Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В ДЕТСТВЕ»

12 мая 2015 г.
Я частенько гостил у своих двоюродных братьев — они жили через три остановки от меня в центре моего города в такой уютной большой квартире с длинным коридором. Каждый раз, пребывая в ней, я чувствовал себя уютно и спокойно, много времени в детстве проводил там, играя со своими братьями.

Однажды, сидя за чайным столом практически всей семьей, кроме младшего брата (он находился в детской), мы услышали смех и веселые крики как раз из детской. Мы подумали, что ребенок играется, ничего необычного — но мне стало страшновато, а потом страшно стало всем остальным, потому что младший начал натурально разговаривать. Ему было лет семь, может, больше. Ребенок обладал бурной фантазией — это понятно, но он говорил очень оживленно, иногда с вопросительной интонацией, а затем хохотал, словно получил смешной ответ на свой вопрос. Знаете, как дети умеют своей беззаботностью нагнетать атмосферу, смотря за твою спину, когда ты с ними разговариваешь, будто там стоит кто-то? Так вот, именно это и получилось у младшего — мы все явно ощутили присутствие второго человека (?) в детской.

В комнате, конечно же, никого не оказалось, кроме кучи разбросанных игрушек и, собственно, моего младшего брата. Случай забылся, все успокоились. Но однажды мы, снова сидя за чайным столом, вспомнили про тот случай. Тогда моя тетя начала рассказывать то, чего не рассказала бы, если бы сама не столкнулась. Эта женщина вообще никогда не увлекалась сверхъестественным или чем-то подобным: она смотрела фильмы ужасов с каменным лицом, скептично реагировала на истории — в общем, была просто непробиваемой. Она рассказала, что у ее сына (нашего младшего брата) есть игрушка — большой сиреневый плюшевый заяц, и что она замечает излишнюю привязанность ее ребенка к этой игрушке. Он берет его буквально повсюду с собой, обнимает его как человека и задает ему вопросы, а потом обижается, когда в ответ получает молчание. Дело происходило посреди лета, стояла сильная жара, моя тетя сидела в зале на диване и читала книгу, к ней прибежал младший с этим зайцем и сел рядом, пристроив игрушку между собой и мамой. Тетя сказала ему:

— Сына, убери зайца, и так жарко невыносимо.

Через секунду после этого — тетя готова была поклясться в этом — она услышала писклявый, еле слышный ответ:

— А мне нет!

Она оцепенела. Спустя еще пару секунд ответил младший:

— Мне тоже.

Тут-то мы и вспомнили, что когда мы сидели на кухне в прошлый раз и слушали диалог младшего в детской, игрушка тоже была там.

И ладно бы на этом все закончилось, но нет. Игрушку, конечно, забрали и спрятали куда-то глубоко в доме сразу после случая с жарой. Все снова забыли про это и зажили дальше. Шли года, ребенок взрослел и все больше забывал об игрушках. Настало время, когда им пришлось переехать в другой город, квартиру они оставили пустовать до поры до времени. А через пару месяцев уже в моем доме затеяли капитальный ремонт. Когда образовался такой сильный бардак, что в доме даже ночевать уже стало невозможно, мы с матерью переехали в ту квартиру на одну неделю. Я тогда учился в школе с девяти утра до обеда и почти все школьные годы проводил дома один. В своем доме я чаще всего выходил во двор и гулял со сверстниками, но на этот раз двора не было как такового, да и вообще, никто не гулял из сверстников на улицах около этого дома. Приходилось сидеть одному. Когда я впервые вернулся из школы в эту квартиру, я понял, что мне было уютно и хорошо здесь только тогда, когда в доме находилось хотя бы три человека. Пока тут жили мои братья, дом никогда не пустовал, тут всегда было много людей, но сейчас я оказался в квартире не уютной, а в мрачной, пустой и холодной.

То, что мне пришлось пережить в этом доме за одну неделю, отпечаталось в моем сознании на всю жизнь, наверное. До сих пор, когда мы с друзьями сидим в баре или в гостях и заводим речь о страшных случаях из жизни, я вспоминаю именно эту квартиру и начинаю в очередной раз рассказывать некоторые истории, связанные с ней, и каждый раз с энтузиазмом, как будто они раньше их не слышали. В моих воспоминаниях случаи в этой злосчастной пятикомнатной огромной квартире моих двоюродных братьев как будто происходили вчера. Честное слово, хоть хорроры сочиняй про нее. Эта неделя была немного схожа с книгой «1408», где писатель должен был провести ночь в номере отеля в Нью-Йорке, где люди погибали при загадочных обстоятельствах — все в итоге переросло в настоящий ад и кошмар. Книгу, кстати, экранизировали.

Рассказывать все случаи придется слишком долго, так что я просто продолжу историю с зайцем. До съезда из этого дома оставался всего один субботний день. Начиная с четвёртого дня после въезда каждый раз, возвращаясь со школы, я выкидывал портфель в прихожую, даже не переступая порог, и сразу же выходил на улицу на мороз и зяб, сидя на скамейке на автобусной остановке, вплоть до 10-11 часов вечера, когда мама возвращалась домой. Все, что можно рассказать про квартиру, я пережил как раз в эти самые первые четыре дня.

В субботу был выходной, и на улице просиживать пришлось бы уже с утра до ночи. Я проснулся дома совершенно один — мама уже уехала на работу. Я решил хотя бы полдня просидеть в доме, потому что мороз стоял лютый. Встав с постели, я пошел готовить себе чай, умываться и готовиться к последнему дню в этом аду. Теперь я воспринимал этот дом именно как ад — все его очарование и уют улетучились в первую же ночь, которую я провел один в комнате. Я выпил чай и от безделья решил сделать уроки. Забыл упомянуть, что перед отъездом моя тетя выключила кабельное телевидение, а мы подключать другое всего на неделю не стали. То там, то здесь в квартире не горели лампы, из-за этого дом создавал впечатление заброшенности. А тот длинный коридор, по которому я любил скользить в шерстяных носках, теперь являлся для меня туннелем смерти — он не освещался в принципе.

Я делал уроки, когда услышал странный звук из детской. Детскую, кстати, перед отъездом переоборудовали в склад, где лежал весь тот хлам, который не стали брать с собой. Там лежали поломанные настольные лампы, несколько предметов мебели, много канцелярских мелочей, игрушки и прочая ерунда, которая никому оказалась не нужна. Дверь в детскую всегда была закрыта, и я всю неделю туда не заходил. Оттуда и начали доноситься звуки, как будто книжка в твердом переплете упала с полки. Сначала упала одна книга. Я не стал обращать на это внимание, продолжал читать учебник по истории и усиленно игнорировать разбушевавшуюся фантазию. Спустя две минуты упала вторая, но уже не в глубине комнаты, а у самого входа. Я вскочил что было скорости, кое-как напялил пуховик и ботинки, схватил ключи и начал судорожно тыкать ими в замок входной двери. Самых диких усилий для меня стоило не смотреть в сторону детской или коридора. Когда замок, наконец, поддался, я услышал, что третья и четвертая книга с сильнейшим хлопком ударились о дверь детской с промежутком в 1-2 секунды. Я пулей выскочил в подъезд и перед тем, как захлопнуть дверь, взглянул все же в поглощающую жуткую темноту в конце коридора, где находилась дверь в детскую, всего на долю секунды. Выбежал на улицу и начал реветь.

Дождавшись маму, я наотрез отказался возвращаться туда. Я умолял отвезти меня домой, я был готов спать на грязном вонючем полу своего дома, только бы не возвращаться. Наконец, ближе к ночи мама меня успокоила, пообещав завтра же с утра забрать на работу с собой. Обычно такие выходки детей не воспринимаются родителями всерьез, но не в этом случае, потому что моя мать тоже кое с чем сталкивалась, ночуя в этом доме. Несколько раз она вставала посреди ночи, как она рассказывала позже, от чувства необъяснимой тревоги.

Мы вернулись домой. Я не отходил от матери ни на метр. Спать легли мы в одной комнате, к моему великому счастью. Ночь прошла спокойно, я даже ни разу не проснулся. Наступило утро, и я собрался на улицу еще до того, как проснулась мама. Весь день я провел, сидя в кабинете своей мамы, которая на тот момент работала швеей. Чувствовал себя совсем щеглом, раньше меня брали сюда только тогда, когда мама думала, что я не смогу позаботиться о себе один дома. Как оказалось, на работе некоторые мамины коллеги уже были в курсе про мое «сумасшествие» насчёт это квартиры, и советовали даже батюшку пригласить, чтобы он очистил дом от нечисти. Тогда я был с ними согласен — тогда я был бы согласен с абсолютно любой идеей.

Следующую ночь я провел дома у подруги моей мамы, и все потому, что я снова не захотел вернуться туда. Мама обещала, что к утру соберет все мои и свои вещи и будет ждать моего прихода, чтобы сразу же двинуться домой. Утром меня и отвезли к матери. Когда я зашел, я увидел сумки перед входом, маму, стоящую у порога, держа связку ключей. Среди ключей, кроме ключа от входной двери, была еще куча других. Дело в том, что каждая дверь в этом доме могла открываться и закрываться на ключи — такой вот элитный дом, что скажешь. При виде этой связки я вспомнил, что где-то в ней ключ от детской. Было утро, в квартире светло, все шторы нараспашку — явно мама позаботилась. Сама мать стоит в паре метров от меня — что может случиться?.. Я взял ключи и перед тем, как уйти отсюда навсегда, решил отпереть дверь в детскую и заглянуть туда одним глазком.

Итак, я открыл дверь. В комнате лежала куча всякого хлама, все покрыто толстым слоем пыли, никаких книжек не лежало, более того, в комнате вообще не было книжек. Весь хлам приобрел блеклый оттенок из-за пыли. Я стал оглядываться и заметил вещицу, выделяющуюся цветом. В углу на запыленной табуретке стояла сиреневая плюшевая игрушка, абсолютно целая. Это был зайчик — раньше он казался большим, но теперь я увидел, что это просто небольшая мягкая игрушка. На ней не было пыли, сиреневая шерсть сверкала на солнце, словно ее каждый день моют и расчесывают, и на ней не было никаких следов повреждений, хотя в период отъезда и до него не осталось вещи, которая не претерпела бы поломку и износ. Игрушка была словно абсолютно новая. Она стояла лицом ко мне на расстоянии 5-7 метров и улыбалась. В голове прокрутился случай с младшим братом, случай с моей тетей, все, чего я натерпелся в этом проклятом доме — и все это я прокручивал, смотря в пластмассовые белые глаза плюшевого зайца. Потом я спокойно вышел из комнаты, запер дверь на ключ и ушел с мамой восвояси. Отходил от этого я примерно около месяца, сначала был под диким впечатлением, рассказывал всем и вся. Пару раз снились кошмары. С тех пор стал сильно бояться темноты, но, как ни странно, не игрушек. У меня лежало много старых мягких игрушек, и я совершенно спокойно на них смотрел. Бояться я начал именно темноты. И больших квартир тоже.

Не так давно я со своей девушкой, прогуливаясь по центру города, решил заглянуть в ту квартиру. Теперь там стоял домофон, но он не работал. Лифт тоже давно уже не ездил. Мы поднялись пешком до нужного этажа, и я постучал в дверь. Честно говоря, я думал, что квартира все еще пустует, и даже проскочила мысль как-нибудь захватить камеру, собрать своих друзей и переночевать там с пивом и чипсами. Но на стук отозвался мягкий женский голос:

— Кто там?

— Сиреневый заяц, — я сказал первое, что пришло в голову. Моя девушка вопросительно взглянула на меня.

— Уходите! — она сказала так, будто отрезала, коротко и раздраженно.

Уходя, я подумал про себя: «Интересно, он все еще там?».
♦ одобрил friday13
3 мая 2015 г.
В детстве один раз в метро на меня неотрывно смотрел какой-то дядечка. Темный такой, неприятный. Я начала мысленно между нами стену строить из кирпичиков. Потом встала, чтобы выйти из вагона, а он ко мне подошел и тихо так спросил с улыбкой: «Стеночку строила, да?»

Думала, что поседею...
♦ одобрил friday13
2 мая 2015 г.
Автор: Нина Лиловская

Когда я была маленькой, у меня умер дедушка. Помню, мама тогда сильно плакала. Я тогда ещё не понимала, что собой представляет смерть, и бабушка мне сказала, что дедушка уснул и никогда больше не проснется. Помню только, что он лежал в гробу на кладбище... лежал и храпел. Я одна видела это и думала, что он так спит. Наверное, если бы сейчас такое увидела, то лежала бы там же, где он.

Когда я была уже постарше, как-то раз я возвращалась со школы домой. День задался не очень, я была уставшая. Когда переходила дорогу, мимо проехала похоронная процессия. Я стала присматриваться к гробу — он оказался закрытым. Изнутри отчётливо доносился крик. Мне стало очень жутко, и я просто ушла быстрым шагом.
♦ одобрил friday13
28 апреля 2015 г.
В 90-е годы, когда у родителей еще не было своего жилья, я и моя младшая сестра вместе с мамой и папой жили у бабушки. Обыкновенная пятиэтажка, обычный двор, обычная детвора. Но мы были очень дружные. Взрослые после работы собирались во дворе и пили пиво, мамаши обсуждали бразильские телесериалы, бабушки разбирали, кто наркоман, а кто проститутка, ну а мы играли в казаки-разбойники. В общем, всё как у всех.

Единственное, что привлекало моё детское любопытство больше, чем мультики и новые платья — бабушкины гости. Они были разные: и мужчины, и женщины, и молодые, и старые, с детьми и без. Они никогда не проходили на кухню пить чай. Просто придут, поздороваются, снимут обувь — и прямиком к бабушке в комнату. А бабушка закроет дверь на ключ, и минут тридцать никого не видно и не слышно. Затем гости выходили, обувались и прощались. В конце концов, когда родители были на работе, а сестра гуляла во дворе, я не выдержала и подошла к бабуле.

— Баб, а, баб... Только честно. Кто все эти люди? Что им от тебя надо?

Бабушка с минуту помолчала, затем вздохнула:

— Ладно, — говорит, — расскажу. Всё равно, рано или поздно надо будет рассказать, так что уж тянуть. Дар у нас семейный, по женской линии передается. Я людям на картах гадаю. Денег не беру, но каждый сам выбирает плату: кто платок мне подарит, кто конфет к чаю принесет. В общем, тем и живу. Мамку твою хотела научить, но она об этом и слышать не хочет. Всё отрицает. Но я-то знаю, что от судьбы не убежишь. Каждый раз, когда у нас в семье кто-то умирает из родственников — тот сначала к ней во сне приходит и прощается. И вам с сестрой этого не избежать. К Ленке (моя сестра) карты сами тянутся, она будет на них хорошо гадать. А вот что тебе судьба преподнесла, я пока не знаю.

Я была в шоке. Ничего не сказав, просто пошла гулять во двор. Пришла к выводу, что бабушка на старости лет лишилась рассудка и всё сказанное ей — просто старческий маразм. Решила больше никогда не поднимать эту тему.

Через месяц мы всей семьёй уехали в гости к папиным родственникам, которые жили в другом городе. По приезду мама решила позвонить бабушке, чтоб та не волновалась, как мы добрались (мобильных телефонов тогда ведь не было). Мама только успела сказать: «Привет», а бабушка уже вовсю тараторила на другом конце провода:

— Ой, Леночка (маму тоже Леной зовут), горе-то какое! Соседский сын Мишка погиб. Попал в аварию. Я сейчас разговаривать не могу. Пойду Таньку (мать Миши) успокаивать. Потом созвонимся.

Настроение ушло в никуда. Я с Мишей очень хорошо общалась. Вот с его родным братом Димкой — не очень, тот был задирой и выскочкой, а Миша, наоборот, был простым. На секунду я поймала себя на мысли, что пожелала, чтобы вместо Миши умер Димка, но вовремя отбросила все мысли. Всё-таки мы приехали отдыхать.

Вернулись мы через две недели поздно ночью, и я сразу пошла спать. Проснулась от какого-то шума. Стала прислушиваться — кто-то бросал камни в окошко (мы жили на первом этаже). Я встала с кровати и подошла к окну. Под окном стоял Димка.

— Ты чего по ночам не спишь и другим не даешь? — возмутилась я.

— У меня к тебе дело. Очень срочное. Я бы, может, к тебе и не обращался, но мне больше никто не сможет помочь, кроме тебя.

— И что за дело?

— Зайди к моей мамке и попроси открыть шкаф в её комнате. На нижней полке под футболкой она найдет, что ищет.

— А почему сам этого не сделаешь? Всё-таки твоя мама. Тем более у неё сейчас такое горе. Ты же должен быть рядом с ней, успокаивать... А ты шляешься непонятно где!

Димка злобно сплюнул. Закурил сигарету и просто молча стоял. В эту минуту дверь в мою комнату открылась, и вошла бабушка.

— А что это ты не спишь? Ночь на дворе, а она в окошко глядит. Жениха, что ль, выглядываешь?

Сначала я не хотела ей выдавать Димку, но что-то внутри меня запротестовало, и я решила раскрыть «визитера»:

— Нет, не жениха высматриваю. С Димкой общаюсь. Ему, видите ли, не спится, погулять вышел.

Лицо у моей пенсионерки побледнело. Она вся затряслась, начала креститься и повторять «Отче наш». Я же от увиденного просто стояла в оцепенении и не могла ни пошевелиться, ни произнести хоть слово. Потом бабушка резко подошла к двери, обернулась и громко произнесла:

— Дима, скоро рассвет. Тебе здесь нечего делать. Если ты еще хоть раз появишься в этом доме или около него, я пойду к нашей знахарке Марии. Ты знаешь, что после этого бывает.

Затем она посмотрела на меня и беззвучно одними губами произнесла: «СПАТЬ». Я тут же легла в постель и провалилась в глубокий сон.

Утром меня разбудила сестра. Дома никого не было. На столе в кухне лежала записка: «Покушайте и идите к соседке. Сделай то, о чем тебя попросили». Есть мы не стали, а сразу пошли выполнять задание. Дверь у соседей была открыта. Мы прошли в коридор. Нас встретил сосед. Он был весь бледный, в какой-то грязной одежде. Оно и понятно — такое горе в семье, кто же будет за собой следить…

— Здравствуйте, дядь Валера. А мы к тете Тане. Можно к ней пройти?

— Да, конечно, она у себя в комнате. Вы проходите, а я пока чайник на кухне поставлю.

Мы прошли в указанном направлении. Тетя Таня лежала на кровати. Я пошла к ней и всё рассказала. Она выслушала мой рассказ про ночной разговор. Молча встала, подошла к шкафу и начала что-то искать. Поиски продолжались недолго, и вот она уже стоит на коленях, а в руках сжимает золотой кулон. Дальше она стала рассказывать то, от чего у меня забегали мурашки по всему телу.

Год назад Дима связался с плохой компанией. Стал плохо учиться, грубить родителям. Чуть позже из дома стали пропадать вещи. Сначала «ушли» часы, которые подарили тете Тане на 8 марта, потом плеер и т. д. Родители всё поняли — Димка стал наркоманом. Скандал они ему не устраивали — просто сказали, чтобы больше он в их квартире не появлялся. Он ушел, собрав кое-какие вещи. В день аварии Татьяна не могла найти кулон — тот самый, который сейчас сжимала в руке. Это был подарок её мамы на свадьбу. На тот момент она решила, что Дима забрал его с собой. Она подошла к мужу и поделилась своими догадками. Дядя Валера, недолго думая, взял с собой Мишу, и они поехали на поиски вора. За руль сел Мишка, не справился с управлением, в итоге два трупа...

Тут я не выдержала и закричала:

— Как два трупа? Дядя Валера-то живой!

Тетя Таня округлила глаза:

— Нет же, он умер. В тот же день в реанимации...

Мне стало совсем плохо. Пулей я вылетела в соседскую кухню — она была пуста. Только на плите свистел чайник. Тут же прибежали соседка и сестра. Я попросила проводить нас до дверей. Не хотелось больше ни разговаривать, ни слушать. Хотелось одного — домой. Уже на пороге соседка сказала, что утром приходили из милиции. Нашли труп Димы. Он тоже умер от передозировки героином неделю назад.

На следующий день я пошла к психиатру. Диагноз — здорова. Обошла всех врачей, никто ничего не нашел.
♦ одобрил friday13
26 апреля 2015 г.
Когда я была маленькая, то верила в зазеркалье, в миры, существующие в старых платяных шкафах, а по ночам видела красочные сны о морях и драконьих ущельях — в общем, была, как все дети. Однажды ночью я проснулась от странного звука. Приподнявшись на постели, увидела, как прямо напротив меня медленно и совсем без скрипа открывается дверца шкафа. Я замерла, но глаза не закрыла. Комнату слабо освещал уличный фонарь, и я увидела, как из шкафа вылезает старушка. Одета в лохмотья, руки и ноги худые, глаза горят, как фонарики на елке. Старушка смотрит на меня и говорит:

— Что же ты такая слабенькая? Дай-ка я тебя подлечу, — а сама руки ко мне тянет, и длинные они такие, через всю комнату тянутся.

— Чем лечить будете? — спрашиваю я старушку.

— А у меня зеленка есть, — отвечает она.

— Нет, — говорю, — не надо зеленкой, она щиплет.

— А я подую, — и как откроет рот, а из него прямо ураган ледяной. Я в одеяло зарылась и кричу:

— Все равно не надо, я боюсь! Боюсь!!!

Тут мама в комнату прибегает, свет включила, а бабки и след простыл. Только шкаф открыт и на полу пузырек с зеленкой стоит. И холодно-холодно, хотя у шкафа батарея теплая и отопление давно дали...
♦ одобрил friday13
26 апреля 2015 г.
Жил-был мальчик по имени Миша. Ему было 12 лет. Он был очень серьёзным мальчиком. В будущем он собирался стать политиком. Миша был такой серьёзный, что никогда не смеялся. Если кто-то из одноклассников делал или говорил какие-то несерьёзные вещи, Миша лишь снисходительно улыбался. Зато он очень ловко умел заискивать перед старшими ребятами и взрослыми. Учителя любили Мишу за серьёзность, всегда ставили его в пример другим ребятам. Особенно часто хвалили его внешний вид: Миша всегда был одет в тёмный костюм с галстуком. Ребята, однако, Мишу недолюбливали.

Как-то раз Миша лежал в своей кровати и засыпал. Вдруг в стене рядом с его лицом стал кто-то скрестись. «Мыши, — подумал Миша, — или крысы». Но он был уверен в себе и не мог даже представить, что какая-то там мышь или крыса может причинить ему вред. Он закрыл глаза, но тут раздался треск рвущейся бумаги. Миша открыл глаза...

Рядом с его лицом в стене образовалось отверстие, и оттуда вылезла чья-то рука. Миша замер от испуга. Сначала он подумал, что спит. Укусив свою губу, он почувствовал боль и понял, что не спит.

Рука была совершенно белая, как у гипсовой статуи. Она схватила Мишу за горло и стала то ли щупать, то ли душить. Миша еле вырвался и убежал к родителям в спальню. Они уже спали. Миша забрался в большое мягкое кресло и там свернулся калачиком. Его била мелкая дрожь. Он рассчитывал, что если рука будет его преследовать, то он разбудит криком родителей. Где-то часа через два он всё же заснул.

Утром было светло и не страшно. Миша вошёл к себе в комнату. Руки не было нигде. Ни под кроватью, ни в шкафах, ни в ящиках стола. Нигде. Да и дыры вроде не было в стене. Миша присмотрелся и увидел, что обои всё-таки порваны, а за обоями дыра в стене, через которую можно было просунуть руку. Но Миша не стал этого делать. Он нашёл свою почётную грамоту и заклеил ею намертво дыру.

Но вечером всё повторилось. Раздался треск бумаги, и опять вылезла белая рука. И опять Мише пришлось спать в спальне родителей.

Днём Миша решил, что надо бороться с этой белой рукой. Он нашёл в кладовке топор и наточил его очень и очень хорошо. Потом Миша положил топор под подушку.

Стемнело. Скоро появилась опять эта белая рука. Миша не стал долго думать: он прицелился и со всего маху ударил топором по руке. Откуда-то с той стороны стены послышался ужасный вопль. От этого вопля мурашки пошли по телу. Даже родители проснулись и прибежали из своей спальни. Миша быстро спрятал окровавленный топор и притворился, что тоже только что проснулся: он зевал и тёр глаза, растерянно глядя по сторонам.

Утром пришёл милиционер и стал интересоваться, почему, дескать, в этой квартире людям руки отрубают. Мише пришлось во всём сознаться. Оказалось, что эта рука принадлежала соседу. Сосед этот был старым алкоголиком. Он от своей жены спрятал заначку — пятьсот рублей. Жена отбирала у него все деньги, а надо же было на что-то покупать водку... Сосед заметил, что в одном месте стена с дефектом — в ней была небольшая дырка за обоями. Он и прятал в эту дыру деньги. А в последний раз сосед так далеко засунул деньги в дыру, что сам не мог их найти. Приходилось по вечерам, когда жена засыпала, ковыряться в дыре, чтобы найти пропажу. Так он и доковырялся до Миши. Белой рука была потому, что пока сосед ковырялся в стене, на коже оседали пыль и штукатурка.

Мише ещё не было четырнадцати лет, поэтому его не стали судить. Родителям же пришлось заплатить соседу-алкоголику большую сумму денег. Однако соседка быстро отобрала все эти деньги у мужа и положила их на счёт в банке.

Самое же интересное — отрубленная рука так и не нашлась. Все решили, что её выбросил Миша в состоянии аффекта. Со временем сам Миша тоже стал так думать. Однако ровно через год Мишу нашли задушенным в собственной кровати.
♦ одобрил friday13
21 апреля 2015 г.
Автор: Сережа

Эти события я вспомнил после того, как мне приснился сон из моего детства про лето, проведенное в деревне.

В той деревне я до сих пор бываю каждое лето, там ещё живет мой отец и несколько местных жителей. Остальные участки выкупили приезжие под коттеджи. В общем, после увиденного сна я собрался и вновь навестил родителей.

Уже наступил вечер, когда я, гуляя, дошел до той избы, где раньше жил Сережка-пьяница. У меня с самого детства об этом месте осталось смутное ощущение, что если точно не знать местоположения домика, попасть в него невозможно. Кругами будешь ходить по деревне, все дворы обойдешь, но этого жилища не заметишь.

Сейчас дом превратился в небольшой холм, поросший травой да деревьями. И найти этот холм не менее трудно, чем некогда дом Сережки.

* * *

Было это в начале 80-х.

Сережка-пьяница всегда отличался завидным телосложением. Одежду носил хоть и очень поношенную, но добротную. Никаких спортивных штанов с лампасами и оттянутыми коленками он не признавал.

Тогда на реке стояли три деревни, и каждый год в реке тонули молодые парни. Причем после каждого нового утопленника в реке находили именные камни. Костин камень. Юрин камень... Они торчали из воды, и каждый деревенский точно знал, где чей камень. Не глядя, мог махнуть в нужную сторону. До сих пор помнят положение этих камней, хотя сами монолиты сгинули. Это тоже странность — вода в реке могла подняться, но не настолько сильно, чтобы скрыть под собой выступающие булыжники.

А потом бабушка сказала, что Серёжка-пьяница всех русалок прогнал. Парни тонуть перестали и новые камни так и не вознеслись над водой…

* * *

Я вот сколько ни плавал с маской под водой, не нашел там камней. Никаких. Только на дне мелкая галька.
♦ одобрила Совесть
20 апреля 2015 г.
Когда мне было 8 лет, я играл неподалеку от дома. Дом стоял буквально в лесу, глухомань дичайшая. Была ранняя весна. Во время игры я наткнулся на довольно глубокую яму с небольшим болотцем на дне — взрослому по колено, наверное. В яме сидели четыре девочки примерно моего возраста с разноцветными игрушечными лопатками. Одна из них стала звать меня к ним. Я прыгнул вниз, но там никого не оказалось. Выбраться обратно не смог, несколько часов стоял в холодном болоте, плакал, звал родителей, пока они меня не вытащили. Потом простудился и долго болел с осложнениями.
♦ одобрил friday13
17 апреля 2015 г.
Было это в начале 90-х. Меня, мелкого третьеклассника, как обычно, отправили на лето в деревню к бабке с дедом. Деревня была не такая уж убогая, ибо Крайний Север (кто был в глубинке Архангельской области, тот поймет). Старинные, деревянные двух— и трехэтажные дома, большой двор, коровы, куры. Деревня стояла на берегу реки у устья Белого моря, на ближайшие 250 километров ничего толком нет, глушь глушью. Но туда я ехал с удовольствием — компьютера ведь тогда не было, а тут можно гулять с местной шпаной, спать, смотреть по телевизору смешного Ельцина и бабкины сериалы. Бабка с дедом тоже хорошие были, хозяйственные, жили относительно небедно, да и мы всем помогали. Дед вообще как царь жил, имел снегоход с лодкой моторной, что не у каждого колхозника было. Мужик он был с большой буквы. Огромного роста, сажень в плечах, жилистый, с бело-черной бородой и громким басом, он не выглядел на свой восьмой десяток. Еще глаза у него не было, фрицы выбили. На праздниках в пиджаке на елку новогоднюю был похож, весь в медалях. Вояка, прям Один одноглазый. Песни всегда пел и шутки шутил.

Так вот, решил дед, как обычно, к избе в тайгу ехать, да и меня взял, чтобы жизни учился — рыбу ловить и силки ставить. Сели с утра на лодку, всё собрали, бабка еды наложила. Путь долгий был, день плыть. Погода отменная была, комары на реке не донимали. Дед все шутил про какие-то цацки мясистые, которые я хватать должен, когда девушку мечты увижу. Понесло старого — уж лучше про войну рассказывал бы, но он этой темы избегал всегда, говорил, мал те ужасы знать. Следов людей на берегах не было, лишь вдоль берега иногда попадались всякие бочки да бревна.

Где-то к вечеру мы приблизились к большой крутой излучине. На высоком берегу виднелись какие-то старые развалины — видно было, что давно здесь кто-то жил. Дед насторожился, говорит, мол, место это опасное и зовется «Темный наволок». Погода, как будто услышав деда, резко поменялась, заморосил дождь, тучи налетели. Рябь на воде быстро переросла в неплохую такую качку. Я малой был, плавать не особо умел и боялся сильно, держался за деда, как за дерево, просил его причалить. Дед молчал и лишь прибавлял скорости на моторе. Дальше ветер совсем осмелел, лодку шатало только так. Вода заливала днище. Я начал плакать. На душе как будто пусто стало, страх непонятно чего появился. Дед, хоть и был с виду невозмутим, но было видно, что тоже не в себе. Попытки плыть дальше были оставлены, и мы причалили к берегу. Надо было спрятаться от дождя и ветра, благо вдалеке виднелся покошенный сарай. Дед уже открыто нервничал, глаз его единственный бегал из стороны в сторону, а руки дрожали. Он как будто хотел что-то сказать, да не мог. Привязав лодку, мы направились к сараю. Внутри ничего почти не было — старые сети, жестяные пустые банки да ржавая лопата. Снаружи уже вовсю шла буря. Дед расстелил брезент, достал термос, чтобы налить чаю, но руки его ходили ходуном. Я всерьез забеспокоился. Начал спрашивать, что с ним, а он лишь невнятно что-то бормотал, как я понял, про проклятое место. Затем он посмотрел на меня с дикой усталостью — такого взгляда у деда я раньше не видел, — и сказал, что ему что-то плохо, и он вздремнет, и потом в путь дальше, а там и погода стихнет. Положил рядом, предварительно зарядив, ружье и наказал не уходить никуда и чуть что будить его. Спустя некоторое время на меня накатила дикая усталость, я честно пытался бодрствовать, но вместо этого впал в какую-то непонятную дрему.

Проснувшись, я не сразу понял, что что-то произошло. На улице вроде бури не было, стояла ночь. Дед лежал, как лежал. Я решил его разбудить, но не смог. Дед не дышал. Вот тут-то меня взяла паника. Я испугался до смерти. Один в тайге, ночь, дед никак не реагирует. Взяв всю волю в кулак, решил искать помощь. Подняв еле как ружье (вдруг волки или еще что), я побежал к лодке. Тут я понял, что пространство как будто изменилось: небо отсвечивало багровым светом, ветра не было совсем. Река была абсолютно обездвижена, а в носу ощущался запах гари, звуки слышались не как обычно. Это все выглядело, как настоящий кошмар. Посмотрев на вершину берега, я увидел деревянную церквушку. Готов был поклясться, что ее днем не было. В церквушке горел свет. Я побежал туда, бросив ружье. Приблизившись, я услышал голоса — они читали молитву. Открыв дверь, я увидел множество людей: женщины, дети, старухи и мужчины. Они не обратили на меня внимания. Смотрели на икону и молились. Выглядели они странно — одежду такую я видел только в старых бабкиных семейных фотографиях. На женщинах платки, платья, дети в рубахах, мужчины в черных зипунах. Я начал просить их о помощи. Все обернулись и посмотрели на меня. Две женщины подошли ко мне и взяли за руки, мужчины закрыли за мной дверь на засов. Я кричал, говорил, что деду моему нужно помочь, но они не слушали. Они привели меня к иконе и сказали молиться. Их речи действовали на меня странно, как гипноз. Не знаю почему, но я начал что-то бормотать про Иисуса, хотя никогда Библию даже не открывал, о деде забыл и погрузился в какое-то забытье. Женщины и старухи начали говорить, что мы все очутимся в Раю, что Бог нас ждет, а Антихрист не получит наши души. Я не понимал, что происходит, да и не хотел. Слова людей из молитв плавно превращались в рыдания, дети начинали кричать. Мужчины стояли с каменными лицами, беззвучно читая молитву. И тут резко наступила гробовая тишина. В дверь церквушки начали ломиться, причём с каждым разом все сильнее и сильнее. Я не знал, кто ломится, но это было страшно. Женщины и дети заорали в истерике. Мужчины оцепенели на месте. Один из них вдруг взял свечу и решительно кинул ее в охапку сена в углу. В помещении мгновенно начался пожар. Никто не бежал, все смотрели на распространяющийся огонь, и я понял, что они решили сжечь себя и меня заодно вместе с ними. Подумал бежать, но понял, что женщины вцепились в меня намертво. Огонь все приближался, люди начинали гореть и истошно кричать. Дверь в это время еле держалась от натиска ударов извне. Меня объял нечеловеческий страх. Огонь, дым, непонятные люди, решившие себя и меня сжечь заживо, да ещё и в церковь ломился настоящий Антихрист. Я начинал терять сознание. Но тут дверь в помещение была выбита, и на меня сквозь огонь и дым надвинулось непонятное огромное существо. Через слезы я увидел, что в руке у него огромный топор, и он двигался именно ко мне. Рука замахнулась в ударе, я зажмурил глаза, готовый к смерти, но тут удар, и что-то брызнуло. Оцепенение закончилось. Я открыл глаза и увидел мертвых старух, что держали меня. Повернув голову, я увидел человека. Покрытый копотью, с искаженным в дикой ярости одноглазым опаленным лицом и с окровавленной лопатой в руках стоял мой дед. Взяв меня за подмышки и прижав к груди, спасая от огня, он помчался вон из церкви, отгоняя лопатой обступающих нас горящих людей. Стоял гул: «Антихрист! Антихрист!». Кольцо одержимых людей сжималось. Дед дрался отчаянно, ничего не видя, я слышал звук лопаты, дробящей кости, и мощный дедовский мат. Чудом выбравшись из церкви, дед побежал со мной к берегу, и больше я ничего не запомнил…

Проснулся я в райцентре в больнице. Медсестра сказала, что у меня отравление угарным газом и ожоги дыхательных путей. Меня нашли рыбаки в лодке за 50 километров от «Темного наволока», без сознания и укрытого брезентом. Спустя несколько дней нашли и деда — он полулежал-полусидел в том же месте, в котором я его оставил перед выходом из сарая. Никакой церкви там не было, лишь давно заросшие обугленные бревна. Моей истории о «Темном наволоке» милиция из райцентра не поверила, как и мои родители — списали на шок. Лишь участковый и рыбаки, нашедшие меня, перекрестились.

Бабку мы забрали с собой из деревни, деда похоронили. Когда я повзрослел, бабушка уже почти при смерти рассказала историю, о том, как сотрудники НКВД в 20-х годах хотели увести из тайги и культурно просветить местных старообрядцев, пытались взять силой, но те заперлись в своей церкви и сожгли себя заживо, думая, что на землю явился Антихрист. Потушив пожар и разобрав пепелище, они нашли еле живого ребенка. Это был мой дед.
♦ одобрил friday13
17 апреля 2015 г.
Произошло это, когда мне было 12 лет. Типичный летний лагерь. Кажется, «Орленок» назывался. Рядом был еще один — то ли «Луч», то ли «Заря». Очень большой. Очень красивый. Заброшенный уже лет двадцать. Рядом с ним был странный бетонный погреб, хотя все называли его «бункером». Дверь на нем была очень массивная, зеленая. Выглядела она вполне рабочей и смазанной. И вот мы с моими лагерными друзьями Лёхой и Вадимом как-то, лежа в палате после отбоя, решили сходить туда, нервишки на крепость проверить.

Через час после отбоя мы навострили лыжи и прокрались мимо комнаты вожатых. Это было легко — вожатые вроде бы тихо разговаривали о своем. Затем быстрым, но не очень уверенным шагом все двинулись к задним лагерным воротам. Никто не обратил внимание на трёх молокососов, бегущих к выходу в глубь леса.

Ощущения сначала напоминали, как будто ты приглашаешь девчонку на «медляк», и шагали мы от этого чуть увереннее. Волнение нарастало. Мне даже пришло в голову сравнение, что я приглашаю на «медляк» уже саму «Мисс мира 2003»... и я засмеялся. Друзья резко на меня оглянулись, но привычных ответных улыбок не последовало. Все были на нервах.

И вот он бункер. В ушах начался дикий топот. Адреналин был крышесносным. Держась поближе друг к другу, мы подошли к двери. Там было светло! Лампочка над дверью горела. Вадим сразу сказал: «А, ну это же бункер, у них автоматом свет включается, технологии такие». Я бы сейчас этому выдумщику, который в каждой бочке затычка, по лицу бы врезал. А тогда мы все ему поверили и потихонечку зашли.

К слову, мы и раньше туда заглядывали, но днем, когда ходили всем отрядом по лесу. Особо не осматривались, но деревянный длинный стол неподалеку от входа я запомнил сразу и назвал его приемным столом — решил, что там всякие пропуска проверяли при входе в бункер.

Нет, товарищи. Не приемный это был стол. НИКТО не ожидал такого поворота событий. И никакого плана «Б» у нас не было. Мы просто стояли и осматривали комнату. Пробки у мышления выбило напрочь.

Стол. Черный мешок. В нём, судя по очертаниям, тело. Рядом черное ведро и огромный нож.

Вот тут-то и началась самая ягодка, после которой выбитое мышление вернулось в троекратном размере. Верхняя часть черного мешка приподнялась в том месте, где у него должна быть голова. Совсем чуть-чуть. Выдала какой-то еле слышный стон и упала сразу назад.

Вадим тут реабилитировался после своего финта с лампочкой, буквально спас наши жизни. Он тихо сказал: «Не двигаемся, нас могут заметить, если будем убегать и шуметь. Все на пол и ползем к выходу». На полном автомате мы повторили его действия. Выбравшись из бункера, поползли по траве обратно. Ползли очень низко, не оглядываясь. Буквально через полминуты из «Луча» выехала «девятка» и направилась прямо к бункеру. Проехала на приличном расстоянии от нас — люди внутри благодаря плану Вадима нас не увидели.

Отойдя на безопасное расстояние, мы встали и побежали в лагерь с прытью кенийских спортсменов. Отдышавшись возле ворот лагеря, благополучно прокрались внутрь. Все взрослые уже спали, и наш ночной поход так и остался незамеченным.
♦ одобрил friday13