Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В ДОМЕ»

23 октября 2015 г.
У моего дома было четыре секции — три были заселены, а одна нет. Вот в этой незаселенной секции было интереснее всего — кирпичи покидать, на балконах покурить. Как-то по весне я полез в подвал. Снег на улице уже начинал таять, через вентиляционные окна (или чёрт знает, зачем они) падал яркий свет в подвал. Я нашел труп. Женщины или девушки — не знаю. Я понял это только по длинным обесцвеченным волосам. Она лежала на спине, ноги были оголены и в грязи. Потом я уже понял, что ее изнасиловали и убили. Но самое страшное было с лицом: одной половиной лица они пристыла к земле, а вторую часть лица до зубов и черепа кто-то обглодал. Вид мяса, заветренного, почти черного, с белыми зубами, меня сильно напугал...

С этим же подвалом связана еще одна история: наш кот постоянно лазил в подвал. Однажды его не было пару дней, и меня послали его искать. Я взял свечку и спички, спустился в подвал. Этот подвал был под жилой секцией, и тут с канализационных труб капало прямо на землю. В одной большой комнате видно было, что на земле вода образовала огромную лужу. Я был в резиновых сапогах, и потому пошел прямо через нее. Где-то в середине лужа мне показалась странной, не знаю и не помню почему — краем глаза отблеск уловил или еще что, но я опустил глаза в лужу... Она буквально была живая и кишела от червей. Не уверен, что это были дождевые черви, но они были ярко-красные, тонкие, длинные, как те, которых скармливают рыбкам в аквариуме. Я в два прыжка преодолел лужу и уже на сухой части наконец-то обернулся и увидел, что вся лужа живая, она вся шевелится, и в ней красные, длинные, переплетающиеся черви. Меня вырвало...
♦ одобрил friday13
30 сентября 2015 г.
Знаете, иногда бывает, что в нашей жизни происходят вещи, которые впечатляют до глубины сердца. Яркие, как свет, они бьют в глаза, поражают и никогда не забываются. Что странно — эти события или моменты складываются во фрески на стенах нашей жизни. Помните лес на окраине города и день, когда вы там гуляли, взявшись с кем-то за руку? Помните ночь, когда, сидя у костра, вы говорили о чем-то очень важном (хотя, конечно, не помните, о чем)? Помните глаза девушки, сидящей напротив вас в автобусе — когда это было? Наверно, приснилось. А припоминаете темноту шкафа напротив вашей кровати? Там жил монстр. Нет, правда, жил ведь!

Я помню, как впервые приехала туда. Перед воротами было полно увядшей листвы, которая мягко шелестит, если по ней идти. Окна все еще были без занавесок, будто выдавали тайну — в доме долго не жили. Деревенская улица — тихая и спокойная, немного освещенная пробивавшимися сквозь туман лучами солнца, которое осенью так поздно встает — почти не дышала.

Мой взгляд упал на окно чердака. Кто-то стоял там, за стеклом, всматриваясь в двор. По моим плечам пробежала дрожь, и я, нахмурившись, вошла в дом. Он принял меня с распростертыми объятьями, как ту, которую давно ждал. И мне не казалось, что эти объятья созданы для удушения.

Вечером, чтобы не ночевать в пустом доме, мы уехали домой. Сидя в машине, я внимательно смотрела в то окно и подняла руку в жесте приветствия. Силуэт несмело повторил мое движение.

Когда мы через неделю решили остаться на выходные в доме, я очень обрадовалась. Убранные комнаты и окна, уже прикрытые от чужих глаз (кстати, деревня была не очень людная), казались мне родными, как в городе. Я с радостью помогала готовить ужин, накрывать на стол и носилась по дому с разными поручениями. Только когда меня попросили сбегать на чердак за каким-то ведром для воды, я вспомнила о прошлой неделе.

Поворачиваю ключ в замке. Немного заедает, но все же поддается. Царапая пол, двери отворяются, но я не чувствую холода опустевшего помещения. Пыльно, тихо, пахнет конфетами и старостью. Смеясь, кричу кому-то, что сейчас спущусь.

Потолок низкий, но я ребенок, поэтому все нормально. Лучи садящегося солнца падают на стену, на пол, на старую кровать в углу. Там есть кто-то. Сидит в углу кровати, обхватив руками колени. Сидит, отвернувшись от света и закрыв светлыми волосами лицо. Когда-то белое кружевное платье, в которое облачена тоненькая фигура, с годами пожелтело. Она чуть дышит, и это видно по ее еле заметным движениям. Я застываю, потом подхожу к стене, беру ведро и, не отводя взгляда, выхожу, не роняя ни одного слова, несмотря на то, что перехватывает дыхание…

Уже несколько лет я приезжаю в этот дом, но так никому и не рассказала. Правда, как-то я поднялась на чердак вместе с сестрой. Она посмотрела на кровать абсолютно спокойно, не вздрогнув. Ее взгляд прошел сквозь сидящую на кровати девушку. Но когда бы я не зашла — она там есть, она дышит. Я собираюсь повесить на то окно шторы — может, тогда она отряхнет волосы и покажет свое лицо.
♦ одобрил friday13
17 августа 2015 г.
Первоисточник: forum.guns.ru

Автор: El terrible

Отец построил летний дом. Брус, фанера, доска сосновая, рубероид на крыше. Тонкие стены, но летом — самое оно. Просторно (в отличии от основной избы), светло (большие окна), свежо очень, высыпаешься в нем отлично. Возвели его в двух шагах от основного дома и усадебки наших родных. Все — впритык в пределах хуторка, а тот самый летний дом — на его самом углу. Одна часть дома (где входная дверь) — размещалась на самом хуторе, противоположный от входа угол уже нависал над дорогой проселочной, на довольно серьезной высоте и умещался на столбах из бруса разной длины. Те, в свою очередь, стояли на камнях, притащенных из леса и с полей.

Так вот — ночевали там мы с братом, мне было 10, ему 15. Я ночевал там нерегулярно — брат уже во всю жил подростковой жизнью: курево, алкоголь, первые девочки, я ему, сами понимаете, далеко не каждый вечер в качестве компании интересен был.

Но вот как-то в августе с найтлайфом у него не заладилось, и я перебрался к нему — смотрели телик, слушали музыку, болтали с друзьями допоздна.

И вот однажды, обычная ничем не выдающаяся ночь. Проводили гостей, подготовились ко сну, легли. Засыпалось там отлично, но не в ту ночь. Когда стало совсем темно, хоть глаз выколи (я даже кровать брата еле различал) — началось. Совершенно отчетливый звук царапанья стены дома с внешней стороны на уровне примерно высоты наших кроватей. Опоясывающий, на одной и той же высоте, движущийся с одной скоростью по часовой стрелке.

Было очень страшно — дичайшего ужаса, как тут некоторые описывают, не было, можно было перешёптываться, но шевелиться, вставать или там к окну тем более подходить дураков не находилось. Не в силах ответить на вопрос, что же это такое, решили просто ничего не делать и тихонечко лежать. Царапанье продолжалось часа два-три, с первым просветлением внезапно прекратилось.

Я слышал это еще как минимум дважды. Ночевала бабушка — тоже самое. Строжайше запретила даже думать о том, чтобы открыть дверь и посмотреть, что это.

Обсуждали, думали — никакого непротиворечивого логического объяснения ни у кого так и не возникло. Кот (енот, еж, лиса) — да, лес там в шаге буквально, зверей полно. Но из чего должен был быть сделан тот пушной зверек, чтобы своим хвостом-ухом-боком издавать такой точечный резкий царапающий звук?!..

Далее — самый такой момент — звук всегда на одном уровне — как мы помним, только с одной стороны стена идет вровень с землей, как минимум с двух других сторон для зверя дотянуться до того уровня, на котором шло это царапанье, просто физически невозможно. Вдоль проселочной дороги, к примеру, даже высокому человеку, стоя под окном, достать до этой «точки звука» довольно проблематично. Тут же совершенно запросто этот «царап-царап» шел аккурат на уровне под подоконником, чуть выше кровати.

Шагов — никаких, звуков, дыхания — ничего, кроме этого обводящего звука. Происходило только в темные безветренные ночи в августе. Никаких стуков, попыток подергать ручки двери. Ни фига. Так и лежишь, боишься икнуть, пока не прояснится. Трех ночей мне хватило, переехал навсегда в избу к бабушке. Брат рисковал (ну, было б мне 15-16 годков с гормоном играющим и девчонками, думаю, тоже наплевал бы на сей феномен — девчонки тоже слышали это и дико пугались, видимо, прижимаясь к брату крепче крепкого.

Я понимаю, что это не чей-то жуткий смех ночью на болоте, когда ты в палатке, но тогда нам было не до шуток ни разу.

Ничего другого не происходило. Абсолютно лубочная добрая лесисто-озерно-речная местность. Даже болота там совершенно не пугающие и спокойные. Но вот ту хрень я так и не понимаю до сих пор.

Никакой отрицательной мифологии, мол, в этих лесах водится нечисть, на том болоте видели лешего, на озере от русалок прохода нет — отродясь там не было нигде. На озеро меня в 12 лет одного отпускали совершенно спокойно, плыви хоть куда.

И вот именно на этом фоне тот «царапыч» заставил серьезненько так испугаться.
♦ одобрила Совесть
6 августа 2015 г.
С чего все началось? С того, что в июле 2013 года квартиру моей бабушки залили соседи, да так, что старые деревянные двери разбухли, причем обе. Повод обновиться до металлической двери с глазком — до этого в течении 47 лет никаких средств опознавания и наблюдения в дверях не было.

Штатный глазок мне как-то не понравился. И демаскирует появление хозяина у окуляра, да и могут засветить знаменитым зеленым лазером лихие люди. Ну а как — в самолеты же светили, а вовсе не на облака для создания романтики в обнимочку с подругой. Так что купил видеоглазок, он же видеозвонок. В глазке, соответственно, камера ночного видения с инфракрасной подсветкой.

Летом я ничего особенного не заметил, а вот когда приехал на новый 2014 год в Улан-Удэ — вот тут повидал немного чудес.

1 января, примерно в 2 часа ночи. Жуткий стук в двери, причем во все. Подбегаю к аппарату, никого не видно на дисплее — лишь искры из-под дверей, как от костра. Думаю, подожгли, что ли. Открываю дверь — никакого очага огня, и тлеющей сигареты на полу так же не видно. Опять смотрю в экран. Искры все летят, как снег при сильном ветре, справа и даже вниз, и — оп! — сутулое тело, как будто все объято не то, что пламенем, но вот этими искрами. Ужасаюсь, что за чудо, но нет — ничего не чудо, к соседям ломится пьяный мужик, совсем обычный, только упитый вусмерть. Через глазок весь пышет искрами. Открываю дверь — обычный алкаш, лыка не вяжет. Ну ладно, думаю, может, шумы какие в матрице, всяко бывает. Хотя с такими вот искрами как-то не похоже на шум Гаусса.

С тех пор и до сего момента я несколько раз наблюдал, как остаются искры не только от пьяных людей, но и просто от людей, которые, скажем, не в настроении, либо у них какие-то планы, которые они не могут реализовать.

Соседка пыталась впарить обывателям бабушкиного подъезда новые электросчетчики «Энергомера CE101», аж за 1000 рублей за штуку. С мотивацией, мол, есть постановление энергоснабжающей организации, что старые советские счетчики не столь чувствительны и не мотают свои диски, когда кто-то свой телефон включит и даже микроволновку. А тут я за дверью попался, говорю, мол, чушь это — счетчики поверены, исправно мотают все, что ни включишь, и, в отличие от новья, не ломаются через полтора года. Ну и смотрю на экране, что происходит — до моего монолога от соседки так, чуток искорки проскакивали, но после искры летели как от горящего полена.

Ну и знакомая из Челябинска звонила. Мы с ней на Байкал катались, в разговоре о вяленом и копченом омуле, которым надо угостить всех ее подруг, проскользнула жалоба на тяжелую ночь. А вот ночь тяжела была тем, что в 2 часа ночи проснулась ее дочка и со слезами просила убрать от нее светлячков. Мало того, дочка говорила, что светлячки не только летают, но уже и ползают по ночнушке и волосам мамы.

Вот, собственно, это и хотел поведать я. Искры или светлячки. Что это — или кто это?

2 часа ночи — час быка, помните рассказ Ефремова?.. А знаете, что он значит у монгольских аратов, например?.. Не буду рассказывать, дабы не упразднять повод почитать фантастику Ивана Ефремова. Оглянуться на все, что произошло за последнее время, внимательно посмотреть на события настоящего, буквально от 27 июля до 6 августа — может, мы делаем что-то не так?

Ну и техническая подробность. Модель видеоглазка — «Proline R02S», такие уже не продаются. Но фотоматрица в нем весьма и весьма интересная, как и глаза ребенка. Я вот летучих мышей слышу, а оказывается, не каждый их слышит...
♦ одобрил friday13
Автор: Марта Сукап

Вот единственный способ избавиться от крыс.

Мы с мышами относились друг к другу со сдержанной злобой, или, лучше сказать, со злобной сдержанностью. Я им ставила мышеловки, а они смеялись над мышеловками. По ночам я слышала, как они шептались между собой, и почти разбирала детали их планов, по-мышиному мелочные. Они думали, как бы стянуть кусок сыра или даже шматок орехового масла из-под рокового рычага, который по идее должен был их прикончить смертельным ударом по шее. Я слышала, как они хихикают над мышеловкой-кормушкой.

Злобный, съедобный: мыши обожают стихи и вообще любят всякие банальности и глупые игры; из-за них у меня в голове засели эти дурацкие рифмы. Из-за этого я тоже не люблю мышей. Но все эти глупости — еще полбеды. Самое большее, на что способны мыши с их идиотскими играми, — это докучливое, мелочное беспокойство, и к нему я постепенно привыкла. Все-таки я — человек, а они — всего лишь мелкие грызуны.

А вот с крысами у нас война. Тут уж или ты, или крысы — что-нибудь одно. Крысы все равно выиграют. Но сражаться надо до последнего.

Я обязана их победить.

Сначала я пробовала то, что мне предлагали продавцы в магазине скобяных товаров, для которых война — это способ нажиться. Я пробовала железные рычажки на пружине — вроде тех, над которыми смеялись мыши, только крысиного размера: больше и грубее. Крысы тихонько освобождали их от напряжения и приманки. Их партизаны прокрадывались на поле боя под самым носом врага — под моим то есть носом — и так же тихо уходили обратно. И притом ни малейшего движения, ни звука, ни шороха.

Я отравляла приманку, но они с отвратительной крысиной догадливостью избегали яда. Я купила специальные ловушки для крыс: продавец меня уверял, что они прижмут и зафиксируют их коварные мерзкие лапки, и поутру обездвиженному грызуну ничего не останется, как только пялить на меня свои злобные глазки. Я этого так и не дождалась. Крыса знает разницу между невольным подарком и человеческой хитростью. Крысы не шутят и не смеются: где-то в стенных проходах они тайно злословят на мой счет.

Однажды, когда у меня еще было недостаточно выдержки, чтобы не обращать внимания на мышей, я купила кота. Я приобрела его за пять долларов у обыкновенной домохозяечки, жившей на той же улице, из тех соображений, что выносить присутствие в своем доме одного чужака все же лучше, чем терпеть десятки пискливых и глупых маленьких грызунов. Кот был толстый и белый, с бессмысленными голубыми глазами и с каким-то нелепым именем — не то Пушок, не то Пышка, — которое я отклонила сразу, как только эта дурочка мне его назвала. Вместе с уверениями, что, если бы у ее сопливой дочки не было аллергии, она бы лелеяла это животное, пока оно не состарится и не помрет от ожирения.

Я принесла кота в его корзинке к себе домой и наказала ему, чтобы он окупил свое содержание мышиной бойней. Но очень скоро поняла, что он сам — паразит, и ничего больше. Эта тварь просто сидела на полу рядом с моим стулом или кроватью и смотрела на меня так, словно я ей что-то должна. «Корми себя сам», — сказала я ему.

Он не желал. Жирные мыши так и носились сквозь стены, но несчастная скотинка хотела кормиться за мой счет, как она привыкла, и еще имела наглость надеяться, что я ее с удовольствием обслужу. Ее присутствие становилось все более и более ощутимым, как будто это был не мой дом, а ее. Кот таращился на меня часами. Просто невыносимо. В конце концов при помощи метлы, которую я потом выкинула, я была вынуждена запихать костлявую тварь обратно в ее корзинку и отнести в засохший лесок подальше от дома.

«Не надо притворяться, — говорила я коту, когда он не хотел вылезать из корзинки и бежать в лес. — Кто ты: мужчина, вольный стрелок или паразит?» И я ушла, зная, что от мышей никуда не деться: по крайней мере я больше никогда не пущу к себе в дом самоуверенных эгоистов. Мыши хотя бы трусливы, несмотря на склонность к браваде.

О крысах я тогда даже не думала.

Мыши кошачьего вторжения почти не заметили. Их смогли вытеснить только крысы. Когда появились крысы, мышиная возня умолкла. Мыши знали, кого бояться.

Чтобы избавиться от крыс, необходимо было принять меры гораздо суровее, чем те, которые не помогли избавиться от мышей.

Я купила оружие. И стала сидеть допоздна на кухне. Одну, вторую, третью ночь. Днем я спала, сказавшись больной, — крысы терпеливы, и одну, две, три ночи они могут и подождать. На пятую ночь одна крыса тихонько вышла погулять перед плитой. Мне было слышно, как клацают о линолеум ее когти. Я медленно подняла дуло своего девятимиллиметрового пистолета. Эта тварь остановилась на полпути и посмотрела на меня. Она была размером примерно как два моих кулака, со сдержанной злобой в глазах. Я прицелилась в ее темное неряшливое тело и нажала курок. От выстрела я оглохла, и прежде чем я стала искать глазами остатки трупа, прошло какое-то время. Отчетливая черная дырка в дверце духовки — вот все, что я увидела. Крыса убежала.

Следующие три ночи они ходили взад-вперед по кухне, уже ничего не стесняясь. Заложив уши ватой, я палила при малейшем признаке появления крыс. Глаз мой зорок, а рука тверда, но мне не удалось убить ни одного зверя. На третью ночь ко мне пришли двое полицейских, и когда мне в конце концов удалось отправить их восвояси (тот, который поменьше, подозрительно на меня оглянулся), я разрядила обоймы в своих пистолетах. Вообще-то человек, который защищает свой дом от непрошеных гостей, не должен привлекать к себе внимание блюстителей закона — но я вот почему-то привлекла.

Крысы, бессовестные обманщики, были бы рады и такой «победе», одержанной за чужой счет. Но я не доставлю им этого удовольствия. В этой войне человек сражается со зверем: тут или я их, или они меня. Я не позволю им вступить в союз с людьми — моими одноплеменниками. Я убрала оружие подальше в чулан.

Я ввернула во все патроны самые яркие лампы, в одиночные плафоны на потолке вставила прожекторы, а в люстры с несколькими патронами — лампы накаливания по 150 Ватт и не выключала все это круглые сутки. Я купила еще плафоны и тоже ввернула в них лампы по 150 Ватт. Ходила я в темных очках; спала днем, повязав глаза черной тряпкой. Но даже в темных очках свет меня ослеплял. Я обнаружила, что не могу дойти до ванной, не споткнувшись. Крысы, не выдержав этой пытки, будут лежать у меня на полу, визжать и биться. За стенными панелями была темнота, которой они жаждали, но они бы оставались голодными, если б сидели там все время. И они не могли уйти.

И все-таки, когда в своем перегретом, ослепшем от света доме я ощупью добиралась до шкафа на кухне и брала с полки коробку с хлопьями для каши, я находила новые дыры, прогрызенные в картонной коробке и внутренней целлофановой упаковке. Рядом с россыпью крошек от пшеничных хлопьев лежало несколько твердых темных какашек — небрежно-уверенная роспись наглого паразита.

Как они это делали? Крепко зажмуривали свои глаза-бусинки, чтобы избежать световой радиации, и ориентировались в моем доме по подсказкам коварной памяти? Я хотела это выяснить, но в ослепительном электрическом блеске не могла проследить за ними. Они опять обратили мою атаку себе во благо.

Раз мне не удалось уморить их голодом с помощью света, приходилось просто лишить их пищи. Я убрала с кухни все, что могло быть съедено. Остатки пиццы и китайских блюд, которые я приносила домой, я заворачивала в целлофан, а по ночам отвозила их на машине к контейнеру для отходов, стоявшему в одном тупике в полумиле от моего дома, и выбрасывала.

Крысы не ушли. Я слышала их возню. Какашки стали появляться посреди кухни, где я — о ужас — наступала на них и поскальзывалась, пока не научилась смотреть себе под ноги. Они были рядом с моей кроватью, в коридоре, на дне ванны. Крысы совсем обнаглели.

Я выскребла кухню дочиста. Не оставила ни потеков апельсинового сока на шкафу, ни крошек от тостов. Я часами пылесосила пол. В любом углу моего дома можно было проводить хирургическую операцию.

Если, конечно, не считать следов крыс, все время перебегавших мне дорогу.

В их проделках не было ничего забавного: тут проглядывала смертельно серьезная цель. Они провозгласили себя хозяевами места, где я, человек, живу; им теперь нужно мое полное поражение, они ждут, когда я отдам им все, что имею. Это было написано отметинами зубов, которые они оставляли на ножках моей мебели. На крысином языке эти отметки означали требование капитуляции. Их захват моего дома был тщательно спланирован и чужд всякого милосердия — несмотря на то, что мне удалось отчетливо увидеть лишь одну крысу: ту, которая увернулась от первой пули. Я не смогла их уничтожить.

Как я могла от них избавиться? Крысы для людей — не пища, а нежеланные приживальщики. Пока не было человека, крысам приходилось честно конкурировать с сотней других зверей, и они влачили жалкое существование. Им наступило раздолье, когда появились люди. Крыс создала человеческая цивилизация. Чтобы омрачить их ленивое, преступное торжество, не жалко эту цивилизацию и разрушить.

Так я думала, сидя на кухне — она была холодной, очень светлой и стерильно чистой, но все-таки оставалась игровой площадкой этих паразитов. Нигде не было видимых следов их присутствия, как и следов присутствия мышей, которые были здесь раньше и которые сбежали от крыс, испугавшись их мускулов. Но я-то чувствовала, что крысы здесь. Я знала, что теперь они осмелели и бродят по всем комнатам моего дома, стараясь не попадать в поле зрения. Кухня, где совершенно не было пищи, — это их цитадель. Я сижу у себя на кухне, со свечой и зажигалкой. Рядом, в бумажном пакете, лежат утренние газеты за две последние недели, аккуратно свернутые. Их девственный вид был испорчен. В одном углу бумага покусана и оторвана. Где-то из нее сделали гнездо для отвратительных розовых писклявых крысят.

Я то зажигаю, то гашу зажигалку. Зажгла свечу и подношу к пакету. Немного отодвигаю; снова подношу ближе. Я выключаю свет, снова подношу свечку к газетам и впиваюсь взглядом в отгрызенный край, освещенный оранжевым пламенем. Если я подожгу дом, они все погибнут, поджарятся в проемах между стен, их трупы съежатся и обуглятся. Пожарные зальют их водой из шлангов, и по кусочкам они выплывут в сточную канаву.

Пламя коснулось пакета. Я почувствовала, что вот сейчас их глазки внимательно за мной наблюдают. И поняла, что огонь не причинит им никакого вреда, что они уже готовы удрать с корабля, как всегда удирают крысы. Пламя их не настигнет. Они будут смотреть на пожар из кустов, окружающих двор, а когда пепел остынет, вернутся за трофеями и растащат последние остатки пищи.

Газета съежилась, показались желтые языки пламени. Я затоптала его ногами. Даже древнейшее и самое смертоносное оружие человека бессильно перед крысами. На бежевом линолеуме, как напоминание об окончательной победе грызунов, осталась черная рябь.

Пока человеческая нога попирает землю, паразит по имени крыса будет пользоваться плодами нашего труда. Чтобы справиться с крысами, надо уничтожить все, что сделано людьми. Это не в моих силах.

Но на войне, как на войне. Выйти из боя — значит капитулировать, капитулировать — значит попасть в рабство.

Вздувшийся линолеум воняет чем-то химическим. Я чувствую, как они подглядывают из-за шкафов, из-за плиты и холодильника, чтобы узнать, чем кончились мои эксперименты с огнем. Конечно, разочарованы тем, что я так и не довела это дело до конца: не осталась бездомной и не сгорела, — а они бы в это время просто-напросто переселились в соседний дом. Одним человеком меньше, двумя десятками крыс больше.

Я слышу их безостановочную возню. Мне кажется, я вижу, как они подергивают усами. Они здесь, вокруг — интересуются, что я еще предприму, ждут очередной трагически-безнадежной попытки. Их упрямое стремление выжить любой ценой убеждает меня в том, что животные и правда превосходят нас, людей, в плане жизненной силы. Мне казалось, что я вложила в борьбу все силы, но крысиных сил оказалось больше. В этот миг я почти поддалась отчаянию. Я применила все средства, которые способен выдумать человеческий ум, но их звериная живучесть одержала верх.

Когда я почти сдалась, наступил переломный момент.

Человеческими силами тут не справиться. Их звериный мир слишком мал, слишком настойчив, слишком полон жизненных сил. Мне не достать их из нашего «верхнего» мира, мне не навлечь на них гибель.

Только в их собственном мире, мире животных, их можно поймать, разорвать на клочки, уничтожить. У животных не бывает такой ненависти, как сейчас у меня в душе. В ненависти с крысиной душой может соперничать только душа человека. Только человеческая ненависть, соединенная с голодом животного, может равняться с ненавистью и голодом крыс. Я бы все отдала, чтобы убить хотя бы одну из них. Во мне растет жажда убийства крыс. Она меня пожирает. И я послушно делаю все, что велит мне страсть.

Чтобы преследовать убегающих крыс, мне надо быть меньше в размере. Чтобы настигнуть их за углом, я должна быть проворной и гибкой. Я должна чувствовать, как они пахнут. Я должна их слышать. Свое широкое лицо я превратила в охотничье острие, в плотоядный кончик стрелы. Я тянула свои уши вверх — все выше и выше, — чтобы слышать их прогорклое дыхание. Я расширила свои зрачки так, чтобы никакая темнота не могла скрыть крыс от моего взгляда. Ноги напружинились для прыжков. Ногти на руках загнулись и заострились. Я вся — только зубы и когти. Я слышу, как они бросились во все стороны. Слишком поздно.

Я — крысиная смерть.

Кошка рвет на себе неудобную одежду, запутавшиеся рукава, застежки-молнии, в которые попадает шерсть. И вот она свободна, и одним плавным прыжком оказалась за холодильником.

Шипение, горловой рык, короткий сдавленный писк — эти странные звуки много часов раздаются по всему дому, от подвала до чердака.

В конце концов власти объявили, что дом покинут хозяином.

Когда владение выставили на продажу, его пришел осматривать подрядчик покупателя. Он сказал, что в его многолетней практике это владение самое чистое и опрятное из всех, если не считать дыры от пуль на кухне.
♦ одобрил friday13
30 июля 2015 г.
Автор: Булахов А. А.

1

На табличку «Лифт не работает» я обратил внимание в тот день, когда мы переезжали с Лиможа на Пестрака. Мои родители не имели собственной квартиры, и из-за этого нам частенько приходилось менять адрес. В свои одиннадцать лет я уже без истерики относился к подобным обстоятельствам.

Стояла невыносимая летняя жара. В салоне нашего (точнее, папиного) «BMW» было душно, и я поспешил выбраться из него.

— Твою мать! — услышал я вопли одного из грузчиков. — Грузовой не работает. Мы сдохнем прежде, чем всё это поднимем на шестнадцатый этаж.

— Пускай доплачивает! — раздался голос другого грузчика. — Скупердяй очкастый.

Папа с кем-то разговаривал по мобильнику и не выходил из машины. Разгрузка мебели началась без него. Командовал ею белобрысый дядька в жёлтой майке и рабочих штанах.

Я вошёл в подъезд, следуя за грузчиками, которые потащили моё кресло-кровать вверх по ступенькам. Остановился на лестничной площадке и дождался, когда они преодолеют два лестничных пролёта. Хотел уже идти за ними, но передумал, увидев двери грузового лифта с табличкой «Лифт не работает». Не было бы этой таблички, я, наверное, прошёл бы мимо.

Двери грузового лифта находились в той же стене, что и двери пассажирского. На противоположной стене висели ржавые почтовые ящики.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила wolff
28 июля 2015 г.
На востоке нашего городка есть старая больница. Сейчас она заброшена, потому что в нулевых построили в центре города новый современный комплекс. А в старой больнице три помещения было — амбулатория, стационар и нечто вроде склада. Одна из моих тёть акушеркой там работала, она и рассказывала нам, что здание амбулатории среди медсестричек считалось «беспокойным». Это здание самое старое из всего комплекса, его во времена революции построили, потом много раз ремонтировали. Какое-то время оно одно было главной больницей города, ну и, соответственно, много народу именно там поумирало. Я сам видел эту амбулаторию, хотя и не бывал там внутри — она совсем небольшая, двухэтажная. По словам тёти, дежурные ночью постоянно слышали какие-то шаги, скрипы, вздохи, голоса в комнатах, а сама тётя якобы лично слышала, как кто-то в соседней ординаторской ходил и громко лупил по батареям отопления.

Вот по памяти некоторые случаи, которые работники больницы рассказывали друг другу.

Девушка-практикантка перепугалась, увидев ночью во время дежурства через матовое стекло двери тёмный двухметровый силуэт, который смотрел на неё с той стороны. Он стоял совершенно неподвижно в течение примерно получаса, потом исчез.

Кому-то из молодых интернов, который прикорнул ночью в амбулатории, приснилось, что через входную дверь появляется старушка с охапкой дров, натыкается на него по пути при попытке пройти в соседнюю комнату и грозит кулаком, мол, отойди, мешаешь. Тётя говорит, что самое интересное тут то, что давным-давно до электрификации здания в той самой соседней комнате располагалась большая дровяная печь, о чём интерн, естественно, знать не мог.

Неоднократно ночью снаружи в окнах видели силуэты людей, которые бродили по комнатам здания в то время, как их быть там не должно.

По словам тёти, в процедурной в той амбулатории бывают непонятные скачки температуры, хотя комната сообщается с другими, да и стены и окна там хорошие, утепленные. Иногда буквально за пять минут становилось очень холодно (это летом), иногда, наоборот, все разом начинали потеть, в то время как в других комнатах в пяти метрах царила прохлада.

Вообще, многие работники и больные говорили, что в амбулатории, как правило, спится очень плохо, с кошмарами.

Пару раз замечали полтергейст — стулья передвигались, склянки падали с полок, свет включался-выключался. Хотя это всё в качестве легенд — лично видевших такое людей тётя не знала.

Ну и напоследок случай, которому тетка была свидетелем. Привели ребенка лет пяти, сидели в коридоре на втором этаже и ждали приема, мать отлучилась на минутку, вернулась — ребенка нет. Подняла тревогу, все начали искать. Никто из пациентов и медиков ничего не видел, позвонили в милицию. Но ещё до того, как те приехали, ребенок обнаружился в подсобке на первом этаже, дверь которой имела защелку наверху, до которой ребёнок не мог дотянуться. На вопрос, как он сюда попал, мальчик отвечал, что какая-то высокая рыжая тётя привела его сюда, открыла дверь и сказала, чтобы он сидел тихо, пока она не вернётся за ним. Ну, он и сидел тихо, пока подсобку не открыли. Что это за рыжая тётя была, осталось непонятным — среди медперсонала высокой рыжей не было, среди пациентов в здании тоже (по крайней мере, мальчик никого не опознал как ту самую). Возможно, конечно, что это была какая-то странная попытка похищения, а злоумышленница тихо ретировалась, но всё равно странно — в каком же режиме невидимости она должна была действовать, чтобы в переполненном людьми здании провести ребенка абсолютно незамеченной никем с одного конца второго этажа на другой конец первого этажа? К тому же подсобка была максимально удалена от выхода, что не вяжется с целями похищения. В общем, среди «своих» моя тётка и её коллеги решили, что то была проделка расшалившихся призраков.
♦ одобрил friday13
28 июля 2015 г.
Первоисточник: creepypasta.wikia.com

Автор: Slimebeast

Это открытое письмо кому бы то ни было. Если вы хотите, вы можете его прочитать, но я не ожидаю понимания от случайного зрителя.

Адресовано Любой.

Здравствуй. Если ты еще не знаешь, меня зовут Кэмерон. Я полагаю, тебе это уже хорошо известно, учитывая, что ты уже многое знаешь обо мне. Однако я должен быть уверен в том, что в будущем не возникнет путаницы. Мне, честно говоря, не очень хочется делить свою будущую жизнь с тобой, но ты уже предельно ясно дала мне понять, что у меня нет выбора.

Любая. Так я буду тебя называть. Несмотря на то, что ты, скорее всего, знаешь мое имя с самого начала, я еще ни разу не слышал твоего. Я не проявляю неуважения, называя тебя «Любой», а всего лишь подбираю наиболее удачное описание твоему телу, замеченному мной благодаря редким проблескам, когда мне удается уловить его размер и форму, не соотносимые с чем-либо, что я встречал до этого.

Целью данного письма (в предположении, что ты захочешь или сможешь его прочитать) являются несколько простых просьб к тебе. Я надеюсь, что оно никоим образом тебя не оскорбит, поскольку это не входит в мои намерения. Взгляни на мои слова не как на требования, но как на желания каждого человеческого существа вроде меня, которые тому хочется воплотить в жизнь.

Этот список не упорядочен в порядке возрастания просьб по важности, т. к. я записывал их сразу, как только они приходили мне в голову. Спасибо тебе за уделенное мне время.

01) Пожалуйста, дай мне знать, если ты получила и/или прочитала это письмо. В случае, если ты получила корреспонденцию, но твое поведение никак не изменилось, я сочту это за нежелание выполнять мои просьбы.

02) Пожалуйста, поведай мне свое имя, если только оно не «неизвестно» или не может причинить мне вред или горе. Например, если твое имя убьет меня, лучше будет, если я его знать не буду. Если оно вызовет боль или кровотечение, тогда также лучше будет, если я его знать не буду. Если твое имя не может быть произнесено или не может быть произнесено до определенной даты вроде «конца света», возможно, нам удастся согласовать позывной? Мне было бы очень приятно, если бы я мог рассказать о тебе людям, не называя тебя «Любой» или «чем-то», или чем бы то ни было ещё.

03) Если тебе необходимо сгибать свои лицевые щупальца, если, конечно, это вообще твое лицо, пожалуйста, делай это так, чтобы не ввести человека в гипноз и/или транс. Я не утверждаю, что ты — причина перечисленных несчастий, но я обычно прихожу в сознание в самом разгаре ужасающих ситуаций. Судя по всему, я послужил причиной большинства этих ситуаций, и я был бы очень благодарен, если бы ты смогла пролить свет на дело.

04) Когда ты издаешь звуки, пожалуйста, не делай это в ночные часы. Желательно не издавай звуки после заката. Если тебе НУЖНО издавать звуки ночью, пожалуйста, делай это тише, и, пожалуйста, постарайся уменьшить количество слогов. Я понятия не имею, что ты говоришь, если ты вообще что-то говоришь, но я уверен, что ты можешь контролировать свой голос.

05) Пожалуйста, не корми грудью, пока я ем. Я уважаю твою личную жизнь, но я часто вижу твое отражение на различных поверхностях, даже если ты находишься в другой комнате. Опять же, я могу лишь выстраивать дикие предположения, и если ты на самом деле не кормишь грудью и/или эти полупрозрачные сущности не настоящие дети, прими мои извинения, хоть моя просьба все равно должна остаться. Меня не столько тошнит от самого акта, сколько от вида их внутренних органов.

06) Пожалуйста, расскажи или покажи мне, куда ты спрятала кота.

07) Когда я кладу что-то на прилавок или в стол, я хочу, чтобы оно осталось там. Соли и перцу не место в спальне, и мой будильник не поможет мне в подвале. Пусть я и благодарен тебе за выраженную заботу, когда ты воткнула его в розетку, но я все равно не могу услышать его оттуда.

08) Пожалуйста, постарайся не сбрасывать свою кожу в гостиной. Я предпочел бы, чтобы ты делала это снаружи, хоть я и полагаю, что ты не можешь повлиять на процесс, и это нечто вроде естественной части твоего существования. Вне дома есть большой задний двор с шестиметровым забором во все стороны. Ты можешь оставлять свои шкуры там, и никто тебя не побеспокоит, я гарантирую это.

09) Пожалуйста, не напевай песни через воздуховод, как только я выкидываю их из своей головы. То, что ты знаешь песни, о которых я думал, по меньшей мере, интересно само по себе, но если я перестаю о ней думать, это означает, что я хочу, чтобы она исчезла. Вдобавок, я начинаю волноваться, когда слышу мотив «Yummy, Yummy, Yummy, I've got love in my tummy», тихо доносящийся из вентиляционной шахты.

10) Не связывайся со мной, когда я работаю. Я понимаю, что тебе может что-то понадобиться, или если причина срочная, но звонки и электронные письма мне, пока я нахожусь в офисе, выходят за границы уважительного поведения. Более того, я ни слова не понимаю из того, что ты говоришь и/или печатаешь. Я получил твое письмо, тема которого состояла из архаичных пиктограмм, но «Google Translate» не понял, что к чему. По сути, я даже получил письмо от отдела жалоб «Google», в котором была написана единственная фраза «даже не пытайся» крошечными красными буквами. Возможно, тебе это что-нибудь говорит, в отличие от меня?

11) Мне надоело наступать на миниатюрные машины по всему дому, и мне надоело вычищать мелкие кровяные пятна от того, что осталось от пассажиров.

12) ЕСЛИ ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ РАЗМЕЩАТЬ СТЕКЛЯННЫЕ СТАКАНЫ НА ЛЮБОЙ ДЕРЕВЯННОЙ ПОВЕРХНОСТИ В ДОМЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЛЬЗУЙСЯ ПОДСТАВКАМИ. Мне без разницы, что налито в них: вода, сок или подозрительная оранжевая слизь, которая пугается отбеливателя. Пользуйся подставками.

13) Пожалуйста, не включай горячую воду до того, как я принял свой утренний душ. Это особенно раздражает меня, потому что ты не пользуешься ей для чего бы то ни было. К тому же я буду признателен, если ты перестанешь одновременно включать все краны, т. к. мои счета за воду скоро достанут до неба.

14) Пожалуйста, выбери цвет, которого ты хочешь быть, и, пожалуйста, ОСТАВАЙСЯ этого цвета на протяжении по меньшей мере часа. Твое постоянное переключение от черного к фиолетовому, от фиолетового к зеленому, от зеленого обратно к черному порой дезориентирует, а когда ты создаешь совершенно новые цвета ближе к середине процесса, меня начинает тошнить.

15) Ты не член моей семьи. Пожалуйста, не появляйся на семейных фотографиях, и если можешь, пожалуйста, убери себя из тех, на которых ты уже присутствуешь. К слову, тебе лучше не обращаться так с бабушкой Берти, и я очень надеюсь, что ты не стала бы вести себя так же, если бы встретила её в реальной жизни.

16) Меня к тебе не влечет. Я человеческое существо, которое умеет наслаждаться компанией других человеческих существ. Никакое число «подарков» не заставит меня изменить свою точку зрения. Более того, я совсем недавно порвал с пятилетним периодом отношений и не принял бы такой же подход со стороны особи моего вида, не говоря уже о тебе. Проблема не в тебе, а во мне.

17) Все говорят мне о том, что у людей должны быть большие пальцы. У всех моих знакомых есть большие пальцы. Сколько бы я ни настаивал на обратном, они говорят мне, что у меня тоже есть большие пальцы. Я ни в чем тебя не обвиняю, но это похоже на что-то, в чем ты можешь быть замешана. Я всего лишь делаю вывод по твоему прошлому поведению и не держу на тебя обиды. Вполне вероятно, что я прав, и у меня их никогда не было.

18) Я не хочу, чтобы ты спала в моих ногах на кровати. Я даже не уверен, спишь ли ты, но что бы ты там ни делала, я абсолютно уверен, что делать это там не стоит. Я часто поднимаю уровень тепла в помещении лишь для того, чтобы проснуться утром с обливающимся потом телом, в то время как мои ступни и ноги ноют от холода. Я не преувеличиваю, доктор сказал мне, что ты отморозила мои ноги. Я не хочу приобрести смертельные заболевания. Пожалуйста, найди другое место, где бы ты могла обустроиться на ночь.

19) Когда я смотрю телевидение, мне хотелось бы, чтобы ты перестала переключать каналы. Да, телешоу могут быть интересными. Да, мне в некоторой степени нравится наблюдать за соседским домом на экране. Тем не менее, мне не нравится, что переключение канала или выключение телевизора может стереть их с лица земли. Люди начнут беспокоиться, и рано или поздно я буду единственным, кто останется в живых с района. Из-за этого подозрение падет прямо на меня, а ты вообще думала о том, что будет с тобой, если меня заберут? Поверь, я наиболее любезный сожитель, которого ты сможешь найти.

20) Ты не президент. Ты не Элвис. Ты не Брэд Питт, Анджелина Джоли, Ганди, Джордж Вашингтон или Мартин Лютер Кинг. ТЫ НЕ КРИСТОФЕР УОКЕН, И ЭТО ПУГАЕТ МЕНЯ НА СОВЕРШЕННО ИНОМ УРОВНЕ. Мы оба знаем это, так что, пожалуйста, перестань пытаться.

21) В этом доме мы ходим по полу. Не по потолку или стенам. Ты можешь думать, что не оставляешь за собой следов, но следы ты оставляешь. Мне также кажется немного неприятным и отвлекающим то, что ты следуешь за каждым моим шагом над моей головой. Слюни или то, что я считаю слюнями, не улучшают ситуацию.

22) Не носи мою одежду. Мне надоело находить вещи растянутыми или измельченными, и обнаружение твоих маленьких «сувениров» в моих карманах может вывести из себя. Если тебе нужна одежда, ты можешь сделать её из своей старой кожи. Я не понимаю, зачем ты ее бережешь, если не для дальнейшего применения.

23) Держись подальше от моих профилей на электронной почте и социальных сетях. Не создавай аккаунты в соцсетях с моим именем и фотографией. Я не против, чтобы ты научилась пользоваться этими технологиями, но меня не радует перспектива привлечения людей в мой дом под моим именем и личиной. Вдобавок,если ты хочешь общения, тебе не поможет выкрикивание «УУЛУУУУ-ГАААААА... УУЛУУУУ-ГAAAAAAAAAA» на них.

24) Не кидай вещи в меня. Ничего. Никогда. Я знаю, каков будет твой ответ на это, но я повторюсь — ничего. Даже подушки и плюшевых животных. Инструменты и тарелки не исключение. Я тебе не мусорное ведро, и мне не нравится, когда я просыпаюсь, покрытый мусором соседей.

25) Наконец, самый важный пункт: мне не нравится и никогда не нравилась наша игра в мусорную охоту. Я знаю, что ты вкладываешь много времени и усилий в эту игру, и места, где ты прячешь «вещи», очень изобретательны, но я больше не хочу участвовать в этом. В первый раз, когда ты сделала это без предупреждения, я был уверен, что быстро умру без основных органов. То, что я был всё ещё жив после нескольких минут, немного успокоило меня. Да, это было очень мило с твоей стороны, когда ты дала мне первую подсказку с указанием места, где была спрятана моя печень, но, несмотря на это, я считаю игру жестокой. Я настоятельно прошу тебя прекратить данную форму развлечения.

В общем-то, это всё, Любая. Я и правда надеюсь, что я не ранил твои чувства, и надеюсь, что мое предположение о том, что у тебя есть чувства, не обидело тебя. По правде сказать, я могу свыкнуться с твоим пребыванием в моем доме. Все не так плохо. Например, серебряные самородки, что ты производишь, оказываются очень полезными, когда приходит время оплачивать счета. Впрочем, как я уже сказал, если бы счет за воду был чуть ниже, у нас было бы больше денег на руках и больше приятных вещей.

Я надеюсь, что нам удастся хотя бы частично решить некоторые из этих проблем. Если тебе удастся связаться со мной каким-либо способом, я был бы рад обсудить возможные пути их решения с тобой.

Спасибо тебе за уделенное мне время.

С уважением, Кэмерон.

P. S. Если ты не можешь выполнить условия ни одного из пунктов, я ПО МЕНЬШЕЙ МЕРЕ был бы рад возвращению кота.
♦ одобрил friday13
16 июля 2015 г.
Автор: Комната страха

Помню, когда я был маленьким, в нашем доме стоял старый кожаный диван. Он был поношен и оборван, стоял в углу гостиной. Мои родители нашли его на распродаже и купили за бесценок.

Однажды, когда мне было около пяти лет, я играл в гостиной. Я случайно поднял глаза и заметил что-то очень странное: мятый бумажный пакет стоял на полу перед кожаным диваном. Только что его там не было. Я подумал, что внутри него что-то есть, поэтому встал и подошел посмотреть, что там.

На бумажном пакете был напечатан яркий логотип. Я уже собирался поднять пакет, как вдруг увидел, как чья-то сухощавая рука появилась из-под дивана и потянулась к пакету. Я остановился как вкопанный, холодок пробежал по моей спине. Пока я смотрел, рука медленно затянула под диван пакет.

Я выбежал из гостиной. Найдя мать на кухне моющей посуду, я попытался объяснить ей, дрожа от страха, что я только что видел, но она мне не поверила, только посмеялась и сказала, что мне, должно быть, померещилось. После этого случая я старался держаться как можно дальше от кожаного дивана, насколько это было возможно, и избегал входить гостиную лишний раз.

Однажды утром я проснулся и обнаружил, что кожаный диван исчез. На его месте стоял новый диван. Я вздохнул с облегчением и по прошествии времени практически забыл о странном случае.

И вот несколько лет назад я разговаривал с мамой о своём детстве и вспомнил про старый кожаный диван.

— Что тогда произошло? — спросил я. — Куда он делся?

— О, не напоминай мне про ту ужасную вещь! — воскликнула моя мать. — Мы его выбросили.

— Почему? Просто потому, что мне было страшно?

— Ну… Я никогда тебе не рассказывала об этом. Ты был ещё очень мал, и я не хотела тебя пугать. Однажды утром ты не хотел идти в школу и, пока я готовила тебя в школу, убежал и спрятался от меня. Я обошла весь дом, разыскивая тебя, и, в конце концов, пришла в гостиную. Собираясь открыть дверь, я услышала смешок в комнате. Войдя внутрь, я краем глаза заметила, как мне показалось, твою обувь, скрывшуюся под кожаным диваном. Я опустилась на четвереньки и воскликнула: «Нашла тебя!» И тут у меня чуть не случился сердечный приступ. Это был не ты!.. Пока я жива, никогда не забуду этого...

— Так что это было? — спросил я.

— Это была старуха с черным платком на голове и серой морщинистой кожей. Ее лицо было искажено злобной гримасой, и она хихикала, как ребенок. В руках она держала ожерелье или браслет. Я хотела убежать, но замерла от страха. Она смотрела прямо на меня своими холодными, мертвыми глазами, абсолютно бездушными. Наконец, я закричала и побежала вверх по лестнице. Ты стоял на кухне, я схватила тебя и бросилась прочь из дома так быстро, как только могла. Потом позвонила отцу, чтобы он приехал домой с работы. Я пыталась рассказать ему, что случилось, но он мне не верил. Тогда я просто отказалась возвращаться в дом, пока он не избавится от этого ужасного кожаного дивана.

Я потерял дар речи.

— Через несколько недель после этого я забрала тебя из школы, — продолжала моя мать. — Мы проезжали мимо дома, где я купила тот диван при распродаже. Я остановила машину, решив узнать о нем побольше. Женщина, которая жила там, сказала мне, что вся мебель уже была в доме, когда они купили его. Она пояснила, что дом ранее принадлежал старой женщине, которая жила одна. У неё не было семьи, поэтому, когда она умерла, тело не могли обнаружить в течении недели. Когда, наконец, ее гниющий труп был найден, он лежал на том самом кожаном диване...

История матери вернула старые воспоминания из детства о кожаном диване и руке, вцепившейся в бумажный пакет. И вот буквально на днях я был в городе, делал кое-какие покупки. В одном магазине я увидел нечто знакомое. На полке лежал небольшой бумажный пакет, на котором был тот самый логотип, что и на пакете рядом с диваном. Я поднял его и заглянул внутрь.

Это был пакет с бритвенными лезвиями.
♦ одобрил friday13
12 июля 2015 г.
Первоисточник: ficbook.net

Автор: Aniri Yamada

— Вот зараза! — связка ключей выскользнула из его рук и, свалившись сначала на крыльцо, затем провалилась в широкую щель между досками. — Проклятие!

Дон быстро сбежал по ступеням и, в очередной раз быстро оглядевшись в силу привычки, уселся на корточки. Крыльцо было построено основательно: высокое, прочное, оно и по бокам было отделано досками, закрывая «подкрылечное» пространство. Но к его радости, Дон заметил небольшую дверцу, сделанную, видимо, для возможности хранить внизу разное барахло.

Быстро распахнув её, он залез внутрь, подсвечивая себе фонариком, всегда предусмотрительно носимым с собой. Прямой необходимости в нем не было, так как сквозь щели и так пробивалось достаточно света.

Ключей нигде не было. Не успев разозлиться, он заметил щель в фундаменте, прямо между стеной дома и землёй. С учётом того, что раз связки нигде больше нет, а, значит, ключи там, Дон смело сунул туда руку. Точнее попытался. Щель оказалась узкой для его широкой ладони.

Коротко выматерившись, он повторил попытку, на этот раз медленнее и осторожнее, потому что верхний край состоял из очень прочной древесины, а нижний из бетонного фундамента. Аккуратно, по сантиметру ему удалось просунуть руку внутрь. С брезгливой гримасой Дон пошарил ею, но нащупал только какую-то труху. В недоумении он повторил попытку, и снова ничего. Несмотря на узость щели, дальше было довольно свободно, и сколько он ни шарил, стенок нащупать не смог.

— Где вы, мать вашу? — прорычал он и потянул конечность обратно.

Но не тут-то было. Рука, с таким трудом пролезшая внутрь, обратно возвращаться не пожелала. Слегка притихший Дон снова попробовал тактику осторожного и медленного движения, но безрезультатно.

— Да ты издеваешься, что ли? — взревел он и принялся дергать застрявшую руку изо всех сил, чем только усугубил ситуацию. Когда он успокоился, было уже поздно, от его резких движений ладонь и запястье опухли, окончательно застряв.

Тут Дон серьёзно задумался. Этот дачный дом не имел соседей и располагался довольно далеко от ближайшего человеческого жилья. То, что раньше казалось ему преимуществом, сейчас грозило превратиться в ловушку. Телефон, идя на очередное дело, он с собой, как обычно, не взял.

А ведь всё так хорошо начиналось! Присмотрел домик на отшибе, выяснил, что у приезжающего только на выходные хозяина куры денег не клюют. Сделал дубликаты ключей, будь они неладны!

И что теперь? Ждать пятницы? До неё ещё три дня, за это время он и так похудеет и освободится сам, без помощи разъяренного хозяина дома...

Надо просто успокоиться, дождаться, когда опухоль спадёт, и снова попытаться вытащить руку.

Его размышления прервало какое-то странное ощущение. Дон напрягся, почувствовав, что пальцы что-то щекочет. Он пошевелил ими и щекотание прекратилось, но лишь на пару секунд, возобновившись уже с двух сторон: на большом и безымянном пальцах.

Его нюхают.

Он понял это мгновенно и неотвратимо. Дом за городом, внизу наверняка есть подвал. Настоящее раздолье.

Крысы.

Его нюхают крысы.

Крысы нюхают его застрявшую руку...

— А ну пошли, мелкие твари! — завопил он, задергавшись. Его начало трясти от омерзения, но почти сразу же пришло понимание, что этим он делает себе только хуже. Надо успокоиться, иначе опухоль никогда не спадёт. Пусть нюхают, надо лишь потерпеть и он получит свободу.

Лежать становилось всё неудобнее, тело начало затекать, но маленькое пространство не позволяло изменить позу.

Щекотание крысиными усами вернулось, и у Дона волосы встали дыбом. Их было много, очень много. Почти вся его ладонь ощущала на себе их интерес. Стараясь не тревожить руку, он громко заорал, наклонившись поближе к щели. Подействовало это ненадолго, крысы, казалось, поняли, что человек в ловушке и ничего не может им сделать, и совсем осмелели. Дон почувствовал, как его лизнули раз, другой. Теперь он просто боялся пошевелиться.

Резкий и болезненный укол в средний палец заставил его вскрикнуть. Не успел он осмыслить всего ужаса происходящего, как укусы посыпались со всех сторон.

Завопив, он заметался по тесному пространству, начав с остервенением дергать руку, которая в мгновение ока превратилась в клубок неиссякаемой боли. Дон уже не чувствовал отдельных укусов, казалось, что у него попросту сняли кожу с ладони, а после сунули её в огонь.

Он кричал, тянул руку из западни, бился ногами и всем телом об окружающие его стены, но боль не прекращалась, а, наоборот, усиливалась.

Крысы не просто кусали его.

Они его жрали.

Они впивались в него своими маленькими острыми зубами, грызли, поедали его плоть.

От осознания этого Дон ещё больше заходился дикими криками, ещё судорожнее рвал руку на свободу, но его положение не позволяло ему принять более устойчивую позу, найти точку опоры. Он мог только упираться плечом в стену, над пленившей его дырой и тянуть, тянуть левой рукой застрявшую правую.

В какой-то момент он почувствовал, как зубы очередной крысы яростно проскребли прямо по кости. Его кости.

В очередной раз истошно закричав, он остервенело дернул руку, и она, оставив на краях дыры обрывки кожи, очутилась на свободе.

Потеряв равновесие, Дон завалился на бок и, с безумием в глазах, уставился на свою ладонь. Точнее на то, что от неё осталось.

Крысы успели обглодать её практически до костей. Не было больше пальцев, фаланг, остались только кости, слегка покрытые обрывками мышц и связок.

Кровь, которую, видимо, до этого слизывали крысы, начала заливать всё вокруг тёплым алым потоком.

Тонко заскулив, Дон попытался перевернуться, чтобы выползти наружу. Перед глазами у него всё поплыло, а неудачное движение искалеченной рукой принесло приступ такой жестокой боли, что болевой шок не заставил себя долго ждать.

Всё вокруг потемнело и он, жалобно всхлипнув, потерял сознание, провалившись отнюдь не в спасительную темноту.

Не прошло и минуты, как из щели начали выбираться сотни крыс. Многие из них не успели попробовать свежего мяса и собирались наверстать упущенное.

Они покрыли свою жертву живым ковром и начали кровавый пир.
♦ одобрила Инна