Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В ДЕТСТВЕ»

Первоисточник: voffka.com

Автор: © deelan

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------

Наш город встретил лето 1981 года привычно. Обыденно отметили майские праздники, шустрой толпой в несколько семей отсадили картошку. Неожиданно весело было в День Пионерии — сломалось колесо обозрения и мы, толпа почти пятиклашек, возбужденно орали и свистели из кабинки, когда одна отчаянная девчонка слезла по решетчатой ферме, а смущенные восьмиклассники неуклюже отлаивались от ржущих наблюдателей.

И начались каникулы!

И я убежал к бабуле. Именно убежал, так как шахтерский поселок, где она жила, был в часе ходьбы по обширному пойменному лугу, по гулкому железнодорожному мосту через узкую речушку с неожиданным названием Малый Кулдос и девственно непролазной согрой.

Поселок по паспорту именовался Зайчаты, видимо, за прошлые охотничьи заслуги, но, после закрытия местной истощившейся шахты, он плавно и вполне справедливо был окрещен Зэчатами. Неведомо почему, но именно здесь какими-то сложными зигзагами судьбы скучковалась целая коммуна зэков — откинувшихся, скрывающихся или привычно готовящихся к отсидке. Наверное, Советской власти было удобнее держать под надзором эту классово-недоверчивую толпу в одном месте, и их прописывали в постепенно освобождающихся рабочих бараках и покинутых избах. Бывшие зэки обзаводились подружками, детишками, неторопливо устраиваясь на работу, или улетали одинокими птицами в дом родной, к маме-зоне.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
6 июня 2015 г.
Автор: Алиша

Мне тогда было около шести лет. Мы с семьей жили в однокомнатной квартире в деревянном скрипучем доме на Севере, в маленьком поселке, который окружали тайга и болота. Родители часто оставляли меня дома на попечение старшей сестры, которая от этого была глубоко не в восторге, так как ей хотелось гулять, и частенько попросту мучила меня. Однажды она уложила меня на кровать с огромным балдахином по кругу, приказала закрыть глаза и сказала, что прямо надо мной находится огромная птица, сова, и что она следит за мной. Если я открою глаза, она меня клюнет или сделает что-то ещё более страшное. Я не видела птицы, но поверила сестре и ужасно боялась открыть глаза. А она убежала тайком гулять. Я же лежала с закрытыми глазами и плакала от страха. Потом всё же решилась слегка приоткрыть глаза... и увидела её. Сова была большая, черная, растрепанная, похожая на ворону или пучок тряпок, но она была живая, шевелилась и следила за мной огромным глазом, выглядывая из-за балдахина. Затем птица показалась вся. Я зажмурилась, надеясь, что она не увидела, что я подглядываю. Лежала и слушала шорох от когтей, которые касались кровати. Потом я уснула.

Списать бы это видение на детскую фантазию, но дело в том, что с этого дня жизнь моя изменилась: я начала видеть то, что не видят другие люди, и постепенно поняла, что отличаюсь от них. Но то своё первое видение помню до сих пор — и по ночам мне иногда мерещится сова, пристально смотрящая на меня из темноты.
♦ одобрил friday13
3 июня 2015 г.
Автор: Дашуля

Когда мне было 14 лет, я столкнулась с явлением, которое не могу объяснить даже сейчас, когда мне уже 26. Эта история не вызывает во мне былого ужаса, но и не исчезает из памяти до конца.

Когда нам с двоюродной сестрой — Мариной — было по 14 лет, я часто оставалась у нее ночевать. Ее родители периодически работали в ночную смену, а оставаться дома одной ей было жутковато, да и скучно. Эта история произошла в одну из таких ночей, после которой мы, две 26-летние уже замужние дамы, в доме Маринкиных родителей до сих пор по ночам не ходим в одиночку даже в туалет.

Маринкины родители живут в сталинке. Высокие потолки, большие комнаты и коридоры. Все с размахом. Спальня ее родителей находится прямо напротив ванны и санузла. Створчатые двери спальни имеют стеклянные матовые вставки. Я думаю, что у многих в свое время были такие двери и сейчас читатели поймут, о чем я. Кровать в спальне стоит так, что, лежа на ней, человек будет развернут правым боком к этим самым дверям. А над дверями ванной и туалета, прямо под потолком, имеются небольшие окошечки. Эта дизайнерская находка советских архитекторов, думаю, тоже многим знакома. Я описываю интерьер квартиры так подробно потому, что это будет иметь ключевое значение в данной истории.

В один ничем не примечательный вечер мы с сестрой, выучив уроки и вдоволь насмотревшись подростковых комедий, улеглись спать. Легли мы в спальне родителей. Когда их не было, мы всегда так поступали. Я легла на ту половину кровати, которая была ближе к двери. Ночью проснулась от того, что через стекло в дверях мне бил в глаза яркий свет из окошечка над туалетом.

Проснувшись глубокой ночью, я не сразу смогла заснуть. В мыслях крутилась досада на Маринку. Лежа с такими мыслями, я услышала шум спуска воды в унитазе. Но Маринка так и не возвращалась, а свет продолжал бить мне в глаза. Чертыхаясь, я начала переворачиваться на другой бок...

И в тот момент я поняла, что «зашевелились волосы на голове» — это не метафора.

Маринка! Маринка мирно посапывала рядом со мной. От шока я молча уставилась на нее и пыталась осознать происходящее. В это время скрипнула дверь туалета и свет выключился.

Вот тут-то я и заверещала во всю глотку! Маринка, проснувшаяся в испуге, никак не могла понять моего скомканного рассказа. В итоге, когда мы уже немного подуспокоились и зажгли свет, было принято решение пойти на разведку. Аккуратно, держась за руки, мы вышли в коридор.

Все было тихо, в квартире кроме нас никого не было. Да и быть не могло. Со страхом обойдя всю квартиру, мы двинулись обратно в спальню родителей. В это время за нашей спиной, в комнате, которую мы только что осматривали, кто-то рассмеялся...

Мы с криком влетели в спальню, закрыли за собой двери и придвинули к ним тумбочку. В это время кто-то или что-то резво прошлось по коридору, шмякая по линолеуму голыми пятками.
♦ одобрила Совесть
3 июня 2015 г.
Хочу поделиться весьма жуткой и, скажу честно, до сих пор вызывающей у меня при мыслях о ней мороз вдоль позвоночника историей, косвенным свидетелем которой я стал в начале 2000-х годов, в очередной раз отправившись к родственникам в другой город на каникулы.

В городе том у меня было немало знакомых из местных ребят, мы с ними проводили фактически всё время на улице, поскольку, хоть компьютеризация и стала становиться массовым явлением в то время, всё же подростки предпочитали проводить большую часть времени на улице. И, как и всех детей, нас тянуло в том числе и на различные «криповые» места, будь то различные недострои, заброшки, всякие подвалы, чердаки и т.п. Излазили мы их немало, однако в списке подобных мест было одно, куда, вопреки всей потенциальной привлекательности (для любителей подобной «романтики», естественно), старались не ходить и никогда никого не брали на «слабо» с целью заставить сходить туда и продемонстрировать остальным свое бесстрашие. Таковым местом являлась Собачатня — самое старое кладбище города из трех действующих.

Если более новые два кладбища были достаточно благоустроенны, то Собачатня представляла из себя крайне запущенный погост, где более половины могил были частично или полностью заброшены, в соответствии с чем хоронили там тех, у кого на более приличное последнее пристанище не было средств, а также и вовсе неопознанные безродные трупы. Приличные и ухоженные могилки можно было встретить разве что на периферии кладбища, где всё еще использовали остатки свободной земли под новые захоронения, да и то благоустроенных захоронений там было не очень много, поскольку в соответствии с принципом дешевизны хоронили там людей из особых слоёв населения — очень многие нашедшие приют в Собачатне были при жизни алкоголиками-люмпенами, наркоманами, бомжами, никому не нужными стариками, а также неизвестными, обнаруженными вдоль обочин хмурыми осенними утрами, да так и не опознанными милицией.

Мы ходили туда на разведку ровно один раз и, я вам скажу, зрелище было не из приятных — кладбище заросло обильной растительностью, из-за травы и бурелома во многих местах было не пройти, многие могилы буквально провалились, обнажая гробовые доски, памятники сгнили, проржавели, покосились, на кладбище практически постоянно клубился редкий туман из-за расположения в низине. А главное — собачья шерсть, много собачьей шерсти, целые собачьи лежбища, собственно из-за этого кладбище и получило свое народное название. Днем можно было относительно безопасно ходить по нему, так как собаки разбегались по окрестным свалкам, однако ночью со стороны кладбища можно было слышать пронзительный лай и вой. Даже снова приехав в этот город спустя годы, уже будучи взрослым, довелось мне поехать после какой-то вечеринки кататься с ними на машине по городу, в том числе заехали мы и на территорию кладбища и поняли, что название не потеряло актуальности по сей день — мы сразу же увидели наблюдающих за нами из кустов собак и услышали протяжный собачий вой вдалеке. А вслед за этим мы вспомнили историю Кости Патокина, после чего поспешили покинуть заросший кустарником погост, однако настроение наше было уже безвозвратно омрачено воспоминаниями более чем 10-летней давности.

Костя Патокин учился в той же школе, что и все ребята, с которыми я общался, приезжая в город моих родственников на каникулах. Он всегда был довольно-таки серьезен, не склонен к выдумкам, эксцентричным выходкам и вообще странностями в поведении не отличался. Однако именно он заставил людей вновь вспоминать мрачные городские легенды, окружавшие старое кладбище с давних времен. Большинство этих слухов были досужими домыслами, а то и вовсе откровенным враньем школьников, из всех них несомненную реальность представляли только, пожалуй, три — про обитавших на кладбище агрессивных и несомненно опасных для человека собак, про старшеклассника, зарезанного неизвестными на территории кладбища, а также про местного пьяницу, ушедшего попить водки на могилы, да бесследно пропавшего там. А четвертым претендентом в этом ряду невымышленных историй стал случай с Костей Патокиным.

Случилось это весьма пасмурным августовским вечером, на закате, впрочем, было еще вполне светло. Мы гуляли с друзьями во дворе нашей пятиэтажки, когда во двор прибежал Костя в состоянии, которое перепугало нас не на шутку — у него был шок, в будто невидящих глазах стоял непередаваемый ужас, лицо было бледным, а сам Костя попеременно не то плакал, не то судорожно всхлипывал. Естественно сбежались и взрослые, были немедленно оповещены Костины родители (его мать, в домашнем халате выбегающая из подъезда, запечатлилась у меня в памяти, наверное, навечно). Ничего от Кости расспросами добиться так и не удалось, пока не вызвали «скорую», после чего ему сделали какой-то укол, судя по всему, успокоительного (надо сказать, после всего произошедшего он вообще стал более замкнутым, начал периодически заговариваться, у него появились не свойственные ранее фобии и вплоть до старших классов он наблюдался то ли у невропатолога, то ли у психиатра).

Сначала он поведал случившееся с ним родителям и особо приближенным соседям по дому, которые собрались в квартире Патокиных с готовностью оказать необходимую помощь, позже он рассказывал ее и нам. Репутация Кости как человека не склонного к выдумкам, а также ужас в выражении лица, с которым он говорил о тех событиях, заставляли поверить в сказанное. А рассказал Костя вот что: он возвращался домой из соседнего жилмассива, куда ходил к другу поиграть на компе, дорога пролегала между гаражами и кладбищем, и Костя, вопреки своей не склонной к авантюрам и приключениям натуре, решил сходить на кладбище, как он говорил, «не глубоко, просто краем глаза посмотреть». Что было до, а что после — либо сначала он увидел, что свежая могила вскопана, либо сначала он услышал какие-то непонятные звуки, а уже после решил осмотреть могилу, — Костя не запомнил. Равно как и не запомнил, как, глотая слезы и задыхаясь, бежал на полном автопилоте до своего двора. Костины родители обращались в милицию с просьбой сходить и проверить место, в отделении скептически записали Костины показания, нехотя отправили туда группу, как говорят, постановили следующее — могила была разрыта некими бомжами по чьей-то наводке, якобы, тело похоронили с некими ценностями, бомжи же, выкопав могилу, разломав гроб и не обнаружив упомянутых ценностей, на это дело плюнули, да так и оставили, тело же было повреждено собаками.

Вот только вряд ли вид копающих могилу бомжей способен довести человека до помешательства. Я сильно сомневаюсь, что пусть и мерзкое, но довольно стройно укладывающееся в материалистическую картину мироздания зрелище бродячих собак, поедающих труп, может заставить кого-то годами наблюдаться у врачей и спать с включенным светом. Можно по-разному относиться к рассказу Кости, но неподдельный страх в его глазах заставил нас всех ему верить. Потому что видел он там не бомжей и не собак, а человека в достаточно запачканном и драном костюме не по размеру, который держал в запачканных грязью, с землей под ногтями руках конечность выкопанного им мертвеца, и неспешно, будто безучастно глодал ее, глядя куда-то в пространство своими подернутыми мутной пеленой глазами, белесовато-серыми пятнами, выделявшимися на его покрытом зелено-синими трупными пятнами лице.
♦ одобрила Совесть
27 мая 2015 г.
У меня есть одна история из детства, которой я до сих пор не могу найти логичного объяснения.

Было мне 11 лет, и жила у нас кошка сиамская. А у них характер своенравный и непростой. Однажды летом на даче повстречалась она с двумя собаками и... убили они, в общем, ее. Похоронил ее дед мой за участком внизу.

Ночью я обычно спала вместе с мамой на втором этаже на большом диване. А комната занимает весь верхний этаж, и с обеих сторон окна. Так что ночью в комнату попадает лунный свет и все отчетливо видно.

Проснулась я оттого, что почувствовала на ногах тяжесть. А кошечка наша любила всегда спать на ногах.

Открываю глаза и вижу чуть пониже колен силуэт кошачий, а луна светила как раз на нее. Но ни глаз, ни ушей у силуэта не было. Просто черное пятно. И я чувствовала, как оно смотрит своей головой без глаз прямо на меня.

Испугалась жуть как, пару раз позвала маму шепотом, но она не проснулась. Тогда я накрылась одеялом и уснула.

Утром на обоях примерно от середины стены и до потолка появились отчетливые кошачьи следы — пять штук. Причем это была не грязь, не краска, а как будто ржавчина проступила сквозь обои, и смыть их было невозможно.

Домашние в мой рассказ не поверили, но эти следы на протяжении десяти лет были напоминанием той жуткой ночи.

Недавно там сделали ремонт. Отклеили обои — с задней стороны на них не было ничего, никакой ржавчины или следов.
♦ одобрил friday13
23 мая 2015 г.
Автор: Pirania Ket

Хочу рассказать одну историю, которая разворачивалась практически на моих глазах, но конкретно меня не касалась.

В детстве меня, как и многих моих знакомых, на каникулы отправляли «к бабушке». И так как не только мои родители так со мной поступали, летом в нашей деревне детей и молодежи было много.

Я дружила с одной соседской девочкой — родители ее уехали за границу работать, и она постоянно жила там с бабушкой. Летом к ним приезжала Альбина, двоюродная сестра Даши (моей подруги), но была она старше нас и с нами время проводила редко.

Помню, как однажды (нам было по двенадцать лет, а этой Альбине — пятнадцать) она приехала совсем на себя не похожая — короткие джинсовые шорты, черная футболка с какими-то чертями на ней, руки унизаны браслетами и фенечками, сережки в виде крестов в ушах, новая короткая стрижка, жуткое мелироване — ну в общем, выглядела ужасно, еще и постоянно рассказывала нам, что продала душу Сатане и теперь она полудемон, и называть ее следует отныне Астартой.

Часто «Астарта» нам с Дашкой предлагала повызывать духов, призраков (ну, знаете там — Дух Пушкина, приди к нам, гномиков разных или еще какую-то нечисть), но мы всегда отказывались.

Альбина везде таскала с собой тетрадь, куда выписала всякие ритуалы, заклинания и гадания. Мы посмеивались над ее увлечением, однако самим участвовать в этом было жутковато.

А в один прекрасный день у моей бабули пропал кот. Черный кот по кличке Бантик, так как на грудке у него было единственное белое пятно в виде банта, а сам он был полностью черным. Мы с Дашкой всю деревню облазили, но кот так и не нашелся. Я расстроилась ужасно, а подруга успокаивала меня. А Альбина подошла к нам и так ехидно говорит:

— Чего ты раскудахталась-то, это же просто кот!

Совсем расклеившись, я не выходила на улицу весь следующий день.

Днем я сидела в беседке во дворе и грызла яблоко, когда услышала голоса Дашки и Альбины за забором:

— Так нужно было, не то нам ничего не покажут!

Помню, что не придала словам значения и продолжила дальше заниматься своим делом.

Чуть позже Дашина бабушка пришла к нам и сказала, что внучка приболела — вся холодная, трясется в ознобе, а голова горячая. Бабуля, как бывший медик, пошла посмотреть и пробыла там до поздней ночи. А когда вернулась, сказала тихо деду, что Дашка «померла». Я в это время не спала и все слышала.

Расспрашивать бабушку было бессмысленно — она лишь говорила, что ничего не знает, и чтобы я не приставала.

Похоронили подружку как невесту — в белом платье, фате, с красными розами в руках, сложенных на груди. Провожать ее в последний путь мне не разрешили — решили, что для моей нежной детской психики вредны такие мероприятия.

Но ночью Дашка сама пришла попрощаться со мной. Я не спала — наревевшись вдоволь, лежала в кровати и думала, что утром позвоню родителям и попрошу, чтобы приехали за мной. Но тут я краем глаза заметила, как что-то белое из-под закрытой двери проскользнуло в комнату. Я присмотрелась, но там ничего уже не было. Зато у изголовья (мне пришлось немного привстать и повернуть назад голову) в белом платье стояла Даша. Она держала в руках мертвые (в прямом смысле — они прямо пожухли) розы и, опустив голову, тихо плакала.

Некоторое время я смотрела на нее и не могла понять, сплю я, или она на самом деле тут, но тут призрак заговорил:

— Прости, Таня... Прости.

Я вздрогнула от ее голоса.

— Хорошо, а за что? — еле слышно прошептала я.

— За Бантика прости, мы с Альбинкой его... — последнее слово будто растаяло в воздухе, но мне было понятно, о чем она говорит.

Я не знала что ответить — я совсем уже забыла об этом. А она продолжала:

— Она сказала, что без жертвы нам ничего не покажут.

Молчание снова повисло в комнате. Даша беззвучно плакала, я тоже рыдала — мне было так жаль ее!

— Отчего ты умерла, Даш?

Призрак задрожал в воздухе, становясь невидимым на миг.

— Мне надо возвращаться, но скажи Альбине, что теперь мне тепло.

И она исчезла.

Утром я прямиком пошла в дом Дашиной бабушки. Ее не было, так как она с родственниками отправилась утром на кладбище. Альбина была в доме одна. Она сидела на кровати и куталась в длинную вязаную бабушкину кофту, несмотря на жару. Девушка дрожала всем телом, в опухших красных глазах стояли слезы — было заметно, что она долго плакала.

Я рассказала о том, как ко мне ночью приходил призрак Дашки, и попросила рассказать, что там у них произошло.

Альбина разрыдалась, пряча лицо в длинных рукавах кофты:

— Мы вызывали демона на пустыре за заброшенной больницей, чтобы он показал нам наше будущее, но... но... что-то пошло не так и демон не появлялся, а потом мы увидели, как из-за деревьев вышел человек, одетый во все серое, и лицо его... тоже было серым. Он быстро шел, иногда спотыкался и падал, полз, поднимался и снова шел. Дашка хотела убежать, но я сказала, что это какой-то алкоголик местный, сейчас он пройдет и мы продолжим ритуааааал... — рассказ ее сопровождался бесконечными завываниями и шмыганием носом.

— Потом он упал, и больше мы его не видели, так как он был еще далековато от нас. Я велела продолжать, пригрозив, что демоны ада рассердятся за то, что мы не закончили черную мессу. Я взяла Дашку за руки, и мы, закрыв глаза, стали читать дальше заклинание. А потом... потом я глаза открыла, а позади Дашки этот... серый, по пояс торчит из земли... тянется к ней, и глаза у него... такие страшные, нечеловеческие, и течет из них какая-то коричневая жидкость. Это был настоящий демон! Понимаешь?! Я дернула Дашку за руку, и мы побежали, а он гнался за нами, и Дашка сказала, что он, кажется, коснулся ее плеча. Мы выбежали из больничной территории и прибежали домой, не оглядываясь. Она все ныла, что ей холодно, а я не верила. А позже у нее поднялась температура, и все... в полночь она умерла. У тебя сигарет нет?

Ее сбивчивый рассказ закончился, а я все не понимала — шутит она или нет? Как она умудрилась вообще втянуть в эту мистику мою Дашку, такую трусиху?

Альбина потрогала меня за руку и повторила вопрос. Я молча встала и ушла, не глядя в ее сторону.

На выходных приехали родители и забрали меня в город. А Альбина больше к бабушке на лето не приезжала.
♦ одобрил friday13
Автор: V. B. Rising

В каком-то смысле, подумала Эмили, хорошо быть реабилитированной.

Это слово она подцепила из какого-то недетского фильма. По её мнению, оно означало: «яжсказала». Она же говорила, всем говорила, тем, кто её слушал и тем, кто не обращал внимания. Теперь, сидя в темноте и зловонии, она знала, что когда они узнают, что случилось, они пожалеют, что не верили ей. Так им и надо. Она же говорила. Она всегда говорила, что кто-то живет у нее в чулане.

Им будет очень жаль, когда завтра утром они войдут ко мне в спальню, а меня там нет, подумала она во время очередной встряски. Они шли уже несколько часов: её похититель ступал немыслимо огромными шагами, а она раскачивалась в старом вонючем мешке у него за спиной. Он нес свою ношу, перекинув её через плечо как Санта Клаус мешок с игрушками. Только этот мешок был грязным, и никаких игрушек не было и поблизости. А жаль, подумала Эмили.

* * *

Когда он схватил её, она кричала, пока не оглохла, а потом заплакала. Она плакала, наверное, несколько часов. И все это время он шел по дороге, которую Эмили не видела из-за грубой ткани мешка. Прошло еще несколько часов, и теперь ей было не только страшно, но и скучно. Обычно в таких случаях она пыталась развлечь себя, придумывая разные истории, и в этот раз она начала с истории о самой себе. Жила-была одна девочка, у которой в чулане жил монстр, но никто ей не верил, пока в одну ночь он не пришел и не забрал её.

И тогда они, наверно, впадут в панику и вызовут полицию, и начнутся поиски, и это покажут в новостях, совсем как в полицейских сериалах! Они будут искать меня целыми днями и не найдут. Потом кто-то, скорее всего, Сьюзен или, может быть, Гэби из школы подумает: «Кажется, Эмили что-то говорила про свой чулан, а я была такой тупой, что не поверила».

Эмили ясно представляла себе, как это произойдет. Её мать говорила, что у нее было яркое воображение, и теперь она видела все это ясно и подробно, как в фильмах, которые ей было запрещено смотреть.

В общем, Сьюзен вспомнит то, что я сказала про чулан, продолжала Эмили, и она зайдет ко мне и будет стоять посреди комнаты. Она поймет, что она была глупой, и еще она увидит картинки, на которых я рисовала её, мою сопливую старшую сестру. Потом она встанет на колени, и сорвет с кровати покрывало.

Но там никого не будет! Она вздохнет, и ей будет стыдно. Она встанет на ноги. Потом она еще немного подумает и подойдет к шкафу. Она мммеееедленно, как в кино, протянет руку и потрогает шкаф, и БАМ! — дверь откроется, и оттуда выскочит монстр, и сразу заиграет скрипка: ВЕХ! ВЕХ!

Или она просто попадет в Нарнию, такое тоже иногда случается.

Наверно, даже чаще, чем думают люди, хотя сейчас мало у кого есть такие шкафы. Я единственная в классе, у кого он есть; его нет даже у Тамми Килмер, а она живет в большом особняке.

Ой. Итак, Сьюзен откроет дверцу, а меня ВСЕ РАВНО нет. Почему? Потому что я же говорила!

И тут, наконец, она поймет, что я говорила правду, и что дело в чулане. Я бы приставила к нему кровать, но мне не дали. И хорошо, ведь тогда я бы ни за что не стала бы на ней спать.

Она подойдет к чулану. Потянется к ручке. Так же как и я в ту ночь, когда я наконец поверила, что там никого нет. В ту ночь, когда все были неправы, а я была несчастной дурой, которая это решила это доказать.

Она протянет руку, возьмется за ручку, она окажется теплой, и она остановится. Ручка теплая, и она все поймет, так же, как и я. Она услышит то, что услышала я. Она услышит какие-то звуки.

Ручка двери теплая, и она слышит чье-то дыхание.

И она скажет себе то же самое, что она говорила мне. То, что мне сказали и мама, и мисс Хинкли, и глупая Тамми. Это все твое воображение. Там никого нет. Надо взять себя в руки и побороть свой страх. Если ты боишься чулана, надо просто открыть его и убедиться, что он пуст. Тогда все страхи пройдут.

Даже когда он зафыркает и начнет обнюхивать её, думая, какое блюдо из нее лучше приготовить, она будет повторять сама себе, что это просто воображение.

Потом она откроет дверь.

Там так темно, что сразу его не увидишь.

И тогда будет ясно, что он вовсе не сидит в темноте. Он и есть темнота. И эта темнота проглотит тебя.

А когда ты закричишь, будет уже поздно.

Свернувшись клубком внутри мешка из старой рогожи, Эмили снова заплакала.

Бедная Сьюзен.

Пожалуйста, найди меня.

Хотя, наверно, лучше не ищи меня.
♦ одобрила Совесть
19 мая 2015 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Не могу сказать, произошла ли эта история на самом деле. Она случилась или, по крайней мере, пригрезилась мне еще в том возрасте, когда нити реальности, вышивая узор памяти, плотно переплетаются с воображением, сказками и обрывками услышанных и увиденных где-то событий, да так крепко, что отделить одно от другого становится невозможно.

Мне было тогда лет пять, не больше. Наша семья жила в небольшой квартире в одном из домов Москвы. Самый обычный дом и прилагающийся к нему самый обычный двор — очень большой и тихий. Детей в нем давно не водилось — на все 8 подъездов мы с Любкой, моей ровесницей, были единственными нарушителями его спокойствия.

Естественно, мы стали лучшими подругами и каждый день отправлялись гулять во двор. Надо сказать, что в нашем доме окна первых этажей располагались очень низко, и разглядеть, что происходит внутри, отойдя на пару метров, мог даже ребенок. Так вот, однажды мы заигрались до ранних осенних сумерек. Мы как раз сидели на качелях, когда в окне первого этажа, которое находилось в каких-то пяти метрах от нас, зажегся свет.

На подоконнике лежали поражающие красотой и яркостью игрушки: были там и плюшевые медведи, и механические машинки, и феи в бальных платьях, и игрушечный сервиз, и даже кукольный домик. Посреди этого великолепия стояла девочка приблизительно нашего возраста. Обычная, кудрявая, с задорным бантиком на макушке. Из-за маленького роста видна была только голова и кисти рук — видимо, она еле дотягивалась до подоконника. В правой руке девочка держала роскошную златовласую принцессу, а в левой пластиковую лошадку, разыгрывая между ними какую-то сцену. Не то чтобы моя и Любкина семьи жили плохо, но нас особо и не баловали, и от такого великолепия мы просто потеряли дар речи.

Тем временем маленькая счастливица продолжала играть, но при этом уже смотрела на нас. Мы подошли ближе. Она улыбнулась и, помахав куклой и лошадкой, жестом пригласила нас в гости — мол, втроем играть веселей! Мы уже готовы были принять это по всем меркам весьма щедрое предложение, как вдруг... Меня что-то остановило. Не страх, нет, какое-то чувство неправильности происходящего. Почему неправильности? Я и сама не могла объяснить. Я крепко взяла Любу за руку и мотнула девочке головой — мол, сама выходи.

Девочка внимательно посмотрела на меня и... ВСТАЛА.

Она вовсе не стояла на цыпочках, как мы думали. Наоборот, ОНО скорее сидело на коленях. Это существо медленно поднялось, словно с трудом разгибая затекшие ноги. К длинному, не имеющему ни груди, ни талии телу в грязном платье в горох была словно привинчена симпатичная головка маленькой девочки с задорным бантом. Отвратительные, непропорционально большие руки венчали изящные детские кисти. Чудовище, бросив на нас последний взгляд, скрылось в глубине квартиры. Ни гнева, ни ненависти в нем не было, только досада. Так отползает в свою темную нору мурена — не получилось схватить добычу в этот раз, так получится в следующий. Окно погасло. Я не помню, что было потом, но этот эпизод в потоке моего детского сознания запечатлен очень четко.

Воображение ли, а может, какой-нибудь увиденный в детстве страшный фильм сыграли со мной злую шутку, или это произошло на самом деле, не знаю. Но с тех пор каждый раз, когда я вижу на подоконниках чужих окон игрушки, мое сердце вздрагивает...
♦ одобрила Совесть
17 мая 2015 г.
Вспомнился один случай из детства. Не скажу, что космический ужас из воспоминаний до сих пор преследует меня в кошмарных снах, ибо история не шибко-то и страшная, но осадок остался.

Я в детстве частенько развлекался тем, что фантазировал себе всякие истории — например, что я великий волшебник или кунг-фу мастер, борец с мировым злом. Часами прыгал по квартире, то вскакивая на облучок дивана — вроде как скачу на коне, — то размахивая шваброй-мечом, карая грязных орков. И вот однажды я, как обычно, скакал по комнате, как обезьяна, и бил воздух, и вдруг мой кулак наткнулся на что-то реальное. То есть на какой-то физический, но невидимый объект, как будто я кого-то действительно ударил. Вскриков, охов или какого-нибудь ощущения, что за мной следят, не было. Я в оцепенении пялился в то место, где мой кулак соприкоснулся с невидимой преградой, а потом быстренько вышел из комнаты, плотно затворил за собой дверь, оделся и побежал на улицу. Впоследствии часто уже реже махал кулаками без нужды у себя дома.

Собственно, вот и вся история. Себе я объяснил это неким «глюком», произошедшим у меня в голове — просто что-то не так сработало в мозгу. Но есть одна деталь под конец, как бывает во многих вымышленных страшилках, но мой случай-то абсолютно реальный. В тот день парой этажей ниже на своей кровати помирал слесарь, четырехпалый дядя Саша.
♦ одобрил friday13
12 мая 2015 г.
Когда я перешёл в девятый класс, то перевёлся в другую школу. В новом классе подружился с одноклассницей — наверное, это можно даже считать первой любовью. Сидел с ней за одной партой, решал за неё задачки по математике, провожал домой, всё такое. Жила девушка с матерью в двухкомнатной квартире на верхнем этаже панельной девятиэтажки. Жутковатый райончик у них был, особенно ночью — ни единого фонаря, куча недостроек, где тусовались гопники, наркоманы и бог знает кто ещё. Ходить там и днём было стрёмно, а уж ночью тем более.

В какой-то момент подруга начала жаловаться мне на странные сны. Ей на протяжении недель снилось, что что-то скребётся за стеной, пытаясь проникнуть в её комнату, или заглядывает в окно. Каждую ночь, да. Я чуть ли не матом на неё орал, требуя, чтобы обратилась к психиатру, но без толку. Не знаю, полностью ли правдивыми были её рассказы, но то, что она недосыпала и была подавленной — факт.

Однажды, когда я провожал девушку после школы домой, она между делом сказала, что тот, кто ей снится, сегодня ночью наверняка проникнет в комнату, потому что прошлой ночью в очередном сне ему почти удалось взломать дверь. Я посочувствовал, но особого значения этому не придал — в конце концов, она почти каждый день пересказывала мне свои сны.

На следующий день она не пришла в школу. Как я узнал от её матери, той ночью она умерла в постели. Причём глаза у неё были открыты.
♦ одобрил friday13