Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «СУЩЕСТВА»

9 сентября 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.org

Хирш смотрит на меня. Он безмолвен, как и всегда. Он смотрит на меня целыми днями, непрерывно, постоянно. Его может отвлечь только кормежка, но мне кажется, что он продолжает смотреть на меня даже во время еды. Мы провели тут ужасно много времени: дни, недели, может даже месяца — сложно сказать, ни у кого из нас нет календаря, мы не делаем заметок.

Раньше нас было много, больше десяти.

Увы, но сейчас я даже не в состоянии вспомнить их лица.

Аарон, Эстер, Гершом — теперь они всего лишь призраки прошлого, смутные, размытые образы. Кажется, будто я не помню ничего, кроме их имен. Однако я надеюсь, что это не так, не теряю надежды на то, что однажды я всё вспомню. Как только выберусь отсюда, тогда все мои воспоминания вернутся. Возможно, сейчас мой мозг просто блокирует некоторые фрагменты памяти, иначе я бы давно сошел с ума.

Мне кажется, Хирш сошел. Когда я смотрю ему в глаза, я не вижу прежнего Хирша — это глаза совершенного безумца. Он смотрит так, будто вокруг него тьма.

Я никогда не видел такого пустого взгляда, особенно это заметно когда он ест. Первые разы мне даже было смешно.

Потом перестало.

Одно и то же зрелище не может смешить постоянно, разве что если твой мозг находится в том же состоянии, что и у Хирша.

Иногда по стенам кто-то стучит. Они не успокаиваются до тех пор, пока мы не начинаем нервничать. Стучат, потом пауза, потом опять стучат, и снова стучат. Сразу это пугало, а теперь меня выручает Хирш — он сразу забивается в самый дальний угол, после чего стуки прекращаются. Спасибо тебе, Хирш!

Кормят нас часто, но дают мало. Наверху есть отверстие, через него к нам попадает еда. Хирш, когда забрали третьего и мы остались вдвоем, не отходил от этого отверстия и съедал всё. На третий день я на него напал и оттолкнул от источника пищи, тогда он и начал забиваться в этот злополучный угол.

Мне уже даже сложно поверить, что когда-то он был нормальным. Наверное, никогда он и не был, просто сейчас его ненормальность вышла на передний план, теперь ему больше нечем заняться и, наконец, он может полностью посвятить себя схождению с ума. Наверное, со стороны я тоже кажусь ему сумасшедшим. Возможно, в степени куда большей, чем выглядит он. Своеобразное соревнование по безумию: кто ведет себя страннее в глазах товарища, тот и победитель.

Если бы не общая субъективность наших суждений, это было бы возможным. Сейчас я понимаю, что нам не хватает третьего. Он бы был судьей.

Потому что иногда я думаю, что Хирш смотрит таким жутким, пустым взглядом только потому, что на меня нельзя смотреть иначе.

Сейчас я слышу стук, но он отличается от тех, что были прежде — в стену колотят так, будто хотят достать нас сквозь неё, выковырять наружу, прямо через эту мутно-зеленую стену. Мне кажется, что я даже вижу конечности ужасного существа, которое скребется, пытаясь сломать стену, схватить и растерзать нас обоих.

Я оглянулся на Хирша — в его глазах застыл ужас, животный страх. Оцепенев, он даже не пытался забиться в свой угол. Наверное, я выглядел так же.

Комната начала вибрировать — потолок съезжал, камеру постепенно заполнял невероятно яркий, слепящий свет.

Сверху донеслось:

— Рыыбки!

— Да, доченька, рыбки. Можно нам вот этого карпа, пожалуйста?

— Большого или поменьше?

— Большоого! — прокричал детский голос.

— Да, большого.

И тогда они забрали Хирша.

В тот же день, вместо обычного таблеточного корма, меня кормили червями. Надеюсь, я сойду с ума раньше, чем меня потащат наружу.
♦ одобрил friday13
1 сентября 2016 г.
Первоисточник: mrakopedia.org

Автор: Violent Harvest

В 8:40 утра Грант поправил галстук и спустился на первый этаж с чемоданом в руках. В воздухе пахло корицей и свежими блинами.

— Доброе утро, Грант, — сказала его жена голосом, лишенным всяких эмоций.

— Доброе утро, дорогая, — ответил он.

Кристина стояла к нему спиной. Она готовила сэндвичи с арахисовым маслом и складывала их в бумажные пакеты.

— Будешь завтракать? — спросила она.

— Нет спасибо. Кристина, напомни мне, зачем ты пакуешь эти завтраки?

Кристина повернулась к Гранту с кухонным ножом в руке. Ее зеленые глаза были похожи на два водоворота во время бури. Она была в ярости — не вовремя он заговорил об их проблеме.

Взгляд Кристины полон ненависти. Ее голос трещал, как бекон на сковородке.

— Обязательно было начинать день с этого, Грант? — спросила Кристина. — Ты мне еще пяти слов не сказал, а уже об этом. Не забывай, это твоя вина.

— Мне не за что извиняться. Это не моя вина. Я делаю все, что могу.

— Дело точно не во мне, Грант. Мы женаты уже семь лет, а у нас нет ребенка. Я начинаю думать, что с твоими солдатиками что-то не так, — сказала Кристина и усмехнулась.

Перед Грантом стояла его жена. Она насмехалась над его мужеством, и ей казалось это смешным. У Гранта задрожали руки, и теперь запах её еды вызывал у него тошноту. Он стиснул зубы и заскрежетал ими как двумя рядами гранитных скал.

— Пожалуйста, Кристина. Это скоро случится. Мы пытались каждую ночь. Когда-нибудь у нас получится. Давай будем оптимистами.

Кристина бросила нож в раковину. Тот упал со звоном.

— Тебе пора, — сказала она. — Иди на работу.

— Кристина, прошу тебя.

— Иди на работу, Грант.

— Ладно. Чтобы ты знала, я старался, б****, — он хлопнул дверью, завел свое вольво и в 8:50 утра поехал со скрипом шин.

Кристина положила два упакованных завтрака на подоконник возле раковины и оставила их утреннему ветру.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрил friday13
25 августа 2016 г.
Автор: Булахов А.А.

1.

Всё началось с того, что восьмилетний Андрей задал своей мамочке довольно странный вопрос:

— Мам, а что там за коридор? — и указал пальцем на дверь, ведущую в кладовку.

Анна, так звали маму Андрея, немножко испугалась вопроса и почувствовала приближающуюся опасность. Сердцем ощутила, что что-то не так.

— Там нет никакого коридора, — попыталась она ответить спокойно, но её голос дрогнул. — Андрюша, там кладовка.

— Нет же… там коридор… длинный такой и тёмный.

— Хватит! Ешь давай!

— Мам, ну что там за коридор? Ну скажи. Я уже взрослый, я должен знать. Почему вы о нём мне ничего не рассказываете?

— Ну какой там коридор, сыночек? — провела Анна тёплой ладонью по голове сына и легонько потрепала его за ухо. — Там кладовка, там папа инструменты хранит. Ты что, раньше никогда туда не заглядывал?

— Почему же, я часто туда заглядываю. Там коридор. Вчера мы с Димкой в прятки играли, и я там прятался. Темно, правда, было и немножко страшно.

— Вот же ты фантазёр!

— Не веришь?! — вскочив со стула, крикнул Андрей. Он бросился к двери и открыл её. — На, смотри, теперь ты видишь?

В кладовке из-за темноты не было ничего видно. Анне сразу стало понятно, почему Андрей думает, что там коридор. Он, видимо, не знал, что у них здесь кладовка. Каждый раз, когда открывал и заглядывал в темноту, думал, что там коридор. Прикольно, надо мужу будет рассказать.

— Лопух ты! Говорю тебе, нет тут никакого коридора.

— Хорошо! — выкрикнул Андрей. — Тогда найди меня в этой кладовке!

Он резко заскочил в темноту и закрыл за собой дверь. Анна улыбнулась и включила свет в кладовке.

— Ну, что, ты там спрятался, можно уже искать? Хотя я не представляю, где там можно спрятаться.

Анна потянула на себя дверь и заглянула в маленькую узкую комнатку с шестью полками, до отказа заваленными всяким никому практически не нужным барахлом, если не считать молоток, топор, несколько отвёрток и перфоратор. Ну, ещё свёрла и саморезы. А всё остальное смело можно выкидывать — сто процентный мёртвый груз. Фуфайка на стене и ветровка. Вот и всё, что она увидела.

— Андрюша, ты где? — взвизгнула Анна. — Андрюша!

2.

Анна закрыла дверь кладовки, простояла перед ней с открытым ртом чуть ли не целую минуту и истерическим голосом попросила:

— Андрюшка, выходи. Хватит прятаться!

А затем, зачем-то взглянув на кухонный стол, добавила:

— Выходи немедленно! Ты полтарелки холодника оставил на столе, не выливать же мне его.

Не получив ответа, она вновь открыла дверь и пробежалась взглядом по полкам. Придирчиво осмотрела всю кладовку, не понимая, где же здесь можно спрятаться.

— А, я поняла, — сказала она и вновь закрыла дверь.

Трясущимися пальцами она потянулась к выключателю. Потушила свет в кладовке и проглотила ком, подступивший к горлу.

— Давай, засранец, выходи! — рявкнула она. — Хватит пугать маму!

За дверью раздался тихий голос Андрея.

— Тут так холодно.

Анна сразу же рванула дверь на себя.

— Андрей, где ты! — завопила она. — Андрей!

Ответа не последовало. До её сознания медленно стала доходить ужасающая мысль: вместе с её сыном из кладовки исчезла темнота. Именно та темнота, из-за которой она, когда заглянула в кладовку вместе с сыном, ничего не увидела. Сейчас Анна и без включенного света видела полки, и даже некоторые инструменты на них.

До её плеча неожиданно дотронулась чья-то рука. Ей она показалась очень горячей. Анна резко обернулась и увидела удивлённое лицо мужа. Филипп как-то очень тихо появился, она даже не слышала, как он вошёл в дом. Странно, ведь он только недавно отправился на работу… И вернулся. Видимо, что-то забыл.

— Что с тобой, Анна? Ты чего так вопишь?

Анна тут же ощутила себя сильно нашкодившим ребёнком, как будто она сделала что-то очень нехорошее.

Она нервно махнула головой в сторону кладовки.

— Андрей там пропал.

— Где там?

3.

— Успокойся и расскажи всё по порядку, — попросил Филипп. — Пожалуйста, сядь и успокойся.

Анна смотрела на него с какой-то заторможенностью. В её сознание медленно проникали мысли по поводу того, что мужа ни в коем случае нельзя допускать ко всему, что произошло. Если она посвятит его в произошедшие события, то тем самым оборвёт ту последнюю непрочную ниточку, которая связывает её с сыном. Она чувствовала, что эта связь ещё не исчезла, но находится на грани исчезновения.

Что же делать?! Что же делать?!

Анна опустилась на стул и уставилась на тарелку с холодником.

— Ой, что это я… что-то перепугалась совсем… Он, наверное, на улицу выскочил, а мне показалось, что в кладовке закрылся.

— Давно выскочил?

— Пару минут назад.

— Я не видел, как он выскакивал из дома. Я ж Петровича возле дома встретил, он к тебе направлялся, денег хотел занять. Мы постояли, поговорили, — Филипп замотал головой, — Андрюшку я не видел.

— Может, ты не заметил всё-таки.

— Тут что-то не так, дорогая. Ты вся белая, как мел. Я же вижу, что что-то случилось.

— Я просто перепугалась. Сидел за столом, ел холодник, а я мыла тарелки. Разговаривала с ним. Обернулась, а его нет. Вот и перепугалась. Стала его искать.

— Хорошо, я пойду, поищу его во дворе, — сказал Филипп. — А ты будь тут, если объявится, то сразу набери меня. Блин, как всё не кстати, мне шефа в аэропорту встречать надо. Могу опоздать.

— Так ты езжай, я сама найду Андрюшку.

— Нет, я так не могу. Пока не найду, никуда не поеду. Растяпа ты у меня, вечно у тебя что-то не так. Не женщина, а катастрофа.

— У тебя зато всё хорошо! — крикнула вдогонку Филиппу Анна. — Везде успеваешь!

— Уметь надо! — ответил он и хлопнул входной дверью.

4.

Анна потянула на себя дверь кладовки. Зашла внутрь и закрылась. Теперь темнота была полной. Именно этого результата она и хотела добиться.

— Андрей, — тихо позвала Анна сына. — Андрюша.

Сначала раздался треск, как будто треснул кусок пластика. Затем что-то зашелестело. Она подумала, что это открываются врата в другой мир. Если ещё чуть-чуть подождать — вполне возможно, перед ней появится коридор, который видел её сын.

Спустя несколько минут, когда всё затихло, Анна тихонечко протянула руку вперёд и дотронулась до одной из полок. Чёрт! Значит, ничего не изменилось. Что это тогда был за звук?

Врата в другой мир? Как-то всё это неправдоподобно. Если бы её сын не исчез в кладовке, она бы всерьёз о таком явлении никогда бы не подумала. И вообще, какой к чёрту другой мир?! Андрей видел только какой-то коридор. Ещё он сказал, что там холодно. Чем это ей может помочь? Как найти связь с тем коридором?

Анна ногами почувствовала дуновение холодного ветерка. Вновь протянула руку вперёд и вновь нащупала одну из полок, затем другую, которая была пониже. На ней лежал перфоратор, свёрла, саморезы и стояла бутылка с лаком для дерева.

Должна была быть ниже ещё одна полка с отвёртками, молотком и прочей ерундой. Вот её она нащупать никак не могла. Анна присела и уже лицом ощутила прохладный ветерок с примесью какого-то неприятного запаха, но не сказать, что совсем противного. Его можно было описать, как сырой и плесневелый. Такой она встречала в подвале родительского дома.

Анна опустилась на карачки и поползла в сторону ветерка. Её сердце застучало очень сильно, когда она поняла, что проход есть. Только вот всё, что там, за ним, совсем не похоже на коридор. Лаз какой-то. Бетонный пол, бетонные стены. Ползти можно, подняться и идти — нет. Она проползла метра два, когда вновь услышала треск. Трещали стены, словно что-то их разрушало.

Если сначала она могла передвигаться на карачках, то теперь приходилось ползти, касаясь животом холодного и влажного пола. Что я делаю? Туда ли ползу, куда надо? Андрей видел коридор, а я ползу по какому-то лазу.

Анна остановилась и прислушалась. Раздавался всё тот же треск. Она уже собиралась ползти дальше, но неожиданно к треску добавился ещё один звук. Точнее скрип.

Что-то с противным скрипом пробивалось сквозь трещины. Анна это поняла, когда рукой дотронулась до одной из стен лаза. Это что-то было сухим и жёстким, похожим на траву, способную пробивать бетон. Только росло оно очень быстро. Анна почувствовала, как это дрянь оплетает её руки и ноги.

Надо ползти дальше! Надо, и всё тут! Другого выхода нет.

Стиснув зубы, она стала продвигаться ещё дальше. Скрип остался где-то позади.

— Андрюша, — тихонечко Анна позвала сына, на её голову и руки тут же закапало что-то тёплое.

— Андрей, — повысила она голос. — Андрюшенька!

Капли стали горячими, они обожгли её лицо. И закапали быстрее.

Продвигаясь дальше, Анна наткнулась на какую-то одежду: носки, трико, майка — внутри и снаружи всего этого гниль. Сверху всё капало и капало. Правда, капли были уже не такими горячими.

Анна полезла прямо по одежде с гнилью. Среди всей этой мерзости были и кости, она ощущала их руками и ногами. Что это такое? Труп человека? Какой-то он гнилой и мягкий. Кашица какая-то, а не человеческая плоть. Совсем не похоже на разлагающееся тело. Хотя кто его знает — она никогда не сталкивалась с процессом разложения человеческой плоти.

Она руками нащупала голову — не голый череп, а именно голову: губы, нос, лоб, длинные волосы. Что самое странное: голова оказалось тёплой. Глаза, принадлежащие этой голове, резко открылись. И Анна их увидела, они были жёлтые и светящиеся.

— Они не выпустят тебя отсюда, — прошептала голова, — ты им нужна здесь, как и все мы. Жёлтоглазая ты моя.

На этом запас смелости у Анны закончился. Она рванула назад, ругая себя за то, что не поползла дальше.

«Жёлтоглазая ты моя! Жёлтоглазая» — Анна всё дальше и дальше отползала от этого шёпота. Вновь раздался знакомый скрип. Значит, до кладовки не так уже далеко. Зачем она вообще сюда полезла? Ей нужен был коридор, а она полезла в лаз. Дура! Дура! Дура! По-другому не скажешь!

— Аня! — раздался голос Филиппа, и она поняла, что он вернулся в дом. — Аня, ты где? Аня!

Господи, только бы он не открыл дверь в кладовку. Это будет конец всему. Аня изо всех сил стала двигаться в обратном направлении. Если она сейчас закричит, чтоб он не открывал дверь в кладовку — он её тут же откроет.

— Аня, твою же мать! Я ж тебя просил быть дома.

Подожди, милый! Только не открывай, молила она. Ещё чуть-чуть и я вернусь в кладовку. Ещё чуть-чуть.

Кто-то схватил Анну за волосы, так резко и неожиданно, что она чуть не заорала. Было очень больно, потому что в этот момент она как раз делала серьёзный рывок в сторону кладовки.

Может быть, она за что-то зацепилась? Нет! Нет! Нет! Этот кто-то или что-то очень сильно потянул волосы на себя. Анна не выдержала и заорала. Взметнув голову чуть кверху и в сторону, она больно ударилась головой о стену лаза. И почувствовала, как дрянь, вцепившаяся в её волосы, вырвала целый клок.

Анна не стала ждать, когда она вцепится ещё раз, и двинула назад с такой дикой скоростью, что успела очутиться в кладовке быстрее, чем её муж включил свет и открыл дверь.

Филипп и Анна увидели, как тварь, похожая на частично разложившуюся молодую женщину с жёлтыми глазами, рванула в закрывающийся проход в стене. Её перекошенное от злости мертвое лицо сдавила со всех сторон заполняющая своё пространство стена кладовки. Раздался хруст её черепа, он лопнул, как грецкий орех в щелкунчике. И тёмная густая кровь окрасила серые обои.

5.

— Я не буду ничего объяснять! — заорала Анна теряющему сознание мужу.

Филипп шлёпнулся на пол, а она, перескочив его тело, оказалась на кухне.

— Так! Так! — стала она громко думать. — Мне не нужен этот хренов лаз! Мне нужна связь с коридором, в котором пропал мой сын. Как же мне эту связь найти?!

«Через кладовку», — проскочила мысль в голове.

— Это понятно, — ответила Анна сама себе и уставилась в окно.

Она увидела, как по дорожке возле их дома, выложенной плиткой, бредёт Димка — друг Андрюшки. И в её мозгу тут же выстроились необходимые нейронные связи, словно щёлкнул нужный переключатель. Не взгляни она в окно, вполне возможно этих связей не произошло.

«Вчера мы с Димкой в прятки играли, и я там прятался», — вспомнила Анна слова сына. — «Темно, правда, было и немножко страшно».

Анна, открыла форточку и закричала:

— Дима! Димочка! Зайди, пожалуйста, ко мне.

6.

Димка вытаращенными глазами наблюдал, как Анна тянет ещё не очухавшегося мужа по полу. Выглядело это довольно зловеще. Как будто мамка Андрюшки сделала с мужем что-то нехорошее и теперь пыталась избавиться от его тела.

— Надо помочь? — спросил напуганный этим зрелищем мальчишка.

— Ага, — кивнула Анна.

Тяжело вздохнув, Димка засучил рукава рубашки и двинулся в сторону Анны.

— Нет-нет, что ты, с этим я справлюсь сама… Пускай здесь полежит, главное, чтоб не под ногами. Скажи, Димочка, вы вчера в прятки играли?

— Играли, — кивнул мальчишка.

— А где Андрюшка прятался?

— Под кроватью, в туалете, в шкафу. Ой, много где.

— А ты вспомни ещё где.

— Вон, там, в коридоре, — Димка показал пальцем на дверь, ведущую в кладовку, — потом…

— Стой! Стой! А как ты его нашёл в том коридоре? Открыл дверь и зашёл туда?

— Не-а, я открыл, а он чихнул. Я его и позвал.

— А можешь ещё раз открыть дверь и позвать?

Димка с важным видом ринулся выполнять просьбу. Анна опередила его и выключила свет в кладовке. Друг Андрюшки потянул дверь на себя и взглянул в темноту. Не один мускул не дрогнул на его лице.

— Дрюха, вылазь, мамка тебя ищет.

— Что-то долго она ищет, — раздался голос Андрея. — Тут так холодно. Я уже собирался сам выходить. Думал, ещё чуть-чуть подожду и выйду.

Из кладовки вышел Андрюшка и пожал руку Димке.

— Представляешь, а она мне доказывает, что здесь кладовка.

— Глупая какая, она, что, коридор от кладовки отличить не может?

Когда мальчишки взглянули на Анну, у неё уже были жёлтые светящиеся глаза.
♦ одобрила Инна
Первоисточник: mrakopedia.org

Я раньше не рыбачил, да и тяги как-то в целом не было, но друзья мои — Виталик и Пашка — они закинуть удочки любят. А в деревне у меня пруд есть хороший, я им маякнул, что, мол, летом собираюсь в деревню, года полтора уже там не был — и они могли бы тоже своим хобби заняться. А им что — удочки закинули в машину да поехали. Пашка ещё с собой невесту свою прихватил, Валю.

Дорога встретила нас внезапно посеревшим до цвета железного листа небом, которое сначала словно кисточкой брызнуло на нас редкими каплями дождя, а в деревню мы въехали уже под аккомпанемент хорошего такого ливня.

Мы решили переждать буйство природы в моём деревенском доме, ныне уже, к сожалению, пустующем, так как все мои бабушки с дедушками в силу преклонного возраста отправились к праотцам. Мы зашли домой, сварганили еду, поели, посмотрели телевизор — а дождь и не думал кончаться, хотя время уже шло к вечеру. Ну, парни решили, что, раз такое дело, и если дождь к ночи кончится — то можно и на ночную рыбалку смотаться. Я был за, а вот Валя заартачилась. Она проснулась сегодня ни свет, ни заря, и ночью определённо собиралась выспаться.

Где-то в полвосьмого вечера дождь стал сходить на нет, а потом и вовсе стих, и мы с парнями стали собираться, Валя решила остаться и пообещала в случае чего приготовить нам хавку. Ребята взяли удочки и прочее снаряжение, перед самым выходом Виталик сбегал на огород «по-маленькому». Как-то долго бегал, минут семь точно, но вот пришёл, и сухим кивком головы показал — мол, пошли.

Дошли до пруда (от дома до него — минут пятнадцать ходьбы, на машине решили не ехать, ибо грязно), ребята сели рыбачить, я рядом неспешно вышагиваю — смотрю, как всё вокруг блестит лунной синевой после дождя, с Пашей помимо дела базарю. Виталик же молча вперился глазами в пруд, смотрит внимательно за поплавком — ну прям рыболов с 50-летним стажем, не иначе. Пытались мы его окликнуть, как-то пошутить — а он рукой машет — мол, отстаньте, не до вас, рыбачу я. Мы бы и забили на это, но как мы из дома вышли — ни слова Виталя не обронил, хоть что-то да ляпнул бы, а то словно язык отнялся. Я уж начал думать, не случилось ли с ним чего, но тут Пашке живот стало прихватывать — он меня кликнул, мол последи за поплавком. Сел я на его табуретку раскладную, а он убежал в кусты тужиться.

Сижу я, значит, рыболов-любитель. На поплавок смотрю. И чую, что-то не то. Поворачиваю голову влево, где Виталик сидит, и…

ТАКОГО взгляда я на себе не ловил никогда. Даже когда я случайно отцову модельку корабля в детстве уронил и поломал. Этот взгляд не был полон ненависти, злобы или ещё чего-то — просто было такое чувство, что Виталик меня впервые видит. Словно он вообще кого-то живого впервые видит. И из-за лунного света его глазюки синие. Синие-пресиние, сверкают и буравят меня так, что я уже не думал — я был уверен, что с ним что-то не так. Я знал это, но всё-таки решил спросить его: «Витос, что с тобой?».

— ФХСААААААААСССССССС, — шипение, вырвавшееся изо рта, звучало на нестерпимо высоких частотах, оно резало уши, и я хотел уже руками их прикрыть, но тут Виталик поднялся со своей табуретки и стал тянуть ко мне руки. Только сейчас, в лунном свете, я понял, что они были иссиня-белые. И это при том, что цвет лица у него вроде был вполне нормальный.

— СССААУАААССССС, — я перехватил его руки и чуть не рухнулся наземь — настолько они были холодными. Не обжигающими, но это была температура не человеческого тела и даже не человеческого тела, пробывшего долго на холоде. Это была температура двух кусков льда. Но даже не это было странно.

Я почувствовал, что меня вырубает. Я не терял сознание, я просто почуял дикую усталость, мне крайне захотелось спать. Это меня не на шутку перепугало — по идее, я вроде как должен быть весь на очке, адреналин, страх и прочее. Но я чувствовал себя, как будто отпахал две смены на работе без права перекура. И помаленьку проваливался в сон.

Внезапно сквозь чёрт пойми откуда взявшуюся дремоту я услышал, как Паша истошно орёт, и крики приближаются. «Виталик» руки от меня убрал, и в тот же момент дремоту словно рукой сняло. Вот в один момент буквально. Я ногами его отпихнул, ору подбегающему Павлу что-то вроде: «Не прикасайся к нему, сукаматперемат», Паша как вкопанный застыл, а этот чёрт шипящий с земли поднялся, стоит и смотрит на нас, трясётся, взгляд от одного к другом бегает — словно вот хочет выбрать, к кому из нас ручонки свои синие протянуть, да понимает, скотина, что с двумя ему вряд ли сдюжить. Заскулил он, словно собака, от отчаяния, и дал дёру. Прытко так побежал, да и скрылся за кустами.

Минуты три мы с Пашкой продолжали стоять как вкопанные и вдуплять, что это была за срань. И тут до нас двоих в унисон дошло: Валя. Она дома одна. А что если этот чокнутый домой к ней побежал? Мы с Пашкой сорвались, хотя стрёмно было по темноте обратно возвращаться, в свете таких-то событий, но даму надо было спасать. Быстрым шагом (бежать мы физически не могли, ноги подкашивались) минут за семь добрались до дома, и тут из-за угла… Вышел Виталя. Внезапно так. Я как есть — заорал, становился и упал в грязь. Паша просто остолбенел.

«Вы что, двинулись?» — вполне обычная речь, безо всякого шипения, ударила по нам как молотком. Мы тут же перестали орать, оглядели Виталю — стоит нормальный, с ничего не понимающим взглядом. Я посмотрел на его руки — обычные такие, вполне себе приличные человеческие руки. Тогда я трясущимся от волнения и дикого ужаса голосом спросил у него, зачем он пытался меня задушить.

Виталя минуту смотрел на нас как на идиотов, а потом рассказал довольно интересную историю. Значит, он пошёл по-маленькому, ну, перед рыбалкой. Пришёл на огород, сделал дело, начал застёгивать ширинку — и вдруг почувствовал, как какая-то холодная пятерня ложится на его макушку, и Виталик тут же провалился в сон. Очнулся он черт знает через сколько, причём обнаружил себя не лежащим на грязи, как, по идее, должно было быть, а заботливо прислонённым к стене дома. Изрядно струхнув, Виталя вышел с огорода и сразу же встретил нас. Вот и вся история, на рыбалку он с нами не ходил, никого не душил и уж тем более на высоких нотах не шипел.

Мы единогласно решили, что надо бы нам проваливать отсюда подобру-поздорову. Без лишних слов разбудили Валю, собрали вещи, сели в машину и дали по газам. За всю обратную дорогу никто не проронил ни слова. Мы с Пашкой — от пережитого шока, Виталик — видимо, от попыток понять, что же вообще случилось, а Валя — черт ее знает. Она ничего не спрашивала, когда мы начали как угорелые собирать вещи. Видимо, поняла, что раз сваливаем — то не просто так.

Что в её молчании было что-то не так, я понял не сразу. Паша развёз всех домой, мы все друг другу пообещали, что будем настороже, я дома принял душ… И только потом, более-менее успокоившись и взяв себя в руки, я начал обдумывать. Молчание Вали как-то странно начало перекликаться у меня в голове с молчанием «Виталика», когда мы пошли на рыбалку. Схватив телефон, я начал звонить: Паша и Валя не взяли трубки, что только усугубило напряжение. Виталик снял трубку практически сразу.

«Они не берут трубки» — это были первые слова, которые я от него услышал. Тут же я собрался, мы с Виталиком встретились и от неимения личного (да и общественного, три часа ночи) транспорта, отправились пешком. Через двадцать минут были у дома Паши — это был чистый, аккуратный частный домик почти на краю города. Дом Паша получил от своего отца, как бы в подарок будущим молодожёнам. Горящий в его окнах свет сначала успокоил нас, но потом мы увидели открытую нараспашку входную дверь и поняли, что дело принимает скверный оборот.

В доме никого не было. В паре комнат горел свет, и пожитки с рыбалки лежали в прихожей, но не было ни единой живой души. Звонок пашиному отцу тоже ничего не дал — у него они не появлялись, и, как выяснили мы дальше, они не появились вообще ни у кого из друзей и родных. А по истечении положенных трёх дней пашин папа подал заявление в полицию.

Их до сих пор ищут. Нас с Виталиком расспрашивали, и нам пришлось, к сожалению, опустить всю историю про рыбалку и сказать, мол, мы гуляли по ночному городу, хотели заскочить к Павлу, а там никого. Согласен, натянуто, но в историю с ледяными руками и чертовыми двойниками никто бы и тем более верить не стал. Конечно, с одной стороны это весьма подло, но… Я не знаю, что сказать. И как всё объяснить. Прошло уже четыре месяца, и мы с Виталиком смогли за всё это время прийти лишь к следующим выводам:

Некто, определённо не человеческого рода и племени, усыпил своим холодным прикосновением Виталика, оттащил его и, каким-то образом мимикрировав под него, отправился с нами на рыбалку. Попытавшись напасть на меня, но получив отпор, он убежал обратно, где быстро «стал» Валей. Куда он дел настоящую Валю? Единственное, к чему мы пришли — болота, позади сарая рядом с моим домом. Он скинул Валю туда. Больше прятать её было некуда, в сараях-подвалах-курятниках, как я позже проверил, ничего не было, а была бы жива — нашлась бы. В любом случае, лезть с багром проверять эти болота у нас с Виталиком духа не хватит. Почему таким же образом оно не расправилось с Виталиком, когда вернулось домой? Не было времени. Это… Что-то, как мы поняли, неплохо соображало, знало, что мы вернёмся. И решило замести более явный след. Почему оно не прикончило Виталю сразу, а оттащило его к стеночке?

Мне кажется, та штука хотела использовать нас… Я не знаю, для каких целей. Но мы определённо нужны были ей живыми. Как минимум на какой-то момент. Не знаю, почему и зачем. Но я определённо знаю одно: ранее этот «имитатор» прозябал в глухих сраных лесах около глухой сраной деревни. А теперь… Теперь оно в непосредственной близи к городу с населением в тысячи и тысячи жителей. Это пугает, и я, как могу, стараюсь не думать об этом. О том, что однажды мне на голову ляжет холодная рука и погрузит меня в глубокий сон.
♦ одобрила Инна
15 августа 2016 г.
Первоисточник: new.vk.com

Автор: Перевод — Тимофей Тимкин

ВНИМАНИЕ: данная история содержит ненормативную лексику. Вы предупреждены.

*********

Я медленно открыл глаза. Голова кружилась, горло сковывала тупая боль. Хотелось пить. Это было первое, что я почувствовал. Я облизывал иссохшие губы, пока реальность вокруг меня постепенно приобретала всё более чёткие очертания. Всё тело болело, и ко мне пришло осознание того, что я был туго привязан к металлическому стулу посреди пустой комнаты. Меня окружали голые бетонные стены, покрытые пятнами и грязью. Пол под моими голыми ступнями был холодным и немного мокрым.

Комнату освещала одинокая лампочка, свисавшая с потолка на нити. На стенах колебались многочисленные тени, отбрасываемые пятнышками на стекле лампочки. Я понемногу привык к темноте. Передо мной была открытая дверь, а за ней я видел лишь стену коридора, проходившего перпендикулярно дверному проёму.

Я попытался сосредоточиться и вспомнить, как я сюда попал. Закрыл глаза, силой сжал веки и старался не паниковать. Замедлил дыхание и сфокусировался на своих мыслях, отчаянно желая понять, как я здесь оказался.

Но я не мог вспомнить ровным счётом ничего.

Я открыл глаза и выдохнул, ощутив пульсацию в пересохшем горле. Было слышно, как потусторонние звуки эхом доносились из коридора. Крики, лязг металла, вой. Они звучали тихо, и было ясно, что их источники находились далеко. Но спокойнее мне от этого не становилось.

— Эй?! — проскулил я, с трудом выдавив это слово из голосовых связок. Ударила резкая боль в груди, но я прочистил горло и прокричал вновь:

— Есть здесь кто-нибудь? Эй?!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
31 июля 2016 г.
Автор: В.В. Пукин

В минувшую субботу мы первый раз этим летом выбрались по грибы. Хотя на городских рынках белые и красноголовики ещё не продают, но в лесу они уже появились. В чём мы и убедились, набрав по паре вёдер. Ехать, конечно, как всегда, пришлось за тридевять земель. Зато на кониках. Правда, под занавес меня мой жеребец так сбросил наземь, что я сейчас на больничном. Но рассказ не об этом.

Пробираясь по заросшим молодняком старым просекам, в глухомани, где годами не ступает нога цивилизованного человека, мы наткнулись на вполне себе городской канализационный люк. Прошли бы мимо, не заметив, если б не подковки на армейских ботинках одного из грибников. Люк врос глубоко в дёрн, только середина немного выпирала. Подцепить и открыть его было нечем, поэтому заморачиваться не стали и пошли дальше. Но мне этот невесть откуда взявшийся в глухом лесу канализационный люк напомнил один случай, произошедший за время моей срочной службы в армии…

Какое-то время свой воинский долг я отдавал в Приморье. Это на Дальнем Востоке. По специфике службы часть бойцов гарнизона служили на точках, разбросанных по разным местам, причём очень удалённых от расположения своих частей. Эти точки различались, как по назначению, так и по размеру. Где-то стояло несколько локаторов, бункеров и построек, а где-то всего пара антенн и передатчиков в куцем сарайчике ютилось. И обслуживались такие небольшие военные точки всего несколькими солдатиками. Вот об одной труднодоступной, находящейся почти на побережье Охотского моря в Хабаровском крае, точке у нас в части ходили нехорошие слухи. Там, во время одного из предыдущих призывов, произошло ЧП. Когда в очередной раз прилетела на вертолёте смена, то обнаружила весь личный состав перебитыми. Человек шесть-семь. А один вообще пропал. Боец из молодых салаг. Естественно, все подозрения пали на него. Тем более пропал он не порожняком, а с двумя автоматами.

Вообще на этих точках дедовщина процветала буйным цветом. Молодых там гнобили почём зря. И от скуки, и оттого, что ни закона, ни воинского устава в лесу нет. Некоторые салабоны от безысходности в лес сбегали, некоторые самоубивались разными способами, а этот вот решил повоевать ещё напоследок. Да сколько ни обшаривали окрестные буераки и буреломы, беглеца тогда так и не нашли. Но, конечно, шансов на выживание у него практически не было. К тому же случилось всё по осенним холодам.

Вот и ходила байка, что на той точке приведение этого дезертира появляется. Короче, нести службу потом туда отправляли самых отъявленных залётчиков. Как бы в наказание. Но залётчики — это же «деды» — старослужащие, без посторонней помощи им в лесу не прожить, поэтому одного-двух салаг на растерзание им добавляли до кучи в команду. Так сказать, для обеспечения сносной жизнедеятельности.

Правда, количество бойцов в команде на точке уменьшили раза в два, до четырёх единиц личного состава: старший, двое специалистов и один на подхвате, салабон. Вот этим салабоном и оказался рядовой почти двухметрового роста, но зашуганный донельзя. Погремуха у него была Плафон. Наверное, потому, что он с полу, без табуретки, мог лампочку на потолке поменять. Помню, его перевели к нам в часть из другой, где его чуть не прибили. Перевели с целью спасения жизни и здоровья, но получилось — «из огня, да в полымя». Загремел Плафон с отъявленными головорезами на лесную точку, где ни генерала с усами, ни мамки с пирогами. По-моему, на две или три недели обычно смену забрасывали. В основном, на вертолёте. Один раз только, на учениях, БТР-ом кто-то добирался.

Вот эти бравые коммандос, обслуживаемые безотказным Плафоном, и несли тяготы службы, питаясь консервированным борщом на первое и гречкой с тушёнкой на второе. Сухой паёк, хоть и кажется вкусным поначалу или с голодухи, быстро приедается. Поэтому солдатики старались разнообразить меню лесной продукцией. А чем в летнем лесу разжиться, если стрелять не положено (все патроны под строгим контролем, не дай бог одного не хватит — враз на губу или на новый срок на эту чёртову точку загремишь)? Остаются только грибы-грибочки! Их-то и собирали, благо белых там было полно. И однажды, бродя по лесу, наткнулись на люк в земле, с тяжёлой чугунной крышкой. Недолго думая, выковырнули крышку и увидели глубокий колодец, уходящий в темноту. Оттуда, снизу, слышно было журчание воды. Понятное дело, когда вам по двадцать лет, не терпится познать все тайны этого мира, пусть даже и опасные. Тем более, под рукой имеется безотказный диггер Плафон! Его и отправили в командировку на исследование подземелья. Но справедливости ради, стоит отметить, что не в одной хэбухе, а нарядили в противогаз ПШ-1 (с 10-метровым шлангом и спасательной верёвкой). Потому что из колодца пахло очень дурно. Ну и фонарь со штык-ножом, конечно, дали.

Воспитанный Плафон, естественно, не мог отказать друзьям в их маленькой просьбе и стал спускаться по ржавым скобам вниз на поиски неведомого. Длины верёвки и шланга едва хватило до дна. Там ему пришлось отцепить шланг и накрутить на шлем-маску фильтр. Снизу сообщил криком, что видит просторные ответвления в обе стороны, а глубина воды почти по самый край сапог. Ему велели идти на разведку дальше. Пошёл. Минут пять слышалось только шлёпанье по воде, а потом раздался и прокатился эхом по трубе колодца ужасающий крик. Это орал Плафон. Было очень странно слышать от него такой громкий звук. Обычно он, если и отвечал на вопросы, то вполголоса, а в основном молчал.

— Вытащите меня отсюда!!!! (и мат-перемат…)

Деды тоже не на шутку перепугались и мигом подняли Плафона наверх. Тот был мокрый с головы до ног. Оказывается, когда рванул от того, что его так напугало, на выход, провалился в какую-то ямину с водой по самую макушку, утопил шлем-маску, да ещё и нахлебался.

— Чего орал?! Что там?!

— Там привидение!!! С черепом!!!..

От Плафона толку уже не было, его отправили в кандейку сушиться, а двое полезли, вооружившись автоматами, вниз. Старший остался страховать наверху.

В колодце, на одной возвышающейся сухой площадке сидел, привалившись к стене и уставившись пустыми глазницами на гостей, скелет в солдатском обмундировании. Рядом лежал заржавевший «калаш». Привидений никаких вокруг не летало. Только в воде то ли лягухи, то ли рыбы булькали. Скелет трогать не стали, рассмотрели просто вблизи, освещая фонарями. Жутковатое зрелище, конечно. Форма на нём была советская. Догадались, что, скорее всего, это тот беглый салабон, расстрелявший своих сослуживцев.

Поднявшись наверх, экстренно сообщили о находке на большую землю.

Военные дознаватели, а заодно и смена, прилетели быстро. После разбирательств и экспертиз действительно подтвердилось, что это тот самый потеряшка-воин. Умер от истощения. Второй автомат только так и не нашли.

Героям, отыскавшим покойничка, через пару недель дали по десятидневному отпуску. В том числе и Плафону. Но он после этого случая совсем сдал. И без того ходил как контуженный, а тут вообще в гарнизонный госпиталь загремел. Жаловался на плохое самочувствие и слабость. В госпитале подлечили таблетками — вроде полегчало чуть-чуть. Но есть стал мало, постоянно рвало, вся еда выходила обратно. Фельдшер из лазарета посоветовал дома в отпуске сделать ФГС.

Родительский дом, откуда Плафон призвался, был недалеко (не помню, или Благовещенск, или Биробиджан). После отпуска он вернулся совсем отощавшим. От еды его рвало, и отрыжка постоянная такая громкая у него была. Ночью в казарме всех пугал.

В курилке Плафон рассказывал, что в отпуске (а родители жили в частном доме) очень странно на него домашние питомцы среагировали. Обе кошки шипели и пулей мчались прочь, а когда пытался взять любимиц на руки (соскучился ведь!), нещадно кусались и царапались. Дворовый пёс тоже, поджав хвост, уходил в конуру, а при его приближении порыкивал. Даже корова, и та начинала в загоне биться и истошно мычать. Забыли, что ли?!

Но самое неприятное произошло на ФГС, куда он всё-таки сходил по совету фельдшера. Врач долго крутил внутри свою подзорную трубу, а когда стал вытаскивать, вздрогнул, а медсестра вообще вскрикнула. Потом нервно рассмеялась и сказала, что ей жуть померещилась. Якобы глаз там моргнул какой-то. Доктор в заключении написал — грыжа пищевода.

Но болезных в армии не жалуют (а особенно молодых), поэтому отправили Плафона в очередную смену на ту же точку. Но не с дедами — с двумя, как и он, салагами, так что хоть это парня радовало.

А недели через две с точки пришёл тревожный вызов — Плафон совсем плохой, уже не встаёт с кровати. Только забрать его быстро не получилось. Как назло, на море тайфун, на суше гроза. Погода вообще не лётная. И так несколько дней. Не дождался Плафон смены.

Когда солдатиков всё же сменили и привезли в часть, они рассказали о последних минутах жизни Плафона настоящую жуть.

Он уже не всегда узнавал окружающих, всё время лежал в кровати, лишь садился, когда пить просил. Ничего не ел. Постоянно громко отрыгивал каким-то болотным смрадом. А в последний раз среди ночи резко поднял туловище, сев на кровати, и выблевнул чёрную густую жижу. Потом откинулся на подушку и помер. Оглушённые произошедшим двое солдатиков накрыли усопшего с головой простынёй и уже не уснули до утра. А под утро обоим показалось, что Плафон закряхтел и зашевелился под простынёй. В ужасе они уставились на оживающего покойника, не в силах сдвинуться с места. Но Плафон не ожил, к сожалению.

Простыня сползла с лица, рот приоткрылся, и оттуда, упираясь кривыми лапками, выбралась, похожая на жабу или тритона, тварь, только с коротким толстым хвостом. Размером она, по их словам, была с детский кулак. Несколько раз мигнула круглыми глазёнками, шустро шмыгнула с кровати куда-то на пол и скрылась из виду. Видно, в щель под пол ушла.

Мёртвого Плафона вместе с кроватью солдатики вынесли наружу. Находиться несколько дней с покойником в помещении у них просто не было сил. Так он и лежал несколько дней под ветром и дождём до прибытия вертолёта…

21.07.2016
♦ одобрила Инна
31 июля 2016 г.
Автор: Север Гансовский

Председатель комиссии: Вы читаете на нескольких языках, знакомы с высшей математикой и можете выполнять кое-какие работы. Считаете ли вы, что это делает вас Человеком?
Отарк: Да, конечно. А разве люди знают что-нибудь еще?
(Из допроса отарка. Материалы Государственной комиссии)

Двое всадников выехали из поросшей густой травой долины и начали подниматься в гору. Впереди на горбоносом чалом жеребце лесничий, а Дональд Бетли на рыжей кобыле за ним. На каменистой тропе кобыла споткнулась и упала на колени. Задумавшийся Бетли чуть не свалился, потому что седло — английское скаковое седло с одной подпругой — съехало лошади на шею.

Лесничий подождал его наверху.

— Не позволяйте ей опускать голову, она спотыкается.

Бетли, закусив губу, бросил на него досадливый взгляд. Черт возьми, об этом можно было предупредить и раньше! Он злился также и на себя, потому что кобыла обманула его. Когда Бетли ее седлал, она надула брюхо, чтобы потом подпруга была совсем свободной.

Он так натянул повод, что лошадь заплясала и отдала назад.

Тропа опять стала ровной. Они ехали по плоскогорью, и впереди поднимались одетые хвойными лесами вершины холмов.

Лошади шли длинным шагом, иногда сами переходя на рысь и стараясь перегнать друг друга. Когда кобылка выдвигалась вперед, Бетли делались видны загорелые, чисто выбритые худые щеки лесничего и его угрюмые глаза, устремленные на дорогу. Он как будто вообще не замечал своего спутника.

— Я слишком непосредствен, — думал Бетли. — И это мне мешает. Я с ним заговаривал уже раз пять, а он либо отвечает мне односложно, либо вообще молчит. Не ставит меня ни во что. Ему кажется, что если человек разговорчив, значит, он болтун, и его не следует уважать. Просто они тут в глуши не знают меры вещей. Думают, что это ничего не значит — быть журналистом. Даже таким журналистом, как… Ладно, тогда я тоже не буду к нему обращаться. Плевать!..

Но постепенно настроение его улучшалось. Бетли был человек удачливый и считал, что всем другим должно так же нравиться жить, как и ему. Замкнутость лесничего его удивляла, но вражды к нему он не чувствовал.

Погода, с утра дурная, теперь прояснилась. Туман рассеялся. Мутная пелена в небе разошлась на отдельные облака. Огромные тени быстро бежали по темным лесам и ущельям, и это подчеркивало суровый, дикий и какой-то свободный характер местности.

Бетли похлопал кобылку по влажной, пахнущей потом шее.

— Тебе, видно, спутывали передние ноги, когда отпускали на пастбище, и от этого ты спотыкаешься. Ладно, мы еще столкуемся.

Он дал лошади повода и нагнал лесничего.

— Послушайте, мистер Меллер, а вы и родились в этих краях?

— Нет, — сказал лесничий, не оборачиваясь.

— А где?

— Далеко.

— А здесь давно?

— Давно, — Меллер повернулся к журналисту. — Вы бы лучше потише разговаривали. А то они могут услышать.

— Кто они?

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
19 июля 2016 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Дмитрий Мордас

— Ешь скорее, остынет!

Антон черпнул каши и с завистью глянул на Олю. Та уже позавтракала и теперь хрустела печеньем так, что крошки летели через весь стол. Осилив еще пару ложек, он перевел взгляд на окно. Там, среди морозных узоров на стекле, ясно различалась мохнатая лисья голова.

— Оль, гляди, лиса!

— Где? — Оля вскочила со стула и подбежала к окну.

— Да не на улице! Смотри: вот нос! Вот…

— Ну-ка доедай! — сказала мама, оторвавшись от журнала.

— Да, да… сейчас.

— Ничего не вижу, — сказала Оля.

— Доедай, совсем немного осталось!

Антон послушно набрал каши и с полным ртом указал на лису.

— И совсем не похоже!

Мальчик издал звук, который должен был означать: «Похоже!».

— Не-а.

— Похоже!

— Антон! — Мама отложила журнал и сердито смотрела то на Олю, то на сына.

Чуть позже, расправившись с кашей, он снова попытался отыскать лису, но та пропала, ушла. Теперь на стекле остались лишь узоры, похожие на вытянутые листья крапивы.

— А у меня на окне сова! — сказала Оля.

— Опять ты со своей совой! — отец вошел на кухню и стал выдвигать ящики шкафа. — Милая, ты ключи от машины не видела?

— Правда-правда! Сова! Ты же вчера мне верил!

— Я их в корзину положила, возле телефона. Потеряешь ведь.

— Спасибо. И не было там никакой совы.

— Была. Глазюки — во! — Оля изобразила пальцами нечто размером с яблоко. — И светятся!

— Ну даже если и вправду сова. Чего она тебе сделает?

— Не знаю.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Первоисточник: inter-kot.blogspot.ru

Автор: Hagalaz

Тепло.

Когда Мила переехала в съемную комнату на Обводном, сосед уже был там. Он стоял в дальнем углу, повернувшись лицом к стене, уперевшись в нее лбом, словно наказанный ребенок, и тихо пошатывался, нервно шевеля тонкими пальцами. Дорожная сумка звякнула карабинами, и девушка оглядела свое новое жилище. Только подумать, ее первая съемная квартира! Ну, пусть и не квартира, а комната в коммуналке, зато где! В Петербурге, с окнами, выходящими в знаменитый двор-колодец, посреди которого растет раскидистая береза.

Мила открыла окно, и в нос ударил запах реки и чего-то кислого, похожего на подгнивающие арбузные корки. Зато мусорный контейнер прямо во дворе, не надо идти далеко. Комнату эту девушке удалось получить очень дешево, и теперь она в полной мере оценила, почему. Под ногами скрипел выщербленный, побледневший паркет времен СССР, стены были выкрашены в бледно-серый цвет, а старые потолки, метра четыре в высоту, давно покрылись сетью мелких трещин и паутиной кое-где по углам. Само помещение было вытянутым, не очень удобным для проживания, с двумя большими старыми окнами, одно из которых находилось прямо напротив двери. Из мебели только скрипучий диван, крохотный шкаф для одежды, да старинный трельяж с большим зеркалом. Странный набор, но сойдет, Мила все равно не собиралась часто находиться дома — в большом городе нужно много работать, чтобы выжить. А молодость требует много развлекаться, чтобы жить.

— Ну, сначала сделаем уборку, а там посмотрим, — бодро заявила она четырем стенам, хватая специально купленную по дороге швабру.

И сразу все закипело, зашевелилось, воздух наполнился запахами моющего средства и девичьего пота. Она терла паркет изо всех сил, ругала предыдущих хозяев, размашистыми движениями, до блеска, отмывала серые стены и причитала. Черная вода выходила из щелей на полу, комната будто вздрогнула от такого напора, затхлый воздух спешил убраться через открытые окна, электрический чайник на трельяже надрывно бурлил, и вскоре Мила довольно вдохнула горячий пар свежего чая. Самым сложным было отмыть тот угол, который находился возле дальнего окна, потому что, несмотря на теплую погоду, из него дуло так, что мерзли пальцы. Комната на первом этаже, так что не удивительно, скорее всего, несло из подвала.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
7 июля 2016 г.
Первоисточник: inter-kot.blogspot.ru

Автор: Hagalaz, SweetButcher

Машина ухнула в очередную яму, и Оля, ударившись о крышу головой, громко выругалась.

— Ну и дорога, ты уверен, что мы правильно едем?

— Поверь мне, я никогда не перепутаю, — усмехнулся парень. — Вырос в этих краях. Может, ты поведешь?

— Нет уж.

С самого начала девушка не была в восторге от задумки брата поехать на целую неделю в глухую деревеньку, в которой едва насчитаешь четыре жилых дома. А одинаковые у всех стариков причитания раздражали ее своей бессмысленностью. Она, конечно, любила свою родную бабушку, но последний раз была в гостях в 5 лет и мало что помнила об этом месте. Казалось бы — вот странность, изредка пишет тебе из деревни какая-то старушка, вроде бы родной человек, но совершенно незнакомый. Однако брат был прав — иногда надо ездить. И дело было в том, что недавно в его почтовый ящик опустилось письмо с нехорошими вестями, Клавдия Петровна, что так заботливо наставляла его в детстве, потеряла возможность ходить.

— Мы ненадолго.

Парень резко вывернул руль, но новенькая самара все равно угодила в очередную яму, жалостливо скрипнув подвеской. Теперь выругался уже Коля. Они подъехали к небольшому деревянному дому, окруженному забором, и парень заглушил движок. Это был обычный домик, который можно наблюдать в любой далекой от жизни деревне, с ладными и крепкими окошками и облупившейся краской. Ухаживать за жилищем старушка не имела ни сил, ни возможности, и потому он создавал жалкое впечатление полуразвалившегося поместья. Внутри, мерцая в наступающих сумерках, теплился печной огонь.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна