Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В КВАРТИРЕ»

Случилось это в конце девяностых. Работа у нас тогда, конечно, была, как без нее. А вот зарплаты не было — и полгода, и год, одни обещания. Многие на работу ходили просто потому, что дома еще безысходнее. А так хоть какая-то надежда, что заплатят. И, что удивительно, иногда платили. То-то радость была! Можно было долги раздать и снова ждать, когда еще чуть-чуть дадут.

Моя знакомая, Настя, корректор по специальности, решила разорвать этот порочный круг. Она всегда была отчаянной. Уволившись из газеты, кормившей всех только тухлыми новостями, устроилась реализатором. То бишь — продавцом. Оплату, стоя на рынке в мороз и солнце, получала с выручки. Хозяева, бывшие челноки, раскрутившись, организовали свой цех по вязке трикотажа. Вещи по тем временам были классные: любой по сложности рисунок и модель легко создавались на импортных станках, снабженных компьютерами. В Краснодаре торговля шла вяло, да и эксклюзив требовал ценителей, вот и стали этот трикотаж вывозить в Москву. Настя, съездив в столицу пару раз, позвала и меня. «Эти торговки такие пройдохи, — жаловалась она, как всегда по-французски грассируя и не выговаривая букву «р», — вечно дурят меня. А тебе я верю. Увольняйся с института, пускай там Пушкин за бесплатно работает. Он памятник, ему еда не тгебуется. Неважно, что ты не торговала, научу — дело нехитрое. Доходы пополам. Хогошие бабки пгивезем». Мне к тому времени зарплату полгода не платили, а тут и муж без работы остался. Это был выход.

То, как шла наша московская торговля, отдельная песня. Моя Настя к тому времени стала тем еще коммерсантом и психологом. Могла впарить брак, сдачу недодать или цену загнуть вдвое, если видела, что вещица понравилась или покупатель привык деньгами сорить. «Будешь честной — прогоришь в дым, — отвечала Настя на мои недоумевающие замечания. — Пгосто не вмешивайся». Как говорится, назвался груздем, полезай в кузов. От меня требовалось раскладывать и упаковывать товар, считать на калькуляторе. И помалкивать.

Для реализаторов, посменно приезжавших в Москву парами, фирма сняла двухкомнатную квартиру в районе станции метро Подбельского. В одной комнате, что побольше, лежал товар и жила Настя, в другой, малюсенькой, поселилась я. Квартирка была чистенькая, отлично отремонтированная, но стоила почему-то недорого. И неудивительно.

В первую же ночь я испытала шок. Только стала засыпать, слышу — кто-то громко скребется в дверь. Затем она распахнулась, и в комнату ввалилась свора собак — разъяренные дворняги разной масти. Рыча и лая, они с пеной у рта бросились на меня. Деться мне было некуда: за спиной стена, на окне (это был первый этаж) решетка, путь к двери преграждала рычащая свора. Ситуация настолько реальная — луна в окне, мрак в углах, запах псины, — что я сразу поняла — это не сон. Это… привидения.

Сдерживая дрожь в голосе, я строго сказала: «Тихо! Где ваш хозяин? Идите к нему! Здесь вам быть нельзя!» Собаченции настороженно замерли, поблескивая умными глазами и вслушиваясь в мой голос. И тут самый огромный, черный и лохматый пес повернулся к двери и вышел, за ним одна за другой последовали остальные собаки. Но дверь осталась приоткрытой. Я долго лежала в страхе, но в квартире было тихо.

Утром за чаем я рассказала о своем видении Насте, а та насмешливо ответила:

— Тю-ю! И ты тоже!

— Что значит тоже?

— Тут и девки наши ныли, что им собаки спать не дают. Шефу жаловались, дуры. Мол, плохая квартига, с пгивидениями. Он им — ищите другую, такую ж дешевую, коль тут не нгавится. А я считаю — это массовый психоз. Мне, напгимер, ни одна псина не привиделась. Потому что я разумный человек.

Я от ее слов просто обалдела.

— Не пробовали выяснить про собак? — спрашиваю. — С хозяевами квартиры поговорить? С соседями?

— Делать мне нечего! — фыркнула Настя. — Я сюда приехала деньги загабатывать, а не собачьи разговоры разговагивать! Давай, не спи, жми вперед, на точку!

И мы ринулись к метро, метаться по запутанным станциям в поисках своей торговой точки. Чаще находили, а иной раз — не сразу.

А вечером, подметая в квартире, я собрала на совок… пучок шерсти. Она была рыжая, черная, серая. В общем, как у псов в ночной своре.

И я решила разобраться. Когда к нам вскоре пришла за платой квартирная хозяйка, полная интеллигентного вида дама в очках, я, светски улыбаясь, осторожно спросила:

— А почему в квартире шерсть? Здесь жила собака?

Она смутилась и, опустив глаза, ответила:

— И не одна. Вам, наверное, соседи уже насплетничали, что моя мать на старости лет повредилась в уме и жила, как бомж? — она вздохнула. — Деньги все копила, а в дефолт они в бумажки превратились. И про то, что она подбирала бродячих собак, говорили? — дама неинтеллигентно перекосила лицо. — Чтоб их… Да, раньше не квартира была, а вонючая берлога! У-у, псины! У нее их штук пятнадцать жило, с ней вместе и спали на диване. А когда мама уже почти из дома не выходила, мы с братом хотели от собак избавиться и ко мне ее перевезти, чтоб хоть на старости лет пожила по-человечески. Да где там! Она нас выгнала и перестала нам двери открывать. А потом эта история вышла… — дама виновато потупилась. — Да вам, небось, рассказали… Собаки сильно выли, и соседям пришлось дверь выломать… Ее нашли мертвой. Инсульт. Мы потом все тут вычистили, даже штукатурку до дранки содрали и полы до бетона. Откуда шерсти быть? Да и пять лет уже прошло.

— А знаете, что привидения ваших собак ночью по квартире бегают? И людей пугают? — решила я взять быка за рога.

— Первый раз слышу! От соседей внушились, — залепетала она, пряча глаза. — Ну, мне некогда! До свидания!

И выскочила за порог, несолидно потряхивая упитанными боками.

Настя слушала наш разговор, разинув рот.

— Ни фига себе! — воскликнула она, когда за дамой захлопнулась дверь, и тут же спохватилась, обернувшись ко мне. — Сказано тебе — пять лет пгошло! Забудь!

Я молча указала ей на совок, лежащий неподалеку и наполненный разноцветными прядями.

— Это бабские волосы! Вон твои — рыжие, — упрямо сказала она и, пройдя в комнату, перевернула совок ногой.

— Ага, а твои — серые, — вздохнула я. К слову сказать — Настя была высветленная брюнетка с волосами цвета апельсина, а я имела окрас волос красного дерева. Ни одно четвероногое даже путем многомиллионных лет селекции не достигло бы таких шикарных сочных цветов.

Но этот собачий ребус недолго меня занимал, поскольку собаки меня больше не донимали. Да и не до того мне было. Уходили мы в шесть, торговая точка была далеко, в то время — на Тушинском рынке, возвращались затемно. А еще надо было дебет-кредит подбить.

Но однажды «собачья» тема возникла снова. В тот вечер, возвращаясь, Настя зачем-то купила черенок для лопаты. И, хмуря лицо, полезла с ним в вагон метро. Когда она была в таком настроении, я предпочитала ее не трогать — себе дороже.

— Это еще зачем? — ехидно спросила ее ехавшая с нами знакомая, торговавшая на рынке по соседству льняным товаром. — В Краснодар повезешь? Там, небось, уже все леса повырубили?

— Здесь собак буду гонять! — сурово ответила Настя. — Никакого житья от них нет!

— А-а, — понимающе кивнула та, — они щас и днем на людей кидаются, — и принялась рассказывать жуткую историю про собачьи стаи в Подмосковье. Я только поглядывала.

И вскоре Настя сама сдалась. Когда шли от метро к дому, она, стукая палкой как посохом, сердито сказала:

— Ну да, тепегь и меня бабкины псы достали! Как думаешь, они моей палки испугаются?

— Навряд ли. Ты не поняла, что ль? Они ж не реальные, они умерли давно.

— Я ее положу рядом с собой на диван, — не слушая меня, бормотала Настя. — Как жахну! Вмиг разбегутся! Раньше хоть света боялись, а теперь — ни фига, и при свете впираются! Ского загрызут, честно! Или кондгатий хватит!

— Ты что, не понимаешь, что драться с ними бесполезно? Это их дом, а ты — чужая, тебя надо прогнать. Наверное, твой диван стоит на том месте, где бабулька спала.

— Почему ж они тебя не гонят?

— Не знаю. Я их не боюсь. И жалею.

— А я боюсь. Уже три ночи уснуть боюсь, — всхлипнула Настя.

— Что ж ты молчала?

— Стыдно было. Я ж тебе не вегила, а теперь сама…

— Слушай, а давай твой диван передвинем. Может, они оставят тебя в покое?

— Ой, давай!

Мы полвечера таскали из угла тюки с трикотажем, а потом передвигали туда тяжеленный диван. Утром Настя сказала, что спала как убитая. А потом, по ее словам, собаки иногда прибегали к ней. Однако, обнюхав пустой угол, исчезали.

Через два месяца я вернулась в Краснодар с немалыми по тем временам деньгами. Но, как ни звала Настя, больше в торговлю я не пошла. Не понравилось мне это занятие. Да и муж вскоре работу нашел. Я тоже пристроилась в одну строительную фирму.

Что было дальше с собачками из московской квартирки со станции Подбельского, не знаю. Настя как-то при встрече поделилась радостью: шеф, мол, нашел для них жилье поближе к торговой точке. А позже, потеряв на уличной коммерции здоровье, Настя вновь вернулась к непыльной корректорской работе, где деньги уже стали платить регулярно.

А бабулькины собачки, возможно, и сейчас ищут свою хозяйку, нарушая мирный сон жильцов той квартирки.
♦ одобрил friday13
25 ноября 2015 г.
Буквально позавчера был случай. Дочка спала в нашей спальне, мама моя вышла на пару минут из квартиры (ключи она взяла с собой, так как у нас домофон на подъезде). Я ходила по залу в ожидании ее возвращения, ведь меня внизу ждала подруга. Вдруг в дверь постучали — буквально два стука было (дверь у меня железная, и звук был такой, будто аккуратно постучали пальцем). Первая мысль была, что мама вернулась и не звонит, чтобы внучку не разбудить, но в ту же секунду возникла вторая — а ведь у мамы ключ, и она может сама войти. Я подошла к двери и уже было собралась открыть, ведь никого не ожидала, кроме мамы. Положила руку на замок и по привычке глянула в глазок. За дверью никого не было, шагов спускающихся тоже не было слышно. В подъезде было тихо — он оказался пуст...

К слову, добавлю, что это не в первый раз. Помимо этого я иногда слышу, как меня отчетливо зовут по имени, оборачиваюсь, а там никого нет. Однажды рядом сидящая мама тоже услышала мужской голос, который позвал меня. На тот момент помимо нас дома был папа, который непонимающе посмотрел на нас и сказал, что не звал никого. Как говорят пожилые женщины, главное не отзываться и не открывать дверь, а то мало ли какая беда пытается войти к тебе…
♦ одобрил friday13
25 ноября 2015 г.
Автор: doOr

Недавно повстречал своего одноклассника, с которым не виделись лет тридцать. Я заметил, что он выглядел просто ужасно: осунулся, похудел, глаза тусклые... Посидели с ним в кафе, поболтали о семье, о работе. Выпив, он рассказал мне свою историю, которая терзала его сердце. Плакал. Сказал: «Не знаю, что это было. Не знаю, как жить теперь». Далее привожу его историю.

«Мы с женой переехали в новую квартиру. Она мне понравилась — в самом центре, детский сад рядом, будет куда ходить нашей девочке Насте. Ей тогда было два годика. Как-то раз жена осталась на ночь у своей подруги, у которой умерла бабушка. И вот сижу я ночью, смотрю сериал, Настенька спит в своей комнатке. На часах было два ночи, и я уже начал клевать понемногу носом, как вдруг слышу оглушительный плач. Такой плач я никогда не слышал от дочки, хотя она у меня не из спокойных детей. В ужасе вбегаю в ее комнату. Девчушка в слезах, я скорее взял ее на руки. Щелкаю выключателем — лампы перегорели, и настольная, и обычная. Может, хлопок лампы и был причиной такого плача? Никогда не видел, чтобы ребенок так орал.

Я постепенно успокоил Настю, укачал. Думаю, может, ей мешает звук моего сериала? Положил дочку в коляску, укрыл и пошел на кухню. Выходя из комнаты, заметил, что стекло в шкафу разбито, а на окне на самом верху висит что-то длинное — похоже, черные колготки. В темноте толком не разглядел. Кто мог закинуть их туда? Окна у нас высокие — неужели моя Настенька это вытворила?

Пришел на кухню, выключил телевизор, собрался идти в зал, подумывая — не перевезти ли коляску к себе? Так ей и мне будет спокойнее...

Тут позвонили в дверь. Вышел в коридор и посмотрел в глазок — соседка, будь она неладна, бабушка Клава. И что ей нужно ночью? И без того я чувствовал странное волнение, будто в квартире кто-то есть, кроме меня.

— Здравствуйте, — говорю я. — Вы сегодня что-то поздновато.

— Прости, милок, — прошамкала Клава. — С сердцем мне очень плохо. Таблетки вчера выпила. Не ожидала, что прихватит. И сынок не приехал, некому купить. Не дашь мне пару таблеточек?

— Конечно, — говорю. — Сейчас.

Возвращаюсь в кухню, ищу таблетки, в это время прислушиваюсь к тишине. Не плачет дочка, значит, успокоилась. Все хорошо — но почему меня не покидает чувство тревоги?

Наконец, нашел треклятые таблетки, отнес Клаве.

— Спасибо, век буду помнить, — говорит старушка.

— До свидания. Мне надо идти, простите. Дочка плохо засыпает.

Я хотел закрыть дверь, но старушка вцепилась мне в рукав:

— Проводи, пожалуйста, до двери. Голова кружится. Упаду еще.

— Хорошо, — выдыхаю я. Взял старушку за локоть и осторожно довел ее до квартиры. Она открывает дверь, и тут где-то сзади что-то щелкает. Точно — свет в коридоре в моей квартире! Я дернулся и обернулся. И действительно, свет погас.

— Что это там, милок? — спрашивает бабка.

— Лампа перегорела, — говорю я.

И тут старушка схватилась за меня и говорит:

— Погоди, не ходи туда. Сердце чует что-то. Не ходи, милок.

— Как не ходи? — взревел я. — Там моя дочь!

Еле вырвался из ее дряхлых рук — к моему удивлению, они держали меня очень цепко. Забежал в квартиру — не видно ни черта. Свет погас везде. Щелканье выключателями не дало результата. Вбегаю в кухню, нахожу зажигалку и телефон и с ними иду в комнату Насти...»

Тут голос моего друга задрожал. Дальше он еле говорил.

«Вхожу туда — а там повсюду кровавые пятна, простыни изорваны. Коляска на боку лежит. А Настеньки в ней нет... Нигде ее не нашел. Только заметил, что следы вели к окну. Стал названивать в полицию, жене. Когда полиция приехала, дали свет. Просто так — сами включились лампы.

Полиция завела дело. Когда обыскивали квартиру, сколько смотрел, не нашел черных колготок. Нигде их не было».

Друг замолчал.

— Не знаю, что это было, что случилось с моей дочей. Недавно вот жена забеременела, лежит сейчас в больнице. Только постоянно звонит ночью и говорит, что ей страшно. Словно из-за окна за ней кто-то наблюдает...
♦ одобрил friday13
12 ноября 2015 г.
В 18 лет подрабатывала, ходила по подъездам и проводила опросы среди жильцов. Наслушалась разного, конечно: и оскорблений, и флирта, и бреда шизофреников. Но самым жутким было, когда из-за старой, покрытой плесенью двери мне ответил голос: «Похорони меня. Тогда отвечу на твой опрос». До сих пор мурашки по коже, как вспомню.
♦ одобрил friday13
11 ноября 2015 г.
Он затянулся сигаретой и выпустил колечки дыма. Они, медленно тая, уплыли в потолок.

— Страх, говоришь? Страх тут ни при чем. Когда я говорю «меня пугают» или «я боюсь», это не значит, что это страх. Точнее, не такой страх, к которому ты привык.

— А какой страх? — мальчик с непониманием смотрел на Него. — Я боюсь монстров под кроватью. Ну, то есть боялся. Я боюсь двойки. Но это один страх. Хоть и разных вещей. Я потею, у меня трясутся ноги и, наверно, эти, поджилки, не знаю, где они, но они точно трясутся. А как это не такой страх?

Он посмотрел с усмешкой на мальчика. Мелкий, синяки под глазами, тощенький. Умный парень, но еще ребёнок.

— Вырастешь — поймешь, — Он снова затянулся сигаретой.

— Все так говорят. Объясни.

Мальчик обиделся и сидел надутый, но интерес заставлял его спрашивать Его и дальше.

— Когда она говорит, мне больно. Нет, не так. В языках людей слишком мало слов, чтоб это описать. Я не потею, не трясусь. Я просто хочу вдавиться глубже в пол, в стену, просочиться сквозь поры земли и спрятаться от этого визга, от этого грома. Это обливает как раскаленной карамелью... Ты же трогал расплавленную карамель?

— Трогал. Больно, — мальчик поморщился. — Но она сладкая.

— Именно! Сладкая. Боль и сладость, эти руки, этот голос. Страх как на американских горках, но тебе хочется исчезнуть, — Он задумался. — Нет, снова не то.

— А... — начал было мальчик, но в коридоре раздались мягкие, крадущиеся шаги. Мальчик застыл, глядя на дверь комнаты. Дверь медленно раскрылась.

— Мой масик маленький, пупсик, печенька любимая, ты моя конфеточка. Чего не спишь, малипусик?

— Я об этом, — прошуршал Он, спешно утекая в темноту гардеробной.

— Мам, монстр под кроватью сказал, что у него от тебя страх сладкий. Это как?

Мама крепко прижала сына к себе, целуя его в лоб и лицо:

— Спи, малыш сладенький, монстров не существует, моя прелесть нежная. И кто накурил под окном, что так воняет в комнате?
♦ одобрила Совесть
11 ноября 2015 г.
Кто-нибудь знает, что такое предчувствие смерти? Мне, скажу, приходилось с этим сталкиваться. И, как правило, всякий раз оно оправдывалось. Леденящая, тягучая тоска накатывает, чувство потери, скорби. Невыносимый внутренний холод — это ощущение я ни с чем не спутаю.

И вот оно вновь меня посетило. Нашла тоска, я не хотела ни с кем разговаривать, но четко знала — кто-то должен покинуть этот мир. Самое страшное в этом чувстве было то, что я ощущала его совсем близко. Я чувствовала его рядом, и оттого мне казалось, что должно это произойти с кем-то из моих родственников или друзей. Длилось это мучение три дня до той самой ночи.

Легли спать. Я на диване, муж на полу — ему было жарко. Спокойно уснули. И вот ночью я просыпаюсь. Смотрю — четыре утра. Совершенно не понимая, что меня разбудило в такое время, я приподняла голову и начала осматривать комнату (плохая привычка, скажу вам). И тут вижу, как от стены идет в мою сторону мужской силуэт, серый, едва различимый. Ссылаясь на темноту и не привыкшее к ней зрение, решила, что это муж. Силуэт, тихо пройдя мимо меня (на тот момент я почему-то не обратила внимания на отсутствие звуков), подошел к балкону. Думаю — покурить пошел. Говорю ему: «Не открывай балкон, замерзну». А тот постоял молча у балкона и сел у моих ног. Посидел немного и двинулся обратно, в сторону стены. И тут я удосужилась посмотреть на то место, где спал муж. И он там спал! Самым странным было то, что я даже не испытала страха. Возможно, спросонья так ничего и не осмыслила.

Через два дня жители нашего подъезда ощутили неприятный запах разлагающегося мяса. Откуда этот запах, никто, естественно не понимал. И оказалось, что это наш сосед умер три дня назад ночью. Стояла сильная жара, труп стал быстро разлагаться. А комната, где спал сосед, была как раз смежная с нашей.
♦ одобрил friday13
7 ноября 2015 г.
Прочитав эту историю, я вспомнила один случай из детства.

До восьми лет я жила в старом деревянном доме. Три комнаты, крохотная кухня, из удобств — туалет на улице и баня в огороде. В общем, можно представить мою радость, когда отцу наконец-то дали на работе ордер на двухкомнатную квартиру в новостройке. Пятый этаж, лифт отсутствует, зато есть огромная ванная и теплый сортир. И моя собственная светлая комната, которую не надо ни с кем делить.

Конечно, родители, как водится, устроили шумное новоселье. Меня по причине нежного возраста отправили спать, а гости веселились в зале и на кухне. Уснуть мне не удалось: пьяные выкрики и громкая музыка на колыбельную ну никак не были похожи.

Среди всей этой какофонии я едва расслышала стук в окно. Первая мысль — ну стучат, ну и фиг с ним. Буквально через секунду я подскочила на кровати, прижимаясь к стене. Я живу на пятом этаже! Кто может так назойливо колотить в оконное стекло?! Тут же вспомнились все прочитанные и услышанные страшилки, я уже нарисовала в своем воображении образ жуткой нечисти, похищающей по ночам маленьких девочек.

Трусливой я не была никогда, поэтому, собравшись с духом, подкралась к окну и отдернула штору.

За стеклом в вечерних сумерках маячила темная лохматая голова, которая с упорством дятла билась лбом в стекло. Я заорала так, что перекрыла даже оглушительную музыку из магнитофона, под которую родители и гости радостно выплясывали на кухне. Взрослые тут же примчались на мой вопль, меня подхватила на руки мама, а отец распахнул окно и, ухватив лохматую нечисть за патлы, втащил её в комнату.

Это оказалась... швабра! То есть натурально, деревянная такая дура со щёткой, на которую ещё и были намотаны какие-то тряпки.

Недоразумение прояснилось буквально сразу. Соседи, основательно подзамученные буйным весельем в нашей квартире, решили таким вот оригинальным образом призвать нас к тишине.

Как я не осталась заикой после этого, сама не понимаю. Но с тех пор твёрдо уверена: если ночью кто-то стучит в окно — не спешите пугаться, вдруг это соседи выражают протест громкой музыке. Надо просто сделать потише.
♦ одобрил friday13
6 ноября 2015 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Довелось мне на днях стать свидетелем одной необычной картины. Представьте тамбур в подъезде на первом этаже. В этом тамбуре две квартиры под номерами один и два. В первой квартире скоропостижно умер человек. Умер он в пятницу. В субботу у него похороны. А в квартире под номером два в эту же субботу празднуют свадьбу. И поменять-то ничего нельзя. Нельзя подойти к усопшему из первой квартиры и, дружески тряся его за плечо, сказать: «Товарищ, не могли бы вы воскреснуть на один день? А то тут у соседних товарищей свадьба сегодня. А вы своим, простите, печальным видом в двусмысленной позе весь вид портите». Ровно так же нельзя сказать гостям из второй квартиры, прилетевшим и понаехавшим черт-те знает откуда: «Извините, гости дорогие, сегодня не можем. Вот, перед покойным неудобно. Вы уж летите назад домой, а дней так через сорок тогда назад к нам. Нет, ну подарки вы можете оставить, что уж их таскать туда-сюда, особенно вон те белые конверты, которые у вас в пиджаках спрятаны...»

Да... Вот таким вот непостижимым образом они и разошлись. Покойного из первой квартиры медленно и чинно унесли в последний путь под надрывный плач жены и дочки, который слился со звонким и радостным звуком клаксонов из прибывших к подъезду вульгарно разукрашенных лентами машин. И только взгляд отца невесты, встречавшего дочь в подъезде с караваем и бессмысленно пинавшего валявшуюся на полу подъезда зеленую еловую лапу, был каким-то отрешенным и печальным. А хотя, быть может, мне показалось. Я наблюдала за происходящим, глазея в окно кухни в родительской квартире. А мама еще не успела вымыть на зиму окна...

И такое бывает. Кто скачет, а кто плачет... Вакханалия какая-то.

Ну да ладно. Собственно, вот сама история.

Умершего дядю я знаю. Это отец моей подруги. К слову сказать, семью брачующихся я тоже знаю, но, опять же, мы не об этом. Покойный был человеком военным, тяжелого, сурового характера. Никому в доме спуску не давал, даже собаке. Ну, о нем либо хорошо, либо хватит. А вот двумя этажами выше той самой злополучной первой квартиры живет еще одна моя подруга, зовут её Ирина.

И вот позавчерашним вечером позвала она меня к себе. У её дочери скоро день рождения (ну вот, опять про праздник), и мы обсуждали разные мелочи (дома праздника не будет). В общем, время пролетело, я засобиралась домой. Ирка изъявила желание меня проводить, мы вышли на улицу, закурили. В этот самый момент за железной дверью подъезда что-то с шумом бухнуло. Что-то большое и, судя по всему, довольно тяжелое. И голоса. Ну мы, прикинув, что это какой-нибудь поздний пьяный, на всякий случай отошли подальше. Дверь открылась, и каково же было наше удивление, когда мы увидели в проеме Аньку, в буквальном смысле слова катившую перед собой здоровое серо-коричневое кресло. Сзади Ани, пытаясь помочь и постоянно мешая, путалась ее мама.

— Привет.

— Привет.

— А куда кресло-то, Ань? На ночь глядя...

— На мусорку.

Сердобольная Ира предложила дамам просто оставить кресло на углу дома, авось кто подберет, но две мадамы в один голос выдали категорическое «нет» и покатили его в сторону свалки.

Вообще, картина была красочная, скажу я вам. Вечер, кресло, дамы в черных платках, это кресло катящие, учитывая, что с момента похорон и девяти дней еще не прошло.

— Ремонт, что ли, затеяли на ночь глядя? — спросила я, когда Аня остановилась с нами покурить.

— Да какой там ремонт, — невнятно проговорила она, держа зубами сигарету и роясь в карманах в поисках зажигалки. — Достал он уже в этом кресле сидеть! И днем и ночью, как проходишь мимо его комнаты, так оно скрипеть начинает. А по ночам ходит он там взад и вперед, то сядет в него, то встанет, то вздохнет там, а один раз как заорет ночью: «Анька! Открой мне дверь!» А в ночь после похорон мать в туалет пошла. Дверь в комнату открыта была, мама обернулась, а он в кресле своем... Сидит, в трико, в майке, как будто не умирал, на руку облокотился, словно дремлет... Я ей скорую вызвала — с сердцем плохо было. Вот и решили — сколько можно. Нравится ему в этом кресле сидеть, пусть вон идет за ним и сидит там.

Я подавила в себе жуткое желание сострить, спросив, что будет, если завтра утром, открыв входную дверь, они увидят перед собой это злосчастное кресло, и зычный голос из ниоткуда вдруг произнесет что-то вроде: «А ну, куры! Как выкатывали, так и закатывайте!» Потому что на этот подъезд в этом месяце неуместного веселья все же хватит.
♦ одобрил friday13
6 ноября 2015 г.
Это произошло летом 1999 года, мне тогда было 6 лет, но события той ночи я помню, будто это произошло вчера. Заранее скажу, что я никогда не была впечатлительным ребенком, страшные фильмы в детском возрасте для меня были под запретом, тогда я смотрела лишь мультики да читала простые и добрые детские книжки.

Как говорится, ничто не предвещало. Прошел обычный день, насколько он бывает обычен в 6 лет. Родители уложили меня спать, и я, уморенная за день детскими забавами, довольно быстро уснула. Но планам проспать до утра не удалось свершиться. Меня разбудили электрический свет моего ночника и звук работающего телевизора (все это стояло как раз напротив софы). Помню, что, открывая глаза, я подумала что-то вроде: «А чего это родителям не спится, и почему они смотрят телевизор у меня в комнате, в зале ведь удобнее». Однако, продрав свои маленькие глазки, вместо родителей я увидела двух абсолютно мне незнакомых субъектов, которые сидели перед софой на моих деревянных детских стульчиках (знаете, в садиках такие были раньше) спиной ко мне и смотрели телевизор (а там, как сейчас помню, «Зена — королева воинов» шла).

Находясь в легком шоке от происходящего, я заметила, что сидящие-то никак на моих родителей не походят: длинные светлые или седые волосы, довольно крупное телосложение, да еще в каких-то нелепых цветастых халатах. Тут до меня дошло, что телевизор включен, свет тоже, непонятные дядьки в комнате есть, а родителей поблизости не только не наблюдается, да еще и не слышно. И тут мне стало страшно, любопытно и жутко одновременно. В детстве я часто путала сон с явью, поэтому тихонечко стянула с пальчика колечко (такие продавались с жвачками по рублю) и осторожно пропихнула под подушку, не сводя при этом глаз со странных субъектов. Но тут случилось то, чего я дико боялась: они стали поворачиваться ко мне. Как же страшно мне стало... Прежде, чем они успели обернуться, я закрыла глаза и изо всех сил стала изображать спящую, но сквозь закрытые веки видела, как в комнате выключился свет. Но и тогда я не осмелилась открыть глаза или пошевелиться. Так и пролежала, пока не заснула.

Утром колечко нашлось под подушкой, но стульчики стояли у стены, а не у софы. На мои вопросы о том, кто к нам ночью приходил, мама сказала, что никого у нас быть не могло, что все ночью спали и ничего не слышали. Больше такого не повторялось. И, надеюсь, не повторится.
♦ одобрил friday13
31 октября 2015 г.
Автор: Marvin

Вам когда-нибудь снился подобный сон: ночь, вы один в собственной квартире, стоите в коридоре в кромешной темноте, все двери в комнаты закрыты, вы пытаетесь нащупать рукой выключатель, чтобы включить наконец свет, наконец, нащупываете, нажимаете в положение «вкл.», но ничего не происходит, и вы мечетесь по коридору в поисках двери в другую комнату, чтобы включить свет хотя бы там, открываете дверь, находите злосчастный выключатель, но и это не помогает, свет не включается, а тьма начинает давить со всё нарастающей силой? В этот момент в душу закрадывается чёткое ощущение, что в темноте вы далеко не одни и чья-то пара глаз пристально наблюдает за вами из самого тёмного угла комнаты. И вот, когда давление на психику становится поистине невыносимым, вы просыпаетесь в холодном поту, лёжа в своей кровати всё в той же темноте, вскакиваете на ноги и бежите к выключателю. Включаете, наконец, благодатный свет и ещё полчаса не можете унять дрожь во всём теле, а осадок от кошмара и вовсе остаётся с вами на весь день.

У меня такое было. Я знаю, что это такое. Периодически, раз в несколько лет мне снится этот сон, но сон в моей истории не главное.

Всё началось, когда мне было двенадцать лет. Я тогда сильно увлекался разнообразной мистической хренью — вызывал матного гномика, пиковую даму и прочих мелких сущностей. Занятия мои успеха не приносили. Ни разу я не услышал обещанных в интернете матюков поздно ночью, не видел в зеркале никакой пиковой дамы, никто меня не заграбастал в небытие и не перерезал горло, пока я спал. Единственным результатом всего этого страдания хренью стали сны, описанные выше. После года безрезультатных попыток я завязал со всякой мистикой, взялся за голову и обратил своё внимание на более полезные вещи, такие как учёба и спорт.

Шло время, и вот я, семнадцатилетний подросток, остаюсь один в квартире, по причине отъезда родителей на дачу. Сказать, что я был несказанно рад сему событию, ничего не сказать. Это происходило крайне редко и сопровождалось грандиозной гулянкой с моей стороны. И этот раз не стал исключением.

Едва батюшка с матушкой переступили порог дома и за ними закрылась дверь, я схватил телефон и начал собирать народ на пьянку.

Часа в два дня у меня собралось семь тел, каждое из которых принесло с собой «горюче-смазочный материал». Не буду вдаваться в подробности, что и как было, скажу лишь то, что погуляли мы на славу. Гости задержались до позднего вечера. Помню, на часах было без четверти полночь, когда кто-то из парней сказал:

— Слушайте, а ведь сегодня ночь на Ивана Купалу! В этот день нечисть особенно сильна. Можно погадать, духов разных повызывать, сегодня обязательно должны появиться. Помните, как в детстве пробовали, а ничего не получалось? Может, сейчас получится, а?

Народ эту идею поддержал, ну и я заодно, хотя и без особого энтузиазма, так как, во-первых, давно уже не верил во всю эту чушь, а во-вторых, жутко хотел спать — сказывался выпитый алкоголь.

В итоге, по наступлении полуночи мы по разу попытались вызвать матного гномика, пьяного ёжика, пиковую даму (особенно за это дело в нашей компании ратовали девчонки), призрак Сталина, Ленина, Пушкина, Бабу Ягу, домового и ещё хрен знает кого. И что бы вы могли подумать? Вызвали мы кого-то? Ну конечно же нет! Ибо всё это чушь и мракобесие. Под аккомпанемент охов и ахов разочарованные гости потихоньку начали собираться домой.

Народ рассосался лишь к часу ночи. Закрыв дверь за последним алконавтом, я, не медля ни секунды, потопал в свою комнату, разделся и лёг спать.

Мне опять снился этот сон. Опять эта давящая тьма, опять это чувство безысходности, опять это ощущение, что за тобой следят.

Проснулся. Обливаясь потом и трясясь от страха, я вскочил с постели и помчался к выключателю. Тот не работал! Тут я заметил ещё одну странность: тьма кругом была кромешная, прямо как во сне, на улице света тоже не было. Не работал ни один уличный фонарь, в соседних домах не горело ни одного окна, даже на небе ничего не было видно, ни луны, ни тем более — звёзд. В слабой надежде я вышел в коридор и на ощупь отправился к щитку проверить пробки. Как и предполагалось, с пробками всё было в порядке, значит, электричество вырубило на уровне целого дома, а может, и улицы. Волны паники начали накатывать одна за другой — всё это до боли напоминало мой собственный сон. Мне резко захотелось увидеть хотя бы лучик света, хотя бы от самой вшивой 40-ваттной лампочки, но взять его было не откуда.

Трясясь и чуть ли не плача от страха, я поплёлся обратно к себе в комнату, как вдруг услышал у себя за спиной какой-то звук. Я прислушался. Да, так и есть, в кромешной тишине, кроме стука своего собственного сердца, я чётко расслышал тяжёлое, прерывистое, с хрипами и посвистываниями дыхание. Кто-то дышал мне прямо в затылок. Я застыл от ужаса, но уже через секунду на каком-то автомате моё тело ломанулось к двери. Но… та была заперта! Ручка не поддавалась, хотя замков на двери моей комнаты и в помине не было.

Я дёрнул ручку с новой силой — тот же результат. И тогда я услышал его — противное хихиканье, как будто смеялась какая-то сумасшедшая старуха или старик… или ребёнок, в общем, нечто среднее: «Хихихихиих». И весь этот смех чередовался с тяжёлым хрипящим дыханием.

Я начал нащупывать дверь в другую комнату, потом в третью, везде было заперто. Ванная комната и кухня так же были закрыты. При этом каждая моя неудача сопровождалась этим мерзопакостным хихиканьем. И вот, когда не поддалась уже дверь на лестничную площадку, я впервые ощутил весьма болезненный щипок за ногу. Как будто кто-то схватил кожу икры у самого края и сдавил её ногтями. От неожиданности я шарахнулся в сторону и упал, затем пополз и начал щемиться в угол.

И вот я, наконец, увидел его, точнее только его глаза, горевшие во тьме двумя белыми точками, располагавшимися на уровне моих голеней. Затем глаза моргнули и исчезли, после чего меня снова ущипнули за ногу, на этот раз намного больнее; и снова заржали. Только я успел подняться, как по пальцам ног кто-то саданул огромной ногой в тяжеленном башмаке.

Вот тогда-то мои голосовые связки и издали первый внятный крик под сопровождение уже ставшего каким-то дебильным гогота неизвестного существа. И вновь падение. Я выл, полз и плакал, а мои ноги при этом подвергались всё новым и новым ударам и щипкам. Внезапно тварь запрыгнула ко мне на плечо и проскрипела прямо в ухо фразу, которую я не забуду уже никогда:

— Ну что? Поколдовал? — и впилась зубами в мою ушную раковину.

Я попытался оторвать её от себя, даже схватил (на ощупь она была маленькая, мохнатая, но покрытая какой-то слизью и вся извивалась с неимоверной силой), но моментально отпустил, так как существо тотчас вцепилось в мои руки. Удары, щепки, укусы, царапанья осыпали моё тело, не оставляя на нём ни одного живого места. Не могу сказать, как долго это длилось, но мне показалось, что целую вечность.

Обессиленный, я уже практически не сопротивлялся, просто иногда перекатывался на полу, прикрывая ту или иную сторону тела, давая ей «отдохнуть». Отползя и забившись в очередной угол, я вновь увидел эти два глаза-огонька. От них исходило всё то же хихиканье:

— Ихихихи. А с тобой интересно. Хотя, если бы ты сопротивлялся, было бы ещё интереснее. И-хи-хи. Ну что, продолжим?

— П-п-пожалуйста, н-не н-надо, — взмолился я. — Я б-больше т-так н-не б-буду.

— Ихихихихихиих, — залилось чудище, — неееет, так не пойдёт, мне сказали довести тебя до безумия, и я доведу, мне сказали забрать твою душу и отправить в ад, я заберу и отправлю. Хихихих.

Два огня приближались ко мне медленно, твари уже некуда было спешить, ведь её жертва никуда не убежит, а значит, можно растянуть удовольствие. Глаза существа были уже практически перед самым моим носом и я чувствовал трупный запах, исходящий из его пасти, когда внезапно включился свет. Я полусидел на полу, забившись в угол, весь изодранный и избитый в луже собственной крови и мочи. Рядом никого не было. Видимо, свет спугнул тварь. Не веря своему счастью, я моментально уснул там же, где меня хотели убить.

Проснувшись после полудня, я первым делом позвонил родителям и сказал, что на меня напали. Через несколько часов, приехав домой, они убедившись, что моей жизни ничего не угрожает, устроили мне допрос с пристрастием и только после этого отвезли в больницу, где мне наложили около семидесяти швов.

Зашибись поколдовали!
♦ одобрила Совесть