Страшные истории

Это происходит в доме моего молодого человека, а с тех пор, как мы живем вместе, и в моем доме.

Квартиру родители Леши купили еще до его рождения, и ремонта на кухне не было до сих пор, несмотря на то, что прошло уже больше двадцати лет. А причиной всему то, там живет «домовой», хотя я больше склоняюсь к тому, что это полтергейст.

Стоит только попытаться хотя бы перекрасить трубы или подклеить обои, как в доме начинается невообразимый ужас: вода льется по стенам, хотя трубы не протекают, по ночам вся семья просыпается от грохота битого стекла или звуков похожих на снос стен, но нигде нет ни осколков, ни пыли.

Лешина мама рассказывает, что сначала это выглядело как «невинные шалости» — домовой заплетал Леше косички в детстве, прятал его игрушки. Позже все обрело более ужасающие масштабы.

Когда я начала оставаться у них в семье на ночь, меня часто будил голос, звучащий словно над ухом, но никто больше его не слышал. Позже оно привыкло ко мне и перестало досаждать.

А недавно мы совершили ужасную оплошность. Я читала, что некоторые сущности можно запечатлеть при помощи обычной камеры. Я действительно думала, что это вымысел, шутка, и уговорила моего парня попробовать. Поскольку оно в основном обитает на кухне, мы отправились именно туда, и я стала просто снимать то, что попадалось: шкафчики, плиту, потолок, трубы…

Леша долго не давал мне просматривать снимки, но, когда я все же уговорила его, я увидела на белом фоне трубы искаженное красноватое лицо — вроде как дефект фотографии. Но я уверена, что это живет рядом с нами, и мне просто по-человечески страшно.

Эта история приключилась со мной, когда мне было 15 лет. В то время мои родители находились в разводе, и я жил с матерью и бабушкой, а отец — с новой семьей. Именно в двухэтажной квартире отца и произошло то, о чем я сейчас расскажу.

Мы с отцом до полуночи засиделись перед телевизором — смотрели фильм, после которого я решил отправиться в кровать. По велению своей привычки я спустился на первый этаж, в гостиную, и направился в сторону кухни, где намеревался перекусить бутербродами или чем-нибудь еще. По пути я включал везде свет, дабы не оступиться в темноте, да и хотя бы просто найти дорогу.

После удовлетворения своего желудка я направился в спальню, находящуюся на втором этаже. Перед этим стоило выключить свет везде на первом, чем я и занялся. Кухня, зал для гостей, обеденный зал — все погрузилось во тьму. Осталась последняя лампа в гостиной, и можно было идти спать. Не тут-то было.

Как только моя рука щелкнула тумблером, и комната погрузилась во мрак, какая-то неведомая сила будто ударила меня по лицу. Не сильно, просто небольшой толчок, от которого я лишь пошатнулся, но мои уши зазвенели, а в глазах зарябило, будто я нахожусь под огромным давлением. Как бы то ни было, мое состояние не помешало мне разглядеть темный силуэт, удаляющийся в двери обеденного зала.

Пулей я взлетел в спальню, выделенную мне, забрался под одеяло и до самого утра не мог уснуть.

Об этом случае я не рассказывал еще долго, пока случайно не зашел разговор на мистическую тему. Тогда и выяснилось, что такие случаи в доме отца — не редкость. И его, и новую жену, бывает, что-то душит по ночам, заставляя проснуться с криками. Отец уверен, что это домовой.

Эта история мне не приснилась, не померещилась. Я до сих пор помню ее в мельчайших подробностях, хотя прошло уже около четырех лет. Она доказала мне, что в этом мире может случиться что угодно, хотим мы этого или нет.

Я с детства верю во все непознанное и таинственное, да и со мной самой случилось немало того, что хотелось бы не сталкиваться с этим больше никогда. Увы, то ли человек я такой, что притягиваю всякое такое, то ли мне просто везёт на всякую чертовщину...

Случилось это в январе перед крещенскими праздниками. Все родные разъехались по своим делам, я осталась в квартире одна. Я всегда хорошо относилась к одиночеству и никогда не боялась оставаться одна. Раньше никогда и не задумывалась, что что-то может произойти со мной в знакомой с детства квартире. Вот и в этот раз, оставшись одна, почитав на ночь журналы, я спокойно уснула.

Проснулась часа в два ночи оттого, что кто-то стучал в окно соседней комнаты. Звук стучавших костяшек пальцев по пластиковому стеклопакету ни с чем не спутаешь. Я прислушалась, думая, что мне всё-таки показалось. Прошло минут пять, я, успокоившись, начала засыпать. Но стук в оконное стекло опять повторился — ещё громче, чем в первый раз.

Я села на кровать. Дверь в соседнюю комнату была закрыта. Эта была комната брата, и он, уезжая, обычно закрывал её на ключ, оставляя его в замочной скважине с моей стороны. Пойти посмотреть, кто стучит ночью в окно на четвёртом этаже, мне, естественно, не хотелось. Тут я мельком взглянула на своё окно. Пришла мысль: если нечто стучит в окно соседней комнаты, что ему стоит постучать в окно моей?.. От этой мысли у меня замерло сердце, и я почувствовала приступ удушья от страха. Зажмурившись, я подскочила к своему окну и задвинула плотно шторы — всё ж не так страшно будет. Моё воображение рисовало уже что-то ужасное, похожее сразу на всех монстров из просмотренных мной за всю жизнь ужастиков.

Стук раздался вновь. Но на этот раз в дверь соседней комнаты изнутри. Я в ужасе подошла к двери и вынула ключ из замочной скважины, мысленно благодаря брата за его привычку закрывать свою комнату на ключ. Я стояла перед дверью и чуствовала, что там, за дверью, стоит что-то или кто-то и, затаившись, выжидает. От нахлынувшего на меня ужаса я даже не могла ни о чем думать.

Прошло минут пять. Стука не было. Потом послышались царапающие звуки, как будто дверь пытались открыть с той стороны. У меня закружилась голова, и тошнота подступила к горлу. Я поступила, как в тех же фильмах ужасов — закрылась в ванной комнате и тряслась там до утра, попутно вспоминая, что в комнате брата я всегда себя чувствовала некомфортно и лишний раз туда старалась не заходить.

Что же это было? Я задаюсь этим вопросом по сей день. Но что бы это ни было, я не хочу ещё раз пережить подобную ночь.

Я приехала в Красноярск из села и сняла квартиру. Очень повезло — рассчитывала только на «гостинку», а попалась целая однокомнатная, с мебелью. Мне, как новоприезжей, очень важно было «зацепиться», все силы отдавать работе, поэтому первые недели я не замечала ничего, свою нервозность приписывала усталости, а ощущение постоянного взгляда в спину — боязни что-то упустить на новой работе. Потом чувство усилилось и локализовалось — взгляд я ощущала сильнее всего, когда сидела или лежала на тахте. В других углах комнаты чувство тоже было, но не такое сильное. На кухне уже не было.

Постепенно стало невозможно спать. Я просыпалась, словно от холода, закутывалась с головой в одеяло, мучилась кошмарами до утра. По-прежнему винила во всем работу. Но однажды ночью, после очень трудного дня, я проснулась не до конца, и в полусне сползла вместе с одеялом на пол, отползла к другой стене и там, на полу, на сквозняке, замечательно доспала до утра.

На следующий день пришлось признать, что спать я не могу из-за стены, к которой моя тахта примыкает изножьем. На ней висела довольно приятная картина, которую я не стала снимать, вселившись, потому что она хорошо подходила к комнате. Под ней-то и обнаружился глаз.

Он был нарисован на обоях. Отвратительный, мерзкий, черный, без блика в зрачке, смотрящий прямо на меня, под каким углом к нему не стой. Прорисованный анатомически подробно, но при этом не понять — правый или левый.

Отдирая обои, я даже не задумалась, как буду объяснять это хозяйке квартиры. В процессе я старалась на него не смотреть. И не думать, откуда он там взялся, и как я почувствовала его через картину.

Через неделю меня стал нервировать платяной шкаф — перед его дверцами стало неудобно раздеваться, словно кто-то на меня смотрел, и до тахты этот «взгляд» дотягивался тоже.

Обои за шкафом оказались другими — его не двигали во время последнего ремонта. Глаз проступал из-под обоев.

У меня никого нет в этом городе, никого, иначе я ни за что не стала бы делать это одна. Я сдирала обои, испытывая отвращение, словно прикасаюсь к чему-то мертвому и гадкому. Глаз был на бетонной стене. Я скоблила его кухонным ножом, плача от страха — он смотрел на меня до последнего момента. Стену я покрасила краской на несколько слоев.

Через три дня, притащившись с работы уставшая, как никогда раньше, я поняла, что не могу лечь — он смотрел на меня из-под тахты. Снизу. Двигать ее я не стала, упаковала вещи и ушла в гостиницу.

Сейчас я в комнате, которую сняла в общежитии. Глаз, не скрываясь, смотрит со стены. Не сплю две ночи, сколько еще выдержу — не знаю.

Недавно я со своим мужем и дочкой переехала в новую квартиру. Моей дочери 6 лет, Лизой зовут. Девочка она у меня серьезная, самостоятельная. За своими вещами всегда следит, не бросает где попало. Да вот только после переезда стала игрушки часто терять, одну за другой прямо. И ничего тут не сделаешь. Ну, я не обращала особого внимания — мало ли, в садик унесла и забыла, или просто потеряла.

Но игрушки пропадали регулярно, причем в определенный день. Я заметила, что каждую неделю в четверг на полке становилось одной игрушкой меньше. Я у Лизы спрашиваю, куда они с полки деваются, а она в слезы и говорит, что ничего не трогала. Мы весь дом перерыли, но потерянных игрушек не нашли. Я с мужем уже и не знали, что думать. Перед тем, как отвести Лизу в садик, мы проверяли ее рюкзачок, карманы курток, даже сменную обувь, но никаких игрушек не было. Каждый четверг слезы — мол, мама, куда игрушки деваются?

Так и жили. Очень скоро у Лизы почти не осталось ни одной нормальной игрушки — только сломанные, например, кукла с оторванной рукой или заяц без глаза. В доме творилась какая-то чертовщина. Никто, кроме Лизы, их брать не мог, а она не брала, это точно.

В очередной четверг у дочки пропал ее любимый мишка, причем прямо из-под подушки. Я всю кровать осмотрела — нигде нету. Лиза плакала, переживала. Ну что делать — пошла ей покупать новую игрушку, а то она может дни напролет плакать. Муж остался дома. Когда я выходила из квартиры, то столкнулась с соседкой напротив. У нас завязался странный разговор.

— Я слышу детский плач, — сказала она мне. При этом она так странно взглянула на меня, как будто знала, что я отвечу.

— Да, дочка игрушку потеряла, иду новую покупать...

Тут она меня перебила:

— Лучше съезжайте отсюда.

И жестом пригласила меня зайти к себе.

За чашкой чая она мне рассказала такую историю. Раньше, лет пять назад, в этой квартире жила мать-алкоголичка со своей маленькой семилетней дочкой. Росла она нехорошей. Слова бранные знала не по годам. Мать она не любила, да и как можно любить такую, ее даже матерью не назовешь...

У девочки не было ничего, кроме парочки старых рубашек. Мамаша часто поднимала на дочку руку, бедняжка вечно ходила вся в синяках. Вскоре соседи на мать подали в суд, добивались лишения родительских прав. Но за несколько дней до суда мать избила дочку до смерти и выбросилась из окна. Их так и нашли — мать под окном, а девочку в квартире. Случилось это 10 мая, в четверг. С тех пор, кто бы из детей там ни жил, у всех пропадали игрушки. Видимо, она забирала их, потому что при жизни у нее не было даже самой простой куклы, или просто завидовала, что у кого-то все есть — а у нее ничего, даже жизни.

Мы с мужем вскоре все же съехали оттуда — нашли вариант получше. Да и разве можно спокойно жить, когда в доме такая чертовщина творится, зная, что там, где ты живешь, когда-то погибли люди...

Случилось это в ночь перед Рождеством. Мы живем одни: Я, мой сын Макс и кот. На кухне у нас всегда стоял кувшин с водой, он был толстостенный, сделанный из какого-то небьющегося стеклопластика. Специально купила такой, чтобы Макс не разбил — он любитель случайно разбитой посуды.

Утром 7-го числа я вышла на кухню, налила себе кофе, а Максу чай, и взяла кувшин с водой, чтобы разбавить кипяток. Тут у меня просто отвалилась челюсть: от толстой стенки кувшина сверху был просто ОТКУШЕН большой кусок стеклопластика. Именно откушен, как если бы взяли плитку шоколада и откусили всеми зубами разом. В откушенном полукруге был виден след от каждого зуба. Я соображала минуты две и стала искать куски стекла, но их не было нигде. Я побежала в спальню к Максу: «Это ты?». «Я что, дурак, стекло жевать? Спроси кота», — пошутил мой скептик. Я примерно рассчитала: рот, откусивший кувшин, был больше пасти кота и меньше рта Макса. Да и не в силах человек или животное откусить так. В очередной раз мои волосы встали дыбом от понимания того, что ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ. Я потыкалась с этим кувшином по квартире и ничего лучшего не придумала, как выбросить его в мусоропровод. Очень теперь жалею — надо было оставить для демонстрации скептикам. Но, поверьте, тогда мне было не до этого, мое сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. И вот уже почти год, заходя на кухню, я бросаю взгляд на банку с водой: целая ли?

Это было, когда я был еще студентом, десять лет назад. Я учился на втором курсе и был изгнан из общежития за пьяный дебош, так что мои родители, поворчав, сняли мне скромную квартирку на окраине города, привезли туда диван, пару табуреток, холодильник «Юрюзань» и мой старый шкаф с антресолями, пригрозили на прощанье, что будут регулярно обзванивать соседей, и чтобы я ни-ни, и уехали назад, в родной поселок. В общем, радости моей не было предела. Первые две недели я праздновал новоселье с друзьями, а где-то к концу месяца уговорил свою девушку переехать ко мне, «чтобы жить по-человечески».

Сначала дела шли неплохо, но вскоре я начал замечать, что Юля как-то подозрительно долго задерживается на лекциях (мы учились на разных факультетах), зачастила на вечеринки и посиделки к подругам, а на выходные вдруг полюбила ездить к родителям. Это навело меня на неприятные мысли, да и вообще, я начал замечать раздражающие странности в ее поведении.

Как-то раз мы распивали пиво в парке. Была уже поздняя зимняя ночь, стоял хороший среднерусский мороз, за болтовней я позабыл о времени, но, увидев, как Юля трясущимися от холода руками не может прикурить сигарету, спохватился и потащил ее домой. Она еле шла, я чувствовал, что у нее основательно замерзли руки, даже губы посинели, но дома, все так же дрожа, она долго доказывала мне, что ей вовсе не холодно, что это вино виновато, и вообще, мы могли бы посидеть еще часок. Такие случаи становились уж больно частыми — выходя из дома, она всячески старалась подольше погулять по улице, подолгу застревала у витрин магазинов, выдумывала нелепые поводы, чтобы не идти домой.

А еще я стал часто просыпаться один по утрам: из крошечной «спальни», где стояли кровать и шкаф, а потому всегда было, как мне казалось, очень уютно как раз из-за этой тесноты, она, дождавшись, когда я усну, уходила на диван в полупустой «зал». Говорила, мол, вспомнила о недоделанном домашнем задании. Я все понял: она завела себе ухажера на стороне, но, похоже, не хочет возвращаться в общежитие, когда есть дурачок с квартирой, пусть и съемной. Последней каплей стало, когда ночью она стала запираться от меня на щеколду.

Я попытался поговорить с Юлей по душам, но она мямлила что-то про сквозняки, от которых скрипит дверь (а она закрывается на щеколду, чтобы меня скрипом не будило), домашние задания, любимых родителей, к которым надо кататься каждую неделю, интересных подруг и так далее. В общем, я разозлился не на шутку, заявил ей, что все знаю про ее связи на стороне, вижу ее насквозь и, застегивая на ходу куртку, ушел к другу.

Вернулся я домой только к вечеру следующего дня, а пришел в себя только на послезавтрашнее утро. Кое-как приведя себя в человеческий вид, я внезапно отметил про себя, что нахожусь в квартире один. Неужели уехала? Ее вещи были на месте, скромные туфельки и сапожки стояли на полочке в прихожей, учебники и тетради тоже не тронуты. Я решил позвонить ей, чтобы узнать, где она, и услышал знакомый рингтон из соседней комнаты. «Наверное, испугалась, что я сейчас устрою ей показательный скандал, вот и сбежала. Ничего, вернется за одеждой, скину ей её на голову с балкона, пускай собирает по всему району», — подумал я злорадно.

Прошел день, два, три. Не появилась она и через неделю. Потом мне позвонила какая-то из ее подруг. Потом ее родители... Дальше была милиция, плачущая юлина мама, подозрительно зыркающий в мою сторону следователь. Я быстро понял, в чем дело. Поначалу я как-то не обратил на это внимания, но по всему получалось, что Юля ушла из квартиры босиком, практически голая, без денег и документов (они нашлись в ее косметичке среди учебников, там же были и ключи). С ключами понятно: сделала дубликат. Почему ушла — тоже вроде более-менее ясно. Но в январе, в мороз, ночью, неизвестно куда? Конечно же, никто ничего не видел: кто там будет рассматривать почти неосвещенный двор в такое время?

Она так и не нашлась. Не вернулась за своими тетрадками и прочими вещами, не позвонила родителям или подругам, не зашла в институт. Меня еще пару раз вызывали в милицию, но потом дело, наверное, «повисло», так что меня больше не трогали.

Я прожил в той квартире еще год, а потом алкоголик двумя этажами ниже устроил пожар и все, от придверного коврика до плакатов в туалете, провоняло гарью так, что я решил съехать, чтобы люди перестали оборачиваться мне вслед, чуя запах паленого. И в процессе сборов я обнаружил одну очень жуткую вещь. В шкафу, прямо за грудой отсыревших полотенец, я нашел маленькое витое серебряное колечко-сережку, которую Юля носила в правом ушке. А внутри этой груды обнаружился какой-то мерзкий комок из ветоши и волос; подозрительно знакомые лоскутки при ближайшем рассмотрении оказались разодранными на ленты юлиными же домашними штанами и футболкой, а волосы... думаю, понятно, что они тоже были ее.

О находке я, конечно, никому не сообщил.

Эта история началась три года назад. Мне только исполнилось 18 лет, хотелось свободы, уехать подальше от родителей. Именно в тот год я потеряла самого близкого мне человека — мою бабушку. Вроде ни на что она не жаловалась, просто в один день легла спать и умерла. Не буду вдаваться в подробности похорон и последующего горя для нашей семьи. Главное то, что в ее квартиру переехали мы с сестрой. Жутко, конечно, было, все время представляли гроб в зале. Но ничего особенного не замечали. До поры до времени.

Я мастер наращивания ногтей, работаю на дому. В тот день работу закончила поздно и решила материал не класть в шкаф, а просто оставила коробку на полке у зеркала. Легла спать. Где-то часа в три ночи (тогда даже мысли в голову не пришло на время посмотреть) я проснулась от жуткого шума в коридоре. Сестра с ошалелым видом сидела рядом.

Ну, думаю, мало ли что там упало. Не трусиха я, скептик по жизни. Боком в коридор выхожу. Та самая коробка лежит у входной двери — от зеркала, где я ее вечером оставила, метра два. Проверила все — вроде никак сама упасть не могла. Пытаюсь успокоиться. Выходит сестра, идем с ней на кухню. И тут прямо на моих глазах пустой пакет, висевший на ручке двери, легко и медленно падает на пол: два дня висел — и ничего, а тут упал.

Нервы не выдерживают, рыдаем в голос. Сидим, с места боимся сдвинуться, какая-то тревога непонятная. Закурили, пытаемся успокоиться. Все это время в спальне, где как раз умерла бабушка и где мы так и не решились ночевать, что-то скрипело и стучало. Я думала, что с ума от страха сойду. До сих пор мурашки по коже от одних воспоминаний. И тут из этой же спальни доносится какое-то рычанье, как будто собака злая там. А животных ни у нас, ни у ближайших соседей нет.

Это было последней каплей. Захлебываясь слезами, мы выскочили в подъезд, постучались к соседке. Всю ночь так у нее и просидели. Она нас с детства знает, так что и рада была помочь.

Утром страх улегся. Мы решили идти домой. В той спальне, где что-то рычало, посредине комнаты на линолеуме осталось какое-то темное пятно, как мазут. Отмыть нам его не удалось.

Сейчас мы привыкли к постоянным шумам в квартире. Бороться с этим нет смысла — ничего не помогает. Вечно на мебели прожженные пятна, все бьется, ломается. Очень надоело.

Это произошло со мной без причины, без каких бы то ни было логических объяснений. Получив вполне весомое повышение по службе, я купил неплохую квартиру в новостройке. Квартиры в этом доме, признаюсь, дорогие, поэтому в нашем подъезде, кроме меня, обитало максимум трое человек.

По ритму жизни я сова, поэтому для меня неудивительно до утра бодрствовать. И вот, в один из таких дней, совершенно обычных, я услышал звонок в свою дверь. Удивился, но открыл. Ни души. Приглядевшись, я понял, что «душа» была — прямо напротив моей двери сидела кошка. Она посмотрела на меня внимательными желтыми глазами, вальяжно встала, потерлась о ногу и коротко вопросительно мяукнула. Я люблю кошек, очень люблю, поэтому решил накормить свою неожиданную соседку. Я долго думал над тем, кто подкинул мне животное — не охранник же Шурик, в самом деле. Кошка чувствовала себя как дома, очень кстати она была в моей пустой квартире, поэтому я решил, что отныне мы с ним будем жить вместе. Но на следующий день, вернувшись с работы, никаких признаков кошки я дома не обнаружил. Двери и окна были закрыты, я помню это отчетливо, все на местах, а вот кошки не было.

Прошла неделя с тех пор. Мне кажется, это был вторник — я приехал изрядно подвыпивший и не один. Собственно, в нашей фирме устроили грандиозную пьянку, и я уволок свою симпатичную секретаршу Леночку «в гости на чашечку чая». Впрочем, то ли Леночке не понравилось, что чая я ей все же не предложил, а сразу приступил к более приятной части вечера, то ли в ней проснулась извечная женская стервозность, но, обозвав меня рядом нехороших слов, она сбежала из моей квартиры, хлопнув дверью. Собственно, я был пьян, и это меня ни капли не задело. С мыслями о том, что все бабы — дуры, я лег спать.

Внезапно я проснулся от интересных ощущений — рядом со мной явно кто-то лежал, причем этот «кто-то» был женщиной, и женщиной, явно желающей провести со мной ночь. «Леночка вернулась», — ехидно подумал я. Свет включать не стал, а о дальнейшем процессе вы можете догадаться...

Утро я встретил в своей кровати и в гордом одиночестве. Был слышен шум воды в душе. Я заглянул в ванную — да, так и есть, шторка задернута, а за ней — силуэт. Мне было неловко за вчерашнее, да что там, было адски стыдно, не хотелось смотреть ей в глаза, и, что-то приветственно пробурчав, я удалился на работу. В подъезде меня окликнул охранник и поведал, что барышня моя вчерашняя, выбежав из подъезда, вскоре вернулась обратно — вспомнила о забытой у меня сумочке. Но дверь моя была заперта, и на звонки я не отвечал. Так вот, могу ли я возместить деньги, которые Шурик ей вручил на такси — моя же дама всё-таки?..

До меня медленно доходило произошедшее. И, вы знаете, я до сих пор не понял ничего. В квартиру я вернулся с другом, собрал вещи и уехал в другое место.

А может, это была… кошка? Смеюсь. Смеюсь долго и с надрывом. А что, смешно вышло. Презабавно.

Когда мне было 13 лет, моя мама часто задерживалась на работе. Приходила она приблизительно в 10 часов вечера.

В тот вечер я сделала уроки, собрала портфель и хотела уже поставить его в коридор, когда услышала, что кто-то звонит. Я сначала подумала, что пришла мама, но было только 8 часов вечера. Я подумала, что, возможно, это соседка тётя Люба звонит. Подошла к двери и спросила:

— Кто там?

Тишина.

— Кто там?! — на этот раз громче сказала я, даже закричала. В ответ снова была тишина.

Я посмотрела в глазок — а там маленький мальчик какой-то, весь ободранный, в синяках, и из глаз кровь идет. Я испугалась и даже потянулась, чтобы открыть дверь — захотелось как-то ему помочь...

— Посмотрела! Посмотрела! — закричал мальчик и с визгом кинулся на дверь. Я взвизгнула, от двери отскочила, да еще сзади шкаф стоял для одежды — я об него головой ударилась и всё, словно заснула.

Очнулась я только тогда, когда пришла мама, и не одна, а с отцом (он живёт от нас отдельно и работает в милиции) и с другими мужчинами и женщинами. Оказывается, тетя Люба, наша соседка, увидела дверь квартиры, всю оцарапанную и с огромными вмятинами, и позвонила маме, чтобы она быстрее пришла домой. Потом она собрала весь подъезд, чтобы посмотреть на дверь.

Я еще несколько дней пролежала в больнице — было сотрясение мозга. До сих пор мне страшно думать, что было бы, если бы я успела открыть дверь этому мальчику. Кто знает, какие у него были намерения...