Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В ДОМЕ»

13 октября 2014 г.
История произошла со мной ранней весной 2011 года. Живу я в пригороде, в частном доме. Всё как у всех — муж, дети, кот (пакостный), во дворе большая собака. Кота я иногда наказываю — выгоняю ночевать на веранду.

В тот вечер дети уснули в положенный час, муж попил пива после трудовой недели и тоже отправился в постель, а я по дому хлопотала. Время было около полуночи. Слышу — кот орёт на веранде не своим голосом и в дверь скребется. Я пожалела и впустила его. Сама на веранду хотела выйти, и тут кот за моей спиной опять заорал не своим голосом, будто предупреждая: «Не ходи туда!». У меня какое-то странное чувство тревоги появилось. Снова шагнула в сторону веранды, кот опять стал орать. Мне стало страшновато и из-за поведения кота, и из-за неявного ощущения, будто кто-то стоит за дверью веранды. Стою, смотрю на дверь. Собака не лает, тихо.

Вдруг слышу — в дверь стучат, тихонько так. Я подошла к двери и спросила: «Кто?». Никто не ответил. Я с опаской открыла дверь и заглянула за неё — никого. Тут раздался грохот на крыше, я обратно отбежала. Тут уже окончательно испугалась — подумала, что кто-то к нам пытается залезть. Бужу мужа, а он всё никак проснуться не может (всегда спит крепко, как убитый). А над верандой страшный грохот...

Я кое-как взяла себя в руки и выглянула в коридор, где сидел кот. Смотрю на веранду через приоткрытую дверь — а там доски на потолке ходуном ходят, всё сильнее и как-то хаотично. Полное ощущение, будто кто-то прыгает и бегает по крыше. Кот сидит, как страж, на меня не оборачивается, только на веранду смотрит. А там, над верандой, продолжается мракобесие.

Я стала себя успокаивать: «Наверное, это снег с крыши сходит». Только я хотела в окно посмотреть, чтобы проверить, валится ли снег, как услышала какой-то жуткий рев за дверью. Я аж на колени упала, не крещеная, а начала молиться. Рев все сильнее, веранда вся трясется. Тут кот опять заорал, но не так, как раньше — будто заговорил с кем-то на своем языке. И резко наступила тишина. Кот ещё посидел в коридоре, потом пошел на веранду, спокойно замурлыкал и лёг, будто намекая мне: «Всё хорошо, продолжайте работу, гражданочка». Я полночи прислушивалась к звукам, но ничего больше не происходило.

Утром мне позвонила соседка: «Что у вас произошло вчера? Такой грохот стоял!». Мы с мужем вышли посмотреть на крышу. Снег лежал на крыше, не сошел. На земле и на крыше остались следы, похожие на лошадиные. Мы лошадей уже лет десять не видели, да и как они на крышу могли залезть?

Что это было, не знаю. Но к коту, конечно, уважение появилось.
♦ одобрил friday13
10 октября 2014 г.
Первоисточник: barelybreathing.ru

Началось все с того, что моя благоверная уехала с ребенком на свадьбу. Что довольно необычно, так как дочка была еще младенцем, и кататься с ней по таким мероприятиям — то еще удовольствие.

Меня это устраивало. Думаю, молодые отцы меня поймут. На мою долю достался подарок — отдохнуть от присутствия спиногрыза хоть какое-то время. Само собой, речи о чем-либо другом, кроме сна, и быть не могло.

Поэтому я был очень раздражен, когда сквозь сон услышал шум от китайской игрушки, с батарейкой внутри. Звук у игрушки полуторабитный, неприятный, такой только детям и нравится. Срабатывает этот продукт от нажатия или наклона.

Сонный, не сразу осознал, что вообще-то запускать звук было некому. Поначалу попытался просто подождать, пока запись не кончится (ПЗУ-то там копеечная, на пару килобайт).

Но звук сам собой не прекращался. Тогда я встал, довольно грубо выдрал батарейки из мохнатого зверя и снова провалился в тяжелый дневной сон.

Однако минут через десять снова послышался звук, на этот раз двойной — один из детской, один из нашей комнаты. Дико злой, я сразу поднялся и принялся потрошить эти игрушки от батареек — пластикового пупса и медведя.

Не успел дойти до кровати, как стали орать практически все игрушки с этой дрянной начинкой. Стал вырывать эти блоки и батарейки из всего, что попалось под руку, пока не наступила тишина. И только тогда до меня дошло, что вообще-то это не нормально — сами собой срабатывающие игрушки.

Вышел из дома и сел на крыльцо — заходить обратно боялся. Так и дождался семью на крыльце.

Состояние было... заторможенное, кто долго спит после обеда — знает. Поэтому не сразу обратил внимание, как испугалась жена.

Сидит на крыльце муж с всклокоченными волосами, смотрит в никуда, а в доме — разбросанные по всему полу игрушки без голов, рук, животов, выпотрошенные, раздавленные.

Ничем особым эта история не кончилась, игрушки выкинули. Жили мы в этом домике недолго, переехали, так как купили свой дом со двором.
♦ одобрила Совесть
9 октября 2014 г.
Когда я учился классе в четвертом-пятом, одноклассники собрались весело провести время в одном из недостроенных домов. Половина из нас уже посещала это здание по наводке одного из пацанов, жившего по соседству с тем домом. Те, кто уже успел побывать там, не уточняли, в чем вся прелесть этого похода. Они только подогревали наше воображение и обещали огромную порцию удивления и страха.

Дом оказался одноэтажным строением без стекол и рам в окнах, калитки не было, поэтому мы вошли беспрепятственно. Повсюду царило запустение, слоями лежала пыль. Ожидая обещанного ужаса, мы поднялись на крыльцо. Внутри также всюду были слои пыли, в том числе и на полу — черновом, без покраски, но довольно гладком.

На одном из порогов зачинщик предупредил нас, что сейчас в комнату входить нельзя, надо смотреть из дверного проема.

Поначалу я вообще ничего не заметил — просто комната, пыльная и заброшенная. Однако когда я понял, в чем дело, я весь покрылся мурашками. От порога шли следы в середину комнаты и там обрывались.

Размер отпечатков был явно мужской. До проема окна добраться или допрыгнуть было нереально — далековато, да и пыль на подоконнике нетронута. Стали смотреть подробнее — может, кто-то хотел имитировать исчезновение, возвратившись задом наперед по своим же следам? При ближайшем рассмотрении следов стало понятно, что это не так. Пыль не снег, и два раза идеально наступить не получится — мы пробовали.

* * *

Пару лет назад пришлось посетить ту улицу — мать просила пригласить знакомых на юбилей. История эта уже забылась, и район наш, когда-то окраинный и небольшой, давно и прочно превратился в городские кварталы.

Знаете, что я увидел, когда проезжал мимо давно обжитых коттеджей по этой улице? Недостроенный дом без рам и стекол. Точно в таком же состоянии, каким он был почти двадцать лет назад.
♦ одобрила Совесть
21 сентября 2014 г.
Зовут меня Андрей. Сам я из Петербурга, живу непосредственно в городе, но весной и летом люблю ездить на дачу в пригородное село Белоостров. 22 марта вечерком мы с девушкой решили уехать на дачу. Развеяться, попить вина, провести романтический вечер. По приезду разместились, разложили продукты, стали ужинать. Дом наш, кстати, расположен в непосредственной близости от железной дороги, которая давно не действует. Ведет она к каким-то ангарам, но туда я никогда не ходил.

И вот в полпервого ночи о крышу дома что-то глухо ударилось. Девушка перепугалась, а я решил узнать, что это, и вышел на улицу. Обошёл дом и постепенно сообразил, что о крышу ударилась птица. Дом старый, деревянный, отсюда и удар громкий. При осмотре ничего не обнаружил — ни на крыше, ни рядом. «Улетела, кажись», — решил я и пошел в дом. Только я заступил за порог, как последовал еще один удар. На этот раз было отчетливо слышно, что ударили тяжелым предметом. Соседей у нас поблизости нет — ближайший дом был метрах в трехстах, неблизко. На этот раз я и сам знатно испугался и решил не выходить наружу. Ну мало чего может быть — черепица отклеилась, или я действительно птицу в темноте не разглядел...

Далее мы без происшествий посидели с девушкой, поели, выпили, позанимались любовью. Потом вышел я курить. Достал сигарету, зажёг и не успел сделать тягу, как прямо под моими ногами (получается, ИЗ-ПОД ЗЕМЛИ) что-то сильно ударило по половицам. Я в шоке отскочил в сторону и, не размышляя, что это такое и чего дальше делать, рванулся в дом. Это было уже около четырёх утра. Девушка моя уже спала.

Сердце билось как бешеное, я пытался логически объяснить себе, что там могло быть. Крот, бурундук... Не успел я прийти в себя, как глухой удар раздался на крыше, на этот раз был просто невероятной силы. Я набрался смелости и приготовился выбежать на улицу, чтобы противостоять неизвестному противнику. Но до того, как я открыл дверь, ещё один удар был нанесён по полу подо мной. Он был такой мощности, что доска треснула.

В этот момент я уже готов был расплакаться. Но зачем-то всё равно открыл дверь.

На железной дороге (она была в семидесяти метрах от дома, видно ее было через жиденький пролесок сосен) стоял человек метра два ростом, стоял и смотрел на меня. Я сразу осознал, что этот вовсе не человек, а чёрт знает что. Я моментально закрыл дверь и запер изнутри на засов, задернул занавески на окнах, зажёг свет во всех комнатах. Сам при полном освещении лег на кровать к своей девушке (она, кстати, так всё и проспала) и попытался успокоиться. Еще часа два по всему дому были слышны постукивания, потрескивания, удары. Но были они исключительно снаружи дома, не внутри. Я пришёл к выводу, что этой нечисти мешает свет. Потом всё затихло. Проснувшись утром, я рассказал девушке о том, что творилось ночью, и мы уехали из дачи, даже не позавтракав.
♦ одобрил friday13
16 сентября 2014 г.
Дом у нас четырехэтажный, три подъезда. Мы жили в среднем подъезде на четвертом этаже. Над нами была дверца на чердак, запертая на замок, а в ней небольшая щель. Началось все с того, что, поднимаясь домой, мы обнаружили хорошенькую лужицу крови — прямо ровненько, как накапало. Как мы думаем до сих пор, все капало именно с этой щели, но тогда мы и догадаться не могли. Свалили все на то, что мало ли кому плохо стало или, может, по морде надавали — район не самый мирный. Прошли и забыли. Но тут ночами началась непонятное — с чердака то шорохи, то звук, будто по щебенке шаркают. Поначалу как-то не замечали — ну шуршит, да и чёрт с ним. По-настоящему стали обращать внимание, когда проснулись оттого, что с чердака прямо над нашей кроватью будто кулаком ударили. На момент, когда проснулись, насчитали четыре раза, потом опять шорохи, скрипы. В начале списывали все на голубей, а после стуков — на бомжей. Так продолжалось еще дня четыре. Эти стуки раздавались по 4-6 раз примерно в одно и тоже время — от трёх до четырёх часов ночи, не раньше, не позже. Становилось уже сильно не по себе, но днем это совершенно не волновало, даже мысли проверить не было. Но в конце недели охренели по-полной.

Так как в квартире курить было нельзя, приходилось довольно часто выходить в подъезд. Так вот, вернулись мы тогда около двух ночи, все было в порядке, посветили фонариком в телефоне (на тот момент это уже было для нас обычным ритуалом) на замок — он висел на месте. Легли спать, проснулись в полчетвертого от сильного удара над кроватью, как будто кого-то швырнули на эту щебенку. Посидели минут пятнадцать на кровати, прислушивались. Что-то поскрипывало, но уже не более того. Решили опять выйти покурить, и тут... Открываем входную дверь, а вся эта железная лестница, что ведет ко входу на чердак, в крови! Подъездная лестница также заляпана, а замка на чердаке нет. Мы захлопнули дверь и прыгнули на кровать в диком ужасе. Я не знаю, почему мы не позвонили в полицию именно в тот день, когда все это видели. Мы решили просто лечь спать. Просто, чёрт побери, спать, можете поверить?

Проспали мы около двух часов. Когда встали, первым делом вышли в подъезд. Замок висел на месте, а кровь была смыта, но очень плохо, то есть можно было рассмотреть, где именно она была — как на лестнице к чердаку, так и на подъездной. Весь следующий день мы прибывали в шоке, прошлись по соседям с этажа с вопросами — слышали ли они что-нибудь на протяжении последней недели? Одни тут ночами не бывают почти, но слышали удары три дня назад, вторых вообще в городе нет, третий сказал, что очень крепко спит, ибо работает как конь. Рассказали друзьям, те не обратили внимания. Легли в шесть вечера, проснулись в первом часу ночи, смотрели кино. В третьем часу начались шорохи, стуки, скрипы. Мы пытались всеми силами отвлечься от этого. Но тут мы услышали мычание, короткое и глухое, будто через повязку. Испугались знатно. Началось поскребывание — скребли по щебенке, которой был усыпан этот чердак. Через десять минут все прекратилось. Пошли курить, взяв с собой биту — мало ли что может быть после прошлой ночи...

Стоим, курим, и тут раздаётся резкий глухой вопль с чердака. Ну, прямо человеческий. Мы бегом в квартиру, звоним в полицию, рассказываем им обо всём, выходим на улицу их встречать. Тут начинается странное дело.

Возле нашего дома фонари, асфальтированная дорога и детская площадка напротив, которая, естественно, не освещается — Люберцы же. Далее опять дорожка и трехэтажный дом — там тоже темно. Мы стоим у среднего подъезда на дорожке. Видим — идёт какой-то мужик, ему, видимо, нужно в первый подъезд, который за нами. Увидев нас, он сворачивает, обходит по темной стороне и заходит в подъезд. Ну ладно, мало ли что — не по себе стало, подумал, что ограбят, решил в обход идти. Мы смотрим в окна, чтобы увидеть, куда он поднимается. В этот момент подъезжает полиция, и на подъеме к четвертому этажу мы теряем его из вида — обзора не хватало. Итак, приехали три мента. Мы с ними пошли в подъезд, обо всем рассказали, показали следы крови. Они посмотрели, подтвердили: «Да, ребята, это кровь». Долго слушали — ни писка с чердака, ни звука. Они долго ломались, но сошлись на том, что ночью вскрывать чердак нельзя — мол, люди же спят. Приехали...

Стоим, опять курим, смотрим в окошко, наблюдаем, как отъезжает полиция, и тут мужик, которого мы недавно видели, выбегает как лань из первого подъезда и скрывается в сторону улицы, а с чердака вновь прорывается глухой крик, всхлипы, мычание, скрежет... Взяли биту, начали бить по дверце чердака, звук в эти моменты усиливался, будто нам кто-то отвечал. Пытались говорить с тем, кто там находится. Выяснилось, что если подняться на эту лесенку и прижаться ухом к этой дверце, то можно услышать оттуда сопение. Пытались по-всякому вскрыть замок порядка двадцати минут, потом решили — что поделать, опять нужно звонить в полицию. На этот раз они приехали вчетвером, постояли, послушали нас, вызвали подкрепление. Приехала вторая машина с еще тремя ментами с автоматами — такие все важные. Заходим на этаж, стоим, слушаем — ни звука, ни единого звука! Семеро мужиков смотрят на нас, как на идиотов. Стучим туда битой — никакого отзыва, тишина. В общем, менты спросили, не употребляем ли мы чего, пытались унюхать хоть какой-то запах спиртного и уехали восвояси с фразой: «Вам поможет горячая ванна». Наше состояние было непередаваемо. Через полчаса вновь началось мычание и скрежет. Нам это надоело, мы разбудили друга по телефону, предложили встретиться и ушли на улицу, ибо лучше дождь и холод, нежели слышать все это всю ночь. Было ясно только одно — если там никого не окажется, мы переезжаем. Взяли пива, рассказали другу. Парень скептик тот еще, посмеялся над нами, отшучивался, предполагал голубей, в крики и скрежет не верил до последнего. Привели его на этаж — парень в лице поменялся за пару минуту, как только услышал эти всхлипы и крики. Все, что он тогда сказал: «Это человек». Решили днем лезть туда, ибо ночью тут всё вскрывать без полиции — соседи, хоть и глухие, когда не надо, мигом настучат в полицию, и нас самих заметут. Да и страшновато в темноте — вдруг там чертовщина какая-то водится? Разошлись, легли спать. Встали около четырёх часов дня, разбитые и на нервах. На чердаке продолжались постукивания.

Решили пойти другим путем, чтобы не лезть туда самим — позвонить в ЖЭК, чердаки то их дело. Позвонили туда, и нам ответили, что через полицию пришла заявка проверить чердак нашего дома, они с утра это сделали — всё чисто. Мы описали ситуацию и попросили, чтобы они прислали несколько ребят. Ждем. На подъезд выходил тот мужик, что якобы работает как конь — он сначала обещал полезть на чердак с нами, но через десять минут наших рассказов слился по «срочным» делам. Мы стоим у подъезда, ждем бригаду из ЖЭК. Приходит одна женщина с ФОНАРИКОМ. Заявляет, что у нас с утра все проверяли все подъезды, все чердаки. Мы предлагаем ей пройти наверх. Выясняется, что ключи от дверцы она забыла — шла на чердак, забыла ключи, ну отличненько. После разговора с ней мы узнаём, что на чердак можно как-то пройти через первый подъезд. Заходим, поднимаемся — а там замка на двери нет. Мы спрашиваем: «Если с утра проверяли все подъезды, то как замок не проверили? Ладно, лезьте». Тут она начинает огрызаться — видимо, мы её самолюбие защемили: «Никуда я не полезу, я не в спецодежде, то да сё». Кончилось дело тем, что она распсиховалась — и сама туда не пошла, и нам не позволила, повесила новый замок на дверцу к чердаку первого подъезда и ушла. Замечательно.

Мы пошли в магазин, посмотрели со стороны улицы на окна чердака. Голуби сидели только у крайних окон, кроме нашего. Ясное дело, что из-за звуков шарахаются. Возвращаемся обратно. Тот мужик, который ночью выбегал из первого подъезда, стоит, по окошкам чердаков глазами шарит. Зашли в подъезд — сильно пахнет хлоркой. Ну, вы догадались откуда — сам же подъезд сух и грязен, как всегда. Зашли в квартиру, смотрели с окна на мужика. Тот нервничал, кому-то постоянно звонил и писал, оглядывался и постоянно смотрел на чердак. Шорохи и поскребывания время от времени продолжались. Часам к одиннадцати встретились со своим давешним другом, прихватили ещё одного и пошли на этаж слушать. Решили все-таки лезть. Были слышны все те же мычания, скрежет и прочие звуки. В итоге промучились с маленьким ломом и топором час. Замок оказался добротным, видимо, ещё советских времён, и стойко переносил наши неумелые попытки взлома. Потом соседи начали заявлять, что мы им спать мешаем... В итоге разошлись ни с чем. Решили утром вновь действовать через полицию. Ночью еле спалось, суета наверху не прекращалась ни на секунду.

Утром встали — все те же стуки. Вызвали ментов в третий раз. Те приехали и пошли в первый подъезд. Они думали там послушать, а потом в нашем подъезде, и если будут звуки, отправиться в ЖЭК за ключами. В подъезде стоял тот мужик, который раньше следил за чердаком. Он очень внимательно посмотрел, куда мы направляемся, и вышел из подъезда. Каково же было наше удивление, когда выяснилось, что замка на дверце в чердак первого подъезда уже нет! И что сделал мент? Да ничего — он просто встал на лесенку, приоткрыл эту дверцу, чуть всунул туда голову и просветил фонариком вокруг, а в чердаке, естественно, в любом случае много хлама. Его «осмотр» длился не больше 20 секунд. Потом вызвал женщину из ЖЭК, она повесила новый замок. Вместе они дали нам ценные советы о том, что не нужно употреблять наркотические вещества, и что валерьянка нам поможет.

Знаете, когда мы раньше смотрели фильмы ужасов, нам казалось таким странным, что с человеком случается что-то жуткое, он об этом рассказывает весь белый и перепуганный, а ему никто не верит. Так вот, оказывается, всё действительно так. Это слышали лишь мы и два наших друга на тот момент. Мы провели тот день вне дома, приехали чуть ли не под утро и легли спать. И было абсолютно всё равно на любые звуки — выгорели, измучились. Встали рано, нужно было ехать по делам. Пока были в ванне, происходили нереальные вещи. Время было восемь — начало девятого утра. Наверху стоял глухой крик, швыряния, будто кого-то таскали, били, потом пошел звук, напоминающий скрежет ручной пилы. На дверце по-прежнему висел замок. Мы ушли очень быстро, казалось, что уже едет крыша. Отписались на форуме волонтеров, описали ситуацию — через час позвонили, сказали, что скоро будут, расхваливали себя, говорили, что придут с оружием, все проверят, не то что менты. Отлично. Вечером собрали друзей, еще друг на машине подъехал, припарковал свою на газончике, где стояло порядка десяти машин помимо его. Подъехали ДПСники, стали вертеться именно у его машины, переписали номера — мол, неправильная парковка, перепаркуй. Потом уехали, и сразу после этого вокруг начала кружить «скорая» старенького вида, потом остановилась возле нас. Водитель аж четверть часа внимательно следил за нами, потом уехал. Волонтеры приехали через три часа — человек девять в трёх машинах. Рассказали им все, пообщались. С них слетела вся бравость, они тоже испугались лезть на чердак, даже с оружием. Говорят: «Давайте вызывать ментов». Нам уже всё равно, лишь бы ситуация как-то разрешилась наконец. Вызвали полицию, ждем. Стоим на площадке, как вдруг у первого подъезда выключается «кобра» (лампа над подъездом), открывается дверь, выбегает тот самый знакомый нам мужик и скрывается за домом, где растут кусты и все огорожено забором. После этого кто-то открывает и закрывает дверь подъезда раз пятнадцать. Мы в недоумении пошли и включили обратно «кобру». Стоим на дорожке, видим — слева метрах в трехстах менты уже идут, да пешком. Тут с обратной стороны крыши раздаётся резкий крик и звук удара. Все присутствующие замолчали и друг на друга посмотрели, потом рванулись навстречу ментам с этими новостями.

Заходим в первый подъезд — замок-то висит, только не тот, что вешала женщина из ЖЭК, а абсолютно другой. Ладно, пошли в наш подъезд — все закрыто. Пошли в третий (странно, что мы сами ни разу не догадались туда заглянуть) — замок там висит, но это, так сказать, имитация, крошечный, хрупкий. Полезли наверх два мента, и главный волонтер, нас не пустили. Их не было очень долго, топали они как слоны, а соседи и этого не слышали — неудивительно, что не слышали они и криков давешних. Так вот, спускаются они с чердака. Менты спокойные, нам объясняют, что арматура такие звуки издает из-за перемены погоды. Рядом с ними стоит волонтер, глаза по пять рублей, бледный, руки дрожат, еле курит и поддакивает им. В общем, все желают нам спокойной ночи и крепких снов и уходят, друзья тоже разошлись. Мы в странных чувствах ложимся в кровать. В четвёртый час ночи начинаются шаги наверху, слышны какие то разговоры и шарканье пакетов. На следующее утро решили послать куда подальше всех этих ментов и волонтеров и самим проникнуть в чердак через третий подъезд. Приходим — опа, а там уже тоже здоровенный замок, который чёрта с два взломаешь...

После такого мы, недолго думая, собрались и съехали в другую квартиру в тот же день. Через месяц были в том же районе, а на дверях всех подъездов висели объявления о розыске — мол, пропала девушка-инвалид без ноги, причём буквально в тот же день, когда все странности на нашем чердаке начались! Может, это, конечно, все совпадение, но мы уверены, что звуки точно не арматура издавала, и лицо того волонтера не из-за вида арматуры попортилось.

Вот такие дела. Очень жутко сейчас это все вновь вспоминать. В итоге осталось неясно, что это всё-таки было. Впрочем, определённые предположения у нас, конечно, есть, но такие, что лучше об этом не задумываться.
♦ одобрил friday13
22 июля 2014 г.
ВОСКРЕСЕНЬЕ

До сих пор не уверен, почему я решил записать это на бумаге, а не на своём компьютере. Думается, дело в том, что я заметил некоторые странные вещи. Не то чтобы я не доверял своему компьютеру... я просто... мне нужно собраться с мыслями. Мне нужно собрать все детали в том месте, где я буду уверен, что они не смогут быть удалены или изменены. Не то чтобы это случилось. Просто... иначе всё размывается, и туман памяти придаёт неясность некоторым вещам.

Я начинаю чувствовать себя стиснутым в этой маленькой квартире. Возможно, в этом вся проблема. Я просто был вынужден довольствоваться этой дешёвой квартиркой в подвале. Из-за отсутствия окон дни и ночи неразличимы и пролетают незаметно. Я не выходил на улицу уже несколько дней, потому что я был занят кодингом для проекта, над которым так увлечённо работал. Думаю, я просто хотел поскорее его закончить. Часы просиживания перед монитором любого заставят чувствовать себя не в своей тарелке. Наверное, всё из-за этого.

Не помню, когда я впервые почувствовал, что что-то пошло не так. Я даже не могу понять, что именно. Может быть, я просто давно ни с кем не разговаривал. Это первое, что меня напрягло. Все, с кем я обычно переписываюсь, когда программирую, были либо неактивны, либо вовсе в оффлайне. Все мои письма оставались без ответа. В последнем электронном письме от одного знакомого сообщалось, что он поговорит со мной, когда вернётся из магазина — а это было вчера. Я бы позвонил с мобильного, но сигнал здесь ужасный. Да, в этом всё и дело. Мне просто нужно позвонить кому-нибудь. Мне нужно, наконец, выйти на свежий воздух.

* * *

Что ж, вышло не очень. Чем меньше тревожное покалывание, тем больше я чувствую глупость того, что вообще чего-то боялся. Перед выходом я посмотрелся в зеркало, но отросшую за два дня щетину сбривать не стал. Я решил, что выхожу только для того, чтобы позвонить по сотовому. Однако я переменил рубашку, потому что было время обеденного перерыва и, вполне вероятно, я мог бы столкнуться хотя бы с одним из своих знакомых. Но этого не произошло. А жаль.

Когда я выходил, то открывал дверь своей конуры очень медленно. Небольшое чувство опасения каким-то необъяснимым образом уже зародилось во мне. Я списал это на то, что не говорил ни с кем, кроме себя, на протяжении одного или двух дней. Я выглянул в тусклый, серый коридор, тёмный, как и все подвальные коридоры. В конце коридора была тяжёлая металлическая дверь, ведущая в котельную. Она была заперта, конечно. Неподалёку от двери стоят два унылых автомата с газированной водой. Я купил там банку содовой однажды — в первый день, как сюда въехал, и срок её годности истёк два года тому назад. Я практически уверен в том, что никто и понятия не имеет, что здесь есть автоматы с напитками, или хозяину нет никакого дела до того, чтобы пополнять их свежим ассортиментом.

Я аккуратно закрыл дверь и пошёл в противоположную сторону, стараясь не издавать ни звука. Понятия не имею, почему я решил это сделать, но, повинуясь внезапному импульсу, я захотел, чтобы звук моих шагов не тронул гул автоматов с газировкой, по крайней мере, пока. Я дошёл до лестничной клетки и поднялся до входной двери. Я выглянул сквозь небольшие квадратные окна в тяжёлой двери и испытал шок: определённо, это было не обеденное время. Город мрачно нависал над тёмными улицами, и на перекрёстках вдали жёлтым светом мигали светофоры. Тяжёлые облака, фиолетовые и чёрные от свечения города, висели над головой. Ничто не двигалось, кроме нескольких деревьев на тротуаре, качающихся на ветру. Я помню, что дрожал, хотя мне не было холодно. Наверное, это из-за ветра снаружи. Я смутно слышал его через тяжёлую металлическую дверь, и я знал, что это был тот уникальный вид ночного ветра, который всегда постоянен, холоден и тих, за исключением моментов, когда протекает сквозь невидимую листву, вызывая подобие музыки.

Я решил не выходить на улицу.

Вместо этого я прислонил телефон к дверной прорези и проверил полосу сигнала. Полоска заполнилась, и я улыбнулся. Настало время услышать чей-нибудь голос, и я помню, как испытал тогда облегчение. Странно — и чего я боялся? Я покачал головой, беззвучно посмеиваясь над собой. Нажав автонабор номера моей лучшей подруги Эми, я приложил телефон к уху. Гудок... Затем ничего. Я слушал тишину добрых двадцать секунд, прежде чем повесить трубку. Нахмурившись, я опять посмотрел на полоску сигнала — всё ещё полная. Я попробовал набрать её номер ещё раз, но тут телефон сам зазвонил у меня в руке, и я вздрогнул.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
19 июня 2014 г.
Автор: Passerby

ВНИМАНИЕ: в силу особенностей данной истории она не может пройти через грамматическую правку, из неё не могут быть исключены ненормативная лексика и жаргонизмы, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. Вы предупреждены.

------

Работа следователем иногда преподносит очень интересные сюрпризы — хоть пиши сценарий для триллера. Я бы хотел рассказать об одном интересном случае в своей практике.

Год назад я вел дело о подрыве частного дома.

Домишко представлял собой новомодную конструкцию из легких панелей, и все, что от него осталось — груда обугленных обломков. Ни клочка бумаги, да что там бумага, от мебели ничего не осталось. Тем не менее, спецы наши указывали на преднамеренный характер взрыва, а значит, просто развести руками мы не могли. Так добрались до электронной почты владельца дома. Логин секрета не представлял, а пароль был уж очень простой — «Иришка». Большинство писем были отправлены с его собственного адреса — видимо, дневникам и ЖЖ он не доверял.

* * *

16 АПРЕЛЯ 2013
FROM: MICHAEL1987@***.RU
TO: MICHAEL1987@***.RU

Еще раз оставишь кого-то в нашем доме, и я насцу тебе в пиво.

Люблю, целую.

Кел.

* * *

12 МАЯ 2013
FROM: MICHAEL1987@***.RU
TO: MICHAEL1987@***.RU

... как-то не подумал. Но был же дождь — не на улицу же ее выгонять! Тем более, она такая милая. Черт! Спасибо хоть, что вел себя прилично — она даже ничего не заметила. Кажется.

Но, черт возьми, пойми, когда-нибудь это все равно бы…

* * *

20 МАЯ 2013
FROM: MICHAEL1987@***.RU
TO: MICHAEL1987@***.RU

... А может, вы еще и поженитесь? А ты уже потрудился придумать, как ты будешь объяснять благоверной регулярную амнезию? Кстати, трахать, надо полагать, мы ее тоже по очереди будем?

Не глупи, она нас мигом сдаст в дурку.

Кел.

* * *

22 МАЯ 2013
FROM: MICHAEL1987@***.RU
TO: MICHAEL1987@***.RU

Успокойся — я все продумал. Амнезия — последствия травмы. Главное, не соврем. Только умолчим немного. Ну, пожалуйста — ты же должен меня понимать лучше кого бы то ни было!

Миха.

* * *

5 ИЮНЯ 2013
FROM: MICHAEL1987@***.RU
TO: MICHAEL1987@***.RU

... получилось! Она ангел!!! — выслушала, поняла, не бросила!

Это не просто везение, это минимум судьба! Какая еще девушка останется с парнем, узнав, что его регулярно мучают провалы в памяти?! Что он забывает по восемь часов каждый день?!

В общем, решили жить вместе. Не ворчи. Что-то изменится, конечно. Да многое изменится. Но оно того стоит!!! )))))) Не ворчи еще раз.

Нужно сменить пароль на почте — ее имя, это как-то слишком прозрачно.

* * *

[УДАЛЁННЫЕ]
19 ИЮНЯ 2013
FROM: MICHAEL1987@***.RU
TO: MICHAEL1987@***.RU

Тварь

Тварь

Тварь!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Ты сидишь во мне тварь, лучше выходи. Ты не мое второе я, ты гребаная мразь. Думаешь, я себя пожалею?! Жить захочу, и тебя сберегу? Ты думаешь, я не пошел сдаваться в дурку после аварии, испугался всю жизнь галоперидол жрать, испугался узнать, что из нас двоих ты — настоящий, так ты теперь в безопасности? Читай по буквам, тварь — Н-И-Х-У-Я. Да я себе пальцы отрублю, чтоб только ТЫ это почувствовал. Я с тобой не меньше сделаю, чем ты с ней. Это твоя кровь будет заливать кухню, это твои волосы будут липнуть к полу, это твоими зубами я украшу мойку. Это ты сдохнешь. И я сдохну, но оно того стоит.

Но сначала ты мне расскажешь. Где. Ее. Тело?

* * *

20 ИЮНЯ 2013
FROM: MICHAEL1987@***.RU
TO: MICHAEL1987@***.RU

... ЕБАНУЛСЯ, ДЕБИЛ НЕНОРМАЛЬНЫЙ?!!! КАКОГО ХУЯ НА КУХНЕ ПОДСОХШАЯ КРОВИЩА НА ПОЛУ? Ты что, убил нашу без пяти минут женушку? ЕБ ТВОЮ МАТЬ!

А солидол на ступени нахерашеньки намазал? Меня тоже решил укокошить? За этим ты стал просыпаться раньше времени — чтобы придумать подляну? Ты хоть соображаешь, псих, что мы оба дуба врежем?

Значит так, шизик! Даю тебе шанс объясниться. Если не убедишь меня, сдаюсь в дурку!!!

* * *

20 ИЮНЯ 2013
FROM: MICHAEL1987@***.RU
TO: MICHAEL1987@***.RU

... хочешь свалить вину на меня? Тебе мало?!

Ты мое письмо внимательно прочитал?! Я вымыл кухню. Это не потому, что я собираюсь тебя или себя выгораживать. Просто смотреть не могу. Ты мне скажешь, куда ты дел тело? Да или нет — готовься.

И что значит — я стал раньше просыпаться?!

* * *

21 ИЮНЯ 2013
FROM: MICHAEL1987@***.RU
TO: MICHAEL1987@***.RU

Какого хуйа твое письмо лежит в удаленных?!!!

Не тупи! Ты ложился спать в 21:30; я просыпался в 22:30; в 8:30 шел спать. Теперь меня вырубает около семи утра, а значит, ты встаешь раньше.

* * *

21 ИЮНЯ 2013
FROM: MICHAEL1987@***.RU
TO: MICHAEL1987@***.RU

Кел, я встаю в девять, как и всегда...

* * *

21 ИЮНЯ 2013
FROM: MICHAEL1987@***.RU
TO: MICHAEL1987@***.RU

Кел, Михаил,

добрый вечер, господа.

Думаю, вы уже догадались, что кто-то третий (а именно — я) решил привнести разнообразие в вашу скучную размеренную жизнь, а также немного повеселиться самому. С этой целью я убил вашу подругу. От тела я избавился, оставив только небольшую художественную композицию, чтобы преподнести вам приятный сюрприз. С этой же целью убрал из Входящих ваше письмо, Михаил. Боюсь, оно помешало бы мне насладиться реакцией нашего Кела.

На этом первая часть игры заканчивается.

Второй акт начнется сразу с экшена и безумного драйва! Я отнес в подвал газовые баллоны и слегка открутил вентили. Пока вы читали, газа должно было скопиться достаточно. Чувствуете запах? И так кстати начавшая коротить проводка в любой миг может стать детонатором.

Удачи, господа!

* * *

Никаких образцов крови и волос убитой женщины собрать не удалось. А получить их было бы очень интересно, если учесть, что скорую и пожарников к месту происшествия вызвала девушка по имени Ирина, сожительница Михаила, которая, по ее словам, около недели отсутствовала в городе из-за болезни бабушки, за которой она поехала присматривать. Предварительно она предупредила своего молодого человека о том, что ей нужно срочно уехать, более того, в половине восьмого утра он сам посадил ее в такси.

Тело Михаила под обломками дома также обнаружено не было.
♦ одобрила Инна
Автор: Юрина Татьяна

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------

«Это далеко не первый в России пожар в доме престарелых с большим количеством жертв...

Ликвидация огня продолжается силами пожарных расчётов. Пока нет точных данных о количестве спасённых и пострадавших...»

(из криминальной хроники города Энска)

* * *

Над тайгой стоял протяжный гул. Одна от другой вспыхивали, словно свечки, сосны, устремляли воздетые в мольбе ветви к чёрному небу и с треском рушились на землю. Огонь пожирал деревья, облизывал жадными языками скамейки и гипсовые скульптуры, бушевал в помещениях. В оконных проёмах метались неясные тени, но крепкие решётки и запертые двери не выпустили никого из обитателей странного дома.

Осмотр места происшествия начался сразу, как был потушен пожар. Здания и постройки сгорели подчистую. Пахло гарью. Перед руинами застыли закопченные пионеры с пустыми глазницами, да зевал посыпанный пеплом каменный крокодил у фонтана. Ржавые трубы косо торчали над забитой сажей и грязью чашей.

Обугленные кости сложили в несколько мешков и отправили на экспертизу. Останки принадлежали людям довольно преклонного возраста. Определить, кому именно, — не представлялось возможным, так как ни списков обитателей, ни медицинских карточек не сохранилось.

А самое странное — почему журналисты решили, что сгорел дом престарелых? Ни одного дома престарелых ни в каких документах города Энска и прилежащих к нему окрестностях вообще не значилось. Здания бывшего пионерского лагеря «Уголёк» во время перестройки были переданы на баланс здравоохранению под лесную школу. А вскоре после её расформирования — ввиду нецелесообразности — их и вовсе списали. Дачники и жители ближайшей деревни уже лет десять потихоньку растаскивали бесхозные стройматериалы для собственных нужд, и ни о какой «богадельне» слыхом не слыхивали.

Словом, после небольшого скандала в администрации сочли, что в заброшенном лагере поселились бомжи или беженцы — что практически одно и то же, которые сами себя и спалили. Опровержение в газету давать не стали. Само рассосётся-позабудется, — справедливо решили в верхах. И в самом деле — каждый день что-то горит, либо кого-то затопляет. Привыкли люди к разгулам стихии. А начнёшь в прессе объяснять, что и дома-то такого в области не было, — себе дороже будет. Тут скандальчиком с журналистами не отделаешься.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
1 июня 2014 г.
Автор: Варнава Н.

Утром после еды — пока было сухое молоко, я варила им кашу — шли наверх, а если было нельзя, играли здесь, внизу. Мы долго не знали, как сказать, что за ними никто не придёт, ведь остальных уже разобрали, и почему на улице всегда сумерки. Но ведь не скажешь, что горит нефтезавод, а их уже некому забирать. И мы — это Ольга придумала — объявили им, что Бармалей украл солнце, и папы ушли воевать с ним, а они пока будут жить здесь, с нами. Они приняли эту новость спокойнее, чем я ожидала, только Лиза тихо спросила:

— А мамы?

И Ольга — вот молодец не растерялась — весело и чётко, как на утреннике, сказала, что мамы ушли вместе с папами, чтобы готовить папам еду и перевязывать, когда их ранит в бою. И ещё сказала, что мы будем играть в Убежище: спрячемся в подвале, и пусть Бармалей попробует нас найти. И тут же добавила, нужно говорить — Он, Тот, Другой, а то он услышит своё имя и придёт, а так мы его обманем, и он не догадается, а когда папы его победят и вернут солнце, их всех отпустят домой, а дом поставят на ремонт.

Дом и вправду было пора ремонтировать. Стройматериалы — краску, доски, гвозди, цемент и песок — завезли ещё в начале лета. Три песчаные кучи высились теперь у забора, как маленькие горы — они в песок даже поиграть не успели. Бомбёжки продолжались каждый день, и то, что дом не пострадал — только выбило все стёкла с северной стороны — объяснялось тем, что он стоял в мёртвой зоне, в треугольнике между железной дорогой, шоссе и рекой и был никому не нужен. Высокий и старый, в два этажа, с нарядными башенками со шпилями, окруженный зарослями крапивы и ив, особняк принадлежал раньше какому-то купцу. Потом его заняли мы. Группы, теперь уже пустые, занимали весь первый этаж, на втором размещалась игровая. Теперь мы вместе с детьми перебрались в подвал, где раньше был склад, а ещё раньше — кухня.

Вместе с Ольгой перетащили сюда кроватки, матрасы и, на всякий случай, весь запас одеял и подушек, которыми дети начинали бросаться, стоило их ненадолго оставить без присмотра. Но мы всегда были рядом. И ещё они часто просили есть, мне кажется, не столько от голода — еды было вдоволь — а от растерянности и оттого, что всех разобрали по домам, а им — мальчикам и девочкам — приходится жить и играть в подвале.

Их шестеро. Тихая Лиза, вежливый Валя, Иван и Ваня — белобрысые крепыши, красавица Марина и толстая Маша, которая всегда всё съедает и просит добавки. Лиза — послушная девочка, но плохо спит ночью, просыпается, плачет, показывает в тёмный угол, а там и нет ничего, я сама проверяла. За Ванями — глаз да глаз, всё время шалят и всё вместе, их даже путают, но они не братья, просто Ваня во всём подражает Ивану — ходит, здоровается, даже ложку держит, как он. Валя из богатой семьи, у него папа — инженер на тракторном, и мама не работает, у них своя «эмка». Марина самая красивая девочка в группе, а может, из всех групп самая красивая и знает это. Ну, а Машу главное — накормить, просто прорва какая-то — съест свою порцию, добавку и смотрит, ждёт, когда ей ещё дадут.

В общем, всё как-то устроилось. В подвале даже была вентиляция и узкие длинные окна под чёрным потолком. Мы по очереди ходили за водой, готовили им еду на ржавой «буржуйке» и укладывали спать. И играли, всё свободное время играли, мы старались их чем-то занять, чтобы они не думали о Нём и о том, что за ними никто не идёт. Мне повезло, что осталась именно Ольга, она всегда проводила праздники, и теперь каждый день придумывала что-нибудь новое.

Позавчера играли в Одиночество (ложишься на тюфяк лицом вниз и замираешь, будто от горя), вчера — в Потерявшегося (встаёшь спиной к стене, зажимаешь лицо ладонями, будто плачешь, и стоишь), а сегодня — в Убежище.

Убежище у нас была такая большая игра, мы в неё играли каждый день. Остальные игры считались поменьше, намного меньше. Конечно, водить пришлось мне, Ольге-то разве Снегурочку изображать, какой из неё Другой. А у меня всё получилось очень похоже, мы даже расхохотались, когда Ольга поднесла мне зеркало и я увидела свое, вернее, Его отражение — накладная борода, усы, шапка-ушанка и чёрный овчинный тулуп — так она меня нарядила. А потом мы пошли к ним — я искала их среди кроваток, бочек с краской и мешков с цементом, а Ольга мешала мне их ловить.

Они были страшно довольны, когда я находила кого-нибудь, и громко визжали, а Ольга бросала в меня подушками и расставляла грабли в чёрных углах. На ужин сварили гороховый суп с тушёнкой. Тушенки было много — тяжелые тусклые банки в смазке. А мешки с гречей, перловкой, горохом и лапшой мы подвесили на жерди под потолком, чтобы до них не добрались крысы. Они выходят в темноте, и ещё кто-то ходит ночью наверху.

По ночам кто-то ходит у дома, иногда двое. Подходят к окнам и стоят, шепчутся. А потом обойдут вокруг, и снова стоят, смотрят внутрь. Это не Он, но это его люди, я знаю. А может, это и не люди вовсе, а другие. Мы стали закладывать окна на ночь досками. А дверь крепкая, с длинным тяжёлым засовом, мы за неё не боимся. Приходят всегда ночью, иногда под утро, чёрные, их в темноте не видно. Если свои — они кричали бы в окна и стучали в дверь. Но свои все ушли, мы можем рассчитывать только на себя. И ждать. И еще бомбят каждый день, днем. Гул моторов высоко в воздухе, страшный, потом рвутся бомбы, дрожит земля. Но самолёты уходят дальше, на город, и мы привыкли. Почти привыкли.

Ночью проснулась от жажды и услышала их. Еды много всякой, кроме хлеба, а вот воды не хватает. На реку ходить — далеко, и вода в ней грязная, в нефтяных разводах, в ней плывут брёвна, деревья и трупы, и подниматься тяжело с вёдрами на высокий берег. Прямо за домом родник, вода течёт из трубы тоненькой струйкой. За пару часов набирается ведро. Мы ходим, меняем вёдра по очереди. Я попила и снова легла, стала их слушать. Слов было не разобрать, но я сразу поняла, что они говорили о нас. А потом кто-то третий шикнул и всё стихло. И я поняла, что всё бесполезно. Подвал, крепкая дверь с засовом, наша игра — всё это бесполезно. Они выбраны. Он придёт за ними и заберёт их с собой, в свою Армию нежити. Ему именно такие и нужны — невинные, не знающие добра и зла. А нас Он, может, даже наградит, за то, что присматривали за ними. Например, оставит в живых. И мы останемся жить в подвале, будем варить кашу с тушёнкой и ходить на родник за водой по очереди. Но уже без них.

Утром меня разбудила Ольга. Все ещё спали.

— Слышишь? — спросила она.

Я прислушалась. Было тихо, но снизу, прямо из-под земли, шла дрожь, земля дрожала.

— Это Он, — сказала Ольга.

Я выбежала наверх и встала на террасе, усыпанной осколками стекла. По степи шла колонна. Впереди танки и за ними бронированные машины. Серые с чёрными полосами, будто вымазанные сажей. Последняя машина остановилась, потом повернула в нашу сторону. Я спустилась вниз, закрыла дверь на засов, подняла лежавшую на земляном полу подушку, села на топчан рядом с Ольгой.

— Он здесь, — сказала я.

Она молчала. Я взяла еще одну подушку, ещё.

— Пойдём, — сказала я, — поможешь.

— Ты уверена? — спросила она.

— Да. Ты ведь знаешь, что Он сделает с ними. Пошли.

Мы подошли к первой кроватке, на которой спала Лиза. Я встала перед ней на колени.

— Ноги держи, — сказала и накрыла ей лицо подушкой, навалилась всем телом и лежала так, пока маленькое тело не затихло.

А Ольга держала ноги. Мы сделали это еще пять раз — я вставала на колени с подушкой, каждый раз с новой подушкой, а Ольга держала ноги.

Потом мы сидели рядом на топчане, а они лежали, с подушками на лицах — тихая Лиза, вежливый Валя, белобрысые крепыши Иван и Ваня, красавица Марина и толстая Маша, которая всегда всё съедала и просила добавки. Солнечный свет пробивался сквозь доски на окнах, косыми полосами ложился на тёмные стены. Мы молчали и не смотрели друг на друга и ни о чём не думали.

И когда Он стал бить в дверь железными кулаками, я даже не повернула головы.
♦ одобрила Совесть
25 мая 2014 г.
Есть у меня подруга — Ксюша. Она мне как сестра, один из самых близких людей в моей жизни. Когда-то очень давно, лет десять назад, с нами приключилась довольно жуткая история, которую мы до сих пор помним так отчётливо, словно это было вчера.

Ксения в то время ухаживала за своей умирающей тёткой. Тётя Рита и в полном здравии-то была не сахар, а когда рассудок стал покидать её, началось что-то страшное. Ей всё было не так и не то. Родная дочь Женя перестала с ней общаться много лет назад, так что ухаживала за Ритой только моя подруга. Я помню, Ксюша со слезами на глазах рассказывала мне, как тяжело ей находиться с тётей Ритой, но она не может её бросить или сдать куда-нибудь, потому как совесть не позволяет (всем же известно, что в специализированных учреждениях в нашей стране за стариками нормально не ухаживают).

Мне было жалко подругу, иногда я заходила к ней, чтобы помочь в уходе за тёткой. Насмотрелась я там всякого.

Тётя Рита кричала благим матом, если ей приносили чуть недосолённый бульон или кидалась всем, что попадёт под руку, когда ей казалось, что кто-то из умерших родственников пришёл за ней и стоит в её комнате. Мне было жутко находиться в квартире тёти Риты. Она проклинала всех знакомых и соседей, чьи имена ещё могла вспомнить. Мы просто приносили ей еду и убирали за ней, стараясь не реагировать на вопли и брань. Ещё у тёти Риты было любимое развлечение: она шарахала изо всех сил по полу и по стенам своей тростью (она всю жизнь хромала, травма детства).

Причём, делала она это не для того, чтобы позвать Ксюшу, а просто так. Нравилось ей. Соседи из-за этого жаловались постоянно, ругали мою подругу, что не может уследить за больной. Но что с ней поделаешь? Если трость убрать далеко и тётя Рита потеряет своё сокровище из виду, то начнётся истерика, от которой содрогнутся жители даже соседних домов. Ещё тётя Рита любила повторять нам, что она нас всех переживёт, что мы сдохнем раньше неё и всё в таком роде. Я понимаю, нельзя обижаться на больного человека, она уже не понимала, что говорит и что делает, но тут стоит отметить, что тётя Рита всю жизнь была очень злой. Она постоянно со всеми скандалила, не уживалась абсолютно ни с кем (как я уже говорила, даже родная дочь не смогла вытерпеть её), проклинала всех направо и налево. Не знаю, может быть у неё было какое-то психическое заболевание? А может, просто характер такой...

Не сбылись предсказания тёти Риты, ей всё-таки не удалось нас пережить. Пришла за ней старушка с косой. Мёртвой Ксюша застала её утром, когда зашла проведать. Начались подготовки к похоронам, всё как положено. Прощаться почти никто не приходил. Оно и понятно: за свою жизнь тётя Рита не нажила ни одного настоящего друга, зато врагов было целое море. Дочь могла прилететь только к похоронам (она жила на Дальнем Востоке).

Одну ночку, перед похоронами, Ксении предстояло провести в компании с умершей. Мне стало жалко подругу, тем более, что она всегда была трусихой, и я предложила остаться с ней. Она с радостью согласилась. Если бы я знала, что нам придётся пережить в эту ночь, я бы ни в коем случае свою кандидатуру не предлагала и Ксюшу бы оттуда забрала!

Всё было как обычно, ничего странного. Конечно, было немного не по себе: в соседней от нас комнате стоял гроб, в котором лежала тётя Рита. Перед сном мы немного поболтали с Ксюшей, пообсуждали всякую ерунду, чтобы отвлечься и решили, что пора бы и спать.

Спокойным сном мы проспали, думаю, всего пару часов, пока в кромешной тьме и тишине я услышала, как Ксюша, кажется, встаёт с дивана.

— Ты куда? — спросила я сонным голосом.

— Пить хочу, в горле пересохло. Приду сейчас, — ответила Ксюшка, надевая тапочки.

То, что произошло потом, больше напоминало дурной сон. Неторопливое шарканье Ксюшиных тапочек по коридору в сторону кухни, затем тишина... а потом я услышала, как моя подруга спотыкаясь и громко топая, бежит обратно. Она пулей запрыгнула на диван и тут же вся завернулась в одеяло. Я не поняла, чего это она?

— Ксюх, ты чего как слон топаешь? — выразила я своё недовольство.

Ксюша никак не могла ответить. Я слышала, как она быстро дышит и кажется, сейчас заплачет. Я отодвинула одеяло от её лица.

— Ты чего? — спросила я.

— Там тётя Рита! Говори тише! — шёпотом ответила мне Ксюша.

У меня по спине побежали мурашки. Может, она так решила пошутить? Только какие шутки, когда в соседней комнате лежит покойник? Это уж совсем неуместно.

— Ксюш, тебе показалось, наверное, — с надеждой в голосе предположила я.

Но сразу после моих слов я услышала, как по кухне кто-то ходит.

— Нет! Там она! Я подошла к кухне и вижу, она там из угла в угол ходит... дышит ещё так тяжело! Страшно до смерти! Что делать теперь? — прошептала мне Ксюша.

— Сейчас я встану и включу свет, — решительно сказала я.

— Нет! Сейчас шуметь только будешь! Вдруг она решит сюда зайти! Нет уж, не уходи! Не оставляй меня одну! — со слезами на глазах сказала Ксюша.

Мне стало плохо от её слов. Если бы не шум в кухне, я бы, может, подумала, что Ксюша просто перенервничала и всё это ей показалось.

Потом послышалось кряхтение... так кряхтела тётя Рита, когда была чем-то недовольна, но сил кричать у неё не было. Я просто онемела от страха. Ксюша сидела рядом, завёрнутая в одеяло, и тихонько плакала. Потом мы прислушались и услышали, как кто-то вышел из кухни и направился в комнату, в которой стоял гроб. Затем тишина. Тихо было минут десять. За это время мы потихоньку стали приходить в себя и думать, как нам быть дальше, но вдруг мы услышали грохот! Она била своей тростью по полу и по стенам (трость как раз стояла рядом с гробом). С каждым ударом звук становился всё громче, а моё сердце было готово разорваться от ужаса. К звукам ударов присоединились какие-то несвязные, хриплые причитания. Кажется, это был голос тёти Риты, только какой-то слегка искажённый, как сквозь помехи. Всё это происходило в обстановке полной темноты и разрывавшейся страшными звуками тишины. Мы были словно в вакууме. Минута казалась вечностью.

И я, и Ксюшка сидели ватные от страха и даже не могли закричать. В несвязной речи, что мы слышали из соседней комнаты, можно было уловить лишь несколько более-менее понятных слов: «Не уйду», «Всех переживу» и нецензурщину. Затем снова затишье. Только теперь мы уже не ждали, что на этом всё кончится, а предчувствовали, что сейчас будет продолжение. И не ошиблись. Мы услышали, как она, не торопясь, идёт к нашей комнате. Тут-то действительно такой ужас одолел нас, что волосы на голове зашевелились! Ксюшка буквально вцепилась в меня от страха и что-то попискивала. Она словно искала во мне защиту. А какая от меня защита, когда мне самой страшно до безумия?

Она всё приближалась к нашей комнате. Шаги становились всё громче. Её тяжёлое дыхание и кряхтение теперь были слышны совсем отчётливо. Я знала, что она вот-вот войдёт в нашу комнату, что она уже рядом и мы через считанные секунды увидим её. Я поняла, что не переживу, если увижу это. Я закрыла глаза и стала читать про себя «Отче наш». Я не знала точных слов молитвы, говорила от себя. В тот момент больше ничего не оставалось. В комнату собиралась нагрянуть покойная тётя Рита, а мы были беззащитны против неё. И вот, когда её кряхтение было уже совсем рядом, я всё-таки открыла глаза и увидела в коридоре тёмный силуэт.

Это была её сгорбленная фигура, чёрная, как сама ночь. Она стояла у самого порога спальни, сжимая в руке свою трость, которой только что барабанила по комнате, в которой умерла. Это кряхтение, эти бессвязные фразы... я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание от увиденного. Тётя Рита шагнула через порог и тут же исчезла. Вместе с ней исчезли все страшные звуки, которые её сопровождали. Квартира погрузилась в прежнюю тишину.

Не знаю, сколько мы ещё так просидели с Ксюшей в темноте. Мне казалось, что прошло больше часа. Я ещё долго вглядывалась в черноту коридора, пытаясь разглядеть там что-то, чего там быть не должно. Но всё было тихо, и в какой-то момент я всё-таки набралась храбрости и включила свет. Кроме нас двоих, больше никого в комнате не было. Мы включили свет во всех комнатах в квартире. Всё было на своих местах, следов чьего-то присутствия не было. Трость всё так же стояла рядом с гробом, словно никто её брал.

Разумеется, больше мы не уснули. До утра просидели с включённым светом в спальне, где совсем недавно к нам порывалась зайти тётя Рита. Ксюша долго плакала. Такого ужаса мы в жизни не переживали. У меня так быстро стучало сердце, что казалось, оно вот-вот разорвётся.

Пережили мы ту ночь, потом пережили похороны, на которые пришли всего пару человек, и постарались побыстрее забыть кошмар, который с нами случился.

Что-то спасло нас тогда, и мы были этому безумно рады. С тех пор прошло уже много лет. Наша с Ксюшей жизнь очень изменилась после пережитого ужаса. Многое мы переосмыслили. Теперь по жизни мы стараемся быть добрее, терпимее к людям. Мы уже видели, к чему приводит человеческая злость.
♦ одобрила Совесть