Предложение: редактирование историй

Истории с меткой «СУЩЕСТВА»

Первоисточник: mrakopedia.org

Я раньше не рыбачил, да и тяги как-то в целом не было, но друзья мои — Виталик и Пашка — они закинуть удочки любят. А в деревне у меня пруд есть хороший, я им маякнул, что, мол, летом собираюсь в деревню, года полтора уже там не был — и они могли бы тоже своим хобби заняться. А им что — удочки закинули в машину да поехали. Пашка ещё с собой невесту свою прихватил, Валю.

Дорога встретила нас внезапно посеревшим до цвета железного листа небом, которое сначала словно кисточкой брызнуло на нас редкими каплями дождя, а в деревню мы въехали уже под аккомпанемент хорошего такого ливня.

Мы решили переждать буйство природы в моём деревенском доме, ныне уже, к сожалению, пустующем, так как все мои бабушки с дедушками в силу преклонного возраста отправились к праотцам. Мы зашли домой, сварганили еду, поели, посмотрели телевизор — а дождь и не думал кончаться, хотя время уже шло к вечеру. Ну, парни решили, что, раз такое дело, и если дождь к ночи кончится — то можно и на ночную рыбалку смотаться. Я был за, а вот Валя заартачилась. Она проснулась сегодня ни свет, ни заря, и ночью определённо собиралась выспаться.

Где-то в полвосьмого вечера дождь стал сходить на нет, а потом и вовсе стих, и мы с парнями стали собираться, Валя решила остаться и пообещала в случае чего приготовить нам хавку. Ребята взяли удочки и прочее снаряжение, перед самым выходом Виталик сбегал на огород «по-маленькому». Как-то долго бегал, минут семь точно, но вот пришёл, и сухим кивком головы показал — мол, пошли.

Дошли до пруда (от дома до него — минут пятнадцать ходьбы, на машине решили не ехать, ибо грязно), ребята сели рыбачить, я рядом неспешно вышагиваю — смотрю, как всё вокруг блестит лунной синевой после дождя, с Пашей помимо дела базарю. Виталик же молча вперился глазами в пруд, смотрит внимательно за поплавком — ну прям рыболов с 50-летним стажем, не иначе. Пытались мы его окликнуть, как-то пошутить — а он рукой машет — мол, отстаньте, не до вас, рыбачу я. Мы бы и забили на это, но как мы из дома вышли — ни слова Виталя не обронил, хоть что-то да ляпнул бы, а то словно язык отнялся. Я уж начал думать, не случилось ли с ним чего, но тут Пашке живот стало прихватывать — он меня кликнул, мол последи за поплавком. Сел я на его табуретку раскладную, а он убежал в кусты тужиться.

Сижу я, значит, рыболов-любитель. На поплавок смотрю. И чую, что-то не то. Поворачиваю голову влево, где Виталик сидит, и…

ТАКОГО взгляда я на себе не ловил никогда. Даже когда я случайно отцову модельку корабля в детстве уронил и поломал. Этот взгляд не был полон ненависти, злобы или ещё чего-то — просто было такое чувство, что Виталик меня впервые видит. Словно он вообще кого-то живого впервые видит. И из-за лунного света его глазюки синие. Синие-пресиние, сверкают и буравят меня так, что я уже не думал — я был уверен, что с ним что-то не так. Я знал это, но всё-таки решил спросить его: «Витос, что с тобой?».

— ФХСААААААААСССССССС, — шипение, вырвавшееся изо рта, звучало на нестерпимо высоких частотах, оно резало уши, и я хотел уже руками их прикрыть, но тут Виталик поднялся со своей табуретки и стал тянуть ко мне руки. Только сейчас, в лунном свете, я понял, что они были иссиня-белые. И это при том, что цвет лица у него вроде был вполне нормальный.

— СССААУАААССССС, — я перехватил его руки и чуть не рухнулся наземь — настолько они были холодными. Не обжигающими, но это была температура не человеческого тела и даже не человеческого тела, пробывшего долго на холоде. Это была температура двух кусков льда. Но даже не это было странно.

Я почувствовал, что меня вырубает. Я не терял сознание, я просто почуял дикую усталость, мне крайне захотелось спать. Это меня не на шутку перепугало — по идее, я вроде как должен быть весь на очке, адреналин, страх и прочее. Но я чувствовал себя, как будто отпахал две смены на работе без права перекура. И помаленьку проваливался в сон.

Внезапно сквозь чёрт пойми откуда взявшуюся дремоту я услышал, как Паша истошно орёт, и крики приближаются. «Виталик» руки от меня убрал, и в тот же момент дремоту словно рукой сняло. Вот в один момент буквально. Я ногами его отпихнул, ору подбегающему Павлу что-то вроде: «Не прикасайся к нему, сукаматперемат», Паша как вкопанный застыл, а этот чёрт шипящий с земли поднялся, стоит и смотрит на нас, трясётся, взгляд от одного к другом бегает — словно вот хочет выбрать, к кому из нас ручонки свои синие протянуть, да понимает, скотина, что с двумя ему вряд ли сдюжить. Заскулил он, словно собака, от отчаяния, и дал дёру. Прытко так побежал, да и скрылся за кустами.

Минуты три мы с Пашкой продолжали стоять как вкопанные и вдуплять, что это была за срань. И тут до нас двоих в унисон дошло: Валя. Она дома одна. А что если этот чокнутый домой к ней побежал? Мы с Пашкой сорвались, хотя стрёмно было по темноте обратно возвращаться, в свете таких-то событий, но даму надо было спасать. Быстрым шагом (бежать мы физически не могли, ноги подкашивались) минут за семь добрались до дома, и тут из-за угла… Вышел Виталя. Внезапно так. Я как есть — заорал, становился и упал в грязь. Паша просто остолбенел.

«Вы что, двинулись?» — вполне обычная речь, безо всякого шипения, ударила по нам как молотком. Мы тут же перестали орать, оглядели Виталю — стоит нормальный, с ничего не понимающим взглядом. Я посмотрел на его руки — обычные такие, вполне себе приличные человеческие руки. Тогда я трясущимся от волнения и дикого ужаса голосом спросил у него, зачем он пытался меня задушить.

Виталя минуту смотрел на нас как на идиотов, а потом рассказал довольно интересную историю. Значит, он пошёл по-маленькому, ну, перед рыбалкой. Пришёл на огород, сделал дело, начал застёгивать ширинку — и вдруг почувствовал, как какая-то холодная пятерня ложится на его макушку, и Виталик тут же провалился в сон. Очнулся он черт знает через сколько, причём обнаружил себя не лежащим на грязи, как, по идее, должно было быть, а заботливо прислонённым к стене дома. Изрядно струхнув, Виталя вышел с огорода и сразу же встретил нас. Вот и вся история, на рыбалку он с нами не ходил, никого не душил и уж тем более на высоких нотах не шипел.

Мы единогласно решили, что надо бы нам проваливать отсюда подобру-поздорову. Без лишних слов разбудили Валю, собрали вещи, сели в машину и дали по газам. За всю обратную дорогу никто не проронил ни слова. Мы с Пашкой — от пережитого шока, Виталик — видимо, от попыток понять, что же вообще случилось, а Валя — черт ее знает. Она ничего не спрашивала, когда мы начали как угорелые собирать вещи. Видимо, поняла, что раз сваливаем — то не просто так.

Что в её молчании было что-то не так, я понял не сразу. Паша развёз всех домой, мы все друг другу пообещали, что будем настороже, я дома принял душ… И только потом, более-менее успокоившись и взяв себя в руки, я начал обдумывать. Молчание Вали как-то странно начало перекликаться у меня в голове с молчанием «Виталика», когда мы пошли на рыбалку. Схватив телефон, я начал звонить: Паша и Валя не взяли трубки, что только усугубило напряжение. Виталик снял трубку практически сразу.

«Они не берут трубки» — это были первые слова, которые я от него услышал. Тут же я собрался, мы с Виталиком встретились и от неимения личного (да и общественного, три часа ночи) транспорта, отправились пешком. Через двадцать минут были у дома Паши — это был чистый, аккуратный частный домик почти на краю города. Дом Паша получил от своего отца, как бы в подарок будущим молодожёнам. Горящий в его окнах свет сначала успокоил нас, но потом мы увидели открытую нараспашку входную дверь и поняли, что дело принимает скверный оборот.

В доме никого не было. В паре комнат горел свет, и пожитки с рыбалки лежали в прихожей, но не было ни единой живой души. Звонок пашиному отцу тоже ничего не дал — у него они не появлялись, и, как выяснили мы дальше, они не появились вообще ни у кого из друзей и родных. А по истечении положенных трёх дней пашин папа подал заявление в полицию.

Их до сих пор ищут. Нас с Виталиком расспрашивали, и нам пришлось, к сожалению, опустить всю историю про рыбалку и сказать, мол, мы гуляли по ночному городу, хотели заскочить к Павлу, а там никого. Согласен, натянуто, но в историю с ледяными руками и чертовыми двойниками никто бы и тем более верить не стал. Конечно, с одной стороны это весьма подло, но… Я не знаю, что сказать. И как всё объяснить. Прошло уже четыре месяца, и мы с Виталиком смогли за всё это время прийти лишь к следующим выводам:

Некто, определённо не человеческого рода и племени, усыпил своим холодным прикосновением Виталика, оттащил его и, каким-то образом мимикрировав под него, отправился с нами на рыбалку. Попытавшись напасть на меня, но получив отпор, он убежал обратно, где быстро «стал» Валей. Куда он дел настоящую Валю? Единственное, к чему мы пришли — болота, позади сарая рядом с моим домом. Он скинул Валю туда. Больше прятать её было некуда, в сараях-подвалах-курятниках, как я позже проверил, ничего не было, а была бы жива — нашлась бы. В любом случае, лезть с багром проверять эти болота у нас с Виталиком духа не хватит. Почему таким же образом оно не расправилось с Виталиком, когда вернулось домой? Не было времени. Это… Что-то, как мы поняли, неплохо соображало, знало, что мы вернёмся. И решило замести более явный след. Почему оно не прикончило Виталю сразу, а оттащило его к стеночке?

Мне кажется, та штука хотела использовать нас… Я не знаю, для каких целей. Но мы определённо нужны были ей живыми. Как минимум на какой-то момент. Не знаю, почему и зачем. Но я определённо знаю одно: ранее этот «имитатор» прозябал в глухих сраных лесах около глухой сраной деревни. А теперь… Теперь оно в непосредственной близи к городу с населением в тысячи и тысячи жителей. Это пугает, и я, как могу, стараюсь не думать об этом. О том, что однажды мне на голову ляжет холодная рука и погрузит меня в глубокий сон.
♦ одобрила Инна
15 августа 2016 г.
Первоисточник: new.vk.com

Автор: Перевод — Тимофей Тимкин

ВНИМАНИЕ: данная история содержит ненормативную лексику. Вы предупреждены.

*********

Я медленно открыл глаза. Голова кружилась, горло сковывала тупая боль. Хотелось пить. Это было первое, что я почувствовал. Я облизывал иссохшие губы, пока реальность вокруг меня постепенно приобретала всё более чёткие очертания. Всё тело болело, и ко мне пришло осознание того, что я был туго привязан к металлическому стулу посреди пустой комнаты. Меня окружали голые бетонные стены, покрытые пятнами и грязью. Пол под моими голыми ступнями был холодным и немного мокрым.

Комнату освещала одинокая лампочка, свисавшая с потолка на нити. На стенах колебались многочисленные тени, отбрасываемые пятнышками на стекле лампочки. Я понемногу привык к темноте. Передо мной была открытая дверь, а за ней я видел лишь стену коридора, проходившего перпендикулярно дверному проёму.

Я попытался сосредоточиться и вспомнить, как я сюда попал. Закрыл глаза, силой сжал веки и старался не паниковать. Замедлил дыхание и сфокусировался на своих мыслях, отчаянно желая понять, как я здесь оказался.

Но я не мог вспомнить ровным счётом ничего.

Я открыл глаза и выдохнул, ощутив пульсацию в пересохшем горле. Было слышно, как потусторонние звуки эхом доносились из коридора. Крики, лязг металла, вой. Они звучали тихо, и было ясно, что их источники находились далеко. Но спокойнее мне от этого не становилось.

— Эй?! — проскулил я, с трудом выдавив это слово из голосовых связок. Ударила резкая боль в груди, но я прочистил горло и прокричал вновь:

— Есть здесь кто-нибудь? Эй?!

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
31 июля 2016 г.
Автор: В.В. Пукин

В минувшую субботу мы первый раз этим летом выбрались по грибы. Хотя на городских рынках белые и красноголовики ещё не продают, но в лесу они уже появились. В чём мы и убедились, набрав по паре вёдер. Ехать, конечно, как всегда, пришлось за тридевять земель. Зато на кониках. Правда, под занавес меня мой жеребец так сбросил наземь, что я сейчас на больничном. Но рассказ не об этом.

Пробираясь по заросшим молодняком старым просекам, в глухомани, где годами не ступает нога цивилизованного человека, мы наткнулись на вполне себе городской канализационный люк. Прошли бы мимо, не заметив, если б не подковки на армейских ботинках одного из грибников. Люк врос глубоко в дёрн, только середина немного выпирала. Подцепить и открыть его было нечем, поэтому заморачиваться не стали и пошли дальше. Но мне этот невесть откуда взявшийся в глухом лесу канализационный люк напомнил один случай, произошедший за время моей срочной службы в армии…

Какое-то время свой воинский долг я отдавал в Приморье. Это на Дальнем Востоке. По специфике службы часть бойцов гарнизона служили на точках, разбросанных по разным местам, причём очень удалённых от расположения своих частей. Эти точки различались, как по назначению, так и по размеру. Где-то стояло несколько локаторов, бункеров и построек, а где-то всего пара антенн и передатчиков в куцем сарайчике ютилось. И обслуживались такие небольшие военные точки всего несколькими солдатиками. Вот об одной труднодоступной, находящейся почти на побережье Охотского моря в Хабаровском крае, точке у нас в части ходили нехорошие слухи. Там, во время одного из предыдущих призывов, произошло ЧП. Когда в очередной раз прилетела на вертолёте смена, то обнаружила весь личный состав перебитыми. Человек шесть-семь. А один вообще пропал. Боец из молодых салаг. Естественно, все подозрения пали на него. Тем более пропал он не порожняком, а с двумя автоматами.

Вообще на этих точках дедовщина процветала буйным цветом. Молодых там гнобили почём зря. И от скуки, и оттого, что ни закона, ни воинского устава в лесу нет. Некоторые салабоны от безысходности в лес сбегали, некоторые самоубивались разными способами, а этот вот решил повоевать ещё напоследок. Да сколько ни обшаривали окрестные буераки и буреломы, беглеца тогда так и не нашли. Но, конечно, шансов на выживание у него практически не было. К тому же случилось всё по осенним холодам.

Вот и ходила байка, что на той точке приведение этого дезертира появляется. Короче, нести службу потом туда отправляли самых отъявленных залётчиков. Как бы в наказание. Но залётчики — это же «деды» — старослужащие, без посторонней помощи им в лесу не прожить, поэтому одного-двух салаг на растерзание им добавляли до кучи в команду. Так сказать, для обеспечения сносной жизнедеятельности.

Правда, количество бойцов в команде на точке уменьшили раза в два, до четырёх единиц личного состава: старший, двое специалистов и один на подхвате, салабон. Вот этим салабоном и оказался рядовой почти двухметрового роста, но зашуганный донельзя. Погремуха у него была Плафон. Наверное, потому, что он с полу, без табуретки, мог лампочку на потолке поменять. Помню, его перевели к нам в часть из другой, где его чуть не прибили. Перевели с целью спасения жизни и здоровья, но получилось — «из огня, да в полымя». Загремел Плафон с отъявленными головорезами на лесную точку, где ни генерала с усами, ни мамки с пирогами. По-моему, на две или три недели обычно смену забрасывали. В основном, на вертолёте. Один раз только, на учениях, БТР-ом кто-то добирался.

Вот эти бравые коммандос, обслуживаемые безотказным Плафоном, и несли тяготы службы, питаясь консервированным борщом на первое и гречкой с тушёнкой на второе. Сухой паёк, хоть и кажется вкусным поначалу или с голодухи, быстро приедается. Поэтому солдатики старались разнообразить меню лесной продукцией. А чем в летнем лесу разжиться, если стрелять не положено (все патроны под строгим контролем, не дай бог одного не хватит — враз на губу или на новый срок на эту чёртову точку загремишь)? Остаются только грибы-грибочки! Их-то и собирали, благо белых там было полно. И однажды, бродя по лесу, наткнулись на люк в земле, с тяжёлой чугунной крышкой. Недолго думая, выковырнули крышку и увидели глубокий колодец, уходящий в темноту. Оттуда, снизу, слышно было журчание воды. Понятное дело, когда вам по двадцать лет, не терпится познать все тайны этого мира, пусть даже и опасные. Тем более, под рукой имеется безотказный диггер Плафон! Его и отправили в командировку на исследование подземелья. Но справедливости ради, стоит отметить, что не в одной хэбухе, а нарядили в противогаз ПШ-1 (с 10-метровым шлангом и спасательной верёвкой). Потому что из колодца пахло очень дурно. Ну и фонарь со штык-ножом, конечно, дали.

Воспитанный Плафон, естественно, не мог отказать друзьям в их маленькой просьбе и стал спускаться по ржавым скобам вниз на поиски неведомого. Длины верёвки и шланга едва хватило до дна. Там ему пришлось отцепить шланг и накрутить на шлем-маску фильтр. Снизу сообщил криком, что видит просторные ответвления в обе стороны, а глубина воды почти по самый край сапог. Ему велели идти на разведку дальше. Пошёл. Минут пять слышалось только шлёпанье по воде, а потом раздался и прокатился эхом по трубе колодца ужасающий крик. Это орал Плафон. Было очень странно слышать от него такой громкий звук. Обычно он, если и отвечал на вопросы, то вполголоса, а в основном молчал.

— Вытащите меня отсюда!!!! (и мат-перемат…)

Деды тоже не на шутку перепугались и мигом подняли Плафона наверх. Тот был мокрый с головы до ног. Оказывается, когда рванул от того, что его так напугало, на выход, провалился в какую-то ямину с водой по самую макушку, утопил шлем-маску, да ещё и нахлебался.

— Чего орал?! Что там?!

— Там привидение!!! С черепом!!!..

От Плафона толку уже не было, его отправили в кандейку сушиться, а двое полезли, вооружившись автоматами, вниз. Старший остался страховать наверху.

В колодце, на одной возвышающейся сухой площадке сидел, привалившись к стене и уставившись пустыми глазницами на гостей, скелет в солдатском обмундировании. Рядом лежал заржавевший «калаш». Привидений никаких вокруг не летало. Только в воде то ли лягухи, то ли рыбы булькали. Скелет трогать не стали, рассмотрели просто вблизи, освещая фонарями. Жутковатое зрелище, конечно. Форма на нём была советская. Догадались, что, скорее всего, это тот беглый салабон, расстрелявший своих сослуживцев.

Поднявшись наверх, экстренно сообщили о находке на большую землю.

Военные дознаватели, а заодно и смена, прилетели быстро. После разбирательств и экспертиз действительно подтвердилось, что это тот самый потеряшка-воин. Умер от истощения. Второй автомат только так и не нашли.

Героям, отыскавшим покойничка, через пару недель дали по десятидневному отпуску. В том числе и Плафону. Но он после этого случая совсем сдал. И без того ходил как контуженный, а тут вообще в гарнизонный госпиталь загремел. Жаловался на плохое самочувствие и слабость. В госпитале подлечили таблетками — вроде полегчало чуть-чуть. Но есть стал мало, постоянно рвало, вся еда выходила обратно. Фельдшер из лазарета посоветовал дома в отпуске сделать ФГС.

Родительский дом, откуда Плафон призвался, был недалеко (не помню, или Благовещенск, или Биробиджан). После отпуска он вернулся совсем отощавшим. От еды его рвало, и отрыжка постоянная такая громкая у него была. Ночью в казарме всех пугал.

В курилке Плафон рассказывал, что в отпуске (а родители жили в частном доме) очень странно на него домашние питомцы среагировали. Обе кошки шипели и пулей мчались прочь, а когда пытался взять любимиц на руки (соскучился ведь!), нещадно кусались и царапались. Дворовый пёс тоже, поджав хвост, уходил в конуру, а при его приближении порыкивал. Даже корова, и та начинала в загоне биться и истошно мычать. Забыли, что ли?!

Но самое неприятное произошло на ФГС, куда он всё-таки сходил по совету фельдшера. Врач долго крутил внутри свою подзорную трубу, а когда стал вытаскивать, вздрогнул, а медсестра вообще вскрикнула. Потом нервно рассмеялась и сказала, что ей жуть померещилась. Якобы глаз там моргнул какой-то. Доктор в заключении написал — грыжа пищевода.

Но болезных в армии не жалуют (а особенно молодых), поэтому отправили Плафона в очередную смену на ту же точку. Но не с дедами — с двумя, как и он, салагами, так что хоть это парня радовало.

А недели через две с точки пришёл тревожный вызов — Плафон совсем плохой, уже не встаёт с кровати. Только забрать его быстро не получилось. Как назло, на море тайфун, на суше гроза. Погода вообще не лётная. И так несколько дней. Не дождался Плафон смены.

Когда солдатиков всё же сменили и привезли в часть, они рассказали о последних минутах жизни Плафона настоящую жуть.

Он уже не всегда узнавал окружающих, всё время лежал в кровати, лишь садился, когда пить просил. Ничего не ел. Постоянно громко отрыгивал каким-то болотным смрадом. А в последний раз среди ночи резко поднял туловище, сев на кровати, и выблевнул чёрную густую жижу. Потом откинулся на подушку и помер. Оглушённые произошедшим двое солдатиков накрыли усопшего с головой простынёй и уже не уснули до утра. А под утро обоим показалось, что Плафон закряхтел и зашевелился под простынёй. В ужасе они уставились на оживающего покойника, не в силах сдвинуться с места. Но Плафон не ожил, к сожалению.

Простыня сползла с лица, рот приоткрылся, и оттуда, упираясь кривыми лапками, выбралась, похожая на жабу или тритона, тварь, только с коротким толстым хвостом. Размером она, по их словам, была с детский кулак. Несколько раз мигнула круглыми глазёнками, шустро шмыгнула с кровати куда-то на пол и скрылась из виду. Видно, в щель под пол ушла.

Мёртвого Плафона вместе с кроватью солдатики вынесли наружу. Находиться несколько дней с покойником в помещении у них просто не было сил. Так он и лежал несколько дней под ветром и дождём до прибытия вертолёта…

21.07.2016
♦ одобрила Инна
31 июля 2016 г.
Автор: Север Гансовский

Председатель комиссии: Вы читаете на нескольких языках, знакомы с высшей математикой и можете выполнять кое-какие работы. Считаете ли вы, что это делает вас Человеком?
Отарк: Да, конечно. А разве люди знают что-нибудь еще?
(Из допроса отарка. Материалы Государственной комиссии)

Двое всадников выехали из поросшей густой травой долины и начали подниматься в гору. Впереди на горбоносом чалом жеребце лесничий, а Дональд Бетли на рыжей кобыле за ним. На каменистой тропе кобыла споткнулась и упала на колени. Задумавшийся Бетли чуть не свалился, потому что седло — английское скаковое седло с одной подпругой — съехало лошади на шею.

Лесничий подождал его наверху.

— Не позволяйте ей опускать голову, она спотыкается.

Бетли, закусив губу, бросил на него досадливый взгляд. Черт возьми, об этом можно было предупредить и раньше! Он злился также и на себя, потому что кобыла обманула его. Когда Бетли ее седлал, она надула брюхо, чтобы потом подпруга была совсем свободной.

Он так натянул повод, что лошадь заплясала и отдала назад.

Тропа опять стала ровной. Они ехали по плоскогорью, и впереди поднимались одетые хвойными лесами вершины холмов.

Лошади шли длинным шагом, иногда сами переходя на рысь и стараясь перегнать друг друга. Когда кобылка выдвигалась вперед, Бетли делались видны загорелые, чисто выбритые худые щеки лесничего и его угрюмые глаза, устремленные на дорогу. Он как будто вообще не замечал своего спутника.

— Я слишком непосредствен, — думал Бетли. — И это мне мешает. Я с ним заговаривал уже раз пять, а он либо отвечает мне односложно, либо вообще молчит. Не ставит меня ни во что. Ему кажется, что если человек разговорчив, значит, он болтун, и его не следует уважать. Просто они тут в глуши не знают меры вещей. Думают, что это ничего не значит — быть журналистом. Даже таким журналистом, как… Ладно, тогда я тоже не буду к нему обращаться. Плевать!..

Но постепенно настроение его улучшалось. Бетли был человек удачливый и считал, что всем другим должно так же нравиться жить, как и ему. Замкнутость лесничего его удивляла, но вражды к нему он не чувствовал.

Погода, с утра дурная, теперь прояснилась. Туман рассеялся. Мутная пелена в небе разошлась на отдельные облака. Огромные тени быстро бежали по темным лесам и ущельям, и это подчеркивало суровый, дикий и какой-то свободный характер местности.

Бетли похлопал кобылку по влажной, пахнущей потом шее.

— Тебе, видно, спутывали передние ноги, когда отпускали на пастбище, и от этого ты спотыкаешься. Ладно, мы еще столкуемся.

Он дал лошади повода и нагнал лесничего.

— Послушайте, мистер Меллер, а вы и родились в этих краях?

— Нет, — сказал лесничий, не оборачиваясь.

— А где?

— Далеко.

— А здесь давно?

— Давно, — Меллер повернулся к журналисту. — Вы бы лучше потише разговаривали. А то они могут услышать.

— Кто они?

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
19 июля 2016 г.
Первоисточник: darkermagazine.ru

Автор: Дмитрий Мордас

— Ешь скорее, остынет!

Антон черпнул каши и с завистью глянул на Олю. Та уже позавтракала и теперь хрустела печеньем так, что крошки летели через весь стол. Осилив еще пару ложек, он перевел взгляд на окно. Там, среди морозных узоров на стекле, ясно различалась мохнатая лисья голова.

— Оль, гляди, лиса!

— Где? — Оля вскочила со стула и подбежала к окну.

— Да не на улице! Смотри: вот нос! Вот…

— Ну-ка доедай! — сказала мама, оторвавшись от журнала.

— Да, да… сейчас.

— Ничего не вижу, — сказала Оля.

— Доедай, совсем немного осталось!

Антон послушно набрал каши и с полным ртом указал на лису.

— И совсем не похоже!

Мальчик издал звук, который должен был означать: «Похоже!».

— Не-а.

— Похоже!

— Антон! — Мама отложила журнал и сердито смотрела то на Олю, то на сына.

Чуть позже, расправившись с кашей, он снова попытался отыскать лису, но та пропала, ушла. Теперь на стекле остались лишь узоры, похожие на вытянутые листья крапивы.

— А у меня на окне сова! — сказала Оля.

— Опять ты со своей совой! — отец вошел на кухню и стал выдвигать ящики шкафа. — Милая, ты ключи от машины не видела?

— Правда-правда! Сова! Ты же вчера мне верил!

— Я их в корзину положила, возле телефона. Потеряешь ведь.

— Спасибо. И не было там никакой совы.

— Была. Глазюки — во! — Оля изобразила пальцами нечто размером с яблоко. — И светятся!

— Ну даже если и вправду сова. Чего она тебе сделает?

— Не знаю.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Первоисточник: inter-kot.blogspot.ru

Автор: Hagalaz

Тепло.

Когда Мила переехала в съемную комнату на Обводном, сосед уже был там. Он стоял в дальнем углу, повернувшись лицом к стене, уперевшись в нее лбом, словно наказанный ребенок, и тихо пошатывался, нервно шевеля тонкими пальцами. Дорожная сумка звякнула карабинами, и девушка оглядела свое новое жилище. Только подумать, ее первая съемная квартира! Ну, пусть и не квартира, а комната в коммуналке, зато где! В Петербурге, с окнами, выходящими в знаменитый двор-колодец, посреди которого растет раскидистая береза.

Мила открыла окно, и в нос ударил запах реки и чего-то кислого, похожего на подгнивающие арбузные корки. Зато мусорный контейнер прямо во дворе, не надо идти далеко. Комнату эту девушке удалось получить очень дешево, и теперь она в полной мере оценила, почему. Под ногами скрипел выщербленный, побледневший паркет времен СССР, стены были выкрашены в бледно-серый цвет, а старые потолки, метра четыре в высоту, давно покрылись сетью мелких трещин и паутиной кое-где по углам. Само помещение было вытянутым, не очень удобным для проживания, с двумя большими старыми окнами, одно из которых находилось прямо напротив двери. Из мебели только скрипучий диван, крохотный шкаф для одежды, да старинный трельяж с большим зеркалом. Странный набор, но сойдет, Мила все равно не собиралась часто находиться дома — в большом городе нужно много работать, чтобы выжить. А молодость требует много развлекаться, чтобы жить.

— Ну, сначала сделаем уборку, а там посмотрим, — бодро заявила она четырем стенам, хватая специально купленную по дороге швабру.

И сразу все закипело, зашевелилось, воздух наполнился запахами моющего средства и девичьего пота. Она терла паркет изо всех сил, ругала предыдущих хозяев, размашистыми движениями, до блеска, отмывала серые стены и причитала. Черная вода выходила из щелей на полу, комната будто вздрогнула от такого напора, затхлый воздух спешил убраться через открытые окна, электрический чайник на трельяже надрывно бурлил, и вскоре Мила довольно вдохнула горячий пар свежего чая. Самым сложным было отмыть тот угол, который находился возле дальнего окна, потому что, несмотря на теплую погоду, из него дуло так, что мерзли пальцы. Комната на первом этаже, так что не удивительно, скорее всего, несло из подвала.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
7 июля 2016 г.
Первоисточник: inter-kot.blogspot.ru

Автор: Hagalaz, SweetButcher

Машина ухнула в очередную яму, и Оля, ударившись о крышу головой, громко выругалась.

— Ну и дорога, ты уверен, что мы правильно едем?

— Поверь мне, я никогда не перепутаю, — усмехнулся парень. — Вырос в этих краях. Может, ты поведешь?

— Нет уж.

С самого начала девушка не была в восторге от задумки брата поехать на целую неделю в глухую деревеньку, в которой едва насчитаешь четыре жилых дома. А одинаковые у всех стариков причитания раздражали ее своей бессмысленностью. Она, конечно, любила свою родную бабушку, но последний раз была в гостях в 5 лет и мало что помнила об этом месте. Казалось бы — вот странность, изредка пишет тебе из деревни какая-то старушка, вроде бы родной человек, но совершенно незнакомый. Однако брат был прав — иногда надо ездить. И дело было в том, что недавно в его почтовый ящик опустилось письмо с нехорошими вестями, Клавдия Петровна, что так заботливо наставляла его в детстве, потеряла возможность ходить.

— Мы ненадолго.

Парень резко вывернул руль, но новенькая самара все равно угодила в очередную яму, жалостливо скрипнув подвеской. Теперь выругался уже Коля. Они подъехали к небольшому деревянному дому, окруженному забором, и парень заглушил движок. Это был обычный домик, который можно наблюдать в любой далекой от жизни деревне, с ладными и крепкими окошками и облупившейся краской. Ухаживать за жилищем старушка не имела ни сил, ни возможности, и потому он создавал жалкое впечатление полуразвалившегося поместья. Внутри, мерцая в наступающих сумерках, теплился печной огонь.

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна
Автор: Камилла

Однажды летним вечером, а мне было лет восемь тогда, мама готовила ужин и попросила меня встретить корову, стадо как раз гнали с пастбища.

Я заигралась с подружками, но вскоре смотрю — тетя Настя, телятница, уже всех коров по дворам развела, только наша Зорька и соседская телочка остались. А наш дом был как раз предпоследним, на окраине села. Ну, думаю, сейчас Зорьку и встречу. Выбежала на улицу, гляжу, а тётя Настя нашу кормилицу мимо погнала, за деревню, по тропинке в лес. Я бросилась следом, кричу: «Тётя Настя, тётя Настя, вы куда?»

А она как будто не слышит, идёт себе дальше, как-то странно с ноги на ногу переваливается. Только вдруг руку в карман свой опустила и вытащила банку сгущенного молока. Мне показала, повертела, мол, иди следом, угощу. Я девчонка совсем маленькая была, польстилась, да и сгущенка в селе редкость. В общем, пошла по тропинке следом за тетей Настей. А та в розовом сарафане до пят, и на голову шаль накинута-замотана. На секунду я смутилась от этого странного одеяния, но шла дальше как завороженная.

Вдруг тётя Настя споткнулась обо что-то, какую-то корягу в траве, и сарафан снизу задрался. Я глянула — батюшки святы! У «тети Насти» не ноги, а чёрные мохнатые лапы, короткие, толстые, как медвежьи! Я закричала громко от испуга, и в тот же миг «тетя Настя» словно бросилась оземь — и нет ее. Стою я на тропинке, ведущей в лес, рядом со мной Зорька и соседская телка. И больше никого.

Я схватила хворостину и живо погнала рогатых во двор, и едва ли не бежала до дому, не оглядываясь.

Зорька после этого два дня молоко не давала.

Другая история приключилась, когда мне было лет 13, и опять же летом. Отправились с подругой купаться на озеро близ села. Ну, искупались, легли загорать на берег.

Вдруг смотрю — в камышах, прямо у воды сидит парень лет восемнадцати. Я удивились, как это раньше его не заметила. Или не увидела, как пришёл?

Окликнула его, он сидит, не отзывается. Какой-то бледный (обычно деревенские ребята так не выглядят, ведь с утра до ночи на солнце), понурый весь, и глядит в воду. Вроде бы не знакомый на лицо. Может, приехал к кому-то? Окликнула еще раз, спросила, может, он здесь рыбачит? Он ответил: «Нет».

Говорю ему: «А чего такой грустный, что случилось у тебя?». Он в ответ: «Так хочу искупаться, и погулять хочу по полю, по лесу! И свадьбу сыграть с девушкой красивой!». Я ещё больше удивились, спрашиваю: «Что же тебе мешает? Искупайся, вода тёплая». Он только вздохнул в ответ. Тут я засмеялась: «Хочешь жениться, значит? А невеста-то есть?». Он сказал: «Не могу, нельзя мне уже».

Тут я чувствую, подруга меня за косу тянет. Оборачиваюсь, а у нее глаза как плошки огромные, и бледная вся. И спрашивает так медленно: «С кем. Ты. Разговариваешь?».

Я повернулась к парню, а там нет никого.
♦ одобрила Инна
5 июля 2016 г.
У всех у нас есть хобби. Есть то, что чем мы занимаемся за деньги, а есть то, что действительно нам нравится. Кто-то делает потрясающей красоты фотографии, кто-то пропадает ночами в онлайн-играх, кто-то в свободное от работы время сочиняет музыку.

Одно из моих хобби — коллекционирование страшилок. То есть, не совсем страшилок — скорее интересных и хорошо поданных историй. Просто среди страшилок таких больше всего. Я в восторге от постановки и формы подачи сюжета в Black Ops, меня восхищает, с каким мастерством дурит зрителя «Иллюзия обмана», но возглавляют мой персональный топ-10 неизменно рассказы о пугающем, неизвестном и зачастую необъяснимом. Почему? Я и сам не знаю. Может, потому что зачастую рассказчик не дает однозначного ответа на главную интригу в своей истории. Может, потому что последними словами он порой разносит в клочья четвертую стену, выворачивая историю так, что от банального, казалось бы, рассказа становится действительно страшно.

Для более полного погружения в историю можно подобрать подходящую обстановку: читать ночью, с выключенным светом, в одиночестве. Что ни говори, а с ходу сложно поверить в то, что после прохождения ужастика герою рассказа вдруг стали названивать с номера, который был в игре, или что он видел нечто действительно странное, скучая на ночной смене.

Совсем другое дело, когда слышишь историю лично, от человека, который сидит перед тобой.

Года два назад я нанялся программистом-фрилансером к одному человеку. Мы общались исключительно по телефону и в аське, но вскоре вопросов по проекту накопилось столько, что пришлось договориться о личной встрече. Работодатель (назову его Михаил) оказался из тех людей, кто очень хочет показаться суровым на первый взгляд, но быстро снимает эту маску, стоит только произвести на него хорошее впечатление. Сидя в кафешке в центре города, мы обсудили его проект, поговорили о жизни, о людях, о том, как сейчас мало честных работников. Между делом я неосторожно упомянул о своем хобби. На секунду он изменился в лице — сейчас я понимаю, почему — но виду не подал и продолжил разговор в шутливой дружеской манере. Только время от времени он нервно покусывал губу, рассеянно глядя в свою чашку с чаем. И, наконец, решился.

— Значит, ты коллекционируешь истории?

— Ага, — кивнул я, удивленный таким поворотом разговора.

Михаил достал сигарету, но тут же спрятал ее обратно, поймав косой взгляд продавца из-за стойки.

— Это произошло семнадцать лет назад, — начал он. — Когда у меня еще был лучший друг.

Во многом мы с Андреем были полными противоположностями. Мне школьная наука давалась легко, в его же дневнике преобладали тройки и иногда четверки. На фоне сверстников я казался хилым ребенком, он же играл в баскетбольной команде и подтягивался больше раз, чем кто-либо еще в классе. Я человек замкнутый, он же всегда был душой компании. Объединяла нас одна общая страсть — мы обожали искать приключения на свои пятые точки. Началось это еще в детстве, когда мы открыли дверь в подвал нашего дома и были там первыми посетителями лет за пятьдесят, если не считать крыс и тараканов. Годы шли, мы взрослели, но что оставалось в нас без изменения, так это тяга ко всяким авантюрам.

Когда мы увидели едва заметную тропу в лесу, который подступал к городу вплотную на севере, мы просто не могли оставить ее без внимания. Полуденное солнце палило сквозь листву деревьев, пока мы топали по тропинке, то и дело теряя ее из виду. В засохшей грязи отпечатались следы ботинок. Дождь был здесь дня три назад, и, похоже, следы оставили именно тогда.

Минут через двадцать тропинка вывела нас на опушку. В центре небольшой полянки стоял старый деревенский дом. Впрочем, «стоял» — сильно сказано: избушка скосилась набок, стекла в окнах были разбиты все до единого. Дом, в котором когда-то жил лесник или какой-нибудь местный отшельник, превратился в еще одно напоминание о том, что время не жалеет ничего на этом свете.

Изнутри избушка выглядела не лучше. В пустых оконных рамах тихонько завывал ветер, пол был усыпан осколками стекла, по углам копошились пауки. У стен доживали свой век горы полусгнившего хлама, накрытые изъеденной до дыр тканью. Пахло гнилым деревом и, несмотря на сквозняки, было довольно душно. По полу протянулась цепочка тех же грязных следов от ботинок — мы были здесь не первыми любопытствующими. Обстановка внутри создавала такой резкий контраст с залитой солнцем поляной, что мне стало не по себе.

Мы разбрелись по комнатам. Шаркая ногами по обвалившейся штукатурке, я рассматривал продавленный диван с торчащими из него пружинами, пытаясь представить, кто и сколько лет назад сидел на нем в последний раз. Старые заброшенные здания вообще интересны тем, что дают невиданный простор для воображения.

— Ну нихрена себе! — услышал я удивленный возглас друга. — Мих, иди посмотри!

Андрей сидел на корточках, разглядывая что-то на полу.

— Тут дверка в погреб. И следы ведут туда.

Он нащупал на полу ручку и дернул дверку на себя. Та охотно поддалась. Андрей заглянул вниз.

— Ничего не вижу. Темно как у негра в…

Фонариков при нас не было, поэтому какое-то время мы колебались. Ну, молодые, жажда приключений и все такое… в общем, первым спустился я. Лестница скрипела так, что слышно было, наверное, по всему лесу.

— Ну что там? — крикнул Андрей сверху.

— Черт его знает, — отозвался я, выжидая, пока глаза привыкнут к темноте.

И тут я услышал звук, от которого волосы встали дыбом. В темном углу кто-то зашебуршал. Можно было подумать, что какой-нибудь бомж решил выспаться в темном и тихом месте, но кровь застыла в жилах совсем не от этого.

Вместе со звуками тихой возни я услышал звон металлической цепи. Где-то на границе видимости обозначились нечеткие контуры фигуры, похожей на человеческую, и… блин, мне надо было убегать сразу, а не пялиться на него.

— То есть, это был не человек?

Михаил теребил в руках зажигалку и нервно кусал губы. Верилось в такое с трудом, но он, видимо, и не думал приукрашивать.

— Анатомически это был человек — две руки, две ноги, голова. Но когда он вышел на светлый участок, мне было сложно представить, что где-то на свете живут такие люди.

Существо было абсолютно голым, с ног до головы заляпанным грязью. Оно напоминало... нет, это и был обтянутый кожей скелет. Длинные спутанные волосы тянулись вниз. К лодыжке была прицеплена массивная цепь, которой он гремел при каждом шаге.

Прежде чем рвануть наверх, я невольно взглянул в его глаза. Что я там увидел? Страх. Животный страх вперемешку с агрессией и чем-то еще. Этот взгляд... теперь он будет являться мне в кошмарах до конца жизни. Мы пулей вылетели из дома, а в спину нам несся нечеловеческий крик, переходящий в визг.

Не обращая внимания на продавца, Михаил достал сигарету и закурил. Я заметил, как дрожали его руки, когда он подносил зажигалку к лицу.

— Что было дальше, помню смутно. Как-то мы оказались у меня дома. По пути я рассказал Андрею, что именно видел. Он работал в милиции, и ему не впервой было попадать в экстремальные ситуации, соображал он быстрее меня. Цепь на ноге говорила о том, что несчастного держали в плену. Из-за выкупа или забавы ради — мало ли, извращенцев в то время хватало.

Тогда я понял, что увидел в том взгляде помимо страха. Это было отчаяние и едва заметный проблеск угасающей надежды. Надежды на то, что кто-нибудь вытащит его из этого ада. Последний раз я видел такое в глазах умирающих раненых, когда работал врачом в горячей точке. Жуть.

К ночи Андрей решился выйти из дома — собрать опергруппу и снова наведаться в избушку. Заснуть я, понятное дело, не мог. Он пообещал рассказать обо всем сразу, как только закончится спецоперация.

Докурив, Михаил на автомате достал из коробки вторую сигарету и снова затянулся.

Я звонил ему на следующее утро, телефон не отвечал. Не дождавшись ответа и днем, я поднял на уши весь его участок. На вопросы там отвечали неохотно, и не будь я другом Андрея, которого знали все, меня просто послали бы на три буквы. К вечеру, когда рабочий день закончился, и появилась возможность поговорить в неформальной обстановке, следователь со звучным именем Илларион, тысячу раз взяв с меня обещание молчать при его начальстве, рассказал, что знал сам. Стало ли мне известно больше? Да. Стало ли от этого хоть немного спокойнее? Ничуть.

Первая группа держала радиосвязь с милицейским участком из машины. В лес, понятное дело, на ней не проберешься, поэтому до дома группа шла пешком. В машине остался связист, принимавший сигналы от раций. По мере приближения к избушке связь ухудшалась. Оперативники сообщили, что входят в избушку, но после этого разобрать что-то среди шумов и помех не представлялось возможным.

Примерно через две минуты связист передал, что слышит стрельбу. На фоне при этом раздаются клацающие звуки, будто он заряжает свой пистолет. Еще через пару минут он сказал, что видит что-то вдалеке между деревьями. Даже помехи при передаче не могли скрыть волнения в его голосе. Когда где-то вдалеке раздалось едва слышное шуршание, голос сорвался на крик. Речь стала невнятной, среди общего словесного потока можно было расслышать слова из молитвы. Что бы он там ни увидел, его это повергло в панику — человека, которого не один год учили сохранять хладнокровие в любой ситуации. Он даже не пытался завести машину или выйти из салона. Только повторял раз за разом, что мы разбудили дьявола.

Вскоре раздался одиночный выстрел и связь прервалась.

Вторая группа прибыла ранним утром. У въезда в лес они нашли милицейскую легковушку — ту самую, на которой приехала группа номер один. В салоне было абсолютно пусто — ни следов от пуль в кабине, ни крови, ни связиста. Будто ночью в участке слышали не выстрел, а хлопок, с которым он унесся в другое измерение.

В самой избушке творился полный хаос. Старую мебель расшвыряли по всему дому, пол был пропитан кровью и усеян гильзами, стены — следами от пуль. С чем таким группа встретилась в избушке, что превратило четырех вооруженных мужчин в кровавое месиво? Этого никто не знает до сих пор.

Но вот что действительно повергло группу в шок, так это обстановка в подвале. В центре темного помещения они нашли две аккуратно сложенных кучки: в одной лежали части тел убитых милиционеров, во второй — обглоданные кости. Тварь не только убила всех до единого, но и закусила ими.

Пленник исчез. В подвале нашли только цепь, на которой его держали, и старый вонючий матрац, на котором он спал. В луже крови рядом с матрацем оперативники нашли человеческую ступню. Раны на ней были рваные, словно от укусов, но несколько… странные. Будто ногу отгрыз сам пленник, спасаясь из своего заточения. Кровавый след тянулся до лестницы, но отследить его дальше было попросту невозможно.

Дело это не раскрыто до сих пор. Одно время о нем кричали все газеты, но случай быстро замяли. Сейчас папка с этим делом наверняка зарыта так глубоко в полицейских архивах, что ее не найти даже при большом желании.

Мы вышли из кафешки. Я поблагодарил Михаила за интересный рассказ, стараясь придать голосу бодрости. Шутка ли: час назад мы еще говорили о работе, а я был уверен, что поеду домой, размышляя о том, как быстрее и проще написать то, о чем он меня просил. Сейчас мой мозг не был способен обрабатывать информацию, не связанную с этой странной историей.

— Мне вот что до сих пор не дает покоя, — сказал Михаил, когда мы уже собрались расходиться. — Те грязные следы, которые видели мы с Андреем, вели в подвал, но следов в обратную сторону я не видел. Существо на цепи их оставить не могло, у него не было обуви. Выходит, когда я спустился в подвал, там был кто-то еще. Возможно, именно тот, кто потом устроил теплый прием опергруппе. Кто-то, кто забрал Андрея.

Михаил сделал глубокий вдох и с шумом выдохнул.

— И он знает меня в лицо.
♦ одобрила Инна
30 июня 2016 г.
Автор: Татьяна Томах

— Христо, бездельник, чтоб тебе повылазило! Ты почистил рыбу? Нет?! Я разве просила тебя полировать чешую или менять седла, я велела просто почистить рыбу! — грозный голос тети Ксаны грохотал как гром, потемневшие глаза сверкали молниями, а сдвинутая набок цветастая косынка и толстые кольца золотых серег придавали ей сходство с пиратом. Рассерженным пиратом, собравшимся кого-нибудь зарубить. Вместо сабли в руке тети Ксаны красовался остро наточенный тесак.

— Ты уже считаешь, что старая дама должна вместе со своим радикулитом и слабой спиной сходить на базар, наварить на всех обед и еще переделать твою работу?

Могучей спине тети Ксаны позавидовал бы и молотобоец, но Христо решил не возражать.

— Сейчас-сейчас, — торопливо зачастил он, отступая от тесака на безопасное расстояние, — туточки ворота облупились, и я… — он продемонстрировал хозяйке банку краски с полузатопленной кистью.

— Я велела не малевать забор, а чистить рыбу, поганец!

«Нет, — подумал мальчик, — только не это». Он надеялся, что за утро хозяйка забудет про поручение, и потому оттягивал его выполнение, отвлекаясь на мелкие дела.

— Сейчас-сейчас, — пролепетал он, — я только…

— Вы гляньте на этого негодяя, — возмутилась тетя Ксана, всплескивая руками. Куры, единственные зрители этой сцены, отчаянно хлопая крыльями, с кулдыканьем метнулись прочь, приняв взмах тесака на свой счет.

— Я его кормлю и пою, волоку на слабой спине дом и дело, а он… Сейчас же выкинь эту вонючую банку и иди чистить рыб!

— Уже иду, тетенька Ксана, — пролепетал мальчик. «Почищу синюю. И скажу, что я…»

— Обеих рыб! Понял?!

Сглотнув, мальчик кивнул. Он не знал, чего больше сейчас боится — тети Ксаны или Белой рыбы. Синяя еще ладно, Синяя смирная, а Белая…

Эта история слишком длинная для отображения в ленте. Читать полностью...
♦ одобрила Инна