Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В ДЕТСТВЕ»

#52
26 сентября 2011 г.
Я даже сейчас не рассказываю об этом знакомым — боюсь оказаться непонятым.

Мне было 9 лет и я лежал в постели. Спать не хотелось, но было приказано. Я смотрел на потолок и видел на нем свет фар проезжающих машин. Так проходил час за часом. Сна не было. За стеной работал телевизор, потом умолк и он. Тишина. Было жарко, постель пропиталась потом. Машин уже не стало. И тут издалека донёсся глухой барабанный стук. Медленный, мерный, он приближался, становясь громче. Его уже нельзя было перепутать с биением сердца. К нему подключился… я не знаю, как описать этот звук… тихий стон десятков охрипших глоток, синхронный и меняющий модуляции. Я даже слов не могу подобрать, чтобы описать это. Помню, меня тогда испугала не странность ситуации, не сам этот глухой и мощный звук, а его синхронность, то, как идеально он вписывался в барабанный бой. В самом стоне не было боли или угрозы, горя или радости, он был чем-то вроде удара барабана, безжизненным инструментом.

Источник звука приближался. Помню, мне не было страшно, только любопытно. Я слез с кровати, встал на четвереньки и приподнял голову над подоконником, чтобы увидеть улицу. В темноте, освещенные только мигающим цветом желтых светофоров, шли люди. Я видел силуэты мужчин и женщин, они шли обыкновенно, словно днем вышли на прогулку. Была странность — они строго соблюдали порядок строя, несколько человек в ряд, на расстоянии около метра. Я не видел их лиц из окна. Людей было очень много, «гусеница» растянулась на всю площадь — я видел, как ее голова растворилась в темноте улицы Ленина, а хвост так и не увидел.

В соседней комнате проснулась мать. Она подбежала ко мне, стоящему у окна,схватила и повалила на пол, зажав мне рот. Именно тогда я испугался. Она лежала, шепча, обхватив меня, пока за окном стихали барабаны.

Мы так и не смогли заснуть той ночью. Утром она сходила к соседке, своей подруге. Вернулась через несколько часов и сказала, чтобы я никому не говорил о том, что видел или слышал этой ночью. Я спрашивал: «Что это было?» несколько раз, а она отделывалась от меня словами: «Вырастешь — поймешь», и сильно при этом нервничала. Когда я спросил ее об этом в последний раз, она побила меня, хотя до этого никогда не поднимала руку. Сейчас она делает вид, что ничего не было.

Я вырос. И до сих пор ничего не понял. Но с каждым годом вспоминать ту ночь мне становится все более некомфортно.
♦ одобрил friday13
#49
26 сентября 2011 г.
Случилось это, когда мне было года четыре или пять. Гостила я летом у бабушки с дедушкой в деревне, как водится. Сразу скажу, мои бабка с дедом не отличались особой набожностью и во всякую нечисть не верили (по крайней мере, я такого не замечала тогда).

Дом наш старый, большой. Строился он в несколько этапов: сначала была только одна комната и кухня, но постепенно дом расширяли, сейчас там три комнаты. Так вот, из-за этого он разделяется на две половины, «старую» и «новую». Внутри дома это нигде не заметно, но если подняться на чердак, то разницу видно сразу: «старая» половина очень темная, бревна и доски сильно потемнели от времени, окошко чердачное совсем маленькое. «Новая» половина светлая, дерево еще выглядит свежим, окно большое, даже есть небольшой балкон. На «старой» половине мой дед сушил табак (который выращивал собственноручно); на «новой» мы с сёстрами часто играли. Обе половины были разделены широкой дощатой дверью, которая обыкновенно была открыта.

Как-то раз я играла в саду в очередные дочки-матери-машинки-ковбои и мне срочно понадобились какие-то игрушки, которые мы оставили на чердаке в прошлой игре. Решив, что без них никак не обойтись, я отправилась за ними. Зашла в дом, прошла в коридор, открыла ужасно скрипучую дверь (она всегда скрипела и скрипит до сих пор) и по узкой лесенке поднялась на «новую» половину. Взяв необходимые кастрюльки и деревянную собаку на колёсах, я уже хотела вернуться в сад, но краем глаза увидела шевеление на «старой» половине: пара здоровых пучков табака, которые дедушка развесил там, покачивались. Я подумала, что это один из наших котов, и решила подключить его к игре (пара старых полотенец, замещавших в игре пелёнки, имелась). Я громко позвала кота: «Кс-кс-кс», и удивилась, когда никто не выбежал мне навстречу с громким мяуканьем (наши коты были очень общительные и падкие на колбасу, которой кормил их дед, поэтому всегда отзывались). Решив поймать кота сама, я вошла на «старую» половину. Пучки табака висели в четыре ряда, я шла между двумя средними. Когда я дошла почти до конца, к противоположной стене с маленьким окошком, я взглянула в угол, куда, как мне показалось, шмыгнул кот.

В углу стояла бабка.

Бабка была маленькая, сморщенная. И вся какая-то... чёрная, словно она сама была источником этой темноты на старой половине. На ней была чёрная юбка, старая, растянутая, кофта грязно-серого цвета, старый засаленный фартук и неопрятный выцветший платок на голове. Бабка молчала, просто стояла и смотрела на меня. Затем поманила меня крючковатым пальцем, шевеля при этом сморщенными губами, и всё так же смотрела, не моргая.

Несколько мгновений я просто стояла и смотрела на неё, не смея пошевелиться, но потом всё-таки расплакалась, закричала и побежала на «новую» половину. По пути споткнулась обо что-то, упала вниз лицом и так и осталась рыдать. Тут на мой крик подоспел дед, подхватил меня, спросил что случилось, на что я просто тыкала пальцем в «старую» половину и повторяла что-то вроде «бабка, чёрная бабка». Дед со мной на руках пошёл проверить. Конечно, никого там не было. Когда мы спустились вниз, он рассказал бабушке. Однако потом при родителях они этот случай не вспоминали, а когда я рассказала сама, дед как-то очень быстро замял тему, сказал, что у меня просто был страшный сон.

До сих пор я не знаю, как эта бабка попала к нам на чердак. Дверь на чердак открывается с жутким скрипом, её слышно по всему дому, да и когда ходишь по чердаку, в доме очень четко слышны шаги...
♦ одобрил friday13
#46
25 сентября 2011 г.
В детстве я увлекался энтомологией. У меня были красивые книжки, я ловил разных жучков и долго находил их в определителе насекомых. Ходил и в энтомологические походы — сначала с папой, а когда чуть подрос, то начал ходить и в одиночку. В разные места — в основном за городом. В каждом месте были какие-то свои особенные жучки, но самое разнообразие я открыл в болотистом подлеске у реки. Стоило отодрать кору старого, трухлявого дерева, как оттуда вываливалась сотня-другая клопиков, куколок, короедов и, если повезёт, пара красавцев-усачей. А мне для счастья больше и не надо было. Поиски проходили по колено в грязи, так что я и не пытался сохранить какую-то часть своего тела чистой. Возвращался домой, ставил банки с добычей — и сразу под душ.

Когда мне было где-то 12 лет, я пошёл в очередной поход. Нашёл отличное дерево у дороги и принялся его обрабатывать. Раз в десять минут оторву кусок коры и собираю. Для удобства улёгся параллельно дереву в жижу и через щёлочку между стволом и землёй посматриваю на дорогу. За час проезжало, может, 2-3 машины и пара пешеходов. Тут слышу шаги — несколько человек. Два мужика здоровых — один просто большой и могучий, а второй просто нереальных размеров, непримечательная пожилая тётка, некрасивые мужчина и женщина средних лет, с ними девочка лет пятнадцати. Идут и по сторонам смотрят. Остановились метров через 30 от того места, где я залёг. Молча совершенно. Это мне показалось немного странным. И дружно, так же молча пошли в лес с противоположной мне стороны дороги. Все, кроме мужика, который просто большой, и некрасивой женщины. Я на них с минуту поглазел и продолжил заполнять баночки. Обработал участок и начал отдирать следующий кусок коры. Естественно, с жутко громким треском. Вдруг смотрю — те двое, что остались на дороге, повскакивали и начали смотреть в сторону леса с каменными лицами. Тут я уже испугался, забился поглубже под дерево и замолк. Через минуту где-то с той стороны вышла пожилая тётка в совершенно грязной одежде, они посмотрели друг на друга, и она вернулась в лес.

Пролежал я ещё минут 10 в страхе, а потом подъехал междугородний автобус, из него вышли люди и пошли в нашу сторону. Смеющиеся парень с девушкой болтали и держались за руки, дед в костюме и очень красивая девушка лет 18 на вид, с грудным ребёнком (у него вся голова была в зелёнке). Метров 100 они шли от остановки в нашу сторону и, когда уже почти поравнялись со здоровым мужиком и некрасивой тёткой, те вдруг накинулись на парня с девушкой и стали им зажимать рот или придушивать (это ко мне спиной, я не видел), а дед и девушка с грудничком помогали, заламывая им руки (тут у меня возникло стойкое ощущение нереальности происходящего). Всё совершенно слаженно и беззвучно. И никакого сопротивления — через 3 секунды после начала схватки их, слабо, но отчаянно мычащих, повели в лес к остальным. Как только они скрылись, я поймал момент и побежал домой.

Никакую милицию не стал вызывать — пока добрался до дома, прошло уже часа два, и мне казалось, что уже поздно. И родителям не стал ничего рассказывать. Кто бы поверил в существование преступной группировки с неизвестными целями, состоящей из детей, женщин и стариков?.. Я очень много и долго думал, правильно ли поступил, и мог ли им помочь и, мне кажется, что я поступил правильно и мог только сделать хуже себе.

Больше десяти лет прошло с тех пор, воспоминания притупились, я строил десятки теорий — от бытового преступления до масонского заговора, но недавно произошло кое-что, что перечеркнуло все мои логические построения, основанные на здравом смысле. Ехал я в маршрутке, читал книжку. Поднимаю глаза — а там сидит тот самый огромный мужик и красивая девушка. Всё ещё восемнадцатилетняя. С грудничком. У которого голова в зелёнке. Вышел на следующей же остановке. Мне страшно. Очень. Как под тем деревом в луже грязи.
♦ одобрил friday13
#38
23 сентября 2011 г.
В начале 90-х, когда мне было лет 7-8, родители на две смены откомандировали меня в пионерлагерь (тогда их еще так называли). Вплотную к лагерю стоял большой недострой. По слухам, стоял уже лет десять. Забор был смежный, через дырку я не раз сбегал туда полазить по кирпичным полуразрушенным стенам. Через день (по нечетным числам) в лагере устраивались дискотеки. На них играла исключительно русская эстрада того времени, но местным ребятам на качество музыки было наплевать, да и мелочи типа нас тоже.

Последняя смена в лагере подходила к концу, в августе начинало темнеть все раньше и раньше. И вот, в очередной раз наблюдая за парочкой «старших», уединившихся в кустах во время дискотеки, мы заметили, что в одном из окон недостроя горит свет. На следующий день мы опять пролезли на стройку и не обнаружили там ни намека на проводку или электричество.

Ночью свет горел опять. Мы запомнили окно и днем полезли проверять. Выяснилось, что окно, собственно, никуда и не ведет. То есть стоит стена, а потолка, пола и еще двух стен никогда не было, и днем через него с обеих сторон видно небо.

Но теплый желтый свет, как от обычной лампочки накаливания, из этого окна горел каждую ночь, пока я был в том лагере.
♦ одобрил friday13
#23
20 сентября 2011 г.
В детстве у меня была сильная пневмония. Запустили до того, что пришлось переливать кровь. Мне было полтора года, но я очень хорошо помню то время из-за того, что яркие впечатления от болезни, уколов в голову и под лопатку и лежки под системой заставили мозг работать раньше, чем ему было положено.

Однажды, вспоминая об этом эпизоде своей жизни, я так себя накрутил, что поднял еще более старый слой своей памяти. Я лежал в деревянной кровати с перильцами. Я не мог тогда ходить еще — рано. Я не мог разговаривать, и только беззубо щерился навстречу лицам родителей, появлявшимся в светлом круге посреди тьмы. Таким, суженным, было тогдашнее восприятие.

Один яркий образ я вспомнил из самых ранних дней моей жизни.

Лицо. Простое незнакомое лицо. Не грустное, и не веселое. Внимательный взгляд, изучающе направленный на меня, барахтающегося в своей кроватке. Маленькие морщинки в уголках рта. И совсем нет волос, только бугорки на месте бровей. Будто такой старичок. Это лицо я увидел прямой в своей комнате, в детской.

Оно смотрело на меня, возникнув из точки, где стены сходятся с потолком. Прямо из верхнего угла комнаты.

Я иногда вспоминаю это лицо.

И тогда у моего кота шерсть дыбится, и он смотрит на углы так, как будто умеет читать мои мысли.
♦ одобрил friday13
#20
20 сентября 2011 г.
На дворе восемьдесят четвертый год, Узбекистан, мелкий городишко в двухстах километрах от Ташкента. Ангрен. Долина смерти. На самом деле, ничего особо страшного в том городишке не было, просто место не совсем приятное: повсюду горы. Они, казалось, нависают и хотят раздавить.

Приехали мы туда всем кланом: дед с бабкой (по материнской линии), мать и отец, тетка с семьей, дядя. Купили сразу несколько отличных квартир и дач и собрались жить долго и счастливо.

Проходит пять лет тихой и спокойной жизни — достаток семьи много выше среднего: мать работает в горисполкоме, отец ведет военподготовку в местном училище. Я учусь в шестом классе. Ну, драки на почве расовой ненависти — это вполне нормально.

И тут началось это. Сначала в доме начали появляться муравьи. Тысячи. И давили эту мразь, и травили, чего только не делали, но они продолжали протаптывать свои дорожки. Через пару месяцев муравьи исчезли, а их место заняли тараканы. Огромные и мерзкие, в палец, пожалуй, длиной. Они появлялись ночью: ползали по стенам и потолку, падая периодически на лицо. Это было действительно мерзко.

Устав от безуспешной борьбы, мы всей семьей перебрались к тетке. Та с мужем и дочерью жила на другом конце города в роскошной четырехкомнатной квартире на шестом этаже единственной в городе девятиэтажки. Некоторое время было очень хорошо: смотрели всей семьей видик, играли с сестрой и занимались прочими веселыми вещами. Родители в это время занимались химической войной на старой квартире с применением санэпидстанции и другого тяжелого вооружения. Несколько месяцев пролетело как один день, и вот пора возвращаться домой.

Насекомых не было. Было странное ощущение угрозы. По крайней мере, у меня. Родители, как истинные коммунисты, разумеется, не верили во всякую там чепуху. А ощущение никуда не девалось: находясь в квартире, я чувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Смотрит недобро так. Немного погодя это чувство стало преследовать меня и вне стен дома. Стоило лишь остаться одному, выйти, например, за хлебом, и чувствуешь затылком сверлящий взгляд. Я всегда старался находиться в обществе, пусть даже общество это сулило постоянную ругань и драки. Шлялся со сверстниками, пробовал курить... Я просто не мог находиться в той квартире. Спал уже в одной комнате с родителями.

В один «прекрасный» момент отец уехал на несколько месяцев в Ташкент. Вроде как квалификацию повышать, хотя на самом деле были дела семейные. В итоге я остался с матерью один в трехкомнатной квартире. Ощущение опасности стало пропадать: казалось, невидимый соглядатай стал халтурить, а потом и совсем убрался. Я даже опять начал спать в отдельной комнате. Затишье перед бурей...

Я проснулся от ощущения леденящего душу ужаса. Некоторое время я не мог открыть глаза, нет, я не хотел их открывать. Я чувствовал — рядом смерть. До сих пор с содроганием вспоминаю те минуты. Тишина, даже тиканья часов не слышно, холод (в июле-то южной страны) и всепоглощающий ужас.

Вспышка и грохот — вот что вывело меня из состояния дрожащего на ветру листа. Я распахиваю глаза и вижу в луче фонаря согнувшуюся, видно, в корчах боли фигуру. Мгновенно вскакиваю с кровати и бегу к стоящей в дверном проеме с дробовиком в руках матери. Нарастающее ощущение ужаса — я вижу, как фигура медленно подымается... Когда оказываюсь за спиной матери, раздается еще несколько выстрелов, истошный крик. Кричит мать. Я тогда, кажется, обделался и вырубился.

Очнулся уже дома у деда: за столом сидит мать, бледная-бледная, дядя и дед с бабкой. И несколько ментов толпятся. Что-то обсудив, дед вместе с дядькой и ментами отправились на нашу с матерью квартиру. Труп грабителя искать, хе-хе. Через несколько часов после их ухода началась стрельба. Добротная такая: длинными очередями били.

Труп грабителя не нашли, и менты, сделав свое дело — пособирав гильзы и посчитав дырки в стенах, уехали. Дед с дядькой остались сторожить квартиру. А потом, видно, началось. Деда, говорят, нашли на веранде со «Стечкиным» в руке. Мертвым. Сердечный приступ. Дядя хоть и остался жив, но поседел и стал заикаться. И запил крепко. Спился быстро.

На следующий день, не то что не дожидаясь похорон деда, но даже не простившись, мы с матерью уехали к отцу в Ташкент, а оттуда уже втроем вылетели в Москву.

Я пробовал разговаривать с матерью о том случае. Она всегда говорила неохотно: то это был бандюга, то дедово наследство, решившее отомстить через детей и внуков, то вообще чёрт знает что. Однажды она разговорилась, сказав, что насверлила в твари, как минимум, две дырки полевой. В стене нашли лишь одно отверстие 12-го калибра. Дед отстрелял 2 магазина — 40 патронов...
♦ одобрил friday13
#7
17 сентября 2011 г.
Дело было году в девяносто пятом, я тогда еще жил в Некрасовке и мы с ребятами часто бегали погулять в сторону коллектора. Часто гуляли одни, хотя мне, например, было только восемь лет, а время было неспокойное (но нам-то откуда об этом знать). Однажды зимой, эдак в двадцатых числах января, мы сходили по главному коллектору до люберецких пустырей, а потом, когда возвращались, от нечего делать стали играть в кустах, где оба коллектора сходятся в один и идут в поселок. И вот в одном из кустов, что на склоне, мы нашли припорошенный снегом труп бомжа. Нас, детей, это нисколько не напугало, и мы восприняли труп с любопытством; наверно, мы и не задумывались о том, что это мертвец.

Дня через два пришли туда снова, а тело все еще лежало, но уже на другом склоне; я думал тогда, что это кто-то его просто так оттащил или что просто забыли, где бомж лежал тогда, когда его нашли. Я тогда обратил внимание, что тело частично сгнило, и в нем копошатся черви (с которыми мы стали играть, надо же). Но черви жили именно в самом теле бомжа, будто бы оно еще теплое, а на снегу умирали. Потом еще часто ходили через коллектор и почти всегда видели труп, и он изредка менял свое положение.

Весной этого же года я возвращался домой от друга, который живет в Люберцах. Возвращался вечером, но стемнеть еще не успело, и страшно мне не было, хоть и топал я по коллектору один-одинешенек. Уже дойдя до улицы, на которой я тогда жил, я обнаружил, что по рассеянности выронил пакет с играми для Сеги, которые мне дал друг, и вернулся. Пакет очень быстро нашел, и тут смотрю — чуть впереди от меня лежит человек, и я как-то догадался, что это все тот же бомж. Я из интереса подошел поближе и легонько так пнул его руку ногой, после чего он слегка пошевелился. Я отступил на пару шагов назад и увидел, как он переворачивается со спины на живот и медленно поднимается. Его лицо и те части тела, которые одежда не закрывала, были сплошь покрыты живыми червями; я и это существо молча смотрели друг на друга около минуты, пока оно не шевельнулось в мою сторону, тогда-то я и рванул домой, поняв, что может быть плохо, если тотчас не уберусь.

На следующий день на коллекторе уже не было никакого мертвеца.
♦ одобрил friday13