Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В ДОМЕ»

Автор: CoolStuff

История эта из моего детства. И пойдет она о стаканчике для ручек, карандашей и всяких других принадлежностей. «И что тут страшного?» — возразите вы. Не знаю, как у вас, а у меня был необычный стаканчик. Я ему даже имя дал — Бездонный.

Папа постоянно таскал мне с работы всякую канцелярскую всячину: ручки, карандаши, ластики, точилки. Поэтому в детстве мне всегда этого добра хватало по горло, и я никогда на уроке в школе не спрашивал ручек или карандашей, у меня всё было. Но вот однажды папа принёс что-то новенькое — чёрный пластиковый стакан. Еще одна странность, которую я осознал совсем недавно: я несколько раз спрашивал у отца, где он взял этот стакан, но не помню, совершенно не помню ни одного его ответа. А теперь отца уже нет, и спросить снова я не могу...

Вскоре я заметил, что содержимое стакана стало пропадать. Сначала подумал на своего шестилетнего младшего брата, но он клялся, что ничего не брал. Да и не водилось никогда за ним такое. Я решил проследить за тем, как исчезают в стакане вещи. Выгреб из него все свои ручки и карандаши — их было так много, что они не доставали до дна, держались за стенки. Взял старую шариковую ручку и бросил в стакан. Сначала она вроде бы стукнулась о дно, но потом резко провалилась куда-то вниз.

Стакан был настолько черным, что даже в светлой комнате его дно было трудно рассмотреть. Оно, вроде, было, просто матовый черный пластик не давал отблеска. Но стоило мелкому предмету коснуться этого дна, как оно оборачивалось плотной тенью, поглощающей карандаши и ручки, и не отдающей их обратно.

Разумеется, я побежал к маме. Она не поверила мне, но я приставал к ней, пока она согласилась пойти посмотреть. На ее глазах я кинул другую ручку в стакан, и знаете что? Не провалилась! Мама отчитала меня за то, что я своими фантазиями отвлекаю ее от домашних дел, и ушла. Как только за ней закрылась дверь, я обернулся к стакану — ручки в нем не было. До самого вечера я «скармливал» стакану все, что попадалось под руку. Кстати, и руку я тоже рискнул туда засунуть, она вошла до локтя — дальше не проходила по толщине. А сам стакан высотой был не больше пятнадцати сантиметров. Рука моя внутри не ощутила ничего. Буквально — ничего, даже попытавшись сжать руку в кулак, я не почувствовал своих пальцев. Чувствительность вернулась сразу, как я достал руку, но снова засовывать ее внутрь я не рискнул.

Но не это заставило меня выкинуть стакан. Рассматривая его со всех сторон, чуть не пробуя на вкус, я расслышал слабый шорох, что шел изнутри. Приложив стакан к уху, я постучал по дну ногтем. Шорох прекратился, но через несколько секунд возник снова, чуть громче, словно ближе.

Я бросил стакан в коробку старых вещей на чердаке.

Этот случай можно бы счесть за разыгравшуюся детскую фантазию, но дело в том, что недавно на чердаке я нашёл тот самый чёрный стакан. Я отдал его своему сыну, позабыв о том, что он без дна. Через несколько дней ко мне подошёл сын и сказал: «Пап, а у твоего стакана нету донышка, и кто-то скребется внутри. Иди сам посмотри».

Я сжег чёртов стакан на костре.
♦ одобрила Инна
Первоисточник: mrakopedia.ru

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику. Вы предупреждены.

------—

Привет всем. Я пишу это, во-первых, потому, что мне очень страшно сейчас. Во-вторых, потому что я давний гость имиджборд, и да, «здесь все мои друзья». В-третьих, потому что мне нужна помощь, не сто рублей задонатить, а всерьез. Нужна сильно.

Сейчас я напишу, что со мной было в последние две недели, и это, пожалуй, сойдет за крипипасту. В конце я объясню, какая мне нужна помощь, и если есть хоть малейший шанс на то, что вы можете ее оказать — пишите на фейкомыло need.help.sn@mail.ru. Заплатить прямо сейчас не смогу, но сочтемся потом. В комменты, где вы это прочтете, лучше не писать. Кто будет репостить текст: пожалуйста, не удаляйте адрес почты! Сегодня 25 марта 2016 года, и если вы читаете это значительно позже, значит, всё уже, так или иначе, разрешилось.

Короче. Мне 32 года, в прошлом я программист (скорее, веб-макака), сейчас работаю трубочистом в ДС. Да, натурально трубочистом. Обычно для всех новость, что такая профессия еще существует, но да. В трубочисты попал случайно, три года назад, когда сдохла микростудия, в которой мы на аутсорсе пилили автоматизированные бизнес-процессы для всяких контор и заводов, а еще магазины на друпале и вордпрессе (куда без них). Кризис, вся херня. Вообще говоря, я искал вакансию промальпиниста, но случайно наткнулся на эту.

Название конторы я писать здесь не буду, их даже в ДС не так много. Всего в конторе девять человек: три бригады по двое, шеф (вменяемый вполне мужик), бухгалтерша и то ли зам, то ли секретарь — я так и не понял, что точно делает этот хлыщ, кроме как ищет клиентов, звонит и ведет группы в соцсетях. Имеем небольшой, но стабильный гешефт. Занимаемся монтажом и обслуживанием дымоходов для каминов и бойлерных, вентконструкций в офисах, здоровенных койлов в торговых центрах, ну и, конечно, чистим те самые дымоходы (и не надо шуточек про дымоходы, уже не весело). Но чаще чистим и обслуживаем вентканалы в панельках. От чего чистим? Поверьте, оно ужасно засирается, особенно в старых домах. А в заведениях общепита вентиляция изнутри — зрелище просто блевотное.

Точнее, мы занимались этим, я туда точно не вернусь, и в свете событий — конторе кирдык, скорее всего. Я лично вообще собираюсь переезжать в деревню, как только продам свою квартиру, и к панельным домам-городам больше приближаться не буду никогда. И вам не советую, но кто послушает-то.

На самом деле это целая наука, что касается трубочистов. На все есть нормативы, проектная документация, планы проверок и ТБ; от вентиляции (схемы закладки, соблюдения ГОСТов, материалов и т.д.) напрямую зависят ваши шансы выжить, случись в помещении пожар (и случится ли он вообще). Если древняя старуха-соседка забудет перекрыть газ, от состояния вашего вентканала зависит, подорвется весь подъезд, или таки нет. Сотни нюансов, которые я расписывать не буду, гуглите сами, если охота. Отдельно отмечу, что в России — какой сюрприз — на нормативы и ТБ все кладут с прибором, ваше ЖЭУ/ТСЖ не исключение, уж поверьте.

Большая часть работы — на крышах панелек и сталинок. Старых домов меньше, так как тут не Питер, но у них с вентиляцией обычно самый швах, а к нам обращаются тогда, когда уже совсем жопа, когда на кухне чуешь, чем сходивший в сортир сосед отобедал. Инструмент у нас самый простой: гиря и ерш на длинном тросе, как в средние века. Этим пробиваем и чистим вертикальные шахты. Для горизонтальных есть гибкий стальной тросик, как у говночистов. Страховочные пояса еще. Из современного: широкоугольная камера с подсветкой из светодиодов на конце длинного гибкого щупа. Щуп проталкивается с крыши в вентиляцию любой конфигурации, картинку смотрим на ноутбуке или мониторчике от автомобильного регистратора — так осуществляется первичное исследование состояния канала, поиск причин засора и т.д.

Кстати, иногда еще шабашим тем, что по просьбе ЖЭУ устанавливаем в стояке заглушку на трубе, идущей из квартиры злостного неплательщика. Не совсем наш профиль, но... Так что знайте, если вы должник — есть на вас управа. Унитаз захлебнется дерьмом, а вы побежите платить, лишь бы заглушку убрали. Насчет законности не знаю, но, бают, эффективно.

Ну, все вроде, ситуацию в целом очертил. Теперь сама история, извините, что будет коротко — нервы не железные.

∗ ∗ ∗

К нам обратился мужик с жалобой на посторонние предметы в вентканале. Чтоб вы понимали, вентаканал есть в каждом подъезде, вертикальная шахта немалого сечения, идущая с первого этажа и кончающаяся на крыше такими «домиками» — вы их видели. Иногда есть отдельные каналы-сателлиты под туалет и/или кухню. Строение зависит от серии дома. Канал бывает бетонным или жестяным. Его может быть видно в квартире (выступающий из стены распределительный короб). Проходит в каждой квартире, ветвится на отдельные помещения трубами более узкого сечения. Чего только люди не делают с ним: свои рукожопые врезки с вытяжек, иногда прямо в общую шахту — чем нарушают схему давлений в ней и воняют своей готовкой на три этажа вверх и вниз; пускают там провода; ставят клапана, перегородки; некоторые вообще его ломают, чтобы поставить бытовую технику, или забивают нахрен. В общем, смиритесь с тем, что за стеной вашей квартиры есть вертикальная шахта, в которой царит тьма и постоянно гуляет затхлый ветер.

С мужиком-клиентом история была такая, что его малой сын и жена говорили, что по ночам что-то стучит им в стену, и вроде как неравномерно, с интервалами, но потом стуки и поскребывания повторяются. Стучало в стену туалета (санузел раздельный). Сперва грешили на поехавших соседей, но нет — их в то время вообще не было в квартире. Мужик простучал стенку и смекнул, что что-то долбит ему из вентиляционной шахты. Малой его так и спрашивал: кто, мол, там стучит за стеной? Ссаться начал по ночам, или еще что. Короче, мужик нашел нас и вызвал. На первичный осмотр приехал я один, я с ним и говорил. Вообще бригада меньше чем из двоих по ТБ состоять не может (выебут в случае чего, и контору лицензии лишат), но первичный можно и одному.

Если вы решили, что вот она — крипота, то разочарую. Ситуация достаточно обычная, в шахте может оказаться что угодно, вплоть до кошки или голубя: всякий мусор, тряпки, пакеты и т.д. Обычное дело. А стучало оно и днем, просто днем шумно, и не слышно. Да и воздушные потоки ночные от дневных немного отличаются. А причина стуков — в шахте всегда ветер, и то говно, что там застряло, банально раскачивается. Просто малой попался впечатлительный, ну и клиент занервничал.

Взял я, в общем, ключ от чердака в ТСЖ, расписался, полез. Нашел нужный выход. Разложил на гудроне крыши моток троса с гирей, ноут, бобину кабеля от камеры; начал проталкивать камеру вниз по шахте, закурил заодно. Все как обычно. Гирю я с собой взял, чтобы, если получится, быстро прочистить шахту. По ТБ работать одному нельзя, но и шеф по головке не погладит, если бригаду лишний раз придется из-за ерунды гонять. Здание, кстати, было — двенадцать этажей панелька, серия П-46, если кому интересно. В общем, травил я себе кабель потихоньку, посматривал на экран. На экране — рывками перемещение вперед (на самом деле вниз) по бетонной шахте, довольно чистой, кстати. Картинка типичная, видно вперед на пару метров, дальше чернота.

И вот тут случилось говно, ребята. Полное говно. На кабеле есть метровые пометки желтой краской, которые я считал. Клиент жил на седьмом этаже, поэтому как я к месту приблизился — стал смотреть в монитор, не отрываясь. И заметил, что вместо поросли сухой пыли на одной из стенок канала что-то вроде черно-бурой слизи с комочками и наростами. Но только на одной. Немного похожее бывает от самодельных кухонных вытяжек, которые и жир с салом с плиты всяко затягивают. Но тут оно было скорее как плесневые «сталактиты» среди слоя густой жижи. Поблескивало в свете диодов, как влажное. И чем больше я стравливал кабель, тем наросты становились длиннее и кустистее, что ли. Я хер к носу прикинул, провод повертел, и понял, что грязная — та стенка, которая прилегает к квартире клиента. И такое дерьмо на ней наросло, что впору СЭС вызывать, серьезно. Абсолютно нездоровое что-то, болезненно-бурое и мягкое. Ну, это мне показалось, что бурое — камеры у нас черно-белые, картинка монохромная.

Точно на уровне седьмого этажа я остановился, но там не было ничего, кроме этой самой плесени. Ничто не зацепилось, болтаясь, за провод или арматуру, ничего такого. Подумал еще тогда, помню, про то, какие споры эта растительность может распространять по всему дому. Стал спускаться и заметил, что со стеной шахты что-то не так. Вернулся назад. И вот стою я на крыше, в своей робе, держу кабель, смотрю в сторону на ноутбук и натурально охуеваю. На бетонной стене общей шахты на уровне квартиры клиента, покрытые плесенью, но все равно отчетливые выбоины, царапины, недоковырянные дырочки какие-то — полное ощущение, что кто-то очень долго лез сквозь железобетон, и успешно лез: я вижу арматуру, а сами углубления глубиной сантиметров пять-шесть, сама стенка не намного толще.

Здесь я занервничал, да, но болезненным мистицизмом отродясь не страдал, да и не пацан уже. Может, при строительстве обкололи бетон, а плесень лезет из чьей-нибудь кладовки в подвале, где три мешка картошки на год забыли. В общем, стал опускать камеру дальше, решив дойти до низа — длина кабеля позволяла, конечно. И так оно и оказалось, на пятом этаже уже все стены шахты были в толстом слое плесени. Старался, как мог, не изгваздать провод. На уровне третьего этажа из темноты на границе видимости на меня уставилось безглазое белое лицо.

Это было похоже на неподвижную маску из фаянса, смотревшую прямо в объектив. На месте глазниц — черные дырки, больше не видно ничего. От внезапности я на долю секунды отпустил кабель, и он скользнул на метр вниз под собственным весом. Картинка на мониторе прыгнула вперед, прямо к белому лицу. Ничего все равно не увидел, только эту маску и темноту за ней. Но когда я тут же крепко схватил кабель, лицо стало приближаться само.

Матерясь от ужаса, я как мог быстро вытягивал кабель, уставившись в монитор выпученными глазами. Взмок насквозь холодным потом, стало тошнить. Неподвижное лицо то пропадало в темноте, то оказывалось близко к камере. Оно преследовало светящуюся камеру, и оно, как я понял в один момент, добралось бы до крыши. Клянусь, я уже слышал из отверстия шорох и хлюпанье, с которым оно перемещалось там внизу.

Кажется, уже даже не матерясь, а поскуливая, как побитая собака, я на автомате наступил на шнур, нагнулся, подобрал гирю и бросил ее в шахту. Гиря мягко ударилась об эту тварь и сшибла ее вниз — это я понял по тому, как разматывался трос. Тварь не издала ни звука, но шорох и хлюпанье прекратились.

Какое-то время у меня ушло на то, чтобы выбрать весь кабель целиком. На мониторе было пусто. Когда камера вылетела из трубы, потерял равновесие и ударился спиной о перила крыши, чуть не упал. Затем выбрал трос с гирей — вся гиря была в том черном, типа отработанного моторного масла, а пуще того шомпол. Обтер о крышу, о штаны спецовки, покидал все добро в сумку и сбежал. Поехал сразу домой. По пути гнал, разбил бампер о бордюр, ну и хрен с ним — машина моя, а не конторы. Дома разделся, робу сунул в корзину, мылся кипятком. Мне почему-то казалось, что если на мне будет та слизь, тварь с пародией на лицо сможет найти меня по запаху. Позвонил, сказался больным. Сказал, что по последнему клиенту при первичном обследовании ничего не увидел. Вечером встретил дочь из школы, накормил и рано отправил спать. Достал водку из морозилки и напился. Утром стало полегче, хотя раскалывалась башка.

День я сидел дома и думал обо всем этом. Позвонил хлыщ с работы. На утро записал меня в бригаду на выезд к тому самому дому, доделать дело. Сказал ему, что завтра выйду. Вечером забрал дочку из школы сам.

Я видел то, что видел, понимаете. Я не решил, что мне, там, «почудилось» или вроде того. Но с работой сейчас все очень плохо, а у меня малая дочь, и я не Рокфеллер. Вдвоем с напарником уже вроде и не так страшно. Про себя решил, что посмотрим вместе до седьмого этажа, ниже не пойдем, а просто свалим оттуда. Не нашли ничего, и не нашли. Короче, успокоил я себя. Вечером еще выпил для храбрости.

∗ ∗ ∗

Утром заехал в контору за Серегой, напарником. Выдвинулись. На крыше я первым делом надел пояс и пристегнулся карабином к перилам. Серега хмыкнул, но ничего не сказал. По ТБ так и так надо пристегиваться, даже на плоской крыше. Но сам он не стал. Начали опускать камеру («не, ну бля, не может же там ваще ничего не быть, что-то болтается же»). Я травил, Серега смотрел на экран и командовал. Плесень на стенках теперь доходила до 11 этажа, Сергей вслух рассуждал, что это может такое быть. Я молчал, про себя повторял, что ниже седьмого не пойдем, хоть ты что. Но ниже и не понадобилось — эта тварь ждала нас на седьмом. Понимаете, устроила типа засаду.

Мне экран ноута видно не было, но я все понял, когда Серый закричал. Тут же провод выдернули у меня из рук с такой силой, что если бы не перчатки — пиздец ладоням. На этот раз все было очень быстро. Я успел услышать из вентканала шум и бульканье, и что-то еще, отпрыгнуть в сторону — Серега как раз поворачивался — и выход канала будто взорвался, жестяной навес от дождя над ним улетел, громыхая, в сторону; из черного провала во все стороны брызнули какие-то гадкие черные нити или полоски. Был звук вроде взлетающего реактивного самолета: глухой утробный вой, повысившийся за секунды до уровня истошного визга. Видимо, часть шума издавал я — я орал, и не мог остановиться. Под этот визг мне показалось, что над краем кирпичной кладки, среди клубящейся и липкой на вид массы, показалось то самое бесстрастное лицо-маска. Но смотрело оно не на меня. Сергея схватила поперек тела черная лента, почти прозрачная на просвет, как нефтяная пленка. Его сразу затащило внутрь шахты — он даже не успел до конца повернуться, не успел завершить свое движение. Поднялся в воздух и с криком, сложившись пополам, пропал в отверстии, слишком узком для человека. Меня что-то ударило в грудь, и, опрокинувшись за перила ограждения, я упал с крыши. Окончательно отключился уже в падении.

∗ ∗ ∗

Придя в себя от резкой боли в животе, я был не испуган, а предельно спокоен и сосредоточен. Сразу понял, что вишу на страховке на высоте двенадцатого этажа, а поверку наша страховка последний раз проходила при царе горохе. Но все же она меня спасла.

Как скалолаз, цепляясь за веревку и упираясь ногами в стену, я взобрался обратно на крышу. Там был бардак и пятно черной дряни трех метров в диаметре, с центром в виде выхода вентканала. Никакой крови не было. Сняв свой последний комплект спецовки на чердаке и оставшись в майке и трениках, я сел в машину и поехал в школу. Забрал Настю с урока странно на меня поглядевшей математички, объяснил ей, что какое-то время надо посидеть дома. Позвонил на работу и сказал, что увольняюсь, после чего вытащил и выкинул симку.

Пару раз кто-то приходил и звонил в дверь, но я даже к глазку не подходил. Завучу объяснил по домашнему телефону, что Настя по семейным обстоятельствам какое-то время не будет ходить в школу, взял задание по домашке вперед. Почти две недели все было нормально, я выходил только в магазин возле дома. В конце концов, я успокоился. Живем мы на другом конце Москвы от того дома. Работы у меня больше нет, но есть тысяч шестьдесят в заначке, на какое-то время нам хватит. Зарегистрировался на фрилансерских биржах, решил тряхнуть стариной.

Все стало очень плохо вчерашней ночью, когда дочка растолкала меня, храпящего на диване, и спросила: «Пап, а кто там стучит за стенкой?».

Вот так вот. Кто стучит за стенкой.

Это было вчера. Тот мужик сказал, что до того, как он нас вызвал, «стучало» неделю. Значит, я видел повреждения на бетоне, возникшие за целую неделю. Значит, у меня есть какое-то время до того, как эта сука проест себе дорогу в квартиру. Видимо, сопутствующие каналы, идущие на ванную и туалет, для нее слишком узкие. Не знаю, как она нас нашла. Наверное, это моя вина — я только недавно постирал ту спецовку, на штанине которой оставалась черная слизь. Наверное, у твари с ненастоящим лицом отличный нюх, и две недели она ползла за мной, перетекая по ночам из подвала в подвал, через половину города. Сегодня я поставлю в туалете ловушки и куплю у знакомого с рук его Сайгу и все патроны, что есть.

А теперь я объясню, какая помощь мне нужна. Мне некуда пристроить дочь. Ее нужно обязательно отсюда убрать. Она отличная девчонка, очень воспитанная, и не принесет вам никаких проблем. Я буду регулярно ее навещать, все расходы и издержки вам возмещу. Никаких родственников ни по моей линии, ни по линии ее покойной матери у нас нет. Мне нужно, чтобы вы приняли ее у себя — ненадолго, на пару недель. Если у вас есть свои дети — еще лучше. Уверен, что тварь идет именно за мной, так что вам ничего не угрожает. А через две недели я со всем этим, так или иначе, разберусь. Я собираюсь продать квартиру, если получится — пусть даже дешевле, чем мог бы, — и уехать с ней в деревню в Тверской области. Есть там один вариант. Мы сбежим. В сельских домах нет подвалов и вентиляционных шахт. Так что, если у вас есть хоть малейшая возможность пристроить Настю у себя — пожалуйста, как можно скорее напишите по указанному мылу. Пожалуйста.

А с тем, что стучит за стенкой, я, уж поверьте, разберусь.
♦ одобрила Инна
26 марта 2016 г.
Первоисточник: inter-kot.blogspot.ru

Автор: Hagalaz

Я видел множество людей. Времена всегда были разные, а люди — всегда одинаковые. Менялась одежда, менялась длина волос, но нутро оставалось одним и тем же. Это такая старая история, пересказанная сотни раз, что иногда становится тошнотворно видеть все снова и снова. Становится невыносимо записывать это, как будто игла старого патефона соскочила и проигрывает каждый раз одну и ту же мелодию. Шурх, шурх, скрипит исцарапанная пластинка, шурх, шурх — звук чьих-то шагов.

* * *

Входная дверь хлопает на первом этаже, и по старым стенам проносится дрожь. Весь дом будто вздыхает, пропуская внутрь поток свежего весеннего воздуха. Запах цветов и мокрых листьев, сопревших от внезапно нагрянувшего солнца, наполняет нижние комнаты, распространяясь подобно чуме. Деревянные ставни с дребезжанием распахиваются, подставляя мутные стекла прозрачному небу. Дом резонирует звуку человеческих голосов, поскрипывает торопливым шагам грузчиков, которые наполняют его, словно мешок, мусором человеческой жизнедеятельности.

Коробки, сотни коробок с мебелью и личными вещами появляются на полу. Старое пианино застыло, насупившись, будто ждет, когда на его глянцевой поверхности расставят рамки с фотографиями, которые на самом деле ничего не значат. Оно такое древнее, что, кажется, уже приросло к паркету.

Суета длится до позднего вечера, стрекочет и отражается от стен до самой темноты. Ты заходишь в ванную, на минуту замедляясь, чтобы оценить красоту антикварного зеркала. Слегка мутное стекло отражает твое лицо. Круглое женское лицо с миловидными зелеными глазами, тронутое улыбкой и первыми, едва заметными морщинами. В твоих руках коробки с новой жизнью, в твоем распоряжении все, чем может обладать человек. Красота, любовь, молодость... Ты замираешь на секунду, красуясь в желтоватом свете ламп, затем поддаешься на легкое прикосновение своего мужа, и вдвоем вы исчезаете в хозяйской спальне.

Каждое утро ты, просыпаясь с первыми лучами солнца, словно певчая птичка, спешишь в ванную. Тебе нравится это место, оно спокойное, тихое, будто целый мир, созданный исключительно для тебя. Ты никогда прежде не наводила красоту в таком месте, для этого в комнате стоит специальный столик со специальным зеркалом, но теперь все изменилось. Это стекло, мое стекло — другое. Я обрастаю множеством баночек с душистыми эмульсиями, будто старый терновник ягодами. Пойми, милая, я везде, в каждой комнатке этого древнего дома. Я смотрю на тебя из стен, замазанных белоснежной штукатуркой, я слышу твой голос очерствевшими досками полов. Но только здесь, наверху, отражаясь в мутном стекле старинного зеркала, ты можешь смотреть на меня.

Ты стала так много времени проводить рядом. Расслабляясь в огромной медной ванне, слушая тихое щебетание птиц из сада, ты мажешь молодое тело душистыми кремами и смотришь на себя. Долго, иногда десятки минут.

Так утро сменяет ночь, так весна незаметно, тихими шагами перерастает в лето. Но что это? Твои губы искривляются, когда подушечки пальцев касаются глубоких морщин в уголках глаз. Остервенело, быстрыми движениями, ты мажешь лицо жирным кремом. Как будто он способен остановить время.

Каждый новый день приносит с собой новое неудовольствие. Смотри, сколько морщин у тебя! Ты становишься похожа на гниющее яблоко! Где же та цветущая женщина, которую так любит твой муж, которой так гордится твой сын?

Ты спрашиваешь у них, видны ли эти ужасающие изменения, и они успокаивают тебя. Они лгут. Лгут, глядя в глаза. Я слышу усталые шаги на лестнице, пока твоя располневшая фигура не появляется в ванной. Руки с накрашенными ногтями упираются в умывальник, а ты роняешь слезы на цветастый кафель.

Тишина дома обволакивает твой разум, тебе кажется, что, если быть хорошей женой и тщательно убирать дом, муж не заметит, как ты располнела и постарела. Он не заметит жидкие волосы, свисающие безжизненной паклей, не заметит морщинистые руки и потолстевшие пальцы. Много часов ты проводишь, надраивая пол словно в буйном помешательстве. Твой парикмахер уже устал угождать странным аппетитам, возникающим в последнее время. Что ни делай со старой клячей, лучше она не станет. Не слушай людей. Я знаю правду.

Потрескавшиеся от моющих средств руки замирают на секунду, когда на первом этаже слышится беспорядочный бой клавиш пианино. Крышка захлопывается с оглушающим грохотом, и ты спешишь вниз, со злостью отбрасывая тряпку в сторону. Это твой пятилетний сын. Он кричит и плачет, доказывая, что играл в другой комнате. Не верь ему. Этот чертенок нарочно выводит тебя из равновесия. Хлесткий удар по лицу останавливает детский плач. Давно пора было это сделать.

Осень осыпает город цветастыми листьями, каждый день, словно вторя внутреннему одиночеству, идет холодный дождь. Муж отдалился от тебя. Он стал каким-то задумчивым, начал повышать голос, его взгляд больше не наполнен желанием. И это не кажется странным на фоне твоего отвратительного морщинистого лица. А вот непонятные звонки на его телефон — это странно. Ты поднимаешься наверх и смотришь в зеркало, выискивая заплаканными глазами малейшие улучшения. Ты все знаешь сама. Его секретарша, молодая и красивая стерва, наверняка уже греет руки на ваше семейное счастье. Ты слышишь, как она вопит, будто раненная корова, когда он трахает ее у себя в кабинете? Не позволяй ему, этому ублюдку, трогать тебя после такого. Не позволяй этим холодным пальцам касаться твоей кожи. Он будет мотать головой и кричать, оправдываясь, но не верь ему. Он лжет. Я знаю правду.

Последнее время сон покинул тебя. Это потому, что все люди, что когда-то называли твое имя, теперь ненавидят свою любимицу. Тебе некуда больше податься, поднимайся наверх, садись напротив зеркала, вытирай слезы тыльной стороной ладони.

Утро разбивается об удар входной двери. Муж ушел, предварительно устроив скандал. Наверняка только и думает о том, чтобы зажать своими лапами задницу молодой секретарши. Ты же понимаешь, что это нельзя остановить? Внизу вновь раздаются отзвуки пианино. Меряя босыми ногами комнату на первом этаже, ты словно фурия врываешься в зал. Детский плач, острый рокот разбивающихся фоторамок, истошные вопли — все звуки ураганом поднимаются по лестнице и замирают, внезапно, словно птицы, под самой крышей дома.

Дрожащая рука сжимает нож побелевшими пальцами. Ты смотришь прямо перед собой, мутное стекло отражает бесцветные зеленые глаза. Кажется, еще горячая кровь сочится прямо из кулака и стеклянным звоном ударяется о кафель. Капля за каплей. Потрескавшиеся губы подрагивают, ты шепчешь мне, что можешь все исправить. Конечно, садись напротив. Я знаю правду. Правь. Ты стала старой, но это не навсегда. Правь лицо от уха до уха. Вот видишь? Все не так уж страшно! Кровавая полоса изгибается, отсвечивая бледной розовой мякотью. Ставшие багровыми крохотные жемчужины зубов выглядывают из-под рваных губ, когда ты улыбаешься. Наконец-то ты улыбаешься!

Внизу, в залитой солнечным светом гостиной звучит пианино. Оно кричит концертом Вивальди, стены дрожат, подвывая и вторя деревянными перекрытиями.

Бери нож и отрезай все лишнее. Твой муж никогда не любил толстух, а ты так поправилась за последнее время. Бесформенные куски плоти падают к босым ногам с мокрым шлепаньем. Жизнь стала такой простой — хранительница очага делает все, чтобы сохранить семейный огонь. У тебя твердая рука. Ты молодец.

Ты опираешься о раковину, колени подрагивают, не в силах держать слабеющее тело. На какое-то время оно, дрожащее, похожее на уродливую скульптуру, застывает в причудливой позе. И все эти несколько секунд твои глаза прикованы к забрызганному кровью стеклу. ТЫ смотришь на свое отражение, нагибая голову к плечу, стараясь лучше изучить произошедшие изменения. Прекрасно... Падай на холодный кафель.

Очень скоро дом наполняется, словно мухами, человеческими существами. Они проникают во все его углы, фотографируют, делают записи. Вдовец сидит, абсолютно шокированный, на кухне, пока полицейский задает бессмысленные вопросы. Его взгляд такой же пустой, как взгляд его мертвой жены перед тем как...

Темнота поглощает все вокруг. Дом стоит, обвешанный, словно елочными игрушками, предупреждающими лентами. На втором этаже, в ванной, висит антикварное зеркало. Это такая старая история, пересказанная сотни раз, что иногда становится тошнотворно видеть все снова и снова. Становится невыносимо записывать это, как будто игла старого патефона соскочила и проигрывает каждый раз одну и ту же мелодию. Шурх, шурх, скрипит исцарапанная пластинка, шурх, шурх звук чьих-то шагов.
♦ одобрила Инна
20 марта 2016 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Алексей Провоторов

— Да не было тут никакой деревни! — снова сказал Сеня, уже теряя терпение. — Я что тут, первый раз лажу, что ли?

— А чего тебя тут носит-то? — подозрительно спросил участковый. — Тоже, небось, браконьер, как эти? — он кивнул в сторону Савки и Гришки. Те, мужики нестарые, а против участкового и вовсе зелёные, послушно понурили головы. Их лица давали понять, что, если бы не комсомольское воспитание, они от раскаяния рыдали бы в пыли и посыпали себе голову пеплом.

— Мы не браконьеры, Иван Ефимыч… Мы так, просто… — пробубнил Савка, тот, что посветлее. Вообще-то он был известный баянист с Прудового, но сейчас это ему плохо помогало. Участковый — не баян, на нём не сыграешь.

— А наклеп тебе тогда карабин, апостолец? — Иван Ефимыч ругался по-своему, будучи родом откуда-то восточнее Курска. — Утей стрелять, что ли? Самодеятель… Я те покажу самодеятельность!

— Так мне не с чего охотиться больше... — начал было Савка, но под взглядом участкового сник и замолк. Гришка был понятливей и помалкивал уже давно. Сидел с краю да терпеливо смотрел на небо.

Кипятился только Сеня. Во-первых, потому, что его определили под одну гребёнку с браконьерами, когда он, честный охотник, и ружьё-то взявший скорее по привычке, искал в буняковском осиннике грибы; а во-вторых, потому что теперь, когда личный «Запорожец» участкового сломался на жаре и был оставлен в густой августовской траве в диких полях, они умудрились заблудиться в собственном районе. Ну ладно, что на окраинах, но ведь в знакомых местах-то!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
18 марта 2016 г.
Первоисточник: samlib.ru

Автор: Ечеистов Вадим

Поздняя осень. Сумрачный день, придушенный покрывалом из серой ваты ненастной мглы, зябко потел стылой изморосью и сквозь сон дышал густыми туманами. Юлий любил это время, и особенно такую погоду. Обожал тишину, не испорченную ни птичьим галдежом, ни лягушачьим кваканьем или стрекотаньем кузнечиков. Не шумит листва, не рычат трактора в полях, не перекрикиваются дачники. Эти суетные приметы растворились в прошлом вместе с летним теплом и окончательно забылись, стоило сорваться с ветки последнему листу.

В это время рыба в озёрах и реках совершенно забывала об осторожности. Щуки, судаки, окуни попадали во власть неуёмного голода, неистово стараясь набить брюхо поплотнее накануне зимы. Время жора. Рыба без разбора хватала приманку, прочно цепляясь на острый крючок, чтобы оказаться в садке удачливого рыбака. Если, конечно, знать хорошее место, не утоптанное сапогами нетерпеливых удильщиков. Юлий присмотрел такой уединённый бережок ещё с лета.

Сельские домики скрылись за бугром. До озера оставалось совсем немного, меньше часа пути, когда Юлий заметил нечто странное. Вдали, почти сливаясь очертаниями с туманом, стоял дом. Окружённый деревьями, он привлекал своей неухоженностью. Такие безлюдные жилища непременно должны скрывать в себе какую-то тайну. Здание в два этажа с мансардой и даже с декоративной башенкой над углом крыши. Фасад был укрыт штукатуркой.

Странно, Юлий приезжал на рыбалку летом, но не заметил этот особняк. Хотя, если подумать — ничего удивительного. Летом густая листва кустов и деревьев укрывала дом от чужих глаз. Даже сейчас голые ветки, стволы и стена сухих крапивных стеблей мешала толком рассмотреть удивительное строение. Юлий решил, что непременно должен осмотреть этот странный дом.

Окна были заколочены фанерой, которая от времени почернела, вздулась волдырями и кое-где расслоилась. Оконные проёмы были совершенно пусты, и сквозь них тоскливо выглядывало сумрачное нутро пустого жилища. Листы ржавого железа на крыше зияли дырами, а частью совсем провалились, открыв стропила осеннему небу. С близкого расстояния штукатурка уже не выглядела такой уж белой — она была серой, с пятнами сырости, пучками мха и паутиной глубоких трещин.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
15 марта 2016 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Алексей Провоторов

«Говорят, на Бартоломеевой Жиже, под болотом, лежит кость. Лежит и гудит. Старая кость, живая. Кто её в теле носил, умер давно, а она всё никак. Большая, сказывают, через всё болото наискось.

Кто её услышит, спокойно спать не сможет до конца дней, а прислушаться надумает — с ума сойдёт. Блаженный Бартоломей в тех краях поселился, чтобы смирением и кротостью на позор выставить страхи перед костью, и год там отшельничал.

Когда же на следующую весну, как снег потаял, пошли люди навестить его, так он убил их и сожрал, и когда солдаты пришли и зарубили его, то нашли за жилищем его алтарь, а на алтаре кадавра, что он из костей складывал. Кости были человечьи, но складывал он из них подобие звериное. Кадавр был больно страшен, солдаты порушили его и сожгли, вместе с телом блаженного, а сами бежали оттуда».

«Поверия Подесмы»

* * *

Поздняя осень рухнула на лес, придавила. За ночь последние листья облетели, как хлопья ржавчины. Палая листва подёрнулась инеем, бурьян на полянах тоже. Лес стоял мёртвый и окостеневший, бесцветный, как пеплом присыпанный. Тревожно и мерно свистели птицы, утонувшее в пасмурном небе солнце едва светило сквозь ветви. Оно казалось размытым, бесформенным, словно медленно растворялось в густых холодных тучах, подтекая водянистой розоватой кровью.

Он как раз думал о том, мертва ли эта, в красном, или ещё нет, и подбирал в памяти подходящий заговор, когда услышал далёкий, мычащий стон впереди.

— Ынннаааааа…

Звук разлёгся в холодном воздухе, потерялся меж стволов. Как будто дурной гигант шлялся лесом. По спине пошли мурашки. Неблизко, прикинул Лют, но глазом бы увидел, если б не дым, шиповник и густой тёрн. В этих зарослях Лют исцарапал уже всю куртку — к Бартоломеевой Жиже не вела ни одна дорога.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
13 марта 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.ru

Автор: прислал Шешуков

Я совершенно нормальный человек. Был. Детство было, как у всех — родители, друзья, учеба. Я не был слишком уж общительным, как некоторые ребята, но и замкнутым меня назвать было сложно. Но многое изменилось. Я попытаюсь рассказать о том вечере, когда это произошло.

У родителей была дача, совсем недалеко от нашего города. У меня много теплых воспоминаний было связано с ней, и теперь именно это ранит меня больше всего.

По дачному поселку прошла волна краж — воры забирались в пустующие долгое время дома и выносили все, что можно было продать, от бытовой техники до металлолома и солений. У родителей не было времени приглядывать за дачей, поэтому они попросили меня сделать это. Все происходило летом, и я с удовольствием поехал в поселок, взяв с собой ноутбук — интернета, конечно, в такую глухомань не провели, но и без него ноутбук оставался отличным источником развлечений.

Я прекрасно провел выходные, сидя во дворике, читая на ноуте книги, которые специально скачал для этой поездки. Вечером я зашел в дом и включил свет в комнатах, чтобы его было видно издалека. Затем я запер двери и проверил, закрыты ли все окна. Перспектива встретиться с ворами, забравшимися в дом, решив, что свет оставили специально, чтобы дом казался «населенным», меня мало прельщала.

Когда наступила ночь, я поднялся на второй этаж в спальню. Почитав напоследок, я лег спать. Я не помню, сколько я проспал, и сколько прошло времени перед тем, как меня разбудил стук в дверь. Это не был стук, оповещающий жителей дома, что кто-то хочет войти, нет. Стук был нарочито тихий. Это испугало меня, я сразу вспомнил о ворах, орудующих в поселке. Я спустился к двери. Стук повторился. Странно — кто-то стучал в самый верх двери. Меня это мгновенно насторожило, и я решил не рассматривать в окно нежданных гостей. Глазка в двери, что характерно для дачного дома, не было.

Постояв немного, и, наконец, списав стук на свое разыгравшееся воображение, я начал подниматься в спальню. Но стук повторился, причем явственно. Теперь стук исходил от окна — кто-то стучал по нему, причем так же, как и в дверь — в самый верх. Окна были большие и расположены достаточно высоко над землей. Никакой человек не смог бы дотянуться.

Стук прекратился. Я замер на месте. К окну подходить не стал — оно было плотно занавешено, но свет проникал через занавески. Я поднялся в спальню. Через некоторое время я услышал тот же стук, но теперь он был левее окна — он раздавался из стены. Я не стал спускаться и включил ноутбук, чтобы успокоиться. Тихий стук раздавался через пугающе одинаковые промежутки времени, и каждый раз он был левее того места, где звучал ранее. Я немного успокоился и перестал обращать внимание на стуки: мало ли из-за чего он, может быть, будь здесь сейчас мой отец, он наверняка бы объяснил стуки усадкой дома, которому пора уже менять фундамент. Но когда стук раздался в окно моей спальни, я не на шутку струхнул. Дрожащими руками я отложил ноутбук в сторону и, собрав остатки смелости в кулак, вгляделся в окно. Ничего.

Возможно, это длилось всего минуту, но для меня она длилась целую вечность. Стук повторился, с большей громкостью и интенсивностью. И от этого стука окно разбилось.

Сразу после этого стук перешел на другое окно. Я уже не мог успокоиться, к горлу подступил комок, ноги стали ватными. Я подождал, пока стук «уйдет» дальше, проявив чудеса воли. Спустился вниз — там, как мне казалось, было безопаснее. Стуки не прекращались, и у меня возникло впечатление, что какое-то неестественно огромное разумное существо ходит вокруг дома и обстукивает его, будто ищет что-то. Воображаемое существо (воображаемое ли?) уже почти обстучало весь дом по периметру, приближаясь к двери. «Обойдя» дом, нечто заскреблось в дверь. Как собака или кошка, которая хочет, чтобы ее пустили домой. Только кошка размером с человека. Я и не думал подходить к двери — любопытство давно уступило животному страху. Довольно быстро скребки в дверь прекратились, а с ними — и стуки в окна. Я долго еще сидел на ступеньках, не в силах шевельнуться, и в результате заснул прямо там.

Я спал очень долго, проснулся только в полдень, если верить настенным часам. Я поднялся в свою комнату, несколько осмелев от яркого солнечного света — он проникал в разбитое окно, и от этого у меня возникли, мягко говоря, смешанные чувства. Я радовался, что наступил день, но было не очень приятно осознавать что все, что произошло — не сон. Я услышал шум, исходящий из соседнего дома — туда приехали наши соседи. Ободренный человеческим обществом, пусть и несколько отдаленным от меня, я спустился вниз. Оказалось, что и тут стекло в окне разбито. Решетка, которую каждый дачник ставит на первом этаже для защиты от воров, была погнута. Требуется нечеловеческая сила, чтобы погнуть решетку. Занавески были просто порваны на лоскуты и валялись на полу.

Меня бросило в дрожь. Я почувствовал, что не могу больше находиться в этом доме. Отперев дверь и выскочив на веранду, я наступил на что-то. Убрав ногу, я машинально подобрал то, что показалось мне какой-то махровой, серой в черную полоску, тряпкой. После некоторого изучения я с ужасом пришел к выводу, что это был пушистый кошачий хвост, из которого торчал позвонок — будто кто-то с нечеловеческой силой выдернул его из бедного животного. С подавленным криком-хрипом я отбросил хвост от себя подальше. Придя в себя, я обернулся и взглянул на дверь — в нее ведь еще и скреблись. Низ деревянной двери был полностью исцарапан довольно глубокими следами... когтей? Наверху, там, где у квартирных дверей обычно располагается глазок, что-то блестело. Я пригляделся и узнал в блестящей штучке кошачий глаз! Мне капитально поплохело. Я сошел с веранды, на меня навалилась усталость, будто я и не спал до полудня.

Оглядевшись, я сразу приметил еще кое-что: по тропинке, которая вела к нашему дачному сортиру, проходила борозда. Глубокая, она местами вырывала клочья земли из протоптанной тропинки и, слегка извиваясь, вела к туалету.

Дрожащими руками я потянулся к лопате, прислоненной к веранде. С лопатой я почувствовал себя защищенным, но нервы мои были на пределе. Ей богу, зайди сейчас к нам наша соседка, как обычно, незаметно (калитка исправно смазана маслом и не скрипит, а отношения с соседями у нас хорошие, поэтому все ходят без церемоний), я бы метнул в нее лопату, не задумываясь.

Вооружившись, я направился к сортиру, следуя борозде. Тут я учуял запах, которого здесь быть не должно — не та вонь дачного сортира, которую можно приглушить, задержав дыхание, для того, чтобы можно было сделать свои дела (очень полезное умение при проживании на даче), а едкий, сладковатый, тошнотворный запах разложения, дохлятины. По мере приближения к нужнику вонь усиливалась...

Дверь в кабинку была приоткрыта, а борозда, которая вела меня, оканчивалась как бы стрелкой, указывающей на сортир. Я заметил, что у входа в кабинку лежит что-то серое. В черную полоску. И что-то мне подсказывало, что от одной только дохлой кошки той убийственной вони, которая исходила со стороны кабинки, исходить не может. Я сдался рвотным позывам, которые до сих пор умудрялся сдерживать. Подавив следующие приступы, я бросил лопату, развернулся и побежал с участка прочь. Я уже не помню, как я оказался в автобусе. Естественно, я не забрал по пути с собой ничего, что взял с собой на дачу. Я приехал домой и дал зарок больше никогда не возвращаться в то ужасное место. Родители, увидев мое выражение лица, ничего не стали спрашивать, а только съездили через пару дней на дачу и забрали оттуда мой ноутбук. Как ни странно, они сказали мне, что дом обнесен ворами не был, а ответ на вопрос о каких-либо обнаруженных странностях был отрицательным. Я не стал расспрашивать их дальше, а ноутбук при первой возможности подарил другу.

С тех пор я часто чувствую запах дохлятины там, где его нет и быть не может. Я не могу нормально есть. Особенно мясо — для меня оно пахнет точно так же, как то, что висело на пороге дачного сортира в тот день. А ещё с тех пор я совершенно не выношу кошек рядом с собой.
метки: в доме звуки
♦ одобрила Инна
13 марта 2016 г.
Первоисточник: inter-kot.blogspot.ru

Автор: Hagalaz

Дворники захлебывались крупными хлопьями снега, машина ревела, прокручивая колесами мокрую белую массу. Андрей попробовал сдать назад, старенький Ниссан дернуло и качнуло, но безуспешно — автомобиль крепко засел в сугробе. Парень поставил передачу на нейтралку и откинулся на сидение. До Оренбурга оставалось километров сто, он проехал большую часть пути и вылетел в кювет, когда машина потеряла сцепление с дорогой.

Андрей натянул шапку, перчатки и вылез наружу. Вокруг стояла недвижимая, прозрачная и ломкая, словно стекло, тишина. Серое небо сыпало снегом, лениво перегоняя однотонные облака. Он оглядел машину и понял, что без чужой помощи покинуть это место не удастся. Ниссан утопал в снегу по самый капот, из сугроба торчали ветви какого-то куста.

Он обернулся, обреченно рассматривая темную колею, что оставил, когда летел с матами вниз, пока машина не застряла намертво. Андрей сел обратно в салон, потирая мгновенно замерзшие руки, и достал мобильный телефон. Часы показывали половину четвертого. Зимой темнеет рано, выбираться нужно было как можно скорее.

Вежливая девушка из телефонной трубки сообщила, что дорогу замело, и эвакуатор доберется только к утру, а может, и еще позже. Все у них, у людей на том конце провода, проводящих время в тепле и уюте, зависело от обстоятельств.

В этот момент он ощутил какую-то смутную тревогу. Андрей был городским жителем, привыкшим к работающему телефону под рукой, и одна только мысль о том, что закончится бензин, и холод каплей за каплей выдавит из него жизнь, словно пасту из тюбика, заставляла его руки дрожать. Он не слышал штормового предупреждения, снегопад начался, когда он уже отъехал от города на приличное расстояние, и за пару часов превратил дорогу в бесконечное снежное месиво.

Андрей набрал номер спасателей, ему хватило бы и обычного внедорожника, чтобы вытащить свою малышку и продолжить путь.

Еще одна вежливая девушка равнодушно сообщила, что они, конечно, попробуют сделать все возможное, но скорее всего придется ждать до утра.

— Сейчас проехать к вам не-воз-мож-но, — произнесла она по слогам, как будто Андрей был семилетним ребенком. — Я советую вам оглядеться, возле трассы располагается много населенных пунктов, может быть, вы рядом с одним из них.

— Спасибо, — упавшим голосом прошептал он и опустил руку с мобильником на колени.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
13 марта 2016 г.
Первоисточник: ffatal.ru

Автор: Lloigor

Страх — самое древнее и сильное
из человеческих чувств, а самый
древний и самый сильный страх –
страх неведомого.
Говард Филипс Лавкрафт

Часть первая. У страха глаза велики

Этот случай произошел в типичном небольшом городе, где центр наполнен привычными многоэтажками, торговыми центрами и прочими развлекательными заведениями, в то время как на окраины перебираются люди, которые предпочитают тихую жизнь и строят себе частные дома. Обычное дело для таких районов, когда рядом с простенькими белыми домами, построенными десятки лет назад, стоят современные богатые «дворцы», а по соседству, и вовсе поросшие сорняками, встречаются давно заброшенные или развалившиеся дома, которые никого не интересуют, пока есть свободные участки, где ничего не нужно сносить. В этой истории речь пойдет как раз о таком доме, что стоит рядом с развалинами, да и сам стремится к тому же состоянию. Если бы за этим двухэтажным домом, построенным около тридцати лет назад, ухаживали, он бы и сейчас производил вполне приятное впечатление: крепкий, кирпичный, отделанный снаружи под камень, с массивными деревянными рамами, ставнями, перилами на крыльце и балюстрадой на двух балконах, выходящих на противоположные стороны дома. Однако уже лет 20 там никто не живет, часть окон на втором этаже выбита, а на первом они забиты фанерой. Дерево высохло, растрескалось, местами сгнило, а двор зарос высокой, совершенно разнообразной, но от того не ставшей более привлекательной, травой.

На первом этаже здания иногда собирались местные подростки: и просто посидеть с пивом в пасмурный холодный день, и остаться на ночь, потравить байки, воспользовавшись мрачной атмосферой.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
3 марта 2016 г.
Автор: kangrysmen

...Говорят, что иногда,
Когда темны небеса,
Кто-то ходит аки пристав,
И стучится, и грозится,
Говорят, что сам Нечистый...

народный стишок


Бывают летние ночи, при которых тьма стоит совершенная, и что-либо разглядеть дальше собственной вытянутой руки можно, лишь обладая совиной зоркостью. В одну из таких ночей возле ветхого, покосившегося дома бродил одинокий силуэт, подняв над собой керосиновый ночник. Услышать шорох, хруст веток, или что-то, обнаруживающее неподалёку чье-либо присутствие, не представлялось возможным: шумели кроны деревьев, которые трепал разгулявшийся ветер, со стороны леса кричали ночные звери и птицы, на цепи у крыльца хрипло лаял седой пёс, взвизгивая каждый раз, когда ошейник больно впивался в шею при рывке в окружавшую его темноту. Обойдя строение несколько раз и недолго постояв, не двигаясь, фигура вернулась в дом.

Со скрипом захлопнулась входная дверь, потоком воздуха подняв облако из пыли. Состояло жилище из одной только комнаты, являющейся и спальным местом, и местом для протопки, и обеденным залом. Освещение обеспечивала одна лишь свеча, уже догоравшая и медленно превращавшаяся в расплывающийся по столу огарок. Дрожащий огонёк неровным светом расходился по комнате, отделяя тень от находившегося в ней то огромным, то небольшим силуэтом.

Ступая как можно мягче на неровные половицы, фигура шагала по комнате из угла в угол. Фигура эта была молодым человеком с необычайно бледным цветом лица. Вокруг шеи багряно-красной полоской выделялся несколько вдавленный участок кожи. Одеяние его состояло из некогда угольно чёрного фрака, белой рубашки с бабочкой, чёрных ботинок, которое ныне выглядело сильно поношенным. Рубашка приобрела синевато-серый оттенок, а фрак и вовсе местами имел потёртости и дыры и был запачкан в глине; ботинки же растрескались и сплошь покрылись слоем грязи.

Остановившись у столика с зеркалом, занавешенным белой простыней, он несколько медлительно брал в руки то одну фотографию, то другую, и рассматривал, поднося максимально близко к отёкшим, выпученным глазам. Одна фотография с рамкой задержалась в его руках дольше остальных: чёрно-белая, с изображёнными на ней мужем и женой, последняя с маленьким ребёнком на руках.

Еле слышный стук в окно заставил его очнуться и поставить фотографию на место. Молодой человек знал, что значит этот стук. Знал он также, что у него крайне мало времени, а если он задержится в доме хоть на мгновение, это может вызвать гнев хозяина.

На цыпочках подкравшись к постели, где спали двое пожилых людей, он какое-то время прислушивался к ровному дыханию обоих спящих. С умилением смотрел он на родные, но теперь такие далёкие лица.

«Все хорошо, нельзя тревожить», — подумал молодой человек и тихонько вышел из дома. У крыльца его встретило безмолвное очертание человекоподобного. Не проронив ни слова, они пошли навстречу огонькам, исходящим от других домов поселения.

На этот раз входная дверь заскрипела сильнее, чем обычно, что вызвало пробуждение хозяев дома.

— Сынок наш приходил, снова приходил, — поднявшись на постели, пробормотала хозяйка. — Я чувствовала, и сон давеча видела. — Господи, помилуй нас грешных, — дрожащими руками крестилась испуганная женщина.

— Да спи ты, опять мерещится тебе. Не могут мертвецы ходить, в могилах они лежат, — поморщился и отвернулся к бревенчатой стене её муж.

Сотворив молитву всем святым и бесплотным небесным силам, мать тихо-мирно заснула. Не мог заснуть лишь отец и все ворочался. Он понимал, что ночью этой с кем-то из соседей произойдет очередное горе страшное, и поделать с этим ничего нельзя. Ещё он думал, что с каждым разом все труднее станет объяснять деревне, которая состоит из двух десятков домов, почему всех эта напасть или проклятие затронуло, а их дом будто чудом стороной обходит. Уж не вошли они в богопротивный сговор с самим Нечистым? Ну, да всему своё время. Всему своё время.
♦ одобрила Инна