Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «ТЕЛЕФОН»

30 мая 2014 г.
Этот случай произошел несколько лет назад. Мне тогда было четырнадцать, я жил вместе с родителями на съемной квартире в спальном районе одного жаркого южного города. Квартира представляла собой старенькую однушку на самом верху панельного дома, набитую советской мебелью, фотографиями, принадлежащими старенькой владелице квартиры и всяким мещанским хламом, который предназначался для создания домашнего уюта, но эффективно выполнял только функцию пылесборника.

* * *

Хлам был тщательно исследован мною, после чего я окончательно уверился в его бесполезности. Интерес вызывала только музыкальная шкатулка — расписанная, с кукольной парой внутри. Вероятно, пара должна была кружиться в танце под звук мелодии, если бы только механизм работал.

Мои исследования прервал чей-то смачный укус за сухожилие. Я возмущенно завопил, и уже из коридора раздался звук шурующих по линолеуму когтей, за которым последовал глухой удар в кухонную дверь. Берия не вписался в поворот и с размаху долбанулся своей вредной башкой в дверь. Берия — это подрастающий террорист кошачьего племени, которого подобрал мой мягкосердечный отец, а терпеть теперь приходится всем.

Родители все не возвращались. День был особенно душным и жарким, небо начало затягивать тяжелыми свинцовыми тучами, полыхнула первая молния. Поразмыслив, я выключил телевизор, чтобы тот ненароком не сгорел, покопался на полке, вытащил книгу и отправился на диван, где растревоженный Берия предпринял попытку обглодать мою руку. Нет, никакого злого умысла — просто скверный характер и режущиеся зубы.

Дождь хлестал уже в полную силу, когда в комнате комод с хламом противно задребезжал и раздалась старинная хрипловатая мелодия.

Потемневшая комната со строгими сервантами, кружевными салфеточками и жужжащим комодом озарялась вспышками молний, одномоментно став враждебной и страшной. Улыбающийся портрет девочки на стене неуловимо изменился, стал улыбаться как-то угрожающе и торжественно.

Стоя у приоткрытой двери балкона, держа в руках Берию и ежась от холодных брызг дождя, я думал о том, что девочка с фотографии уже наверняка давно умерла. Было страшно. И холодно. Портрет продолжал молчаливо взирать на меня со стены, распяливая губы в злую змеиную усмешку, старинная музыкальная шкатулка скрипела и тянула свою извечную мелодию…

Внезапно, что-то мне показалось странным во всем этом потустороннем представлении. Я присмотрелся. Сказал пару слов, за которых обязательно получил бы по шее от матери, если бы она слышала. Подошел к комоду, чтобы убедиться. Конечно!

Десять минут меня держал в напряжении новый мобильник отца со странным рингтоном, установленным по умолчанию. Было стыдно и досадно. Здоровый лоб десять минут дрожал, как цуцик, вжимая в грудь теплого и не страшного кота, пока звонил телефон.

* * *

Когда вернулись родители, я рассказал им о произошедшем, мы вместе посмеялись над моей впечатлительностью. Я даже полез в телефон, чтобы и они услышали хрипловатую мелодию, стилизованную под старину.

И не нашел в памяти мобильника того рингтона. По умолчанию в телефонах устанавливают совершенно другие мелодии.
♦ одобрила Совесть
19 мая 2014 г.
Автор: Наталья Щерба

«Не бери то, что плохо лежит: кто сказал, что это — для тебя?».

День рождения — особенный праздник. Почему-то именно в этот день случаются странные вещи. Наверное, стрелки наших внутренних часов, отмотав ещё один круг, вздрагивают на цифре двенадцать. А может, просто не везёт.

— Я сегодня нашёл мобильник, — радостно сообщил Лёша друзьям за праздничным столом.

— Ничего себе, — удивился Сергей, — поздравляю, везунчик! Старый какой-то? Хоть рабочий?

— Новенький, Nokia, — гордо сообщил Лёшка и вытащил из кармана рубашки телефон.

Мобильный, сверкая плавными серебристо-синими гранями, тут же пошёл по рукам.

— Вот это подарок ко дню рождения!

— Классная штучка!

— Ух ты, с отличной камерой!

— Карточку вынул? — спросил Сергей, когда телефон, обойдя почётный круг, вновь вернулся к нему.

— Зачем? — пожал плечами Лёшка, — телефон новенький, наверняка только что с прилавка — хозяин позвонит, я и верну.

— Во, дурак, — разочарованно выдохнул Сергей. — Мой совет — выбрось карточку, вставь свою и порядок! Нечего телефоны терять.

— Я думал, вообще-то, — смутился Лёшка, — но ты знаешь, посмотрел: в памяти телефона около двухсот номеров записано… Наверняка, важных.

— Тогда выпьем за нашего благородного друга, — провозгласил Сергей, поднимая бокал с вином, — который в свои двадцать восемь ещё думает о людях и даже возвращает им дорогие и ценные вещи! За тебя, Лёшка, за благородство, столь редкое в наши дни!

Гости, смеясь, повторили «За благородство!», позвенели бокалами и выпили.

— И всё-таки, — продолжил Сергей, закусывая грибочками в сметане, — ты бы не глупил, а? Такой телефонец не каждому, да… А если нашёл в день рождения, на улице — это вообще судьба. Знак свыше — пользуйся, мол, брат человек.

И тут телефон зазвонил. Провибрировал в кармане рубашки.

Гости застыли.

— Отвечай, — возбуждённо пискнула Ленка, соседка с пятого этажа, симпатичная кареглазая блондинка. — Ну, давай же!

— Не отвечай! — крикнул Сергей и пьяно полез через стол, чтобы помешать, но Лёшка уже вытащил серебристую трубку и проговорил, нажав кнопку вызова:

— Алло…

— Алло-алло, — степенно проговорили на том конце. Голос был низкий, с неприятной хрипотцой.

— Кто звонит-то? — деловито осведомился Лёшка.

— Неважно, — отрезали в трубке, — важно, что этот телефон теперь ваш… — пошли гудки.

— Сказал, что телефон теперь мой, — растерянно сообщил Лёшка.

— А я что говорил! — просиял Сергей. — Давай, заноси свой список… Меня первого!

— Завтра успею, — рассудил Лёшка. Краем глаза он заметил, как Ленка на него загадочно поглядывает, и расценил это как призыв к действию.

Откуда ни возьмись, появилась гитара, Серёга затянул надрывно: «Надо мною — тишина, небо, полное дождя…» и понеслось…

Утром Лёшка, как ни странно, встал рано: и первым, кто решил броситься ему в глаза, был новый мобильник. Да, вещица что надо.

Внезапно телефон заиграл тихую, вкрадчивую мелодию: что-то такое симфоническое, знакомое… Имперский марш?

— Алло? — настороженно спросил новый хозяин.

— Немедленно выкиньте его, немедленно! — истошно прокричали в трубке. — Спасётесь!

Гудки.

— Тьфу ты, чёрт, — выругался Лёшка. У бывшего хозяина, видать, имеется много ненормальных друзей. Надо срочно выговорить деньги: карточка была не заблокирована, и Лёшка успел вчера заметить на счету неплохую сумму. Может, позвонить знакомому в Польшу? Нет, сначала Ленке: вчерашний долгий поцелуй на прощание был весомым доводом в пользу раннего звонка.

— Привет, как жизнь?

Разговор был короток, но приятен: соседка обещала зайти вечером, принести какой-то фильм или музыку, да всё равно…

Целый день Лёшка просидел за монитором над очередным переводом: если сдаст работу вовремя — возможно, будет неплохая премия, так что не грех свободное воскресенье потратить на благое дело. В перерывах на кофе Лёшка успел созвониться со всеми, с кем только смог, даже с редактором родного отдела переводов поговорил.

И вдруг опять прозвучал марш.

— Как телефон, нравится? — осведомился знакомый баритон.

— Это действительно ваш телефон? — осторожно спросил Лёшка.

— Нет-нет, — тут же возразили в динамике, — теперь он точно ваш.

— Вы хотите, чтобы я вернул вам его?

— Да нет, что вы, пользуйтесь, — баритон вежливо хмыкнул.

Раздались гудки.

Звонок Лёшку озадачил. Так, пожалуй, надо срочно выговорить деньги и тут же сменить карточку.

Остаток дня Лёшка надоел всем знакомым, каким только мог, пока на телефон не пришла мелодичная SMS с требованием немедленно пополнить счёт.

— Ну наконец-то! — счастливо вздохнул Лёша, поражаясь собственной жадности: ну что ему стоило просто вытащить карточку, а?

И тогда вновь раздался знакомый звонок. Лёшка долго изучал входящий номер на экране, а после решительно нажал кнопку вызова:

— Что ещё?!

— А теперь послушайте меня внимательно, уважаемый, — сухо произнёс баритон. — Никуда не бегите, никому не звоните. Это в ваших же интересах.

— Почему это?

— Скажите, вот вы позвонили двадцати девяти абонентам. Кого из них вы желаете вознаградить, кого — умертвить? Назовите всего лишь два имени.

— Откуда вы знаете, кому я звонил? — изумился Лёшка и тут же спохватился: — Дурацкий розыгрыш, кстати… Сколько тебе лет, гражданин?

— Вы мне не тыкайте, — возмутился баритон. — Мы с вами на брудершафт, знаете ли, не пили. Окажетесь на моём месте, тогда и поговорим… по душам. Я знаю весь ваш исходящий список. Вот: Лена Харбазова, телефон…

Лёшка, всё с возрастающим изумлением, слушал, как баритон постепенно излагал список номеров, по которым он сегодня действительно звонил.

— Чего вы добиваетесь? — пискляво спросил Лёша, пугаясь собственного голоса. — это такой способ развлечения?

— Вам бы мои развлечения, — зло огрызнулся баритон. — Я прошу назвать два имени. Причём со вторым не спешите. Начнём с приятного. Да, и не пытайтесь выбросить карточку — это невозможно.

Лёша отключил связь. Полчаса он пытался отодвинуть заднюю панель телефона, но кнопка фиксатора стояла насмерть.

Чёртов телефон!

Лёшка схватил мобильный, размахнулся, желая выбросить его в приоткрытую форточку. Но тут же опустил руку. Нет, не мог он выбросить такую дорогую и полезную вещь, как новенький мобильный телефон.

Что же это он поддался на розыгрыш? Завтра он просто пойдёт в сервисный центр и сменит SIM-карту на новую.

«Я свободен!!! Словно птица в небесах…» — пропел вдруг телефон Серёгиным голосом. Лёшка обрадовался несказанно: совсем забыл, что успел дать другу этот номер, а вчера даже записал на диктофон его любимую песню.

— Как жизнь, счастливчик? — поприветствовал Серёга заплетающимся голосом. — Прикинь, меня только что уволили… Начальник позвонил, гад.

— Как? — удивился Лешка. — Ты же специалист!

Серёга был лучшим автомехаником — «клубным мастером»: к нему на техосмотр записывались за две недели.

— Помнишь, я тебе говорил о крутом заказчике? — Серёга икнул. — Он подал жалобу… Сказал, что я поменял детали с его внедорожника… Ух, мне его морда сразу не понравилась, сволочь!

Кажется, Серёга был уже мертвецки пьян.

— Ты где? Я сейчас подъеду…

Связь оборвалась.

Мобильник зазвонил, когда Лёшка натягивал куртку.

— Вам не кажется, что вы можете помочь другу, просто сообщив мне его имя, как имя человека, которого вы желаете вознаградить? Прошу вас, доверьтесь мне и всё будет отлично.

— Труханов Сергей. Удовлетворены?

— А второе имя? — баритон явно был доволен.

— Второе? — Лешка был в ярости, — человека, которого, как я понимаю, нужно убить? Ну что ж, берите моё — Воронов Алексей! Ещё немного, и вы доведёте меня до смерти! Подойдёт?!

В трубке послышалось глухое урчание.

— С вами всё хорошо? — спросил Лешка подозрительно.

— Более чем, — прошептал баритон дрожащим голосом. — Спасибо… Спасибо, спасибо, спасибо!

Где-то на двенадцатом «спасибо» Лёшка отключил связь.

С него хватит.

Опять зазвучала кипеловская песня.

— Лёха!!! Лёха, Лёха! Меня взяли обратно! Приезжал заказчик… Оказывается, машину его кто-то на стоянке успел обработать! Долго извинялся и материально компенсировал! А начальник, Михалыч, что-то шептал о премии… Лёха, я счастлив!

И тогда Воронову Алексею стало плохо.

Причём реально, ощутимо плохо — совсем не так, неправильно, непривычно. Мир как-то начал съёживаться и пропадать, словно бумажный скомканный лист, брошенный в огонь. Окружающие предметы вдруг стали таять, бледнеть и расплываться, на мелкие частицы разлезаться в стороны… Лёшка хотел закричать, но не вспомнил, как это делается, и тогда просто закрыл глаза.

… Странно было видеть мир через маленький квадратный экран. Ненормально, непривычно и неудобно. Тесно. Но ещё ненормальней было видеть своё лицо по ту сторону стеклянной грани.

— …Тебе придётся собирать души, — вещало его же собственное лицо. — Я делал это пять лет. Я поменял обличье нескольких фирм, более двадцати марок — ты всегда будешь самой модной моделью: странно, но телефон как-то изменяется, сам по себе.

— Как мне выйти? — как ни странно, динамик тут же озвучил мой голос… Голос. Всё, что осталось от меня.

— Если какой-то дурак предложит вместо кого-то убить себя, — расплылось в улыбке моё бывшее лицо.

В дверь позвонили.

— Но я по дружбе сделаю тебе одно одолжение…

Даже не знал, что у меня такая неприятная улыбка.

На пороге возникла соседка Леночка: я отчётливо видел её смущённое личико через экранное стекло.

— Леночка, мне хочется сделать тебе подарок… — сказал новый Леша.

И я, такой маленький, прямоугольный и серебристый, лёг в тёплую девичью ладошку.
♦ одобрила Happy Madness
4 мая 2014 г.
Первоисточник: ficbook.net

Автор: Арьята Кари

Своей сотрудницей, назовем ее Леной, я поражался и, пожалуй, даже подсмеивался над ней. В общем-то она была обычной женщиной, молодой, успешной, красивой, но был у нее один пунктик: не могла пройти мимо рекламы. Стоило упасть на телефон какой-нибудь дурной рассылке об очередной акции со снижением цен на любую хрень, как она тут же подрывалась и мчалась эту хрень покупать. Иногда тратила на это обеденный перерыв, иногда отпрашивалась с работы пораньше. В результате все ее вещи были куплены на вот таких распродажах. В огромных количествах. Пять пар сапог (тут даже другие дамы из нашего тестового отдела крутили пальцем у виска, зачем столько, если и ходит-то она только с работы и на работу), тонна свитеров, юбок, сумочек, прочих дамских примочек… Нет, про стиль ничего не скажу, подбирала Лена себе всю эту дребедень со вкусом. Просто была какой-то рекламозависимой. Апофеозом стала покупка машины, которую она и водить-то не умела. Выгребла все сбережения, взяла кредит, купила и поставила на стоянку, даже за руль ни разу не села.

Возможно, я так и считал бы ее слегка чокнутой, если бы не один случай. Работали мы тогда над сложным проектом, кажется, по заказу какой-то шведской фирмы, бегали все в мыле, торчали за мониторами до полуночи, все выходные проводили в офисе. Само собой, кофе лилось рекой, и в курилку выскакивали подумать все чаще. Вот и у меня произошел затык: смотрю на эти долбаные коды и не понимаю, как ликвидировать баг. Посидел так минут десять, плюнул и пошел в курилку. После нее-то решения сами приходят.

Лена была там. Сидела в углу на корточках и плакала. Какой черт дернул меня спросить у нее, что случилось? Лена подняла заплаканные глаза и вдруг начала говорить. Ее словно прорвало. Болтала не замолкая, скуривая сигарету за сигаретой. Чем дольше я слушал, тем больше хотелось вызвать скорую и отправить ее ко всяким Наполеонам и контактерам с зелеными чертями. Но почему-то я как завороженный продолжал слушать этот бред и временами кивать.

Первая рекламная СМСка Лене упала на телефон где-то года четыре назад. Что-то в ней было про спа-салон и омоложение кожи, скидки на пятьдесят процентов и всего неделя акции. Лена спам проигнорировала, как и положено. Стерла сообщение и спокойно занялась своими делами, а потом легла спать. А утром, взглянув на себя в зеркало, чуть не упала в обморок. За одну ночь лицо ее покрыли морщины, кожа состарилась так, словно вместо молодой женщины из зеркала смотрела восьмидесятилетняя старуха. Лена запаниковала, бросилась к врачам, но те только руками разводили. А через несколько дней телефон опять запиликал, оповещая об СМС. Разумеется, открыла сообщение она не сразу, а когда открыла, испугалась еще больше. В рекламном тексте значился все тот же недавний спа-салон, а ниже стояла приписка: «Осталось всего два дня!».

Почему Лена решила, что это послание адресовано конкретно ей, она и сама объяснить не могла. Но собралась и поехала в чертов разрекламированный салон. И знаете, что? Всего один, пусть и недешевый, сеанс — и кожа вернулась в норму, Лена выглядела даже лучше, чем прежде. Вошла в салон старухой, вышла красоткой. Девчонки-косметологи аж рты пораскрывали.

Следующая СМС пришла через пару месяцев, когда Лена уже успокоилась и успела подзабыть произошедшее. Она приглашала на распродажу обуви. И опять неведомая, рассылающая рекламу сущность требование свое посетить магазин подкрепила делом. Пропустив всего один день, Лена обнаружила, что ноги ее стремительно покрываются сеточкой варикозных вен. Сходила на распродажу, купила туфли — все прошло.

Больше Лена СМСки не стирала и не игнорировала. Тем более, приходили они не так чтобы очень часто, ну, раз в месяц-два. Терпимо. Но свое расследование провела. Короткого номера, с которого они все отправлялись, не существовало в природе. Хороший друг, который работал в компании сотовой связи, развел руками: не проходили через компанию такие рассылки. И вообще, на телефон Лены за эти месяцы через оператора СМС не проходило. Лена попыталась сменить симку, телефон, симку вместе с телефоном… Без результата. Реклама находила ее все равно, даже когда она регистрировала новый номер на выдуманное имя и паспортные данные.

Постепенно аппетиты рекламы росли. СМС стали падать на телефон чаще, наказания за опоздание становились жестче и настигали всё раньше, Лена вынуждена была слушаться рассылки в первый же день. Реклама не делала скидки даже на самочувствие. Однажды СМС пришла, когда Лена лежала с высокой температурой, и когда она пропустила всего один день, не пошла в таком состоянии покупать какую-то краску для волос, чуть не облысела. Да и вещи ей рекомендовалось приобретать все более дорогие. Место походов на премьеры в кинотеатры, кофточек, посещений разных салонов красоты и сапог китайского производства заняли европейские бренды, дорогая косметика, мебель, техника… Вот недавно была машина. А теперь…

Лена затушила сигарету и в отчаянии протянула мне телефон. На экране высвечивался рекламный текст, как обычно, переданный с короткого запоминающегося номера. Текст вполне обычный для СМС рассылок, предлагающий в течение всего двух последних дней месяца приобрести квартиру в новом элитном районе по льготным ипотечным условиям, адрес банка, оформляющего ипотеку, и конторы, реализующей квартиры, прилагался. Ну, какие льготные условия у этой ипотеки, мы все знаем, как и какие «специальные цены» у элитного жилья.

— Не могу я больше, — Лена закурила еще одну, кажется, десятую по счету сигарету. — Не потяну я эту квартиру! А что оно со мной сделает, даже боюсь представить. Меня уже не осталось, понимаешь? Ношу не свое, мебель не моя, все диктует эта долбаная реклама. Хорошо еще, что сигареты и алкоголь у нас рекламировать запрещено, а она у меня законопослушная. Забавно, да? Хоть курю и пью от души, а не по указке.

Я не знал, что сказать, посочувствовал и поскорее слинял. До самого вечера Лену я больше не видел, да и два дня после того разговора тоже. А потом вдруг пришла новость, что она повесилась у себя дома. Залезла на купленный на распродаже табурет, привязала веревку к багетке и повесилась. Так и провисела почти сутки запутавшись в шторах, также купленных на распродаже.

Все это можно было бы счесть психозом переработавшей и окончательно свихнувшейся на рекламе девицы, но знаете, вчера мне на телефон пришла СМС. С того же самого номера, с которого и Лене про ипотеку и квартиру — почему-то я его запомнил тогда. И это при том, что нигде мой номер засвечен не был, ни в сети, ни в магазинах, и за три года пользования им реклама обходила меня стороной.

В СМС значилось: «В магазине БРАВО распродажа! Только на этой неделе скидка на всю мужскую обувь пятьдесят процентов!».
метки: телефон
♦ одобрила Совесть
25 апреля 2014 г.
Автор: Валерий Рощин

Телефонный звонок заставил вздрогнуть.

Асаф — мужчина лет сорока, схватил трубку и бросил испуганный взгляд вправо. Дети спали в дальней комнате, а большой холл соседствовал со спальней, и жена могла услышать неурочный звонок. Но, похоже, она давно видела сны — дверь была приоткрыта, и сквозь щель проглядывал абсолютный мрак.

— Это опять ты? — тихо спросил он, маскируя волнение.

— Разумеется, — насмешливо прозвучал женский голос, — или тебе еще кто-то звонит столь поздно?

— Никто не звонит. Таких идиоток как ты больше нет, — съязвил он, спешно щелкая курсором по кнопкам программы.

Она беспокоила по ночам уже пару недель. Вначале Асаф в сердцах выдергивал из аппарата шнур; позже попытался выяснить, кто она и что ей нужно. «Шейна, — коротко представилась женщина и удивилась: — Ты разве не узнал меня?» Тогда он сызнова отключил телефон и подумал: «Должно быть, чокнутая подружка Шейны. Или родственница, не поверившая заключению инспектора».

— Ты прав, — печально призналась она, — таких идиоток больше нет…

— Ну, расскажи что-нибудь. Раз уж опять позвонила.

Сумасшедшая собеседница на миг задумалась…

В отличие от предыдущих ночей сегодняшнего звонка он ждал. Несколько часов назад по его просьбе наведался давний знакомец: долго копался в проводах; что-то подсоединял. Потом загрузил с флешки архив специальной программы, позволявшей определить номер абонента и даже адрес, по которому тот зарегистрирован. Теперь требовалось установить эту хитрую штуку и запустить в работу.

— Прошло семь лет с тех пор как… мы расстались. Но я могла бы рассказать о каждой из наших встреч. От самой первой — когда познакомились у станции метро «Парижская площадь», до последней… у того обрывистого склона горы Кармель. Могла бы вспомнить все, о чем мы говорили, мечтали.

— Позволь усомниться в правдивости твоих откровений от лица Шейны. Настоящая Шейна могла вести дневник или делиться впечатлениями с близкими людьми. Так что…

Программа завершила распаковку архива; в центре монитора появился серый прямоугольник с полоской, постепенно заполнявшейся синими квадратиками. До конца инсталляции оставалось несколько минут…

— Я не вела дневников. И никому не рассказывала о внезапно свалившемся счастье.

— Да-да, конечно. Ты ее душа, не нашедшая покоя в небесах…

— Душа не смогла бы звонить по телефону, — спокойно произнесла она. И добавила: — Не нужно иронизировать по этому поводу.

— Отчего же мне быть серьезным, если ты сама себе противоречишь? Ты не душа, а Шейной быть не можешь. Я лично видел, как подняли со дна ущелья ее тело, и в тот же день ознакомился с заключением эксперта. А инспектор приглашал меня в морг на официальное опознание…

Полоска наполовину заполнилась квадратиками. Его пальцы нервно постукивали по столешнице, подгоняя компьютер. Эта сучка, выдающая себя за другую, должна оставаться на линии, чтобы программа сумела определить номер…

— Все правильно. Только ты не посвящен в некоторые… тонкости и законы другого мира. Сердце не рожденного ангелочка дает право умершей матери вернуться в земную жизнь. Вернуться ровно через семь лет.

— Вот как? — скривился мужчина и с едкой ухмылочкой поинтересовался: — В таком случае напомни: где и когда я с тобой… то есть с Шейной, в последний раз занимался любовью?

— Ты меня проверяешь, милый? Хорошо, слушай… Это произошло за три дня до моей смерти. В доме твоего знакомого, что живет возле Арабского театра «Аль-Мидас». В тот день я еще не знала о своей беременности — об этом предстояло услышать от врача накануне нашего последнего свидания. Я думала… так надеялась обрадовать тебя известием. А ты…

Ухмылка исчезла с его лица — прозвучавший ответ попал в самую точку. Нахмурившись, он уставился в монитор — до завершения инсталляции оставалось не больше минуты. И дабы она сама не повесила трубку, поспешил поддержать диалог:

— А что я?..

— Ты искусно изобразил счастливого человека, — монотонно вещал женский голос, — купил роскошный букет, пригласил прогуляться по террасам Бахайских садов. Потом предложил подняться на Кармель — полюбоваться видом Хайфы; повел вдоль высокого обрыва и… все для того, чтобы улучить момент и толкнуть вниз.

— Довольно! — выпалил Асаф. Спохватившись, опять покосился вправо — в бездонную черноту спальни…

Нет, кажется, молодая жена не проснулась.

— Ты больше не хочешь со мной говорить?

Вопрос застал врасплох. Установка закончилась, однако нужно было еще несколько секунд: запустить программу и дождаться результата.

— Скорее, не хочу слушать ерунды, — пробурчал он, снизив тон. И будто вспомнив о чем-то веселом, предложил: — Лучше поведай о своей загробной жизни. Что ты там плела о каком-то сердце, о возвращении спустя семь лет?..

— А ты не пожалеешь?

— Давай-давай. Я все равно не верю ни единому слову.

— Напрасно. Мне было очень нелегко… Чтобы получить Право на возвращение, я ждала семь лет, а затем отдала сердце своего нерожденного ангелочка. Но и на том испытания не закончились: пришлось долго и мучительно выбирать, прежде чем воспользоваться Правом…

— Да?.. И что же ты так мучительно выбирала?

— Свое будущее обличие, милый.

— Занятно. И кто же ты у нас теперь?.. Актриса кино? Фотомодель? — вновь не сдержал он улыбку. — Или, быть может, решила воспользоваться телом Шейны? В таком случае, представляю твой видок!..

— Скоро ты все узнаешь. Ведь программа установлена и запущена, верно?

— Какая программа? — прохрипел он, ощутив вставший в горле ком.

— Для определения номера. Тебе принес ее сегодня друг. Посмотри, она уже закончила работу и вывела на экран результат.

Пробежавший по спине зыбкий холодок заставил осторожно оглянуться по сторонам. Большой сумрачный холл казался пустым и безжизненным. Так и держа трубку возле уха, Асаф даже развернулся вместе с креслом и посмотрел назад.

Никого…

«Откуда?! Откуда она знает?» — лихорадочно метались мысли.

В белом поле действительно виднелся четкий номер — итог работы программного определителя. Сознание машинально отметило код страны — «972», «четверку» — код Хайфы…

Внезапно что-то грохнуло слева — резкий звук эхом прокатился по холлу.

— Господи!.. — прошептал мужчина, ошалело глядя на открывшуюся створку окна. Порывы свежего солоноватого ветра беспощадно трепали тяжелую портьеру.

Уняв прерывистое дыхание, он вновь обратился к монитору…

— Не пугайся, дурачок, — донеслось, точно из преисподней, — ты не умрешь внезапно — как я. Тебе уготовано другое наказание.

«Пошла ты!» — хотел он крикнуть в ответ, да пересохшее горло лишь выдавило стон — после кодовой «четверки» значился номер второго телефона его квартиры. Аппарат с этим номером находился в спальне.

Голова его медленно поворачивалась вправо…

Оглушавшая короткими гудками трубка выскользнула из обмякших, трясущихся пальцев; но ладонь, словно окостеневшая, так и застыла у левой щеки. В широко раскрытых глазах метался страх, и даже скудность освещения выдавала ужасную бледность лица.

Дверь в спальню была приоткрыта.

Сквозь щель проглядывал абсолютный мрак…
♦ одобрила Happy Madness
2 марта 2014 г.
Уже несколько дней подряд меня тревожат странные звонки. Отвечая на вызов, я слышу собственный голос — тихий, внятный и четкий, немного механический.

Началось все с того, что вернувшись домой, я обнаружила два пропущенных вызова и одно голосовое сообщение, оставленное мне с того же номера. Я его прослушала, мне весьма лаконично сообщили, что меня ожидает сюрприз. При попытке дозвониться до отправителя, оператор отвечал, что абонент находится вне зоны доступа.

Через день я обнаружила ещё несколько пропущенных звонков с того же номера. Я немедленно набрала его и на этот раз услышала гудки. Трубку подняла девушка, которая сказала, что ни разу не звонила мне, и я ей поверила — голос, оставивший мне сообщение, ей не принадлежал.

Прошло два дня, я понемногу забывала этот случай, но он сам напомнил о себе. Звонок. Я поднимаю трубку и слышу уже знакомую фразу. «Тебя ждет сюрприз».

На этот раз я узнала голос звонившего. Могу поклясться, что это мой голос. Мой собственный. Понимаете? Ох, как же я испугалась!

Мне так жутко и страшно! И со временем творится что-то неладное — я потеряла ему счет. Звонки продолжаются, и я не могу пересилисть себя и не ответить. И каждый раз мой голос сообщает мне, что меня ждет сюрприз. Причем иногда интонации меняются, но порядок слов остается прежним. Я пробовала рассказать о своей беде близким — но при их попытке дозвониться на странный номер, оператор неизменно отвечает, что этот номер не обслуживается.

Кто они? Чего от меня хотят? Я ловлю себя на том, что сутки напролет ожидаю этого звонка, в тишине повторяя «Тебя ждет сюрприз». «Тебя. Ждет. Сюрприз». «Тебя ждет сюрприз»...

Меня. Ждет. Сюрприз.
метки: телефон
♦ одобрила Совесть
28 февраля 2014 г.
Первоисточник: paranoied.diary.ru

Нынешнее продвинутое поколение, небось, никогда не сталкивалось с объектом под кодовым наименованием «советская телефонная будка». Напоминаю: в канувшем в прошлое СССР таковая имела вид железной остекленной коробки, в которой на стене висел тяжелый телефонный аппарат. Сбоку или сверху на рычаге лежала трубка. Сверху торчал монетоприемник. Обычный звонок стоил две копейки, междугородний — пятнадцать. Звонок в скорую и милицию был бесплатным. В сущности, нынешние таксофоны весьма похожи на своих древних предшественниц, только вместо монеток в них суют кредитные и телефонные карточки. Сооружение не отличалось элегантной кондовостью английских телефонных будок, единственная стенка в нем обычно была изрисована похабенью и символами любых спортивных команд, а стекла разбиты.

Скромные будочки втыкались около оживленных магазинов и перекрестков, рядом с кинотеатрами и школами. В девяностые годы их поголовно снесли, даже следа не осталось, лишь смутные воспоминания.

Вот почему меня так удивила затаившаяся в сиреневых кустах будочка во дворах на Петроградской. Я галопировал по делам, эдакая офисная креветка с портфельчиком и папочкой наперевес, а будка стояла себе, никого не трогала. Прежде вроде ее тут не было, и я затормозил, подивившись уличному раритету. Позабыли о ней, что ли? А что, местечко укромное. Никого, кроме тихих алкашей, вон и бутылки в кустах поблескивают. Натыкаешься порой в Питере на такие места, где время словно остановилось. Не поймешь, какой год и век на дворе. Заросшие лебедой брошенные стадионы, закрытые на вечный капитальный ремонт школы или бывшие киношки. Старые облезлые афиши на стенах, ржавые указатели, ностальгия во весь рост.

Чертова ностальгия и толкнула меня в спину.

Дверь проржавела и ни в какую не желала открываться. Пришлось отложить портфель и применить грубую силу. Под адский скрежет и взлетевшее облако ржавой пыли мне удалось отодвинуть дверь на расстояние, достаточное, чтобы боком протиснуться внутрь.

Ощущения — как внутри стеклянной клетки для хомяков. Пахнет слежавшейся пылью, нагретым асфальтом и бензином. Аппарат сохранился в целостности, трубка и провод тоже на месте. Круглый цифровой диск с прорезями и металлическим стопором. Не снимая трубки, я невесть зачем повертел диск, отозвавшийся полузабытым жужжащим звуком. Представил зрелище со стороны: приличного вида тип забрался в старую телефонную будку и торчит там, как полный идиот. Поностальгировал, и будет.

Видимо, сработал условный рефлекс городского жителя. Раз есть телефон, по нему непременно надо позвонить. Ну, или хотя бы снять трубку. Я и снял, поднес к уху. Естественно, тишина. Бытовало во времена моего босоногого детства такое причудливое развлечение, называлось «эфир». Из уст в уста передавались условные «пустые» номера, не принадлежащие никому. Набираешь номер, слышишь сперва долгие гудки «занято», а потом — тишину, разрываемую треском статических помех. Кричишь в пустоту «але, але!». Если повезет, откликнется кто-нибудь, тоже набравший этот номер и бесцельно бултыхающийся в пространстве межтелефонной связи. С незнакомцем или незнакомкой из эфира можно было поболтать, обменяться номерами и договориться о встрече. Конечно же, ходили пугалки о том, как кто-то вышел на связь с недавно умершими или людьми из будущих времен, поговорил с блокадниками или девушками-телефонистками дореволюционных лет.

В эбонитовой выпуклой пластине с дырочками обитал давно вымерший, опустевший эфир. К будке даже проводов не вело, их срезали или украли в годы, когда нищеброды повально собирали цветной металлолом. Я слушал тишину, машинально бренча мелочью в кармане — и ничуть не удивившись тому, что на ладони оказались две копейки. Нынешние, никелево-блестящие, с Георгием, что держит в руке копие и тычет змия в жопие, а не прежние, с серпом и молотом. Я опустил их в щель монетоприемника. Копейки звякнули, упав в давно опустевший накопитель. Мой палец закрутил диск, набирая номер, который я сам давным-давно позабыл — а рука помнила.

Номер Жеки, моего лучшего школьного дружка. Веселого, смешливого Джека, с которым мы с первого учебного года сидели за одной партой. С которым менялись книжками, а долгими зимними вечерами с увлечением двух копающихся в шерсти обезьян мастерили макет огромного парусника. Жека был отличным пацаном и наверняка вырос бы толковым парнем… если бы классе в третьем или четвертом, под самое начало летних каникул, родители не увезли его на дачу. Он пошел с соседскими пацанами на рыбалку, им нужно было пересечь оживленное шоссе… и там Жеку сбила вылетевшая невесть откуда многоколесная фура. Сразу и наповал. Кровь на асфальте, орущие дети, разлетевшиеся в сторону удочки и ведра. Пятнадцать лет назад. Или двадцать. Меня перевели в другую школу, и все забылось. Было — и прошло.

Последний щелчок вернувшегося на место диска. Космическая тишина. Глупо цепляться за детские воспоминания.

Я уже собирался повесить трубку, как внутри нее смачно хрустнуло. Эфир наполнился шорохами, потрескиванием и шелестами, сквозь которые прорвался отчетливый детский голос:

— Алло? Алло, я слушаю! Алло, вам кого, папу?..

Я онемел. В буквальном смысле. Солнечный яркий день за давно немытыми стеклами будки сгинул. Я завис в непроглядной черноте, заточенный внутри железной будочки, стиснув телефонную трубку, откуда нетерпеливо спрашивали:

— Алло? Алло, мам, это ты?.. Да все в порядке у меня, слышишь? Рюкзак собрал, жду тебя, приезжай скорее!..

— Жека, — беззвучно выговорил я. Мрак снаружи сгущался, будка раскачивалась, летя и крутясь вокруг собственной оси. Я падал в водоворот темноты, я был мечущимся без толку сигналом, который некому принять. — Жека!

Меня услышали. Там, с той стороны, с изнанки мира, меня услышали. И узнали:

— Леш? Леш, ты? А чего голос такой, как из бочки? Я сперва подумал — взрослый дядька какой-то, не туда попал или папаше звонят… Леш, слышь, я уезжаю — на даче торчать до самого конца лета. Хочешь, приходи проводить, мы в шесть выходим — и на Финбан…

— Жека! — я обрел голос. — Жека, никуда не езди! Не езди, слышишь! Скажи маме, пузо пучит! Скажи, что не хочешь на дачу, что сдохнешь там от тоски! Не езди туда!

— Да все уже решено, — уныло отозвались из трубки. — В лагерь путевок не было, меня тетке решили подкинуть, чтоб в городе не торчал. Маму не переспоришь…. Маму не переспоришь… — его голос начал дребезжать и уплывать, — судьбу не перешибешь, Леха… Даже если очень хочется… ты береги себя, ты… — голосок Жеки перекрыл нарастающий вой и надрывный скрип намертво схваченных тормозами шин.

Я различил шлепающий звук удара, трубка зашлась многоголосым истошным воплем и я бросил ее. Отшвырнутая трубка ударилась о стену и закачалась на проводе, продолжая рыдать и голосить. Что-то скрежетало и ломалось, я бился плечом в заклинившую дверь, она не открывалась, а бестелесные голоса истошно визжали. Из трубки закапало чем-то вязким и тяжелым. За стеклами плыла и колыхалась тьма, в будке запахло тухлятиной, я задыхался, отчетливо понимая: еще мгновение взаперти, и я точно сойду с ума. Двинусь крышей. Зашуршу шифером.

Проклятая дверь наконец подалась.

Я вывалился в обычный и привычный мир. Грохнулся на колени, разодрав брюки и кашляя так, будто собирался вывернуть желудок наизнанку. Меня заливисто облаяла пробегавшая мимо собачонка и подозрительно оглядела ее хозяйка. Кажется, я полз на четвереньках, скуля, пока с размаху не вломился головой в стену дома.

Не помню, сколько я там сидел. Наконец собрался с силами и встал, с трудом отыскал брошенный портфель. Никакой телефонной будки в кустах, но в траве я разглядел остатки кирпичного квадрата-фундамента. Что-то там когда-то стояло, может, и вправду телефон, а может, трансформатор или будка дворника. Мне было хреново, так хреново, как никогда в жизни. Трясущимися руками я полез за мобильником — вызвать такси, отменить встречи на сегодня. Ткнул в кнопку вызова, поднес трубу к уху, услышал гудки… и метнул мобилу в кусты.

Я не мог говорить по ней. Боялся снова услышать космическое молчание и пробивающийся сквозь него голос давно умершего мальчишки, а потом — скрип шин тормозящего грузовика. Боялся упасть во тьму электронных импульсов, мечущихся в эфире, и потеряться там. Потеряться навсегда, стать еще одним призрачным голосом.

Я боялся, я так боялся…

Я и сейчас боюсь. Не могу заставить себя прикоснуться к гладкому боку мобильника, не могу взять трубку. Что, если Жека снова заговорит со мной из темной пустоты?

Что, если это окажется вовсе не Жека? Сколько их там, одиноких, не успевших сказать последнее слово, ответить на самый важный в жизни звонок, позабытых и утраченных?

А от этих проклятых мобильников никуда не деться, они повсюду…
метки: телефон
♦ одобрила Совесть
12 февраля 2014 г.
Автор: Ричард Матесон

Как раз перед тем, как зазвонил телефон, ураганный ветер повалил дерево перед ее окном, и вырвал мисс Кин из сна, полного блаженства. Она судорожно вскочила, вцепившись в простыню своими хрупкими кулачками. В ее тощей груди напряженно задергалось сердце, застоявшаяся кровь получила резкий толчок. Она села в неподвижной немоте, уставившись в ночь.

В следующую секунду зазвонил телефон.

— Кому это приспичило? — Вопрос сам собой сложился в ее мозгу. Какое-то мгновение ее тонкие пальцы нерешительно шарили в темноте — и вот уже мисс Элва Кин прижимает к уху прохладную трубку.

— Алло! — говорит она.

Удар грома расколол ночь, отозвавшись вздрагиванием парализованных ног мисс Кин. «Я прослушала голос, — подумала она. — Гром заглушил голос».

— Алло! — повторила она.

Не последовало ни единого звука. Мисс Кин отрешенно ждала. Затем повторила резким голосом:

— Алло!

На улице снова ударил гром.

И все равно — никто не говорил. Ее уха не достиг даже звук отключения линии. Она протянула дрожащую руку к телефону и сердито бросила трубку.

— Опрометчивость, — пробормотала она, откидываясь обратно на подушку. Ее немощная спина уже заболела от сидения.

Она устало вздохнула. Сейчас придется снова преодолевать этот мучительный процесс засыпания: успокаивать изможденные мышцы, игнорировать режущую боль в ногах, вести бесконечную, тщетную борьбу за выключение какого-то крана в мозгу, отгонять ненужные мысли. Ну что тут поделаешь: надо! Сиделка Филлипс велела как следует отдыхать. Элва Кин стала дышать медленно и глубоко, натянула одеяло до подбородка и прилагала все усилия к тому, чтобы заснуть.

Бесполезно…

Глаза открылись, и, повернув лицо к окну, она смотрела, как гроза удаляется на своих ногах-молниях. «Почему я не могу заснуть? — раздраженно думала она. — Почему я должна все время лежать вот так — без сна?».

Она знала ответ — он пришел без всяких усилий. Когда жизнь уныла, даже малейший привнесенный в нее элемент кажется неестественно интригующим. А жизнь мисс Кин как раз и представляла собой жалкую картину: лежание ничком или опершись на подушки, чтение книг, которые сиделка Филлипс приносила из городской библиотеки, принятие пищи, отдых, лечение, прослушивание маленького радиоприемника — и ожидание, ожидание чего-то иного, что непременно должно произойти.

Такого, как этот телефонный звонок. Или не звонок?

Не было слышно даже, когда положили трубку. Этого мисс Кин не могла понять. Зачем кто-то звонит ей и молчаливо слушает, как она снова и снова повторяет «Алло»? А звонил ли кто-нибудь на самом деле? Затем она осознала, что надо было продолжать слушать, пока этот человек не устал бы от своей шутки и не положил трубку. Ей следовало бы решительно высказаться по поводу необдуманности этого хулиганского звонка незамужней даме, калеке, посреди грозовой ночи. И если кто-то слушал — кто бы это ни был — ее сердитые слова отрезвили бы его как следует, и…

— Ну конечно же!

Она произнесла это вслух, в интонации слышалось легкое отвращение. Конечно же испортился телефон. Кто-то хотел поговорить с ней — возможно, сиделка Филлипс, чтобы узнать, все ли у нее в порядке. Но что-то случилось на другом конце линии, и звонок ее телефона сработал, а связь оказалась невозможной. Ну да, конечно, — в этом все дело!

Мисс Кин кивнула и тихо закрыла глаза. «А сейчас спать», — подумала она. Далеко-далеко, за пределами их округа, гроза прочистила свое мрачное горло. «Надеюсь, никто не волнуется. Это было бы очень плохо». Такая мысль проносилась в ее мозгу, когда телефон снова зазвонил.

«Вот опять пытаются дозвониться до меня». Она торопливо протянула в темноте руку, нащупала трубку и прижала ее к уху.

— Алло! — сказала мисс Кин.

Молчание.

Горло ее сжалось. Конечно, она знала, что здесь не так, но это ей совсем не нравилось.

— Алло! — выдавила она для пробы, не сознавая еще, что дыхание ее нарушилось. Ответа не было. Она подождала немного, затем в третий раз сказала — уже слегка нетерпеливо, громко, ее визгливый голос заполнил темную спальню:

— Алло!

Ничего. Мисс Кин вдруг захотелось отшвырнуть трубку. Она подавила этот странный инстинкт — нет, она должна подождать; ждать и слушать, не положит ли кто-нибудь трубку на другом конце телефонной линии.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
2 февраля 2014 г.
Автор: Марк Лэдлоу

Он никак не мог привыкнуть к мобильному телефону, и конечно же, звонок раздался именно в тот момент, когда машина снизила скорость перед очередным крутым поворотом. Телефон лежал в пиджаке на соседнем сиденье, и потребовалось некоторое время, чтобы, одной рукой держа руль, выудить трубку из кармана. Он вытащил зубами антенну, судорожно нажал в темноте кнопку соединения и прижал трубку к уху, надеясь, что звонивший все еще ждет ответа. Звонок отвлек внимание от дороги, и это его очень рассердило. Он не успевал одновременно управлять машиной и разговаривать по телефону и никак не мог взять в толк, каким же образом она все-таки заставила его купить себе мобильный телефон.

— Да! — яростно заорал он в трубку.

— Привет, ты где? — невозмутимо спросила она.

— В машине.

— А где ты сейчас едешь?

— Что тебе нужно?

— Я только хотела попросить тебя купить мне пачку сигарет, если, конечно, у тебя есть деньги. Ты ведь домой едешь?

— Да, домой.

Пока он лихорадочно соображал, будет ли по пути магазин, машина, проехав последний поворот, выехала на старую, плохо освещаемую пригородную дорогу. Похоже, это было начало парковой зоны, и поблизости не было видно ни одного дома.

— Я уже проехал все магазины.

— Нет, по дороге будет еще один.

— Откуда ты знаешь, как я еду?

— Ты мог поехать только одной дорогой.

— Ну конечно!

— Послушай, я знаю, какой дорогой ты едешь, только сумасшедший может поехать другой!

— Ладно, кончай болтать! Ты ведь знаешь, что меня бесит одновременно вести машину и говорить по телефону.

— Хорошо, хорошо. Ну, можешь не заезжать в магазин, если не хочешь.

— Я заеду. Поеду в объезд.

— Да ладно, не надо. Я сама попозже выйду на улицу. Лучше приезжай поскорее домой.

— Не волнуйся, я куплю тебе сигареты.

— Ну как хочешь. Пока.

Наконец-то можно переключить все внимание на дорогу. Он очень нервничал, когда ему приходилось вести машину в столь неудобной позе, с телефоном у плеча. От чрезмерного напряжения даже начинало сводить шею.

Экран телефона все еще продолжал светиться, но связь уже прервалась. Он подержал аппарат в руке несколько секунд, чтобы убедиться, что экран погас, и бросил его на лежащий рядом пиджак.

Машина ехала вдоль парка. Включенные фары освещали тянущиеся вдоль дороги, почти закрывающие проезд длинные ветви кустов и деревьев. Как здорово было бы приобрести собственный домик в одном из этих живописных мест, подальше от городской суеты, от застроенных роскошными апартаментами районов. Если дела будут идти хорошо, то уже через год, возможно, даже раньше, можно будет позволить себе купить собственный дом в этом районе. Он должен быть недалеко от офиса и обязательно окружен деревьями, из окон должны быть видны горы, а где-то поблизости может журчать ручеек. Воистину райский уголок! Однако прошло уже полгода, а ему до сих пор не удалось полностью освоиться в этом районе. Конечно же, она лучше знает все местные дороги. В то время, что он проводил на работе, она успела выучить все маршруты, объездив по своим делам близлежащую округу. Ему же были знакомы лишь кратчайший путь от дома до офиса и пара дорог, ведущих в ближайшие магазины. А теперь, когда с приходом зимы темнеть стало гораздо раньше, он вообще мог легко заблудиться и даже не заметить, что сбился с привычного пути.

Похоже, именно это и случилось. Машина ехала в полной темноте, ее окружали только голые ветви деревьев. Ни знакомых ориентиров, ни домов, которые уже давно должны были появиться, и, более того, ни одного указателя, ни тротуара, ни сточной канавы. Не было даже дорожной разметки. Неужто в какой-то момент машина свернула с главной дороги и оказалась в глубине парка? Он постарался вспомнить проделанный маршрут, но благодаря телефонному звонку часть пути отсутствовала в его памяти. Он даже не мог вспомнить, на какой свет и в какую сторону повернул на последнем перекрестке. Однако далее машина ехала только прямо, и значит, еще не поздно вернуться назад, к этой злополучной развилке. Ни одной живой души не было вокруг. Дорога превратилась в темную узкую аллею. Он снизил скорость, прижался к правой обочине, чтобы развернуться, и ветви стоящих у дороги деревьев зашуршали по крыше машины. Свет фар разрушал пугающий мрак аллеи. Он остановил машину, приоткрыл окно и, повернув ключ в замке зажигания, выключил мотор. Все вокруг погрузилось в звенящую тишину. Не было слышно ни лая собак, ни отдаленного шума дороги, только какие-то хлюпающие звуки воды, как посреди болота, на котором растут деревья. Дорога оказалась более узкой, чем он предполагал, и не позволяла машине развернуться. Чтобы добраться до более широкого участка, необходимо было возвратиться, проехав некоторое расстояние задним ходом.

Он повернул ключ зажигания, чтобы завести машину, но не услышал даже щелчка стартера. Вокруг была та же зловещая тишина. Тогда он поочередно нажал ногой педали газа и тормоза, но они не оказали никакого сопротивления. Также не реагировали педаль сцепления и рычаг переключения передач. Еще никогда в жизни его машина не была настолько беспомощной.

Он сидел, прикидывая предстоящие расходы на ремонт машины, все это только усилило тревогу. Неужели ему придется в темноте добираться до заправочной станции? Сначала необходимо хотя бы вернуться на главную дорогу. А есть ли в бардачке фонарик? Неужели закончился бензин и понадобится буксировка? В каком-то смысле это хорошо, что он был здесь один, так как собственного волнения ему и так хватало с лихвой.

Он еще раз проверил педали, зажигание, коробку передач, но все безрезультатно. Счастье, что еще работают фары и панель приборов. Закрыв окно, он нажал кнопку замка. Долго ему здесь сидеть? Когда же появится хоть кто-нибудь и…

Мобильный телефон! А ведь он до последнего момента противился покупке этого телефона. Ему казалось, что с появлением трубки он попадет под постоянный контроль и уже никогда не сможет остаться наедине с самим собой. Зачем людям эти мобильные телефоны? Неужели их жизнь действительно настолько пуста, что они так боятся остаться в полном одиночестве и нуждаются в постоянном общении? Как он ругал тех беспечных водителей, которые позволяли себе одновременно вести машину и болтать по телефону. И вот, впервые в жизни, он сам теперь надеется получить помощь посредством столь ненавистного ему предмета. По крайней мере, он уже не чувствовал такой безнадежности.

В мобильном телефоне была записная книжка, однако он не внес в нее ни одного абонента, так как всегда полагался на собственную память. Набрав номер домашнего телефона, он стал ждать, надеясь, что она не включила автоответчик и сама возьмет трубку. Поссорившись с ним, она часто включала автоответчик, особенно когда ждала его ответного звонка. Но на этот раз она сама взяла трубку.

— Это я, — сказал он.

— И что? — последовал холодный ответ, после которого он еще больше удивился тому, что она сама взяла трубку.

— У меня сломалась машина.

— Как это?

— После твоего звонка я… — Он не рискнул признаться, что заблудился, так как прекрасно знал возможную реакцию. — Я поехал другой дорогой, хотел развернуться, но двигатель заглох и теперь не заводится.

— Что значит — другой дорогой?

— Ну, я…

— Понятно, значит, заблудился, — сказала она с презрением. — Ну и где ты теперь?

— Я не знаю.

— Тебе не сложно хотя бы посмотреть на указательный знак? Или ты и с этим не в состоянии самостоятельно разобраться и ждешь моей помощи?

— Здесь нет никаких указательных знаков. Может быть, проблема в двигателе, и я сам смогу разобраться.

— Не смеши меня! Ты же ничего не понимаешь в машинах!

Когда они ругались, он не мог сидеть спокойно, поэтому открыл крышку капота и вышел из машины. Ему казалось, что ей будет сложнее оскорблять движущуюся мишень. Склонившись над капотом, он сказал «ясно». На самом деле свет фар падал только на деревья, и перед его глазами была темнота, которая, казалось, и поглотила все механизмы капота.

— Так.

— Ты же даже не понимаешь, на что смотришь!

— Здесь слишком темно, нет никакого освещения.

— Да где же ты?!

— Возможно, я заехал в парк или… подожди-ка. — Он захлопнул крышку капота, вытер руки о брюки и вернулся к дверце машины. — Здесь много дорожек, и никакого освещения… Здесь как-то… — он нажал ручку дверцы, — странно тихо.

— Что случилось? — спросила она после долгой паузы.

— Подожди секунду.

Дверь не открывалась. Заглянув в окно машины, он увидел, что оставил ключи в замке зажигания. Запертыми оказались и остальные двери. Машина была оснащена системой автоматического закрывания окон и дверей, и какое-то, возможно совсем небольшое, повреждение в электросети смогло полностью парализовать все остальное оборудование. Но почему же этот сбой не коснулся фар и освещения панели приборов?

— Ну что там у тебя? — снова спросила она.

— Ключи… остались… внутри машины. — Он еще раз дернул ручку дверцы, но она не поддалась.

— Ты хочешь сказать, что не можешь открыть машину?

— Я… Слушай, у тебя есть страховая карта, на которой номер службы техпомощи?

— Где-то должна быть, а где твоя карта?

— В бардачке.

— Понятно, а машина закрыта.

— Похоже, что так.

За паузой, выражающей крайнее неудовольствие от создавшейся ситуации, последовали слова снисхождения:

— Ну ладно, оставайся на месте, я сейчас приеду к тебе. Мы можем вызвать техпомощь или подождать до утра. Я, между прочим, уже собиралась лечь спать, но теперь вынуждена забрать тебя, иначе ты промокнешь и заболеешь.

Что значит «промокнешь»? Он поднял голову и посмотрел на темное, чистое небо — ни звезд, ни облаков. В это время она обычно ложится в постель и смотрит новости. Может быть, идет прогноз погоды? Она сейчас дома, а он здесь, рядом с запертой машиной, и без пальто.

— А как ты найдешь меня?

— Слушай, я хорошо знаю все местные дороги и знаю, где ты мог заблудиться.

— Я даже не помню, чтобы по пути домой был парк.

— Это потому, что ты никогда ничего вокруг не замечаешь.

— Я повернул сразу за перекрестком со светофорами.

— Ясно. Я поняла, где ты застрял.

— Твой звонок отвлек меня от дороги, и я заблудился. Ты заметишь мою машину по включенным фарам.

— Я только оденусь и сразу еду к тебе, буду через несколько минут.

— Хорошо, жду.

— Пока!

Связь прервалась. Стоя в темноте, он еще долго прижимал к щеке телефон, как будто хотел почувствовать в нем прохладную и в то же время теплую кожу ее руки. Прощание немного затянулось для столь обычного разговора.

Ему так хотелось снова набрать домашний номер, убедиться, что телефон в порядке, и еще раз услышать ее голос. Но этот звонок лишь усилит ее недовольство. Она тут же начнет насмехаться над ним, скажет, что он ее задерживает и не дает спокойно одеться.

Конец разговора вернул его внимание к тому, что происходило вокруг. Он явно слышал шум ветра и отдаленные звуки легкого плеска воды, как будто где-то что-то хлюпало. Ему так захотелось снова оказаться внутри машины — спрятаться, укрыться от пугающей его действительности.

Она скоро приедет, успокаивал он себя, ведь сломанная машина застряла всего в нескольких минутах езды от дома. Однако в любую минуту может начаться гроза и нарушить телефонную связь. А вокруг нет никакого укрытия, только закрытая машина. Можно, конечно, найти большой камень, разбить стекло и таким образом открыть дверцу, но это лишь увеличит расходы на ремонт. Дождь еще не начался — он подождет и на улице, тем более что за ним уже скоро приедут. По крайней мере, она должна быть уже в дороге. Надо срочно найти повод, чтобы позвонить ей. Фары начали гаснуть. Удивительно, что они вообще все это время проработали. Казалось, сначала их переключили с дальнего света на ближний, а теперь от обеих фар исходило лишь тусклое мерцание. Паника нарастала как снежный ком — свет фар давал хоть какую-то надежду, что жена заметит его машину. Теперь-то уж позвонить ей просто необходимо.

Он судорожно нажал кнопку повтора. Так было гораздо проще, чем заново набирать весь номер. После четырех гудков включился автоответчик, и он едва сдержался, чтобы не разбить трубку. Конечно, дома никого нет, ведь ее машина уже мчится по плохо освещенным улицам в сторону парка. Но обнаружить его автомобиль теперь стало крайне трудно, потому что еще недавно горящие фары сейчас совсем погасли. Ситуация осложнялась и тем, что он не помнил номер ее трубки. Он никогда не звонил ей на мобильный телефон, полагая, что за рулем звонок может отвлечь внимание от дороги и привести к аварии.

Можно, конечно, оставить машину здесь и попробовать дойти до ближайшей освещенной улицы. Неужели она не заметит его одинокую фигуру на фоне деревьев? Однако он боялся отойти от машины, которая была единственной знакомой вещью в окружающей его темноте. Аккумулятор наверняка сел, и он даже не мог, разбив окно, посигналить жене. Оставалось только одно — ждать.

Он бы сейчас все отдал лишь за один ее звонок! Ну пожалуйста, пожалуйста, позвони! Мне просто необходимо сказать тебе, что… Неожиданно телефон зазвонил, и он нажал кнопку соединения.

— Алло!

— Я уже близко, — раздался ее голос.

— Слушай, у моей машины почти погасли фары! Ищи темную дорогу или, может быть, въезд в парк…

— Я знаю, — сказала она напряженным голосом. — Из-за дождя плохо видно.

Он представил себе, как она медленно едет вдоль улиц и внимательно вглядывается в дорогу.

— Из-за дождя? Разве идет дождь?

— Льет как из ведра!

— Тогда я не понимаю, где ты находишься. Здесь сухо.

До него доносились только непонятные хлюпающие звуки, похожие на дыхание сырой земли.

— Я в трех кварталах от перекрестка.

— Где я повернул?

— Да. Вокруг одни дома. Я думала, здесь уже начинается парк. Наверное, он будет дальше… Мне казалось, это рядом, но…

Из трубки доносились странные звуки — ее машина явно ехала по лужам, работали дворники и раздавались раскаты грома. Он поднял голову — все тихо, на небе ни облачка.

— Что — «но»?

— Я вижу закрытые ворота, ты не мог через них проехать.

— Возможно, их закрыли после того, как я проехал.

— Хорошо. Вернусь к светофору и еще раз проверю эту дорогу. Может быть, я тебя просто не заметила.

— Проверь ворота.

— За ними начинается парк. Ты сказал, что ты на какой-то аллее?

— Здесь деревья, кусты, похоже, где-то болото. Я на грунтовой дороге.

— А…

Что-то странное появилось в ее голосе.

— Я вижу… Подожди… Мне показалось, что это ты, но…

— Что? — сказал он, пристально вглядываясь в темноту. Может быть, она сейчас смотрит на него, а он ее не замечает.

— Нет, ведь это не ты. Похоже на твою машину, но это не может быть она. Нет… это не ты, это не твоя…

— Что случилось?

Фары окончательно погасли.

— Пожалуйста, продолжай говорить! Просто разговаривай все время со мной!

— Да что там у тебя происходит?

— Я должна все время слышать твой голос, прошу тебя, только не молчи!

Его охватила паника. Страх разрывал теперь их обоих, и он чувствовал, что должен продолжать говорить с ней, не замолкая ни на минуту.

— Не бойся. Что бы там ни было. Ты же слышишь мой голос? Я говорю с тобой, просто слушай меня. Я люблю тебя! — Он понял, что ей необходимо это услышать. — Все хорошо. Я хочу, чтобы ты мне тоже что-нибудь сказала, но…

— Нет, говори ты. Я должна слышать твой голос, знать, что ты жив, потому что это не… нет, этого не может быть…

— Ш-ш-ш… Я же говорю с тобой.

— Объясни мне еще раз, где ты находишься.

— Я стою рядом с машиной. Здесь темно и тихо, вокруг деревья. Я слышу звук воды, судя по всему, здесь недалеко болото. Воздух теплый и влажный, но дождя нет. И мне… мне не страшно. — Ей важно было это услышать. — Я спокойно жду тебя, и все хорошо. Я знаю, ты меня скоро найдешь, и мы поедем домой. Все… все будет хорошо.

— Здесь идет сильный дождь, и я… — она судорожно глотнула воздух, — и я вижу твою машину.

Неожиданно пошли помехи. Шум начал нарастать, потом все смолкло и ее голос исчез в темноте. Он нажал кнопку повтора, но вспомнил, что позвонить может только она и ему остается лишь ждать звонка. Телефон молчал. Вокруг была полная тишина.

«Надо вернуться к перекрестку, — промелькнуло у него в голове. — Она все еще может меня найти».

Он уже было размахнулся, чтобы выкинуть трубку в невидимое болото… А вдруг телефон еще заработает и можно будет снова услышать ее голос, хоть на секунду. Нет, надо положить трубку в карман, чтобы не потерять ее в темноте.

Он снова посмотрел в небо и выставил руку — ни капли.

«Здесь идет сильный дождь, и я вижу твою машину».
♦ одобрил friday13
15 января 2014 г.
SMS
Первоисточник: creepypastaru.blogspot.ru

В своём последнем SMS-сообщении его друг написал ему:

665555266409999033332688886660333323334222555

Когда до него дошло, было уже поздно.
♦ одобрил friday13
26 декабря 2013 г.
Первоисточник: kopipasta.ru

Однажды в первом часу ночи раздался звонок в дверь моей квартиры. Я, полусонный, оторвался от компьютера с мыслью: «Кого еще черти в такое время принесли?». На пороге был мой знакомый, назовём его Александр — самый обычный парень, ничем не выделяющийся, мы росли с ним в одном дворе. Общаемся еще с детства, лет с пятнадцати (вернее, общались). Наркотики и прочую дрянь он вроде не употребляет, да и не пьёт до белой горячки.

Так вот, ко мне осенней ночью заявился Александр — растрепанный, мокрый, в заводской спецовке, он говорил какую-то невнятную тарабарщину, из которой я понял только то, что ключи от его квартиры остались у него в сумке на работе, куда он не вернется ни под каким предлогом. Потом он спросил у меня, есть ли что выпить. Одну бутылку водки спустя он поведал мне нижеизложенную историю (буду пересказывать от первого лица с некоторой долей художественных подробностей).

* * *

Я, как обычно, приехал на дряблом, пахнущем чем-то, чем могут пахнуть только старые автобусы, вахтовом «ПАЗике» на работу вместе со своим напарником, распрощался с водителем и пошел в бытовку переодеваться. Напарник курил на проходной, прячась от мелкого дождя под козырьком. Работа же наша заключается в следующем: наш цех, а значит, и мы, следили за исправностью различной запорной арматуры на трубопроводах, а так же за насосами и всем, что было с этим связано. Мы подавали отопление, питьевую воду, откачивали стоки из канализации и так далее, и тому подобное.

Приняв смену и «отпустив» наших сменщиков, я принялся изучать сменный журнал на наличие записей о происшествиях, случившихся днем, а мой напарник разгребал бардак, оставленный в нашей комнате и попутно заваривал чай, в шутку проклиная предыдущую смену за безалаберность. После чаепития предстоял обход, но напарник предложил мне сделать его одному, а он бы в это время прибрался в слесарной и заполнил журнал. На столь щедрое предложение я с радостью согласился, ибо наводить порядок и перекладывать различный инструмент и прочую утварь с места на место у меня не было никакого желания. Типичный бездумный обход по заданному алгоритму казался мне куда более соблазнительным. Взяв все необходимые мне вещи и накинув «бушлат», я немедля отправился в холодные и сырые объятия осенней ночи, дабы быстрее провести обход и спокойно лечь спать, оставив бумажную работу напарнику.

Осенняя ночь обрадовалась моему появлению и в знак внимания обдала порывом холодного ветра с усиливающимся дождем. Я натянул капюшон и пошлепал по грязи, следуя по отработанному маршруту, который спустя 20 минут почти подошел к своему завершению. Но одна деталь привлекла мое внимание: под жестяным козырьком призывно мигала красная лампочка на пульте КНС (Канализационная Насосная Станция — штука, представляющая собой большой цилиндрический резервуар диаметров около 3-4 метров и длиной в 7-15, закопанный почти полностью в землю так, что торчит только верхушка с крышкой — в нее поступают стоки от близлежащих зданий, ливневая вода и т. д., а оттуда эта вода откачивается насосами, находящимися внутри резервуара), сообщая о том, что автоматика выключила один из насосов, чтобы он не сгорел: видимо, что-то в нем застряло. Я чертыхнулся, предвкушая веселый спуск в дурно пахнущий сырой резервуар в почти кромешной темноте для того, чтобы вытащить что-то липкое и мерзкое из патрубка насоса. Отключив питание и тем самым остановив работу второго насоса, я открыл крышку бака и посветил вниз фонариком. В нос мне ударил запах метана, и я решил, что надо бы ее сначала немного «проветрить». Резервуар был почти пуст — насосы едва покрывала вода, и даже сверху я видел, как около патрубка одного из них виднеется что-то темное шарообразной формы. Повесив фонарь на шею, я осторожно начал спуск вниз по хлипкой и скользкой лестнице. Спустившись на площадку для обслуживания насосов, я, слегка поморщившись и закатав рукав как можно выше, окунул руку в не самого приятного вида и запаха жижу и ухватился за то, что застряло в насосе — что-то, похожее на большой клочок ниток или шерсти. Я вытащил это наружу и осветил фонарем.

Тишина, звуки капающей воды. Ступор. Моя голова была будто колокол, по которому со всей дури ударили молотком. Я резко отбросил это от себя и с мыслью: «Нет, только не кричи!» — закусил рукав куртки и заорал в него во всю глотку. Гулкое мычание прокатилось по стенкам резервуара. А на меня, слегка покачиваясь на волнах, смотрела пустыми глазами голова моего напарника. Через какое-то время, когда у меня закончился воздух в легких, я перестал кричать. «Какого?.. Что за чёрт?!» — паника крепкой хваткой сжала мое сознание. Думать на дне насосной станции о том, кто, зачем, как и когда сделал это, было не самой лучшей затеей, так что я взлетел вверх по лестнице, захлопнул за собой люк и начал судорожно светить фонариком вокруг себя и вдаль. Кажется, я был один. В голове мешалась куча мыслей: «Меня же не было всего двадцать минут! Кто это сделал? Как попал на территорию, как открыл и потом закрыл люк станции?!». И что мне было делать дальше? Подойти к охране и сказать, что я нашел голову своего напарника в КНС, ключи от которой были только у меня, и которая вся в моих отпечатках?..

Додумать я не успел: сумбурное побоище моих мыслей прервал телефонный звонок. Когда я достал телефон из кармана и увидел, кто звонит, то по всему моему телу пробежала дрожь. Звонил МОЙ НАПАРНИК. За три секунды до того, как я взял трубку, в голове моей возникла мысль, которая меня слегка успокоила: «Наверное, это охрана звонит с его телефона — должно быть, они услышали шум в нашей комнате и пришли туда».

Я ответил на звонок, и все мое шаткое спокойствие улетучилось в тартарары — с того конца говорил мой напарник:

— Эй, братан, ну ты чего как долго? Давай, возвращайся скорее, я чай заварил.

Связь прерывалась какими-то помехами. После пятисекундной паузы я дрожащим голосом ответил, что потерял ключи и сейчас ищу их, что скоро приду и чтобы он меня не терял, на что мне ответили:

— Давай я тебе помогу, я как раз совсем рядом.

Фразу «совсем рядом» из трубки произнесли будто несколько голосов, скрипучие и заунывные. Одновременно с этим что-то застучало по стенкам КНС, поднимаясь все выше и выше, будто бежало прямо по стене, а через секунду начало неистово барабанить по крышке, сотрясая ее.

Это было последней каплей. Я побежал, как угорелый, громко крича, будто это могло придать мне скорости. Адреналин бешено разогнал мое сердце, и оно было готово просто выпрыгнуть из груди. Я уже не думал ни о чем, мне просто хотелось убежать оттуда — неважно куда, главное, убежать. Я пролетел проходную, перепрыгнув через турникет и разбудив спящего охранника, который выбежал за мной и кричал что-то вслед. Мне было плевать.

* * *

Я был шокирован услышанной историей. Не верить Александру у меня не было причин — впрочем, как и верить. Вдруг он в состоянии аффекта убил своего товарища и сейчас даже не помнит об этом?.. Саша сказал, что на завод уже должна была приехать полиция, которую наверняка вызвал охранник, и что ему никто не поверит. И домой идти не вариант — там его, скорее всего, уже ждут, да и ключей нет. Я дал ему сумку, немного одежды и денег, после чего он ретировался.

Судьба его мне была неизвестна до сегодняшнего дня, пока он не позвонил мне. Не объясняя никаких подробностей, он предложил встретиться, на что я ответил, что сейчас в командировке в другой республике в глухомани, на что он ответил: «Ничего страшного — я как раз совсем рядом».
♦ одобрил friday13