Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «В ДЕРЕВНЕ»

17 ноября 2017 г.
Автор: Слободин

Тем случаем, про который расскажу сегодня, со мной поделился мой дед по отцовской линии. Ну, как поделился — было праздничное застолье по поводу юбилея бабули. Под конец праздника мы с ним перешли на кухню, прихватив горячительное и тарелки с недоеденными салатами и прочим, и пока остальные гости в кто знает какой раз поднимали бокал за виновницу торжества, мы душевно болтали. Правда, когда дед перешёл к этой истории, протрезвел я мгновенно, хоть и не был особо пьян. Дед же вообще кремень — ему чтобы опьянеть, выпить нужно прилично.

Почему-то потянуло меня вспомнить про дедушкину сестру, которая жила в деревне, в Воронежской области, и ни под какими уговорами не решалась переехать поближе к остальным родственникам. Жила она там с сыном и престарелой матерью, мужа не было. Сын утонул в 1997 году, мама преставилась летом 2013-го. Дед, конечно же, поехал на похороны. Поехал с бабушкой, хотя и отговаривал её — ехать далеко, с пересадками, поворчал на неё, но согласился.

Приехали, расположились. Дом, где жила сестра, баба Саша, не очень большой. Я там был дважды, когда был совсем мелким. Туалет на улице, плюс баня. Помню, что дико боялся ночью топать до сортира.

Дед сразу ей сказал — вот закончим с похоронами, продавай дом и давай к нам, хотя бы все рядышком жить будем. Баб Саша покивала, вроде согласилась. Уложила их в маленькой спаленке.

История будет не о явлениях утонувшего сына и почившей матери. Та спокойно лежала себе в большой комнате и, как и полагается покойнице, признаков жизни не подавала. По очереди дежурили возле неё и родственники, и соседские бабушки, которые горевали по своей подруге. Однако, после рассказанного, я ещё раз убедился, что в сёлах и деревнях до сих пор что-нибудь да водится.

В первую ночь дед и бабушка спали относительно спокойно. Дед только не мог долго уснуть на новом месте, крутился. Окна комнатки, где они спали, выходили на огород. Переворачивается дед с боку на бок и тут невольно посмотрел на окно — а за ним, как будто кто-то стоит, высокий такой, словно мужик крепкий. Дед не робкого десятка, поднялся, подошёл, а стоявший за окном сразу ушел, но будто нехотя прям. Дедушка даже во двор вышел — нет никого. Пожал плечами, показалось, наверное.

На другой день похороны, помянули, посидели, повспоминали. Спать разошлись. Дед теперь уже спать не может — а вдруг вчерашний гость опять возле окна появится? И пришёл ведь! Стоит у окна. Дед бабушку растолкал, мол, гляди чего. А этот стоит у окна и никуда не уходит. Бабуле стало страшно, она залепетала, мол, ой, иди посмотри. Деду не страшно, больше любопытно. Как в пижаме был, в майке и трусах семейных побежал во двор. Обогнул дом, чтобы подойти к окну комнатки. Да, стоит на месте, но дедушка приближаться не стал. Дед как заорёт:

— Прочь пошёл, а то сейчас ружьё принесу!

Ружья нет, но припугнуть надо. В ответ только смех, потом видит, гость по грядкам огородным поскакал, перемахнул через забор и убежал.
Утром дед пошёл к грядкам, и волосы на голове зашевелились — следы, как от лошадиных копыт. Он к бабе Саше — может, знает чего. Та отмахнулась только, глаза прячет. Деду любопытно. Что это за ерунда такая?

Ночью не стал дожидаться, пока гость придёт (а он почему-то был уверен, что придёт), сел на скамеечку с фонариком, курит. Не знает, говорит, сколько так сидел, как вот он, родимый, через забор лезет и прыг-скок к окну направляется. Ну дед включил фонарик и на гостя направил. Тут дед замолчал.

— А дальше-то чего?

— Вот направил я на него фонарик, а там чёрт стоит.

Я аж поперхнулся.

— Как чёрт?

— Высоченный такой, весь покрыт шерстью короткой чёрной, рога витиеватые на башке у образины этой, копыта здоровенные, хвост длиннющий с кисточкой. Рыла только свиного нету, как на картинках рисуют, морда вытянутая, жуткая. На кошачью чем-то похожа. И глаза здоровенные, из пасти клыки кривые торчат. Он похихикал и обратно к забору. Только я его и видел.

Обомлевший дед, естественно, сестре с утра отмалчиваться не дал. Бабушка же тоже видела, что за окном был кто-то. Ну баб Саша помялась, помялась, да и сказала, что соседка у них есть, Манюнечка, Маня. Лет сорок ей или около того, живёт одна. Слегка больна на голову, но якобы от матери с бабкой унаследовала силы какие-то, вот и позвала себе в помощники чёрта. Он ей весь огород вскопал, сорняки почистил. А по ночам иногда шатается, многие соседи видели его, как он через забор перепрыгивает и у окон стоит, наблюдает как будто. Дед совсем оторопел. Хотел было к этой Мане сходить да спросить, что ж она своего помощника манерам не научила, неприлично же так. Но не пошёл, раз больна на голову, то слушать не будет, а с такими разговору не получится.

Не из страха, из того же любопытства, так же на скамейке вечером остался. Сидит, ждёт. Вот уже и видит, как зачастивший гость через забор перемахнул, к дому движется. Дед его возьми и спроси:

— Чего шатаешься тут без дела, спать не даёшь?

А сам фонариком в морду ему светит. Чёрт хохотнул. Дед ещё подумал, что говорить по-нашему не умеет.

— Дак работы нет, чего мне во дворе, как собаке на привязи, торчать? — образина отвечает, да ещё голос такой, гулкий, громкий, тягучий. Слова комкает, будто язык у него плохо работает. У деда аж мурашки по спине побежали.

— В поле иди, там работай, а ещё раз сунешься сюда, не с фонарём — со священником встречать буду, — дед струхнул слегка, но сдавать позиции не собирался. Чёрт стоит, просто смотрит на него.

— Ну-ка пошёл отсюда, не приходи больше! — заорал дед.

Чёрт всё стоит.

— Да в поле иди, сена накосишь Маньке своей, если корова есть у неё или ещё кто, на зиму пригодится, или в лес иди, дров наруби на зиму!

Чёрт развернулся и ушёл. Дед заходит в дом, проходит к комнатку, а там бабушка плачет. Говорит, что в окно всё видела. Он её до утра успокаивал. А когда она уснула, тут-то ему и страшно стало. Это ж надо, чудищу такому в глаза фонарём светил, ещё и отчитал его. Потом они уж засобирались уезжать. Баба Саша так из деревни и не уехала, всё живёт там. Дед пару раз у неё в письмах спрашивал, мол, ходит ли гадина эта. Она отвечала, что видят ещё его, по деревне шатается, но близко к домам уже не подходит.
♦ одобрил chibissoff
16 ноября 2017 г.
Первоисточник: www.strashilka.com

Автор: iksar1987

Мертвец-убийца — это русская легенда, известная со времён Екатерины II. На просторах Великороссии, в селе Свиблово, покойник загрыз местного попа.

В селе Свиблово умер местный ведун. В селе стали поговаривать, что при жизни он никому житья не давал и после смерти не даст. Упырь он и есть упырь. Тем не менее похороны решили провести, как положено, с отчиткой покойника, чтобы душа его успокоилась.

В это самое время ударили сильные морозы, в селе суеверные крестьяне стали утверждать, что это смерть колдуна вызвала такую стужу. Первым не выдержал местный дьяк. Он отпросился у местного попа навестить умирающую тёщу и уехал из села.

Вечером, чтобы отчитывать покойника, в церкви остался поп и ещё один дьячок. На утро, когда местные жители вошли в церковь, им открылась такая картина: посреди церкви без сознания лежал дьяк, у алтаря нашли попа с перегрызенным горлом, а в гробу лежал покойник с перепачканными в крови губами.

Когда растормошили дьячка, тот долго не мог прийти в себя, уже думали, что он сошёл с ума, но, в конце концов, дар речи вернулся к нему и он смог вспомнить всё, что произошло ночью...

Вечером, тучи затянули небо. Церковь накрыла полная мгла, и ветер скрежетал в ставнях дверей. Мы с батюшкой зажгли свечи и я начал читать требник. Тут я мельком взглянул на покойника и мне показалась, что потёртый покров церковного савана шевелится, а борода покойника вздымается, словно он дышит.

— Беда, батюшка, — обратился я к священнику, — покойник ожил, страшно мне...
— Причудилось тебе, — ответил батюшка, — продолжай молиться Господу нашему!

Я снова уткнулся в требник, но на душе моей было неспокойно. Лишь, когда начало светать, я немного успокоился. Батюшка пошёл к алтарю, чтобы почитать отпуск с заутрени и я снова посмотрел на покойника.

Я отчётливо помню, что в этот момент увидел, как покойник привстал. Он огляделся и медленно стал выползать из гроба. Синий, с обезумевшими глазами, он стал надвигаться на батюшку.

Последнее, что я помню — это ужас, читавшийся в глазах священника. Потом я потерял сознание.

— Убийца, упырь! Немедленно возопили крестьяне, у которых не осталось никаких сомнений, что это покойник убил местного батюшку. Тело мертвеца-знахаря отнесли в самую глухую чащу леса, вбили в сердце трупа осиновый кол, и похоронили. Теперь упырь не сможет тревожить и убивать невинных людей. Церковь после этого инцидента закрыли.

Крестьяне долго слали прошения, чтобы церковь снова открыли и, в конце концов, слухи о воскресшем мертвеце, дошли до самой императрицы Екатерины II. Выслушав доклад о происшествии в Свиблово, она решила отправить расследовать этот странный случай своего лучшего сыщика: главу тайной экспедиции Степана Ивановича Шешковского.

Жарким летним днём того же года на одной из бесчисленных извилистых дорог Матушки-России мужики на телеге остановились возле одинокого странника.

— Здорово, мил человек! Куда путь держишь?
— В Соловки.
— Не близок твой путь, ну да присаживайся, подвезём.

И странник сел в телегу к мужикам.

— А вы откуда, добрые люди?
— Мы из Овиново.
— А далеко ли отсюда Свиблово?
— Как раз за Овиново.
— А, есть ли в Свиблово церковь?
— Церковь там закрыли, местный священник скончался. Жаль местных, хорошие в Свиблово люди. Мы к ним не раз торговать хлебом ездили.
— А кого же теперь батюшкой назначат?
— Либо нашего дьячка из Овиново, либо местного из Свиблово.
— А кого сами люди хотят?
— Нашего из Овиново. Местный дьячок из Свиблого злющий как собака, не любят его. Вон кстати его дом у леса, отгородился ото всех. Живёт с попадьёй и лается с ней без конца.
— Ну, здесь я и сойду, — сказал странник, слезая с телеги и благодаря мужиков.

Дьячка дома не оказалось, но попадья впустила странника в дом. Через несколько часов странник жутко расхворался, так что не мог встать и продолжить путь.

Когда вернулся дьяк, он накинулся на жену:
— Ты зачем пускаешь в дом всякую сволочь? Если он помрёт, придётся хоронить его за свои деньги.
Странник подозвал к себе дьяка, протянул ему все свои деньги и сказал:
— Ежели помру, схорони меня по человечески.

Взяв деньги, дьякон сразу подобрел и больше не ругал попадью. Несколько дней пролежал странник в доме у дьякона. Он лишь лежал и охал, и дьякон с попадьёй забыли про него.

Однажды вечером, странник снова услышал, как дьякон ссорится с женой:
— Убийца, кровосос, то ты убил священника, — шипела попадья.
— Заткнись, дурра, — вскипел дьякон, — какой я тебе убийца. Я уважаемый человек, второй сан в клиросе, а со временем, глядишь, и первым стану.
— Ты, ты убийца, — не унималась попадья — сам признался!

После этих слов началась такая свара, что никаких слов уже нельзя было разобрать и странник под шумок незаметно выбрался из дома.

На следующий день из города прибыл отряд драгун, которые доставили дьякона к местному воеводе. Допрос дьякона и попадьи проводил помощник воеводы: статный мужчина, одетый в красивый мундир, украшенный множеством регалий.

Долго попадья и дьякон отпирались, что ничего не знают о смерти священника, пока помощник воеводы не открыл себя.

— Я тот странник, который гостил у тебя в доме, — сказал помощник воеводы.
Как вы уже догадались, это был сыщик, посланный Екатериной II, расследовать происшествие в Свиблово, Степан Иванович Шешковский.
— Хоть я не сторонник пыток, — сказал Шешковский, — но, в сложившейся ситуации, ввиду полного своего убеждения, что это ты убил священника, я готов применить их.

К ужасу дьякона Шешковский достал плеть, толстую верёвку и хомут. Отпираться дальше не имело смысла и дьякон с попадьёй во всём сознались.

Дьякон давно завидовал священнику и хотел сам стать батюшкой, чтобы у него был свой собственный приход. Он отпросился у священника к больной тёще, а сам спрятался в лесу и вечером пробрался в церковь. Лёг на место покойника, а самого покойника спрятал под покровами одра. Утром он до смерти напугал дьячка, перерезал горло священнику, и вымазал губы и бороду покойника кровью священника.

Дьякона расстригли, лишили священного сана и сослали на покаяние в Сибирь. Церковь в Свиблово снова открыли и священником там стал хороший дьяк из Овиново.
♦ одобрил chibissoff
Первоисточник: paranormal-news.ru

Автор: Артем 1987

«Опишу вам случай, о котором рассказывала мне моя мать, очевидец, — пишет пенсионерка А. Гусева из города Череповца Вологодской области. — Мама родилась в 1882 году. А случай был в деревне Дмитровка Егорьевского района Московской области. Маме было в ту пору лет десять — двенадцать...

У соседа было два сына, оба — женатые. И вот сосед решил отделить старшего, выселить его из дома. Тому это показалось обидным, и он, уходя, сказал отцу: «Я тебе сделаю!» И сделал.

Вот как все это было: в скором времени по сеням, в горнице, по двору начался такой шум, словно табун лошадей мчится. Что ни привезут из города к празднику все, глядишь, разбросано, перемешано... И с потолка сыплются обрывки бумаги — да такой, какой в доме никогда сроду не водилось.

А хозяин дома — звали его все по-простому дедушка Иудей — все время ходил голодный. У нас в деревне ели из общей большой миски. Все едят, а дедушка Иудей не может. Чуть черпнет ложкой из общей миски, поднесет ложку ко рту — а из нее все тут же летит в разные стороны в воздух!

Пригласили в дом священника отслужить молебен, принесли иконы, поставили их на лавки. Не успели оглянуться, а иконы — прыг! — и под лавку сами собой спрятались.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
метки: в деревне
♦ одобрила Инна
24 августа 2017 г.
Первоисточник: 4stor.ru

Автор: Геннадий ФЕДОТОВ, собкор «АН»

ДЕРЕВЕНСКИЕ ОБОРОТНИ

Как свидетельствуют многочисленные факты, оборотень — это не обязательно волк. Сельские ведьмы и колдуны, например, сплошь и рядом оборачиваются в кошек, собак, лошадей и даже свиней.

«Чаще всего деревенские оборотни показываются на закате или в темное время суток. В такие моменты силы зла особенно сильны. Опасны для встречи с колдунами и ведьмами в животном обличье так называемые пограничные точки местности: перекрестки дорог, мосты, кладбища, устья рек и тому подобные места, где сходятся различные миры.» Николай Блинков как-то припозднился на работе — весь день силос в село Починки возил на своем грузовике — и возвращался домой уже поздно ночью.

И вот едет после работы по ночной дороге, и вдруг видит впереди стоящую прямо посреди шоссе лошадь. Он посигналил, чтобы спугнуть ее, но та словно оглохла и ослепла. Николай — мужик смелый, но тут его какой-то озноб непонятно почему прошиб.

Сбавил он скорость и решил, не останавливаясь, объехать животное слева, по обочине. Но когда стал маневрировать, стараясь не задеть лошадь, та вдруг заржала, обнажив большие желтые зубы, и… поскакала рядом.

Николай нервно нажал на педаль газа, тут же вспомнив рассказы очевидцев о лошади-оборотне. Однако обогнать ее ему не удалось. Лошадь мчалась рядом с грузовиком и, казалось, совершенно не чувствовала усталости. Время от времени она еще и умудрялась поворачивать свою морду к кабине и смотреть на водителя пристальным, поистине дьявольским взглядом. При этом ее чересчур уж большие для обычной лошади глаза как бы вспыхивали, словно фонарики. Николай даже почувствовал, как от этого «фонарного» взгляда на голове у него начали шевелиться волосы, а по спине побежал холодный пот.

Он прибавил газу и увидел, наконец-то, что лошадь начала отставать, не выдержав бешеной гонки с «железным конем». Но вздохнуть с облегчением Николаю не пришлось: асфальтовое шоссе закончилось, и дальше пошла грунтовая дорога. Грузовик стал подпрыгивать на ухабах и колдобинах, грозя развалиться прямо на ходу, и Николай вынужден был сбавить скорость. Сзади послышалось поистине радостное ржание, и вскоре сумасшедшая лошадь уже вновь скакала рядом с кабиной.

Когда вдали замелькали огни родной деревни, лошадь легко обогнала машину, повернулась и с ходу прыгнула прямо в пустой кузов! Грузовик аж содрогнулся от удара. Николай, еле удержав руль в руках, в ужасе обернулся, посмотрел в заднее стекло и увидел там совершенно голую… бабку Марфу!!!

Она держалась за борт кузова и неистово хохотала. У Николая сначала чуть душа в пятки не ушла от страха, а затем его обуяла такая злость на бабку-оборотня, что он тут же затормозил, распахнул дверцу и выскочил из кабины, намереваясь по-свойски разобраться со старой безобразницей. Но ни в кузове, ни вокруг уже никого не было. Голая ведьма словно сквозь землю провалилась.

СВИНЬЯ НА АСФАЛЬТЕ

Так случилось, что у одной из сестер Светланы Титовой, живущей в Ставропольском крае, ни с того ни с сего появилась на ноге злокачественная опухоль. Отвела Светлана сестру в станичную амбулаторию, там молодая врачиха глянула мельком на ногу и говорит: «Теплые компрессы три раза в день и — все пройдет».

В общем, яркий образчик отечественной медицины. Раньше все болезни зеленкой лечили, а теперь компрессами.

Через пару дней опухоль на ноге у сестры приняла угрожающие размеры. Вот тогда Светлана и решила, что не в болезни дело, а в порче.

Подозрение ее пало на бабку Катю. По улице о ней дурная слава давно ходила. Как посмотрит на кого, а тем более прикоснется, непременно сглазит. Часто выливала помои прямо перед ногами соседей. А бывало, видели ее в полночь на перекрестке дорог. В общем, чистая ведьма.

От старых людей Светлана слышала, что если произвести обрядовое действо в ночь на Юрьев день или на Георгия, то можно снять порчу, наведенную на твой дом, двор или домочадцев. Процедура заключается в следующем: около полуночи ставят на огонь чугунную посуду, рассчитывая время так, чтобы к 12 часам молоко закипело. В кипящее молоко следует бросить 12 новых, не использованных ранее иголок. Удар часов — иголка. После чего нужно выйти за ворота дома, прочитать молитву и выплеснуть молоко в ту сторону, где живет лицо, наславшее порчу.

Уходить обратно нужно обязательно пятясь задом. И, что бы ни случилось, ни в коем случае не подавать голоса. На другой день, если предположения оказались верными, предполагаемое лицо само придет в дом и либо попросит, либо предложит что-нибудь. Ни брать, ни отдавать ничего нельзя. Иначе все сделанное раньше не подействует.

И вот в ночь на Юрьев день проделала Светлана нужную процедуру, затем вышла за ворота, выплеснула молоко и пятясь пошла домой. И, надо сказать, неожиданно все стихло, хотя до этого и собаки лаяли, и люди где-то переговаривались. В этой тишине неожиданно послышалось тихое цоканье, как будто по асфальту заблудившаяся овца шла или коза.

И тут вдруг с проезжей части дороги на переезд, ведущий к Светланиному двору, свернуло неизвестно откуда взявшееся «это». «Это» было белого цвета, размером со среднюю собаку. Поначалу Светлана так и подумала, что кто-то отпустил псину погулять. Остановилась, а когда присмотрелась, чуть не вскрикнула. На асфальте стоял молодой поросенок. Стоит, смотрит на женщину, глаза в темноте недобро горят, и покачивается взад-вперед.

Светлана посчитала, что все ей привиделось, и закрыла глаза. Но когда вновь их открыла, странное видение не исчезло. Более того, вдруг резко похолодало, ветерок, прежде теплый, стал ледяным. Женщина была в ужасе, а поросенок, пристально на нее глядя, издал звук, похожий на сдавленный смешок.

В руке у Светланы была банка из-под молока. Ее, что есть силы, она и швырнула в поросенка и, быстро пятясь, что называется, сделала ноги. Как только она коснулась спиной калитки своего дома, поросенок загадочным образом исчез, будто растаял.

На следующее утро, почти спозаранку, к Светлане в дом постучалась... баба Катя! Она настойчиво предлагала отведать только что испеченные блинчики. Женщина, понятно, наотрез отказалась от ее угощения. Так ничего и не добившись, ведьма ушла злая, и все себе под нос что-то бубнила, видимо, нехорошее. Тем не менее, к вечеру опухоль на ноге у сестры чудесным образом спала...

Кстати, следует помнить, что самым действенным оберегом от ведьм в свинячьем образе является свиной пятачок. Сушеный свиной пятак надо всегда носить на себе.

Еще одним универсальным средством от всякой нечисти был и остается мат: крестное знамение от оборотней — что мертвому припарка.

Однако одними мистическими свиньями в деревнях дело отнюдь не ограничивается. Ведьма может обратиться в нечто, отдаленно напоминающее белую кобылу. Собственно лошадью это существо назвать трудно, но на других животных оно походит еще в меньшей степени.

Ровно в полночь заскрипит дверь в доме колдуньи, выйдет на крыльцо странная фигура. Бросится с крыльца и поскачет по деревенской улице. А все потому, что раньше бытовали представления о том, что черти гоняют ведьму в таком обличье по свету. Надо же как-то расплачиваться за полученный от нечистой силы колдовской дар.

ЧЕРНАЯ ТЕНЬ В КОРОВНИКЕ

Иногда в качестве животного, в которое оборачивается ведьма, выступает собака. Но чаще все же колдуньи предпочитают превращаться в кошек, чтобы в таком виде воровать у коров молоко.

«Сидим мы как-то субботним вечером на ступеньках сельского клуба, — рассказывает житель Московской области Сергей Невзоров-Ленский, — анекдоты травим, ждем, когда в клубе фильм закончится, и начнутся танцы. Вдруг из темноты выскакивает Мишка, друг мой, весь запыхавшийся, и кричит:
— Мужики, у нас в хлеву ведьма корову доит, айда ее мочить!

Понятно, нас с клубных ступенек как ветром сдуло: кто же упустит такую возможность! Побежали мы за Мишкой, подбирая на ходу колья и увесистые палки.

А дело все в том, что эта самая ведьма за последнее время многих в селе порядком достала. Почти каждое утро та или иная хозяйка, заходя в хлев, обязательно заставала свою корову измученной, всю в пене, словно на ней ночь напролет катались и — без капли молока в вымени. Понятное дело, все считали, что ведьма проказничала. Вот только изловить ее никак не могли. Была она просто неуловимой.

И вот влетаем мы, вооруженные кто чем может, к Мишке во двор, сгрудились у хлева. Здесь уже стоит Мишкина мать — без перерыва крестится и подвывает то и дело, словно мертвяка увидела. Мишка ее осторожно в сторону отодвинул, чтобы не мешала, свет в хлеву включил и — р-раз дверь нараспашку!

Я сначала никакой ведьмы не заметил. Вижу только, корова в угол забилась и трясется всем телом. Глаза у нее, как у бешеной собаки, — пустые и навыкате, язык чуть ли не до пола свисает. И тут вдруг — мать честная! — смотрю, у нее на вымени кошка черная висит и сиську сосет. Прямо как пиявка присосалась, не иначе. И на нас — ноль внимания. Оборотень в чистом виде! Вернее, в нечистом. Они же все — нечистая сила.

Ситуация, понятно, не из простых, так просто эту кошку-оборотня не замочишь: корова-то не в себе. Одно неловкое движение, и как звезданет копытом или рогами — последний привет родителям не успеешь передать!

И вот стоим мы у входа в хлев и не знаем что предпринять. Тут Мишка откуда-то длинную жердину метра в четыре длиной приволок и стал ее к вымени коровы подводить, чтобы кошку, значит, сбросить. Подвел и как даст ей острым концом в бочину! Кошка аж заверещала от боли. А потом — цап эту жердину своей лапой и... тут мы, честно говоря, сразу и не сообразили, что произошло.

Мишка вдруг грохнулся со всего маху на землю, а кошка втянула лапой, словно какую-то невесомую соломинку, эту тяжеленную жердь в хлев. После чего отпустила, наконец, коровье вымя, медленно сползла по нему на пол — пузо-то у нее от выпитого молока раздулось как барабан — и... только мы ее и видели. Проскользнула, как тень, между наших ног и словно растворилась в темноте.

Остались мы, что называется, у разбитого корыта. Однако теперь уже наверняка знали, кто коров по ночам доит.

Всю следующую неделю в селе было тихо, но потом все началось сначала: опять кто-то по ночам стал коров изводить.

А в то время гулял я с одной девчонкой. Маринкой ее звали. Однажды вечером, когда мать ее уехала в Егорьевск к родственникам, пригласила она меня к себе домой.

И вот сидим мы у нее за столом, треплемся ни о чем. Тут Маринка говорит, что ей корову пора доить. Ну, пора так пора, ушла она, а через минуту вдруг слышу: входная дверь скрипнула. Маринка, думаю, за чем-то вернулась. Сейчас я ее и напугаю. Спрятался за шторой и стою не дышу. Минуту стою не дышу, вторую — тишина. Отодвигаю уголок шторы и... смотрю и глазам своим не верю: у открытой двери сидит черная кошка и словно принюхивается к чему-то.

Только я хотел ее шугануть, а она в это время — прыг на лавку у печки и прямиком к порожнему эмалированному ведру направилась. Передние лапы на его край поставила, морду внутрь — и ну давай в него рыгать! А из пасти молоко ручьем льется!!! Меня аж всего передернуло и затрясло, как ту корову у Мишки в хлеву.

Выскочил я из этого дома и побежал, не разбирая дороги. По пути, правда, штору сорвал и стол опрокинул, а в сенях Маринку с ног сшиб, она как раз с дойки возвращалась.
Целый месяц после этого я никому даже не заикался о случившемся. К Маринке не подходил, да и она, как я понял, не старалась встретиться со мной.

Потом меня в армию забрали, и там уже я получил от друга Мишки письмо, в котором он писал, что Маринка вышла замуж за городского парня и вместе с мужем и матерью живет теперь в Егорьевске. Так и не знаю я до сих пор: была ли моя бывшая пассия в сговоре со своей матерью-оборотнем или даже не подозревала о ее проделках...»

* * *

Может ли действительно человек превращаться в других животных или это все выдумки наделенных богатой фантазией людей?

Некоторые из специалистов-парапсихологов считают, что превращение как таковое, это, конечно, миф, и все дело в сильнейшем гипнозе, которым обладали и обладают некоторые уникумы, которых у нас издавна принято называть колдунами и ведьмами.

В силу своего подлого характера и, чтобы в очередной раз подчеркнуть свое превосходство над обычными людьми, они, мол, и применяют время от времени свои гипнотические способности, заставляя других видеть в них зверя.

Так ли это на самом деле или нет — трудно сказать. А сами современные ведьмы и колдуны вряд ли скажут правду…
♦ одобрила Зефирная Баньши
18 августа 2017 г.
Случилось это в одной из деревень Рославльского района Смоленской области в 1980-х годах. Главная свидетельница происшествия, Зоя Петровна Власьева, рассказала о нем только через двадцать лет.

Километрах в четырех от ее деревни жила со своим мужем-лесником родственница, Антонида Михайловна. Когда лесник умер, Антонида перебираться из своего уединенного дома в деревню отказалась, хоть и была уже в преклонном возрасте. О ней шла молва, будто она умеет ворожить и снимать порчу, и к ней частенько захаживали люди. В последние годы, однако, все реже. Сила, наверно, кончилась в ней. Уже ничего не могла.
Незадолго до смерти она располнела, ходила мало, еле передвигала распухшие ноги. Навещала ее только Зоя Петровна.

Однажды осенью, под вечер, Зоя Петровна зашла к Антониде, как всегда, с продуктами. Та лежала на кровати. В избе было сумеречно, но Зоя Петровна все же разглядела, что старуха вся посинела, даже какими-то малиновыми пятнами пошла. Зоя Петрова начала уговаривать ее лечь в больницу, но та только качала головой. А потом сказала глухим голосом:

— Зоя, померла я.

Женщина подумала, что у старухи из-за болезни уже галлюцинации начались, но та повторяла:

— Померла я. Ничего мне не надо.

Зоя Петровна побежала к докторше.

Вернулись уже вдвоем. Смотрят — та грузно ворочается. А в избе стоит сладковатый неприятный запах. Докторша шепотом сказала Зое Петровне, что пахнет, как от трупа. Подошла к больной, пыталась сосчитать пульс, но не нащупала его. Приподняла на старухе рубашку, стала щупать живот, и вдруг под ее рукой кожа лопнула, и из-под нее поползли черви.

— Не лечить меня надо, а хоронить, — произнесла Антонида. — Гроб готовьте!

Докторша пулей вылетела из избы.

На следующий день Зоя Петровна пришла с сельчанами. Принесли гроб. Антонида лежала на кровати, вся посиневшая, губы черные и не дышала. Видно, что мертвая. И в избе такой сильный запах, что люди носы платками зажимали.

Решено было хоронить не откладывая, пока совсем не сгнила. Когда укладывали тело в гроб, Зоя Петровна заметила — глаза у покойницы приоткрылись, глянули вокруг. Кроме нее, никто этого не видел. А ей страшно стало, но виду не показала.

Когда Антониду уложили в гроб и накрыли саваном, она пошевелилась. Все так и ахнули. Бросились вон из избы. Пересилив страх, Зоя Петровна осталась рядом. Спросила, что с ней. Та открыла глаза, посмотрела на нее и говорит сурово, даже злобно:

— Да померла я, померла, неужто не видишь? Заколачивай крышку, да покрепче, чтоб я не вылезла!

Все-таки похоронили ее тогда. Зоя Петровна уговорила людей вернуться и отнести гроб на кладбище. А что покойница шевельнулась, так это, она сказала, привиделось.
♦ одобрила Зефирная Баньши
18 августа 2017 г.
Автор: ikssr1987

Вот реальная история из моего детства. Когда она случилась, нам было примерно лет по десять. Мы с друзьями все росли в деревне и очень много гуляли. Каких только игр у нас тогда не было: и казаки-разбойники, и прятки, и догонялки, и в футбол, играли и много еще чего. Но вот однажды, летним теплым вечером, к нам приехали ребята из соседнего села на велосипедах. Их было человек пять-семь, и все они были старше нас с друзьями года на три-четыре. Мы с пацанами, как обычно бывало вечерами, гоняли мяч на нами же вытоптанной лужайке. К нам сначала подошел один из них, видимо тот, что был у них за главного. Я еще подумал, что сейчас начнутся, как всегда в таких случаях, «разборки». Раньше такое постоянно происходило, особенно в деревне. Сначала и правда дело, кажется, шло к тому, потому что этот их «вожак» отобрал у нас мяч, и они с корешами начали его пинать со всей дури. Мы смотрели на это довольно долго, до тех пор, пока один из наших, самый смелый не попросил отдать мяч обратно. На что наши «гости» ответили дружным гоготом. И самое странное, что мяч они действительно отдали, но со словами, что мы здесь занимаемся какой-то ерундой, всё это несерьезно и надо проверить себя в настоящем, взрослом деле. И если у нас окажется кишка не тонка, то можно будет считать нас «настоящими мужиками». Ну кого, скажите пожалуйста, в детстве такие слова не задели бы за живое, и кто не хотел стать «настоящим мужиком»? Мы, конечно, не выдержали, и попросили рассказать об этом испытании.

Как оказалось, суть этой «проверки на вшивость» заключалась в том, что нужно было сегодня же ночью пойти с ними на местное кладбище и провести там всю ночь до рассвета. Лично у меня эта идея не вызвала особенного энтузиазма, и от одной мысли, что надо провести целую ночь среди могил, у меня уже пошли мурашки по коже. Да и, судя по глазам товарищей, я понял, что они тоже, мягко говоря, не в восторге от такой идеи. И этот испуг, видимо, заметили и парни из соседнего села. Они сразу начали издеваться, подтрунивать, ловить нас «на слабо». И, видимо, это у них так хорошо получилось, что мы всё-таки сдуру взяли и согласились. Мы договорились встретиться в полночь у реки, где наши гости решили пока разбить небольшой лагерь. А само кладбище находилось примерно в километре от нашей деревеньки, в березовом лесу. Взбудораженные, мы разошлись по домам. Времени было около семи вечера, так что, можно было подкрепиться и еще даже немного поспать. В тот момент я боялся только одного — проспать. Ведь если кто-то из нас не придет к назначенному месту, его потом будут еще очень долго дразнить трусом.

У нас в доме висели часы с кукушкой — очень редкая на то время вещь. Родители очень удивились, что я хочу лечь спать в восемь часов вечера, но я сослался на то, что очень устал за день и хочу лечь пораньше. Поначалу, я долго лежал в постели, открыв глаза и всё думал о предстоящем испытании. Около десяти часов я провалился в полудрему. Потом я услышал кукушку, но спросонья не смог понять сколько она отсчитала. Осторожно прокравшись на кухню, где висели часы, я взглянул на циферблат. Была половина двенадцатого ночи. Я тихо, на цыпочках прошел в сени, накинул свою любимую зеленую куртку, натянул старые штаны, обул резиновые сапоги и бесшумно выскользнул на улицу. Было темно и душно. Ни звезд, ни луны на небе не было видно, всё затянули облака. Ощущение было, что дело идет к дождю. До назначенного места идти было минут семь быстрым шагом. Было немного не по себе, и я решил пуститься бегом, чтобы хоть как-то приободрить себя. Бежать в сапогах — то еще «удовольствие», особенно когда они на размер больше, но я не обращал внимания на это. Адреналин уже поступил в кровь. Уже через минуту я увидел вдали отсветы костра и темные фигуры вокруг. Когда я приблизился к лагерю, я понял, что мои друзья уже здесь. Видимо никто не захотел прослыть слабаком и все мы пришли намного раньше. Велосипеды приезжие забросали ветками, чтобы их никто утром не нашел. Вася, так звали их главного, закидал костер землей, и мы двинулись в сторону кладбища. По дороге Васины друзья стали хвастаться друг перед другом тем, кто и сколько раз уже целовался с девчонкой и какие девчонки вообще бывают. А мы шли молча и слушали их разговоры. Так мы и не заметили, как подошли к окраине кладбища. К тому времени на горизонте стали сверкать далекие зарницы и еле-еле доносились слабые раскаты грома. Страх стал подбираться всё ближе, и внутри всё неприятно сжалось. Холодок пробежал по спине. Но мы последовали за нашими экзаменаторами, которые шагали меж покосившихся деревянных крестов в самую глубь кладбищенской тишины.

Найдя добротную дубовую скамейку шириной в полметра, вся эта компания уселась на неё. Сесть мы не решились и остались стоять. Один из Васиных друзей достал игральные карты, нарисованные вручную на толстых картонках. Оказалось, что кто-то из них взял с собой свечи и стеклянную банку, в которую и поставили эти свечи. И вот, в тусклом свете они принялись играть в подкидного дурака. А мы, не зная чем заняться, все решили сесть рядом на землю.

Так прошло около часа. Раскаты грома были всё ближе, и молнии уже в полный рост сверкали там, где осталась наша деревня. Игра в карты Васе и его корешам наскучила. И тут один из них предложил ломать кресты на могилах. Вся компания сельских пришла в дикий восторг от этой идеи. Мы же оставались сидеть на земле, пока эти сумасшедшие с дикими воплями крушили и бесчинствовали среди могил.

Что произошло дальше я с трудом могу описать, но вдруг возникло четкое ощущение чьего-то присутствия, и над одной из могил появилось легкое, едва заметное бледное свечение. Как потом говорили все мои друзья им показалось, что это был силуэт женщины в белом длинном платье до самой земли. Но заметили это только мы, потому что смотрели примерно в одну сторону и сидели тихо, а не бесновались вместе с сельскими. И это было уже выше наших сил. Мы вскочили, и как ошпаренные понеслись обратно в деревню. За спиной раздавались крики Васи и его друзей. Они орали, что мы сдрейфили, что мы девчонки и трусы. Но мы так неслись, что вскоре и этих криков не стало слышно. Мы не помня себя домчались до окраины деревни, и, не прощаясь, кинулись врассыпную по своим домам. Я, стараясь как можно меньше шуметь, разделся и пробрался в свою постель. Благо, никто из домашних не проснулся. Сердце бухало где-то в горле, и перед глазами стояла эта картина: женщина в белом, раскинув руки, стоит за спинами сельских пацанов. Кукушка отсчитала два раза. Два часа ночи. Сон так и не пришел ко мне в ту ночь. Но как рассвело, всё-таки пришло облегчение.

Свет рассеял понемногу все ночные страхи и эти воспоминания. Днем мы встретились с друзьями, как ни в чем не бывало. Все события накануне казались каким-то страшным сном. И тут один из нас предложил дойти до того места, где вчера сельские жгли костер. При ярком солнце всё уже было проще, и мы без сомнений двинулись туда. Придя на место, мы увидели остывшее давно кострище, умятую траву и вырванный дерн. Но удивило нас то, что рядом, заваленные ветками, лежали велосипеды сельских. Мы решили, что они ушли вниз по реке к плотине купаться. Я и мои друзья повернули и вернулись в деревню.

Позже, вечером, пришел сосед и сказал, что ходил сегодня на кладбище, проведать могилки родителей, и наткнулся на шесть трупов молодых ребят лет по 14. Двое были как будто обгоревшие, двое со следами веревки на шее, один как будто сидел, прислонившись к стволу березы, и руки его были сложены как при молитве. Один лежал на спине с полным ртом земли. А спустя еще неделю, в лесу один грибник случайно нашел Васю, одичавшего, бледного, с пустыми, безумными глазами. Говорят, потом его положили в городскую псих. больницу, но легче ему так и не стало, и он всё время повторял: «Она сказала, что хочет свадьбу и ей нужны гости... Она сказала, что хочет свадьбу и ей нужны гости...»
♦ одобрила Зефирная Баньши
20 июля 2017 г.
Автор: Логвинов Дмитрий Олегович

Не люблю бабушек, которые во дворах сидят на лавочках:

— Здравствуй, Танечка! В магазин пошла? А как же, а как же, мужа и ребёночка ведь кормить надо.

Как только Танечка скрылась за поворотом:

— Дура расфуфыренная, ишь, в магазин она пошла! Знаем мы, куда ты пошла! И муж ейный бабник и бандит, и мальчишка их весь в папашу пойдет, вот помяните ещё мое слово!

И так с утра до вечера — пост принял, пост сдал. Правда, и от этих «трёхглазок» бывает польза. Помню таких. От нечего делать запоминали номера машин, и схема по запоминанию у них имелась: первая запоминала цвет машины и буквенное обозначение, вторая — две первые цифры номера, ну а третья — две последние.

И вот однажды обокрали во дворе квартиру, участковый вопросы стал задавать, добрался и до бабушек:

— Может, видели какую машину? Какого цвет? Может, номер запомнили?

Бабушки переглянулись и по очереди выдали каждая свою часть информации. Участковый не просто обалдел, он ошалел от такого поворота событий.

Это было лирическое отступление от истории, которая произошла с моей прабабушкой почти 100 лет назад.

Начну с того, что прабабушка Наташа была полной противоположностью таких вот дворовых бабушек. На лавочке она никогда не сидела, не сплетничала за спиной и ничего не боялась. Бабуля всё время повторяла одну и ту же фразу:

— Никогда не лги, а то будешь на том свете раскалённую сковороду языком лизать.

Поэтому я искренне верю в правдивость истории, рассказанной ею.

***
Дело было ещё до революции, шел мне шестнадцатый год. Жили мы в деревне. И скотина была своя, и огород, большое было хозяйство. Только вот в последнее время что-то неладное стало твориться: то у коров молоко пропадёт, то куры подохнут. Стали мы нести большие убытки. Как раз в эту пору около нашей деревни табор цыган остановился, понятное дело, что селяне их не любили, но открыто недовольство никто не высказывал, потому что боялись. Много разных нехороших историй про цыган ходило.

Так, в прошлый раз, когда табор стоял, стали цыганки по дворам ходить, зашла одна и к нашей соседке, кружку воды попросила. Та принесла. Цыганка воду выпила и кружку назад даёт, соседка глядь — а в кружке бесёнок сидит. Рожицы корчит, кривляется.

Соседка давай его изо всех сил вытряхивать оттуда, а бесёнок, как приклеенный, в кружке сидит и скалится. Бедная женщина стала умолять цыганку прогнать этого нечистого. Прогнать-то его прогнали, но только после того, как все деньги и драгоценности, имеющиеся в доме, были отданы.

Представляешь, как я испугалась, когда к нам в дом вошла цыганка и попросила стакан воды? Отказать я побоялась. Взяв из моих рук стакан, женщина пить не стала и спросила:

— Хочешь знать, отчего у вас скотина дохнет, и земля не родит?

— Хочу.

— Тогда смотри на воду, и если узнаешь того, кого увидишь, всё будет хорошо.

И вот смотрю я на воду в стакане и вижу цветное кино. Это я сейчас знаю, как это называется. А тогда для меня это были цветные двигающиеся картинки. Так вот, увидела я двух женщин, идущих по нашей улице, видно их было со спины, но я их и так признала:

— Да это же Дунька с Матрёной!

Как только я это сказала, цыганка воду за порог и выплеснула. На прощанье она сказала:

— Теперь всё будет, как и раньше, даже лучше, а ведьмам этим всё назад вернётся, болеть будут сильно.

Цыганка ушла, ничего не попросив. Но самое интересное, что всё сбылось точно так, как она сказала. Хозяйство поправилось, даже лучше стало, а соседки Дунька и Матрёна долго и сильно болели.
♦ одобрила Совесть
Автор: Пономарев Роман

Пролог

Посадил дед Брюкву. А за что посадил, так Брюква и не понял. Была ли вина на нем, неясно. Прокурор что-то плел на суде, да больно путано, ничегошеньки Брюква не понял. Дали ему семь лет. Отсидел Брюква четыре года, и выпустили его досрочно. Нрава он был тихого, незлобивого, вел себя примерно, в бунтах замечен не был, начальству не противился и работу свою делал исправно.

Вышел Брюква из острога и вернулся в свою деревню, очень ему хотелось узнать у деда, как же дело-то было на самом деле? Но вернувшись, выяснил Брюква, что помер дед, с неделю тому как помер. А может и девять дней назад, никто точно не помнил. Деда на деревне не любили, друзей у него не было. Похоронили его на скорую руку за казенные деньги.

Вернулся под вечер Брюква в свой дом, где они с дедом жили раньше, и лег спать. Лежит Брюква на койке и вдруг слышит, как кто-то ходит по кухне, возле печи, перед входной дверью. Стало Брюкве дюже не по себе, обдало его как будто холодом. В страхе Брюква нырнул под одеяло с головой, лежит ни жив ни мертв, пошевелиться боится. А шаги то приближались, то отдалялись, и кто-то звал Брюкву низким замогильным шепотом. До того Брюкве стало жутко, что вцепился он зубами в подушку, аж челюсти свело. Пролежал так Брюква до утра. Под утро услышал дикий заунывный вой, и все стихло. Не смея сдвинуться с места, пролежал Брюква под одеялом еще несколько часов. Потом набрался храбрости и выглянул из-под одеяла. За окном уже солнце высоко стояло, вся комната светом залита. Встал Брюква с кровати и решил идти куда глаза глядят, но только в доме этом не жить более. Собрал Брюква мешок дорожный, уложил в него все более-менее ценное и вышел из избы. Пока собирался он, уже и вечерять стало. Вышел Брюква со двора и пошел по дороге, твердо решив не оглядываться. Но уже почти у околицы не выдержал и обернулся на дом свой взглянуть. И видит, как в доме стоит у окна дед и смотрит на него пристальным взглядом.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Совесть
22 июня 2017 г.
Первоисточник: pikabu.ru

Автор: krik1989

Иду как-то из деревенского клуба домой. Шёл я всегда по одной и той же дороге. Время было пол первого ночи. Увидел что возле ворот сидит бабулька.

— Теть Люба, а вы что тут ночью сидите людей пугаете?

— Да вот, жду когда меня на кладбище унесут

— Аааа, ну ясно.

Думаю, бабуля крышей тронулась, старая же.

На следующий день днём пошёл за хлебом. Снова прохожу мимо этого дома. Смотрю — во дворе много людей, и гроб стоит.

Прихожу домой, бабушке говорю:

— Тётя Люба, оказывается, умерла. Вчера только ещё живая была.

— Какой вчера, ты что? Она уже неделю назад умерла. Труп уже разлагаться начал. Ладно почтальон к ней пришёл, а то лежала бы дальше.

Больше я через этот дом не ходил.
♦ одобрила Инна
26 апреля 2017 г.
Первоисточник: proza.ru

Автор: Шарлотта Грей

Случилось это лично со мной в 2003 году. Я живу в Калуге, имею семью, работу. Но родом я из небольшой деревни, километрах в пятидесяти от города. Сейчас из моих родственников там осталась лишь бабушка, которая не захотела покидать родные места. Изредка я навещаю ее, в основном по выходным. В тот самый день так и случилось. Было лето: то ли конец июня, то ли июля, точно не помню. Собрался я ехать к ней еще утром, но задержали меня тогда по работе, и выехал я на автобусе в половине седьмого. Летом темнеет поздно, так что все нормально должно было быть. Но километрах в десяти от города автобус сломался.

Некоторые пассажиры ловили попутки, но машин было мало, никто не остановился.

Примерно через час-полтора мы поехали дальше. Но впереди оказался внезапный ремонт дороги и объезд через грунтовку. Поехали в объезд, тоже чуть-чуть простояли там. Получилось, что приехал я в деревню около десяти. А до деревни с шоссе еще пилить около часа, наверное.

Решил не идти по дороге мимо озер, срезал путь и двинулся через поле. За полчаса ходьбы я порядком устал, тем более день был довольно изматывающий. До деревни было рукой подать, но я все же передохнул несколько минут, мечтая, как сейчас приду к бабушке и завалюсь спать. Посидев немного, пошел дальше. Иду я себе, что-то напеваю, вдруг кидаю взгляд вперед, а там кто-то стоит. Подхожу ближе и вижу, что стоит какая-то бабушка, старая совсем, в сером платке, с палкой в руках. Ну, думаю, может корову на поле потеряла, мало ли? А времени уже около одиннадцати, и ночь такая лунная, это я хорошо запомнил. Вокруг все видно, будто днем. А бабка эта стоит себе впереди и смотрит куда-то вдаль. Я прохожу мимо нее, сначала думал поздороваться, потом решил, что лучше промолчу, вдруг испугается еще незнакомого мужика в поле, тем более ночью. Прохожу я от нее метрах в пяти, а она стоит и не шелохнется. Будто статуя. Я еще подумал: может бабка больная какая-то и приспичило ей ночью погулять.

Иду дальше. Выхожу из неглубокого оврага и останавливаюсь на месте, как вкопанный. Впереди, метрах в двадцати, снова стоит эта же бабка. Я около минуты стоял удивленный. Но, что странно, даже не подумал тогда о чем-то мистическом. Как она могла обогнать меня? Этого я понять не мог. Специально прошел как можно ближе к этой бабке, и даже заглянул ей в лицо. Но никаких черных пустых глаз, раздвоенного языка или рог на голове не увидел, как вы могли подумать. Обычная бабушка, лицо сморщенное, как печеное яблоко, нос картошкой — типичная сельская старушка. Еще не отойдя полностью от шока, я двинулся дальше. Вот уже первые сельские домики впереди виднеются. Иду, уже не думая о бабушке, вдруг… Тут я уже не выдержал, серьезно, впервые в тот вечер у меня появился страх. Опять, метрах в десяти, среди кустов стоит эта бабка! Больше я терпеть не мог, что есть силы кинулся бежать в сторону от нее, да запнулся за что-то ногой и полетел кубарем на землю.

Что было дальше я не знаю, но когда я открыл глаза, то лежал я траншее вдоль дороги, с которой свернул около часа назад, когда решил срезать путь. То есть фактически, за все время я и ста метров не прошел, получается?! Я был настолько шокирован, что даже стоять твердо на ногах не мог.

Хотел вспомнить молитву, но даже в голову ничего не пришло. Честно сказать, я боялся снова двинуться в путь — мало ли что. Но в этот раз мне повезло. По дороге в направлении деревни ехал мужик на жигуленке, он меня и подвез к дому бабушки. Как оказалось, он сам жил в трех домах от нее. Бабушке о моем приключении я говорить не стал. Не то, чтобы сил не было, но пугать ее не хотелось. Да и мало ли что старый человек может себе напридумывать? В ту ночь я так и не спал, только стоило закрыть глаза, как я видел ту самую старуху, которая стояла под окнами бабушкиного дома. Я даже выходил покурить на улицу и осматривал двор, но естественно, никого там не было. До сих пор не знаю, что со мной произошло тогда, но запомнилось это мне на всю жизнь. Я и сейчас езжу к бабушке, уже на своей машине, но подобного со мной больше не случалось.
♦ одобрила Совесть