Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В ДЕТСТВЕ»

23 мая 2015 г.
Автор: Pirania Ket

Хочу рассказать одну историю, которая разворачивалась практически на моих глазах, но конкретно меня не касалась.

В детстве меня, как и многих моих знакомых, на каникулы отправляли «к бабушке». И так как не только мои родители так со мной поступали, летом в нашей деревне детей и молодежи было много.

Я дружила с одной соседской девочкой — родители ее уехали за границу работать, и она постоянно жила там с бабушкой. Летом к ним приезжала Альбина, двоюродная сестра Даши (моей подруги), но была она старше нас и с нами время проводила редко.

Помню, как однажды (нам было по двенадцать лет, а этой Альбине — пятнадцать) она приехала совсем на себя не похожая — короткие джинсовые шорты, черная футболка с какими-то чертями на ней, руки унизаны браслетами и фенечками, сережки в виде крестов в ушах, новая короткая стрижка, жуткое мелироване — ну в общем, выглядела ужасно, еще и постоянно рассказывала нам, что продала душу Сатане и теперь она полудемон, и называть ее следует отныне Астартой.

Часто «Астарта» нам с Дашкой предлагала повызывать духов, призраков (ну, знаете там — Дух Пушкина, приди к нам, гномиков разных или еще какую-то нечисть), но мы всегда отказывались.

Альбина везде таскала с собой тетрадь, куда выписала всякие ритуалы, заклинания и гадания. Мы посмеивались над ее увлечением, однако самим участвовать в этом было жутковато.

А в один прекрасный день у моей бабули пропал кот. Черный кот по кличке Бантик, так как на грудке у него было единственное белое пятно в виде банта, а сам он был полностью черным. Мы с Дашкой всю деревню облазили, но кот так и не нашелся. Я расстроилась ужасно, а подруга успокаивала меня. А Альбина подошла к нам и так ехидно говорит:

— Чего ты раскудахталась-то, это же просто кот!

Совсем расклеившись, я не выходила на улицу весь следующий день.

Днем я сидела в беседке во дворе и грызла яблоко, когда услышала голоса Дашки и Альбины за забором:

— Так нужно было, не то нам ничего не покажут!

Помню, что не придала словам значения и продолжила дальше заниматься своим делом.

Чуть позже Дашина бабушка пришла к нам и сказала, что внучка приболела — вся холодная, трясется в ознобе, а голова горячая. Бабуля, как бывший медик, пошла посмотреть и пробыла там до поздней ночи. А когда вернулась, сказала тихо деду, что Дашка «померла». Я в это время не спала и все слышала.

Расспрашивать бабушку было бессмысленно — она лишь говорила, что ничего не знает, и чтобы я не приставала.

Похоронили подружку как невесту — в белом платье, фате, с красными розами в руках, сложенных на груди. Провожать ее в последний путь мне не разрешили — решили, что для моей нежной детской психики вредны такие мероприятия.

Но ночью Дашка сама пришла попрощаться со мной. Я не спала — наревевшись вдоволь, лежала в кровати и думала, что утром позвоню родителям и попрошу, чтобы приехали за мной. Но тут я краем глаза заметила, как что-то белое из-под закрытой двери проскользнуло в комнату. Я присмотрелась, но там ничего уже не было. Зато у изголовья (мне пришлось немного привстать и повернуть назад голову) в белом платье стояла Даша. Она держала в руках мертвые (в прямом смысле — они прямо пожухли) розы и, опустив голову, тихо плакала.

Некоторое время я смотрела на нее и не могла понять, сплю я, или она на самом деле тут, но тут призрак заговорил:

— Прости, Таня... Прости.

Я вздрогнула от ее голоса.

— Хорошо, а за что? — еле слышно прошептала я.

— За Бантика прости, мы с Альбинкой его... — последнее слово будто растаяло в воздухе, но мне было понятно, о чем она говорит.

Я не знала что ответить — я совсем уже забыла об этом. А она продолжала:

— Она сказала, что без жертвы нам ничего не покажут.

Молчание снова повисло в комнате. Даша беззвучно плакала, я тоже рыдала — мне было так жаль ее!

— Отчего ты умерла, Даш?

Призрак задрожал в воздухе, становясь невидимым на миг.

— Мне надо возвращаться, но скажи Альбине, что теперь мне тепло.

И она исчезла.

Утром я прямиком пошла в дом Дашиной бабушки. Ее не было, так как она с родственниками отправилась утром на кладбище. Альбина была в доме одна. Она сидела на кровати и куталась в длинную вязаную бабушкину кофту, несмотря на жару. Девушка дрожала всем телом, в опухших красных глазах стояли слезы — было заметно, что она долго плакала.

Я рассказала о том, как ко мне ночью приходил призрак Дашки, и попросила рассказать, что там у них произошло.

Альбина разрыдалась, пряча лицо в длинных рукавах кофты:

— Мы вызывали демона на пустыре за заброшенной больницей, чтобы он показал нам наше будущее, но... но... что-то пошло не так и демон не появлялся, а потом мы увидели, как из-за деревьев вышел человек, одетый во все серое, и лицо его... тоже было серым. Он быстро шел, иногда спотыкался и падал, полз, поднимался и снова шел. Дашка хотела убежать, но я сказала, что это какой-то алкоголик местный, сейчас он пройдет и мы продолжим ритуааааал... — рассказ ее сопровождался бесконечными завываниями и шмыганием носом.

— Потом он упал, и больше мы его не видели, так как он был еще далековато от нас. Я велела продолжать, пригрозив, что демоны ада рассердятся за то, что мы не закончили черную мессу. Я взяла Дашку за руки, и мы, закрыв глаза, стали читать дальше заклинание. А потом... потом я глаза открыла, а позади Дашки этот... серый, по пояс торчит из земли... тянется к ней, и глаза у него... такие страшные, нечеловеческие, и течет из них какая-то коричневая жидкость. Это был настоящий демон! Понимаешь?! Я дернула Дашку за руку, и мы побежали, а он гнался за нами, и Дашка сказала, что он, кажется, коснулся ее плеча. Мы выбежали из больничной территории и прибежали домой, не оглядываясь. Она все ныла, что ей холодно, а я не верила. А позже у нее поднялась температура, и все... в полночь она умерла. У тебя сигарет нет?

Ее сбивчивый рассказ закончился, а я все не понимала — шутит она или нет? Как она умудрилась вообще втянуть в эту мистику мою Дашку, такую трусиху?

Альбина потрогала меня за руку и повторила вопрос. Я молча встала и ушла, не глядя в ее сторону.

На выходных приехали родители и забрали меня в город. А Альбина больше к бабушке на лето не приезжала.
♦ одобрил friday13
Автор: V. B. Rising

В каком-то смысле, подумала Эмили, хорошо быть реабилитированной.

Это слово она подцепила из какого-то недетского фильма. По её мнению, оно означало: «яжсказала». Она же говорила, всем говорила, тем, кто её слушал и тем, кто не обращал внимания. Теперь, сидя в темноте и зловонии, она знала, что когда они узнают, что случилось, они пожалеют, что не верили ей. Так им и надо. Она же говорила. Она всегда говорила, что кто-то живет у нее в чулане.

Им будет очень жаль, когда завтра утром они войдут ко мне в спальню, а меня там нет, подумала она во время очередной встряски. Они шли уже несколько часов: её похититель ступал немыслимо огромными шагами, а она раскачивалась в старом вонючем мешке у него за спиной. Он нес свою ношу, перекинув её через плечо как Санта Клаус мешок с игрушками. Только этот мешок был грязным, и никаких игрушек не было и поблизости. А жаль, подумала Эмили.

* * *

Когда он схватил её, она кричала, пока не оглохла, а потом заплакала. Она плакала, наверное, несколько часов. И все это время он шел по дороге, которую Эмили не видела из-за грубой ткани мешка. Прошло еще несколько часов, и теперь ей было не только страшно, но и скучно. Обычно в таких случаях она пыталась развлечь себя, придумывая разные истории, и в этот раз она начала с истории о самой себе. Жила-была одна девочка, у которой в чулане жил монстр, но никто ей не верил, пока в одну ночь он не пришел и не забрал её.

И тогда они, наверно, впадут в панику и вызовут полицию, и начнутся поиски, и это покажут в новостях, совсем как в полицейских сериалах! Они будут искать меня целыми днями и не найдут. Потом кто-то, скорее всего, Сьюзен или, может быть, Гэби из школы подумает: «Кажется, Эмили что-то говорила про свой чулан, а я была такой тупой, что не поверила».

Эмили ясно представляла себе, как это произойдет. Её мать говорила, что у нее было яркое воображение, и теперь она видела все это ясно и подробно, как в фильмах, которые ей было запрещено смотреть.

В общем, Сьюзен вспомнит то, что я сказала про чулан, продолжала Эмили, и она зайдет ко мне и будет стоять посреди комнаты. Она поймет, что она была глупой, и еще она увидит картинки, на которых я рисовала её, мою сопливую старшую сестру. Потом она встанет на колени, и сорвет с кровати покрывало.

Но там никого не будет! Она вздохнет, и ей будет стыдно. Она встанет на ноги. Потом она еще немного подумает и подойдет к шкафу. Она мммеееедленно, как в кино, протянет руку и потрогает шкаф, и БАМ! — дверь откроется, и оттуда выскочит монстр, и сразу заиграет скрипка: ВЕХ! ВЕХ!

Или она просто попадет в Нарнию, такое тоже иногда случается.

Наверно, даже чаще, чем думают люди, хотя сейчас мало у кого есть такие шкафы. Я единственная в классе, у кого он есть; его нет даже у Тамми Килмер, а она живет в большом особняке.

Ой. Итак, Сьюзен откроет дверцу, а меня ВСЕ РАВНО нет. Почему? Потому что я же говорила!

И тут, наконец, она поймет, что я говорила правду, и что дело в чулане. Я бы приставила к нему кровать, но мне не дали. И хорошо, ведь тогда я бы ни за что не стала бы на ней спать.

Она подойдет к чулану. Потянется к ручке. Так же как и я в ту ночь, когда я наконец поверила, что там никого нет. В ту ночь, когда все были неправы, а я была несчастной дурой, которая это решила это доказать.

Она протянет руку, возьмется за ручку, она окажется теплой, и она остановится. Ручка теплая, и она все поймет, так же, как и я. Она услышит то, что услышала я. Она услышит какие-то звуки.

Ручка двери теплая, и она слышит чье-то дыхание.

И она скажет себе то же самое, что она говорила мне. То, что мне сказали и мама, и мисс Хинкли, и глупая Тамми. Это все твое воображение. Там никого нет. Надо взять себя в руки и побороть свой страх. Если ты боишься чулана, надо просто открыть его и убедиться, что он пуст. Тогда все страхи пройдут.

Даже когда он зафыркает и начнет обнюхивать её, думая, какое блюдо из нее лучше приготовить, она будет повторять сама себе, что это просто воображение.

Потом она откроет дверь.

Там так темно, что сразу его не увидишь.

И тогда будет ясно, что он вовсе не сидит в темноте. Он и есть темнота. И эта темнота проглотит тебя.

А когда ты закричишь, будет уже поздно.

Свернувшись клубком внутри мешка из старой рогожи, Эмили снова заплакала.

Бедная Сьюзен.

Пожалуйста, найди меня.

Хотя, наверно, лучше не ищи меня.
♦ одобрила Совесть
19 мая 2015 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Не могу сказать, произошла ли эта история на самом деле. Она случилась или, по крайней мере, пригрезилась мне еще в том возрасте, когда нити реальности, вышивая узор памяти, плотно переплетаются с воображением, сказками и обрывками услышанных и увиденных где-то событий, да так крепко, что отделить одно от другого становится невозможно.

Мне было тогда лет пять, не больше. Наша семья жила в небольшой квартире в одном из домов Москвы. Самый обычный дом и прилагающийся к нему самый обычный двор — очень большой и тихий. Детей в нем давно не водилось — на все 8 подъездов мы с Любкой, моей ровесницей, были единственными нарушителями его спокойствия.

Естественно, мы стали лучшими подругами и каждый день отправлялись гулять во двор. Надо сказать, что в нашем доме окна первых этажей располагались очень низко, и разглядеть, что происходит внутри, отойдя на пару метров, мог даже ребенок. Так вот, однажды мы заигрались до ранних осенних сумерек. Мы как раз сидели на качелях, когда в окне первого этажа, которое находилось в каких-то пяти метрах от нас, зажегся свет.

На подоконнике лежали поражающие красотой и яркостью игрушки: были там и плюшевые медведи, и механические машинки, и феи в бальных платьях, и игрушечный сервиз, и даже кукольный домик. Посреди этого великолепия стояла девочка приблизительно нашего возраста. Обычная, кудрявая, с задорным бантиком на макушке. Из-за маленького роста видна была только голова и кисти рук — видимо, она еле дотягивалась до подоконника. В правой руке девочка держала роскошную златовласую принцессу, а в левой пластиковую лошадку, разыгрывая между ними какую-то сцену. Не то чтобы моя и Любкина семьи жили плохо, но нас особо и не баловали, и от такого великолепия мы просто потеряли дар речи.

Тем временем маленькая счастливица продолжала играть, но при этом уже смотрела на нас. Мы подошли ближе. Она улыбнулась и, помахав куклой и лошадкой, жестом пригласила нас в гости — мол, втроем играть веселей! Мы уже готовы были принять это по всем меркам весьма щедрое предложение, как вдруг... Меня что-то остановило. Не страх, нет, какое-то чувство неправильности происходящего. Почему неправильности? Я и сама не могла объяснить. Я крепко взяла Любу за руку и мотнула девочке головой — мол, сама выходи.

Девочка внимательно посмотрела на меня и... ВСТАЛА.

Она вовсе не стояла на цыпочках, как мы думали. Наоборот, ОНО скорее сидело на коленях. Это существо медленно поднялось, словно с трудом разгибая затекшие ноги. К длинному, не имеющему ни груди, ни талии телу в грязном платье в горох была словно привинчена симпатичная головка маленькой девочки с задорным бантом. Отвратительные, непропорционально большие руки венчали изящные детские кисти. Чудовище, бросив на нас последний взгляд, скрылось в глубине квартиры. Ни гнева, ни ненависти в нем не было, только досада. Так отползает в свою темную нору мурена — не получилось схватить добычу в этот раз, так получится в следующий. Окно погасло. Я не помню, что было потом, но этот эпизод в потоке моего детского сознания запечатлен очень четко.

Воображение ли, а может, какой-нибудь увиденный в детстве страшный фильм сыграли со мной злую шутку, или это произошло на самом деле, не знаю. Но с тех пор каждый раз, когда я вижу на подоконниках чужих окон игрушки, мое сердце вздрагивает...
♦ одобрила Совесть
17 мая 2015 г.
Вспомнился один случай из детства. Не скажу, что космический ужас из воспоминаний до сих пор преследует меня в кошмарных снах, ибо история не шибко-то и страшная, но осадок остался.

Я в детстве частенько развлекался тем, что фантазировал себе всякие истории — например, что я великий волшебник или кунг-фу мастер, борец с мировым злом. Часами прыгал по квартире, то вскакивая на облучок дивана — вроде как скачу на коне, — то размахивая шваброй-мечом, карая грязных орков. И вот однажды я, как обычно, скакал по комнате, как обезьяна, и бил воздух, и вдруг мой кулак наткнулся на что-то реальное. То есть на какой-то физический, но невидимый объект, как будто я кого-то действительно ударил. Вскриков, охов или какого-нибудь ощущения, что за мной следят, не было. Я в оцепенении пялился в то место, где мой кулак соприкоснулся с невидимой преградой, а потом быстренько вышел из комнаты, плотно затворил за собой дверь, оделся и побежал на улицу. Впоследствии часто уже реже махал кулаками без нужды у себя дома.

Собственно, вот и вся история. Себе я объяснил это неким «глюком», произошедшим у меня в голове — просто что-то не так сработало в мозгу. Но есть одна деталь под конец, как бывает во многих вымышленных страшилках, но мой случай-то абсолютно реальный. В тот день парой этажей ниже на своей кровати помирал слесарь, четырехпалый дядя Саша.
♦ одобрил friday13
12 мая 2015 г.
Когда я перешёл в девятый класс, то перевёлся в другую школу. В новом классе подружился с одноклассницей — наверное, это можно даже считать первой любовью. Сидел с ней за одной партой, решал за неё задачки по математике, провожал домой, всё такое. Жила девушка с матерью в двухкомнатной квартире на верхнем этаже панельной девятиэтажки. Жутковатый райончик у них был, особенно ночью — ни единого фонаря, куча недостроек, где тусовались гопники, наркоманы и бог знает кто ещё. Ходить там и днём было стрёмно, а уж ночью тем более.

В какой-то момент подруга начала жаловаться мне на странные сны. Ей на протяжении недель снилось, что что-то скребётся за стеной, пытаясь проникнуть в её комнату, или заглядывает в окно. Каждую ночь, да. Я чуть ли не матом на неё орал, требуя, чтобы обратилась к психиатру, но без толку. Не знаю, полностью ли правдивыми были её рассказы, но то, что она недосыпала и была подавленной — факт.

Однажды, когда я провожал девушку после школы домой, она между делом сказала, что тот, кто ей снится, сегодня ночью наверняка проникнет в комнату, потому что прошлой ночью в очередном сне ему почти удалось взломать дверь. Я посочувствовал, но особого значения этому не придал — в конце концов, она почти каждый день пересказывала мне свои сны.

На следующий день она не пришла в школу. Как я узнал от её матери, той ночью она умерла в постели. Причём глаза у неё были открыты.
♦ одобрил friday13
12 мая 2015 г.
Я частенько гостил у своих двоюродных братьев — они жили через три остановки от меня в центре моего города в такой уютной большой квартире с длинным коридором. Каждый раз, пребывая в ней, я чувствовал себя уютно и спокойно, много времени в детстве проводил там, играя со своими братьями.

Однажды, сидя за чайным столом практически всей семьей, кроме младшего брата (он находился в детской), мы услышали смех и веселые крики как раз из детской. Мы подумали, что ребенок играется, ничего необычного — но мне стало страшновато, а потом страшно стало всем остальным, потому что младший начал натурально разговаривать. Ему было лет семь, может, больше. Ребенок обладал бурной фантазией — это понятно, но он говорил очень оживленно, иногда с вопросительной интонацией, а затем хохотал, словно получил смешной ответ на свой вопрос. Знаете, как дети умеют своей беззаботностью нагнетать атмосферу, смотря за твою спину, когда ты с ними разговариваешь, будто там стоит кто-то? Так вот, именно это и получилось у младшего — мы все явно ощутили присутствие второго человека (?) в детской.

В комнате, конечно же, никого не оказалось, кроме кучи разбросанных игрушек и, собственно, моего младшего брата. Случай забылся, все успокоились. Но однажды мы, снова сидя за чайным столом, вспомнили про тот случай. Тогда моя тетя начала рассказывать то, чего не рассказала бы, если бы сама не столкнулась. Эта женщина вообще никогда не увлекалась сверхъестественным или чем-то подобным: она смотрела фильмы ужасов с каменным лицом, скептично реагировала на истории — в общем, была просто непробиваемой. Она рассказала, что у ее сына (нашего младшего брата) есть игрушка — большой сиреневый плюшевый заяц, и что она замечает излишнюю привязанность ее ребенка к этой игрушке. Он берет его буквально повсюду с собой, обнимает его как человека и задает ему вопросы, а потом обижается, когда в ответ получает молчание. Дело происходило посреди лета, стояла сильная жара, моя тетя сидела в зале на диване и читала книгу, к ней прибежал младший с этим зайцем и сел рядом, пристроив игрушку между собой и мамой. Тетя сказала ему:

— Сына, убери зайца, и так жарко невыносимо.

Через секунду после этого — тетя готова была поклясться в этом — она услышала писклявый, еле слышный ответ:

— А мне нет!

Она оцепенела. Спустя еще пару секунд ответил младший:

— Мне тоже.

Тут-то мы и вспомнили, что когда мы сидели на кухне в прошлый раз и слушали диалог младшего в детской, игрушка тоже была там.

И ладно бы на этом все закончилось, но нет. Игрушку, конечно, забрали и спрятали куда-то глубоко в доме сразу после случая с жарой. Все снова забыли про это и зажили дальше. Шли года, ребенок взрослел и все больше забывал об игрушках. Настало время, когда им пришлось переехать в другой город, квартиру они оставили пустовать до поры до времени. А через пару месяцев уже в моем доме затеяли капитальный ремонт. Когда образовался такой сильный бардак, что в доме даже ночевать уже стало невозможно, мы с матерью переехали в ту квартиру на одну неделю. Я тогда учился в школе с девяти утра до обеда и почти все школьные годы проводил дома один. В своем доме я чаще всего выходил во двор и гулял со сверстниками, но на этот раз двора не было как такового, да и вообще, никто не гулял из сверстников на улицах около этого дома. Приходилось сидеть одному. Когда я впервые вернулся из школы в эту квартиру, я понял, что мне было уютно и хорошо здесь только тогда, когда в доме находилось хотя бы три человека. Пока тут жили мои братья, дом никогда не пустовал, тут всегда было много людей, но сейчас я оказался в квартире не уютной, а в мрачной, пустой и холодной.

То, что мне пришлось пережить в этом доме за одну неделю, отпечаталось в моем сознании на всю жизнь, наверное. До сих пор, когда мы с друзьями сидим в баре или в гостях и заводим речь о страшных случаях из жизни, я вспоминаю именно эту квартиру и начинаю в очередной раз рассказывать некоторые истории, связанные с ней, и каждый раз с энтузиазмом, как будто они раньше их не слышали. В моих воспоминаниях случаи в этой злосчастной пятикомнатной огромной квартире моих двоюродных братьев как будто происходили вчера. Честное слово, хоть хорроры сочиняй про нее. Эта неделя была немного схожа с книгой «1408», где писатель должен был провести ночь в номере отеля в Нью-Йорке, где люди погибали при загадочных обстоятельствах — все в итоге переросло в настоящий ад и кошмар. Книгу, кстати, экранизировали.

Рассказывать все случаи придется слишком долго, так что я просто продолжу историю с зайцем. До съезда из этого дома оставался всего один субботний день. Начиная с четвёртого дня после въезда каждый раз, возвращаясь со школы, я выкидывал портфель в прихожую, даже не переступая порог, и сразу же выходил на улицу на мороз и зяб, сидя на скамейке на автобусной остановке, вплоть до 10-11 часов вечера, когда мама возвращалась домой. Все, что можно рассказать про квартиру, я пережил как раз в эти самые первые четыре дня.

В субботу был выходной, и на улице просиживать пришлось бы уже с утра до ночи. Я проснулся дома совершенно один — мама уже уехала на работу. Я решил хотя бы полдня просидеть в доме, потому что мороз стоял лютый. Встав с постели, я пошел готовить себе чай, умываться и готовиться к последнему дню в этом аду. Теперь я воспринимал этот дом именно как ад — все его очарование и уют улетучились в первую же ночь, которую я провел один в комнате. Я выпил чай и от безделья решил сделать уроки. Забыл упомянуть, что перед отъездом моя тетя выключила кабельное телевидение, а мы подключать другое всего на неделю не стали. То там, то здесь в квартире не горели лампы, из-за этого дом создавал впечатление заброшенности. А тот длинный коридор, по которому я любил скользить в шерстяных носках, теперь являлся для меня туннелем смерти — он не освещался в принципе.

Я делал уроки, когда услышал странный звук из детской. Детскую, кстати, перед отъездом переоборудовали в склад, где лежал весь тот хлам, который не стали брать с собой. Там лежали поломанные настольные лампы, несколько предметов мебели, много канцелярских мелочей, игрушки и прочая ерунда, которая никому оказалась не нужна. Дверь в детскую всегда была закрыта, и я всю неделю туда не заходил. Оттуда и начали доноситься звуки, как будто книжка в твердом переплете упала с полки. Сначала упала одна книга. Я не стал обращать на это внимание, продолжал читать учебник по истории и усиленно игнорировать разбушевавшуюся фантазию. Спустя две минуты упала вторая, но уже не в глубине комнаты, а у самого входа. Я вскочил что было скорости, кое-как напялил пуховик и ботинки, схватил ключи и начал судорожно тыкать ими в замок входной двери. Самых диких усилий для меня стоило не смотреть в сторону детской или коридора. Когда замок, наконец, поддался, я услышал, что третья и четвертая книга с сильнейшим хлопком ударились о дверь детской с промежутком в 1-2 секунды. Я пулей выскочил в подъезд и перед тем, как захлопнуть дверь, взглянул все же в поглощающую жуткую темноту в конце коридора, где находилась дверь в детскую, всего на долю секунды. Выбежал на улицу и начал реветь.

Дождавшись маму, я наотрез отказался возвращаться туда. Я умолял отвезти меня домой, я был готов спать на грязном вонючем полу своего дома, только бы не возвращаться. Наконец, ближе к ночи мама меня успокоила, пообещав завтра же с утра забрать на работу с собой. Обычно такие выходки детей не воспринимаются родителями всерьез, но не в этом случае, потому что моя мать тоже кое с чем сталкивалась, ночуя в этом доме. Несколько раз она вставала посреди ночи, как она рассказывала позже, от чувства необъяснимой тревоги.

Мы вернулись домой. Я не отходил от матери ни на метр. Спать легли мы в одной комнате, к моему великому счастью. Ночь прошла спокойно, я даже ни разу не проснулся. Наступило утро, и я собрался на улицу еще до того, как проснулась мама. Весь день я провел, сидя в кабинете своей мамы, которая на тот момент работала швеей. Чувствовал себя совсем щеглом, раньше меня брали сюда только тогда, когда мама думала, что я не смогу позаботиться о себе один дома. Как оказалось, на работе некоторые мамины коллеги уже были в курсе про мое «сумасшествие» насчёт это квартиры, и советовали даже батюшку пригласить, чтобы он очистил дом от нечисти. Тогда я был с ними согласен — тогда я был бы согласен с абсолютно любой идеей.

Следующую ночь я провел дома у подруги моей мамы, и все потому, что я снова не захотел вернуться туда. Мама обещала, что к утру соберет все мои и свои вещи и будет ждать моего прихода, чтобы сразу же двинуться домой. Утром меня и отвезли к матери. Когда я зашел, я увидел сумки перед входом, маму, стоящую у порога, держа связку ключей. Среди ключей, кроме ключа от входной двери, была еще куча других. Дело в том, что каждая дверь в этом доме могла открываться и закрываться на ключи — такой вот элитный дом, что скажешь. При виде этой связки я вспомнил, что где-то в ней ключ от детской. Было утро, в квартире светло, все шторы нараспашку — явно мама позаботилась. Сама мать стоит в паре метров от меня — что может случиться?.. Я взял ключи и перед тем, как уйти отсюда навсегда, решил отпереть дверь в детскую и заглянуть туда одним глазком.

Итак, я открыл дверь. В комнате лежала куча всякого хлама, все покрыто толстым слоем пыли, никаких книжек не лежало, более того, в комнате вообще не было книжек. Весь хлам приобрел блеклый оттенок из-за пыли. Я стал оглядываться и заметил вещицу, выделяющуюся цветом. В углу на запыленной табуретке стояла сиреневая плюшевая игрушка, абсолютно целая. Это был зайчик — раньше он казался большим, но теперь я увидел, что это просто небольшая мягкая игрушка. На ней не было пыли, сиреневая шерсть сверкала на солнце, словно ее каждый день моют и расчесывают, и на ней не было никаких следов повреждений, хотя в период отъезда и до него не осталось вещи, которая не претерпела бы поломку и износ. Игрушка была словно абсолютно новая. Она стояла лицом ко мне на расстоянии 5-7 метров и улыбалась. В голове прокрутился случай с младшим братом, случай с моей тетей, все, чего я натерпелся в этом проклятом доме — и все это я прокручивал, смотря в пластмассовые белые глаза плюшевого зайца. Потом я спокойно вышел из комнаты, запер дверь на ключ и ушел с мамой восвояси. Отходил от этого я примерно около месяца, сначала был под диким впечатлением, рассказывал всем и вся. Пару раз снились кошмары. С тех пор стал сильно бояться темноты, но, как ни странно, не игрушек. У меня лежало много старых мягких игрушек, и я совершенно спокойно на них смотрел. Бояться я начал именно темноты. И больших квартир тоже.

Не так давно я со своей девушкой, прогуливаясь по центру города, решил заглянуть в ту квартиру. Теперь там стоял домофон, но он не работал. Лифт тоже давно уже не ездил. Мы поднялись пешком до нужного этажа, и я постучал в дверь. Честно говоря, я думал, что квартира все еще пустует, и даже проскочила мысль как-нибудь захватить камеру, собрать своих друзей и переночевать там с пивом и чипсами. Но на стук отозвался мягкий женский голос:

— Кто там?

— Сиреневый заяц, — я сказал первое, что пришло в голову. Моя девушка вопросительно взглянула на меня.

— Уходите! — она сказала так, будто отрезала, коротко и раздраженно.

Уходя, я подумал про себя: «Интересно, он все еще там?».
♦ одобрил friday13
3 мая 2015 г.
В детстве один раз в метро на меня неотрывно смотрел какой-то дядечка. Темный такой, неприятный. Я начала мысленно между нами стену строить из кирпичиков. Потом встала, чтобы выйти из вагона, а он ко мне подошел и тихо так спросил с улыбкой: «Стеночку строила, да?»

Думала, что поседею...
♦ одобрил friday13
2 мая 2015 г.
Автор: Нина Лиловская

Когда я была маленькой, у меня умер дедушка. Помню, мама тогда сильно плакала. Я тогда ещё не понимала, что собой представляет смерть, и бабушка мне сказала, что дедушка уснул и никогда больше не проснется. Помню только, что он лежал в гробу на кладбище... лежал и храпел. Я одна видела это и думала, что он так спит. Наверное, если бы сейчас такое увидела, то лежала бы там же, где он.

Когда я была уже постарше, как-то раз я возвращалась со школы домой. День задался не очень, я была уставшая. Когда переходила дорогу, мимо проехала похоронная процессия. Я стала присматриваться к гробу — он оказался закрытым. Изнутри отчётливо доносился крик. Мне стало очень жутко, и я просто ушла быстрым шагом.
♦ одобрил friday13
28 апреля 2015 г.
В 90-е годы, когда у родителей еще не было своего жилья, я и моя младшая сестра вместе с мамой и папой жили у бабушки. Обыкновенная пятиэтажка, обычный двор, обычная детвора. Но мы были очень дружные. Взрослые после работы собирались во дворе и пили пиво, мамаши обсуждали бразильские телесериалы, бабушки разбирали, кто наркоман, а кто проститутка, ну а мы играли в казаки-разбойники. В общем, всё как у всех.

Единственное, что привлекало моё детское любопытство больше, чем мультики и новые платья — бабушкины гости. Они были разные: и мужчины, и женщины, и молодые, и старые, с детьми и без. Они никогда не проходили на кухню пить чай. Просто придут, поздороваются, снимут обувь — и прямиком к бабушке в комнату. А бабушка закроет дверь на ключ, и минут тридцать никого не видно и не слышно. Затем гости выходили, обувались и прощались. В конце концов, когда родители были на работе, а сестра гуляла во дворе, я не выдержала и подошла к бабуле.

— Баб, а, баб... Только честно. Кто все эти люди? Что им от тебя надо?

Бабушка с минуту помолчала, затем вздохнула:

— Ладно, — говорит, — расскажу. Всё равно, рано или поздно надо будет рассказать, так что уж тянуть. Дар у нас семейный, по женской линии передается. Я людям на картах гадаю. Денег не беру, но каждый сам выбирает плату: кто платок мне подарит, кто конфет к чаю принесет. В общем, тем и живу. Мамку твою хотела научить, но она об этом и слышать не хочет. Всё отрицает. Но я-то знаю, что от судьбы не убежишь. Каждый раз, когда у нас в семье кто-то умирает из родственников — тот сначала к ней во сне приходит и прощается. И вам с сестрой этого не избежать. К Ленке (моя сестра) карты сами тянутся, она будет на них хорошо гадать. А вот что тебе судьба преподнесла, я пока не знаю.

Я была в шоке. Ничего не сказав, просто пошла гулять во двор. Пришла к выводу, что бабушка на старости лет лишилась рассудка и всё сказанное ей — просто старческий маразм. Решила больше никогда не поднимать эту тему.

Через месяц мы всей семьёй уехали в гости к папиным родственникам, которые жили в другом городе. По приезду мама решила позвонить бабушке, чтоб та не волновалась, как мы добрались (мобильных телефонов тогда ведь не было). Мама только успела сказать: «Привет», а бабушка уже вовсю тараторила на другом конце провода:

— Ой, Леночка (маму тоже Леной зовут), горе-то какое! Соседский сын Мишка погиб. Попал в аварию. Я сейчас разговаривать не могу. Пойду Таньку (мать Миши) успокаивать. Потом созвонимся.

Настроение ушло в никуда. Я с Мишей очень хорошо общалась. Вот с его родным братом Димкой — не очень, тот был задирой и выскочкой, а Миша, наоборот, был простым. На секунду я поймала себя на мысли, что пожелала, чтобы вместо Миши умер Димка, но вовремя отбросила все мысли. Всё-таки мы приехали отдыхать.

Вернулись мы через две недели поздно ночью, и я сразу пошла спать. Проснулась от какого-то шума. Стала прислушиваться — кто-то бросал камни в окошко (мы жили на первом этаже). Я встала с кровати и подошла к окну. Под окном стоял Димка.

— Ты чего по ночам не спишь и другим не даешь? — возмутилась я.

— У меня к тебе дело. Очень срочное. Я бы, может, к тебе и не обращался, но мне больше никто не сможет помочь, кроме тебя.

— И что за дело?

— Зайди к моей мамке и попроси открыть шкаф в её комнате. На нижней полке под футболкой она найдет, что ищет.

— А почему сам этого не сделаешь? Всё-таки твоя мама. Тем более у неё сейчас такое горе. Ты же должен быть рядом с ней, успокаивать... А ты шляешься непонятно где!

Димка злобно сплюнул. Закурил сигарету и просто молча стоял. В эту минуту дверь в мою комнату открылась, и вошла бабушка.

— А что это ты не спишь? Ночь на дворе, а она в окошко глядит. Жениха, что ль, выглядываешь?

Сначала я не хотела ей выдавать Димку, но что-то внутри меня запротестовало, и я решила раскрыть «визитера»:

— Нет, не жениха высматриваю. С Димкой общаюсь. Ему, видите ли, не спится, погулять вышел.

Лицо у моей пенсионерки побледнело. Она вся затряслась, начала креститься и повторять «Отче наш». Я же от увиденного просто стояла в оцепенении и не могла ни пошевелиться, ни произнести хоть слово. Потом бабушка резко подошла к двери, обернулась и громко произнесла:

— Дима, скоро рассвет. Тебе здесь нечего делать. Если ты еще хоть раз появишься в этом доме или около него, я пойду к нашей знахарке Марии. Ты знаешь, что после этого бывает.

Затем она посмотрела на меня и беззвучно одними губами произнесла: «СПАТЬ». Я тут же легла в постель и провалилась в глубокий сон.

Утром меня разбудила сестра. Дома никого не было. На столе в кухне лежала записка: «Покушайте и идите к соседке. Сделай то, о чем тебя попросили». Есть мы не стали, а сразу пошли выполнять задание. Дверь у соседей была открыта. Мы прошли в коридор. Нас встретил сосед. Он был весь бледный, в какой-то грязной одежде. Оно и понятно — такое горе в семье, кто же будет за собой следить…

— Здравствуйте, дядь Валера. А мы к тете Тане. Можно к ней пройти?

— Да, конечно, она у себя в комнате. Вы проходите, а я пока чайник на кухне поставлю.

Мы прошли в указанном направлении. Тетя Таня лежала на кровати. Я пошла к ней и всё рассказала. Она выслушала мой рассказ про ночной разговор. Молча встала, подошла к шкафу и начала что-то искать. Поиски продолжались недолго, и вот она уже стоит на коленях, а в руках сжимает золотой кулон. Дальше она стала рассказывать то, от чего у меня забегали мурашки по всему телу.

Год назад Дима связался с плохой компанией. Стал плохо учиться, грубить родителям. Чуть позже из дома стали пропадать вещи. Сначала «ушли» часы, которые подарили тете Тане на 8 марта, потом плеер и т. д. Родители всё поняли — Димка стал наркоманом. Скандал они ему не устраивали — просто сказали, чтобы больше он в их квартире не появлялся. Он ушел, собрав кое-какие вещи. В день аварии Татьяна не могла найти кулон — тот самый, который сейчас сжимала в руке. Это был подарок её мамы на свадьбу. На тот момент она решила, что Дима забрал его с собой. Она подошла к мужу и поделилась своими догадками. Дядя Валера, недолго думая, взял с собой Мишу, и они поехали на поиски вора. За руль сел Мишка, не справился с управлением, в итоге два трупа...

Тут я не выдержала и закричала:

— Как два трупа? Дядя Валера-то живой!

Тетя Таня округлила глаза:

— Нет же, он умер. В тот же день в реанимации...

Мне стало совсем плохо. Пулей я вылетела в соседскую кухню — она была пуста. Только на плите свистел чайник. Тут же прибежали соседка и сестра. Я попросила проводить нас до дверей. Не хотелось больше ни разговаривать, ни слушать. Хотелось одного — домой. Уже на пороге соседка сказала, что утром приходили из милиции. Нашли труп Димы. Он тоже умер от передозировки героином неделю назад.

На следующий день я пошла к психиатру. Диагноз — здорова. Обошла всех врачей, никто ничего не нашел.
♦ одобрил friday13
26 апреля 2015 г.
Когда я была маленькая, то верила в зазеркалье, в миры, существующие в старых платяных шкафах, а по ночам видела красочные сны о морях и драконьих ущельях — в общем, была, как все дети. Однажды ночью я проснулась от странного звука. Приподнявшись на постели, увидела, как прямо напротив меня медленно и совсем без скрипа открывается дверца шкафа. Я замерла, но глаза не закрыла. Комнату слабо освещал уличный фонарь, и я увидела, как из шкафа вылезает старушка. Одета в лохмотья, руки и ноги худые, глаза горят, как фонарики на елке. Старушка смотрит на меня и говорит:

— Что же ты такая слабенькая? Дай-ка я тебя подлечу, — а сама руки ко мне тянет, и длинные они такие, через всю комнату тянутся.

— Чем лечить будете? — спрашиваю я старушку.

— А у меня зеленка есть, — отвечает она.

— Нет, — говорю, — не надо зеленкой, она щиплет.

— А я подую, — и как откроет рот, а из него прямо ураган ледяной. Я в одеяло зарылась и кричу:

— Все равно не надо, я боюсь! Боюсь!!!

Тут мама в комнату прибегает, свет включила, а бабки и след простыл. Только шкаф открыт и на полу пузырек с зеленкой стоит. И холодно-холодно, хотя у шкафа батарея теплая и отопление давно дали...
♦ одобрил friday13