходилось все делать самим. Иногда свет включался и без чьего-то присутствия в коридоре или в ванной, но это, похоже, потому, что оно боялось темноты.

Жилье второе.

Частный дом с жилой площадью в полкилометра, где все наше семейство, наконец, получило возможность расселиться по отдельным комнатам. Дом был построен крайне неудачно, в русле ушедшей под землю реки. Эту незначительную подробность мы выяснили уже весной, когда у нас затопило подвал. Переезжали зимой, и через пару дней после переезда на протяжении двух недель мне снился один и тот же сон. В этом сне некий дядька сидел со мной на берегу реки и рассказывал, что он был преступником и его в этой самой реке в незапамятные времена утопили. Предупреждал, что ни в коем случае нельзя пить местную воду. Ни в каком виде, фильтрованную, кипяченую — нельзя. Будет плохо. Рассказывал я эту историю своим, но слушать меня никто не стал, само собой. Слишком хорошо мои домашние знали, какие сны мне снятся. Себе я покупал воду в магазине… до тех пор, пока все дружно в один момент крепко не отравились. С тех пор воду стали привозить из города. Больше такого не повторялось. Этот сон мне больше не снился.

Жилье третье.

Третья квартира матери в обычной пятиэтажке. В этой квартире живет нечто размером или с маленькую собаку, или большого кота. Темно-серое и пушистое. Больше всего не любит беспорядок и, почему-то, моего последнего отчима. Если в квартире на ночь остается мусорное ведро с мусором, к утру мусор будет ровным слоем распределен по всем горизонтальным поверхностям кухни. Любит телевизор. Особенно ночью и почему-то на полной громкости. С часу ночи начинается аттракцион — угадай, где пульт, чтобы вырубить это безобразие, или приходится отодвигать мебель и долезать до розетки. Потому что оно пока не насмотрится до отвала — не успокоится. Отчима третирует вполне целенаправленно, раздувает или двигает шторы, заставляет пустые пакеты летать по воздуху. В целом — развлекается, как хочет.

В первую мою ночевку там не давало спать. Дергало за уши. Успокоилось оно только после обещания, что или оно ведет себя как хорошая сущность, и утром я принесу ему меда и печенюшек, или продолжает дергать, и утром же я его выгоняю. До самого моего отъезда оно меня не трогало.

Жилье четвертое.

Квартира жены. Тут меня, похоже, приняли за захватчика и решили напугать. Местная сущность выглядела как небольшое черное облачко. Любимое развлечение — стать темнее окружающей темноты и метнуться или в голову, или в ноги. Когда бросалось в ноги, иногда путали с котом. Когда летело в голову, вызывало рефлекс уклониться. Забавно и не опасно. Просто иногда раздражало. Любило звенеть стеклами и, судя по звукам, играть с фужерами и стаканами. Иногда прятало предметы. Так как комната была одна, часто приходилось ходить в темноте, когда жена спит. Идешь себе на кухню чаю сделать, а тут оно, облачко по полу, шуршит себе куда-то по своим облачковым делам. Постепенно перестали обращать на него внимание.

Жилье пятое.

Тоже обычная пятиэтажка. Вот тут уже ситуация посерьезней. Эта сущность в виде мужского силуэта метра два, может, чуть больше ростом. Портит технику. Не любит почти всю электронику, да и вообще механизмы сложнее мясорубки. Грешу на то, что именно из-за него в квартире слишком часто приходится менять лампочки. Развлекается по-разному. Иногда просто сидит на стуле. Идешь себе мимо маленькой комнаты, а там за компом сидит брат жены, доходишь до, допустим, кухни и вспоминаешь, что он уехал еще затемно. Вроде как. Рысью обратно, заглядываешь в комнату. Ну да… уехал. Только коты по его кровати раскиданы клубочками в художественном беспорядке. Вообще у меня сложилось ощущение, что эта сущность как-то привязана к одной стене квартиры, так как оно появляется или в маленькой комнате, или на кухне, или по дороге в ванную\туалет. Бывает, что стоишь на кухне, проходит этот силуэт и хлопает дверью в туалет. Думаешь опять на кого-то из домашних. А их и дома нет. И свет выключен… Жутковато, но безобидно. Страшно только одному ночью на кухне сидеть. Какое-то время тихо, а потом в один момент ощущение, что между лопаток ледяная ладонь прижалась, холодная, аж мурашки. Вообще странное ощущение, если к этой стене спиной находиться. Неприятное.
♦ одобрила Инна
5 марта 2016 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Один-единственный раз в жизни мне было так страшно, что я чуть было не потерял сознание...

Мне тогда было 12-13 лет. Я пришёл домой из школы, усталый, голодный, замёрзший, так как после уроков мы играли в снежки часа два или три. Варежки мои намокли, руки были ледяные и даже слегка синеватые. На форменных брюках, ниже колен, образовалась броня из слипшегося снега, в сапогах хлюпало, шарф забыл в школе, но помню, что я был весел и счастлив, как только может быть счастлив ребёнок зимой, когда на улице солнце, двоек в дневнике не так уж и много, и к тому же, скоро новый год.

Подойдя к двери, я обнаружил, что забыл дома ключи. Это уже было не очень хорошо, ведь соседей я, по нашему городскому обычаю, не знал, мне было довольно зябко, и я был мокрый с головы до ног. Родителей дома не было, но, теоретически, дома был дед. Он давно болел, и я привык к тому, что он встречает меня после школы, разогревает обед, в общем, составляет компанию до тех пор, пока с работы не придут родители.

Отдышавшись, я начал трезвонить в дверь и трезвонил до тех пор, пока не услышал его ворчание и знакомое шарканье тапок по полу в прихожей.

Отчётливо запомнил этот момент... Только что я думал о том, что дед мог бы и поторопиться, вслушивался в звук открываемого замка, и вот уже, резко и страшно, меня окатывает с головы до ног удушливым, невозможным, горячим как кипяток осознанием, что деда похоронили десять дней назад.

От страха у меня отнялись ноги. Меня чуть было не вырвало и вырвало бы обязательно, если бы было чем. На секунду я, кажется, потерял сознание, привалился спиной к стене и огромными глазами смотрел, как медленно поворачивается ручка на такой знакомой, обитой выцветшим дерматином двери моей квартиры.

Я так и не смог войти домой. Отец обнаружили меня на подоконнике между этажами, окончательно продрогшего и испуганного, через два часа после того, как пришёл с работы. Я не хотел заходить в квартиру до тех пор, пока он не обошёл её всю и не сказал, что никого в ней нет и быть не может. Испуган я был так, что он не стал ругать меня за то, что два часа дверь в нашу квартиру была полуоткрыта. И ещё долго, до тех пор, пока в комнате деда не сделали ремонт, я боялся проходить мимо его пропахшей табаком, лекарствами и старостью комнаты.
♦ одобрила Инна
2 марта 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: Billie_Fox

Стук в дверь, раздавшийся среди тишины квартиры, перебиваемой лишь тиканьем часов, — фактор настораживающий. Особенно если в дверь — в твою, да, именно в твою дверь — кто-то навязчиво стучит в то время, когда стрелки часов уже переползли за три часа ночи.

Плавающий где-то на поверхности сна, я присел на кровати и, не открывая глаз, прислушался. Может, стучали к соседям? Или стук мне и вовсе приснился?

В квартире царила тишина. За окном прошуршала пара машин, и всё снова стихло. Обрадовавшись, что не надо вылезать из тёплой постели и идти разбираться, что к чему, я удовлетворённо улыбнулся и рухнул обратно в постель. Однако не успела моя голова коснуться подушки, как стук повторился.

Застонав, я укрылся одеялом с головой и решил, что послать ночного дятла к лешему будет не самой плохой затеей. Всё, я сплю. Или меня нет дома. Или я глухой.

Отстаньте.

Но стук, прервавшись на какое-то время, возобновился.

Чертыхаясь на все лады, я отбросил одеяло и, пошатываясь, медленно побрёл к входным дверям. К слову, у меня их две. За первой, у которой я сейчас стоял и пытался открыть замок непослушными со сна руками, располагался небольшой коридорчик с электрощитом, шуршащим счётчиками, обувными полками и ещё одной квартирой. В ней никто не жил и даже не приходил туда. Комнаты стояли пустые.

А вторая дверь, массивная, железная, с несколькими надёжными замками, два из которых можно было открыть только изнутри, отделяла коридор от лестничной площадки.

Вот в эту-то дверь и стучали. Не очень громко и требовательно, но в ночной тиши любой звук словно усиливается в несколько раз.

Но зачем стучать, если есть звонок?

Может, он сломался?

Подойдя поближе, я заглянул в глазок и тотчас раздражённо вздохнул. На лестничной клетке царила непроглядная темень. Как обычно. Наверное, тот, кто постоянно выкручивает во всём подъезде лампочки, скоро соберёт нехилое состояние, если продаст их. А что? Почти новые! Только вкрутили!

Ни стыда, ни совести у людей!

Хм…

Лампочки, конечно, лампочками, но сейчас передо мной стоял совсем другой вопрос, далёкий от освещения подъезда и электричества вообще. Стук не прекращался. Но я, как любой разумный человек, ни за что не стал бы открывать дверь невесть кому. Тем более тому, кого не видел. Тем более в такое глухое время, когда все уже видят десятый сон.

— Кто там?

Стук стих, а я навострил уши в ожидании ответа. Кого там принесло? Может, кто-то из друзей решил меня навестить в не особо подходящее время? Или какой-нибудь алкоголик ошибся дверью? Или неверный супруг явился к любовнице и, опять же, ошибся адресом, не разглядев в темноте номер квартиры? Или милиционеры, ищущие понятых? Или наоборот, воры, проверяющие, есть ли кто дома?

— Кто там, спрашиваю? — повторил я, раздражаясь ещё больше. — Кто там?!

Ответа не последовало, но стук прекратился. Ну наконец-то! Точно алкаш какой-нибудь. Спьяну забыл, где живёт.

Проверив, на всякий случай, все ли замки заперты, я вернулся в своё жилище, закрыл на все обороты вторую дверь и отправился досыпать.

Однако, не судьба.

В тишине дома вновь раздался стук. Наверное, при других обстоятельствах я бы психанул, воспользовался бы ушными затычками, плюнул на всех полуночных дятлов и отправился бы в кровать.

Стук продолжался.

Вот только теперь стучали не в запертую на пять замков внешнюю дверь, а в ту, у которой стоял я, привалившись спиной к обшивке.
♦ одобрила Инна
29 февраля 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.ru

1.

Умоляю вас, никогда не забывайте закрывать входную дверь в квартиру! Слышите? Никогда! Я знаю, о чём говорю, потому что это именно я тот, кто однажды, отвлёкшись на сигнал телефона, не закрыл входную дверь на замок, а просто захлопнул её. Такое, кажется, простое действие — два раза крутануть барашек влево, а я совершенно выпустил его из внимания. Той же ночью всё и началось.

Я проснулся в полной темноте ночи, смутно осознавая причину пробуждения — вроде бы грохнула входная дверь. Да нет, приснилось, подумал я, не может такого быть, я же всегда запираю дверь на замок. Я уже почти уснул снова, но крохотная назойливая мысль на периферии моего сонного сознания начала пульсировать, разрастаясь, и в итоге выдернула меня из дремотного состояния: «Я забыл крутануть барашек… Я забыл крутануть барашек. Я забыл крутануть барашек!..»

Я тут же встал и пошёл в коридор, к закрытой, в чём я изо всех сил пытался себя убедить, двери, нажал на ручку — и… дверь распахнулась в пустое и тёмное пространство подъезда. Всё-таки забыл. Я живу один, в старом советском доме, в квартире из двух крохотных комнат.

За дверью у меня лестничная площадка, пролёт вниз, пролёт вверх, плетёный коврик перед дверью. За которым я всегда слежу — чтобы лежал ровно и был чистым. И который сейчас валялся примерно в метре от двери, изрядно потоптанный.

Я подвинул босой ногой коврик поближе и подумал уже было о том, что завтра почищу его, как вдруг мой позвоночник холодным шомполом пронзил страх, даже дикий ужас, вызванный случайной мыслью о звуке, из-за которого я проснулся. Грохот входной двери. Кто-то открыл дверь и грохнул ею, закрывая. Может быть, даже кто-то вошёл в квартиру. И стоит где-нибудь у меня за спиной и готовится ударить меня ножом в эту самую спину…

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
28 февраля 2016 г.
Первоисточник: www.proza.ru

Автор: Лев Рыжков

1.

Я отчетливо помню вечер, когда ты проявила интерес к моему шкафу.

Прошла неделя после того, как ты решила, что ночевать у меня, в принципе, удобно. И дня три после того, как на полочке моего умывальника появилась твоя зубная щетка, на вешалке — твое полотенце, а над ванной вдруг выстроились неведомые мне притирания и соли для ванн.

Ты решила переселиться ко мне. А я знал, что добром это не кончится. Нет, конечно, какая-то надежда была. Абсолютно неразумная. Как расчеты болельщика сборной России на то, что Канада вдруг пролетит нашим хоккеистам со счетом 0:8.

Надежда умерла, когда ты спросила:

— А что у тебя в шкафу?

Мое небрежное: «Да так, барахло всякое», — тебя, конечно, не удовлетворило. Ответ был столь же бесполезен, как глоток пива-«нулевки» для алкоголика в пикирующей стадии многодневного запоя.

Потом ты задала второй ненужный вопрос:

— И почему он заперт?

У меня была наготове ложь, которая, в теории, была способна остановить твой интерес.

— Это хозяйский шкаф. Хозяев квартиры. И там их какое-то барахло.

— И ты даже не знаешь, что там?

— Не имею никакого желания знать.

У тебя был опыт работы риэлтором. Ты надула губки и понесла стервозную псевдо-лайфхак-ахинею:

— Вот интересные! Да этот шкаф полквартиры занимает…

Ну, на самом деле, даже не восьмую часть.

— А платишь ты, наверное, в полном объеме? Да? Да?

Тебе совсем не шло быть такой. Житейская коммунальная хватка — это очень несексуально.

Ты не успокоишься — это было понятно сразу.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Автор: kangrysmen

Три года назад одна маленькая фирма не смогла выполнить свои финансовые обязательства перед кредиторами и обанкротилась; а что еще хуже — не выполнила она их и перед своими работниками. Они три месяца работали за «честное слово», надеялись и верили директору, который просил лишь немного потерпеть и дать ему время поправить положение. Среди тех чудаков-энтузиастов был и я, рассказчик сей незамысловатой истории. Запасы денежных средств у типичного представителя офисной прослойки очень скромные, потому финансовый коллапс не заставил себя долго ждать.

Первое, что пришлось сделать нам с женой, это сменить арендуемую квартиру на квартиру поменьше и подешевле. На как можно более дешевый вариант. Время поджимало, и найти новое жилище следовало как можно скорее. В тот день график наших с женой дел был довольно плотным. Сейчас лишь вспомню, что мне предстояло пройти три собеседования по трудоустройству.

Наш город является индустриальным центром региона, население более миллиона человек. Центральная его часть выглядит довольно неплохо, местами современно и живописно. Как и во многих городах нашей страны, стоит лишь продвинуться по направлению к окраине, как взору предстает тихий ужас унылых, погруженных в паутину тлена районов. В одном из таких районов мы с женой и решили подыскать себе квартиру: жить в центре больше не было возможности.

— Выбирай, в какую пойдешь, — сказала мне жена, достав из сумочки две связки ключей. Связки обернуты в листок с краткой характеристикой объекта, написанной рукой агента по недвижимости. Характеристики следующие и немногословные: «состояние среднее», «очень хорошая квартира».

— Странная она какая-то, почему с нами не пойдет показывать? И, вообще, где хозяева, надо бы их тоже увидеть. И как люди не боятся, вдруг возьмем и украдем чего, — рассуждал я.

— Боюсь, красть там нечего, — сдержанно улыбнулась супруга. — Она сказала, что заболела и не может сегодня. Ну и ладно.

— Я пойду в хорошую квартиру, — сделал я свой выбор, взяв ключи и вернувшись к меланхоличному созерцанию местного антуража через окно автобуса.

Времени в обрез, мы умудрились проспать до обеда в будний день. Потому, чтобы все успеть, решили разделиться и посмотреть по квартире: одну — я, одну — она. Дома находились относительно недалеко друг от друга. Сойдя на остановке под названием «Тепломашпром», мы разошлись, каждый на свой объект.

Мне удалось найти нужный дом без проблем. Среди вереницы двух-трех этажных домов-бараков найти девятиэтажное строение не так сложно. Номер был написан в нескольких местах кистью, черной краской. Дом № 16.

Поднявшись на этаж и открыв дверь ключом, вошел в квартиру. Беглого взгляда на прихожую и выглядывающую половину единственной комнаты оказалось достаточно, чтобы поставить под сомнение определение «очень хорошая квартира». Отсыревшая деревянная дверь, обитая рваной кожаной материей; застоявшийся неприятный запах сырости, затхлости; висящие на проводах прямо из потолка лампы; облупившиеся некогда покрашенные полы; пожелтевшие и отсыревшие местами обои, некогда белые в горошек. Это не принимая во внимание прочие, скажем так, «недочеты интерьера и ремонта». Естественно, об аренде такой квартиры не могло быть и речи.

Я решил позвонить жене и узнать, как дела с ее вариантом, и пойти навстречу, дабы не терять время. Когда я достал телефон из кармана, очень удивился тому, что включить его не удалось, ведь еще в автобусе уровень заряда батареи составлял около 90 процентов.

После безуспешных попыток включить мобильный, я заметил красный дисковый телефон у шкафа с зеркалом. Подойдя поближе, снял пыльную трубку — гудки шли уверенные. «Практически раритет», — подумал я об аппарате из прошлого. Оказывается, такими кто-то еще пользуется. По памяти набрал номер супруги и стал слушать прерывистые сигналы дозвона.

— Алло, говорите, — дождался я наконец ответа.

— Ну, как там у тебя? — поинтересовался я.

— В целом нормально, только темно и сыро, еще запах странный...

— В смысле, в квартире темно и сыро, еще и плохо пахнет? Это что за квартира такая?

— Я не знаю, не по своей воле сюда попала, — пояснила она.

— Я имею в виду, что за риелтор такой: мало того, что сама не приехала, так еще и направила в какие-то бараки! — раздражался я. — И что значит «не по своей воле»? Я тебе не раз говорил, что это временно.

— Ну извини, — голос прозвучал металлически.

— Уходи оттуда и жди меня внизу у подъезда, адрес точный скажи, у меня телефон разрядился.

— Я не могу отсюда уйти, — странным тоном ответила она.

— Что ты говоришь, у нас мало времени! Диктуй, я запишу.

— Хорошо, пиши. Проспект Мира, дом 16, квартира 84.

— Проспект Мира, дом 16, квартир..., — проговаривал я тихо, записывая адрес в блокнот. — Стоп. Ты сейчас называешь тот адрес, куда я поехал. Я на Проспекте Мира!

— Все правильно, потому что это очень хорошая квартира, я в ней живу... — ответила она, странно меняя тембральную окраску, произнося слова то грубым, то более тонким голосом.

— Да что ты говоришь, очнись?! Любимая, что с тобой? Где ты, я сейчас буду! — поднял я голос, не на шутку разволновавшись. То, что и как она говорила, представлялось очень странным.

— Ты и так здесь, мы оба. Если хочешь, оставайся. Это очень хорошая квартира, — отчеканил голос с жутким металлическим скрипом, сорвавшись на грубый, хриплый бас к концу последней фразы.

После этих слов я понял, что говорю с кем угодно, но только не со своей женой. Из трубки больше ничего не было слышно: ни гудков, ни голоса, кто бы ни был его владельцем. Руки мои дрожали от волнения, хотелось что-то делать, искать супругу. Очевидно, что она в опасности, если кто-то разговаривает по ее телефону. Тут же эта версия оказалась под сомнением, ведь она могла его просто потерять, а нашла телефон какая-то больная, с удивительно похожим голосом. Но откуда сумасшедшая узнала этот адрес? Возможно, что он записан где-то на телефоне.

Мой анализ прервал глухой стук в дверь. Как уже упоминал выше, древесина двери набухла от сырости и плотнее держалась в дверных рамах. По этой причине открыть ее стоило некоторых усилий. Как же я обрадовался, увидев на пороге жену. Спонтанное проявление нежных чувств с моей стороны ее немного удивило, даже рассмешило. Как я был счастлив, что все хорошо!

— Дай свой телефон, — строго потребовал я, внезапно сменив блаженное выражение лица на серьезно-сосредоточенное.

— Держи, — протянула она телефон, не задавая лишних вопросов.

Проверив исходящие и входящие вызовы за последний час, я не нашел ни одного номера домашнего телефона. Все, что там было, — это один вызов от риелтора, вызов с мобильного. Под удивленный взгляд жены я прошел в комнату к красному дисковому телефону, с целью позвонить с него снова. На этот раз никаких признаков наличия устойчивой связи телефон не подавал, в трубке тишина. Тогда решил проверить кабель. Оказалось что он не подключен. Выходило, что технически я не мог совершить тот звонок. Но я же звонил, говорил с кем-то или с чем-то!

— Ты какой-то странный, все хорошо? Пойдем, нам нечего здесь делать, — произнесла жена, положив руку мне на плечо.

— Просто устал немного.

— Ты не спросишь, почему я здесь? Ну ладно, сама скажу, ты не в духе. Нам нужно уходить отсюда, эта квартира не сдается. Женщина-риелтор перепутала ключи, ключи от этой квартиры дала по ошибке. Она почему-то так разволновалась, позвонила, убедила бросить все и идти к тебе, сюда. — Пойдем, нужно успеть в ту первую квартиру. И потом у тебя собеседование.

— Да, ты права, — согласился я, очнувшись от задумчивого оцепенения. — Отныне в очень хорошие квартиры ни ногой.
♦ одобрила Инна
19 февраля 2016 г.
Автор: Истратова Ирина

Полупрозрачные витые ленточки падали из-под Таниного ножа в мусорное ведро. Если срезать кожуру тонким слоем, то мелкую картошку покупать выгоднее, чем крупную. Приходится повозиться, но время у Тани есть. Утром преподаёт в школе русский и литературу, после обеда — подрабатывает репетитором. Потом надо проверить тетради и составить план уроков на завтра. До возвращения Антона остаётся уйма времени. Успеваешь и сорочку ему погладить, и ужин приготовить.

Таня прислушалась. За окном ревут и завывают автомобили, но в комнате хозяина тихо. Похоже, принял на грудь и уснул. Слава богу. Не выйдет на кухню дымить и запускать вилку в чужую сковородку. Таня перевернула кусок мяса, высыпала в шипящее масло нарезанную картошку. Села лицом к окну, подпёрла рукой голову. За пыльным закопчённым стеклом, до половины заклеенным пожелтевшей газетой, текла река разноцветного огня.

Хлопнула входная дверь. Таня вскочила и сняла с огня сковородку.

— Привет, — сказала она, выйдя со сковородкой в прихожую. — Как дела на работе? — натолкнулась на хмурый взгляд, и голос слегка дрогнул. — Устал?

Пронесла сковородку мимо молчаливо переобувающегося мужа. Поставила на исцарапанный стол, под ножками которого насквозь протёрся линолеум. Спохватившись, переложила тетради со стола на полку серванта; сдвинула бельё, сохнущее на натянутой через комнату верёвке, — так, чтобы не мешало Антону ходить из угла в угол. Смахнула пыль с ботинок и унесла в комнату: вещи в прихожей лучше не оставлять.

Антон раздражённо швырнул пиджак на диван. Таня подобрала, повесила на плечики, а плечики — на вбитый в стену гвоздь.

— Зарплату опять не дали, — сказал Антон, срывая галстук. — А завтра последний день платить по кредиту. Сволочи! И как будто мало мне счастья — звонит эта нечисть из «Облгидростроя». Снова у них непредвиденные расходы, мать их...

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
15 февраля 2016 г.
Первоисточник: ffatal.ru

Автор: Krestovskiy

Валерий Степанович сидел на кухне и ждал, когда стемнеет. Тошно было жить вне мрака, милосердного скрывавшего убожество его нищей квартиры: заплесневелые стены, грязный пол, заскорузлые стулья, липкий стол с присохшими к нему тараканьими трупиками. Валерию Степановичу была противна эта обстановка. Издевательская карикатура его собственной беспомощности. Ему было трудно ходить, а стоять — ещё труднее, поэтому даже вымыть за собой одну тарелку стоило огромных усилий. Он был бы рад нанять домохозяйку, но скупого инвалидного пособия едва ли хватало на хлеб, который покупала для него сердобольная соседка. Ещё она выносила мешки с мусором, которые Валерий Степанович еле дотаскивал до входной двери, но никогда не предлагала помочь с уборкой. Валерий Степанович знал, почему. В квартире стоял отвратительный смрад. Источником его был сам Валерий Степанович. Руки слушались его ещё хуже, чем ноги, поэтому попытки вымыться превращались в мучительную процедуру, занимавшую целый день. На такой подвиг он решался лишь раз в несколько месяцев. Всё равно ему не удавалось соскрести запах несвежих выделений со своего стареющего тела. Он не мог привыкнуть к этой вони, не мог привыкнуть к своей нынешней жизни. Лишь темнота немного облегчала её мерзость.

Валерий Степанович любил темноту. Любил с детских лет. Как хорошо мечталось в ней, как легко было забыть заботы, отягощавшие его при свете дня! Лишь вечером, в тишине и одиночестве, когда весь мир наконец освобождался от суеты, душа Валерия Степановича обретала покой. Школьником он всласть намечтался в темноте о подвигах и приключениях, в студенческие годы темнота сопровождала его порывы вдохновения, когда сердце пело стихами о любви и красоте жизни, а позже темнота стала единственным средством откинуть прочь усталость после рабочего дня и привести в порядок взбаламошенные мысли. Несколько раз темнота послужила ему спасением. Может, не жизни, но здоровья уж точно, — когда он укрывался в тёмных углах от местной шпаны или буйных пьяниц. Да, темнота была его другом. Но почему она была так жестока к другим?

Мать Валерия Степановича работала на фабрике. Как-то раз она уронила авторучку, и та закатилась в темный угол. Конечно, ей было известно, в каком плачевном состоянии находится оборудование фабрики, но в темноте она не разглядела оголенных проводов. Валерий Степанович похоронил мать, когда ему было 12 лет, а отца — гораздо позже, будучи взрослым женатым мужчиной. Отец шёл из леса, с тяжёлыми канистрами, полными родниковой воды. То были первые числа марта, когда холода лишь едва отступали, а темнело всё ещё рано. Может быть, днём, при свете, он заметил бы, как с твёрдой земли перешёл на тонкий лёд озёра, подло укрытый снегом…

Валерий Степанович уехал из Москвы в родную глубинку на похороны, оставив дома молодую беременную жену. Тем же вечером его настигла ещё одна страшная новость. Жена отправилась в магазин за молоком — и поскользнулась на лестнице в подъезде. Жену спасли. Ребёнка — нет.

Валерий Степанович желал смерти тем ублюдкам, которые облили лестницу какой-то скользкой дрянью, но в глубине души заподозрил нечто неладное. Потому что он помнил, что на их этаже уже несколько дней как перегорела лампа, и по вечерам там царил непроглядный мрак.

Жена долго отходила от потрясения. Но несколько лет спустя Валерий Степанович всё-таки стал счастливым отцом. Родившийся мальчик был здоровым и крепким, а его глаза лучились голубизной, как у покойного деда. Этими глазами сынишка подмечал многое, что ускользало от других, а затем ловко переносил свои наблюдения в альбом для рисования. Позже эти детские картонки заменил грунтованный холст.

Жизнь Валерия Степановича обретала статус размеренной и надёжной. Мрачные события прошлых лет постепенно забывались. Мирные хлопоты и семейная жизнь уже стали казаться душевным оплотом, который ничто не может разрушить.

Увы. Похоже, что сын унаследовал от Валерия Степановича его несчастья. В двадцать лет он пережил то же горе, которое настигло его отца в двенадцатилетнем возрасте. Его мать погибла.

В темноте.

Сквозь горе утраты Валерий Степанович вновь ощутил ту больную тревогу, впервые кольнувшую его сердце много лет назад. Он понимал, что глупо винить темноту в смерти жены, потому что любая женщина рискует, возвращаясь домой по темноте, поздним вечером. Его жена погибла от рук человека, который сейчас гнил в одной из колоний строгого режима, но всё же, всё же…

Всё же Валерий Степанович не мог вспомнить, что бы хоть один человек, которым он дорожил, встретил бы свою смерть при свете дня.

Исключением стал его сын. Темнота лишила юношу жизни не так, как всех остальных. Она сделала медленно, извращённо, забравшись однажды к нему в глаза. Врачи назвали причиной шок от смерти близкого человека и уверяли, что скоро это пройдёт. Валерий Степанович поверил им. Он уже догадывался, что они ошибались — но больше верить было не во что.

Несколько лет спустя сын полностью потерял зрение. А вместе со зрением — всё остальное. С малых лет он готовился стать художником. Но что такое художник без глаз? Бесполезный калека, способный лишь висеть камнем на шее отца.

Сын был гордым человеком. Не из тех, которые могут смириться с подобным положением. Он умер, шагнув с 18-ого этажа средь бела дня.

Но Валерий Степанович знал, что в момент смерти сына окружала темнота. Однажды сын спросил его: «Пап, неужели у меня в глазах теперь всегда будет темно?..»

Что ж… Валерий Степанович понимал сына. Они с ним всегда были похожи. Смерть казалась достаточно разумным выходом. И Валерий Степанович решил, что не побрезгует им.

Он был человеком организованным, рассудительным. Как и в любом деле, здесь он предусмотрел всё до мелочей. Без суеты прошёлся по ближайшему лесу, присмотрел самое безлюдное место. Там же нашёл подходящее дерево с большой и крепкой веткой, выросшей с боку ствола. С выбором верёвки тоже не торопился — прощупал все, какие были на строительном рынке.

День тоже выбрал не сразу. Подгадал середину рабочей недели, хмурый осенний четверг, когда лес уж точно будет свободен от нежеланных свидетелей. Но всё равно пошёл только вечером, через подбирающиеся сумерки.

Ему казалось справедливым встретить смерть в темноте, как это случилось со всеми, кого он любил.

Валерий Степанович без труда нашёл выбранное дерево, приставил высокий табурет, который захватил из дома, перекинул верёвку и уже приготовился увидеть сына, жену, маму с папой.

Но нет.

Темнота спасла Валерия Степановича даже против его собственной воли. Два пожилых грибника заплутали по тёмному лесу и совершенно случайно вышли туда, куда при свете дня шагу не ступили бы. Прямо к дереву Валерия Степановича.

Они спасли его ровно в тот момент, когда нехватка воздуха уже достаточно иссушила мозг Валерия Степановича, сделав из него никчёмного инвалида. Ишемический инсульт почти лишил его возможности двигаться, и, следовательно — второго шанса на лёгкий побег из жизни.

Вот тогда Валерий Степанович понял. Только после недосмерти он понял, что его симпатия к темноте, возможно, была взаимной. Однако темнота проявляла чувства по-своему: с бабьей ревностью, собственнически, не желая ни отдавать другим, ни от себя отпускать… Валерию Степановичу не хотелось признавать это, но, похоже, его старая подруга добилась своего.

Потому что вот он, обездвиженный и беспомощный, медленно гниёт в своей квартирке, где только мрак позволял забыть о том, каков теперь Валерий Степанович. Он отхлебнул перестоявшийся горький чай и сморщился, когда в рот попала утонувшая муха. Откуда-то издали слышались мирные звуки затихающего города: смех детей и крики их мам, гудки машин, вороньи хрипы. А двухкомнатная гробница Валерия Степановича продолжала покоиться в молчании. На мгновение ему даже показалось, что наконец-то он остался один. Это было приятное, но обманчивое чувство: небо за окном уже густело, тени становились длиннее, и темнота неспешно подбиралась всё ближе.
♦ одобрила Инна
8 февраля 2016 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: Оляна

В этом доме всегда мало света. Даже с наступлением сумерек, когда оживают тусклые лампочки. Мне не нравится их болезненное моргание, иногда я их разбиваю. Во тьме гораздо легче ориентироваться — меня ведут ощущения, какая-то внутренняя уверенность.

Вижу я в основном стены, потому что чаще всего смотрю на них, а люди меня не интересуют, хотя на них невозможно не наткнуться в этом скопище грязных комнатушек. Здесь много детей, они шумные и бестолковые, но я, бывает, наблюдаю за ними, когда взрослых нет поблизости. Некоторые дети, увидев меня, пугаются, многие игнорируют, как их родители. Возня детёнышей мне быстро надоедает, я не задерживаюсь рядом с ними.

В одной из квартир живёт женщина с двумя сыновьями, у неё пустые глаза и обвислые щёки. Оба её мальчика — один бледный, другой с желтоватой кожей — худы и молчаливы. Они редко играют с другими детьми, их наблюдательный пункт — на подоконнике, откуда они тоскливо обозревают окрестности. Кажется, телевизор им смотреть не позволено. Я так много о них знаю, потому что временами захожу к ним, как сегодня. Младший мальчик, жёлтый, робко мне улыбается, за что мать его ругает. Она притворяется, что злится на жёлтого мальчика, и я знаю — она не хочет меня видеть. Бледный мальчик забирает брата на кухню. Женщина открывает рот, глядя на меня, но ничего не говорит и стоит так какое-то время, её глаза снуют по мне, а руки мелко дрожат. Выхожу в подъезд, по пути случайно сталкивая чашку с края стола.

На последнем этаже живёт одинокий мужчина, который приходит домой раз в несколько дней. По не зависящей от меня причине я хочу ему навредить. Кажется, это моё единственное желание. Когда я встречаю его в подъезде, всё, что в моих силах — сверлить его взглядом. Он не обращает на меня никакого внимания и проходит в свою квартиру, где спрятана небольшая вещица, которая не даёт мне покоя.

Эту вещь принесла темноволосая девушка и оставила её в укромном месте. При этом она позвала меня. Именно её действия стали для меня отправной точкой существования в этом доме. Или существования вообще. И смысл его в том, чтобы мужчина с последнего этажа перестал дышать. По крайней мере, так сказала девушка. Я не могу её ослушаться, как не могу причинить никакого вреда мужчине. Из-за этого на меня накатывают волны неописуемой боли, от которой ничто не спасает. Небольшое облегчение приносит блуждание по квартирам. Когда я нахожусь рядом с людьми, боль немного утихает. Но поскольку люди мне не нравятся, я стараюсь смотреть на стены.

Во время очередного визита к женщине с рыбьим взглядом я застаю всё семейство за ужином. Жёлтый мальчик машет мне вилкой, его брат вздрагивает и шикает на него. Мать стеклянно смотрит сквозь меня и молча жуёт. Она ест прямо со стола, без тарелки. Мёртвый свет из-под пыльного абажура на кухне немилосердно показывает возраст женщины, но мне её не жаль. Издыхающая лампочка раздражает меня, я сжимаю её в руке, и несколько горячих игл впиваются мальчикам в кожу. Они с воплями вскакивают и начинают плакать, им больно. Мать, зажмурившись от вспышки, медленно открывает глаза и направляется к раковине за веником. Безмолвная, она идёт по осколкам, шлёпая босыми ступнями. Дети со страхом смотрят на неё, размазывая слёзы. Мне пора идти — мужчина с последнего этажа хлопает дверью в подъезде.

У меня не получается проскользнуть к нему — в его квартире находятся люди в золотом, пока они там, я не могу войти. Их изображения стоят у него на полке, иногда он смотрит на них, взмахивая перед собой рукой, и подолгу читает какую-то книгу. Я будто вижу всё это сквозь стену. Один человек, похожий на портрет на полке, постоянно его сопровождает, и когда я пытаюсь прикоснуться к мужчине, присутствие его спутника делает меня слабее настолько, что привычная боль многократно усиливается. Я не нахожу себе места и начинаю метаться по дому, распугивая кошек.

Я не веду счёт дням и не могу определить, сколько времени уже нахожусь здесь. Мне нужно выполнить желание темноволосой девушки, хотя она мне не хозяйка — я просто знаю это. Пару раз она приходила в дом и проникала в квартиру мужчины, проверяя, на месте ли оставленная ею вещица. Она злится, что у меня ничего не получается, но взять обратно сказанные тогда слова ей не по силам. И я не могу, да и не хочу, ей помочь.

Снова направляюсь в квартиру, где живут мальчики с белоглазой матерью. В последнее время я чувствую её мысленный зов. Вот и сейчас она монотонно бормочет что-то сыновьям, но в извергаемом ею словесном потоке я улавливаю адресованную мне мольбу. Странно. Из прихожей иду в ванную, откуда доносится шум воды и детский плач, прерываемый истеричными возгласами матери. Останавливаюсь у запертой двери и вижу, как женщина с обоими сыновьями сидит в ванне и одной рукой крепко держит старшего, бледного, за плечи. У шеи жёлтого мальчика она держит кухонный нож. Мне кажется, она смотрит прямо на меня, и когда наши взгляды встречаются, женщина судорожно вздыхает и чиркает ножом. Бледный мальчик заходится в крике и пытается вырваться, но женщина сильна и быстра. Нож вгрызается ещё в одно горло. Вода напополам с кровью переливается через край ванны, в которой тесно от троих.

Теперь мне понятно — она всегда меня видела. И то, что она сейчас делает — для меня. Но мне это не нужно, и я покидаю безумную мать, тщетно пытающуюся уложить на дно наполненной ванны маленькие тельца.

В квартире на последнем этаже во время уборки мужчина только что нашёл спрятанную вещицу, я это чувствую. Сначала он молча её разглядывает, потом аккуратно сжигает и долго что-то шепчет, поглядывая на портреты людей в золотом. Мне становится невыносимо плохо, хочется кричать, но я не могу издать ни звука, поэтому бью лампочки во всём доме. Мужчина дёргается, но не столько от моей выходки, сколько от внезапного грохота — к нему стучится темноволосая девушка, которая, как и я, ощутила, что он сделал, и тут же прибежала к нему. Они яростно ругаются через дверь, а я понимаю, что боль понемногу отпускает меня.

Хлопнув напоследок подъездной дверью, девушка со злостью шагает по двору. Я с лёгкостью расстаюсь с домом и следую за ней — это нетрудно, рядом с ней нет враждебных мне спутников. Теперь у меня новый смысл существования.
♦ одобрила Инна
Автор: Favn89

Хочу поделиться с вами несколькими странными и, возможно, пугающими историями из своей жизни. Сразу скажу, что не претендую на высокий рейтинг, хорошие отзывы и так далее, да и множество историй здесь написаны куда более художественным и увлекательным языком. Но всё же добавлю и свой скромный вклад, тем более, что все эти события не являются плодом моего воображения.

У всех, наверняка, в детстве был воображаемый друг или же, наоборот, воображаемый враг — как правило, некая чудовищная сущность. С воображаемыми друзьями у меня как-то не сложилось, а вот свое личное чудовище было. Причем называл я его таким смешным, как кажется сейчас, словом — Страшна (с ударением на последний слог, возможно, сказываются татарские корни). Вида оно определенного не имело, скорее, олицетворяло некие абстрактные страхи. Но я фантазировал, в образе кого или чего оно могло бы передо мной появиться, причем образы всегда были разные — так, например, сидя на заднем сидении только что купленной отцом Тойоты, я отчетливо представлял, как оно идет за нашей машиной в виде огромного великана, состоящего из клубящегося черного тумана, на котором видны только лишь два красных маленьких глаза. Оставаясь дома один, я представлял себе (несмотря на солнечный день), что оно сейчас выйдет из-за угла коридора. Помню только два образа, в котором оно должно было выйти из-за этого самого угла — либо как большая змея, с недоделанной мордой, и вообще сама по себе будто из теста, вот она выползает и ползет вдоль стены, аккурат по плинтусу, не сдвигаясь ни на миллиметр, а второй раз оно выходило в виде просто какого-то незнакомого старика в обычной клетчатой рубашке. Я прекрасно осознаю, что это было лишь не в меру разыгравшееся воображение, но страшно мне от этих образов становилось просто до дрожи, до нервного припадка. А вот от случаев, о которых я расскажу ниже, страшно не было совсем, хотя должно было быть.

Первый случай произошел, когда мне было лет 5, мы тогда еще в общаге жили. Родители ушли по делам, а я в кровати лежал. Проснулся, но вставать не хотелось, а пасмурная погода за окном и равномерно серое небо только способствовали расслабленному состоянию. Я много слышал о случаях галлюцинаций, которые проявляются после пробуждения, но немаловажным в этой истории было то, что я к тому моменту уже проснулся окончательно и лежал не менее 20 минут, полностью осознавая себя и свое тело. В какой-то момент совершенно беззвучно по ту сторону окна свесились две длинные черные руки, похожие на обезьяньи, но, как мне кажется, у приматов таких длинных рук не бывает. Едва покачиваясь и подрагивая пальцами, повисели, а затем поднялись обратно. Страшно не было, попыток осмысления увиденного не было тоже. Не знаю почему.

Второй случай был, когда мы уже жили в квартире бабушки. Сейчас ей купили другую квартиру и отселили, но тогда она жила с нами. Мне лет 6-7. Я проснулся ночью от переполоха в доме — в комнатах включен свет, все взволнованные ходят по квартире, что-то высматривают. Из разговоров (да и из утреннего обсуждения на следующий день) понимаю, что в квартире всю ночь слышались тяжелые шаги. Я лежал, слушая разговоры взрослых, полностью уже пришел в себя, и сна не было, но и эмоций не было никаких. Внезапно я понял, что в комнате есть что-то лишнее. Приглядевшись, я увидел на подоконнике предмет, похожий на голову неправильной формы (примерно как у истуканов на острове Пасхи, но очень приблизительно), я смотрел на этот предмет, а потом он исчез. Рассказал матери, но уже не помню, придала ли она этому значение. Эмоций никаких это не вызвало.

Случай третий. Мне лет 12-13, сижу дома один, за окном — дождливый день, я играю в приставку, сидя в зале. Рядом с залом — двустворчатая дверь в прихожую, за дверью этой — темнота. Внезапно раздается звук, похожий на равномерное рычание, причем не животного и не человеческого происхождения. Он как-то внезапно начался, я не могу вспомнить переходный момент — тот самый, когда его не было, а затем он внезапно появился. Здесь мне на короткий промежуток времени стало не по себе, но я непонятно откуда знал, что нужно делать — я знал, что нужно просто сидеть и не вставать, я был абсолютно уверен в том, что поступить нужно именно так, а не иначе. Так я и сидел минут 10-15, после чего звук прекратился. Осмыслить событие не пытался.

Четвертый случай. Мне 20 с чем-то, пришел довольно поздно вечером домой, уже после наступления темноты, родителей дома еще не было. Дико проголодался за день, пошел на кухню есть, ел прямо из кастрюли, не включая свет (это к тому, что подходя к дому, родители бы увидели свет в кухне и знали бы, что я дома). Слышу — открывается входная дверь, заходят мама с отцом, я иду к прихожей (той самой, из третьей истории) их встречать и, пока я пересекаю зал, слышу внезапное прекращение родительских разговоров и мамин шепот: «Опять эти шаги». Когда я показался в полоске света, родители вздрогнули, у мамы вид был очень напуганный. Меня это неслабо озадачило, и я попросил объяснений, на что мне рассказали историю, как неделю назад они, так же придя домой, услышали точно такие же (мои! именно мои!) шаги из кухни, но когда источник шагов поравнялся с полоской света из прихожей, всё внезапно смолкло и родители поняли, что они в совершенно пустой квартире. Когда мне это рассказали, я испытал флэшбек к истории номер 2.

Пятый и последний случай. Мне 25. Проснулся я среди ночи, вырвавшись из невероятно страшного и тяжелого сна (рассказывать не буду, потому что до сих пор тяжело вспоминать), услышал звон колокольчика из кухни (на холодильнике висит колокольчик, при открывании дверцы он начинает звенеть). Полежал немного, звон не смолкал, и я отправился посмотреть, в чем дело. Только я прошел в кухню, всё затихло, естественно, кроме меня, там никого не было. Проверив окна и убедившись, что они закрыты и сквозняка нет, я отправился спать. Только я лег, как снова начался звон колокольчика, я снова пошел проверять... В общем, так было еще несколько раз, пока я понял безрезультатность этих хождений и решил просто лежать до утра. Спустя час звуки прекратились.

Пара строчек для размышлений — район, где я живу и где происходили означенные события, считается «кладбищенским»: у нас есть большое заброшенное кладбище (называется Центральное, Старое либо Моргородское), помимо него, при Российской империи в районе автобусной остановки находилось Инородческое кладбище — там хоронили людей из китайской, корейской и японской диаспор, там же стоял импровизированный крематорий, а при Сталине на территории района располагался пересыльный лагерь, где от болезней и истощения погибло немало людей (в том числе известный поэт Осип Мандельштам), а на территории девятиэтажки, где я живу, при строительстве гаражного кооператива в 1970-е годы регулярно человеческие зубы и кости находили.

Остальные истории в моей жизни были связаны с людьми, не с мистикой, и вспоминать их, наверное, не совсем в формате данного сайта, хотя вспомнить можно немало жуткого — и разбросанные части тела на месте крупной автокатастрофы в районе Вторая речка, и труп без лица, найденный в старых военных тоннелях (как объяснили нам — тогда еще 14-летним, — вызванные сотрудники милиции: кто-то прострелил ему голову из Сайги или чего-то подобного), и прокаженных, просящих милостыню возле храма на юге Вьетнама.

Но один случай, связанный с человеком, все же вспомню — недалеко от маминого места работы был магазин, в который я частенько ходил на предмет купить какой-нибудь сникерс или что-то подобное. И в один день ко мне на входе подошел какой-то отталкивающей внешности зачуханный мужик с совершенно безумным, неадекватным лицом и, глядя куда-то сквозь меня, начал уговаривать меня пойти с ним. Причем уговаривал он тоже не последовательно, я сомневаюсь, что кто-то бы на такие уговоры поддался: «Малой, хочешь, я тебя домой отведу? Или хочешь, на берег моря пойдем?» Я не растерялся, подошел к охраннику магазина и сказал, что вон тот мужик что-то от меня хочет. Охранник — молодой парень лет 20, — пошел смотреть в ту сторону, куда я указал, но мужик уже убегал, понял, что я взрослых на помощь позвал. И вот, в отличие от вышеперечисленной мистики, тут меня от страха начала бить дрожь, когда я начал вспоминать истории о подобных уродах и чем эти истории обычно заканчивались. Надеюсь, к нему в руки никто из детей не попался.

P.S. Не знаю, к чему относить последнюю историю — к мистике или к людям, но этим летом нашли мы на сопке Холодильник примечательнейшую находку. Там стоит форт Муравьева-Амурского — система еще с царских времен оставшихся укреплений, и в одном из убежищ для выкатных орудий обнаружили мы самодельный алтарь, со свечками, весь воском залитый, а вокруг по всему помещению куча лепестков роз разбросана. Так много лепестков, что вызывает сомнения в том, что это подростки развлекались, у которых на такое количество цветов попросту сэкономленных на школьных обедах денег не хватило бы.

P.P.S. Вот и всё. Хотелось бы окончить словами «возможно, в будущем расскажу что-нибудь еще», но надеюсь, что опыт столкновения с подобными вещами остался исключительно в прошлом. Выводы и предположения предоставляю делать читателям.
♦ одобрила Инна